Юлия Шилова

Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть

ОТ АВТОРА

Это самый необыкновенный роман в моей писательской карьере. Наверное, потому, что я рискнула поделиться с вами сценарием собственной жизни. Ведь моя жизнь – самая настоящая криминальная мелодрама, надеюсь, со счастливым концом...

У меня уже есть кулинарная книга, есть психологическая... и вот теперь еще и роман-биография. Если честно, мне слишком сложно было его писать, ведь открывать свое сердце всегда тяжело.

Моя жизнь волею судьбы поделена надвое.

Первая – жизнь до того, как на писательском небосклоне появилось имя Юлия Шилова. Это сейчас я уже не представляю, как можно существовать и не писать, а когда-то жила совсем другой жизнью, где был маленький провинциальный городок, первая любовь, покорение столицы, потеря дорогих и близких людей, слезы, страх, криминальный бизнес в лихие девяностые и ежедневная борьба за место под солнцем. Тогда я смогла выстоять, собрать волю в кулак, возродиться и пойти по жизни с высоко поднятой головой. А значит, у меня появился еще один повод собой гордиться.

Вторая жизнь – в издательском бизнесе. Эта часть романа посвящена издательскому миру и мужчинам-издателям, которые встречались на моем жизненном пути. Поверьте, это особый вид мужчин... Хотите заглянуть в закулисье издательского бизнеса?! Наберитесь терпения и дочитайте роман до конца. Хотя что это – роман или исповедь, я сама до конца не понимаю. Скорее всего, и то и другое, где есть вымысел для закрутки сюжета и обнаженная душа, – потому что не могу иначе.

Я впервые решилась написать про себя. Быть может, роман грешит множеством неточностей и нестыковок. Кто-то решит, что все здесь – плод моей фантазии. Пожалуйста, это ваше право. Я не хочу никого переубеждать. Пусть каждый думает так, как ему хочется. Я не могу полностью раскрыть свою душу, так как знаю – тут же найдутся любители в нее плюнуть.

ЭТО – РОМАН-ПРОВОКАЦИЯ, РОМАН-СКАНДАЛ. К скандалу я готова... Ведь чем сильнее меня бьют, тем крепчает моя броня. Я знаю, он может вызвать массу различных вопросов и необыкновенных слухов, поэтому сразу предупреждаю:

ВСЕ СОБЫТИЯ И ГЕРОИ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ СЛУЧАЙНО. ХОТЯ...

На протяжении нескольких лет мои читатели задавали мне один и тот же вопрос: когда я наконец напишу свою автобиографию? Я всегда отнекивалась, мол, не время. Я еще не настолько сильна, чтобы пустить в свою жизнь врагов и завистников, ведь я привыкла быть искренней только со своими читателями, друзьями и доброжелателями. И вот время пришло. Я чувствую себя настолько сильной, что готова поделиться этой силой с другими.

Я не устану благодарить своих любимых читателей за то, что они делают меня лучше. А своих врагов за то, что они делают меня сильнее. Ведь благодаря им меня уже ничем не прошибешь и не выбьешь из колеи. Если вы плюете мне в спину, значит, я впереди вас. Я не могу быть ни первой, ни второй, ни десятой потому, что привыкла быть ЕДИНСТВЕННОЙ и жить по принципу: черной кошке наплевать на то, что о ней говорят серые мыши.

МОЯ СИЛА В ЧЕСТНОСТИ. Я умею отстаивать свою точку зрения. Я, слава Богу, научилась жить для себя, но при этом полностью отдаю душу и сердце своим близким. Сейчас у меня удивительный роман с жизнью. С каждым прожитым днем жить становится все интереснее. Еще столько хочется познать, ощутить, увидеть... Люблю свой возраст, потому что я из тех, про кого говорят: ЖЕНЩИНА ВНЕ ВОЗРАСТА. Мой возраст подарил мне умиротворение и житейскую мудрость. Это так здорово – жить в ладу с собой и окружающим миром.

Я горжусь тем, что смогла построить удивительный мир ЧИТАТЕЛЕЙ ЮЛИИ ШИЛОВОЙ. Этот мир состоит из отзывчивых, добрых, милых и замечательных людей. Без лукавства скажу: меня читают самые красивые люди. Зайдите на мой официальный сайт и посмотрите фотогалерею моих читателей. Обратите внимание, какие у них красивые, открытые и приветливые лица. Если вы еще не с нами, обязательно вливайтесь в наши ряды. На форуме я постоянно общаюсь со своими поклонниками, отвечаю на письма и вместе с ними радуюсь каждому прошедшему дню. Для меня это не просто поклонники, а дорогие и любимые сердцу друзья. По-настоящему родные люди.

Я горжусь тем, что смогла создать тихую семейную гавань, в которой есть мама, любимый и две красавицы дочки. И пусть я не могу уделить им столько времени, сколько должна, но мы любим и понимаем друг друга с полуслова. Наш дом – бесконфликтная зона, потому что нам нечего делить и нечего выяснять. Это такое счастье, когда уже почти взрослые дети по нескольку раз на дню говорят:

– Мамочка, я тебя люблю.

Моя мама, наконец, может спокойно вздохнуть. Когда-то я сказала себе, что обязательно встану на ноги и буду о ней заботиться. Ей не нужно будет больше работать на износ, как она делала все прожитые годы. Я сдержала обещание. Теперь моя мама может во всем положиться на меня, точно так же, как я всю жизнь полагалась на нее.

В этой книге собраны эпизоды моей жизни, но не вся жизнь – описать всю мою жизнь невозможно. Слишком много пережито. Слишком много стихийных событий, не хватит страниц. Я имею полное право на ЧАСТНУЮ ЖИЗНЬ и не раскрою пока все тайны и секреты – с непривычки не могу заставить себя это сделать. Я обязательно к этому вернусь, но уже в другой книге.

Спасибо вам, мои дорогие, за то, что вы всегда рядом... Наша взаимная любовь для меня колоссальный источник душевных сил.

Любящая вас всем сердцем,

Юлия Шилова

ПРОЛОГ

Ты думаешь, я железная?

Ошибаешься. Я – стальная.

Ю. Шилова

Допишу роман и улечу в Ниццу. Наконец-то. Как я люблю этот город и как сильно по нему скучаю! В Ницце живет моя замечательная подруга. Она с нетерпением ждет встречи и давным-давно предлагает перебраться в те места насовсем...

Она уехала из России шесть лет назад. Так получилось, что встретить своего мужчину на родине ей не удалось, и однажды, гуляя по вечерней Ницце, она увидела ЕГО на набережной и... влюбилась. Моя подруга встретила ЕГО в тот момент, когда, казалось, жить дальше почти не было сил и опустились руки. Профессиональная актриса, играла в спектаклях, участвовала в двух сериалах. Не за горами долгожданная популярность... Ее героиня полюбилась зрителям, посыпались письма, на улице стали узнавать. Казалось бы, ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ. Но все закончилось так быстро, как началось.

ОНА СЛОМАЛАСЬ. Слишком много врагов, завистников и недоброжелателей. Подруга не была готова к такому потоку людской ненависти и не пожелала нести такую жестокую кару за успех. Встретив ЕГО, решила расстаться с прошлой жизнью, где были афиши, улыбающиеся коллеги, готовые при первой возможности воткнуть нож в спину, влиятельный режиссер, который хотел ее видеть в роли вечной любовницы и пообещал перечеркнуть карьеру жирной чертой, ссылаясь на связи и положение. Милый и добрый симпатяга-француз стал для нее спасательным кругом. Он помог выбраться из прошлой жизни и НАЧАТЬ ВСЁ СНАЧАЛА. Только теперь она примерила на себя роль счастливой жены и матери. И эта роль удалась! А что касается актерства, ей нравится играть в жизни – это театр одного актера для одного зрителя.

Мы с ней любим посидеть в ресторанчике, заказать наш любимый «ниццкий» салат и рассказывать друг другу о последних новостях и событиях. Я тысячу раз задавала подруге один и тот же вопрос: не жалеет ли она? Ведь можно было побороться со сложившимися обстоятельствами и продолжить свой путь к успеху. Я искала в ее глазах сожаление, но не находила. Может быть, легкая грусть, но даже не ностальгия. Нет, она любила слушать о Москве и жадно ловила каждое мое слово. Любила смотреть российские каналы и повторять, что каждому в этой жизни свое. Ее сосед по дому эмигрировал уже двенадцать лет назад и радуется моим визитам ничуть не меньше, чем подруга. Он дагестанец, но болеет душой не только за Дагестан, но и за Россию. За рюмкой коньяка признается мне, что СКУЧАЕТ, что Франция – прекрасная страна, Ницца – удивительный город, но тут так не хватает чего-то своего, родного... А к вечеру в нашу компанию подтягивается еще одна соседка, восемь лет назад эмигрировавшая из Литвы... Все смотрят на меня восторженно и говорят одно и то же:

– Расскажи... Как там у вас?

Я рассказываю и размышляю: почему они все же уехали?.. А затем ловлю себя на мысли, что очень часто подумываю об этом сама. Где-то на подсознательном уровне мечтаю о маленьком домике на берегу моря и вижу себя милой старушкой в смешном чепчике в окружении нескольких кошек, которая собирает ракушки, ностальгирует по московской жизни и с грустной улыбкой вспоминает, КАК ЭТО БЫЛО...

Золотую осень своей жизни я бы хотела провести в спокойном месте у самого синего моря...

По вечерам дружная компания из знакомых моей подруги собирается у нее дома и начинает отмечать мой приезд, громко распевая: «Гуляет по Дону казак молодой». Эта песня поется с такой душой, что на глазах невольно появляются слезы. Жан, муж моей подруги, единственный француз в нашей компании, улыбается и пытается петь вместе с нами. Все чокаются фужерами с привезенным мной советским шампанским и почему-то с особой гордостью произносят слово СОВЕТСКОЕ.

Я смотрю на этих милых, добрых людей и думаю: готова ли стать одной из них? Наверно, все же нет. У меня полно сил и есть огромное ЖЕЛАНИЕ БОРОТЬСЯ. Ведь по характеру я с самого раннего детства боец и привыкла пробивать лбом стену. Если лоб разбивался в кровь, я залечивала раны и вновь рвалась в бой.

Так получилось, что на моем жизненном пути встречалось больше хороших людей, чем плохих, но ведь, если разобраться, в каждом из нас есть что-то хорошее и что-то плохое. Даже на черном фоне всегда можно найти белые пятна. Я благодарна судьбе за то, что мне никто не приносил блага на блюдечке. Все, чего я добилась, и все, что у меня есть, я вырывала у судьбы зубами. Никогда не понимала людей, которые сидят под пальмой и ждут, когда к ним в руки упадет банан. Я из тех, кто старательно раскачивает пальму и не боится карабкаться вверх, обдирая колени до крови. Банан, конечно, может и сам упасть, а если не упадет? Ему необходимо помочь.

Я никогда не сравнивала свои достижения с чужими. Я всегда сравнивала их со своими прежними. Это помогает идти уверенно вперед. Двигаться вперед – это здорово! Лучше учиться на ошибках, пробуя что-то новое, чем стоять на месте.

В Ницце, гуляя с подругой по Английской набережной, я часто думаю о том, что не живу, а горю. И это помогает не стоять на месте. Когда смотришь на бухту Ангелов, хочется остаться здесь навсегда... Я люблю побродить по улочкам старого города и любоваться цветами. Ими украшены площади, стены домов, балконы, подоконники, ставни. От этой картинки так мило и тепло на душе. Это придает городу неповторимое очарование.

Красные черепичные крыши домов, зелень парков, фонтаны площадей, умопомрачительные запахи цветочного рынка... Все так умиротворенно... Улыбающиеся лица. Тут все готовы тебе помочь... А в Москве постоянная гонка: дела, цели, планы, вечная борьба, надо все успеть... Хочется сделать как можно больше. Тут же не нужно ничего никому доказывать, не нужно бороться. Только здесь учишься расслабляться и спокойно отдыхать от всех забот. В Москве почти каждый день слышу: «Ты сильная, ты все переживешь!» И это не иллюзии. Я слишком много пережила и научилась преодолевать трудности, чтобы идти по жизни с высоко поднятой головой. Мужчины боятся таких женщин, их пугают решимость и самостоятельность. Проще иметь рядом серую мышку и каждый раз утверждать себя на беззащитном существе. У меня же не получается счастье тихого созидания. Я как альпинист, который постоянно карабкается на высокую гору. Покорив одну вершину, хочется покорить новую. Для меня счастье – это видеть перед собой новую вершину и ставить новую цель. В моей жизни было слишком много драматических периодов, но я никогда не теряла себя.

Нужно любить себя, ни в коем случае не ругать и не критиковать. И без того всегда найдется тысяча «доброжелателей», желающих осудить.

Я НЕ СЛОМАЮСЬ. Я ВЫЖИВУ. СПРАВЛЮСЬ И ПОМОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ ДРУГИМ. В моей жизни нет места предательству. Я не выношу ложь и малодушие. Я говорю «прощай» лишь однажды и ВСЕГДА УХОЖУ САМА. Я научилась реагировать на все, что вокруг меня происходит, положительно. Отрицательные мысли разъедают душу и негативно отражаются на здоровье. Я научилась жить не с грузом прошлых потерь, а отпускать ушедшее с миром. Важно ЖИТЬ ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. В этой жизни самая большая ценность – наша душа. Бог каждому из нас дает шанс. Важно суметь его использовать. Добивается успеха в жизни тот, кто рано встает и поздно ложится. Нужно быть готовым встретиться с глазу на глаз с Госпожой Удачей и сделать все возможное, чтобы она повернулась лицом. Я всегда верила в то, что она обязательно оценит меня по достоинству.

Многие сравнивают мою жизнь со сказкой о Золушке. Может быть. Только Золушке пришлось много рисковать, трудиться и постоянно доказывать этому миру свою значимость. Я всегда верила в чудо – и чудо произошло. Золушка превратилась в Леди. Сильную, смелую, женственную, решительную и независимую. Все трудности и испытания, выпавшие мне, подтолкнули к интенсивному творчеству.

Только вот с мужчинами не получается расставаться достойно. Так хочется, чтобы потом мы оставались друзьями, с благодарностью вспоминая проведенное вместе время, но увы. КОГДА Я РАССТАЮСЬ СО СВОИМИ МУЖЧИНАМИ, ОНИ ТЕРЯЮТ НАД СОБОЙ КОНТРОЛЬ, НАЧИНАЮТ НЕАДЕКВАТНО СЕБЯ ВЕСТИ И СОВЕРШАТЬ БЕЗУМНЫЕ ПОСТУПКИ. Они цепляются за прошлое и не дают мне начать новую жизнь.

Они ненавидят меня за то, что я умею идти к цели, минуя все препятствия, и устранять все, что мешает мне на пути. За мою силу воли, целеустремленность, финансовую независимость, высокие амбиции, внутренний стержень, гордость, упорство, честность, смелость, за то, что не умею довольствоваться малым, как другие. За то, что всегда найду выход, несмотря на бури и грозы, проносящиеся у меня над головой. За то, что все умею, все преодолею и не могу долго притворяться слабой и глупой. За то, что я умна, высокомерна, заносчива, расчетлива, хочу жить по максимуму, хорошо знаю мужскую психологию, беспощадна и никогда не теряю чувство собственного достоинства и живу ради себя. За то, что как бы ни давила на меня жизнь и не выбрасывала со своей карусели, я умею вставать, отряхиваться и идти дальше. За то, что не люблю играть по чужим правилам, не умею ломать себя, попадать в зависимость к другим людям. За то, что кожей чувствую, где могу допустить промашку. За то, что умею видеть мужчин насквозь и увеличивать дистанцию тогда, когда мне этого захочется. За то, что не умею бросаться в омут с головой и любить кого-то больше, чем любят меня. И все же они любят меня за то, что у меня не сахарная судьба и я совсем не избалована. За мою чувственность, женственность и бесстыдство. За мой авантюризм, за ощущение полета в душе, за то, что внутри меня сидит озорной ребенок, и за бегающих в моих глазах дразнящих чертиков. За то, что я живу так, как чувствую, а чувствую так, как живу. За то, что в моем сердце поселилась опьяняющая весна, за то, что я счастливая. Они любят меня за то, что Я ЕСТЬ, хотя очень часто думают, что лучше бы МЕНЯ НЕ БЫЛО...

Когда-то у меня не было ничего, кроме гордости... Было время, когда я успела разочароваться в любви. Я потеряла веру в любовь еще до того, как смогла испытать это чувство. В любых отношениях кто-то дичь, а кто-то охотник. Бывало, я пускалась в разгул. Зато потом очень сильно полюбила одиночество.

Для меня жизнь – это вызов, и я умею его принимать. Это шанс, который нельзя не использовать. Я научилась завоевывать место под солнцем особенностями своего непростого характера. Мне приходится идти против сложившихся норм женского поведения и достигать своих целей. Люблю играть в захватывающие и интересные игры, выставляя мужчинам кучу преград. Я всегда ухожу от мужчин, которые пытаются установить надо мной тотальный контроль и выставляют мне требований больше, чем дают прав. Я ухожу, когда до меня доходит, что ТАК НЕЛЬЗЯ. Я всегда боялась зависимости. В моей жизни были мужчины, с которыми я умирала, а без них начинала жить. После расставания мне сразу хотелось надеть красивое платье и туфли на шпильках. Я ощущала прилив сил, хотелось вновь стать роковой женщиной.

Я играла, мечтала, любила, страдала, была на дне, в одиночестве, в богатстве, в аду и в раю. Жила на грани, кидала себя в безумное пекло, проклинала судьбу, воскресала и находила силы начать все сначала. Я кромсала сердца, быстро влюблялась и слишком быстро остывала. Я забирала средства, силы, время и чувства. Мне так нравилась беспомощность мужчин... Меня никогда не беспокоили погубленные души. Не скрою, в моей жизни встречались мужчины, которые оказывались мне не по зубам. Но я умею проигрывать достойно и оставлять за собой последнее слово.

У меня было много романтических вечеров, бурных ночей и трогательно нежных рассветов... Многие завидуют сильным женщинам, хотя кидают в них комья грязи. Когда мужчина чувствует взгляд сильной женщины, он почему-то отводит глаза. Я всегда искала руки, которые смогли бы меня удержать, и душу, которая смогла бы меня понять... Искала человека, который смог бы меня удивить и открыть что-то новое. Я всегда оставляла двери своего сердца приоткрытыми, потому что верила: наступит момент, и в них войдет тот, кто мне нужен.

И все же, мужчины, я вас люблю! Благодаря вам жизнь становится интереснее, а мир прекраснее. Мне в этой жизни везло, и этим везением я обязана мужчинам, ведь именно они дают мне возможность почувствовать свое превосходство.

Мужчины воспринимали мою любовь как дар независимо от того, на час, на день или на всю жизнь я смогла ее дать. Иногда я строила воздушный мост и шла навстречу, но мужчины грубо сталкивали меня с моста прямо в бездну. И в этой бездне тонула любовь. Я находила в себе силы выбраться из пропасти и ощутить себя свободной. Мое сердце тоже было свободным, по крайней мере от обид. Моя душа всегда была сильной. Она умела бороться с холодом, которым веет от мужчин. Иногда мне приходилось играть роль слабой женщины, но я так быстро уставала... Хотя всегда помнила прописную истину о том, что сила женщины в ее слабости. Просто мне хотелось сделать мужчинам приятное... Мужчины редко понимают женскую душу. Даже любящему человеку это не всегда под силу.

Все в наших руках, только в наших. И наше счастье, и наше несчастье. И все же я люблю ЖИТЬ и БОРОТЬСЯ за место под солнцем. Монотонное существование не для меня, быстро зачахну. Мои враги и завистники дают мне силы. ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ОБРАТНАЯ СТОРОНА УСПЕХА. Люди могут простить все, только не успех. Никто не подорвет уверенность в моих силах, потому что я знаю себе цену.

Умеют любить врагов только те, кого судьба бьет чаще. Я одна из них. Если меня ударят по правой щеке, я не из тех, кто подставит левую. Я ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ УМЕЕТ ДАВАТЬ СДАЧИ...

Я умею относиться с добром ко всем людям, а ведь враги, завистники, недоброжелатели и критики те же люди. Они меня забавляют, волнуют кровь и заставляют идти вперед. Препятствия создают питательную среду для массы идей. С тех пор, как я стала известной писательницей, вы имеете полное право меня ненавидеть, ругать мои романы, любить, завидовать, раздражаться фактом моего существования, видеть во мне любовницу ваших мужей и сочинять обо мне самые изощренные небылицы. И даже если самые активные закричат: «Сжечь!» – поверьте, мне хуже не будет. Бог дает нам ровно столько испытаний, сколько мы можем вынести.

Сегодня я готова к любым изменениям в жизни. Я не боюсь перемен. Я умею принимать удары и сюрпризы судьбы. Судьба никогда меня не баловала, а только испытывала на выживание. Я не из тех, кто впадает в депрессию или думает о самоубийстве. Я слишком жадная до жизни и очень ее люблю. Мне нравится сам процесс – ЖИТЬ. В жизни важен КУРАЖ... Я из тех, кто принимает вызов судьбы.

ПОКА БОГ МЕНЯ ЛЮБИТ.

Я ЛЮБЛЮ ВАС ВСЕХ и хочу пожелать вам счастья!!! Живите с открытым миру сердцем и попробуйте запрограммировать себя на успех. Никогда не забывайте о поговорке: «Темно бывает перед рассветом». Учитесь вырабатывать гормон радости. Если чувствуете стресс, сразу подумайте о том, что это – не само событие. Оно уже прошло. Важно, как вы его воспринимаете. Что бы ни случилось, нужно мыслить позитивно. Не забывайте: все дурные мысли, зависть и злоба отражаются на лице.

Не стоит искать изъяны у других. Попробуйте настроиться на собственные достижения. Одним словом, доброжелательность и сердечность делают нас привлекательнее. Выбирайте активную жизненную позицию, которая будет заключаться в великодушии, доброте, благородстве и порядочности. Используйте для достижения цели только позитивную энергию, и у вас ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ. Помните, что УСПЕХ – это колоссальный труд и железная самодисциплина. Пусть ваша жизнь станет вихрем положительных эмоций и пусть в ней будет побольше ярких красок. Пусть в вашей душе живут доброта и нежность. НЕ БОЙТЕСЬ ЖИТЬ в полном смысле этого слова – любить, безумствовать, творить! Главное, ни о чем не жалейте. Спешите помогать другим и произносите добрые слова. Однажды они прозвучат и в ваш адрес! И пожалуйста, берегите себя и не раньте своих близких.

СПАСИБО ТЕБЕ, ЖИЗНЬ!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЖИЗНЬ ДО ПИСАТЕЛЬСТВА

Встань и живи!

Девиз

ВСЕМ, КТО КОГДА-ТО БЫЛ РЯДОМ, НО В СИЛУ ТРАГИЧЕСКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ УШЁЛ ИЗ ЖИЗНИ И ЖДЁТ МЕНЯ ТАМ...

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ С ЛЮБОВЬЮ И СКОРБЬЮ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

Дорогой мой читатель, не буду утомлять тебя лишними воспоминаниями о детстве и юности. Не думаю, что тебе интересно. Я расскажу про людей, которые были мне дороги, а также про тех, кому пришлось уйти с моего жизненного пути, потому что наши взгляды были прямопротивоположными и нам было не по пути.

Я расскажу про замечательного человека, чью фамилию ношу с особой гордостью. Эта фамилия и у моих детей. Я всегда хотела быть достойной этой фамилии. Я очень старалась... Думаю, все мои успехи всегда были косвенно связаны с тем, что рядом со мной находился человек, который безумно в меня верил. Он знал обо мне все: про детские страхи, мои мысли, слезы и переживания. Я всегда буду признательна ему за то, что какой-то отрезок жизни ОН был рядом и, как мог, делал мою жизнь счастливее и интереснее. Мы создали СВОЙ ТАИНСТВЕННЫЙ МИР. Я бесконечно ЕМУ благодарна за каждую прожитую минутку, за каждое слово, каждый вздох и каждый жест. Я всегда буду благодарна ему за то, что ОН НАУЧИЛ МЕНЯ ЛЮБИТЬ, не разрушая своего внутреннего мира... Я бы никогда не стала такой самостоятельной и независимой, если бы не прошла через чудовищную жизненную трагедию. Я горжусь тем, что смогла собрать себя по кускам и стать хозяйкой своей судьбы. Теперь я знаю: все самые важные слова о любви нужно говорить близкому человеку, когда он рядом. Нельзя СКУПИТЬСЯ НА СЛОВА И ЧУВСТВА, потому что однажды можно не успеть...

Как и всякая женщина, которая потеряла любимого, я долгое время жила воспоминаниями и ничего не могла с этим поделать. Мне было ОЧЕНЬ ТРУДНО учиться жить без него, ни на кого не опираясь и не надеясь. Ведь с ним я чувствовала себя защищенной. Он был моим спасательным кругом посреди беспокойного океана жизни. На долю каждой женщины выпадает счастливая карта – встреча с человеком, с которым не будет страшить повседневность. Больше всего ОН любил мои глаза и говорил, что в них живут звезды и отражается ЖИЗНЬ. ЕМУ нравилось, что я умела быть разной. Мои губы могли умолять и одновременно усмехаться. Мои глаза могли плакать и одновременно смеяться. Я была женственна, трогательна, настойчива, непокорна, непостоянна, опасна, нежна, распущенна и стыдлива.

Все осталось в далеком прошлом. В том прошлом трепетало сердце и распускались красочные цветы. В любви не нужны слова. Ее можно чувствовать по трепету пальцев и по беглой улыбке. ОН любил смотреть, как я танцую. Хлопал, не жалея ладош, ревел от восторга и нес меня на руках до машины. В отношениях с другими мужчинами я не знала отдыха, а с ним отдыхала душой. Чувствовала, как от НЕГО исходит свет – чистый и ясный, как дождевая вода... Такой притягательный.

Я просила и Бога и черта за любую плату, чтобы этот человек всегда был со мной, но не докричалась... Не уберегла. Мы очень хотели БЫТЬ ВМЕСТЕ. Для меня было не важно, где – в этой жизни, в аду или в раю. ГЛАВНОЕ – ВМЕСТЕ. Не знаю, что это было – судьба, провидение, случай, вмешательство сверху... Но его больше нет, а я осталась жива... Я ЖИВУ ЗА ДВОИХ и ЛЮБЛЮ ЖИЗНЬ, потому что знаю ее ценность и понимаю, что она может оборваться в любой момент. Жизнь слишком коротка, чтобы ее тратить на сожаления и огорчения.

СПЕШИТЕ ЖИТЬ!!!

ГЛАВА 1

Никогда не писала автобиографию и даже не знаю, как это делается. Да и слово какое-то сухое – автобиография. Родился там-то, сгодился там-то... Нет, это не про меня. У меня все по-другому. Про таких, как я, говорят: где родился, там не сгодился.

Я родилась в маленьком провинциальном шахтерском городке, но, к счастью, не нашла в нем применения. Меня часто упрекают в нелюбви к своей малой родине, но это не так. Я буду всегда благодарна родному городу за то, что он подарил мне крылья. Ведь с их помощью я смогла улететь совсем в ДРУГУЮ ЖИЗНЬ.

Я люблю Приморье за то, что оно РОДНОЕ, и там живут потрясающие, милые, добрые и гостеприимные люди. Правда, так получилось, что, кроме родственников, я уже не поддерживаю ни с кем отношения, но я всегда ПОМНЮ и ЛЮБЛЮ.

На начальном этапе моей писательской карьеры родственники высылали мне статьи приморских журналистов, которые отзывались обо мне не в самых лучших традициях, находили каких-то подруг юности, студентов и других непонятных лиц, которые, по их словам, имели ко мне отношение. Я знаю, что на малой родине не любят тех, кто вырвался в Москву, и добрым словом не вспомнят. Умеет радоваться чужому успеху только тот, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СОСТОЯЛСЯ... Пишите, ребята. Находите тех, кто играл вместе со мной в одной песочнице, кто сидел рядом на горшке и кто ходил со мной в один класс. Ищите косяки и злорадствуйте. Только не молчите. Плохо или хорошо – пишите, я уже давно не реагирую на подобные выпады. МНЕ НЕ БОЛЬНО. Чем больше негатива, обиды, злости и зависти, тем больше поводов у меня собой гордиться. Здорово, что я вызываю у вас такие эмоции! Я ЛЮБЛЮ ВАС и обещаю дать еще не один повод для «разоблачительной» и «сенсационной» статьи. Так что копите желчь и продолжайте следить за моей судьбой...

Я скучаю по тем, кто остался в Приморье, и обязательно вернусь в эти края, чтобы увидеть всех, кто мне дорог. Я всегда смотрю новости, с огромным интересом слежу за тем, что творится на моей малой родине, и искренне переживаю за мои некогда родные места.

Так вот, я родилась в совершенно обычной семье, в одном из родильных домов города Владивостока. Мама рассказывала, что рожала меня очень долго. Ровно сутки. Я упиралась и никак не хотела появляться на этот свет, словно еще в утробе матери чувствовала, какой сложный путь меня ожидает, какая непростая судьба и сколько преград и препятствий мне придется преодолеть.

Люблю ли я свое детство? Конечно, люблю, несмотря на то, что я ребенок улицы. Маме приходилось слишком много работать, и я вечно была предоставлена сама себе – очень худая, можно даже сказать, тощая, озорная девочка с двумя тоненькими косичками и вечно разбитыми коленями, смазанными зеленкой.

Жили мы в старом ветхом доме на несколько семей в поселке, который так и назывался – ВОСЬМАЯ ШАХТА, в небольшой двухкомнатной квартире. Мама работала диспетчером в «Электросети», отец – инспектором уголовного розыска. Отца помню плохо. Так получилось, что они с мамой расстались через пару лет после моего рождения. Отец расследовал дело женщины, убившей мужа. Расследовал и... влюбился. Говорят, он действительно помог скостить ей срок и добился, чтобы вместо тюрьмы ее отправили в колонию. В те времена подобное приравнивалось к преступлению. Узнав о связи отца с подсудимой, его тут же разжаловали, и он отправился вместе с ней. Он стал работать юристом-консультантом. Правда, семьи так и не получилось. Новая пассия чуть не отправила на тот свет и отца. Затем она все же совершила еще одно убийство – «хлопнула» какого-то мужичка. Видимо, желание избавить этот мир от сильного пола оказалось сильнее, чем спокойная семейная жизнь с человеком, который обезумел от страсти. Возлюбленную отца на этот раз все-таки посадили. Правда, она пообещала выйти и отправить на тот свет уже его самого. Сколько раз после этой связи женился отец, одному богу известно. Менял одну жену на другую и по-прежнему жил на зоне.

Узнав о связи отца с этой женщиной, мама тут же подала на развод. Она попросила его забрать из квартиры все, что он считает нужным, и отдать ключи. Мама надеялась, что отец заберет свои вещи, но ошиблась. Когда мы вернулись в квартиру, она оказалась пустой. В почтовом ящике мирно покоился второй комплект ключей от квартиры. В наше отсутствие отец подогнал грузовую машину и забрал все... Все наши нехитрые пожитки. Видимо, посчитал, новой семье нужнее... Все наше добро, нажитое обоими родителями. Холодильник, телевизор, плита, кровать, детская кроватка и даже мои детские вещи. Когда мы зашли в совершенно пустую квартиру, мама прижала меня к себе и горько заплакала. Тогда я еще не понимала, почему папа так поступил... Он пришел ко мне в детский сад, подарил плюшевого медведя и сказал:

– Малыш, прощай.

Больше он обо мне не вспоминал.

Я слышала только, что маму несколько раз вызывали в суд по поводу того, что отец отказывался платить алименты. Мол, у него нет такой возможности, нужно кормить новую семью, там уже другие дети. Мама не стала настаивать. Сами выкарабкаемся.

Я увиделась с отцом, когда мне было уже двадцать. Сама его нашла, сама позвонила, сама предложила встретиться. Странные ощущения, когда ты, уже совершеннолетняя, встречаешься в кафе с родителем, которого не видела долгих восемнадцать лет, а своим настоящим отцом считаешь совсем другого человека. Папа предложил накормить меня мороженым, спрашивал, как я жила все эти годы... а я смотрела в эти чужие глаза и думала: кормить мороженым меня нужно было раньше. Я в состоянии многое себе купить.

Мы посидели в кафе ровно час: два абсолютно чужих человека, которым, по сути, говорить даже не о чем. У него своя жизнь, у меня своя. В его жизни так и не нашлось для меня места.

Помню, как он жаловался, что очень сильно болит желудок, рассказывал о страшных болях, которые мучают его по ночам, и о лекарстве, которое невозможно достать. Я записала название и пообещала помочь. В те времена приличные лекарства были жутким дефицитом и нужно было хорошо постараться, чтобы найти что-то стоящее. Я вышла из кафе, так и не притронувшись к мороженому.

Нашла лекарство, позвонила отцу и спросила, где мы можем встретиться, чтобы он мог его забрать. Отец продиктовал адрес, и я отправилась в путь. Он по-прежнему работал юристом-консультантом на зоне и жил в одном из домов для осужденных. Его новая жена работала при зоне продавцом в магазине. Подъехав к дому отца, я ощутила боль в сердце при виде тоскливых домов рядом с колючей проволокой и подумала о том, как же страшна жизнь за решеткой. Тем более, если не тебя за нее посадили, а ты сам так захотел. Добровольно. По собственному желанию.

Когда отец спустился за лекарством, то как-то удивленно посмотрел на мою машину и даже сел внутрь.

– Доча, какая же ты большая стала. Выросла. Сама за рулем. Машина хорошая. А я вот все на автобусе.

– А зачем тебе здесь машина? – я глядела на заключенных, передвигающихся на маленьких тюремных машинках. Некоторые перевозили бидоны с молоком и водой, другие – какие-то коробки.

– Не тоскливо тебе здесь, папа?

– Я привык.

Я протянула отцу пакет с лекарством и глухо произнесла:

– Выздоравливай. Береги себя.

– Доча, а сколько я тебе денег должен?

– Ничего я с тебя не возьму, – отрезала я, но подсознательно ощутила, что отцу неудобно.

– Может, я тебя в кафе мороженым накормлю?

– Я не ем мороженое.

– Ты на меня, наверное, злишься за то, что я от вас с мамой ушел и все эти годы с тобой не общался?

Мне показалось, он близок к раскаянию.

– Да ни за что я на тебя не злюсь. Раньше злилась за то, что каждый день рождения ждала от тебя звонка или маленького подарка. Хотя бы доброго слова. Я просто не могла понять, как можно не поздравить родного ребенка с днем рождения. А потом обида прошла. Главное, чтобы твоей любви хватило на детей, которые у тебя сейчас, чтобы тебе в новой жизни было комфортно. Хотя, если честно, не понимаю, как может быть комфортно в таком месте.

– Доча, да тут у нас хорошо. Зеки – очень добрые.

– Я не говорю, что они злые. Они здесь потому, что их лишили свободы. Они отбывают наказание. А за что лишил себя свободы ты? За что пожизненно себя приговорил?

– Доча, у меня трехкомнатная квартира. Очень хорошая, светлая, – пошел хвастаться отец. – Хочешь, покажу?

– Покажи.

Мне почему-то захотелось увидеть, как он живет, и заглянуть хотя бы в маленький кусочек его сегодняшней жизни. Чем дышит, что его окружает...

– Покажи, папа, в каких условиях тебя содержат.

Я поднялась к отцу в квартиру и пробыла в ней минут пять, не больше. Его дети смотрели на меня как на врага народа и даже не поздоровались.

– Я вашему отцу привезла лекарство, – сказала я на случай, если они вдруг подумают, будто мне от отца что-то нужно.

Отец водил меня по комнатам. Показывал мебель, которую для него сделали заключенные. Шкафы, полки, стенка, многочисленные сувениры... А я заглядывала в окна и с ужасом смотрела на вертухаев, стоящих на так называемых вертухайках, охраняющих зону.

– Папа, а наша с мамой мебель где? – на всякий случай поинтересовалась я, обойдя квартиру. – Когда ты от нас уезжал, ты же все вывез, даже тарелки не оставил.

Отец опустил глаза и тихо спросил:

– Тяжело вам, поди, с мамой было?

– Выкарабкались, – так же тихо ответила я. – Мама день и ночь пахала на работе. Я в круглосуточном садике.

– У тебя мать очень гордая.

– Это у нас семейное, – с вызовом ответила я. – Ладно, папа. Я пойду. А то твоя жена вернется, увидит меня, и у тебя будут проблемы.

Отец прижимал к груди лекарство и смотрел на меня растерянно.

– Доча, значит, у вас с мамой все хорошо.

– У нас все лучше всех, – заверила я.

– Вы молодцы. Ведь я, как сейчас вспоминаю... Поселок Восьмая Шахта, убогая квартирка, перекошенная лестница и точно такой же перекошенный дом, из которого уже давно нужно всех выселить...

– Папуль, да мы уже давно не живем в том поселке. Мы не сдохли с голоду, и у нас все отлично. Мы ни на что не жалуемся, потому что не умеем.

– Да я вижу. Ты на машине ездишь. Откуда у двадцатилетней девушки такая дорогая машина? Я вот всю жизнь проработал...

– Папа, зачем тебе это? Не такая уж она и дорогая. Тебе было бы приятнее услышать, что мы сдохли с голоду, сломались и умерли в одиночестве?

– Да что ты, доченька. Просто я вот поразмышлял... что если бы можно было начать все сначала...

– Папа, ты о чем?

– О том, что и я не нашел то, что искал. Я вот подумал... если б можно было опять быть вместе: я, ты и твоя мама.

Поняв, что на отца накатила непонятная волна раскаяния, я посмотрела на часы и спешно произнесла:

– Мне пора. Лекарство закончится, звони.

– Ты только скажи... ты бы не против была, если мы снова втроем: я, ты и твоя мама...

– Пап, да не нужен ты нам. Ни мне, ни маме. И тебе это не нужно. Мы столько лет без тебя жили и ведь, если разобраться, неплохо жили. Можно даже сказать, хорошо. Главное, что я тебя нашла и увидела, какой ты стал. Ты увидел, какой стала я. В конце концов мы оба имели право на эту встречу.

– Доча, я тебя, наверно, разочаровал.

– Нет. Я тебя именно таким и представляла Отец пошел меня провожать и вновь, остановившись у машины, погладил ее по капоту.

– Ну, доченька, ты даешь. Такая машина... Даже страшно представить, сколько она стоит.

– Папа, а ты чужие деньги не считай.

– Ты, честное слово, молодец... Из такой нищеты... – не обратил внимания на мое замечание отец. – Жениха, наверно, богатого нашла.

– Папуль, богатые женихи бывают только в сказках, – заметила я и села за руль. – Я в этой жизни привыкла рассчитывать только на себя и на свои силы.

Я отъезжала от дома отца с тяжелым сердцем. Он долго смотрел мне вслед, и я видела в его глазах слезы. Слезы были не только в его глазах, но и в моих... Тогда я не знала и не могла знать, что вижу его в предпоследний раз...

В следующий и уже последний раз я увидела отца на автобусной остановке в моем городе. Он был пьян. Сидел на лавочке с какой-то сеткой и пустыми бутылками. Я не сразу его признала, но на светофоре сердце екнуло. Я остановила машину, вышла и... села рядом с ним на лавочку.

Я обратила внимание на то, что он очень плохо выглядит и от него несет стойким перегаром. Жуткие бородавки на лице... Немыслимая сетка с пустыми бутылками в руках. Отец мне обрадовался и заплетающимся языком стал говорить, что так и не нашел счастья.

– Доча, сидишь такая холеная. Тебе нет дела до отцовых переживаний...

– Папа, тебе не было до меня дела ровно восемнадцать лет. Кто виноват, что ты сам себе дал пожизненное заключение? Я не холеная. Я просто не захотела жить той жизнью, в которой ты меня оставил. Пап, ты давай, не болей больше. Выздоравливай и будь счастлив.

Но отец не выздоровел и уж тем более не стал счастливым. Он умер через пару месяцев после нашей последней встречи. Я хотела вновь привезти ему лекарство, но узнала, что ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ.

До сих пор прокручиваю в голове ту последнюю встречу. Если бы знала, что она последняя, уделила бы ему побольше времени, но откуда я могла знать... Я даже его испугалась: мятый плащ, невнятная пьяная речь, неприятный запах... Он попросил подвезти его до дома, но я не согласилась. От него так несло перегаром, и я сказала, что в таком виде никуда его не повезу. Пусть ждет автобус.

Если бы знала, что это последняя встреча, обязательно бы подвезла, выслушала и постаралась помочь. А тогда меня охватило неприятное раздражение от того, что «раскаяние» отца наступило слишком поздно. Да и раскаянием это сложно назвать. Как говорят, плакал не он. Плакала водка... Тогда мне не хотелось заморачиваться переживаниями человека, который даже не думал о том, как я в детские годы переживала, что он не поздравляет меня с днем рождения. Я ждала и почему-то чувствовала себя ущербной... Если обо мне не помнит родной отец, значит, у меня что-то не так... Я очень ждала! Бывают бывшие жены, но бывших детей не бывает. Я же оказалась всего лишь его бывшим ребенком...

Папа, я горжусь тем, что мы с мамой выкарабкались из черной беспросветной ямы без твоих алиментов и хоть какой-то помощи. Когда-то мы остались в совершенно пустой квартире и первую ночь спали на одолженном у соседки одеяле с одной подушкой. И ничего. Тебе же матрасы и одеяла были нужнее... Нет, я ни в коем случае не держу на тебя зла. Наоборот. Благодаря тебе на этом свете появилась я. Большое тебе за это человеческое СПАСИБО.

Вот так я познакомилась и попрощалась со своим отцом. Потом, когда я уже стала известной писательницей, мне стали звонить его дети и говорить о том, что они мои братья и сестры. Мол, нужно родниться.

Извини, папа, но это ТВОЯ ЖИЗНЬ, и я к ней никакого отношения не имею. Ты никогда не приглашал меня в свою семью, никогда не знакомил со своими женами и детьми. Я была в твоей квартире всего один раз, когда мне было двадцать лет, ровно пять минут, но со мной даже никто не поздоровался.

Я не очень понимаю: почему, когда человек становится известным и чего-то достигает, у него сразу появляются сестры, братья, непонятные родственники. Все они хотят, чтобы я признала родство и обрадовалась тому, что они есть. Какой смысл родниться, когда больше половины жизни прожито? Родниться надо раньше, когда впереди целая жизнь и можно радоваться первым успехам сообща. Я не знаю этих людей. Они говорят, что прочитали обо мне в газете и сразу поспешили породниться... Такое родство мне не нужно. Родные люди либо есть, либо их нет. А что это за родня, которая всю жизнь знает о твоем существовании, но ей наплевать – жив ты, здоров или нет. Даже если сдохнешь от голода, никто не вспомнит, потому что у этих людей нет для тебя места в своей, более сытой, жизни. Но как только ты чего-то достиг и чудом выбрался из нищеты, о тебе вспоминают и хотят тут же прикоснуться к чужому успеху, по возможности залезть в твой карман и засветить где-нибудь свое лицо.

Я знаю всех своих родственников с самого раннего детства и очень их люблю. Вместе со мной они переживали все мои многочисленные взлеты и падения. Это действительно РОДНЫЕ ЛЮДИ. Другой «родни», которая резко появилась после того, как я стала известной писательницей, у меня нет и не будет. Не стоит вестись на известность. Подумайте о своих корнях и идите навстречу тем, с кем выросли и кому вы на самом деле дороги. Милые мои, где же вы были раньше, когда я работала, как проклятая, с самого раннего детства, вырабатывая у себя стальную волю и железный характер?!

Сколько раз за эти годы меня находили непонятные «настоящие» мамы, тети, дяди, братья, сестры с фотографиями племянников, одному Богу известно. И добрая половина этих людей была от моего покойного отца. Ребята, я вас не знаю. Простите. Мне неинтересно знакомиться с кем-то во второй половине своей жизни. Для поистине родных людей я расшибусь в лепешку, отдам последнее и сделаю все, чтобы им жилось хорошо и счастливо, а для вас не пошевелю пальцем. Поэтому, папа, не обессудь. В твоей новой семье не нашлось для меня места, а в моей семье нет места для твоей семьи. Я не знаю, сколько у тебя осталось детей, жен, любовниц, но я не имею и не хочу иметь к ним никакого отношения. Надеюсь, они на меня не в обиде. НЕ НУЖНО МЕНЯ ИСКАТЬ. Если обо мне пишут в газете, это не означает, что я всем и всюду обязана. Я обязана только своей матери и своим детям.

ГЛАВА 2

С тех пор, как мама развелась с отцом и мы остались с ней вдвоем, она очень много работала. Слишком много для женщины... Я ходила в круглосуточный детский сад, а когда стала постарше, с круглосуточным детсадом было покончено, и я оказалась предоставлена сама себе.

Мама повесила мне на шею ключ от квартиры, чтобы я в любой момент могла забежать домой и что-нибудь перекусить. Точно с такими же ключами бегала вся детвора. Это сейчас трудно представить ребенка с ключом от квартиры на шее, а тогда это было нормально. Целый день я носилась во дворе, играя в казаки-разбойники, а моим любимым лакомством была корочка черного хлеба, политая подсолнечным маслом и посыпанная сверху солью. Боже, как же это было вкусно! Я забегала домой, отрезала от черного хлеба корочки себе и подруге, поливала их маслом, посыпала солью и неслась на улицу. Мы сидели безумно счастливые и смаковали эту вкуснятину. Когда мама возвращалась с работы, она загоняла меня домой и мазала зеленкой колени. А на следующий день я разбивала их по новой.

Улица меня закалила и научила не бояться трудностей, пусть даже детских... В квартире вновь появилась пусть старенькая, но все же мебель. Мне совершенно не стыдно признаться в том, что в детстве я вместе с подругой просила деньги у продуктового магазина, а затем мы бежали в магазин игрушек и покупали себе пупсов и тетради, чтобы можно было поиграть в школу. Иногда шиковали и покупали что-нибудь из сладостей. Мама и представить не могла, что, пока она на работе, ее дочь попрошайничает у магазина. Но мне так хотелось иметь собственные деньги...

Мне не стыдно за то, что мы, все с той же закадычной подругой, украли в магазине булку горячего хлеба. Я сунула ее под куртку, подруга прикрыла меня спереди, и мы совершенно беспрепятственно покинули магазин. Забежали в первый попавшийся подъезд, сели на ступеньки и принялись уминать горячий хлеб за обе щеки. Как же тогда было вкусно! Сколько тогда пряников и булочек было вынесено из магазина подобным образом, даже страшно подумать.

Пару лет назад на мой почтовый ящик пришло письмо:

citeЮль, не знаю, помнишь ты меня или нет, но мы с тобой в детстве в магазине хлеб с пряниками воровали и клубнику на огороде чужой дачи. За нами еще собака погналась и чуть нас обеих на куски не разорвала. Мы тогда обе на дереве долгое время сидели и от страха ревели...

Я позвонила по оставленному номеру телефона и безумно обрадовалась, услышав подругу детства.

– Знаешь, я иногда возьму корку черного хлеба, полью подсолнечным маслом, посолю и с таким удовольствием съем, – вспоминала она.

– У меня тоже такое бывает, – честно призналась я.

– Еще же масло подсолнечное вонючее-превонючее было, но нам так нравилось.

– А наше самое коронное блюдо помнишь?

– Гоголь-моголь, – с ходу ответила подруга.

– Сырое яйцо, соль и черный хлеб.

Оказалось, мы обе до сих пор балуем себя этим некогда крутым для нас блюдом. Вспоминали, как плавили сахар на сковородке, как он застывал и какие отличные бесформенные жженые леденцы получались.

Теперь мы постоянно созваниваемся. А когда она приехала в Москву, мы встретились, и мне показалось, что ЗАПАХЛО ДЕТСТВОМ... Сели в кафе и заказали себе гоголь-моголь. Официант не понял, что это такое, пришлось объяснить. Сидели, наслаждались обществом друг друга, ели только понятную нам еду и вспоминали...

– Меня за то, что мы у магазина попрошайничали, ремнем дома били, – призналась подруга. – Брат мимо магазина шел, увидел, как мы к прохожим пристаем, сдал меня матери.

– Надо же, а почему ты раньше мне про это не рассказывала?

– Мелкая была. Хотела, чтобы ты не разочаровалась в нашей дружбе. Ты же никогда и ничего не боялась.

– Ну да. Когда тебя из дома не выпускали, я одна на дело ходила.

Мы все никак не могли наговориться, словно и не было всех этих лет. Будто за столом сидели две маленькие девочки и вспоминали свои проделки. Мы смотрим на мои небольшие шрамы на коленях и смеемся.

– Это с детства. Колени не успевали заживать, и ты вновь падала. Я тебя без зеленки не помню. Ты быстрее всех бегала, не рассчитывала скорость и падала.

– Я просто никогда не смотрела под ноги, – весело отвечаю я и ловлю себя на мысли: как здорово, что мы встретились.

* * *

Когда мама работала в ночную смену, она оставляла меня ночевать или у соседей, или у знакомых. Вообще народ там был очень дружный и добрый. Мы даже двери днем не закрывали на ключ. Это считалось дурным тоном. Зачем? Все свои и все друг друга знают. Я, как сын полка, ночевала то у одних знакомых, то у других.

Поскольку мама работала в круглосуточном режиме и я была предоставлена сама себе, у меня выработался очень свободолюбивый характер, и маме было со мной достаточно сложно. Я с детства не знала слова «нет», всегда делала то, что хотела, и была крайне упрямая. Когда кто-то шептался за моей спиной о том, что мой отец влюбился в убийцу, слетел с должности и бросил нас с матерью, я не обращала внимания на злые языки, всегда могла показать зубы и уже с детства получила прививку от общественного мнения.

Дворовые мальчишки дали мне кличку, и когда дразнили, всегда кричали:

– Страус длинноногий!

Я дико злилась, махала кулаками и обижалась. А вот сейчас думаю, какая же я тогда была глупенькая, ведь они мне делали комплимент.

Когда маму перевели на другую работу, мы уехали из поселка в город Артем. Мама вышла замуж во второй раз, а в моей жизни появились сводные брат и сестра.

Самые неприятные воспоминания – как из года в год мы сажали картошку. Господи, как же я ненавидела эти картофельные плантации! Пашешь и конца края не видно несколько дней. Не любила май, потому что именно тогда нужно было сажать картофель, и август, потому что его нужно было выкапывать.

Самые приятные воспоминания – как мама отдала меня в балет и какое наслаждение я получала от занятий. Небольшая балетная школа, где занималось всего несколько человек. Я летела на занятия словно на крыльях, трудилась до седьмого пота и мечтала танцевать на сцене Большого. В выходные брала ключи от класса, вставала у станка и занималась в гордом одиночестве. Даже помню, как письмо написала в журнал «Советский балет». Рассказала о том, что обожаю балет и готова заниматься им круглые сутки, но живу в маленьком городе, где балет преподают на любительском уровне и нет никаких перспектив, а так хочется позаниматься под руководством профессионала и сделать карьеру именно в этой области. Описала свой маленький шахтерский городок, свой балетный класс и свою преподавательницу, которая обещала свозить меня во Владивосток, показать хорошим хореографам, но как только мы договаривались ехать, она почему-то уходила в запой... Как сейчас вижу худощавую девчонку с пуантами в руках, ожидающую электричку и преподавательницу. Электричка пришла, а та – нет...

Помню, как расстроилась, когда мне пришел ответ из журнала. Там было сказано, что в моем городе действительно нет возможностей карьерного роста в выбранном мной направлении и что было бы лучше, если бы я увлеклась русскими народными танцами. Плакала тогда навзрыд. Порвала письмо, взяла на вахте ключи от балетного класса и пошла заниматься.

Самая большая потеря детства – гибель одноклассницы. Мы пришли утром в школу, а нам объявили, что Наташи больше нет. Она с ребятами ночью полезла в чужой огород за клубникой. Из дома вышел дед с ружьем, выстрелил и попал прямо в нее. Другие дети испугались и убежали. Говорят, Наташа еще несколько часов живая на грядках лежала, и только оттого, что ей не оказали помощь, умерла. Дети вернулись по домам, но побоялись рассказать родителям, что произошло. Дед так и не понял, что в темноте кого-то застрелил, и ушел в дом. Тело Наташи обнаружили только утром. Хоронили всей школой. Дед так и не раскаялся в содеянном. Когда его спросили: почему стрелял по детям, он сказал, что по-другому они не понимают и это будет для всех хорошим уроком – нельзя воровать. Помню, как стояла на похоронах и чувствовала страх. Вот так, полезешь в чужой огород за клубникой и получишь пулю. Никто и не посмотрит на то, что ты ребенок.

В детстве я не была красивой. Совершенно обычная внешность, куча комплексов. Единственное, что меня выделяло – очень сильная харизма и твердый характер – умела отстаивать свою точку зрения.

Я страшно комплексовала из-за того, что не могла себе позволить одеться так, как другие. Зимнее пальто, рукава которого мы удлиняли каждый год, как только я подрастала. Получались большие манжеты. То же самое происходило и с брюками. Увеличивали манжеты внизу, и брюки можно было носить.

Цену деньгам я узнала очень рано. Помню, как однажды по дороге в магазин я потеряла рубль, который отчим дал мне на хлеб. Тогда были совсем другие цены, батон хлеба стоил примерно двадцать две копейки. Когда я подошла к булочной и поняла, что где-то выронила железный рубль, перепугалась страшно. Полдня ходила по дороге от дома до магазина и пыталась его найти. Не нашла. Отчим сильно ругался и заставил стоять в углу до глубокой ночи, объясняя, сколько времени моей маме пришлось за этот рубль работать. С тех пор я стала бережнее относиться к деньгам. Понимала: чтобы иметь деньги, нужно очень много за них заплатить.

Сколько себя помню, всегда трудилась. Школьницей, на летних каникулах, работала нянечкой в детском садике. Правда, получала совсем немного, так как на работу меня брали неофициально, ведь я была совсем ребенок. Мыла окна, полы, посуду, носила тяжелые ведра, кастрюли, кормила деток. Ранним утром носила почту. Очень любила запах свежих газет. А еще я всегда много читала. Особенно по ночам с фонариком под одеялом, чтобы родители не ругали. Благодаря чтению уносилась в другой мир и отвлекалась от серых будней.

Навсегда запомнила свою самую большую зарплату. Тогда на всех летних школьных каникулах я работала посудомойкой в пионерском лагере и, получив свои первые нормальные деньги, купила себе модный плащ. Какая же гордая и важная я тогда ходила – не передать словами!

Хотя я не была красавицей, у меня не было отбоя от мальчишек. Наверное, их привлекала моя неуемная жизненная энергия, открытость и чрезвычайная смелость.

В старших классах я уже вовсю встречалась со своими сверстниками. Первые поцелуи, первые робкие признания в любви... Гадкий утенок стал превращаться в прекрасного лебедя, и я все чаще и чаще любовалась своим отражением в зеркале.

Моим самым любимым праздником был и остается Новый год. Мне нравится предновогодняя суета, волнительное ощущение чуда и ожидание, что именно в новом году в моей жизни все переменится к лучшему. Новый год открывает завесу волшебства и радости, веру в то, что исполнятся все желания.

Новый год ассоциировался у меня с мандаринами. В советские времена мандарины были жутким дефицитом, продавались только в канун праздника и всегда по знакомству. Мои родители приносили ящик мандаринов, ставили его в кладовке и понемногу выкладывали эти яркие оранжевые шарики на стол. Чтобы наесться мандаринов вдоволь, нужно было дождаться Нового года. Я постоянно ныряла в кладовку, запускала руку в небольшой ящик и наслаждалась не только вкусом мандаринов, но и их аппетитным запахом. Как только родители уходили на работу, я набивала мандаринами карманы, клала их в шапку и бежала угощать соседских ребят. А однажды, во время приготовления праздничного ужина, мама взяла хрустальную вазу и пошла в кладовку, чтобы наполнить вазу мандаринами и выставить на праздничный стол. Сунув руку в ящик, она изумленно принялась искать мандарины, но не нашла ничего, кроме вороха бумажек, в которые они были обернуты. Узнав, что я скормила весь ящик друзьям, меня не стали ругать – началась новогодняя ночь, а в новогоднюю ночь принято говорить только о хорошем.

Мандарины, шампанское, салат оливье, вкусный торт наполеон, который каждый год пекла мама, счастливые родители и многочисленные родственники – именно таким был в нашей семье Новый год. Все школьные годы я была Снегурочкой и вела как школьные, так и городские елки. Это было замечательное и по-своему счастливое время. Я в нежно-голубом костюме и красивом парике с белыми длинными косами с Дедом Морозом, моим одноклассником, импровизируем, танцуем и раздаем подарки... И так несколько елок в день. Я до сих пор помню счастливые глаза детей, их смех, восхищение и веру в то, что мы настоящие. Дети дергали меня за косы, читали стихи, пели песни и загадывали самые невероятные желания.

Поздно вечером, после очередной елки, мы с Дедом Морозом шли в школьную столовую в надежде получить безумно вкусный яблочный пирог, испеченный нашими поварами. Именно так нас награждали за многочасовой труд, ведь, по сути, мы еще сами были детьми. Я часто вспоминаю, как мы торжественно разрезали этот пирог и с каким блаженством ели его. Тогда нам казалось, ничего нет вкуснее на свете. Я снимала косы, бросала на соседний стул, ела пирог и смотрела на снявшего бороду одноклассника влюбленным взглядом. И нам совсем не было грустно, оттого что все эти каникулы придется стоять на городской площади, мерзнуть и развлекать народ, ведь мы вместе и каждый вечер имеем возможность есть такой вкусный пирог!

А в новогоднюю ночь мой Дед Мороз зашел за мной на елку, едва стоя на ногах, а попросту сильно пьяный. Борода съехала набок, шапка поползла на глаза, а о равновесии оставалось только мечтать. Я хорошо помню, как я, хрупкая Снегурочка, буквально тащила на себе пьяного Деда Мороза и, посадив его на стул рядом с главной елкой нашего города, пыталась вести праздник одна. Дед Мороз сидел просто для фона. Я помню, как стала вести конкурс, и толпа рухнула со смеха. Я подумала, что делаю что-то не так. А когда оглянулась, то увидела упавшего Деда Мороза, который тянулся за мешком подарков и заплетающимся языком пытался прочитать стишок. В ту ночь я сильно обиделась на Деда Мороза.

Под утро я плелась домой жутко уставшая, а протрезвевший Дед Мороз ковылял за мной и бормотал извинения. Догнав меня, он подарил мне шоколадное сердце, которое сам заказал на кондитерской фабрике. Это было первое сердце, которое мне подарил мужчина, и пусть оно шоколадное, но ведь этим мужчиной был сам Дед Мороз. Это было так трогательно и неожиданно. Первое сердце, первое признание в любви и первые робкие поцелуи...

Я до сих пор верю, что новогодняя ночь – особенная и в это время может произойти все что угодно. Я верю в чудо, которое обязательно придет в мою жизнь и все изменится. Даже сейчас я наряжаю свою дочь восхитительной снежинкой на новогодний бал и пытаюсь убедить ее в том, что на Новый год к нам обязательно придет Дед Мороз. Дочь улыбается и упрекает, мол, такая большая, а веришь в сказки, Морозов нет, это обычные дядьки с игрушечными носами, которые ходят по квартирам и ждут, что им кто-нибудь нальет выпить. Наши дети в душе намного взрослее, чем тогда были мы. А я в ее возрасте во все верила и даже писала письмо Деду Морозу. Я даже сейчас ему письма пишу. Прошу у него побольше жизненных сил, творческой реализации, душевного спокойствия и мира в семье.

ГЛАВА 3

Мой первый взрослый кавалер оказался наркоманом. Высокий, красивый парень, с которым у меня закрутился бурный роман, временами вел себя странно, а я все никак не могла понять, почему. Он почти ничего не ел, постоянно хотел пить, да и глаза у него вечно были красные. Мог ни с того ни с сего заснуть на несколько минут прямо в кинотеатре. Настроение у него быстро менялось, но чаще он был вялым. Его пассивность меня, девчонку, из которой энергия бьет ключом, просто убивала. А еще я очень удивлялась, что даже в сильную жару он носит рубашки с длинными рукавами и какие у него неестественно широкие зрачки, причем независимо от настроения. Отрешенный взгляд и чересчур замедленные движения. Временами казалось, парень пьян, но запаха алкоголя не было.

Однажды в гостях мой кавалер ушел на кухню, и я пошла следом. Он попросил меня вернуться к друзьям и сказал, что ему нужно побыть одному. Я сделала вид, что ушла, но вернулась и увидела, как он, сидя на стуле, слегка закатал штанину, спустил носок и стал колоть себя в вену. Мне стало нехорошо, все поплыло перед глазами.

– Витя, ты наркоман, – прошептала я.

Виктор вытащил иглу и отрешенно посмотрел на меня:

– Ну что ты пришла? Я же сказал, что хочу побыть немного один.

– Ты наркоман?!

– Да, – он улыбнулся.

– Как же так... А давно?

– Три года.

– Как же ты... почему не сказал?

– Зачем тебе?

– Как же так? Я должна знать.

– Это абсолютно нам не мешает, я просто так расслабляюсь.

Учитывая, что у Виктора уже не за горами армия, я тут же подсчитала в уме, что он колется со школьной скамьи.

– А почему ты колешь в ногу? – Не знаю, зачем я задала этот дурацкий вопрос, и так все ясно.

– Потому что уже нигде места нет. Сплошные узлы, – спокойно ответил он.

– А почему ты мне раньше ничего не сказал?

– Боялся тебя потерять, – честно признался он.

– И что же, ты считаешь, я буду продолжать отношения с наркоманом?

– Ну не оставишь же ты меня погибать, – самоуверенно произнес Виктор. – Если будешь со мной, обязательно брошу.

Я испугалась не на шутку и поняла, что должна освободиться от него как можно быстрее. Зачем мне человек, которому жизнь не нужна?! Наркотики забирали у Виктора остатки воли, стремления и упорства.

Он постоянно кололся. Когда мы были вместе, просто говорил, что ему нужно отлучиться на несколько минут, и я понимала, что ему необходимо сделать укол. При этом он еще и умудрялся курить траву. Иногда у него возникали зрительные галлюцинации, иногда депрессии. Он часто повторял, мол, если мы будем вместе, он обязательно выкарабкается. Клялся, божился, но не бросал наркоту. Умолял меня помочь справиться с этой заразой, просил не оставлять его на погибель, вызывая во мне сильную жалость. Но я понимала: ЭТО НЕ ДЛЯ МЕНЯ. Я отчетливо осознавала: наркоман – это такое существо, которое ради наркотиков пойдет на все. Он погубит не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто его окружает.

Самое ужасное, что Виктор отчетливо понимал, какой конец его ждет, но почему-то решил, что избавить его от этого смогу только я. Получается, что ответственность за свою жизнь он переложил на мои хрупкие плечи. Причем на вопрос, когда именно он бросит наркотики, сказать что-то определенное Виктор не мог и произносил только одно-единственное слово: скоро...

Мне стало казаться, что наркотики беспокоят только меня, но не его.

– Закончишь школу, поженимся, и я сразу брошу, – сказал он мне однажды в парке, покуривая траву.

Я слушала его разглагольствования о будущем и думала о том, что замуж за него не хочу. И вот, набравшись смелости, я решила, что пришло время сказать – мы расстаемся. Я хочу, чтобы между нами все так же быстро закончилось, как и началось. Я родилась не для того, чтобы пустить свою жизнь под откос из-за наркомана. В этой жизни он уже сделал свой выбор, а мой выбор – за мной. Несмотря на его ежедневные признания в чувствах, я не испытывала желания брать на себя его проблемы.

– Вить, я не хочу за тебя замуж, – осторожно произнесла я.

– Почему?

– Потому что бывших наркоманов не бывает, и я не хочу угробить свою жизнь. Как бы ты меня ни любил, для тебя наркотики всегда будут важнее.

– Юль, если ты меня когда-нибудь бросишь, я просто тебя убью.

Мне стало не по себе. Я покрылась холодным потом.

– Есть такая поговорка: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Подумай об этом, – укоризненно забормотал он.

– Если бы я подсадила тебя на наркоту, ты бы мог меня упрекнуть, а так...

– Юль, я без тебя жить не буду.

– Витька, не приходи больше ко мне. Мне противно смотреть на твои наркотики и на то, какой ты становишься после уколов.

– Я же сказал: если захочешь, брошу.

– Бог мой, как мне надоело слушать твое вранье! Когда бросишь?

– Когда поженимся.

– К тому времени ты уже внутри весь сгниешь. Да и не хочу я за тебя замуж. Давай разбегаться. В нашем возрасте все забывается очень легко.

– Но ведь у нас же любовь была.

– Какая любовь?! Так, мелочи жизни.

– Мне через месяц в армию. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой на проводах.

– Зачем? Все равно не буду тебя ждать! Знаешь, я только одного не пойму. Как же тебя в армию-то берут?! Как ты там без наркотиков будешь?!

– С этим я сам разберусь. Значит, ты меня из армии ждать не будешь?

– Но я же не сумасшедшая – ломать свою жизнь.

– Тогда зачем ты со мной встречалась?

– У тебя же на лбу не написано, что ты наркоман. Я узнала об этом случайно. Ты ведь скрывал! Вить, я хочу наслаждаться молодостью, свободой выбора. Хочу построить жизнь так, как считаю нужным, и в мои планы не входит строить ее с наркоманом. Я не обязана платить за ошибки твоей молодости и беспечной жизни. Если ты стоишь на краю пропасти, то у меня нет желания прыгать вниз вместе с тобой. Что ты можешь мне предложить? Пойти с тобой на дно?!

Я понимала, что нужно действовать жестко, иначе от него не отделаюсь. Я встала и пошла, а он так и остался сидеть на лавочке.

– Юля, стой! – прокричал он мне вслед. – Ты не можешь меня вот так взять и бросить!

– Могу!

– Разве можно бросать больного человека?!

Я шла и чувствовала, как слезы застилают глаза. Последние слова прозвучали как пощечина. Я остановилась и внимательно посмотрела на Виктора. От его жалкого вида защемило сердце.

Со дня нашего знакомства он сильно похудел. Щеки впали, под глазами приличные синяки... А ведь поначалу я пыталась его вытянуть, но уговоры, доводы бессмысленны. Виктор отшучивался, но когда начиналась ломка, он переставал походить на человека – безвольный и злющий, не успокоится, пока не получит дозу.

– Я люблю тебя!

– Наркоманы не умеют любить, – постаралась отрезать я.

Тогда я еще не знала и не могла знать, что нужно было бежать от него сразу, только увидев, как он делает первый укол. Но я все острее понимала, что должна, должна как можно скорее оставить его и выбросить из головы так называемые угрызения совести! Ведь даже если наркоманы не принимают наркотики, психика-то у них измененная. У этих людей очень тонкая душевная организация. Этот мир их ранит. Им не нужны обычные человеческие радости, оттого и частые беспричинные депрессии, уныние и нежелание жить. У них нет воли и мужского «я». Наркоманов практически невозможно вытянуть из этого болота. Выкарабкиваются единицы, а страдают миллионы. Эти люди убивают не только себя, но и своих близких.

Зачем приносить себя в жертву? Кто он мне? Ни ему, ни мне жертвы не нужны. Ему никто не нужен: ни я, ни родители, ни друзья – при нужде все равно на наркотик променяет. Считать, что он бросит наркотики ради меня, – величайшая глупость. Не стоит тешить себя иллюзиями. Не может наркоман отказаться от этого без лечения. У него атрофируются ВСЕ чувства. На роль великомученицы я точно не подхожу.

Я не хотела биться головой в глухую стену. Мои уговоры не действовали, мой кавалер превращался в ничтожество и только и делал, что врал. Стоит ли гробить годы жизни на таких? Наркоманы не живут сами и не дают жить другим. Это большая боль, грязь, слезы. И даже если все закончится победой, буду ли я ей рада? Смогу ли поверить, что он не вернется к прошлому?

Это самая настоящая жалость! Жалость к нему (почему именно он?), жалость к себе (почему именно я?), жалость ко всему миру! Не стоит он того! Мне не о чем говорить с абсолютно равнодушным человеком, не интересующимся ничем и никем, кроме очередной дозы. У меня одна жизнь, и я не хочу ее тратить на бездуховное жалкое существо. Это равносильно бессмысленным попыткам спасти развалившийся карточный домик. У наркоманов нет будущего. Это люди с прошлым!!! Что заставило его попробовать ЭТО? Нужда? Нет такой нужды, чтобы добровольно колоть себе вены! Интерес? Тогда о каком интеллекте речь, если у человека не хватает мозгов понять, что из ЭТОГО не вылезти!

В тот момент, когда Виктор встал с лавочки, я развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла прочь быстрым шагом, а затем не удержалась и побежала...

В армию он так и не пошел. Этой же ночью умер от передоза...

ГЛАВА 4

В старших классах я меняла парней как перчатки, и меня обошла стороной участь девушек, страдающих из-за неразделенной первой любви. Мама только и успевала гонять из нашего подъезда кавалеров, которые вились у нашей двери, желая пригласить меня погулять. Теперь на наших картофельных грядках уже не я копала и собирала картошку, а мои поклонники. Я сидела в сторонке и давала указания. Когда очередной парень уставал, спешила его похвалить, чтобы он с новым рвением довел наши грядки до ума.

– Ну, дочь, ты даешь, – шептала мама, глядя на старательного ухажера, орудующего лопатой.

– Старается, – с гордостью произносила я.

– Он же думает, что зятем моим станет.

– Не будем рушить его иллюзии. Пусть думает. Для нас главное – урожай.

– Ох, дочь, достанется тебе когда-нибудь.

– За что?

– За то, что парней эксплуатируешь и мозги им пудришь, – рассмеялась мама.

– Я их не эксплуатирую, а приучаю к физическому труду. Зачем я буду пахать на грядках, если нашла того, кто сделает это за меня? Причем с большим удовольствием. Видишь, как он мешки с картошкой таскает? Хочет тебе и мне понравиться. И вообще, мам, если я не буду пудрить им мозги, то они быстро запудрят их мне. В этой жизни не ты, так тебя.

За партой со мной сидел влюбленный в меня Олег, из которого я сделала «подружку» и рассказывала обо всех своих романах и похождениях. Он ловил каждое мое слово и смотрел на меня влюбленными глазами. Я делилась с ним сокровенным и тогда еще не знала, что после того, как поступит в авиационное училище, он наденет свою форму, найдет меня, подберет удачный момент, когда я зализываю раны между очередными романами, и сделает мне предложение. Такой высокий, красивый и такой благородный...

– Надо же, как ты подгадал, – не верила я своим глазам. – Я только вчера рассталась и уже несколько дней одна.

– Значит, успел вовремя. Сколько дней ты уже одна?

– Четыре.

– Как хорошо, что я не отложил свой приезд на завтра, а то ведь мог не успеть. Обычно больше недели ты одна не бываешь.

Он будет говорить о том, как был влюблен в меня все эти годы, и даже попытается поцеловать, а я попытаюсь ответить на поцелуй, но не получу удовольствия. Скорее, наоборот. Противно целоваться с очень хорошим другом. Я точно знала, что у нас ничего не получится. Десять лет за одной партой сделали свое дело. Я воспринимала его как подружку и, несмотря на преданность и благородство, никогда не смогла бы разглядеть в нем мужчину...

Когда он уходил, то хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка. Перед уходом наговорил море обидных слов, но я не обиделась. Скорее, наоборот, облегченно вздохнула. Пусть лучше так. Уж кому-кому, а этому человеку мне меньше всего хотелось морочить голову.

Больше всего шумихи произвел мой роман с учителем физики. Кстати, обычный платонический роман – кроме пронзительных взглядов и желания увидеть друг друга, у нас ничего не было. Я просто однажды поймала его взгляд и поняла, что этот взгляд совсем не такой, каким учитель смотрит на ученицу. «Физик» был молод, хорош собой, женат и пришел в нашу школу сразу после института. Мы постоянно переглядывались. Он часто вызывал меня к доске. Я стояла в вызывающе коротком платье, на каблуках, нарочно роняла мел и отряхивала от него руки. В такие моменты класс замирал, а мы не сводили друг с друга игривых глаз. Однажды я не пришла в школу, и он стал меня искать: прибежал к классной руководительнице, заметно нервничал, поднял всех «на уши», вел себя крайне неадекватно. Пошли ненужные пересуды. Когда я вновь объявилась в школе, он устроил мне настоящий скандал – мол, как это так, не видел меня несколько дней. Я не осталась в долгу. Во время нашей перепалки кто-то заглянул в класс и увидел, что мы уже громко смеемся, дурачимся и кидаемся учебниками. Признаться честно, я ничего не понимала в физике и потому на контрольных мой учитель ходил между рядами, проверял, чтобы никто ничего не списывал и осторожно клал на мой стол листок с решенной контрольной работой. Мой сосед не мог этого не заметить – краснел как рак и смотрел на физика ненавистным взглядом.

– Ты для него всего лишь легкая добыча, – шептал Олег мне на ухо.

– У нас просто флирт, – объясняла я с важным видом.

– Он ненормальный. Ты ученица. Он учитель. Он не имеет морального права себя так вести. Таких нужно гнать из школы.

– За что? Он не сделал мне ничего плохого.

– Ты что, не понимаешь, что ему от тебя нужно? Ты для него всего лишь малолетняя дурочка, которую он хочет совратить. Попользуется, а потом в твою сторону и не взглянет.

– Это я дурочка малолетняя?! Сам дурак! – закричала я на соседа и подмигнула физику.

– Нормальные учителя с ученицами не заигрывают, – никак не мог успокоиться Олег.

– Нормальные ученицы с учителями тоже. Значит, мы с ним оба ненормальные.

– Между прочим, он женат и у него маленький ребенок.

– А я за него замуж не собираюсь.

Учитель физики в школе задержался недолго. Злые языки сделали свое дело, и он перевелся в другую школу. Помню, как в класс заглянул какой-то мальчик и сказал, что меня ждут в коридоре. Я вышла и увидела в пустом коридоре физика.

– Проститься пришел, – он поправил очки и покраснел.

– Как же мало вы здесь поработали.

– На повышение пошел.

– Повышение – это хорошо.

Физик переминался с ноги на ногу, затем оглянулся по сторонам, еще больше покраснел и тихо сказал:

– Юль, я же теперь не твой учитель. Давай встретимся. В кино сходим. Теперь мы можем встречаться и плевать на всех. Нравишься ты мне. Очень. Взрослый мужчина, а краснею перед тобой, как пацан, и ничего не могу с этим поделать.

Мы договорились вечером встретиться у кинотеатра, но так и не встретились. Я не пришла...

Чем взрослее я становилась, тем чаще задерживалась у телевизора, когда показывали Москву. Глядя на высотные здания, улицы с манящими огнями, я чувствовала, как замирает сердце. Я со школьной скамьи мечтала жить в большом городе! Мне казалось, большой город вселяет в нас веру и надежду на лучшее будущее. Хотя я родилась в маленьком провинциальном городке с тихими и спокойными улочками, но никогда не боялась больших городов, и воспринимала их как памятники культуры, зоны промышленности и всеобщей суеты. Я представляла многолюдные, чересчур шумные улицы, множество вечно куда-то спешащих мужчин и женщин, которые толклись в магазинах, различных учреждениях и дышали в затылок друг другу.

И все же, учась в старших классах, у меня было незабываемое ощущение того, что это МОЙ город. Я представляла, какая там жизнь. Такая бурная и многогранная... Я считала, что тем, кто родился в Москве, крупно повезло. Они могут заходить в свои теплые квартиры, закрывать за собой дверь, читать прессу, звонить друзьям, гулять на Манежной площади, кататься в метро, посещать выставки, театры, концерты и... просто ежедневно дышать Москвой. Когда меня спрашивали, в какой институт буду поступать после школы, я с особой гордостью говорила, что после окончания школы уезжаю покорять Москву.

И вот однажды нас всем классом повезли на экскурсию в Москву. Я готовилась к встрече с любимым городом как к встрече с любимым мужчиной. Надела свое лучшее платье и в самолете даже позволила давно в меня влюбленному юноше Саше из параллельного класса читать мне стихи.

Александр был из очень хорошей семьи и стал обращать на меня внимание с тех пор, как я из гадкого утенка стала превращаться в белоснежного лебедя. Нет, не подумайте, я никогда не была писаной красавицей. Парней притягивала моя харизма, мои непокорность, оптимизм и внутренний стержень.

Когда мы гуляли всем классом по Москве, а потом и по Питеру, я влюбилась в Москву как сумасшедшая и отчетливо поняла, что мне не жить без этого города. В свой маленький городок я возвращалась с тяжелым сердцем, ведь все мои мысли были только о Москве. В своем провинциальном городке я чувствовала себя как человек в ужасное утро похмелья после грандиозной пьянки. Выходила из дома и ощущала, как хочется кричать от серой, бездонной и мрачной пустоты. Я ломала голову, как же наполнить содержанием свою опустевшую жизнь, и не находила ответа: что бы я ни делала и что бы ни создавала вокруг себя, я не чувствовала удовлетворения. Я не могла примириться с жизнью и осознать, что мой маленький провинциальный городок – это все, чего я желала в этой жизни, и больше не будет ничего решительного и судьбоносного. И я знала, что согласиться с этой непростой истиной получится у кого угодно, только не у меня. Чтобы остаться в Москве, нужно слепо в нее верить. Нужно уметь идти вперед. Я чувствовала в себе эту веру, энтузиазм и энергетику. Сомнений не осталось – я знала, что обязательно уеду в Москву.

В Москве очень быстрый темп жизни, и это прекрасно! Жизнь кипит, бьет ключом. За неделю, проведенную в Москве, я пережила столько впечатлений, сколько не пережила за всю свою жизнь.

Я смотрю на свои детские фотографии и вижу маленькую девочку, которая постоянно о чем-то мечтает, что-то ищет, куда-то влезает и заглядывает. В душе этой девочки слишком много противоречий, и именно эти противоречия заставляют ее идти только вперед. Эта слишком беспокойная девочка создавала очень много проблем своей маме, и когда она выросла, то опять что-то искала, о чем-то спрашивала и двигалась только вперед.

– Я обязательно вернусь и покорю Москву, – сказала я Сашке, когда мы вернулись в Артем.

– Да кому ты там нужна?!

– Никому, – согласилась я и тут же добавила: – Я нужна сама себе, а значит, мне некуда отступать.

– А я думал, мы закончим школу и будем вместе. Я поступлю в институт, отслужу в армии и буду делать все возможное, чтобы тебе рядом со мной было хорошо и спокойно. У меня у родителей четырехкомнатная квартира. Будешь жить у нас. Поженимся. Я буду очень стараться.

Все молодые люди почему-то не хотели со мной коротких интрижек и мечтали заполучить меня в жены. Сашка очень хороший парень и искренне меня любил. Как же хорошо, что жизнь развела нас в разные стороны, и, позже, когда он смог понять, что ждать меня бесполезно, он женился на прекрасной девушке и зажил счастливой семейной жизнью. Потому что никакой семьи у нас бы не получилось и даже страшно представить, сколько бы крови я ему попортила. Он был очень приземленный, а я постоянно рвалась ввысь. Когда Сашка женился, его мама перекрестилась, что все так хорошо обошлось, и прямо на свадьбе произнесла:

– Счастливой тебе семейной жизни, сынок. Конечно, как Юлю, ты уже никого не полюбишь, но если постараешься, все сложится хорошо. И почему хороших парней тянет на плохих девчонок?

Под плохой девчонкой она подразумевала меня и по-своему была права. Мне встречалась масса хороших парней, и с ними можно было остепениться, но остепениться я не хотела и не могла. Мой неуемный характер не давал мне это сделать. У меня были слишком большие цели и раннее банальное замужество не входило в мои планы.

Помню, как Сашка делал подарок к моему дню рождения. На станке вырезал цветы из стекла. Из-за неосторожности ему станком отрезало палец. Его увезли в больницу прямо из школы. Помню, как пришла к нему в больницу. Он вышел с перевязанной рукой и подарил мне стеклянные тюльпаны. На одном цветке засохшие капельки крови...

Я смотрела в его счастливые глаза, держала стеклянные тюльпаны, чувствовала свою вину за произошедшее и думала, что Сашка совсем не герой моего романа. Человек лишился из-за меня пальца, а я даже в больницу к нему пришла только потому, что его друзья сверлили меня укоризненными взглядами, а потом, не выдержав, спросили – есть ли у меня сердце? Человек в больнице, а я ни разу его не навестила. Тогда я еще сказала, что не просила делать его эти проклятые цветы.

В больнице он попытался меня обнять здоровой рукой. Сидел в пижаме и говорил, что на следующий праздник обязательно сделает мне большую крепость из спичек. Я смотрела себе под ноги, думала о том, на кой черт сдалась мне эта крепость, и ненавидела себя за то, что совсем ничего к нему не чувствую. Пообещала прийти в больницу еще, но не пришла...

Вспоминаю, как на выпускном вечере он пригласил меня на танец, как кружил меня, обнимая рукой, на которой больше не было пальца. Как вытирали слезы учителя и не сводили глаз с нашей пары, а я пыталась прислушаться к своим чувствам и в который раз понимала, что ничего нет. Учителя считали своим долгом отвести меня в сторону и сказать:

– Юля, как же он тебя любит. Замечательный парень из прекрасной, благополучной семьи. Он же пылинки будет с тебя сдувать. Палец на руке из-за тебя потерял.

– Но я здесь при чем? Не я же его отрезала. Почему я должна считать себя виноватой?

– Но ведь он тебе цветы делал.

– Я же его об этом не просила. Это просто несчастный случай.

– Но ведь он хотел как лучше. Присмотрись к нему. Зачем ты над парнем издеваешься?

– Я не издеваюсь. Просто он мне безразличен.

– Саша – твой шанс стать счастливой. Его семья тебя примет и будет делать все возможное, чтобы у вас с Сашей жизнь удалась. У этой семьи много возможностей. Если ты войдешь в их круг, то никогда об этом не пожалеешь. Уж для своего сына они сделают все и будут любить все, что любит их сын.

Я укоризненно посмотрела на классную руководительницу и надула губы.

– Откуда вам знать, о чем я могу пожалеть, а о чем нет? Брак без любви – это не шанс стать счастливой. А вы мне предлагаете именно брак без любви.

– Деточка, да что б ты понимала! Стерпится – слюбится.

– Это не про меня. Я родилась не для того, чтобы терпеть, а для того, чтобы наслаждаться.

– Его родители быстренько найдут ему достойную пару. Такие парни долго одни не бывают. Его родители костьми лягут, чтобы он побыстрее тебя забыл. Будешь потом локти кусать. Когда поймешь, что он тебе нужен, будет поздно. Саша очень порядочный и ответственный парень. Даже ради тебя он не сможет бросить семью. Деточка, глупо не использовать такой шанс.

– Может быть. Только у меня другой шанс – уехать в Москву. Женихи местного разлива меня не интересуют.

– Да ты сумасшедшая. Куда собралась ехать? Ну ничего, Москва тебе быстро крылья пообломает.

– Пусть лучше это сделает Москва, чем мужчина.

– Я жизнь прожила и еще раз повторяю: упустишь Сашу – пожалеешь. Захочешь вернуть – будет поздно.

Назло всем я провела остаток выпускного в объятиях другого молодого человека, и когда ранним утром после выпускного вечера он пошел провожать меня домой, увидела Сашку сидящим у моего подъезда на лавочке. Попрощалась с молодым человеком, села рядом и тихо спросила:

– Ты на меня злишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю.

– Я же плохая. Я дрянь.

– Ты очень хорошая. Ты самая лучшая. Когда я уйду в армию, ты будешь меня ждать?

– Нет, – честно ответила я. – Ты же сам это знаешь. Зачем спрашиваешь?

– Да так. На всякий случай. Ну а писать хотя бы будешь?

– Я уеду в Москву.

– Неужели ты не понимаешь, что там никому не нужна? У тебя там ни родственников, ни друзей, ни знакомых, ни денег, в конце концов. Как ты там будешь, совершенно одна в таком большом городе!

– Саш, это не твое дело.

– Хотя знаешь, ты такая упрямая. Может, у тебя что и получится, – подавленным голосом произнес он. – Почему ты не хочешь остаться в Артеме?

– Ну какая у меня тут перспектива? Выйти замуж и родить ребенка?!

– А разве это плохо?

– Ты предлагаешь мне жить как все?!

– Предлагаю, – растерялся он еще больше.

– Я не хочу и не умею жить так, как живут все! Я верю в то, что особенная, и мне хочется получить от жизни намного больше, чем она может мне дать. Моя жизнь может мне предложить только Артем, а я хочу получить Москву.

– Юля, у меня родители очень уважаемые люди в городе. Папа большой начальник. Четырехкомнатная квартира. Мы можем пока жить с родителями, а если поженимся, то они купят отдельную. Я не самая плохая для тебя партия. Тем более я очень тебя люблю. Ну в какую Москву ты собралась ехать? Что ты можешь ей предложить? Знаешь, сколько провинциалок туда едут?!

– Саша, я хорошо понимаю, что я не самая красивая девушка на свете, что у меня нет богатых родителей и престижных институтов, денег, но я верю, что во мне что-то есть. У меня сильная харизма и слепая вера в себя и собственное провидение. А это, между прочим, немало. А что здесь? Шахты почти закрыты. Мужики мотаются в Японию за машинами, женщины челноками в Китай, чтобы потом торговать на рынке китайским барахлом. Каждый выживает как может. Больше всего мой город пугает меня вечером. Постоянно отключают свет и дают его по часам. Даже страшно представить, сколько часов мы сидим без света. Когда я смотрю в потухшие окна, мне кажется, в городе останавливается жизнь. Я ненавижу вечера без света! Это же колоссальная потеря времени, а ведь за это время можно столько успеть! Каждый вечер я должна сидеть в темноте и тупо смотреть в окно! Почему?! За что?! Все запасаются китайскими газовыми плитками, чтобы можно было что-то сварить, свечами, фонариками. Темный город парализован. От нечего делать люди раньше ложатся спать или просто сидят у окна и смотрят на темные улицы. Пока мы сидим в темноте, жизнь идет мимо нас. Я не хочу, чтобы моя жизнь проходила мимо меня! Я хочу ловить каждое мгновение!

– Я уже как-то привык без света...

– А я не могу, хоть убей. Сколько лет прошло, а привыкнуть не получается. И еще я не понимаю, почему в нашем городе в домах только один кран с холодной водой. Почему, когда строили наш город, не подумали о горячей воде?

– Ну ведь у всех же титаны стоят.

– Я не хочу ждать, пока нагреется титан. Я хочу повернуть кран и увидеть, что из него льется горячая вода. Вроде мелочи, но они так отравляют жизнь.

– Юля, это все ерунда. Подумаешь, свет по часам, горячая вода. Ну а в деревнях люди как живут?! У них еще хуже. И ничего, живут и радуются. Никто не умер. У нас батареи есть, а там нужно печку каждый день топить. Где родился, там и сгодился.

– Это не про меня. Мне плохо здесь. Что я могу предложить своему маленькому шахтерскому городу? Пойми, мне в нем тесно и душно. Он такой маленький, а у меня так много эмоций, сил и желания свернуть горы. Только вот гор здесь нет, а это значит, что сворачивать нечего. Не нужна я своему городу, и я мечтаю отсюда вырваться. Понимаешь, я не смогу смириться с тихим и неспешным течением жизни. Остаться здесь навсегда – значит обмануть себя, а обмануть себя невозможно. Когда я смотрю в эти темные окна, я представляю огни большого города, многолюдные и шумные улицы, множество спешащих мужчин и женщин... И верю, что смогу стать одной из них. Мне так хочется куда-то спешить! А здесь спешить некуда. Хочется спешить жить... Я всегда буду благодарна нашему городку за то, что он подарил мне крылья и подтолкнул лететь вверх в поисках счастья. Именно он научил меня не соглашаться на утешительный приз и брать все, что предлагает мне моя жизнь. Я верю, что СИЛЬНЫЕ РОЖДАЮТСЯ В ПРОВИНЦИИ, А УМИРАЮТ В СТОЛИЦЕ.

Сашка слушал меня и горько вздыхал. Понимал, видимо: меня ничто и никто не остановит...

Мы встретимся с ним через много лет. Я стану жить в Москве, но однажды приеду в Артем навестить маму. Прогуливаясь по центральной улице, буду разглядывать местные достопримечательности, вспоминая прошлое. На перекрестке мне перегородит дорогу машина, и из нее выйдет Сашка. Слегка располневший и поседевший, и... растерянный. Даже рот откроет от удивления. «Привет москвичам», – засмеется он и поспешит меня обнять. Мы уедем на море, сядем на берегу, будем кидать в волны камешки и часы напролет говорить по душам. Я время от времени буду коситься на его руку без пальца и чувствовать неловкость, а может, вину за то, что это произошло из-за меня. Ему будет звонить жена, спрашивать, где он, Сашка примется врать, что отлучился по важным делам, что пока у него не получается вырваться домой. Жена словно почувствует неладное, обеспокоенно произнесет в трубку, а я услышу: «Говорят, твоя первая любовь в городе. Прилетела на несколько дней». Затем она даст трубку ребенку, который станет говорить, что не может без папы заснуть. Сашка начнет оправдываться, а потом вообще выключит телефон: «Извини, жена прямо чувствует... Она больше всего боится, что я когда-нибудь тебя встречу». Я встану и пойду к машине. «Юль, ты куда?» – «Саша, поехали. Что-то мы с тобой действительно задержались». «А, может, проведем вместе ночь?» – осторожно спросит он. «Ночь?!» – «Неужели за столько лет я ее не заслужил?» – «Тогда это будет совсем другая история. И эта история не про нас. Ни мне, ни тебе она не нужна. Зачем нам портить воспоминания друг о друге?»

Когда мы возвращались в город, Сашка заметно нервничал, много курил и постоянно косился в мою сторону.

– Юль, ну ты хоть счастлива в своей Москве? – он не удержался и первым нарушил затянувшуюся паузу.

– Счастлива, – не раздумывая, ответила я.

– Замужем?

– Саш, какое это имеет значение? Замужество – дело такое... Сегодня оно есть, а завтра все может измениться.

– Я это сегодня ощутил, – с надрывом произнес он.

Когда мы подъехали к моему дому, я наклонилась и поцеловала Сашку в губы. От неожиданности он сгреб меня в объятия, от которых я освободилась с огромным трудом.

– Сейчас я выйду из машины, ты включишь мобильный и успокоишь жену. И когда придешь домой, не забудь сказать, как сильно ты ее любишь. Давай поезжай, тем более без тебя ребенок спать не ложится.

– Но...

– Никаких «но». Я – это мираж. Я тебе сегодня просто приснилась.

Я хлопнула дверцей, а Сашина машина еще долго стояла под моими окнами. Затем он резко дал по газам и уехал в свою жизнь...

ГЛАВА 5

Моя первая любовь пришла ко мне в шестнадцать лет. Я приехала отдохнуть на выходные на туристическую базу и встретила ЕГО. Ему двадцать шесть. Он думал, что я постарше. Я гуляла вечером с подругой, он с другом. Увидев меня, произнес:

– С такими ногами и без охраны.

Я одернула чересчур короткую юбку и усмехнулась:

– Так охраняй.

До ночи мы просидели на берегу моря. Говорили, говорили и говорили. Я скрыла от него то, что школьница. Мне нравилось в нем все. Два метра роста, внешность и, самое главное, его взрослость. Он оказался очень популярной личностью в городе. У него была масса друзей, куча бывших любовниц и масса возможностей. Я гордилась тем, что смогла заполучить такого взрослого мужчину. Узнав, что я учусь в школе, он впал в ступор, но отступать было некуда. Его друзья прозвали меня Букварем и, завидев, говорили:

– Вон твой Букварь идет.

Я воспринимала это с иронией и ждала, когда же Дима смирится с моим возрастом.

– Почему сразу не сказала, что ты школьница? – недоумевал он, встречая меня после очередной субботней дискотеки. – Если бы я знал, что тебе шестнадцать, сквозанул бы от тебя, как ошпаренный. Какой же я дурак, что с несовершеннолетней связался.

– Так сквозани. Тебя никто не держит!

– Уже не могу. Приворожила, – смеялся он и прижимал к себе.

Когда я представляла родителям своего жениха, их первая реакция – шок. Уж слишком большая разница в возрасте. Но Дмитрий сумел им понравиться и доказал серьезность намерений, тут же познакомив моих родителей со своими.

Со стороны наши отношения казались очень даже странными. Взрослый мужчина и совсем юная девушка. По субботам девушка зажигает в парке на уличной дискотеке, а мужчина сидит неподалеку от танцевальной площадки, играет в шахматы с друзьями, читает газеты под фонарем и с ревностью посматривает на юную пассию.

– Дима своего Букваря вывел потанцевать, – смеялись над ним друзья.

В такие минуты Дима не выдерживал, подходил к танцевальной площадке и в перерыве между музыкой махал мне рукой:

– Юля, ты все?!

– Нет! – отвечала я и жестом показывала, чтобы ждал меня дальше.

Когда Дима уехал в долгую командировку в Южно-Сахалинск, каждый вечер он звонил мне на домашний телефон – проверить, что я уже дома. На следующее утро я рассказывала соседу по парте о том, в котором часу позвонил Дмитрий и сколько времени мы с ним проговорили.

– Юля, ну он же старше тебя на десять лет, – возмущался Олег.

– Ерунда. Мне кажется, я его люблю...

– Так кажется или любишь?

– Какая разница? Главное, я жду наших встреч. Похоже, мне все девушки завидуют. Потому что он самый, самый, самый...

– А он знает, что ты после школы в Москву собралась?

– Нет. Думает, что после школы я выйду за него замуж.

– Скоро картошку сажать. В этот раз он у тебя на огороде трудиться будет?

– Он в Южно-Сахалинске.

– Сама, что ли, будешь в этот раз горбатиться? – прыснул Олег.

– Не смешно, – отрезала я. – Я уже свое отгорбатила. Почему бы тебе ни прийти на помощь бедной девушке, как настоящему мужчине, и помочь ей?

– Слышишь, бедная девушка, я все твои уловки наперед знаю. Я как дурак в прошлый раз на твои красивые речи повелся и три приличные грядки тебе посадил. После этого к нам театр приехал. Я два дорогих билета купил на самые лучшие места, прождал черт знает сколько, а ты не пришла. А ведь обещала. Я один билет продал и пошел сам, а на середине оперетты увидел тебя с другим парнем. Вы так увлеченно смотрели на сцену. Я встал и ушел.

– А что до конца не досмотрел?! – как ни в чем не бывало задала я вопрос.

– Издеваешься?! – Олег побагровел.

– В любом случае ты не в убытке. Мой билет продал, деньги вернул.

– Я вообще не понимаю, как можно договариваться, обещать и не приходить.

– Ну а как я могла не пообещать, если ты мне огород вскопал?! Ты бы обиделся.

– А то, что я простоял, как дурак, у входа и ты не пришла, значит, я не обиделся?!

– Я же не знала, что у тебя такой зоркий взгляд и ты меня в зале с другим увидишь. Я хотела тебе сказать, что приболела, оттого и не пришла.

Увидев, как Олег раздул ноздри, я взяла его за руку.

– Ну не обижайся, пожалуйста. Мы же друзья.

Я тут же умолкла, потому что испугалась: вдруг Олег скажет, что я для него намного больше, чем друг. Подобных откровений мне хотелось меньше всего.

– Я не обижаюсь, – ответил он и тут же добавил: – Только в плане посевных на меня не рассчитывай. Мне надо свой огород копать. Найди другого дурака. Я уже один раз им побывал, больше не хочется.

– А если я с тобой в кино пойду?

– Юль, я же сказал: твой огород копать не буду. Ищи другого.

– Завтра же найду, – с вызовом произнесла я и уткнулась в учебник.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Олег и вновь посмотрел на меня грустным взглядом.

Мой сосед по парте был мне по-своему дорог. Я дорожила нашей дружбой и даже представить не могла, что она может перерасти во что-то большее. Олег был мне другом, «жилеткой», в которую можно выплакаться, и человеком, на которого можно положиться.

А ведь поначалу мы друг друга возненавидели. Олег всячески старался меня поддеть, оскорбить, сказать гадость и даже один раз спрятал мой портфель в мужском туалете. Тогда я поняла, что хватит обороняться и пора наступать. Кинув в него булыжник, я разбила ему ухо, а его портфель кинула с моста в реку вместе со всеми учебниками и тетрадями. Тогда вызвали мою маму и очень долго ее ругали. Олег стоял в учительской с перевязанным ухом и показывал мне кулак. Потом он еще пару раз сдал меня учителям за то, что я с подругой взяла на перемене учительский журнал и подписала себе несколько хороших оценок. Плохие подтерла и исправила. Сделав свое черное дело, он ехидно смеялся, когда меня разбирали на собрании. А однажды я зашла к нему домой за тетрадкой, увидела контрабас, встала, как завороженная, и спросила, кто на нем играет. Узнав, что Олег, страшно удивилась и попросила что-нибудь сыграть. Он играл, а я слушала, открыв рот, и боялась пошевелиться.

– Ты такой гениальный, – только и смогла сказать я, когда он закончил играть.

– А хочешь еще? – довольным голосом спросил он.

– Очень хочу.

Олег вновь заиграл, а я вскочила и стала делать различные балетные па. Весь этот вечер он играл, а я танцевала. С тех пор мы объявили перемирие и стояли друг за друга горой. Непризнанный музыкант и непризнанная балерина...

Так вот, пока Дима был в командировке, субботним вечером я отправилась с подругой в парк на дискотеку и познакомилась с Юрием. Он пригласил меня на танец, но ко мне подошел другой, сильно подвыпивший, кавалер и завязалась настоящая драка. Стенка на стенку. Молодежи было не важно, кто с кем дерется. Важен факт самой драки. Не прошло и получаса, как на летнюю танцевальную площадку ворвались милиционеры с овчарками, и все бросились бежать. Я вместе с окровавленным Юркой добежала до фонтана, попыталась смыть с него кровь и испуганно предложила:

– Давай вызовем «скорую».

– Нет. Я живу недалеко. Помоги мне привести себя в порядок.

Мы зашли в одноэтажный частный дом, я тут же положила Юрку на диван, взяла полотенце, набрала в таз воды и осторожно принялась смывать с него кровь.

– Тебе больно?

– Нет, – говорил Юрка и корчился от боли.

– Врешь, вижу, что больно. Все-таки мне кажется, тебе нужно швы наложить.

– Заживет.

Юрка лежал с зарытыми глазами на диване, я сидела рядом на полу и смазывала мазью его раны.

– Из-за меня так еще никто и никогда не дрался, – с восторгом произнесла я, держа его за руку.

– Я хотел потанцевать с тобой, а тут этот пьяный хмырь подошел и стал какую-то чушь нести. Я же должен был заступиться. Тем более я когда-то боевыми искусствами увлекался. Я-то этого хмыря сразу положил, просто потом столько народу налетело, невозможно было понять: с кем драться и от кого отбиваться. Неясно, кто против кого. Всем только бы руками помахать.

– И все же за меня так еще никто и никогда не заступался. Спасибо тебе.

– Да не за что. Я за тобой уже давно наблюдаю.

– Ты видел меня здесь раньше?

– Конечно. Тебя сюда такой здоровый лось приводит и вечно сидит, ждет. Кто он тебе?

– Дядька, – соврала я.

– Такой строгий, что одну никуда не пускает?

– Очень строгий.

– А как он посмотрит, если вместо него с тобой теперь буду я? Я точно так же могу тебя от всех оберегать, а твой дядька пусть лучше своими делами занимается.

– Думаю, он не придет в восторг.

Через несколько дней Юрка уже сажал на нашем огороде картошку и очень старался понравиться моим родителям. Я эффектно красовалась на грядках в одном купальнике и не сводила с него восторженных глаз.

– Мама, вы бы с папой ехали отдыхать, Юра сам все посадит, – произнесла я, поглядывая на Юру. – Юр, ты же справишься? Что родителей держать?

– Юля, у парня лицо разбито. Что ты творишь? – Мама не знала, куда деть глаза от неловкости. – Ты же привела его себе в помощь. Он не может пахать один за всех.

– Может, – уверяла я маму.

– Конечно, вы поезжайте, я сам все посажу, – вытирал пот со лба Юра.

– Мам, если человек предлагает, зачем отказываться?

– Да неудобно...

– А нам удобно, – отрезала я. – Завтра придете работу принимать.

Когда мы остались вдвоем, Юрка принялся за работу с удвоенной силой. Я поила его водичкой и проверяла, чтобы все было сделано на совесть.

– Юрик, смотри, лунку пропустил. Повнимательнее надо...

ГЛАВА 6

Вы не подумайте, что в юные годы я была фанатом грядок. Просто в нашем городе без огорода семье продержаться год достаточно сложно. Считалось, если ты хорошо поработал, то не страшна и зима.

Когда Юрка досаживал последнее ведро, я глянула на дорогу и... увидела подъезжающего к нам Диму. Он вышел из машины с букетом цветов, окинул меня с ног до головы ревнивым взглядом и подозрительно посмотрел на вконец измученного Юрку – тот, кроме грядок, ничего больше не видел.

– Не ждала?

– А почему ты не предупредил о своем приезде? – опешила я.

– Хотел сделать тебе сюрприз.

– С детства ненавижу сюрпризы.

– Почему?

– Потому что люблю ясность. Пожалуйста, никогда больше так не делай.

Я взяла у Димки букет и увидела, что он смотрит на Юрку.

– А это что за черт?

– Мой друг. Пришел помочь огород посадить.

– А он про меня знает?

– А ты здесь при чем?

– Как это при чем? Я твой жених. Он вообще хоть знает о моем существовании?

– Дим, только не нужно тут выяснять отношения. Человек вызвался помочь. Ты езжай, мы с тобой вечером созвонимся и увидимся. Дай парню спокойно поработать.

– А что ты перед ним в купальник-то вырядилась? Ты же не на пляже.

– Все равно на свежем воздухе. Что не позагорать, если солнце печет?

– И все же я хочу знать, что это! Я смотрю, ему уже кто-то морду разбил.

– Он заступился за меня на дискотеке.

– Значит, ты его на огород прямо с дискотеки притащила?

– Но кто-то же должен картошку сажать.

– Все, с меня хватит! Надоела ты мне уже со своими дискотеками и хмырями!

– Это потому, что тебе скоро на пенсию, а я молодая и мне погулять хочется. Если нашел себе молодую, терпи!

– Это мне на пенсию?!

Дима развернулся, сел в машину и уехал. Юрка решил перекурить и, увидев цветы, удивился:

– У тебя праздник, что ли, какой?

– Нет.

– А что это твой дядька тебе цветы дарит?

– А что, цветы нужно только в праздники дарить?

– Ты ему даже меня не представила.

– В следующий раз. Он сегодня без настроения.

На долгие годы Юра останется моим очень хорошим и самым верным другом. На протяжении многих лет он каждый вечер будет проходить мимо моего дома и смотреть, не горит ли окно в моей комнате, до того дня, пока мама не продаст квартиру и не уедет ко мне в Москву. Даже когда я жила в Москве и прилетала к маме погостить, стоило включить в моей комнате свет, тут же раздавался телефонный звонок и в трубке звучал голос Юры. Я поражалась, как можно несколько раз за вечер, при любых обстоятельствах и любой погоде, проходить мимо дома, стоять под окнами и ждать... Он будет посвящать мне любовные стихи, стойко сносить все мои романы и безответно любить. Для него я навсегда останусь неугомонной Юлей, стремлений которой он так и не смог понять. В его жизни никогда и ничего не менялось, а в моей все проносилось с бешеной скоростью.

Когда-то на дискотеке он познакомился с молоденькой отчаянной девушкой, которая слишком многого хотела от жизни. Через несколько лет он увидел холодную, прагматичную, циничную и до неприличия расчетливую бизнес-леди и, обедая со мной в ресторане, уговаривал отправить моего телохранителя в машину, потому что тот «поедает» его глазами. В ту встречу он осуждал меня за то, что я имею деньги и слишком большие цели. Он полюбил ту, которую встретил на дискотеке. Любил делать ей подарки, водить в кафе, катать на мотоцикле и чем-нибудь удивлять. Увидев меня совсем новую, он осознал, что больше ничем не может меня удивить, а значит, я становлюсь для него слишком далекой и недосягаемой. Последний раз я видела его, когда прилетела к моей маме на Новый год. Стоило только включить свет в своей комнате, как Юрка позвонил. Он так и не женился, стал много пить. При встрече пошел осуждать меня за то, что я уехала в Москву, стала публичным человеком и занялась творчеством. Говорил, что я сломала ему жизнь. Обвинял во всех смертных грехах. Признался, что однажды, когда меня показывали по телевизору, он запустил в него вазой и разбил экран. Я смотрела на этого деградирующего пропойцу и чувствовала, что вернулась на много лет назад. Моя жизнь текла бурной рекой, а в его жизни так ничего и не изменилось. Как же хорошо, что Я ВЫРВАЛАСЬ! А вот он остался там, откуда вырываются единицы. Он привык жить там, где никогда не понимали и не любили выскочек. Ему не понять, как дорого мне обошлась благополучная жизнь. Слишком дорого. Я и подумать не могла, что за благополучие придется отдать такую высокую цену...

Обида Димы длилась недолго. Он пришел на следующий день и начал строить глобальные планы наших дальнейших отношений.

– Как только школу закончишь, сразу распишемся, – не спрашивая моего согласия, сказал он.

– Мне еще восемнадцати не исполнится.

– Ерунда. Сделаем справку, что беременная. У меня в ЗАГСе все схвачено. Пойдешь в институт на факультет биологии.

– Почему именно на биологию? Я от этого предмета не в восторге.

– Я старше, поэтому лучше знаю, что и как нужно делать.

– Я в театральный хочу.

– Еще не хватало мне жену артистку иметь. У меня мама учитель биологии. Пойдешь по ее стопам. Закончишь факультет биологии, моя мама тебя к себе в школу учителем устроит. Будешь под ее присмотром, а то ты у нас девушка чересчур общительная, вокруг тебя вечно какие-то хмыри вьются. Тебя на несколько дней нельзя оставить. Сразу уведут. Пока буду на работе, мама тебя проконтролирует. И мне спокойно. Я уже с ней поговорил.

– А меня почему не спросил?

– Потому что молодая еще. У тебя театральные факультеты на уме. Я твои бредовые фантазии даже слушать не хочу, я говорю тебе про настоящую жизнь. Уж слишком ты свободолюбивая для своих лет. Строишь из себя птицу высокого полета. Ну ничего, распишемся, я тебе твои крылышки быстро пообломаю. И не с такими справлялся. Твое призвание быть женой и рожать мне детей.

– Откуда тебе знать, какое у меня призвание?

– Я старше, а значит, мудрее, – стоял на своем Дима.

Дима постоянно на меня давил, давая понять, что он взрослый, а потому лучше знает, что мне надо. На мои истинные потребности ему было глубоко наплевать. Он считал меня амбициозной фантазеркой, не более того. Меня тянуло к нему, и я закрывала глаза на это давление. По ночам я представляла жизнь, которую предлагал мне Дима. Вот я выхожу за него замуж, работаю в школе. Рожаю ребенка и занимаюсь воспитанием. Вот муж задерживается на работе, увлекается выпивкой и не приходит ночевать. Я плачу, не сплю ночами, слушаю проповеди свекрови о том, что мой удел поддерживать тепло домашнего очага и молчать, что мужчины ценят в женщинах врожденную скромность и покорность. На нервной почве я начинаю много есть, полнеть и ненавидеть себя за то, что согласилась на подобную жизнь, ведь мои желания никогда не отличались скромностью и я никогда не была покорной. Я задыхаюсь от пыли, обиды и безнадежности. Утыкаюсь в заплаканную подушку и вспоминаю, как мама говорила, что у меня есть крылья и что если я постараюсь, то смогу взлететь и достать звезду с неба. Нет. ЭТА ИСТОРИЯ НЕ ПРО МЕНЯ. Не желаю жить по чужому сценарию, а хочу сама написать сценарий своей собственной жизни.

– Дима, я не хочу жить в Артеме, – сказала я однажды своему кавалеру.

– Что значит не хочешь? Это наш с тобой родной город.

– Я хочу уехать в большой город. Хочу совсем другую жизнь.

– Зачем тебе большая деревня?

– Лучше большая, чем маленькая. Я не могу объяснить, но это не мой город. Понимаешь, здесь не моя энергетика. Я хочу в Москву.

Дима рассмеялся и покрутил пальцем у виска:

– Сумасшедшая, что ли? Кому ты там нужна? Ни о какой Москве не может быть и речи. Выйдешь за меня замуж и будешь со мной жить там, где родилась.

– А давай поедем в Москву вместе. Вдвоем всегда легче. Может, у кого-то из нас что-то получится. Это будет наша общая победа.

– Я что, похож на идиота? Я в этой деревне один раз побывал, мне хватило. Толпа – и все с каменными злыми лицами. В метро хрен разберешься. Я заблудился. Мне там все ноги оттоптали. Никаких денег не хватит, чтобы там зацепиться. Нечего нам там делать. Здесь у меня друзья, работа, устоявшаяся жизнь, привычная атмосфера. А что у меня будет там?

– Там у тебя буду я.

– Ты у меня и здесь будешь. Куда денешься? Я тебя везде найду и к ногтю прижму. Скорее бы уж нам расписаться, чтобы я на тебя все права имел. Чтобы в твоей голове не было места фантазиям, буду грузить тебя обязанностями. Выйдешь за меня замуж, и твоя свободная жизнь закончится. Посажу тебя на цепь.

Дима создавал видимость шутки, но мне было совсем не смешно. Уж больно торопил он с замужеством. Я и сама не понимала, хотела ли выйти за него замуж и что это: первая любовь или просто влюбленность. Подкупало то, сколько девушек мне завидовали, ведь Дима считался очень неплохой партией.

– Я тебя баловать буду, – говорил он, в очередной раз рассказывая про нашу будущую жизнь. – Накуплю тебе разных шмоток. На каждую годовщину свадьбы буду дарить дорогое кольцо.

После окончания школы Дима тут же потащил меня в ЗАГС, где у него было все схвачено, и мы подали заявление.

– Ну что ты кислая такая? Юль, я же на тебе женюсь! Что-то я радости не вижу. Нам даже положенный срок ждать не надо. Через две недели распишут.

Особой радости у меня действительно не было. Меня тянуло к Диме, но я так хотела поехать попытать счастье в Москву... Мне казалось, все, что сейчас со мной происходит, – просто дурной сон. Дима же, в отличие от меня, цвел прямо на глазах. И на радостях был замечен «доброжелателями» с другой девушкой. Приготовления к свадьбе шли полным ходом, а сделать это за две недели сложно вдвойне.

– Дима, тебя вчера на море в обнимку с одной девицей видели, – сказала я ему, когда мы покупали мне свадебное платье.

– Это неправда, – испугался Дима.

Хотя я понимала, что он врет, не стала возвращаться к этой теме, но опять подумала, что меня ждет не самое лучшее будущее. Я не из тех, кто будет терпеть и закрывать на многое глаза. Мы еще не поженились, а он уже загулял. Стоило нам подать заявление в ЗАГС, как он решил, что теперь у него синица в руках. Я никогда не была синицей. Скорее наоборот, я всегда считала себя жар-птицей, которая улетает в тот момент, когда меньше всего этого ждешь, и больно обжигает руки.

За несколько дней до свадьбы я села напротив мамы и горько вздохнула:

– Мама, не мое это. Я сейчас пытаюсь обмануть себя, а себя не обманешь.

– Ты о чем, дочка?

– Выйти замуж за Диму – это согласиться на утешительный приз.

– Ну не такой уж он и утешительный. Он тебя так любит.

– Так любит, что даже дотерпеть до свадьбы не может, чтобы не крутить романы на стороне.

– Но это с мужчинами часто перед свадьбой бывает. Они, как могут, цепляются за холостяцкую жизнь.

– Мама, я сейчас пытаюсь примерить на себя чужую роль. Это не я и это не моя судьба. Я не хочу жить той жизнью, которую мне предлагает Дима. Я хочу сама построить свою жизнь. Мамочка, дай мне денег на билет. Я уеду в Москву.

– Доченька, да ты что такое говоришь? У тебя же свадьба в субботу.

– Свадьбы не будет. Обмануть себя невозможно. Я хочу быть счастливой. Рядом с Димой я буду несчастной. Он всегда будет меня подавлять, контролировать. Наше чувство пройдет, а что останется? Ощущение, что я могла изменить жизнь и ничего для этого не сделала. Если я сейчас ничего не изменю, впереди меня ждет пустота. Через год он уже не будет во мне видеть взбалмошную вертихвостку, в которую когда-то влюбился. Скорее наоборот, его будет раздражать все, что он когда-то любил. Каждая черточка моего характера. Он хочет покорности, а я не знаю, что это такое. Он любит демонстрировать свои чувства на людях и забывает о них, когда мы остаемся наедине. Он мечтает, чтобы я полностью посвятила себя ему. Но ведь я еще совсем молодая, и мне не хочется кидать свою молодость к ногам мужчины. Он этого все равно не оценит. Я не желаю терпеть боль и обиды, которые он будет мне наносить, и оставаться в его тени. Я хочу красиво гореть и быть на виду. Моя жизнь не будет иметь смысла, а бессмысленная жизнь ужасна сама по себе. Это невыносимо. Я сейчас же пойду и возьму билет на Москву. Поеду на поезде. На самолете очень дорого.

– Юля, но у нас никого нет в Москве. Что ты там будешь делать?

– Попробую поступить в театральный.

– А если не поступишь?

– Мама, ну попробовать хотя бы нужно.

– Тогда отмени свадьбу.

– Не могу, – честно призналась я. – Не смогу Димке в глаза посмотреть. Он меня убьет.

Мама обхватила голову руками и тихонько заплакала.

– Зачем же нужно было это все затевать, доченька? – всхлипнула мама.

– Думала, смогу себя перебороть. Мамочка, если я сейчас сделаю этот шаг, то буду самой несчастной. Дима обрубает на корню все мои мечты и желания. Выскочу замуж, а он сделает все возможное, чтобы я как можно быстрее родила. Посадит меня дома с дитем, а сам будет гулять. Я буду в четырех стенах выть оттого, что так глупо распорядилась своей жизнью. Никогда не поздно что-то менять и начинать сначала. Мама, я очень хочу стать ЛИЧНОСТЬЮ. С Димой я никогда ею не стану. Я хочу найти силы все изменить. В этой жизни научиться можно всему и даже быть счастливой. Нужно просто подняться на более качественный уровень. Надо всего лишь научиться управлять эмоциями, отказаться от общения с людьми, которые тянут в омут бесцветной жизни, посмотреть на себя чужими глазами. И еще просто себя полюбить – каждую клеточку своего тела, не стесняться ни своей внешности, ни своих черт характера. Самоуважение не должно быть беспочвенным. Считать себя королевой без всяких на то оснований глупо. Нужно менять не только свое сознание, но и меняться самой. Высокое самомнение должно подкрепляться конкретными достижениями. Мамочка, я очень хочу в этой жизни чего-то достигнуть. Когда-нибудь обязательно перевезу тебя в Москву и покажу тебе мир.

– Москва такой большой и бездушный город. Ты в нем потеряешься.

– Мама, в Москве решаются все важные дела, в ней сконцентрированы большие деньги. Этот город живет другой жизнью, более быстрой и насыщенной, более интересной и импульсивной. Поэтому и люди там интересные и очень разные. Москва дает больше знаний, больше кругозора. А еще – шанс и большие возможности. Я считаю, Москва – это отличный фундамент. Москва – это Москва, там есть смысл, ради чего рисковать, пробовать, пытаться. Даже если мне придется пробить лбом не одну стену, вот увидишь, я ее пробью. А лоб всегда заживет. Москва собрала целеустремленных людей, которые живут перспективами, планами, в постоянном движении, развитии. Москва – своего рода центр нашей страны, экономический, социальный, политический. Я выбираю оправданный риск. Я привыкла добиваться всего, чего хочу, и никто не сможет меня остановить. Мама, ты же хорошо знаешь, я не приемлю слова НЕТ. Я ЗАПОЛУЧУ ТУ ЖИЗНЬ, О КОТОРОЙ МЕЧТАЮ И КОТОРУЮ ХОЧУ. Мама, мое СЧАСТЬЕ – это СВОБОДА. Никто не сможет меня покорить и поставить на колени. Меня можно только убить.

Мамочка горько плакала. Я обнимала ее и пыталась успокоить.

– Мамуля, ты должна мне помочь. Я сяду в поезд, уеду в Москву, а ты сама скажешь Диме, что свадьбы не будет. Извинись перед ним за меня. Так получилось, что нам не по пути... Он найдет себе хорошую девушку, женится, и она с удовольствием будет жить для него. Я же хочу жить для себя и слушать свое сердце. В противном случае он сломает не только мою жизнь, но и свою. Пусть он будет счастлив с кем-нибудь другим. Мне такого счастья не надо.

ГЛАВА 7

Через пару дней я уже сидела в плацкартном вагоне поезда Владивосток – Москва, который мчал меня в столицу нашей родины, и смахивала слезы. Вспоминала мамочку, плачущую навзрыд. Она не понимала, как можно ехать за десять тысяч километров в город, где у тебя нет ни одного знакомого. Но меня уже ничего не могло остановить. Я взяла деньги только в один конец и на проживание на первое время. Я подумала, если будут деньги на обратный билет, то у меня ничего не получится.

Я купила билет подешевле. Поэтому и поезд был совсем не скорый. Добираться до Москвы ровно семь суток. Я понимала, что в столице меня никто не встретит хлебом с солью, но тем не менее мне казалось, что У МЕНЯ ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ. Заходящие в поезд люди знакомились и задавали один и тот же вопрос:

– Девочка, а куда ты едешь?

– Москву покорять, – отвечала я с гордостью.

– А у тебя там родственники?

– Нет, никого.

– А к кому же ты едешь?

– В гостинице остановлюсь.

– Как же тебя мама отпустила?

– Она меня не отпускала. Сама уехала. Я уже взрослая.

Попутчики смотрели на меня с жалостью и писали мне свои адреса на всякий случай, заверяли, что я всегда могу приехать к ним в гости. У меня была целая кипа листков с адресами, и среди них ни одного московского. Хабаровск, Екатеринбург, Ярославль... Семь суток до Москвы ехала только я. Остальные выходили на различных станциях и желали мне счастливого пути.

В субботу я сидела ни жива ни мертва и кусала губы до крови.

– Деточка, будешь курицу? – спросила милая бабулька, севшая в поезд недавно. – У меня в сумке еще горячая лежит. Сама пожарила.

– Аппетита нет, – покачала я головой.

– Что-то случилось?

– У меня сегодня свадьба.

– Так почему же ты не на ней?

– Сбежала. И мне страшно представить, что там сейчас происходит.

– Сбежала с собственной свадьбы?

– Да.

– Деточка, ну так свадьбу можно было и отменить.

– Я не смогла посмотреть жениху в глаза и сказать ему об этом. Боялась, что он меня убедит оставить все как есть. Одним словом, Я БОЯЛАСЬ ОСТАТЬСЯ.

– Ты его любишь?

– Сама не знаю, что это – любовь или влюбленность.

– Так в нашем вагоне едет сбежавшая невеста, – услышал наш разговор мужчина с верхней полки. – Это дело нужно обмыть. Свадьба как-никак.

Через несколько минут на нижних полках уже сидели самые активные попутчики нашего вагона и пили за мою свадьбу.

– Деточка, а может, ну ее эту Москву, – бабулька положила на общий стол свою курицу. – Поехали ко мне. Я живу в деревне под Ярославлем, у меня дивный сад. Наешься яблок, груш, окрепнешь. А то что-то ты бледная и тощая.

– Нет. Я в Москву хочу.

Чем ближе мы подъезжали к Москве, тем сильнее меня охватывал панический ужас. Почему-то захотелось обратно, к маме... Но ведь я взяла деньги только в один конец. Я, конечно, понимала, что можно дать маме телеграмму и она пришлет денег на обратный билет, но для меня это было бы поражением.

Поезд приехал на Ярославский вокзал вечером. Темнело. Я постояла на перроне несколько минут, постаралась унять дрожь в коленях и вновь расплакалась от страха. Первый раз в жизни одна в таком большом городе. Стало страшно оттого, что одна, и некому протянуть мне руку помощи. Ни одной ниточки, зацепочки или знакомства. Первое, что я увидела, – большое высотное здание с надписью: «Гостиница “Ленинградская”». Подхожу к стойке администратора и вижу: «Мест нет». Не верю своим глазам и с ужасом смотрю на сидящих в зале людей, которые ждут, что освободится хоть одно место.

– Девушка, а свободных мест нет, – в одно мгновение рядом со мной очутился незнакомый парень.

– А что ж мне делать? – почти прошептала я.

– А ты откуда?

– Из Артема.

– А где это?

– Приморский край. Я только что на поезде приехала.

– У тебя есть кто-то в Москве?

– Вообще никого. Я не знала, что в гостинице иногда не бывает мест.

– Тогда можешь переночевать в моем номере.

– А это удобно? – взволнованно спросила я.

– А что неудобного? – развел руками тот.

– Не на вокзале же тебе ночевать. Если на вокзале удобнее, то ради бога.

– А у вас там две кровати?

– Да не переживай. Места всем хватит.

– Надо же, какой вы добрый. А говорили, тут никто и никогда не протянет руку помощи.

Молодой человек взял мою дорожную сумку и повел к себе в номер.

– А ты зачем в Москву приехала? – спросил меня он, когда мы поднимались на этаж.

– Артисткой хочу стать.

– А у тебя способности есть?

– Я балетом занималась. Танцую хорошо. А еще в народном театре в нашем городе играла. По пьесе Салынского «Барабанщица». Я играла Нилу Снежко.

– А кто это?

– Она была разведчицей в Великую Отечественную войну. Я когда у фашистов на столе танцевала, мне весь зал аплодировал.

– Ну заходи, разведчица, – незнакомец открыл дверь своего номера.

Я зашла и непонимающе воззрилась на большую кровать. Молодой человек поспешил закрыть дверь и как ни в чем не бывало произнес:

– Заходи, располагайся. Чувствуй себя как дома.

– Тут же одна кровать.

– Ничего страшного. Разместимся. В тесноте да не в обиде. Ну, что ты покраснела? Какие наши годы!

– Я не пойму, а где вы собрались спать?

– Да хоть на полу.

Почувствовав неладное, я выхватила у молодого человека свою сумку и злобно зашипела:

– А ну-ка открой дверь! Я думала, ты нормальный, помочь хочешь.

– Я и есть нормальный и действительно хочу помочь.

– Тогда какого черта привел меня в номер с одной кроватью?!

– Я думал, ты без комплексов.

– Придурок! Ты что думал, я за номер телом расплачиваться буду?!

– А почему нет? Я же у тебя многого не прошу. От тебя не убудет!

– Ах ты скотина! Отойди от двери, а то сейчас так орать начну, что милиция прибежит! Не веришь, что я орать умею?!

– Да ты сумасшедшая, что ли? Я же тебе по-хорошему предлагаю. Милочка, ты уже не в своей деревне. Ты в Москву приехала. Нужно идти в ногу со временем!

– Открой дверь, я сказала! Люди добрые, помогите! Грабят! Убивают! – закричала я что было сил.

Перепуганный незнакомец тут же открыл дверь и покрутил пальцем у виска.

– Иди отсюда, дура ненормальная.

– Сейчас милиция придет, ты мне за дуру ответишь!

– Да у меня здесь все менты схвачены. Я с тобой, идиоткой, даже связываться не хочу. Тоже мне, артистка из погорелого театра. Понаехали тут!!! Через неделю на Ленинградке будешь стоять!

Я уже бежала с сумкой по лестнице и думала, что нужно держать ухо востро. Москва таит в себе массу опасностей. Для меня, девчонки, которая выросла там, где не закрывали входную дверь на ключ по той причине, что все друг друга знали, людская подлость была в диковинку.

Подойдя к скучающему администратору, я не смогла сдержать слезы после пережитого, всхлипнула и жалостливо произнесла:

– Тетенька, мне номер нужен. Помогите, пожалуйста.

– Он всем нужен, – поправила очки пожилая женщина и задержала на мне заинтересованный взгляд.

– Мне очень страшно. Я совсем одна и не знаю, куда идти. Я не думала, что здесь такие плохие люди.

Мое признание не могло не задеть женщину.

– С чего это ты решила, что тут люди плохие?

Я в двух словах рассказала, как пошла к незнакомцу в номер и как потом бежала вниз, перепрыгивая через ступеньки.

– Представляете?! Как он мог обо мне такое подумать?! Меня в моем городе знаете как парни завоевывали! Стихи о любви писали, пылинки сдували, а этот гад с ходу решил в постель затащить! Ни стыда, ни совести!

– Перестань-ка, достань платок и вытри слезы, – скомандовала женщина, и я поспешила послушаться.

Достав платок, я тут же вытерла слезы и, повернувшись назад, посмотрела в окно на темную улицу.

– Девочка, это Москва. И никто с тебя тут пылинки сдувать не будет. Ты зачем сюда приехала?

– Москву покорять.

– Сколько же вас таких каждый день с поездов сюда приходит. Ты бы ехала обратно домой.

– Нет. Я в театральный хочу поступить. Хотя бы попробовать. Просто не думала, что здесь такие люди плохие.

– Да что ты всех под одну гребенку метешь? Заладила: плохие люди, плохие люди. У тебя деньги есть за гостиницу заплатить?

– Конечно.

– Тогда зайди ко мне. Попьешь пока чай, а я другие гостиницы обзвоню и тебя куда-нибудь пристрою.

– Ой, а я и не думала, что здесь такие люди хорошие, – от души обрадовалась я, прошла внутрь и стала пить чай.

В ту минуту этот чай мне показался самым вкусным чаем на свете. Администратор не бросила меня на произвол судьбы и нашла мне место в гостинице на Котельнической набережной.

– Тебе повезло. Самый центр. Как раз есть одно место. Только номер проходной. С тобой будет жить девушка и рядом еще две женщины. Ты не против соседок?

– Шутите? Да пусть их будет хоть десять. Главное, что я не осталась на улице.

Сердобольная женщина протянула мне листок с адресом и подробно объяснила, как туда добраться.

– Придешь и скажешь, что ты от Екатерины Ивановны. Тебя там ждут.

– Вы не представляете, как я вам благодарна.

– И не говори больше, что в Москве люди плохие.

– Не буду. Они здесь самые хорошие.

Хотя гостиница была в самом центре, недалеко от Кремля, я нашла ее с огромным трудом. Путалась, блуждала, постоянно спрашивала у прохожих, как найти нужный мне адрес. Попав в холл гостиницы и заполнив бланк, я вызвала улыбку у портье, когда полезла в лифчик доставать деньги и рассчитаться за номер.

– Хотела в свитере внутренний карман пришить и туда положить, но подумала, вдруг будет жарко и я не смогу весь день париться в шерстяном свитере, – попыталась я оправдаться.

– Ни вы первая и ни вы последняя так деньги достаете, – рассмеялась женщина.

– Так надежнее.

– Вот и правильно. Главное, что деньги целее будут. Открыв дверь своего номера, я увидела молодую девушку, которая, похоже, собиралась на свидание.

– Привет! – поздоровалась я и, бросив сумку, села на кровать.

Девушка оказалась провинциалкой, как и я.

– Ты куда собираешься на ночь глядя? – поинтересовалась я, открывая баночку колы.

– С итальянцем познакомилась. Не поверишь, прямо на Красной площади. Он сюда по работе приехал. Это уже мое третье свидание. Сегодня идем в ресторан.

– Ух ты! А ты знаешь итальянский?

– Это он знает русский.

– Здорово. Послушай, а где я здесь могу по межгороду позвонить?

– На первом этаже. Там телефонная будка стоит. Ты голодная?

– Я бы съела что-нибудь, но уже все закрыто.

Лида подала на стол плавленый сыр и нарезанный хлеб. Я принялась намазывать сыр на хлеб и наблюдать за сборами своей новой знакомой.

– Я, возможно, сегодня ночевать не приду, – предупредила она. – Если что, увидимся утром.

Спустившись на первый этаж, я нашла телефонную будку и позвонила маме:

– Мамочка, у меня все хорошо. Завтра же поеду в институт и буду все узнавать.

Мама всхлипнула и сказала, что сильно за меня переживает.

– Дима как узнал, что ты в Москву сбежала, такое устроил... В твоей комнате ящик водки и ящик шампанского на свадьбу стояли, так он стал доставать бутылки и бить о стены. Никто не мог его остановить, пока все не разбил, не успокоился. Ругал тебя по-страшному.

– Чем все закончилось?

– Родители его звонили, называли тебя последними словами. Сказали, ты опозорила их сына, что за него мечтает выйти замуж любая девушка. За то, что ты сбежала со свадьбы, прощения никогда тебе не будет. В общем, когда Дима уходил, сказал, чтобы ты ему больше на глаза не попадалась. Если тебя когда-нибудь встретит, то вырвет ноги.

– Спички вставит, – добавила я и ощутила, как с души упал камень. Наконец все разрешилось.

Поговорив с мамой, я зашла в лифт, поднялась на свой этаж и увидела в холле на диване пожилого солидного мужчину. При виде меня у него загорелись глаза.

– Добрый вечер. А вы из какого номера?

– Из этого, – показала я.

– А я на этом же этаже в люксе живу.

– Очень за вас рада.

– Вы когда-нибудь жили в люксе?

– Нет и не горю желанием.

– Зря. Здесь очень хорошие номера. Я всегда, когда в Москву прилетаю, заранее бронирую только люкс.

– Мне и в простом неплохо. Главное, чтобы койка была.

– Вы такая непривередливая?

– Мне сейчас не до жиру. Придет время, наверстаю. Будут в моей жизни еще и люксы, и завтрак в постель, и лучшие номера по всему миру. И заработаю я на это сама!

– Вы, наверное, модель? – Мужчина бросил на меня оценивающий взгляд. – Кстати, сейчас будет очень хороший сериал. Вы любите сериалы?

– У меня в номере нет телевизора.

– Так, может, пойдем, посмотрим ко мне в люкс? У меня хороший большой телевизор. И вообще, если у вас номер проходной, вы могли бы переночевать у меня. Мне одному скучно. Вдвоем веселее.

– Да пошел ты вместе со своим люксом! – окрысилась я и что было силы хлопнула дверью своего номера.

ГЛАВА 8

В театральный я так и не поступила. Срезалась на этюдах. Мне нужно было изобразить ключ. Я легла на пол, руки в боки, и произнесла:

– Я ключ. Меня потеряли.

Преподавателей это не впечатлило. Они сказали, что у меня плохо с фантазией... Наверное, именно в ту минуту я поняла, что таких провинциалок, как я, полно и каждая хочет не просто зацепиться в Москве, но и ее покорить. Уверенности в своей неотразимости поубавилось. И все же я не собиралась сдаваться.

Ослепительно яркие огни большого города всегда влекут к себе молодых, заманивая надеждами и перспективами, а те слетаются из провинции, как мотыльки на огонь. Проходит совсем немного времени, и с глаз спадает пелена сладких грез, и все провинциалы сталкиваются с реальными трудностями и тяготами, которыми награждает их большой город. Выживают сильнейшие и далеко не все. Большинство провинциалов устают от чересчур утомительного бега по кругу, слишком большого напряжения, связанного с вечным разочарованием, сходят с дистанции и возвращаются домой – в привычный круг вполне разрешаемых житейских проблем и обязанностей. Хоть и говорят, что большой город зажигает верой, но он очень быстро отбирает эту веру и возвращает провинциалов в жестокую реальность, напоминая расхожую истину о том, где родился, там и сгодился.

Несмотря на трудности, я по-прежнему любила Москву и мечтала остаться в ней навсегда. Обожала гулять по шумной Тверской, спускаться к Манежной площади, оглядываться на Тверскую и осознавать, что именно здесь сутки длятся намного больше, чем где-либо в Москве, а автомобильные пробки тут могут случаться и после часа ночи. Я любила разглядывать прохожих, любоваться красивыми витринами, уставленными дорогими сумками или одеждой с аксессуарами. После Манежной площади я шла на Красную, особенно красивую ночью. Затем спускалась вниз, за храм Василия Блаженного, на Большой Москворецкий мост, и любовалась завораживающей панорамой города. Чтобы оставить в памяти шикарный вид на Кремль, тот самый, который я с детства видела в школьных учебниках и в различных телевизионных заставках, я шла на Большой Каменный мост и Софийскую набережную.

Еще я безумно любила ночную Москву, когда очаги жизни сосредоточены вокруг мест, где люди могут слушать музыку, танцевать, смотреть шоу и общаться. Мне нравились пешие прогулки по Волхонке мимо Музея изобразительных искусств имени Пушкина и храма Христа Спасителя. Я по-настоящему заболела Москвой. Стала приезжать на Воробьевы горы, чтобы почувствовать: вот придет время, и этот город обязательно будет лежать у меня на ладони. Именно там всегда работает подъемник, рычат красивые мотоциклы. Я полюбила стоять на смотровой площадке в сумерках, смотреть на море светящихся огней и чувствовать, как от этой неописуемой красоты на глаза наворачиваются слезы. Я смотрела на двери ресторана-замка «Рыцарский клуб», на то, как выходят оттуда хорошо одетые мужчины и женщины, и думала, что за стенами замка идет не совсем обычная жизнь. Повеселевшие люди садились в машины, разъезжались по своим домам, а я по-прежнему стояла у парапета на смотровой площадке и любовалась на проносящиеся мимо меня мощные мотоциклы...

Я любила глазеть на идущих мимо женщин, которые обсуждали модные покупки и говорили, что Москва стоит того, чтобы в ней одеваться, потому что здесь всегда можно купить вещи, которые не купишь в провинции. Я жадно слушала их разговоры, что в Москве все вещи стоят намного дороже, чем в Европе или в Америке, и что какую бы вещь ты здесь ни купил, по сравнению с Европой всегда останешься в проигрыше. Именно из этих разговоров я впервые узнала о распродажах. Оказывается, с окончанием сезона можно выбрать достаточно престижные и стильные вещи, а самое главное, что они будут относительно дешевые, по более разумной цене.

А вечером я вновь возвращалась в гостиницу, звонила маме и убеждала ее, что у меня все будет хорошо, все получится, я обязательно смогу здесь остаться. При этом я не сводила глаз со своих часов и старалась уложиться в несколько минут, потому что на счету была каждая копейка, а связь с провинцией никогда не была дешевой. После звонка я вновь всматривалась в окна, за которыми протекала московская жизнь, и размышляла о том, что ждет меня и смогу ли я здесь остаться. Чем и как молодая девушка может взять Москву и что для этого мне предстоит сделать? Со стороны я обыкновенная девушка, не такая красивая, как на страницах модных журналов, не такая стильная и продвинутая, но все же во мне что-то есть. Хотя, может быть, этого «что-то» слишком мало для того, чтобы остаться в таком шумном и деловом городе, как Москва. Во мне есть личный женский магнетизм. Я это знаю и умею им пользоваться.

Когда я закрывала глаза и пыталась думать о том, что ничего не выйдет и придется вернуться обратно, у меня начинали капать слезы из глаз, и я ощущала всю трагичность своего положения. Я должна. Я смогу и у меня получится. Мама всегда говорила, что у меня есть крылья. Если придется вернуться, то на душе будет такая пустота, что лучше не думать. Москва необходима мне, как морфинисту доза наркотика. Москва – это моя любовь. А как можно жить дальше, если из жизни исчезнет любовь? Я могу жить только в атмосфере любви, без нее жизнь слишком скучна и тосклива. И у меня ничего нет. Несмотря на трудности, связанные с познанием родной столицы, я ощущаю себя по-настоящему счастливой. Познакомившись с этим городом, я пришла к выводу, что жизнь в Москве не может пройти бесцветно, ведь здесь слишком разнообразная жизнь, слишком захватывающая и слишком дразнящая.

Мне было страшно оттого, что я не представляла, что ждет меня впереди. Мне было грустно, что своим отъездом я заставила страдать дорогих и близких мне людей, которые меня искренне любили и совершенно не понимали, зачем я рвусь в столицу. Но иначе я не могла! Остаться в провинции значило для меня обмануть и потерять себя навсегда. Я на всю жизнь запомню, как меня уносил поезд, который слегка раскачивался на стальных и упругих рессорах, в погоню за новой жизнью, той, о которой мечтает женщина...

Спустя годы, когда Москва станет для меня родным домом, я обнаружу одну странную особенность – у меня больше нет юношеских комплексов, что я родилась в провинции. Наоборот, я этим горжусь. Ведь именно моя родина подарила мне крылья и подтолкнула лететь навстречу своей судьбе и своему будущему. Именно она научила меня брать все то, что предлагает жизнь. Да и не только, но и завоевывать новые территории, если я сильно этого захочу. Моей козырной картой покорения столицы была и есть безудержная влюбленность в жизнь, за которую я всегда буду благодарна своему маленькому провинциальному городку. Я не знаю, ведется ли в небесной канцелярии учет горя и радостей, выпавших на долю каждого человека, но я ни к кому не в претензии, я просто всегда четко шла к поставленной цели. Моя жажда жизни сломала сопротивление, которое поначалу оказывала мне Москва, и я смогла остаться в ней навсегда, считая ее своим настоящим домом. Любовь оправдывает все.

Моя первая любовь случилась в провинции, и я всегда буду благодарна своему городку за первый чувственный опыт. А моей любимой Москве... Москве я всегда буду благодарна за мои силы, за образ роковой женщины, за то, что я научилась улыбаться при любых обстоятельствах, даже когда испытываю душевную боль. За гордость, за то, что я никогда не терпела жалости по отношению к себе, и за то, что именно Москва сделала меня поистине сильной. Счастливый притягивает счастье, а несчастливый – горе, и эту истину мне не раз доказывала Москва. Теперь, спустя много лет, я москвичка. Степенная, любящая комфорт, уют и столичную жизнь, но в глубине души всегда останусь провинциалкой, дерзкой, изменчивой, сумасшедшей, преодолевающей любые трудности и до неприличия жадной до жизни.

Я часто вспоминаю свой маленький городок. Там люди живут спокойной размеренной жизнью. Они не хватают звезд с неба. Они добрые, милые, гостеприимные и не понимают, на кой мне сдалась эта Москва, она ведь и слезам-то не верит. Она бездушная и чужая. Они так думают, потому что ее не знают. Но стоит в ней немного пожить, и Москва засасывает, как наркотик, с которого ты уже никогда не сможешь соскочить. Ты прощаешь ей все. Терпишь от нее все, потому что ты ее по-настоящему любишь. А то, что Москва слезам не верит, – имеет полное право. Ей просто нельзя показывать свои слезы. Она любит улыбки. Смелые, открытые и дерзкие. И не уважает слабых. Она любит сильных людей!

Сейчас у меня есть любимый город, семья, творчество, бесконечные письма и любовь читателей... Ведь именно в Москве я стала писать, потому что мной было слишком много пережито, продумано и прочувствовано. И все-таки нет ничего лучше, когда я сижу в своем кабинете, закутавшись в цветастый плед, пишу свой роман, общаюсь со своей героиней и, делая глоток кофе, кручусь в своем кресле и смотрю в большое окно своего кабинета, через которое видна ночная Москва. Я смотрю на столичные огни, улыбаюсь и вспоминаю семнадцатилетнюю девчонку, которая семь суток тряслась в плацкартном вагоне и расплакалась прямо на перроне Ярославского вокзала, усиленно думая о том, что же нужно сделать для того, чтобы быть полезной этому городу. Теперь я знаю: надо очень много работать, иметь необыкновенную веру в себя, вольнолюбивую душу, жить с открытым миру сердцем и программировать себя на успех. А главное, необходимо верить и знать, что мы живем в мире безграничных возможностей и этот мир лежит у наших ног.

Итальянец снял Лиде квартиру, и она позвала меня жить к себе. Поначалу он звонил, затем звонки стали реже, а потом мужичок и вовсе исчез. Лидка погоревала и, позвонив ему в Италию несколько раз, вдруг узнала, что он, оказывается, женат, и прекратила его искать. Когда закончилась оплата за квартиру, мы съехали в комнату в коммуналке и поразились, в каких же условиях, оказывается, могут жить люди. Комната была чистая, но стоило из нее выйти... Прогнившие полы в коридоре, крысы, жуткий туалет. Совершенно непригодные условия для проживания. Да еще вечно пьяная семейная пара, которая постоянно грозилась друг друга убить, и нам, двум молоденьким девчонкам, вечно приходилось их разнимать.

В Москве я хваталась за любую работу. Устраивалась в различные фирмы за копейки, торговала шмотьем на Рижском рынке. Тогда таких, как я, называли фарцовщиками. Мы скупали шмотье из первых рук, продавали его на рынке, накручивая почти полцены. Появились первые деньги. Господи, чем же мы только ни занимались! Варили в больших кастрюлях джинсы. Когда они были хорошо отбелены, клепали на них этикетки и продавали как дорогие фирменные вещи. Продавали дефицитные в то время блоки сигарет. Таскали какие-то коробки. Затем бежали в ночной клуб, что располагался прямо в нашем доме, и мыли посуду. Уставали жутко. При этом я звонила маме и бойко рапортовала, что у меня все отлично, дела идут в гору.

И пусть мы слышали за спиной, что танки грязи не боятся. Пусть. Мы не обижались, скорее наоборот, собирались с силами и шли напролом. Мы просто очень сильно любили этот город, а любовь в этом мире оправдывает все.

А еще мы с Лидкой открыли новый для себя способ заработка – стали сдавать донорскую кровь. Мы сдавали на клетки крови и на плазму. За плазму платят больше. Мы считали этот способ обогащения благородным, ведь сданная кровь помогала кому-то выжить. Чем больше мы ударялись в подобные заработки, тем больше чувствовали себя нехорошо. Слабость, обмороки... Не успев толком отлежаться, вновь шли сдавать кровь. В результате обе заработали истощение и чуть не загремели в больницу. С данным видом заработка пришлось распрощаться.

Мы обе знали, что легко не будет. Нужно уметь преодолевать свои страхи перед неизвестным будущим и полностью меняться. Будут взлеты и падения, будут ложь и обман, но нужно пройти этот путь с чувством собственного достоинства и высоко поднятой головой. Чтобы не пропасть в Москве, надо обладать повышенным запасом прочности и жизненной энергии, не быть подверженной предрассудкам, не оглядываться на мнения других и привыкнуть к мысли, что никто ничего за вас делать не будет. Необходимы такие качества, как стрессоустойчивость, бесстрашие, умение рисковать, несокрушимый оптимизм и вера в себя. Некоторое время мне пришлось чувствовать себя инородным созданием, которое постоянно отторгают и испытывают на прочность. Я знала, мне предстоит долгий путь, ведь невозможно за несколько дней пересмотреть свои взгляды на жизнь. Необходимо избавиться от старых привычек и обзавестись новыми. Москва – это город не только больших возможностей, но и больших требований. Я поняла, что в Москве в первую очередь теряются люди, которые смотрят на мир сквозь розовые очки, верят в чудеса и поражают своей наивностью. Я знала, что необходимо быть предельно внимательной и осторожной. Ведь тут много мошенников, аферистов, карманников, а также других элементов преступного мира.

Никогда не забуду, как однажды я проиграла все наши деньги в наперстки. Всю ночь Лидка прорыдала в подушку. Я сидела на ее кровати и тупо смотрела в одну точку.

– Юля, как ты могла?! Мы же столько времени откладывали!

– Лида, сама не знаю, как получилось. Я же видела шарик. Знала, где он. Я отгадывала. Я видела, как другие люди выигрывают.

– Да эти люди подставные. Это свои, понимаешь?

– Ну откуда я могла знать?! Я же хотела как лучше. Думала приумножить наш капитал. Все получилось как под гипнозом.

– Легких денег не бывает.

– Это я уже поняла. Только не пойму, как они это делают. Ведь я видела шарик, а когда я на него показывала – все мимо.

– Они же мошенники. Профессионалы.

– Тогда почему их не заберет милиция? Они же обманывают людей.

– Потому что милиция их крышует.

– Как же так?

– Юля, ты в какой стране живешь? Открой пошире глаза.

– Лида, я верну наши деньги! Обещаю!

– Да ты с ума сошла! Забудь.

ГЛАВА 9

На следующий день я отправилась на то место, где проиграла деньги в наперстки, и подошла к бритоголовым ребятам.

– Ребята, деньги отдайте.

– Какие деньги?

– Которые вы вчера обманным путем забрали. У меня, между прочим, лишних денег нет. Мне они слишком тяжело даются.

– Слушай, иди отсюда подобру-поздорову.

– Уйду. Если деньги вернете.

– Послушай, подруга, у тебя что, проблем мало? Добавить?

– Это я тебе сейчас проблемы сделаю! У тебя лицензия на игровую деятельность есть?

– Какая лицензия?

– Простая. Ты налоги государству платишь за то, что мошенничеством занимаешься?!

– Какие налоги?! Это моя территория!

– А у тебя на лбу написано, что территория твоя?! Ты ее купил?

– Купил.

– Тогда покажи документ на сделку купли-продажи.

– А ты кто такая, чтобы я тебе что-то показывал?!

На мои крики уже собралось много зевак, и проходящий мимо милицейский патруль не смог не остановиться.

– Что случилось?

– Тут мошенники народ дурят! – кричала я громче всех, но в это время наперсточники уже убрали свои коробки и сделали вид, будто они ни при чем.

– Тут девчонка сумасшедшая к нам привязалась. Вы бы ее проверили. Похоже, у нее не все дома.

Но не тут-то было. За меня заступились люди – они в один голос пошли говорить, что эти прохиндеи и в самом деле дурят народ на наперстках. Буквально через несколько секунд типчики растворились в толпе, а милиция грозно дала мне понять, чтобы я не нарушала порядок. В противном случае будут неприятности.

– Это я нарушаю?! – судорожно хлопала я глазами, сжав кулаки от охватившего меня чувства несправедливости. – Я, между прочим, потерпевшая. А вы преступников упустили!

Как только толпа разошлась и я направилась в сторону метро, чьи-то огромные руки схватили меня за шиворот и попытались затащить за ларек.

– Послушай, ты что, на всю голову отмороженная? У тебя напрочь чувство страха отсутствует?

– Деньги верните, – стояла я на своем.

– Знаешь, когда я тебя увидел, у меня первое желание было тебе голову проломить, – честно признался верзила. – А пригляделся, это желание напрочь отпало. Мы такую, как ты, давно ищем.

– В смысле?

Я дернулась, и верзила, наконец, убрал руки.

– Бригада, которая развела тебя на деньги, моя.

– Ты бригадир, что ли?

– Он самый.

– Надо же, начальник собственной персоной.

– Только не вздумай меня ментами пугать. Тут наши менты работают. Если они и захотят доставить кому-то проблемы, то только тем, кто идет против нас. Так что у меня здесь все схвачено. Нам как раз девчонка шустрая нужна, чтобы народ зазывала в наперстки играть. Давай с нами в доле работать. Деньгами не обидим. И свою потерю отобьешь и заработаешь нормально.

– Ты хочешь, чтобы я людей обманывала?!

– Не людей, а лохов. Улавливаешь разницу?

– Значит, я вчера лохом была?

– Конечно. Еще каким. Я, глядя на тебя, не выдержал, подошел и сказал, что хорош деньги спускать, а то без штанов останешься. Я же тебя домой прогонял, а тебе бесполезно. Смотришь задурманенными глазами и твердишь: «Сейчас отыграюсь и уйду». Я тебе уже и так и этак намекаю, мол, не отыграешься, а тебе по барабану. Пойми, если не мы лоха будем доить, это сделает кто-нибудь еще.

Через полчаса мы уже обедали в кафе, и мой новый знакомый объяснял схему моей работы:

– У тебя внешность яркая. Есть дар убеждения. Голосистая. А еще ты бесстрашная. Без царя в голове. Именно такую мы искали. Лохи будут клевать на твою внешность. Денег поднимешь. Когда в бригаде есть яркая и эффектная девушка, народ больше ведется. Кстати, меня Жгутом зовут.

– Это что, имя такое?

– Кличка. Мы по именам не общаемся.

– А у меня клички нет.

– Будешь Лавина.

– Почему?

– Потому что, когда я тебя сегодня увидел, подумал, это не девочка, а настоящая лавина. Дай волю, все сметешь на своем пути. Ты вообще знаешь, что такое страх? Это чувство тебе знакомо?

– Я вся – сплошной страх. Временами пугаюсь собственной тени. Единственное, чего не боюсь, так это с мужиками зубатиться.

– А ты с юмором.

Мы одновременно рассмеялись. Жгут посмотрел на меня уже более серьезно.

– В общем, я принимаю тебя на работу.

– Я как-то не привыкла устраиваться на работу, не зная заработной платы.

– Десять процентов от дневной выручки. Обычно даю пять. Так что десять процентов – неплохой старт для того, чтобы встать на ноги.

– Двадцать.

– Что?!

– Что слышал. Двадцать процентов – и по рукам.

– Послушай, нас в бригаде четверо. Трое плюс я. Не можешь же ты равную долю со всеми получать. Нам еще за место заплатить надо. Ментам дать. Знаешь, сколько нахлебников? У нас расходов немерено.

– Да какие у вас расходы? Картонная коробка, шарик да наперстки.

– Моя последняя цена десять процентов.

– Оплата ментам, оплата за место и общая сумма делится на пятерых. Одним словом: расходы на нужды и все делим на равные доли.

– Тебе-то за что равные доли? Тебе же зазывалой работать, а ребятам лохов дурить.

– Во-первых, я голосовые связки посадить могу. А во-вторых, у меня внешность запоминающаяся. Если вас вряд ли кто запомнит, вы свои кепки на глаза натянули и все, то со мной этот номер не пройдет.

– Послушай, ты откуда такая наглая?

– Откуда взялась, там таких больше нет, – бросила я и направилась к выходу.

– Стой! – крикнул мой новый знакомый.

– Даю двадцать процентов с условием, что меня будет устраивать, как ты работаешь. А то, может, ты и пяти процентов не стоишь. Будешь стоять только для декорации – и все без толку. Ты нужна мне в постоянном движении.

Все следующие дни я притворялась больной, и Лидка ходила на работу одна. Как только за ней закрывалась дверь, я тут же ехала отбивать свои деньги. Однажды вечером я увидела скучающую в нашей комнате Лидку и, растерявшись, спросила:

– Лида, а ты что так рано вернулась?

– Просто устала одна пахать, – обиженно отозвалась подруга.

– Ты постоянно меня обманываешь. Говоришь, заболела, а сама убегаешь следом за мной.

– Откуда знаешь?

– У соседей спросила.

– Эх, Валька, зараза. Я же ей на бутылку дала, чтобы меня не закладывала. Всегда знала, что у алкоголиков нет совести.

– Ты постоянно от меня что-то скрываешь. Я не знаю, где ты, что с тобой. Скоро платить за комнату.

Я распахнула куртку и стала высыпать из нее деньги. Лидка сидела не шевелясь и на мгновение потеряла дар речи.

– Юль, что это? – наконец чуть слышно спросила она.

– Деньги. Разве не видишь? Я отбила наши с тобой деньги, как обещала. Только получилось в три раза больше.

Этим вечером мы уже сидели в ресторане и радовались свалившимся на нас деньгам. Правда, это только Лидка считала их внезапно свалившимися, а я честно их заработала. Жгут не мог на меня нарадоваться и думал, что в их команде я буду чуть ли не вечно.

– Юля, а если они будут тебя искать?

– Ой, да брось ты. Москва большая.

Мы повернулись и посмотрели на скучающего мужчину, сидящего за соседним столиком в гордом одиночестве с букетом цветов.

– Девушки, можно к вам присоединиться? – спросил он, заметив наше внимание.

– Пожалуйста.

Когда он сел за наш столик, то сразу признался, что пригласил в ресторан девушку, но она, увы, не пришла. Мы узнали также, что он работает в крупной газете и пишет статьи на самые острые и злободневные темы.

– Мошенник, наверно, опять, – прошептала мне Лидка.

– Но он же сказал – журналист.

– Ой, видали мы таких журналистов.

– Лично у меня он вызывает доверие.

Наш новый знакомый попросил меня взять букет, предназначенный другой девушке. Я подумала, что цветы ни в чем не виноваты, и с удовольствием его взяла.

– А почему девушка не пришла?

– Черт ее знает. Познакомились. Пригласил в ресторан. Пообещала и не пришла. Ну и бог с ней. Зато я вас встретил.

Когда мы вышли из ресторана, тут же увидели валяющуюся на асфальте пачку долларов.

– Надо же, кто-то потерял деньги, – растерянно произнесла Лидка и хотела наклониться за пачкой, но мы хором завопили:

– Не поднимай!!!

– Если не мы, то другие, – на лице Лидки отразилось отчаяние. – Вы что, оба с ума сошли?! Пачка долларов, а вы кричите, чтобы я их не поднимала! Богатые, что ли?!

– Это «кукла». Деньги не настоящие, – заверил Сергей.

– Так давайте проверим.

– Не стоит, – я не позволила Лидке поднять деньги. – Я про такое в газете читала, – торопливо заговорила я. – Тут же выйдут здоровые лбы, скажут, что они потеряли деньги и спросят, не находила ли ты их. Ты будешь говорить, что ничего не видела и ничего не знаешь, тогда они заставят показать тебя свою сумку. В общем, заведут за угол и отберут все, что есть. Мне про это Жгут рассказывал. Эти «куклы» специально подкидывают у гостиниц, ресторанов, торговых центров.

– Да что же это такое, – в сердцах произнесла Лида. – Такое впечатление, что в Москве одни мошенники.

Мы прошли мимо пачки, и за нами тут же увязался совершенно неприглядный незнакомец.

– Эй, ребята, я пачку долларов нашел. Случайно не ваша?

– Случайно нет, – улыбнулись мы.

– А чья?

– Сейчас люди из ресторана выходить будут, ты лучше у них спроси.

– Нет, правда, чья пачка? Зачем мне одному такие большие деньги? Давайте за угол отойдем и на всех поделим.

– А за углом три лба здоровых стоят, – заметила я и повернулась к незнакомцу. – Молодой человек, шли бы вы со своей пачкой подальше. Нам чужого не надо.

– Ребята, мне тоже чужого не надо. Поэтому и предлагаю поделить на всех.

– Иди, ищи лохов в другом месте, – веско объявил Сергей.

Полночи мы гуляли втроем по Москве. Сережа оказался коренным москвичом и с таким энтузиазмом рассказывал о своей журналистской работе, что у меня дух захватывало.

– А хочешь побывать в нашей газете? – неожиданно спросил меня он.

– Конечно, хочу.

– Приезжай завтра. Я тебе все покажу и расскажу. Приедешь?

– Конечно. Приеду.

Сергей проводил нас до подъезда. Мы попрощались и увидели сидящего у нашей двери Жгута.

ГЛАВА 10

– Ты как узнал мой адрес? – я не верила своим глазам.

– Выследил, – спокойно ответил он. – Ты почему сегодня не пришла?

– Не захотела.

– Что значит не захотела? Ты нас всех подвела.

– А я здесь при чем? Работали вы как-то без меня раньше.

Жгут посмотрел на Лидку злобным взглядом и пробурчал, чтобы она оставила нас одних. Лидка переминалась с ноги на ногу, понимая, что меня со Жгутом наедине лучше не оставлять.

– Может, лучше к нам пройдем? – предложила она. – Чаю попьем.

Жгут прошел на нашу кухню, не переставая брезгливо морщиться.

– Как вы в таких условиях живете?

– Коммуналка, – пожала плечами Лидка.

– Мы хотели ремонт сделать, но соседи против. Не хотят скидываться. Им главное, чтобы в их комнате было чисто, а остальное не волнует.

– Все равно ужасно все это. Грибок на стенах, половицы прогнившие. Мрачно.

– Зато в центре и недорого, – заметила я. – Ты бы так не морщился. Сам-то не голубых кровей. Еще неизвестно, в каких условиях живешь.

Лидка ушла в комнату, а мы со Жгутом сидели друг против друга и пили чай.

– Так ты больше к нам не придешь?

– Нет.

– Почему? Деньги ведь хорошие.

– Я в Москву не за этим приехала.

– А зачем?

– На следующий год буду по новой в театральный поступать.

– Тебе же практика нужна. Могла бы пока у нас попрактиковаться. Ты прирожденная артистка. Вот у нас и поиграла бы, опыта поднабралась.

– Спасибо. Уже напрактиковалась. Больше не горю желанием.

– У меня завтра день рождения. Хотел тебя пригласить.

– Не могу, – тут же отрезала я, заранее представляя, в каком малоприятном кругу он будет его справлять.

– Но ты ведь не дослушала. Мы всегда встречаем мой день рождения в кругу семьи.

– Под семьей ты подразумеваешь какую-нибудь группировку?

– Ну зачем ты так? Семья – это мои родители и родственники. Я тебя прошу. Я уже пообещал, что ты приедешь.

– Но ведь ты даже меня не спросил?!

– Юль, я ведь тебя мог спокойно по деньгам кинуть, но я тебе навстречу пошел. Ты можешь сделать то же самое? Завтра вечером я подъеду к шести к твоему дому.

Когда за Жгутом закрылась дверь и я вернулась в комнату, Лидка посмотрела на меня испуганно:

– Что ему надо?

– На день рождения к себе пригласил.

– Мне кажется, он от тебя не отцепится. Если не ошибаюсь, он в тебя влюблен.

– Лида, ты думаешь, что говоришь?! – я вспылила не на шутку. – Такие, как он, напрочь отморожены. У них вообще никаких чувств нет.

– Не уверена, – хитро улыбнулась Лида и легла спать.

На следующий день я уже сидела в редакции крупной газеты вместе с Сергеем и наблюдала, как тут кипит работа и сколько интересных творческих людей смотрят на меня дружелюбно. Сергей оказался не просто журналистом, а заместителем главного редактора.

– Ты всем понравилась, – с особой гордостью произнес Сергей.

– Мне тоже тут безумно нравится.

– Что-то мне лень сегодня писать. Вдохновения нет. Я бы лучше коньячку выпил.

– А что ты должен написать?

– Да так. Об одной демонстрации, которую разогнали. Материал собран, а все это скомпоновать совсем не хочется. Я вообще сам уже редко пишу. У меня и так работы выше крыши. Кому-нибудь из своих поручу.

– Давай я попробую.

– Попробуй, – безразлично ответил Сергей и полез в стол за бутылкой. Налив себе рюмку, он стал болтать с кем-то по телефону.

– Готово.

Сергей читал, не отрываясь. Наконец произнес:

– Смело, – повернулся и пошел ее кому-то показывать.

Через несколько минут он вернулся с вихрастым живчиком, и они уставились на меня странным изучающим взглядом:

– Юль, а ты раньше писала?

– Нет.

– Нет, ну ты смотри, как она все перевернула, – Сергей возбужденно ходил по кабинету и нервно курил.

– Написала именно в том ключе, как я хотел, но побоялся. Получилось достаточно остро и язвительно. Вроде разогнали демонстрацию, но ты обвинила в этом власть и не побоялась обосновать.

– Сережа, это то, что нам надо. У девушки взгляд неординарный. ОНА НЕ БОИТСЯ ИДТИ ПРОТИВ ТОЛПЫ.

– Ты куда собралась поступать на следующий год? – спросил Сергей.

– В театральный.

– Какой, к черту, театральный? Иди на журналистику. Поверь, это твое. У меня чутье. Я редко кому говорю такое, но из тебя будет толк. Далеко пойдешь.

– Я никогда не думала о журналистике...

– Поверь, услышать такие слова от Сереги дорогого стоит, – подтвердил подошедший с ним Игорь.

– Я тебе такие рекомендации сделаю! Тебя с ногами-руками оторвут, – волновался Сергей. – А надо, поступить помогу. Мир не без добрых людей.

– Я хотела быть артисткой.

– Да какая, к черту, артистка?! Тебе писать надо!

С этой минуты я была принята на работу, и у меня началась новая, более насыщенная и качественная жизнь. Этим же вечером прикатил Жгут и потребовал, чтобы я поехала к нему на день рождения.

– Может, ты все-таки продолжишь с нами работать? – с надеждой в голосе спросил он.

– Я своих решений не меняю.

Жгут привез меня к охраняемому дому на Кутузовском проспекте. Я удивленно посмотрела на него, прищурилась и спросила:

– Чей это дом?

– Моих родителей.

– Врешь.

– Сейчас посмотришь.

– Странно. Этот дом... Машина, на которой ты приехал. Костюм. Никогда не видела тебя в костюме.

Но Жгут не сказал больше ни слова и, поздоровавшись с охранниками, заехал во двор. Охрана в подъезде тоже впечатляла. Увидев людей в камуфляжной форме, я окончательно убедилась, что здесь живут достаточно серьезные лица. Как только мы зашли в ослепительно роскошную квартиру, напоминающую дворец, Жгут тут же принялся знакомить меня с родителями и представил как невесту. От такого поворота мне было крайне не по себе. Многочисленные родственники разглядывали меня с нескрываемым интересом и о чем-то шептались.

– Юля, а ты из Москвы? – натянуто улыбнулась мама Жгута.

– Я из Приморья.

– А в Москве чем занимаешься?

– Приехала поступать в институт. Не поступила. Буду поступать на следующий год.

– А живешь где?

– С подругой комнату снимаем.

– В коммунальной квартире?

– Вы угадали.

– А работаешь где?

– Да где придется.

– Странно, где могли познакомиться девушка, работающая где придется, и студент МГИМО, – язвительно заметила мама.

– А кто студент МГИМО?

– Мой сын. Юля, только не делай вид, будто ты этого не знала.

Весь вечер мама Жгута всячески показывала, как недовольна выбором сына. Когда Жгут пошел покурить на балкон и потащил меня за собой, я схватила его за галстук и процедила сквозь зубы:

– Что за спектакль?! Какого черта ты меня сюда притащил?! Какая я тебе невеста?

– Да ты радоваться должна, что я к тебе так отнесся и с семьей познакомил, – прошипел Жгут. – Тебе же в Москве зацепиться надо, я твоя соломинка. Так что не будь дурой, цепляйся.

– Я не утопающая. Я что-то не пойму: а нынче студенты МГИМО наперстки крутят?

– Лето. Учебы нет. Хочется другой жизни. Уличной, что ли. Даже не знаю, как объяснить.

– А что тут объяснять?! Родился мажором и с жиру бесишься! Дуришь людей, у которых нет такого достатка, как у тебя! Последнее у них отбираешь! Я думала, ты из неблагополучной семьи и сам в деньгах нуждаешься!

– Ну прости меня за то, что я из благополучной семьи. Я же тебя к себе в дом привел, хотел, как лучше.

– Ты думаешь, я сейчас на деньги твоих родителей позарюсь и буду терпеть все их унижения?! Придет время, я свои деньги заработаю и никому и ничем не буду обязана! Противно оттого, что вот такие сынки мучаются от безделья и вместо того, чтобы делать полезное, грабят людей. Я пошла на это от безысходности и нищеты, а ты отчего?! Скучно?! Я выживаю, а ты здесь живешь! Мне бы твои возможности! Ты же можешь совершенствоваться, мир смотреть, а ты на рынке наперстки от скуки крутишь и траву куришь. Тьфу. Самому не противно?!

– Представь себе, нет. Между прочим, если бы не наперстки, я бы тебя не встретил.

На балкон зашла мама Жгута и сказала, что сына срочно зовут к телефону. Оставшись со мной наедине, она взяла меня за локоть.

– Юля, ты бы оставила моего сына. Сама понимаешь, ты ему не ровня. Мы не допустим, чтобы он привел в наш дом провинциалку.

– А я в вашем доме и не задержусь, – я дернулась и скинула ее руку с плеча.

– Буду тебе очень признательна. Мы ищем сыну москвичку из хорошей семьи.

– А что, он маленький мальчик, чтобы ему кого-то искать? Сам найдет.

– Нас не устраивает то, что он находит. Я искренне надеюсь, что ты от моего сына еще не забеременела. Если забеременела, то лучше сразу иди на аборт. Выйти замуж по залету у тебя не получится. Мы не признаем твоего ребенка и ты не получишь с нас ни копейки. Так что московская прописка тебе не светит. Ищи другой вариант.

– Да я с вашим сынам даже не спала! – в сердцах крикнула я.

– Ну-ну... Вы, провинциалки, в первую же минуту знакомства свой передок подставите, только чтобы закрепиться.

– Да что вы такое говорите?!

– Девочка, я знаю жизнь.

Недолго думая, я бросилась в коридор. Когда я бежала по ступенькам, то упала, разбила колено и, не обращая внимание на сильную боль, побежала дальше. Поздним вечером позвонил Жгут и попросил спуститься в машину. Сказал, он сидит у подъезда.

– Почему так поздно?

– Да я тебя задержу всего на пару минут.

Я спустилась и увидела в дупель пьяного Жгута. Он сам сидел за рулем своего автомобиля. Даже непонятно, как в таком состоянии он до меня доехал.

– Ты как в таком состоянии сел за руль?

– Мне плевать, – Жгут наклонился назад и достал роскошный букет роз. – Держи. Это тебе.

Я взяла розы и обеспокоенно произнесла:

– Ты не можешь ехать в таком состоянии.

– Могу! Я все могу и всегда делаю все, что хочу!

– Ну да. Ты ж у нас хозяин жизни.

– Замуж за меня пойдешь?

– Нет, – замотала я головой.

– Ты что, дура?! Я твой счастливый шанс и твоя будущая прописка.

– Иди осчастливь кого-нибудь другого. Твоя мамочка сама тебя женит по своему усмотрению. Так что ты насчет этого не парься. За тебя все решат.

– Она тебе сказала на балконе какую-нибудь гадость?

– Это не имеет значения.

– Я знаю, она тебе что-то наговорила. Я же видел, как ты убежала. Не переживай, мать побурчит, побурчит и тебя примет. Ей все равно деваться некуда. В конце концов, это мой выбор.

Жгут наклонился, чтобы меня поцеловать, но я тут же выскочила из машины и уронила розы.

– Послушай, я тебе совсем неприятен?

Я подняла розы и решила не отвечать, только спросила:

– Куда ты в таком состоянии поедешь?

Я укололась о шипы и слизала выступившую на пальце кровь.

– На тот свет! – крикнул пьяным голосом Жгут и что было сил дал по газам.

Я долго смотрела вслед уносящейся машине, пока она не превратилась в маленькую черную точку. Больше я его не видела. Этой же ночью Жгут въехал в автобусную остановку и разбился насмерть. Благо, что в это время остановка пустовала. Врачи сказали, в момент аварии он находился в тяжелой стадии алкогольного опьянения. Рядом с ним, на соседнем сиденье, валялась недопитая бутылка водки...

ГЛАВА 11

Через полгода Лида вышла замуж за обычного парня, забеременела и уехала жить к нему в Подмосковье. Я жила у Сергея. Это было по-своему интересное время. Однокомнатная квартира в центре, где каждый вечер тусовались интересные люди. Несмотря на хорошую должность и всеобщее уважение, Сергей пил по-черному. Каждый день. В квартире коньяк не переводился. Заложив за воротник как следует, он ложился спать, а я сидела до самого утра, просматривала собранный материал и писала статьи.

У нас не было любви. Ни у Сергея ко мне, ни у меня к нему. Друзья, единомышленники и просто интересные друг другу люди. Мы никогда не говорили о будущем, и нас обоих это устраивало. Старше меня в два раза, закоренелый холостяк, Сергей никогда не был женат и не стремился построить с кем-то долгие и прочные отношения. Он воспринимал меня такой, какая я есть, и очень гордился моими успехами на новом поприще. Как только у него появлялись деньги, он просаживал их в ресторане. На обустройство жилища ему было глубоко наплевать. Выцветшие обои, старый диван, стенка, торшер и допотопный телевизор.

Его сосед по лестничной площадке, молодой приятный парень по имени Коля, имел свою небольшую фармацевтическую фирму и поставлял медикаменты в Москву. Он часто заходил к нам в гости, поражался, как у нас всегда много народу, и принимал участие в спорах и обсуждениях. Я подружилась с его женой Алей и часто по вечерам бывала у них дома. Сергей называл наши вечера тайными комсомольскими собраниями.

– Завтра в Индию улетаю за товаром, – сказал мне Николай вечером. – Как назло, лето, все разъехались. Ты не могла бы меня выручить? Надо отпустить завтра крупного покупателя. Кладовщик уже собрал все, что нужно. Все коробки готовы. Просто я деньги не могу никому доверить. А Альку обдурят в два счета. Она у меня девушка домашняя. Пусть лучше обед готовит.

Я уже была у него в офисе и в принципе знала механизм работы.

– Давай ключи от офиса.

Николай протянул связку и улетел со спокойной душой, когда вернулся, пришел в неописуемый восторг, узнав, что я смогла всучить драгоценному покупателю продукции в три раза больше, чем было в заказе.

– Послушай, как у тебя получилось?

– Просто напоила его коньяком и смогла убедить, что он заказал слишком мало товара.

– Ты сумела продать товар, который совершенно ему не нужен. Юля – ты прирожденный предприниматель!

– Что значит не нужен? Он на нем деньги поднимет. Ненужного товара не бывает. Важно уметь преподнести продукт.

– Да ты его споила.

– Не без того.

С этой минуты я стала не только работать у Сергея, но и вовсю помогать Николаю. Сергею это жутко не нравилось, и он, как мог, старался загрузить меня работой.

– Пойми, ты занялась постыдным делом, – упрекал он. – Коммерция (в те годы еще не было такого слова, как бизнес. Всех бизнесменов называли коммерсантами) – не твое. Ты должна писать. Отвлекаешься, это ни к чему хорошему не приведет.

– Сергей, за свою писанину я получаю копейки. Я хочу иметь нормальные деньги.

– Зачем? У нас все есть, – он разводил руками.

– Это у тебя есть однокомнатная квартира, старый диван, полуразваленный стол и торшер. У меня нет ничего.

– Значит, ты снюхалась с соседом. Он спекулянт. Он спекулирует самым святым – медикаментами. Я ему всегда это в глаза говорил.

– Он обеспечивает аптеки дефицитными лекарствами.

– Но ведь он продает их втридорога.

– А на голом энтузиазме только такие, как ты, работают.

– Я отношу себя к творческой интеллигенции. Николай – человек не моего круга. Я общаюсь с ним только потому, что он мой сосед. Но он спекулянт.

– Только у спекулянта дом – полная чаша, а у так называемой творческой интеллигенции одни пустые бутылки. Если считаешь себя интеллигентом, посмотрись в зеркало. Спиваешься на глазах.

– Я не спиваюсь. Расслабляюсь просто. Между прочим, пью только дорогие алкогольные напитки. И вообще не хочу, чтобы ты имела дела с моим соседом.

– А ты кто такой, чтобы я прислушивалась к твоим желаниям?!

Это была наша с Сергеем первая и достаточно серьезная ссора. Он по-прежнему болезненно реагировал на то, что я часто засиживаюсь в офисе у Николая.

– Юль, ты Серегу любишь? – спросил меня Николай однажды.

– Скажешь тоже, – его предположение вызвало у меня смех.

– А почему ты с ним? Жить, что ли, негде?

– Я могу комнату снять. Просто сама не знаю, как это произошло. Мы до ночи торчали в редакции. К нему ехать ближе, да и метро было закрыто. Он предложил переночевать у него, я согласилась. Как истинный джентльмен, Сергей постелил себе матрас на кухне. Так и переночевали. Потом еще. Матрас из кухни уже никто не убирал. Он лежал на случай, если мы задержимся в редакции допоздна. Потом подруга съехала из комнаты, которую мы снимали. А потом Сергей сам предложил перевезти мои вещи к себе. Мол, какая разница, все равно я постоянно у него ночую. Я согласилась.

– Вы так и спите по разным углам? – Я не могла не уловить в голосе Николая знакомые нотки, напоминающие ревность.

– Нет. Пустила его к себе на диван.

– А что тебя рядом с ним держит?

– Привычка. Да и человек он интересный. Если бы еще не пил.

Когда я приехала домой к Сергею, он сидел на кухне с бутылкой коньяка и что-то писал.

– Ты опять у Кольки в офисе была?

– Сережа, вообще-то я там работаю.

– А ко мне его жена приходила. Душу мне тут немного излила. Боится, муж тобой увлечется.

– Это у Али от безделья голова едет.

– Я мечтал сделать из тебя хорошую журналистку. Хотел подготовить к поступлению на журфак. Но ты ударилась в коммерцию, и твоим жизненным эталоном стали деньги.

– Сережа, сколько можно нотации читать? Хочешь, я съеду? Я в состоянии снять себе комнату.

– Куда это ты собралась? – Сергей перепугался. – В редакции все знают, что ты моя девушка. Я уже привык, что мы вместе. И вообще... может, узаконим наши отношения?

– Ты серьезно или выпил хорошо?

– Серьезно. Только я детей не хочу. И так места мало, а если еще сопливые отпрыски тут бегать будут... Юль, я тебе честно говорю: я детей терпеть не могу. У меня на них аллергия. Тебе не нужно отвлекаться от творчества.

– Не бойся. Тебе я не рожу. Много чести.

– Юль, люблю тебя за то, что ты такая понятливая. Пойдешь за меня?

– Сереж, честно сказать?

– Говори, – залился краской Сергей.

– Нет.

– Почему?

– Сереж, ты классный. Просто ты не тот, кто мне нужен. Семья – это слишком серьезно. Тем более семья без детей мне не нужна, и ты не тот, от кого мне бы хотелось родить.

– Вот те на. В тридцать шесть лет первый раз в жизни сделал предложение и получил отказ. Ты не уйдешь от меня? Пожалуйста, не уходи.

– Я останусь. Ты про что пишешь?

– Тебя жду. Твоя тема – провинциалы в Москве. Я только кое-какие наброски сделал. Вот скажи, что лично ты хочешь от столицы? Наши корреспонденты опросили сотни провинциалок и выясняли, что многие делают ставку на легкую жизнь. Говорят, в столицу приезжают самые волевые. В этом что-то есть. Многие девушки хотят приобрести статус москвички путем охмурения местного мужчины. Вот ты, такая импульсивная и энергичная, на что делаешь ставку ты?

– На свои силы, – ответила я, не раздумывая. – Я не строю утопических планов на судьбоносную встречу с принцем. Я не делаю ставку на мужчину. Я ставлю на себя. Не собираюсь готовить обеды и ждать, пока кто-то забьет мне мамонта. Я этого мамонта сама найду и забью.

Сергей рассмеялся и включил диктофон.

– Ты, как всегда, в своем репертуаре. А если попробовать забить мамонта вдвоем?

– С кем? Мужики нынче трусливые пошли. Даже если захотят помочь, будут стоять за твоей спиной и играть роль наблюдателя. Я не хочу въехать в небедную жизнь на чьих-то плечах. Я хочу войти в нее сама.

– Ты не ответила: что именно заставило тебя приехать в столицу?

– Надежда на лучшую жизнь. Я молодая, а значит, имею полное право совершать ошибки, набираться опыта и пробовать на прочность саму себя. Я уехала из родного города, потому что мне там тесно.

– А ты не думала, сколько здесь покалеченных судеб? Провинциалки приезжают без поддержки, без четкой цели.

– У меня есть огромное преимущество: я не ищу легких путей и испытываю огромное желание работать. Горжусь своей серьезной самодисциплиной. Я могу ограничивать свои желания и не поддаваться соблазнам. Могу не просто выживать, но при этом еще и радоваться жизни. Я знаю, никто и никогда за меня ничего делать не будет. У меня повышенный запас прочности и жизненной энергии. Я не подвержена предрассудкам и с безразличием отношусь ко всему, что обо мне думают и говорят другие. Я сама ставлю и ищу для себя задачи потруднее, потому что знаю, как сладок вкус победы. Я не боюсь стиснуть зубы и начинать все сначала.

– Ты перечислила не все свои качества. В тебе есть главное – НЕОРДИНАРНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ. Именно за это я тебя ценю. Тебе плевать на привитые нам стереотипы. Еще меня привлекает твой несокрушимый оптимизм, умение рисковать, стрессоустойчивость и бесстрашие. Я и представить не могу, как можно в семнадцать лет сесть в поезд и уехать. Да и не просто уехать, а сбежать с собственной свадьбы. Я ведь когда тебя в ресторане увидел, то поблагодарил господа за то, что девушка, с которой я познакомился, не пришла. Меня поразили твоя эмоциональность и твои живые глаза. Ты что-то так эмоционально рассказывала своей подруге, так жестикулировала... Это не могло не вызвать улыбку.

– Самое страшное позади.

– А что было страшного?

– Когда мы с Лидкой делили один бульонный кубик ровно на две части, заваривали каждый в свою кружку и пили. Это и был наш дневной рацион. Падали в обморок. Чуть ни поплатились здоровьем постоянной сдачей крови. Когда съехали с квартиры и искали другую, пришлось пару ночей провести на вокзале рядом с цыганами. Ни на минуту глаз не сомкнули. Ночная вокзальная жизнь – это же целая большая статья в нашей газете. А как мы искали комнату, вообще отдельная тема. Звонишь какому-нибудь дедушке узнать цену, а он говорит, что сдает комнату только за интимные услуги. Представь! И таких вариантов полно!

– Юль, так надо об этом писать! Мы должны предостерегать тех, кого манят огни большого города.

– Сережка, я пишу. Я тебе предложу столько тем, никакой газеты не хватит.

– Юль, ты теперь пишешь только по ночам. Вся ушла в коммерцию. В редакции редко появляешься. Сама говоришь, что хочешь творить все своими руками, так какая, к черту, коммерция?! Юля – это не твое.

– Сережа, мы говорим с тобой на разных языках, потому что у тебя есть угол в Москве, а я должна на этот угол еще заработать.

– Я же предложил тебе выйти за меня замуж.

– Мы не любим друг друга.

– Юля, ты же умная девушка и отлично понимаешь: любовь только для наивных идиотов.

– Боже, какой ты циничный.

– Зато честный. Мне с тобой легко. Ты некапризная, нетребовательная. Мне нравится за тобой наблюдать. А еще я хочу помочь тебе в карьере. Ты станешь отличной журналисткой, которая будет ПИСАТЬ ПРАВДУ. Очень колкую и едкую. С твоей смелостью у тебя получится.

Я убрала бутылку коньяка и устало произнесла:

– Ложись отдыхай. Я сама напишу про провинциалов. Завтра утром все будет готово.

– А спать?

– На том свете высплюсь.

– Кстати, ты же регулярно получаешь гонорары и все равно лезешь в коммерцию.

– Сережа, не смеши. Там нормальные, реальные деньги, а здесь только на рыночные туфли. Если я вкладываю в дело душу, то хочу получать за это сполна. Я горжусь тем, что умело делаю любую работу и знаю себе цену.

ГЛАВА 12

Пока Сергей спал, я писала и почему-то плакала. Знала, что он не видит моих слез, поэтому позволила себе расслабиться. Сергей вообще думает, что я не умею плакать. Я смахивала слезы оттого, что УСТАЛА и что МНЕ ТАК ТЯЖЕЛО. Я понимаю, никто не обещал, что будет легко, но мне так хотелось хотя бы день отдохнуть, выспаться. Но не получалось. Я спала от силы четыре часа в сутки и уже давно заработала синдром хронической усталости. Моя неуемная энергия не позволяла останавливаться ни на минуту. Я верила, что смогу взять Москву силой своего характера и настырностью.

С детства я мечтала быть на виду, и мой дед однажды сказал:

– ВЫДЕЛЯЙСЯ!

Это слово я взяла на вооружение. Никогда не боялась идти против всех, против течения и лететь на огонь. МНЕ НРАВИЛОСЬ ЖИТЬ НА ГРАНИ. Я всегда, как могла, ВЫДЕЛЯЛАСЬ. Сопротивление среды только подстегивало меня сделать наоборот. Я научилась преодолевать все запреты и ограничения, которые сковывали мою свободу. Чтобы знать, что ты хочешь от жизни, нужно понять, чего ты от нее не хочешь. Нужно уметь даже из неудачи извлекать пользу. Я научилась не опускать руки после поражения, а готовиться с удвоенной силой к следующему раунду.

Когда Сергей проснулся, то увидел меня спящей прямо на стуле. Я положила голову на стол и чему-то улыбалась во сне. А на столе лежала готовая статья под названием: «Пришло время золушек».

– Чудесно, – Сергей закурил и принялся читать все, что я набросала этой ночью.

Я подняла голову, потерла сонные глаза и принялась наблюдать за его реакцией. Когда он читал мои тексты, то никого вокруг не видел и ничего не слышал. В такие минуты для него не существовало реальности. Увидев, что он закончил читать, я зевнула и тихо спросила:

– Ну как?

– То, что надо, – взволнованно произнес он.

– А вот пепел нужно стряхивать не на пол, а в пепельницу, – укоризненно заметила я.

– Ну я же читал.

– Твой косяк, ты и мой полы.

– Да и хрен с этими полами.

– Сереж, ну как так можно относиться к быту? Если постоянно будешь стряхивать пепел на пол, то скоро мы зарастем грязью.

Я достала небольшую дорожную сумку и стала кидать в нее вещи.

– Да я сейчас подмету и помою полы. Какие проблемы? – перепугался Сергей. – Ты уходишь? Из-за какого-то пепла? Юль, тебе приснился плохой сон?

– Я почти не спала, уснула под утро. На улице было светло.

– Ты зачем вещи собираешь?

– В командировку еду.

– Куда?

– В командировку. Меня не будет ровно три дня. Сегодня понедельник. Вернусь в четверг утром. Мы едем в Нижний Новгород. Нужно заключить договора с фармацевтическим заводом и сделать большую закупку.

– И с кем едешь?

– С Николаем и еще двумя ребятами с работы. Вчетвером на машине.

– И где вы там будете ночевать?

– Один парень – из Нижнего. У него там квартира.

Сергей достал бутылку коньяка и выпил полную рюмку.

– Тебе же сейчас на работу. Запах будет.

– Юля, ты ко мне совсем не прислушиваешься. Почему я должен к тебе прислушиваться.? Я говорю, тебе эти таблетки на хрен не нужны, но ты все равно снюхалась с Колькой. Если тебе плевать на мое мнение, то и я буду делать все, что хочу. Хочу и пью.

– Как знаешь. Твоя жизнь.

В Нижний Новгород мы с Николаем ехали, сидя рядом на заднем сиденье. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– Ты что, не спала ночью?

– Нет.

– Писала?

– Статью только утром закончила, – кивнула я.

– А Серега неправ.

– Ты о чем?

– На фиг он грузит тем, что тебе не нужно. У тебя талант коммерсанта. Вся эта писанина – не твое. У тебя чутье на деньги. Бросай это к черту и давай насовсем к нам, чтобы больше не отвлекаться.

– Но мне нравится писать.

– Но денег же ты на этом не поднимаешь.

Но я уже не слышала Николая. Крепко уснула. В Нижнем, путем долгих переговоров, мы все же подписали очень выгодные для нас контракты и выбили существенную скидку, которую сделали только для нас, в виде исключения.

Переговоры мы проводили с Николаем вдвоем. Ребята ждали нас в машине у завода. Отойдя подальше от переговорной, мы взялись за руки и прокричали:

– Мы это сделали!!!

Перед выходом Николай прижал меня к себе и крепко поцеловал.

– Умница!

– Я-то при чем? Это наша общая победа.

– Это ты у меня умница!

К машине мы шли, громко смеясь и пританцовывая. Я сняла свои шпильки и махала босоножками у себя над головой.

– У нас получилось! – кричали мы и бурно обсуждали, как прошли переговоры.

– Этот генеральный директор все время смотрел на Юлин вырез.

– А я специально надела деловое платье, но с вырезом. У меня все продумано. Если закрываем ноги, то приоткрываем грудь. Если напрочь запахиваем грудь, то надеваем юбку покороче.

– Он сначала пошел говорить, что на таких условиях ни с кем не сотрудничает, но Юлек его так грамотно развела: стала нахваливать их продукцию, говорить о том, какое благое дело мы все вместе делаем. Мужик растерялся и поплыл.

– Да ладно тебе, – буркнула я. – Я просто смогла человека к себе расположить. Это несложно. Я старалась отводить внимание от себя и уделять это внимание ему. Вникать в его проблемы.

– Ну да. Он вообще забыл о теме встречи и стал рассказывать о проблемах завода.

– Важная фишка! Когда это произошло, я сразу поняла – у нас все получится. Ему реально льстило, что я, совершенно посторонний человек, так искренне интересуюсь его проблемами. Это не может не подкупить. Прежде чем говорить, нужно хорошо выслушать. Ему реально захотелось выговориться.

– А когда ты сказала, что даже представить не могла, что заводом управляет такой импозантный и интересный мужчина, он раздул щеки.

– Конечно. Мужчины как дети. Они любят комплименты. Когда хочешь добиться желаемого, важно быть приветливой и душевной. Важно проявлять ИСКРЕННИЙ ИНТЕРЕС. Кстати, нужно улыбаться, а ты, дурила, сидел с каменным лицом. Когда мы улыбаемся, то показываем свое расположение к собеседнику. В разговоре нужно почаще называть имя собеседника. Это очень важно. Так мы показываем его значимость в наших глазах. А в конце переговоров я оставила ему телефон нашей фирмы и сказала, если он будет в Москве, то мы будем рады оказаться ему полезными. Даже просто, по-приятельски, посидеть за чашечкой чая.

– И откуда ты все это знаешь?

– Интуитивно чувствую людей и знаю, что и когда лучше сделать. Учебников по коммерции я не читала. Доверяю интуиции. Даже если мне нужно получить свой интерес, я поведу разговор так, чтобы он касался интересов моего собеседника.

Этим же вечером мы накупили всякой вкуснятины, накрыли стол и принялись пировать. Здорово тогда было. Как сейчас, эта картинка стоит перед глазами. Музыка на полную катушку, мы танцуем, свистим, кричим и радуемся новым возможностям и перспективам. По хозяйству хлопотали мужчины. Они не пускали меня на кухню и втроем в фартуках готовили что-то бесподобное. Я ловила запахи и сидела в предвкушении чуда. Помню, как торжественно, под громкую музыку, они внесли кастрюлю с картошкой и мясом, как мы пили шампанское, бесились, как малые дети, и танцевали. Этим вечером Николай попытался меня поцеловать, но я знала, что Аля уже носит под сердцем его ребенка, и, как могла, старалась держать дистанцию.

– Давай оставим все как есть, – говорила я ему, когда мы кружились по залу в медленном танце.

– Я не хочу.

– Ты женат, и я прекрасно отношусь к твоей жене.

– Но я же не знал, что встречу тебя. На черта тебе Серега? Он, конечно, человек яркий и интересный. Рядом с ним интересные люди, но семью с ним не построишь. Ему скоро сороковник, а он ни разу не был женат. Показатель! Ты сама хорошо понимаешь, какой из него муж и отец. Никакой. Я жутко удивился, когда узнал, что он теперь живет не один. Серега все эти годы бобылем жил. Ежевечерние посиделки, многочисленные гости...

– Коля, у тебя жена беременная, и обсуждать свою и твою личную жизнь я больше не желаю. В конце концов, я работаю в твоей фирме. Ты хочешь потерять сотрудника?

– С ума сошла?

– Тогда о чем разговор?!

– Как скажешь, – Николай не скрывал, что расстроен. – Только будь всегда рядом.

Мы вернулись из Нижнего Новгорода не в четверг утром, а в среду вечером. Просто решили свои дела раньше, чем рассчитывали. Нет смысла проводить еще одну ночь в Нижнем, если полно дел в Москве. Доехав на лифте до своего этажа, мы с Николаем разошлись по своим квартирам.

– Але привет, – произнесла я, сунув ключ в дверь.

– Сереге тоже. Он на меня в последнее время так смотрит...

– Как?

– Будто убить меня хочет.

– Да и Алька кидает в мою сторону слишком подозрительные взгляды. Перестала по вечерам на чай приглашать.

Я открыла дверь и прямо в коридоре чуть не споткнулась о чужие женские туфли.

– О черт!

Затем раскрыла дверь в комнату и увидела Сергея с молоденькой девушкой. Они лежали на диване совершенно голые и, по их словам, отдыхали после бурного секса.

– Ох, Ален, загоняла ты старика.

– Сергей Геннадьевич, да какой вы старик? Вы мужчина в самом расцвете лет. Мне еще ни с кем не было так хорошо.

– Алена, ты мне льстишь.

– Нет, Сергей Геннадьевич, вы просто рысак. Вы меня не обманете? Вы точно устроите меня на работу?

– Ален, я человек слова.

– И с регистрацией поможете?

– Я же сказал, помогу.

– Он тебе не только с работой и регистрацией, но и с жильем поможет. Мое место свободно. Этот диван теперь твой. Серега, уж если ты примерил на себя роль опекуна, то пригрей девушку у себя в квартире не на одну ночь.

Заметив меня, девушка испуганно натянула на себя простыню и побледнела.

– Юля?! Ты же завтра утром должна приехать.

– Извини, что не вовремя, но освободилась пораньше.

– А мы здесь просто лежим, разговариваем, – забормотал Сергей.

– Я так и поняла. Ты девушку на собеседование пригласил. Забыла, как ее зовут?

– Алена, – прошептала девушка.

– Алена, все нормально. Собеседование прошло отлично. Ты принята на работу. Я смотрю, Серега не только собеседование провел, но и медосмотр сделал. Так что ты прошла по всем пунктам.

– Юля, прекрати, – только и смог пробурчать Сергей.

– Ребята, вы бы оделись. Мне нужно свои вещи собрать. Я уйду, тогда продолжите. Сергей Геннадьевич, а ты молодец. При приеме на работу кадры действительно нужно проверять по полной программе. Зачем кота в мешке брать? Нужно точно знать, на что будущий сотрудник готов ради иллюзорной карьеры. И вообще, Алена, у тебя большое будущее. Сергея Геннадьевича обычно, кроме свободных ушей и алкоголя, ничего не интересует. Даже секс. Удивительно, что он, оказывается, еще ходок. У тебя в руках все козыри. Главное, сделай правильный ход. Удачи!!!

Я хлопнула дверью, прошла на кухню и включила себе чайник. Когда пила кофе, на кухне появился Сергей, закутанный в полотенце.

– Юль, ну ты что, обиделась?

– На обиженных воду возят.

– Она уже оделась и ушла. Мы одни.

– Зачем ты ее отпустил? Я ухожу, и у девушки теперь, помимо работы и регистрации, будет койкоместо.

– Юль, это был всего лишь случайный секс. Ну мы же с тобой здравомыслящие адекватные люди, и оба нормально относимся к соблазнам. Я не отрицаю, что с ней трахался, но это был голимый секс.

– Еще не хватало, чтобы ты отрицал. Я тебя чуть не за ногу поймала.

– Юль, ну в чем дело? Ты же каждый день говоришь мне о том, что меня не любишь, замуж за меня не пойдешь, что я абсолютно не пригоден для семейной жизни! Значит, я свободный мужчина и могу делать все, что хочу. Можно подумать, ты с Колькой ничего не имела! Ты же с ним сутки напролет проводишь. Его жена ко мне со слезами на глазах приходит. Еще скажи, у тебя с ним ничего не было!

Я отвесила Сергею хорошую оплеуху и с надрывом произнесла:

– Не было!

Сергей потер щеку, надел очки, пошел следом за мной в комнату и стал наблюдать, как я собираю вещи. Пока я складывала вещи в сумку, он хлестал коньяк прямо из горла.

– Ты делаешь самую большую глупость. Я уже договорился, что в этом году ты поступишь на журналистику. Уже все устроил. Тебя примут. У тебя будут самые блестящие рекомендации от нашей газеты. Я для тебя все сделаю. Ты станешь профессиональным журналистом! Ну зачем лезешь в коммерцию?! Это не твое! Ты должна писать!

– Сережа, я лучше знаю, что мне надо.

– Придет время, и ты будешь на этом зарабатывать. Тебе нужно себя зарекомендовать. Ты еще никто, а нашу редакцию уже заваливают письмами после твоих статей. Ты будешь конченой дурой, если загубишь это все на корню. Ну что мне сделать, чтобы тебя остановить?

– Ничего!

– Но это же был банальный секс! Ты уходишь от меня из-за какой-то мелочи! Тебе просто нужен повод.

– Сереж, отойди с дороги.

Но Сергей перегородил вход, снял запотевшие очки и смотрел на меня безумными глазами.

– Пожалуйста, не уходи. Я к тебе очень привык.

– Давай расстанемся друзьями. Я ни за что на тебя не злюсь. Сергей, не чувствуй себя виноватым. Ты хотел секса и ты его получил. Я бы все равно когда-нибудь ушла. Какая разница – сейчас или потом? Зачем тянуть? У меня нет желания выгонять случайных баб из нашей кровати. Просто мы зря с тобой сошлись. Любовники из нас с тобой никакие, а вот друзья – замечательные, и я очень надеюсь, что ты остынешь и мы возобновим наше общение именно так. Уйди с дороги.

– Ты куда?

– Уйди с дороги, я сказала.

– К Кольке?! Давай, его беременная жена будет тебе очень рада. Ах, я забыл, ты же у нас теперь при деньгах и в состоянии снять квартиру. Ты же у нас теперь коммерсантка. Спекулянты вы с Колькой, вот кто!!!

– Прекрати.

– Я... Я не хочу без тебя...

– Ты ничего не сделал для того, чтобы быть со мной.

Сергей опустил голову, отступил в сторону и дал мне пройти.

– Извини, – бросила я и что было силы хлопнула дверью.

ГЛАВА 13

Доехав до телеграфа, я вошла в переговорную кабинку, набрала номер мамы и, услышав родной любимый голос, поняла, что больше всего на свете хочу ее увидеть.

– Мамочка, как ты там?

– Мы по тебе очень скучаем. Переживаем.

– А хочешь, я приеду на пару недель?

– Конечно, хочу!

– Тогда я сегодня же иду за билетом.

– Доченька, а у тебя деньги есть?

– Мамочка, я же работаю.

Переплатив приличную сумму перекупщикам, я взяла билет на вечер и вылетела во Владивосток. Дома ничего не изменилось. Мне показалось, что я вернулась на много лет назад. Мама плакала и говорила, что я очень повзрослела.

– Доченька, скажи, что ты больше никогда и никуда не поедешь.

– Мам, я просто погостить приехала. Ты что, я теперь без Москвы не смогу. Просто хочу немного передохнуть.

Первым, кого я встретила в Артеме, был Дима. Он долго на меня смотрел, затоптал сигарету (будто ее нельзя было бросить в урну) и подошел ко мне.

– Сбежавшая невеста собственной персоной. Давно не виделись. Что это тебя закинуло в наши края? Зов крови?

– Родных приехала проведать.

– Ну что, в Москве ты на фиг никому не нужна? Или есть желающие? Знаешь, вообще-то я при всех пообещал тебе ноги вырвать, когда вернешься.

– Прямо сейчас вырывать будешь?

– Дрянь!

– У тебя все?

– Я хочу тебе сказать, что приму и прощу тебя, только если приползешь ко мне, как побитая собака, будешь вымаливать прощение и ноги целовать.

– Не дождешься! Я ползать не умею и иду по жизни с высоко поднятой головой, перешагивая через таких, как ты, без всякого сожаления.

Дима замахнулся... Я отпрянула, закрыла глаза. Но он одумался.

Я смотрела на Диму и поражалась тому, что больше ничего к нему не чувствовала. Передо мной стоял совершенно чужой человек, выговаривал мне свои обиды и обвинял меня во всех смертных грехах. Я всматривалась в его лицо и не находила ни одной черточки, которая бы заставила меня заволноваться. Как быстро летит время и как меняются наши чувства...

Я никогда не была романтичной и не ставила любовь на пьедестал жизни, но почему-то мне всегда казалось, что этот человек был моей первой любовью. Странно, но в Москве я о нем даже не вспомнила... Я не из тех, кто верит, что любовь может длиться вечно, но так больно, когда она проходит. Я смотрела на человека, которого когда-то считала достаточно близким, и не чувствовала ни-че-го. А ведь когда мы с ним только познакомились, мне показалось, что он предназначен именно мне. А сейчас... чужие руки, чужие губы... я даже представить не могла, что этот человек ко мне когда-то прикасался. В памяти до сих пор всплывают воспоминания о том, как Дмитрий говорил, что мы единое целое. Я хотела ему верить, но в подсознании думала о том, что мы не можем быть одним целым, потому что я сама по себе...

Когда мы встречались, в моем сердце распускались цветы и пели птицы, а сейчас там было очень темно и холодно. Ледниковый период. Нет возможности описать ощущения, когда понимаешь, что ЛЮБВИ БОЛЬШЕ НЕТ и вообще она имеет свой срок. Моментально рождается новое чувство, и название ему одиночество. Словно меня разрубили пополам и отсекли то, что когда-то было очень мне дорогим. Никаких молний, всплесков, эмоций. Одна пустота. Я понимала, что уже давно его отпустила, а вот он все еще не мог отпустить меня из своего сердца на свободу.

– Ты все такая же дерзкая. Хоть вспоминала обо мне?

– Я исключила тебя из своего рациона сразу, как уехала.

– Ничего. Ты еще ко мне приползешь! Помыкаешься, помыкаешься, приползешь и будешь белугой реветь, чтобы начать со мной все сначала.

– Дима, я же ясно тебе сказала – ползать не умею.

– Научишься.

– Дима, не злись, дело прошлое.

– Ничего себе не злись! Она меня перед всей родней, перед друзьями опозорила и говорит не злись!

– У нас бы все равно с тобой ничего не вышло. Когда меня подавляют, во мне играет чувство протеста и хочется все сделать наоборот. Тебе нужна зависимая девушка, а я с собственным мнением, именно поэтому тебе не подхожу.

– Ой, надо же, как ее в Москве разговаривать научили. Куда нам, деревенским, до такой крали! Я тебе всегда говорил – на хрен хватать звезды с неба. Опустись с небес на грешную землю. Все равно ни черта не достанешь!

– Придет время – достану!

– Смотри не убейся, когда за звездой будешь тянуться.

– Не беспокойся. Я все рассчитаю.

Когда Дима предложил мне начать все сначала на его условиях, я изумилась. Неужели он так и не смог почувствовать, какая между нами огромная пропасть! Я смотрела на него с недоумением. Он так ничего и не понял, а главное, ОН НЕ ПОНЯЛ МЕНЯ. Он походил на несправедливо обиженного ребенка, а на его лице отчетливо просматривалась беспомощность, которая чередовалась с презрением. Между нами не было ни мира, ни войны, ни понимания. Мы словно с разных планет.

Я шла и чувствовала, как Дима сверлит взглядом мою спину, но ни разу не оглянулась. Мы встретимся с ним еще один раз через несколько лет. Я прилечу к маме из Москвы вместе с дочкой и случайно увижу его у пивного ларька. Он будет пить пиво прямо из банки и заедать воблой. Заплывший жиром, неухоженный и неопрятно одетый поседевший мужчина с большим пивным пузом и засаленными волосами. От Димы, чей образ хранился в моей памяти, не осталось и следа. Жуткий мужлан. Он посмотрел на меня глазами, полными ненависти, крикнул что-то нелестное, затем выругался в адрес Москвы и чуть не запустил в меня воблой. Я предпочла побыстрее пройти мимо и ощутила страх, представив, что я могла выйти замуж за этого человека, остаться в родном городе и стать покорной. У нас с ним всегда были разные цели и взгляды на жизнь. У него никогда не было крыльев. Дима родился бескрылым. Он из тех, кто не хватает звезд с неба. А я всегда, с самого детства верила в то, что на небе есть моя звезда и я обязательно ее достану.

Через несколько дней ко мне домой позвонил Николай.

– Почему ты никому ничего не сказала?! – По его голосу нетрудно было догадаться, что он в бешенстве.

– Я просто соскучилась по дому.

– Мы уже с ног сбились, и Серега и я. И ребята наши. Я знаю, что ты от Сереги ушла.

– Как он?

– Нормально. Сам, по собственному желанию, сегодня же ушел с должности заместителя главного редактора.

– Он что, идиот?!

– Сказал, не тянет. Устал жить на работе.

– Боюсь, он еще больше запьет.

– Он при газете, только перешел на более спокойную должность.

– Это как-то связано с моим уходом?

– Думаю, да. Он потерял интерес к работе. Депрессия.

– Не хочу чувствовать себя виноватой.

– А ты ни в чем и не виновата. Юль, он же не мальчик. Ну кто выдержит все эти вечерние дружеские посиделки? Ты приезжаешь с работы и даже не можешь прилечь. На кухне, как всегда, сборище одаренных, по словам Сергея, людей. Застолье до самого утра. Как ты все это выдерживала? Ты когда вернешься? Работа кипит. Юль, ты нам нужна. – Николай помолчал и добавил: – Особенно мне. Я же ни на что не претендую. Просто прошу быть рядом. Ребята уже занялись поисками приличной для тебя квартиры. С какого числа ее снимать?

– Коль, я позвоню.

– Жду. Долго не задерживайся.

Этим же вечером я зашла в свой балетный класс и встретилась с бывшей учительницей танцев.

– Юля, какая же ты взрослая! – обрадовалась она, обнимая меня.

Я подошла к балетному станку и нежно провела по нему ладонью.

– Боже, как я скучала.

Я открыла большую сумку и достала из нее пару балетных пачек и несколько пар пуантов.

– Юля, откуда такая красота?

– Это для вашей школы. Из Москвы привезла. Вот эта черная балетная пачка изготовлена в мастерской Большого театра. Она не репетиционная, а для выступлений. Многослойная, профессиональная.

– А пуанты какие необычные.

– Они просто роскошные. Вы лучше посмотрите, какое качество! Мы же все привыкли, что обувь делают в мастерских Всероссийского театрального общества, Большого и Мариинского театров. Но оказывается, такая обувь мало интересует профессионалов. Это совсем другая обувь, гибкая и податливая, позволяющая плавно переходить с полупальцев на пальцы и работать всеми мышцами стопы. Классическая жесткая обувь сковывает стопу. Вот эта туфелька не заваливается, а стоит на мыске, как влитая. Я купила эти пуанты в Москве у одного частного потрясающего мастера. О таких я в детстве даже мечтать не могла. Пуанты собираются вручную. На их изготовление уходит около полусотни деталей. Мне часто во сне слышится стук балетных туфель на сцене.

– Юлечка, спасибо, только... мы собираемся закрываться.

– Почему?

– Никто не хочет заниматься балетом. Нет сильной профессиональной школы, да и в наших краях балетом не заработаешь. Все ударились в коммерцию. Будем делать студию современного танца. Но за балетные пачки и пуанты я тебе очень признательна. В любом случае нашим детям они пригодятся. Помню, как ты грезила о балетной пачке, как мечтала ее надеть... И купить ее было не по карману.

– А теперь, когда появились деньги, она уже не нужна, – добавила с иронией. – В любом случае мне хочется сделать вашей школе что-то приятное.

– А ты как с танцами-то?

– Давно завязала.

– Чем занимаешься?

– Коммерцией, журналистикой. Всем понемногу. Точно еще не определилась.

– Юля, какая, к черту, коммерция и журналистика?! Это не твое! Ты же очень пластичная, хорошо чувствуешь такт, прекрасно двигаешься. Ты прирожденная танцовщица и должна танцевать. Не губи свой талант. Зачем тебе эта писанина и спекуляция?!

– Я уже давно не танцую.

– А то место есть хорошее. Юль, прямо для тебя. Девушка одна ушла в декрет. Срочно нужна танцовщица. Походишь на репетиции. Все быстро нагонишь. Ты хваткая, очень пластичная, улавливаешь все на лету. Тебе это будет несложно. Деньги очень хорошие. Танцевальный коллектив гастролирует в Японии, Китае, Корее. Это же так интересно – мир посмотреть, себя показать, денег заработать. Конкурс на место приличный. У меня директор коллектива срочно ищет замену ушедшей девушке. Медлить нельзя. Сама понимаешь, такое место. Гастроли через две недели. Поэтому две недели усиленных репетиций, и ты в коллективе. Если говоришь «да», я звоню прямо сейчас.

– Я в Москву уезжаю.

– Да успеешь ты в свою Москву. Туда лучше с деньгами ехать. Я тебе говорю, ровно через две недели танцевальный коллектив уезжает в Японию.

Еще в школе я зачитывалась книгами о Японии. Мечта побывать в этой удивительной стране казалась заоблачной, наравне с полетом на Луну, и тут Бог дает мне шанс...

– Да, – отчаянно произнесла я и уже на следующий день рванула во Владивосток.

ГЛАВА 14

Через пару недель я прилетела в Японию. В нашей труппе было десять девушек. По условиям контракта мы все должны были носить только платья. Лишь по субботам допускались вольности. Важно было поддерживать презентабельный вид и выглядеть безупречно. А еще носить туфли на высоких каблуках и маленькие сумочки, в которых непременно должны быть ручка и зажигалка. В противном случае нас штрафовали.

Мы гастролировали из одного города в другой. Нас тут же обеспечивали жильем. По японским стандартам приличная квартира больше напоминает студию. В квартирах мы жили по двое.

Работа за границей для молодой девушки может быть очень непредсказуемой и даже опасной. Но я рискнула по той причине, что поехала работать не просто от какого-то агентства с только что набранной группой девушек, а вместе с достаточно известным владивостокским коллективом профессиональных танцовщиц. Этот коллектив уже не раз был в Японии, поэтому я знала: мне гарантированы безопасность и надежность работы.

За время гастролей я видела много русских девчонок, которые ехали в эту страну от уличных агентств, оставались без паспортов и попадали в чудовищные ситуации. Некоторые лишились там жизни. Одну девушку зарезал ревнивый японский любовник. Другую убили. Япония многому учит, на многие вещи начинаешь смотреть другими глазами. Главное, не сгибаться, не сдаваться и не соблазняться.

Каждый день у нас были репетиции. Они проходили в большом и светлом зале. Когда я заходила в зал, то чувствовала, будто попала в храм.

Первое, что восхитило меня в этой стране, – удивительная дисциплинированность и порядок. Транспорт ходит с точностью до секунд, для всего отведено определенные время и место – от сортировки и выноса мусора до построения карьеры и жизни. Не могла не удивить доброжелательность японцев. Дружелюбие и готовность помочь поразительны: на улице могут запросто проводить до нужного места, если вы заблудились и спрашиваете дорогу.

Токио – потрясающий город! Прежде всего поражает организация пространства: пятиэтажные эстакады, мосты, маленькие домики, сады, небоскребы, храмы прекрасно «уживаются» рядом, абсолютно не вызывая ощущения хаоса. Старое и новое, Восток и Запад существуют в полной гармонии, создавая живописнейшие ансамбли. Это город будущего, с обилием небоскребов и современных развязок, это еще и город «с человеческим лицом», в котором легко дышится и приятно находиться. Экзотично смотрятся в магазинах прилавки с кальмарами, огромными крабами, ракушками самых разных размеров и форм, гигантскими румяными креветками.

Очень поразили пригороды. Невзрачные трехэтажные дома, повсюду развешано белье, на реках – непривязанные лодки, живущие собственной жизнью.

Однажды я с нашим куратором и еще одной танцовщицей приехала пообедать в небольшой ресторанчик. Каждый хозяин ресторана делает его по-своему особенным. Внутри ресторана был устроен садик в традиционном японском стиле – по камням бежит ручей, прозрачный, где-то издалека доносится старинная японская песня. Бумажные фонарики наполняют зал теплым мягким светом. Циновки на полу.

За соседним столом расположилась компания русских мужчин. Я встретилась с одним из них взглядом и уже не могла отвести от него глаз.

– Девочки, сегодня будем пробовать салат из медузы, – сказала наш куратор Рита, которая хорошо знала японский, была замужем за японцем, много лет жила в Японии и просто обожала эту страну.

Рита, организатор всех наших гастролей, как нянька проводила с нами почти все свое время, забросив семью, ведь мы не знали ни языка и каждый раз переезжали в новый город, ни черта в нем не ориентировались. Только привыкнешь к одному месту, как гастроли заканчиваются и нужно переезжать на новое.

– Не буду салат из медузы, – сморщилась я. – Я этих медуз в руки-то брать не могу. Брезгую. Такая гадость.

– А вот и зря, – уговаривала меня Рита. – Это мое любимое блюдо. Медуз определенного вида вылавливают у берегов Китая. Удаляют щупальца и вымачивают в специальном маринаде, отчего медуза превращается в прозрачную лепешку нежного тонкого хрящика. В виде таких лепешек медуз привозят в Японию, где их тщательно отбирают по размеру, цвету и качеству. Лепешку медузы разрезают на тонкие полоски, смешивают с овощами, зеленью и поливают соусом. Ты не представляешь, как медуза приятно похрустывает на зубах. Уверена, тебе понравится. Сколько знакомых пробовали, все оставляют тарелки пустыми.

– Ой, даже не знаю.

– Девушка, извините, что невольно подслушал ваш разговор, но я вам тоже рекомендую заказать салат из медузы. В этом ресторане его готовят просто потрясающе, – подал голос молодой человек за соседним столиком. Тот самый, что не сводил с меня глаз.

– Ладно, попробую, – кивнула я.

– Меня вообще-то Олегом зовут.

– Меня Юлией.

– Не успели сесть за стол, – улыбнулась Рита, – как к тебе мужики клеятся. Между прочим, самые лучшие мужчины – японцы. Вот я вышла замуж за японца и ни о чем не жалею. Это на людях он господин, а дома им можно вертеть как хочешь. Я сама из Украины. Здесь уже восемь лет.

– По дому не скучаешь?

– Нет. Там у меня не было никаких перспектив. Даже выйти замуж. Эта удивительная страна стала моей.

Когда мы пообедали и вышли на улицу, компания русских мужчин вышла следом за нами. Они разбрелись по своим машинам и только тот, кто не сводил с меня глаз, подошел ближе и, улыбаясь, сказал:

– Юля, можно на «ты»?

– Можно.

– Сегодня у меня дел по горло, а вот завтра я свободен. Давай погуляем в бамбуковой роще?

– Где? – от волнения у меня перехватило дыхание.

– В бамбуковой роще.

– А почему не на Луне?

– Я серьезно. Свожу тебя в очень красивое и интересное место. Там есть маленький, но потрясающий ресторанчик, где огромный выбор блюд из молодого бамбука.

– Какое экзотическое предложение, – усмехнулась Рита.

– Тебя кто-нибудь приглашал в бамбуковую рощу?

– Нет.

– Меня тоже.

Рита посмотрела на Олега суровым взглядом и отчеканила:

– Эти девочки мои подопечные. Я несу за них ответственность. Поэтому позови в бамбуковую рощу кого-нибудь другого. Все понял? Если понял, тогда иди курить бамбук!

– Вообще-то у меня завтра выходной, – решительно произнесла я и посмотрела на Олега.

– И что? Ты собралась в бамбуковую рощу?

– С ним хоть на край света, – я улыбнулась.

– И где я потом тебя искать буду?

– А пусть он весь наш коллектив на экскурсию свозит. У нас же завтра заслуженный выходной. Олег, тебе слабо всех свозить?

– Не слабо. Я тогда завтра за вами приеду на микроавтобусе.

– Во дела, – не переставала поражаться Рита. – Так пропала бы ты одна, а так пропадет весь коллектив.

– Девушки, да я разве на маньяка похож?

– А кто тебя знает. На лбу же не написано.

– Ну вы даете.

– Жизнь такая. Девчонки все как на подбор красивые, длинноногие, успехом нешуточным пользуются. Знаешь, сколько таких, как ты, каждый день их куда-нибудь приглашают? У меня дисциплина четкая. Если всех куда попало отпускать буду, потом коллектив не соберу. А у нас график расписан на несколько месяцев вперед.

– Я приглашаю не куда попало. Да и все меня не интересуют. Меня интересует Юля.

– Знаешь, сколько вас тут таких интересующихся?! Ладно, пиши адрес. Приезжай завтра к десяти. Посмотрим, что с тобой делать. У нас Юля, между прочим, девушка очень серьезная.

– А я к ней с самыми серьезными намерениями.

Рита продиктовала Олегу адрес, и на следующий день он действительно подъехал за нами на микроавтобусе. Съездить посмотреть бамбуковую рощу изъявили желание пять девушек. Рита поехала с нами. Бамбуковая роща не могла не впечатлить. Густая листва бамбуковых стволов высотой с двухэтажный дом закрывает солнечный свет и в роще стоит полумрак. Других растений здесь почти нет. Потрясающее зрелище. Есть бамбук, который достигает сорока метров. Под ногами мягкий ковер из сухих листьев. Вокруг хаотично разбросаны высохшие стволы бамбука. Мы пробираемся сквозь заросли. Олег держит меня за руку, а я чувствую, как стучит мое сердце. Увидев солнечную поляну, все поспешили поудобнее на ней расположиться и стали наблюдать за голубым небом и проплывающими по нему облаками.

– Когда-нибудь я стану облаком. Буду смотреть на тебя сверху и любоваться, – прошептал мне на ухо Олег, когда другие девушки были увлечены разговорами.

– Ты можешь любоваться мной в реальном мире.

– Долго не получится. У меня линия жизни очень короткая.

– Ерунда.

– Ты в Японию надолго приехала?

– Гастрольный тур рассчитан на полгода. Потом Корея, Китай.

– Значит, чтобы тебя увидеть, мне придется мотаться по миру.

– А ты чем занимаешься?

– Фармацевтическим бизнесом. Сюда приехал к друзьям.

Именно от Олега я узнала, что в России всех коммерсантов уже называют гордым словом «бизнесмены». Коммерция себя изжила. Теперь это был бизнес.

– Я работала в фармацевтической фирме в Москве. Потом планирую в нее вернуться.

– Значит, ты в теме.

– Еще как.

Олег гладил мои волосы и говорил о любви с первого взгляда. Я улыбалась и думала о том, что больше всего на свете НЕ ХОЧУ ПОТЕРЯТЬ ЭТОГО МУЖЧИНУ.

Недалеко от бамбуковой рощи виднелись живописные японские домики и квадраты рисовых полей. Их заливают водой, чтобы сберечь нежные побеги риса от перегрева.

Чуть позже мы уже сидели в довольно милом ресторанчике и ели экзотические блюда из бамбука. Олег предложил попробовать китайское блюдо: бамбук, фаршированный улитками и цветами хризантем. Мне очень понравилось.

Рита заказала себе устриц, но я и представить не могла, что они так страшно готовятся. Перед нами на деревянной дощечке положили несколько больших ракушек, которые стали открывать створки. Внутри показалась розовая мякоть и реснички по краям. Когда Рита сунула внутрь палочку, ракушка закрылась, но потом открылась опять. Японка поставила рядом с нами газовую плитку, зажгла газ и положила на нее ракушки. Мне до боли было тяжело смотреть на это жуткое зрелище. Ведь ракушки были живые.

– А нельзя приготовить это на кухне? – моему возмущению не было предела.

– В Японии так принято. Ты должна видеть процесс приготовления, – объяснила Рита.

– Но ведь это же варварство. Если у нас в России приносят цыпленка табака, это не значит, что цыпленка должны убить прямо при мне. Или отбивную из свинины. Я же не вижу, как забивают свинью.

Японка влила в каждую открытую ракушку немного саке, и через несколько минут блюдо было готово. Я не притронулась. Мне было жаль моллюсков. Рита сказала, что ко вкусу этого деликатеса нужно привыкнуть. Это нежное мясо с необычным вкусом и запахом саке Все остались довольны.

Самый большой шок я испытала от того, как на наших глазах готовили каракатиц. Страшное зрелище. Они были живые и перебирали щупальцами. Я не смогла смотреть и ушла из ресторана. Олег вышел следом за мной.

– Юль, ну ты чего?

– Беспредел какой-то, – недоумевала я.

– К этому нужно относиться проще. Блюдо действительно очень вкусное.

– Еще название такое: «Танцующая каракатица». Их будут прямо живых тушить, и мы должны смотреть? Видеть, как они умирают? Прыгают? Боже упаси.

– Юль, но здесь так принято.

– Жестоко это как-то.

– Тут все слишком своеобразно. Японцы большие выдумщики. Я вот в Токио недавно попробовал мороженое с перцем. Ты пробовала?

– Я вообще мороженое не люблю. Ну и что, вкусно?

– На вид обычное мороженое, присыпанное сверху красноватым порошком. На вкус несладкое совсем, с привкусом овощей и мяса. Я видел мороженое со вкусом китового мяса, морского ежа, каракатицы, черепах, рыбы, угрей, креветок и водорослей. Есть даже мороженое с огурцами. – Олег помолчал, а потом тихо спросил: – Как тебе здесь? Нравится?

– Наконец-то я зарабатываю хорошие деньги. Контракт очень жесткий, но он того стоит, – ответила я.

Мне нравилась его манера держаться с достоинством. От Олега исходила очень сильная уверенность. Это было невозможно не почувствовать. А еще... его проницательные глаза словно сканировали. Создавалось впечатление, что этот человек видит меня насквозь.

Когда Рита с девочками вышли из ресторана, Олег отвез нас обратно и, поцеловав меня в щеку, пообещал приехать еще.

ГЛАВА 15

– Хороший парень, – заметила Рита, как только мы вернулись домой. – И совсем не маньяк. И ты, кажется, неровно к нему дышишь. Главное, чтобы он не мешал твоей работе. И все-таки самые лучшие мужики – японцы. Мне мой в первый день нашей встречи такой роскошный букет подарил.

– Рит, просто тебе встретился хороший человек. Что в России, что в Японии мужики бывают как хорошие, так и плохие. Козел не имеет национальной принадлежности. Если тебе встретился классный японский мужик, это не значит, что все русские мужики плохие.

– Японские мужики преданные. А как красиво мой делал мне предложение... Прямо в новогоднюю ночь. В двенадцать часов по всей Японии начинают звонить храмовые колокола. Раздается ровно сто восемь ударов. Этим японцы очищаются от страстей и соблазнов. Согласно древним буддийским верованиям человек подвергается ста восьми видам искушений. И каждый удар колокола прогоняет одну из этих страстей. Когда часы бьют двенадцать, обязательно нужно рассмеяться. Смех – лучшее приветствие новому году в японской традиции. «Син-нен-омэдэто! С Новым годом!» – смеемся и говорим мы друг другу. Сразу после ударов колоколов мой любимый предложил мне стать его законной женой. Это было так трогательно. Многие японцы ложатся спать в новогоднюю ночь очень рано, сразу после двенадцати, для того, чтобы встретить первый рассвет нового года. Бодрые, выспавшиеся, они любуются восходящим солнцем, что символизирует готовность к новой жизни. Но мы с любимым посетили храм и стали взбираться на Фудзияму. Любимый в новогоднюю ночь подарил мне Даруму.

– Что это такое?

– Красная кукла без рук, без ног, напоминает нашу неваляшку.

– И зачем она тебе?

– Кукла обладает сверхъестественной силой и исполняет любые желания. Надо только в это поверить, загадать желание и закрасить одну глазницу куклы черной краской. В благодарность за прозрение Дарума постарается выполнить просьбу, зная, что когда желание исполнится, ей откроют второй глаз. Если же Дарума не справится – ее сожгут в новогоднем костре в следующем году.

– Чудно тут у вас все. Рита, а если Олег больше не приедет?!

– Юля, да куда он денется?! Он же смотрит на тебя как кот на сметану. Глазами пожирает.

– Ты уверена?

– Юль, меня не проведешь. У меня знаешь как глаз наметан.

На следующий день Олег пришел на наше выступление и подарил мне роскошный букет цветов. С этого дня у нас начался бурный и страстный роман. Перед тем как улететь во Владивосток, он подарил мне мобильный телефон, чтобы у нас была постоянная связь.

Это были лихие девяностые годы... Первые бизнесмены... Первые малиновые пиджаки... Первые мобильные телефоны... Мобильные еще были в диковинку. Они стоили безумных денег и по габаритам больше напоминали хорошую увесистую рацию. Такие большие и такие неудобные, с точно такой же неудобной антенной.

– Это чтобы я знал, в какой точке мира ты теперь находишься. Будет приятно, если ты пожелаешь мне приятного сна.

Страна восходящего солнца подарила мне любимого человека. В России мы никак не могли с ним встретиться. Чтобы друг друга найти, нам пришлось уехать в Японию: ему – к друзьям, а мне – на гастроли.

Я полюбила эту страну. Поражалась трудолюбию и жизнеспособности японцев. Мне всегда импонировало японское чувство прекрасного, понимание красоты. Культура, древность, обычаи, философия, отношение к жизни и поступкам людей, комфорт, уют, красота природы, женские аксессуары, которые не могут не привести в восторг... Огромные супермаркеты, которых у нас еще не было и в помине. Вкуснейший зеленый чай. Никогда не видела таких комфортных поездов и чистых туалетов. Мне нравились японские мультфильмы, их мультяшные герои. Привлекают таинственность и загадочность этой страны. А еще я полюбила Японию за сакуру... За созерцательность садов и храмов и великолепие горных хребтов.

Даже как только прилетаешь из Москвы в Токио, уже в аэропорту Нарита дышится совсем по-другому. Тише и спокойнее. Нет вечного внутреннего напряжения. Можно погулять по Синдзюку, съездить за покупками в Гиндза, насладиться стариной в Асакуса и побывать в выходные в Камакура.

Вероятно, еще Япония так притягательна потому, что сразу ты попадаешь в другой мир – по-настоящему сказочный. Другая жизненная философия, другой быт и другой внешний вид ее обитателей. Никогда не забуду, как однажды мы ужинали с одной японкой, которая неплохо говорила по-русски.

– Ой, девочки, я вас, славян, на лицо вообще не запоминаю и не различаю. Вы все так похожи. Все на одно лицо, – за рюмочкой сливового вина призналась она.

Мы все покатились со смеху и подумали, что у нее отменное чувство юмора.

К японцам сразу чувствуешь душевную симпатию и приятную близость. Мне очень понравился японский менталитет. Стремление к гармоничному существованию, прямота, храбрость. Очень красивый японский язык.

Помню, как мы с девчонками в свой выходной поехали в горы. Рита показала нам потрясающие места. Мы купались в натуральных минеральных источниках, гуляли по окрестностям и даже забрались на вершину невысокой скалы подышать горным воздухом.

Япония еще больше приучила меня к жесткой самодисциплине. Мы выкладывались по полной и доползали до своих квартир совершенно бездыханными. Один раз мы с Ритой встретили двух избитых русских девушек с нарушенной психикой и в жутком истощении. Когда девочки поняли, что в безопасности, рассказали нам страшные вещи. Мы отдали им свою одежду, накормили и сделали все возможное, чтобы они нам поверили и поняли, что самое страшное позади. Оказалось, бедолаги поехали за границу от непонятной фирмы, да еще по туристической визе. И попали в настоящий бордель.

– Девочки, ну чем вы думали?! – возмущалась Рита. – Как можно так глупо распоряжаться своей судьбой? Почему не проверили фирму? Почему не поинтересовались, на каких основаниях вам не предложили рабочую визу? Зачем отдали свои паспорта?! Ну как так можно лохануться?!

Девчонки растерянно пожимали плечами и не могли ответить ничего вразумительного. Оказалось, что уже в Японии они попали в руки к русским сутенерам, для которых в порядке вещей было отправить девочку в качестве эскорта на неделю с каким-нибудь «корпоративным» клиентом. Контакты с кем-либо вне зоны им были строго запрещены. Ходили в супермаркет только в сопровождении охраны. А позже их вообще перевезли в закрытый бордель и даже не позволяли выходить на улицу. Им чудом удалось бежать.

– Они нам столько всего пообещали, – всхлипывали девчонки.

– А вы что, не знаете, где мягко стелят, всегда жестко спать! Едете, сами не знаете куда и зачем. Я понимаю, что молодость, но голова должна быть на плечах! Вот лично я в двадцать один год поехала танцевать не куда-нибудь, а в США.

– Ты танцевала в Америке? – Рита меня все больше удивляла.

– Было дело в студенческие годы. Работала в Нью-Йорке – условия там божественные. Если и есть рай на Земле для танцовщиц, то это однозначно США! Никакого интима! Если тебе нет двадцати одного года, то даже в клубе не продадут тебе спиртное. На работу привозят и отвозят шоферы – очень строго с этим: девушек сажают в мини-автобусы и всех пересчитывают, чтоб ни одна с клиентом не уехала. Гримерки огромные, полно помад всех цветов, лаков для ногтей, фенов, плоек и автозагаров, и хороших парфюмов. Там же постоянно лежали всякие вкусности – шоколадки, конфеты, тортики. Никто наши калории не считал. Девочки в основном студентки. Единственный минус – ВИЗА! Это, пожалуй, самая проблематичная страна насчет визы. Шансы практически сводятся к нулю. Или уже бы ехали во Францию. Там танцовщицы, – Рита вернулась из воспоминаний, – как модели, элита высокого класса. В клубах даже не курят. В Лондоне такая же система. Правда, визами рабочими клубы не занимаются, им проще девочек из Евросоюза брать. В Европе чистые танцы есть во Франции. Особенно в Париже и Бельгии. За эти страны я отвечаю в плане чистоты работы. Но здесь всегда будут проблемы с визами. А моя подруга в эти же годы рванула в Женеву. Правда, контракт не отработала и через две недели сбежала.

– Почему? Тоже попала в бордель?

– Нет. Швейцария – прекрасная страна. Хорошие дорогие клубы, богатые клиенты, шампанское рекой, большие деньги за интим. Но ведь подруга поехала танцевать, а не трахаться. С интимом – всем зеленый свет. Чаевые там не приняты. Клубы заинтересованы в том, чтобы девушки уезжали с клиентами, ведь клиенты платят клубу за то, что забирают девушек. Хоть никто и не заставляет интимом заниматься, но давление со стороны менеджеров сильное. У подруги после нескольких отказов вообще спросили, типа чего она здесь делает, если не трахается. Можно, конечно, отстоять свое право не трахаться в рамках контракта, где черным по белому написано, что ты не должна это делать. Но в любом случае менеджеры останутся недовольны, ведь ты не будешь приносить им денег, и станут посматривать на тебя косо. Атмосфера давит, клиенты привыкли именно с интимом – иначе не понимают. Масса молоденьких девушек ломаются при виде больших денег и идут на интим, хотя изначально приехали туда с чистыми моральными принципами и мыслью, что никогда этого не сделают. Швейцария – для прожженных львиц. Как правило, молоденькие девушки некрепки в своих убеждениях и ломаются, глядя на других. Но многие едут в Швейцарию, отдавая себе отчет в том, что там интим, – раз уж решили заработать одним местом, то хотя бы подороже его продать. Подруга приехала оттуда с ощущением, будто ее в грязи вываляли. И практически никому не рассказывает, что там была. Это как штамп на всю жизнь. Даже если ничем там не занимался крамольным, никто все равно не поверит. Многие приезжают после Швейцарии такими, что не узнать. Они становятся помешанными на деньгах. Зарабатывают алкоголизм и кучу проблем с мозгами У них одна цель – срубить бабки и плевать, как. Кто там был, в этой стране, рассказывает про тихие особнячки на огромной площади. Там чистой воды бордели, которые хорошо крышуются местными. Танцами там и не пахнет, а еще там очень жесткие правила по обслуживанию клиента, то есть ему можно все. И самое страшное, что наши безмозглые девчонки едут. Так что прежде чем ехать работать за рубеж, нужно отдавать себе отчет, в какую именно страну ты едешь. Деньги всегда там, где богатые живут, а не куда приезжают как туристы. – Рита посмотрела на девчонок взглядом, полным сочувствия, и спросила: – А вам что обещали? Кем вы должны были работать?

– Хостес.

– Если бы поехали от нормальной фирмы и по рабочей визе, то все бы у вас сложилось. Япония – очень серьезная страна. Тут важны трудовой контракт и трудовая виза. С нормальной визой у вас нормальные права, как и у всех здесь живущих. Разве что голосовать не дадут на выборах, но это уже из области юмора. А без рабочей визы у вас нет никаких прав. В контракте обязательно должен быть пункт «стоп-контракт», на случай, если не понравится, можно вполне легально как въезжать в страну, так и выезжать. Работа хостес неплохая. Гость приходит в клуб и приглашает хостес за свой стол, чтобы она за ним ухаживала, выслушивала истории о его горе и радости, пела с ним караоке. В Японии хорошая система работы с гостями в клубах. Спрос с девочек высокий и дисциплина как в армии, зато зарабатывают хорошо. Многие посетители начинают плакаться и жаловаться на судьбу и отсутствие будущего. Здесь нелегко, а у кого чересчур слабая психика и полное отсутствие воли и характера, то лучше и не ехать на такие заработки. Эта работа для смелых, рискованных и сильных. Кто-то предпочитает трахаться за большие деньги, но ведь есть места, где за эти же большие деньги трахаться не надо. Нигде тебя ни к чему не принуждают, право выбора всегда за тобой: если хочешь, то идешь, нет так нет. Для клуба важно, какую консумацию ты сделаешь, а не сколько себе заработаешь. Можно только танцевать и пить, почему нет? Зарплата, чаевые и подарки гостей всегда твои. Думаю, это себя оправдывает. Воровать так миллионы, полюбить так короля. Хотя многие девочки зарабатывают не только танцами, это смотря в какой клуб попадешь. Есть клубы, где девочки сами, по собственной воле, спят с клиентами или прямо в клубе, или выезжают. Зарабатывают отлично, но, увы, не танцами. Хотя почему «увы»? Кто чем хочет, тем и зарабатывает, я не осуждаю.

Рита посмотрела на часы и продолжила:

– От своих коллег в Китае я слышала о печальном опыте наших девушек, которые приехали в эту страну. Их потом отправили в русское посольство.

– А что, в Китае тоже плохо? – поинтересовались наши новые знакомые.

– Не то что плохо. Просто везде есть свои плюсы и свои минусы. Китайцы – народ патриотичный. Это Корея и Япония русских девушек любят и готовы платить, а в Китае с этим тяжелее. Так вот, эти девочки не то что ничего не заработали, они уезжали из Пекина с большим долгом. Их не кормили, забирали чаевые, дурили и даже пугали. Хозяин клуба может ударить, в одну девочку на сцене стакан бросил. У них забрали паспорта под предлогом того, что нужно сделать ксерокопии, и с концами.

Когда девушки окончательно пришли в себя, Рита повезла их в посольство, а я еще долго переживала, думая, какие же у них искалеченные судьбы. Как же им будет тяжело жить с этим дальше... По телу пробежали мурашки. Звонок Олега заставил меня забыть о плохом и получить позитив, которого мне сегодня так не хватало.

– Ты как? – послышался в трубке родной голос.

– Сейчас пойду на репетицию. Тут у нас такие страсти. Рита в посольство увезла девчонок, которые сбежали из какого-то борделя. Япония – сказочная страна, а им она показала жуткую свою сторону. Жаль их.

– Так хочу увидеться. И почему тебя так далеко занесло? Если бы ты смогла вырваться во Владивосток хотя бы на пару дней...

– Не могу. У меня очень жесткий контракт. Ты же знаешь.

– Тогда я прилечу к тебе при первой возможности.

– Буду тебя ждать.

– Юля, если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я поеду к друзьям в Японию, встречу русскую танцовщицу и влюблюсь в нее с первого взгляда, а затем повезу всех ее подруг из русского шоу-балета в бамбуковую рощу курить бамбук, я бы никогда не поверил.

– Не сочиняй, бамбук мы там не курили, – я не могла не рассмеяться.

– Я просто хотел поднять тебе настроение.

– А я бы никогда не поверила, что для того, чтобы встретить мужчину, к которому меня будет безумно тянуть, я должна улететь в Японию и заказать в ресторане салат из медуз.

Олег прилетит ко мне через месяц, когда мы уже будем гастролировать в другом городе. Прилетит без предупреждения. Я выйду на сцену вместе с нашим шоу-балетом и увижу ЕГО с букетом моих любимых желтых роз. Где именно мы находимся, он узнает от Риты. В этот вечер я буду танцевать как никогда и дарить ему ослепительные улыбки. Когда закончится выступление, я подойду к Рите и скажу, что не приду ночевать (мы жили с ней в одной комнате, поэтому я была под особым контролем).

– Я все понимаю, – скажет она и отпустит меня к Олегу. – Чтобы завтра на репетиции была, как штык.

Я пойду к Олегу в мотель, и в номере с большими стеклами, деревянными жалюзи и огромной кроватью произойдет наша первая близость... Джаз, розовое вино и вентилятор с большими лопастями. Где-то там, в закутках памяти, остались воспоминания о том, как у меня останавливалось сердце, когда он ко мне прикасался. Боже, как я хотела его... До дрожи в зубах, до пульсации в голове, до дикого стона... Я хотела его кожей, сердцем, мозгом. ОН был со мной, был во мне, ласкал, целовал, дарил любовь, мир чувств, мир экстаза. ОН был первым, с кем мой просчет, мой разум и моя уверенность уступили.

Я всегда боялась любить. Говорят, любовь приходит тогда, когда мы сами ее впускаем, и загоняет нас в слишком тесную ловушку. Потому что в моем представлении любовь – это ограничения.

Я хорошо понимала, что после любви бывает боль. Поэтому так интуитивно опасалась боли, ведь любящие люди очень уязвлены. Боли хватает в жизни и без любви. Кажется, отдашь свое сердце без остатка, а тебя обманут и бросят. Я ПРОСТО БОЯЛАСЬ ПОВЕРИТЬ... Я относилась к категории девушек, для которых проще обнажить свое тело, чем свою душу. Все мои бывшие пытались меня приземлять, а я – как воздушный змей. Никто не мог меня удержать. Меня вечно куда-то несло, и я уже отвыкла от того, что могу где-то основательно приземлиться...

Этой ночью шел дождь. Я очень люблю дождь, наверное, за то, что в нем можно спрятать слезы. Ранним утром мы сидели на подоконнике. Я выставила ладони и ловила капли дождя. Когда шел дождь, я никогда не чувствовала себя одинокой.

– Я люблю тебя, – прошептал Олег и ласково провел рукой по моим волосам...

ГЛАВА 16

Я знала Олега совсем немного, но мне уже хотелось, чтобы тела и души пели в унисон, чтобы сердце замирало от одного взгляда и прикосновения. Я не хотела его отпускать, но и удерживать не могла. Теперь я знала точно, что не ошибалась в своих чувствах и не путала любовь с влюбленностью.

В моей жизни появился человек, который, наконец, смог разбудить во мне это удивительное чувство – ПОЛЁТ МОЕЙ ДУШИ. Чувства преображают людей и делают их сильными. Оказывается, я не совсем пропащая и умею любить. Я так полюбила согревать и больше всего на свете боялась, что мне опять будет холодно. Мне хотелось быть лучше, добрее и чище, и если уж когда-нибудь умереть, то счастливой. Хотелось гореть, чувствовать, танцевать, любить дождь, закаты, рассветы и ночной едва прохладный ветер.

Спасибо жизни за то, что она дала мне шанс любить и быть любимой. Я горела желанием не иметь долгов в душе и отдавать любимому очень много, а точнее, все, что у меня есть. Мне хотелось жить с ним одной жизнью, потому что быть вдвоем гораздо лучше и легче, чем одной.

Когда Олег был далеко, я мечтала как можно быстрее увидеть его, дотронуться, ощутить вкус любимых губ и потерять голову. Никогда не думала, что так замечательно засыпать в ЕГО объятиях и просыпаться на родном, любимом плече.

Я научила Олега гулять без зонта под дождем вдвоем. Строить замки из песка, отворачиваться и закрывать глаза, когда они рушатся. Я посчитала эту встречу самым большим подарком от Бога. Я поняла, что в этом мире все закономерно и от судьбы не уйдешь. С каждым днем, даже в телефонных разговорах, мы открывали друг в друге что-то новое. Я полюбила ЕГО за непохожесть на других мужчин...

Я желала его до головокружения, до одури, до дрожи в теле. Хотела утонуть в ЕГО объятиях и никогда не возвращаться. Я обожала, когда ОН в порыве страсти срывал с меня одежду и, пьянея от нашей близости, рычал как голодный волк. Я ждала наших встреч как очередного глотка свежего воздуха. Иногда мне казалось, это не любовь, а нечто большее...

Олег так стремительно ворвался в мою жизнь, что я думала о нем круглосуточно. Не спасала даже работа. Он был мне нужен. Мне... Моей судьбе... Это как вспышка или огонь, как внезапный порыв ветра или случайное касание руки, как сладкая нега наслаждения или дикий вопль страсти, как что-то всепоглощающее...

В отношениях с мужчинами я всегда была сильной и гордой. Сама знала, когда отношения лучше всего начать, какую держать дистанцию, а когда можно отпустить вожжи. Только с Олегом я отдала все на волю случая, оставляя самое важное решение за ним. Мужчины всегда пытались сделать меня другой, требовали покорности и хотели вогнать в зависимость, а Олег подкупил тем, что позволил мне быть самой собой и воспринимал меня такой, какая я есть, с моими недостатками и моими самыми большими достоинствами.

Я не знала, как долго продлятся наши отношения, но даже если всего месяц или два – это будет самое счастливое время в моей жизни. Нам даже приятно было вместе молчать – мы не чувствовали дискомфорта от тишины.

– Юль, что ты будешь делать после того, как закончится твой контракт? – спросил меня он по телефону.

– Немного отдохну и поеду на следующие гастроли.

– Куда?

– Корея. Потом Китай.

– А когда закончатся все твои контракты?

– Уеду в Москву. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мне хочется знать, как долго и где тебя еще будет носить.

К концу гастролей я купила себе первую в жизни машину – лупоглазую красавицу «японку» – и отправила ее пароходом, а сама вместе со всем нашим коллективом полетела на самолете. Когда мы уже прошли регистрацию в аэропорту Нарита, наша Рита по-дружески меня обняла и чуть не расплакалась.

– Буду скучать. Ведь столько месяцев вместе в одной комнате, из одного города в другой...

– Зато сейчас побудешь с семьей.

– Это точно. Знаешь, ты молодец. Такая сила воли... Все девчонки вечно хандрили, часами просиживали над семейными фотографиями, ныли, что хочется домой. Постоянно ссорились, показывали характер. Я понимаю, что это от усталости и постоянных переездов, вот и няньчилась. Успокаивала, убеждала, подбадривала. А с тобой никаких проблем. Ты ни разу не сказала, что устала, и не показала плохое настроение.

– В глубине души я тоже боялась однажды сломаться.

– В том-то и дело, что ты это не выпускала из себя, а девчонки выставляли напоказ.

– Спасибо тебе, Рита.

– Юль, чувствует мое сердце, ты на следующие гастроли не приедешь. Эх, заберет тебя от нас этот Олег...

Олег встретил меня в аэропорту в малиновом пиджаке, с моими любимыми желтыми розами в руках.

– Боже, как я выпала из этой жизни, – удивлялась я, когда мы ехали по Владивостоку. – Бизнесмены, малиновые пиджаки, сотовые телефоны...

– Юля, ты запарилась в своей Японии. Здесь жизнь бьет ключом. Это же шальные ДЕВЯНОСТЫЕ! Время великих перемен! Деньги текут рекой! Их можно делать из воздуха! Появляются реально богатые люди! Главное, не потеряться и найти свою колею. Деньги в полном смысле слова валяются под ногами. Важно их грамотно поднимать. Ты должна быть рядом со мной. Я знаю, если ты будешь рядом, у меня все получится!

Этим же вечером Олег сделал мне предложение.

– Юль, ну что это за отношения? Ты сегодня в одной стране, завтра в другой. Я твоя пристань. Остановись. Давай здесь раскрутимся, а потом расширим бизнес на Москву и будем жить там.

Ну разве я могла отказать? Мы тут же стали готовиться к свадьбе. Помню, как встречали пароход, на котором стояла моя первая машина. Как поливали ее шампанским, и как я прыгала, словно ребенок, и кричала:

– Олег, я сама ее купила! САМА!!! Мне никто не подарил! Я сама заработала и сама купила!!! Я ВСЁ САМА!!!

Олег смотрел на меня восторженно и повторял:

– Боже, какая же ты у меня умница!!!

Свадьба была шумная, на мне было безумно красивое платье. Мы шли босиком по берегу моря и пили шампанское. Я – в ослепительном свадебном наряде, а Олег – в элегантном костюме.

– Ну что, Юленька, как тебе твоя новая фамилия?

– Она произошла от слова «шило».

– Тебе очень подходит!

– Олежка, я всегда буду достойна твоей фамилии.

– Даже не сомневаюсь.

– Олег, ты же понимаешь, я не смогу сидеть дома и ждать тебя с работы.

– Юленька, я это понял сразу, как только тебя увидел. Я же не дурак – на корню загубить твою кипучую энергию. Завтра же поедем в офис. Буду знакомить тебя с делами.

– Ура!!! – Я бросилась к Олегу на шею и страстно его расцеловала.

Мы с Олегом стали не только вместе жить, но и вместе работать. Находились вместе двадцать четыре часа в сутки и если ссорились, то только по работе. Каждый пытался отстоять свою точку зрения.

Навестив маму в Артеме, я узнала, что мне неоднократно звонил Николай. Набрав его номер, я сказала как можно убедительнее:

– Коль, я пока во Владивостоке, но обязательно приеду в Москву. Это всего лишь вопрос времени. Я больше не хочу снимать угол. Хочу приехать и купить квартиру.

Сообщила ему, что замужем и вместе с супругом занимаюсь фармацевтическим бизнесом, так что горю желанием сотрудничать.

– Здесь деньги под ногами лежат. Аптеки и больницы работают по беспределу. Сидят под крышей государства, ничего не вкладывают, живут на госдотациях, не поднимая задниц, делают деньги из воздуха. За счет подставных фирм крутят сто процентов сверху от первоначальной цены, а то и все двести. Но у них нет дефицитных лекарств и нет выхода напрямую, на заграницу. На дефиците эти же сто процентов можем крутить мы, а если заключим хорошие договора с импортными фирмами-производителями, и того больше, – объясняла я ему. – Тут нужно хорошенько раскрутиться, а потом мы переедем в Москву. Давай вместе что-нибудь замутим.

Услышав о моем замужестве и уж тем более о том, что я временно осела во Владивостоке, Колька вскипел, пошел говорить малоприятные вещи, вспомнил старые обиды. Сказал, что я загробила Серегу, приплел зачем-то, что жена родила дочку и он ее безумно любит. Несмотря на сумбурность его речи и панические нотки в голосе, я великодушно заявила, что, как настоящая леди, не скажу ему ни одного плохого слова только потому, что он этого не заслуживает, и от души желаю семейного счастья. И все же вопрос нашего с ним сотрудничества я не снимаю. Но Колька обозвал меня редкостной стервой, сказал, как сильно меня ненавидит. Мне пришлось положить трубку.

За год совместной жизни с Олегом мы буквально ночевали на работе. Возвращались домой под утро жутко уставшие, но ТАКИЕ СЧАСТЛИВЫЕ... Лихое было время. Ежедневные переговоры, сделки, договора, поездки, постоянные риски. За год мы «подняли» хорошие деньги и переехали в большую квартиру в центре, в красивом старинном доме, который в войну строили японцы. В квартире было все, как я мечтала. Классика с элементами барокко и ампира. Камин, большое окно в ванной комнате. Я всегда мечтала иметь окно в ванной. Набираешь в ванну воды, открываешь окно и слышишь пение птиц.

Первое, что вызвало у меня тревогу, – Олег всегда ходил с пистолетом. В квартире еще было оружие.

– Олег, зачем это все? Тебе кто-то угрожает? – постоянно спрашивала я.

– Юля, когда кто-то начнет угрожать, будет слишком поздно. Ты посмотри, что творится в стране. Полный бардак. Идет отстрел крупных коммерсантов. Кругом передел собственности, земли. Без оружия никак нельзя. Я хочу и тебе сделать разрешение.

– Говорят, если хранишь в доме оружие, оно обязательно выстрелит.

– Юль, это все предрассудки. В случае смертельной опасности пистолет спасение не гарантирует, но шанс на победу дает.

Помню, как однажды разбирала комод и наткнулась на автомат.

– О боже.

Быстро заложив его вещами, я тут же закрыла комод и постаралась прогнать прочь самые ужасные мысли. Я отчетливо понимала, что сейчас время беспредела. Постоянно только и слышишь о том, что где-то произошло громкое убийство. По вечерам Олег вечно уезжал на какие-то «стрелки».

– Олег, что это за «стрелки»? – не могла удержаться я.

– Юль, я должен встречаться с ребятами. Обсуждать проблемы. По-другому никак. Ну ты же не хочешь, чтобы в наш офис ворвались какие-нибудь мудаки и поставили нас в известность о том, что теперь они наша крыша, а хуже того, вообще всех перестреляли. У нас бизнес, а значит, должна быть нормальная защита. И вообще, ты лучше меня об этом не спрашивай. Не нужно тебе много знать. Меньше знаешь, крепче спишь. Юль, ты лучше занимайся делами в офисе. Ты же у меня гений, который видит, где деньги, и может просчитать, как их достать. У тебя чутье на деньги. А мне важно сделать так, чтобы эти деньги у нас никто не отнял. Я знаешь, что заметил? Как я тебя с собой на сделку беру, так у нас все получается. Ты мой талисман. Моя удача. Ты приносишь мне не только любовь, но и деньги.

Однажды мы поехали в чудесный город Находку, решили все дела, на обратном пути остановили машину и искупались. На подъезде к Владивостоку, глубокой ночью, я увидела, как нас обогнал джип с тонированными стеклами и перегородил дорогу. Открылось окно, и я увидела коротко стриженного молодого человека, который высунул руку с пистолетом и наставил его на нас. Все было словно во сне. Не придумав ничего лучше, я стала съезжать с сиденья вниз и закричала, чтобы Олег срочно нагнулся. Но вместо этого он вышел из машины и подошел к джипу. Я сидела ни жива ни мертва, прислушиваясь и не понимая, что происходит. Подняв голову, увидела, что парень с пистолетом обнялся с Олегом и они о чем-то оживленно беседуют. Когда подошли к нашей машине, я сидела бледная, как стена, и ничего не понимала.

– Юль, ты что так напугалась?

– Что это было?

– Да это Влад. Мой лучший друг. Мы с ним давно не виделись. Он из Хабаровска приехал. Познакомься.

Я посмотрела на Влада и пробурчала:

– Не понимаю. Зачем так пугать? Я думала, нас убить хотят.

– Юль, извини. Просто это мы всегда так шутим, – принялся оправдываться друг Олега.

– Ничего себе шутки. У меня чуть разрыв сердца не получился.

– Юль, я и подумать не мог, что ты в это поверишь и напугаешься, – обеспокоенно сказал Олег.

– А что, я, по-твоему, смеяться должна, когда вижу, как посреди ночи на нас пистолет наставляют?!

– Красивая у тебя жена, – Влад дружески протянул мне руку. – И где такую нашел?

– Не поверишь. В Японии.

– Может, и мне в Японию сгонять.

Влад по-прежнему держал руку на весу, а я не спешила протягивать свою.

– Пистолет убери.

– Ой, извини, забыл.

В этот момент рядом затормозил милицейский патруль. Видимо, их заинтересовало, что на дороге остановились две машины, рядом двое мужчин о чем-то разговаривают. Один из них с пистолетом.

Я была уверена, что у Влада сейчас начнутся серьезные проблемы. Стражи порядка скрутят ему руки и увезут.

Но стражи порядка обнялись с Олегом и Владом. Стали смеяться и закурили.

– Влад, ты зачем «пушкой» проезжающие машины пугаешь? – рассмеялся один из милиционеров.

Влад спрятал пистолет. Докурив сигареты, все разошлись по своим машинам.

– Какая милая компания только что стояла, – заметила я.

– Юль, да у нас здесь все схвачено. Ты сильно испугалась?

– А ты как думаешь?

– Ну, извини. Я и подумать не мог...

– Хорошие у вас шутки. Только когда пистолет по-настоящему наставят, подумаешь, что кто-то пошутил, да будет поздно.

– Да ладно тебе. Я Влада сразу узнал.

С этого вечера Влад стал и моим лучшим другом.

ГЛАВА 17

Я многому научилась у Олега за то счастливое время, которое было нам отпущено. Впитывала в себя все, как губка. Олег научил меня отвечать за каждое свое слово и дорожить каждым днем. Я благодарна ему за то, что он встретил Золушку и сделал из нее принцессу. Своим трепетным отношением он поднял меня на высоту и научил любить себя. Он говорил, что я редкая, и заставил меня поверить в свою исключительность.

Мужчины боятся сильных женщин, а Олег, наоборот, этим восхищался. С первого дня нашей совместной жизни он поднимал меня до своего уровня. Я ВСЕГДА ЛЮБИЛА МНОГО РАБОТАТЬ И МНОГО ЗАРАБАТЫВАТЬ. Каюсь, иногда с риском для жизни...

Олег очень любил собак. Когда мы с ним сошлись, у него уже был огромный дог, и, к счастью, он меня хорошо принял. После того, как Олега не стало, дог сутками скулил, и если собаки умеют плакать, то у него в глазах стояли слезы. Это было так страшно... Мы с ним сидели в закрытой квартире и оба скулили. Дог умер, а я осталась жива... Он умер от тоски по хозяину. Почувствовал его смерть... Сгорел за месяц. Ничего не ел, только выл и скулил. Этот страшный душераздирающий вой преданной собаки навсегда останется в моей памяти. Он умер у меня на руках. Просто уснул и не проснулся. Сначала не стало Олега, потом нашего дога. С тех пор я никогда не заводила собак, даже когда дети просили. Не могу. Слишком больно...

– Если со мной что-то случится, я знаю, ты справишься, – часто говорил Олег и смотрел на меня печально.

– Ты что такое говоришь? Что с тобой может случиться?

– Это я так, на всякий случай...

– Никаких случаев!

– Просто мы с тобой встретились в такое неспокойное время, и нам обоим от жизни нужно намного больше, чем она может предложить. Именно поэтому нам так непросто. Я сам максималист и даже подумать не мог о том, что и жена у меня будет максималистка. Два сапога пара. Нам всегда всего мало, и мы никогда не сможем остановиться на достигнутом. Юль, если меня не станет, пообещай, что ты все равно будешь счастливой.

– Я не хочу слышать подобные разговоры!

– Пообещай. Мне очень нужно.

– Обещаю, – произнесла я, вытирая слезы.

– Только не плачь. Я так люблю твои живые глаза. Они не должны плакать.

Той ночью Олег зачем-то рассказал мне о том, как я должна буду его похоронить. Давал указания, а я качала головой и не хотела слышать. А ведь он заранее чувствовал свою смерть. Когда его действительно не станет, я сделаю все, как он говорил той ночью. Все, с точностью до мелочей. Выполню все его указания. Ничего не забуду и не упущу.

– Ты только не бойся и знай – я всегда буду рядом. Даже если со мной что-то случится, Я БУДУ ТАМ, НАВЕРХУ. Просто посмотри на небо и знай – я с тобой. Я буду твоим ангелом-хранителем и никогда и никому не дам тебя в обиду.

– Олег, я не хочу таких разговоров...

Когда я забеременела, то продолжала работать до самых родов. Олег всегда был рядом, только по вечерам уезжал на непонятные «стрелки». Помню, как однажды мы гуляли на набережной, ему позвонили, и я поняла: что-то случилось.

– Юль, нам сейчас срочно всем нужно собраться. Ты можешь подождать меня в машине? Ты не бойся, там все ребята свои.

– Конечно, могу.

Олег бросил машину у спортивного комплекса и направился ко входу. Я видела, как к комплексу все подъезжали и подъезжали машины. Из них выходили молодые люди. Пятьдесят, сто, двести машин... Их невозможно было сосчитать. Целое море «японок». Вместо Олега в машину вернулся Влад.

– Олег велел отвезти тебя домой. Он еще задержится. Я тебя отвезу и пригоню машину обратно.

– Что-то случилось?

– Да ну их! – махнул рукой Влад. – Там все орут, что-то поделить не могут. Олег сказал отвезти тебя от греха подальше.

– Значит, именно тут у вас место встреч.

– Каждый вечер ровно в восемь собираемся «на развод», – рассмеялся Влад. – Обычно старший утверждает повестку на следующий день, и все разъезжаемся. А сегодня черт знает что.

– Надо же. А я как-то мимо театра Горького проезжала и видела то же самое. Только это было ближе к обеду. Столько иномарок, столько молодых людей... Впечатляющее зрелище.

– В одиннадцать на автостоянке возле театра Горького на развод ежедневно бригада Баула собирается. Он утверждает повестку дня и отпускает людей. Десятки иномарок на большой скорости разъезжаются в разных направлениях.

– Эффектное зрелище.

Влад посмотрел на мой округлившийся живот и улыбнулся:

– Кто будет: девочка или мальчик?

– Девочка.

– Олег говорил, что пытался тебя дома посадить, чтобы ты нормально носила беременность, но это невозможно. Ты рвешься в бой.

– Конечно, невозможно. У меня же душа будет за все болеть.

На середине моей беременности Олег с Владом уехали в Америку.

– Юль, нужно кое-что решить. Это месяц, не больше.

Я повесила в офисе календарь и зачеркивала каждый прожитый без него день, томительно ожидая его приезда. Олег вернулся, когда я еще спала. Я открыла глаза и увидела, что вся наша спальня усыпана моими любимыми желтыми розами. Ровно в срок я родила девочку, как две капли воды похожую на меня.

Каждый день у нас появлялось море идей и планов. Я наблюдала за Олегом и мысленно благодарила его за то, что он стал больше уделять внимания нашему бизнесу, стал реже ездить на эти «стрелки», отходил от криминала и превращался в бизнесмена высокого полета. Олег никогда ничего не боялся. Он просто хотел перейти на другую ступень и в другую жизнь.

Это были новые времена, и назрела необходимость перемен. Увы, но в лихие девяностые человеческая жизнь ничего не стоила. В то время был такой страшный бизнес. Его строили на крови. Если бы Олег узнал, как выглядит бизнес сейчас, он бы не поверил. Раньше мы и подумать не могли о том, что бизнес может быть честным и легализованным. Времена и нравы меняются. Олег запомнил его таким – жестоким и кровавым.

В газетах робко писали о владивостокской «третьей смене», о противоборстве работников милиции с новоявленными хозяевами ночной жизни Владивостока. Преступные группы «третьей смены» были достаточно разветвленными и имели связи с бывшими работниками правоохранительных органов. Костяк «третьей смены» составляли бывшие, довольно известные в городе спортсмены. Писали об уголовной преступной группе, которая специализировалась на вымогательстве денег у бизнесменов. Бизнесмены боялись уголовников и обращались за помощью к «спортсменам», а те желали стать «крышей» для большего числа коммерческих структур. «Крыша» охраняла бизнесменов от других группировок, решала конфликтные вопросы, выбивала долги и выполняла другие функции без судебных тяжб и различной волокиты. За подобные услуги платилась дань плюс делилась прибыль от совместных коммерческих операций. У бизнесменов было очень много конфликтов на почве смены «крыши».

Это был страшный период противостояния «спортсменов» и «уголовников». Они хотели подчинить себе все коммерческие структуры города, а тех, кто вздумает сопротивляться, уничтожить. Некоторые криминальные авторитеты на тот момент считались крупными бизнесменами. Они входили в число учредителей известных в городе фирм.

Вообще криминальная среда Владивостока в те годы была достаточно специфичной. Город не очень большой, многие знали друг друга с детства. Бывшие одноклассники становились моряками, бизнесменами, бандитами, милиционерами. При встрече все дружелюбно обнимались, вспоминали детство и, не обращая внимания на то, кто и чем занялся, начинали искать общие дела. Формировались бригады из бывших спецназовцев и работников правоохранительных органов, которые собирали оперативную базу на всех предпринимателей.

Криминальные разборки не затихали. После передела земли лидеры некоторых группировок остались весьма недовольны доставшимися им территориями. Во время сильных дождей нижняя часть города оставалась вечно затопленной – здесь было меньше всего офисов и коммерческих магазинов, с которых можно получать дань. Это и стало главной причиной дальнейших криминальных разборок. Воевать с крупными авторитетами так называемые обделенные лидеры не решались и показывали свою силу на предпринимателях.

После передела наибольшим влиянием в городе пользовались группировки Макара Стреляного и Баула. До сих пор помню ужас и страх в глазах всех предпринимателей, когда при весьма загадочных обстоятельствах умер Баул. Он с гостями отдыхал на яхте в Японском море. Спустился поплавать с аквалангом. Поездку организовал его близкий родственник, бывший капитан морской пехоты. Он и нашел его на дне с перерезанным шлангом. Доставить его сразу на берег не удалось. Заглох мотор. Друзья вызвали вертолет. У Баула было три вертолета и своя вертолетная площадка. Вертолет прилетел, но было поздно. Отрабатывалась еще одна версия смерти – что в акваланге была не воздушная смесь, а якобы смесь кислорода с газом. Но узнать точно так и не удалось. Господи, сколько же народу провожало его в последний путь. Это были первые, за несколько лет, похороны такого масштаба. Его похоронили на Морском кладбище. Кто-то заметил, что на этом кладбище хоронят героев-подводников. Весь день по городу разъезжало и сигналило несчетное количество машин и автобусов с фотографией Баула в траурной рамке. Движение в городе было парализовано.

Спустя три недели убили Макара Стреляного. Среди бела дня в кабинет авторитета в здании Центра народной культуры зашли двое с залепленными медицинским пластырем лицами и расстреляли его из пистолетов в спину. Тяжелые ранения получил телохранитель. Киллеры уехали на поджидавшей их машине, а вечером на окраине Владивостока была обнаружена эта машина с двумя неопознанными трупами.

Из-за войны преступных группировок гибли не только авторитеты, но и бизнесмены, их телохранители и просто случайные люди. Этот год отмечен слишком резким всплеском заказных убийств. Расцвет криминала. На душе становилось все неспокойнее. А потом эта стрельба прямо на площади у нашего дома... Стрельба во дворе офиса, опять же расположенного в нашем доме...

Временами создавалось впечатление, что это целенаправленная акция по отстрелу тех, кто прочно стоит на ногах. В те годы все помешались на шальных деньгах, только вот по-настоящему большие деньги доставались единицам, да и те не успевали ими насладиться... Многие погибали на подходе к деньгам, оставляя близких ни с чем.

В мир криминала лезли все кому не лень: и спортсмены, и милиция, и отморозки. Профессия бандита в одночасье стала популярной. Если раньше все хвастались связями с крупными чиновниками, то теперь исключительно знакомством с бандитом.

– Олег, в какое страшное время мы живем, – говорила я мужу. – Это не Владивосток. Это Чикаго. Почти каждый день кого-то находят в машине с пулей в голове. Олег, в такое время страшно жить и заниматься бизнесом.

– Юля, мы можем жить тихой и спокойной жизнью, но только без денег, – отвечал муж. – Ни ты, ни я жить другой жизнью уже не сможем, потому что почувствовали вкус этой жизни. Деньги дают возможность наслаждаться всеми жизненными благами. Ты привыкла ко всему дорогому, ведь мечтала об этом с детства. Ни у меня, ни у тебя в детстве НИЧЕГО НЕ БЫЛО. Мы оба строим свою жизнь сами.

Олег был прав. Жить без денег я уже не могла и не хотела. И все же тогда я жила не только в любви, но и в вечном страхе. Когда взорвали в машине кого-то из близких Олега, сидела как на иголках и молила, чтобы с мужем ничего не случилось.

– Олег, почему власти не могут прекратить криминальный беспредел?

Но на мой вопрос Олег не отвечал и отводил глаза в сторону.

– Потому что он им выгоден?! Я угадала?! Ну, скажи правду?!

Но я опять не получала ответа. Тогда я еще не знала, что дошла очередь до Олега...

ГЛАВА 18

В тот день меня почему-то знобило, и Олег попросил, чтобы я осталась дома. Я понимала, что это нервы, только не могла сообразить, отчего я так нервничаю. Олег всегда хвалил меня за интуицию. Получается, в тот день я ощущала приближение беды, во мне бурлило предчувствие чего-то плохого. Олег поехал на встречу один, несмотря на мои уговоры никуда не ехать и остаться дома со мной. ОН говорил, встреча очень важна. А я... Я словно чувствовала, что ОН больше не вернется.

Я говорила ему, мол, в последнее время творится что-то не то и что ночами мне становится очень страшно и я больше так не могу. Олег улыбался, отвечал, что я слишком эмоциональная и у нас все будет хорошо.

А затем позвонил телефон, я сняла трубку, но не услышала ни звука. Так было все последние дни. Телефон звонил иногда днем, а иногда ночью. На том конце провода молчали, и все. Молчащий телефон доконал меня окончательно. В этот день я узнала, что Олега расстреляли прямо у входа в ресторан...

Когда я приехала к месту, где это произошло, Олег лежал на земле лицом вверх, а ЕГО глаза смотрели в небо. На ЕГО рубашке виднелись темно-алые пятна, а под НИМ вырисовывались кровавые лужицы. Я бросилась к нему, встала на колени. По толпе пролетело: «Жена». Тогда я еще плохо понимала, что муж мертв. Я трясла ЕГО за плечи в надежде, что сейчас он откроет глаза или подаст хоть какой-нибудь знак в доказательство того, что жив. Но Олег лежал без движения и не реагировал на мои мольбы и просьбы не оставлять меня одну и защитить от невзгод, которые на нас навалились в последнее время.

Люди в форме пытались меня о чем-то спрашивать, но, глядя на мою усиливающуюся лихорадку, поняли, что я не в себе и от меня сейчас ничего не добьешься. Подошедшие «добрые люди» наперебой рассказывали: как только мой муж вышел из машины, из стоящей неподалеку старенькой иномарки без номеров раздались выстрелы. Некоторое время Олег еще стоял на ногах и даже успел достать пистолет, но так и не смог им воспользоваться. ОН протяжно закричал, захрипел и повалился на землю. Иномарка рванула с места и пропала бесследно. Можно было не сомневаться – это очередное заказное убийство...

Вот моя жизнь раскололась пополам в тот день, когда сердце мужа перестало биться. Еще утром я проснулась в ЕГО объятиях и радовалась – как же замечательно быть женой, а ближе к вечеру вдруг услышала жуткое и жестокое слово «вдова». Я даже шарахнулась в сторону и закрыла лицо влажными от пота ладонями, когда меня первый раз так назвали. Мне показалось, что меня так не назвали, а обозвали, настолько это было оскорбительно и жестоко. Словно болезненная мощная пощечина судьбы. Все наши с Олегом счастливые дни остались позади...

А затем до моего помутненного сознания стали доноситься слухи... Кто-то говорил, что моего мужа убили потому, что ОН занимался криминальным бизнесом. Я украдкой смотрела на этих людей, нервно сжимала кулаки и думала о том, что в то время, когда ЕГО убили, честного бизнеса просто не существовало. Это сейчас можно строить бизнес более разумно и легализованно, а тогда было другое время и другие нравы.

Олег смог заставить меня уважать и ценить деньги, потому что до НЕГО я вообще не знала, как трудно, оказывается, их зарабатывать и с каким риском они даются. До НЕГО я жила одним днем и понятия не имела о том, что свою жизнь нужно планировать и даже с геометрической точностью просчитывать. ОН всегда говорил, что у меня чутье на деньги. Так это же ОН сам его выработал. Олег выдал мне аксиому: чтобы иметь деньги, нужно заплатить за них слишком большую цену...

Все друзья мужа с виду вежливые и дружелюбные, пока речь не идет о хороших деньгах... Отсюда предательство и кровь. Помню, как ОН признался, что когда вышел на определенный уровень, то понял – уже глупо чего-то опасаться. Если захотят убить, то обязательно убьют: в спину может выстрелить вчерашний партнер и даже близкий друг. В бизнесе нет и не может быть чувств. И кто-то скажет:

– Олег был хороший парень, но стал мешать...

Когда я увидела Олега лежащим на земле, то так захотела оказаться рядом с НИМ, независимо от того, есть ли жизнь после жизни...

После того, как ЕГО не стало, для меня начались трудные времена. Часто посещали мысли о смерти. ЕГО друзья пытались поддержать, предлагали помощь, но меня почему-то все это только раздражало. Я злилась на них за то, что они живы, а Олега нет. После ЕГО смерти я ничего не осознавала, а лишь теряла разум от скорби. То, что я считала своей опорой, рухнуло в один миг. Было больно осознавать, что любимый человек больше не вернется. Я злилась на себя. Мне казалось, я совершила чудовищную ошибку, и за это у меня отняли Олега. Я понимала, что должна принять ЕГО смерть как данность, но с этим было так сложно смириться.

Я похоронила Олега так, как он хотел. Как заказывал... Строго следуя его указаниям. Ничего не забыла. И даже посадила на его могиле куст желтых роз...

Олег не верил в жизнь после смерти и вообще был с Богом на «ты».

После девяти дней с момента ЕГО похорон я увезла дочку и нашего дога к маме и спряталась от внешнего мира за стенами своей большой квартиры. Я не брала телефон, потому что боялась услышать очередное молчание в трубке. Бродила по комнатам в рубашке мужа, заходила в ЕГО кабинет, сидела за ЕГО рабочим столом, держала в руках ЕГО ручку и смотрела на ЕГО фотографии. Я пила вино, открывала двери большого массивного шкафа, рассматривала ЕГО вещи, обнималась с ЕГО свитерами, вдыхала запах ЕГО рубашек, которые пахли любимым парфюмом. Вещи Олега хранили прикосновение ЕГО рук. Иногда подходила к старинному проигрывателю, ставила ЕГО любимые пластинки. А один раз открыла окно и посмотрела вниз, на шумный проспект... У меня возникло желание выброситься. Наклонившись как можно сильнее, я вдруг резко отпрянула от окна и подумала о том, что если бы Олег был жив, то никогда бы мне этого не простил. Ведь с того самого дня, как мы с ним познакомились, ОН сделал все возможное для того, чтобы я полюбила жизнь. А еще меня удержал страх неизвестности. Я не знала, что там, за последней чертой, и побоялась – вдруг там пустота... Меня удержала дочка и светлая память о замечательном и любимом муже. Этот человек всегда будет жить во мне, и я теперь БУДУ ЖИТЬ ЗА ДВОИХ.

Я уже почти не могла плакать, и когда думала об Олеге, в горле возникали жуткие спазмы. Каждое утро с трудом заставляла себя вставать с кровати. Только вставала и тут же уставала. Я понимала, что уныние – грех, но ничего не могла поделать. Разучилась смеяться, радоваться, улыбаться. Меня перестало интересовать все, что находилось за пределами квартиры. Внешний мир мне был больше не интересен. Мне постоянно казалось, что ОЛЕГ придет или позвонит. Я прислушивалась, ожидая, что в замочной скважине повернется ключ...

Четко помню первое утро БЕЗ НЕГО. Проснулась, провела рукой по кровати и с ужасом поняла, что Я ОДНА. Поняла, что нужно прятать в шкаф одну подушку, потому что две мне больше не нужны. Я завтракала с ЕГО халатом и все это время общалась с воспоминаниями. Это была самая великая потеря. Понимание того, что Олега больше нет, пронзало сильной болью сердце и было трудно дышать. Когда ложилась в постель, то обнимала ЕГО халат и ЕГО подушку, которую все еще не могла убрать в шкаф и которая была вечно мокрой от слез. Закрывая глаза, вновь и вновь вдыхала ЕГО запах. Я все еще помнила этот запах и ощущала ЕГО присутствие. После выплаканных слез я постепенно засыпала. А после ночи опять наступало утро. Утро, в котором вновь НЕ БЫЛО ЕГО.

Это были дни, полные страданий и борьбы с собой. Я жила будто в аду и даже просыпалась от собственных рыданий. Я училась жизни заново, жизни, где НЕТ ЕГО. Холод воспоминаний леденил тело и вымораживал душу. Раны прошлого не рубцевались. Мне было больно только от одной мысли, что я больше ЕГО не увижу. Я истекала кровью любви, рвала жилы, старалась убить веру в лучшее...

В тот день я первый раз подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Если бы Олег меня такой увидел, то очень бы сильно испугался. Мое лицо сплошная боль, под глазами черные круги и мешки... Мне показалось, еще немного, и глаза куда-то провалятся.

В дверь настойчиво позвонили. Хотя я уже давно не реагировала на любые вмешательства из внешнего мира, все же подошла к двери, зачем-то ее открыла и увидела обеспокоенного Влада. Он сказал, что сегодня сороковой день похорон.

– Как сороковой день? – не верила я.

– Юля, ты заживо похоронила себя в этой квартире!

Подумать только, я просидела в добровольном затворничестве ровно тридцать один день!!! А ведь я этого не ощутила. Влад пытался затащить меня в душ, кричал, что так нельзя, что все эти дни он пытался до меня достучаться и дозвониться, что в ресторане сидят люди, справляющие сорок дней, я обязана там появиться. Тогда у меня началась настоящая истерика. Я стала кричать, что я никому и ничем не обязана, что ТОГО человека, которому я действительно была обязана, больше со мной нет. Я кричала, что в ресторане сидят чужие люди, что все это показуха, а эти люди только делают вид, что скорбят, а в глубине души радуются, что Олега больше нет. Владу все же удалось заставить меня привести себя в надлежащий вид, напялить темные очки во все лицо, приехать в ресторан на поминки и слушать про Олега хвалебные речи. Я смотрела на ЕГО портрет, стоящий среди множества строгих букетов, всматривалась в ЕГО глаза и все не верила, что ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ.

Какую ошибку я совершила в этой жизни, что мне приходится так расплачиваться? Я не знаю ответа. Зато верю, что через годы мы обязательно с Олегом встретимся и во всем разберемся.

Я сидела среди собравшихся и чувствовала себя абсолютно чужой. Помню, ко мне подсела дальняя родственница моего мужа, которую я первый раз увидела только на похоронах. Она что-то говорила по поводу того, что лучше жить более спокойной жизнью и менее обеспеченной. На что я попросила не сыпать мне соль на рану. Но она щебетала без умолку, давила на «больную мозоль» и так надоела, что мне пришлось встать и уйти. Если она такая правильная, любит спокойную и менее обеспеченную жизнь, то какого черта стала допрашивать, достанутся ли ей какие-нибудь деньги после смерти моего мужа? Прямо на поминках, когда мне и так было более чем паршиво!!

И почему судьба забирает самых достойных? Почему мне остались только дождь, вечная слякоть в душе, воспоминания и печальная музыка?

А когда Влад привез меня на кладбище, я опустила глаза и испуганно произнесла:

– Влад, страшно стоять двум живым среди такого количества мертвых...

Но Влад возразил:

– Нужно бояться живых, потому что мертвые уже ничего плохого сделать не могут. Ты просто обязана жить ради дочери и памяти мужа.

Я еще подумала, как же бледна теперь будет моя жизнь! Жизнь, где ЕГО НЕТ. Конечно, я постараюсь. Олег всегда говорил, что я сильная и у меня все получится. Я постараюсь, только в моем сердце навсегда останется холодная осень потери...

Всю свою жизнь Олег пытался защитить меня от этого мира. ОН был не по годам мудрый и хорошо понимал, что женщину, как и птицу, в клетке держать нельзя. Я благодарна ему за то, что никогда не чувствовала себя ЕГО собственностью, а ведь этим грешат многие мужчины. Секрет семейного счастья кроется не только в женской мудрости, но и в мужской. Мы никогда не думали о том, как разорвать отношения. Мы думали о том, как их сохранить. Это здорово – ощущать себя женщиной, которой восторгаются, которую любят и о которой заботятся. С НИМ я поняла, как легко доставлять удовольствие любимым людям и как приятно это делать.

Вернувшись в свою квартиру, я вдруг поняла, что больше здесь жить не могу. Слишком много пережито и сказано... Помню, как мы спорили, где у нас будет камин, стоит ли соединять кухню со столовой. А еще я всегда мечтала иметь квартиру с потолком в четыре метра. Тогда мы еще смеялись, что впору достраивать второй этаж. Помню, как мы сидели в ванне, брызгали друг на друга мыльной пеной и строили планы светлого будущего. Ванная комната у нас с большим окном, за которым растет величественный тополь. Все это было в этой квартире. Смех, слезы, надежды, победы и разочарования... Я выставила квартиру на продажу, потому что не могла больше в ней находиться.

После смерти Олега было столько всего сказано... Я затыкала уши и еще тогда научилась не поддаваться людской молве. Что я могла сделать? Как защитить ЕГО честь? Закричать во весь голос, что все неправда, что ОН не такой?! Но ведь это же глупо... Я знаю, у меня за спиной все говорили, что моего мужа сгубили деньги, что ОН слишком многого хотел, ЕМУ постоянно было мало, ОН лез в дебри, в которые лучше не лезть. Они говорили, что Олега сгубила жадность. Я не обращала внимания на подобные разговоры – пропускала их мимо ушей. Какая разница, жадным ОН был или нет? В конце концов, ОН занимался бизнесом и делал деньги ради денег. Я никогда не поверю, что человека, занимающегося бизнесом, может обойти стороной жажда наживы. На черта он нужен тогда, такой бизнес? Бизнесом не занимаются ради удовольствия, иначе можно прогореть и стать банкротом на первой же сделке. Я ЛЮБИЛА ОЛЕГА ТАКИМ, КАКОЙ ОН ЕСТЬ, и мне было плевать, что говорили про НЕГО «добрые люди». У меня не было желания заниматься морализаторством. Никто ЕМУ не судья. Что бы ни говорили про моего мужа, я всегда была на ЕГО стороне. ОН делал то, что считал нужным, а значит, ОН делал все правильно. Я никогда не требовала от него особняков, дорогих машин и не считала, сколько у него денег. Я, как могла, старалась быть не только женой, но и партнером. Нас всегда будет связывать совместный риск и общность взглядов.

Если бы какая-нибудь гадалка нагадала мне мое будущее и сказала, что я проживу отрезок жизни с Олегом, но его потом убьют, я бы все равно не отступила, вышла за него замуж и выбрала короткую жизнь с ним, а не долгую жизнь с другим мужчиной.

Олег остался где-то там, далеко... В моих воспоминаниях, переживаниях и мыслях. Я никогда не верила в жизнь после смерти, но мне почему-то кажется, что ОН ГДЕ-ТО ТАМ, НАВЕРХУ. ОН всегда все видит и следит за каждым моим шагом. А еще я знаю, что ОН меня бережет. Ведь я бывала в таких передрягах...

Мне всегда кажется, что там, наверху, ОН радуется моим маленьким победам и вместе со мной закрывает глаза на мои поражения. Я часто поднимаю голову к небу, смотрю на проплывающее надо мной облако и понимаю, что это ОН. Машу ему рукой и люблю наблюдать за тем, какие причудливые формы ОН иногда принимает.

Я знаю, теперь ОН стал ангелом. Теперь ОН летает и будет всегда меня оберегать. По ночам Олег летает среди звезд и ловит их для того, чтобы они не упали. ОН создает мосты из радуги и дарит людям надежду. Иногда, когда я смотрю на ночное звездное небо, ОН дарит мне падающую звезду, чтобы я загадала желание. А иногда дарит мне радугу. Я связана с этим ангелом такими крепкими нитями... Все время чувствую ЕГО ПРИСУТСТВИЕ. И когда выпутываюсь из жизненных передряг, я знаю, что ОН РЯДОМ и ЭТО ОН МНЕ ПОМОГ.

Что бы со мной ни происходило, ОН постоянно дает мне возможность СНОВА ЖИТЬ. ОН всегда оставляет мне этот шанс, и даже если я чувствую, что не могу его использовать, поднимаю голову к небу и словно читаю написанные ИМ строки: ВСТАНЬ И ЖИВИ.

Я буду всегда благодарна ЕМУ за все, что ОН для меня сделал. За каждый прожитый вместе день, за каждое доброе слово, за ежедневную улыбку и тепло ЕГО рук. ОН научил ценить меня каждый новый день, потому что никогда не знаешь, что принесет тебе завтрашний...

Олег всегда говорил мне о том, что я сильная, а СИЛЬНЫЕ ЛЮДИ СПОСОБНЫ ТОЛЬКО НА СИЛЬНЫЕ ПОСТУПКИ. За свою недолгую, но яркую жизнь ОН подарил мне массу прекрасных мгновений и привил азарт к собственной жизни. ОН не раз повторял: НУЖНО ЖИТЬ ВОПРЕКИ ВСЕМУ.

ОН превратил мою жизнь в сказку, но, увы, эта сказка так быстро закончилась... Олег всегда укрывал меня от дождя, чтобы не промокла моя душа.

Следом за Олегом от меня ушел наш дог. Я привезла его в нашу квартиру угасающим прямо на глазах. Ветеринары разводили руками и ничем не смогли помочь. Он постоянно выл, нюхал вещи Олега, скулил, ничего не ел и умер. От тоски... У собак тоже бывает депрессия. Сначала меня покинул Олег, потом наша собака...

Где-то там, вдалеке, остались Страна восходящего солнца, бамбуковая роща и мы, лежащие на солнечной поляне, крепко держась за руки. Тогда Олег в первый раз сказал мне о том, что у него очень короткая линия жизни...

ГЛАВА 19

Если я еще жива, должна постоянно двигаться... Чтобы хоть как-то избавиться от изнуряющего чувства страха, я наняла телохранителя и нашла в себе силы приехать в офис. Теперь моей задачей было перекинуть то, что мы начали с Олегом, в Москву. Я собрала остатки самообладания в кулак и вновь занялась делами. Только вот уже постоянно жила и оглядывалась. Оглядывалась и жила...

Сложно было привыкать к тому, что теперь за мной следует телохранитель. Он не отставал от меня ни на шаг, ездил со мной в машине, слушал все мои телефонные разговоры и даже помог похоронить нашу собаку...

Правда, я часто вспоминала слова Олега о том, что охранник не гарантирует жизнь, а лишь дает шанс на спасение... Олег говорил, если с ним что-то случится, то он точно знает – я не сломаюсь, ведь я сильная и буду продолжать все наши дела. Из наших дел я продолжила заниматься фармацевтическим бизнесом, а в остальные его начинания и даже туда, где он был учредителем, лезть побоялась. Работа помогала мне залечивать душевные раны.

Вскоре я прилетела в Москву, купила двухкомнатную квартиру на самой окраине. В этот приезд из знакомых так никому и не позвонила. Хорошо помню первую ночь в собственной московской квартире. Сидела с документами на квартиру, бутылкой шампанского и фотографией Олега в руках. Не верилось, что коммуналки, крысы, грибок, пьяные соседи остались в прошлом и у меня в Москве есть собственный угол. ЭТО БЫЛ СТАРТ... Теперь предстояло исполнить нашу с Олегом мечту и перетащить бизнес в Москву.

Я смотрела на фотографию Олега и вспоминала...

Уснула только под утро. Наливала себе шампанское, фужер за фужером, и чокалась с фотографией любимого человека. Даже не запьянела. Так и просидела до рассвета, глядя в окно на московский дворик.

Первую ночь в собственной квартире я ночевала прямо на полу. Не было даже матраца. Только газеты. Так и проспала на газетах. Утром страшно болели бока.

Прожив отрезок жизни с Олегом, Я СТАЛА СИЛЬНЕЕ, и этой силой зарядил меня он. На новом, московском этапе, я вновь почувствовала интерес к жизни.

Вернувшись во Владивосток, я по-прежнему пыталась продать свою роскошную квартиру, но безрезультатно. Дорого, людей с очень большими деньгами не находилось. Риелторы убеждали меня, что подобные квартиры продаются очень долго.

Я не могла не привлекать внимание и очень часто видела, как совсем юные девчонки смотрели мне вслед с нескрываемой завистью. Эффектная внешне, броская машина, следующий по пятам охранник... Но ведь если разобраться, то особо завидовать было нечему. Сложно объяснять, чего мне это стоило... Если бы хоть одна из этих девушек знала правду, то вряд ли согласилась бы поменяться со мной местами. Нужны ли такие деньги, если у тебя отнимают любимого человека?! Я обещала Олегу, что не брошу бизнес, но заниматься им в моем городе было все страшнее и страшнее. Нужна ли такая благополучная жизнь, когда ты ходишь, оглядываясь, и ждешь подставы?!

Прошло уже достаточно времени, а я все просыпалась по утрам в надежде, что Олег рядом. Воспоминания и действительность так переплелись, что я уже плохо понимала, где реальность. Но, несмотря на призраки прошлого, я знала, что ДОЛЖНА ИДТИ ВПЕРЁД.

После смерти Олега я стала совсем другой – более жесткой, более циничной и резкой. Я шла напролом, поскольку верила и знала, что теперь ОН МОЙ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ. Судьба не давала мне останавливаться и гнала обратно в Москву. Нет, я не жалуюсь на судьбу и принимаю ее такой, какая она есть. Уж к кому, а к ней я не в претензии. Я научилась принимать все как данность. Я знала: если Бог меня сохранил, то он сохранил меня для чего-то... Только вот для чего? Я чувствовала, что ответ на этот вопрос получу в Москве.

Я хотела уехать из Владивостока как можно быстрее, но держали дела и продажа квартиры. Постоянно дергала охранника, не замечает ли он что-нибудь подозрительное. Казалось, кто-то дышит мне в спину. Вдруг тем, кто убил моего мужа, недостаточно одной жертвы... Может, они не предполагали, что я не побоюсь заняться его делами... Возможно, кто-то посчитает мою смелость плохим тоном и сочтет, что на алтаре должен быть и мой труп?! Я понимала, что у меня всегда будет прошлое, но я так хотела, чтобы оно позволило от него побыстрее уйти...

Я устала от продажи квартиры и поняла, что за нормальную сумму ее не продать. Ведь у квартиры, как и у меня, теперь есть прошлое... Каждый день приходили потенциальные покупатели, балдели от позолоченной лепки, гуляли по комнатам, с любопытством посматривали на меня, и, улучив удобный момент, почти каждый считал своим долгом задать вопрос:

– Мы навели справки об этой квартире. Это вашего мужа убили?

Мне стало казаться, что люди приходят не покупать квартиру, а просто поглазеть, как на экскурсию. Я понимала, что уже никогда ее не продам. Думала просто ее закрыть – и пусть живет своей жизнью. И вот однажды на просмотр пришла молодая приезжая пара с Сахалина. Было видно, что они так влюблены друг в друга... Держались за руки и так трепетно друг на друга смотрели. Они напомнили мне нас с Олегом... Молодые люди были очень вежливы и не спрашивали, кто здесь раньше жил, что случилось и почему я ее продаю.

– Вам не жаль продавать такую квартиру? – только поинтересовалась девушка.

– Так сложились обстоятельства... – ответила я. – Вы хотите купить?

– Нет, что вы. У нас нет таких денег.

– Тогда зачем вы пришли?

– Просто хотелось посмотреть. Мы очень часто мимо этого дома проезжаем. Хотелось глянуть, что там внутри...

– А вам вообще квартира нужна?

– Да, но только попроще. Жить в такой квартире – это несбыточная мечта.

– Сколько денег у вас есть? – устало спросила я.

Ребята назвали сумму ровно в четыре раза ниже стоимости выставленной на продажу квартиры. Подумав о том, что я могу продавать ее еще несколько лет, я тут же перевела эту сумму в московскую недвижимость и просчитала, что в Москве у меня получится купить трехкомнатную квартиру не больше ста квадратов. Можно было, конечно, подождать с продажей владивостокской квартиры, дождаться своего покупателя (именно того, кого интересовала элитная недвижимость) и выручить другие деньги, но ждать больше я не хотела. Да и пара была мне очень симпатична. Они только приехали во Владивосток, и у них вся жизнь впереди. Дай Бог, чтобы она была счастливой.

– Мечты сбываются, – улыбнулась я и добавила: – Давайте договариваться о сделке, и квартира ваша.

– Это шутка? – не поверила девушка.

– С некоторых пор мне совсем не хочется шутить.

– Что, прямо с мебелью отдадите?

– Со всем, что вы в ней видите. Только вещи свои заберу.

Наверное, парочка решила, что я сошла с ума, но квартира была продана за те деньги, которые у них были. Даже после сделки купли-продажи они держали в руках документы, думали, что это подстава, были жутко напряжены и не верили в удачу.

– Пусть эта квартира принесет вам счастье. Берегите друг друга... У квартиры есть душа. Я приложила все усилия, чтобы она у нее появилась. Прекрасные вечера у камина, романтическая обстановка, душевные разговоры и вечные планы на будущее...

В памяти как-то стерся тот страшный день... Я сижу в офисе и набираю телефон своего охранника, потому что приехал человек, который желает забрать наши арендованные склады – пусть за меньшую стоимость, но хотя бы часть денег можно вернуть. Нужно срочно ехать на встречу, и, как назло, охранник не берет трубку.

– Лиля, где моя машина? – кричу я секретарю. – Почему Денис не отвечает?

– Машина стоит у офиса, – разводит руками девушка.

– Я не пойму, он спит, что ли?!

– Сходить посмотреть?!

– Зови его сюда! Я время теряю.

Через несколько минут девушка прибегает бледная, как стенка, и ничего толком не может сказать. Я вместе с ней выбегаю на улицу и вижу, что охранник сидит в машине, положив голову на руль. В его затылке зияет кровавая рана...

Я понимаю – ЭТО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, я должна срочно исчезнуть. Кому-то я очень сильно мешаю, и кто-то дал мне ШАНС ЖИТЬ. Сама судьба защитила меня от пули. Я поняла: нужно бросать все недоделанные дела и убегать из прошлого, чтобы оно больше меня не беспокоило.

Когда я стояла в аэропорту, то посмотрела на себя в зеркало напротив. Больше всего поразили мои глаза. В них появился страх, который раньше напрочь отсутствовал. Это были глаза одинокой женщины с искалеченной судьбой и разбитым сердцем, которая стала бояться даже собственной тени. Время вылечит, толковала я своему отражению и с улыбкой на лице подумала о том, что придет время, страх обязательно меня отпустит и я еще станцую канкан. И все же, несмотря на пережитое, из зеркала на меня смотрела сильная женщина. Я знала, что она сильная, но мне почему-то захотелось ее пожалеть....

Я бросила ВСЁ и улетела в Москву. Так закончилась моя владивостокская жизнь и началась московская...

ВОТ ТАКИМИ В МОЕЙ ПАМЯТИ ОСТАЛИСЬ ЛИХИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ ГОДЫ...

ГЛАВА 20

Я купила вторую квартиру, большей площади, в только что построенном доме и принялась ее ремонтировать. А однажды набрала номер Николая и сказала, что я в Москве. Через пару часов мы уже сидели втроем в кафе: я, Коля и Сергей.

– Понимаю, что меня никто не звал, но я ненадолго, – сказал Сергей уже без прошлой обиды в голосе. – Просто очень хотел тебя увидеть.

Я смотрела на Сергея и ощущала, что у нас никогда не будет ни мира, ни войны, ни понимания. Вроде мы не чужие, даже близкие люди, которые уже давно утратили ощущение этой близости. Встретились по инерции, отдавая дань прошлому. Оказалось, Сергей ушел в другую газету. Так и живет один, и в его квартире все так же собирается масса народа. Годы идут. Странно встречать людей, у которых за эти годы ничего не изменилось. Начинает казаться, что ты попал в машину времени, которая вернула тебя в прошлое. И все же в этом есть своя польза. Ты начинаешь сравнивать себя с прежней и понимаешь, что поднялась на более качественную степень и уверенно идешь вперед...

– Коля, я предлагаю тебе партнерство, – обратилась я к Николаю. – Я делаю хорошее финансовое вливание в твою фирму. Все подсчитываем. Начинаем работать по полной. Пятьдесят на пятьдесят. Делим фирму на равные доли. У меня есть масса интересных вариантов и предложений, как твою маленькую фирмочку превратить в крупную фармацевтическую компанию. Если не пойдешь на партнерство, я открою собственную фирму. Теперь я не просто с голыми идеями, я еще и с деньгами...

– Беседа становится интересной, – Николай не сводил с меня восхищенных глаз.

– Ребята, вы опять про свою долбаную коммерцию, – изменился в лице Сергей. – Спекулянты чертовы! Такие, как вы, уже всю страну продали оптом и в розницу.

– Серега, ты отстал от жизни. Коммерция давно в прошлом. Это бизнес! – почти хором заметили мы.

– Все равно вам одно название – спекулянты! Оба – купи-продай. С вами уже поговорить не о чем. Юля, тебе нужно писать. Ну почему меня никто не хочет слушать?

– Сереж, отвали ты со своей писаниной. Сейчас время денег, нужно ловить момент. Чуть упустишь – потом не нагонишь! Мы живем в эпоху больших перемен!

– Спекулянты, – гнул свое Сергей, усугубляя сказанное очередной рюмкой коньяка. – Как же тяжело жить в больном обществе, где все разговоры сводятся к деньгам. Вы оба для меня пропащие люди.

Когда Сергей ушел, мы с Колей переглянулись и с облегчением вздохнули.

– Не обращай внимания, – махнул рукой Коля. – У него за эти годы в квартире ничего не поменялось и не прибавилось. В торшере лампочка перегорела, так он даже ее не может купить. Чудак человек, совершенно не привередливый в быту. Знаешь, иногда я завидую таким людям. Им ни черта не нужно от жизни – умеют довольствоваться тем, что есть. Это не наша с тобой порода.

– Почему он лишился должности?

– Ты ушла. Он запил. Его культурно попросили. Депрессняк долго долбил. Потом отпустил. Теперь работает в другой газете. Вроде доволен.

– Не женился?

– Вечный холостяк, но девушки к нему ходят. Сам видел.

– А ты как?

– У меня жена второго родила, – Коля заметно смутился.

– Поздравляю! А у меня дочка.

– А муж?

– Трагически погиб. Коль, только если мы сейчас начинаем с тобой работать, то ни о каких личных отношениях не может быть даже речи.

– Я знаю. Ты просто будь всегда рядом... Ты же мне обещала, а сама сбежала на несколько лет.

Мы с Колей стали равноправными партнерами и принялись расширяться. Бизнес забирал у нас большую часть времени, и мы уже сами не понимали, где жизнь, а где работа. Все перемешалось. Мы учились друг у друга и учили друг друга... Учились не теряться в сложных ситуациях и не бояться ответственности. Отстаивать свою точку зрения, не обращая внимание на давление со стороны.

– Коля, назови мне основное правило бизнеса, – спросила я его в момент нашего очередного громкого спора.

– Не знаю, – раздраженно бросил Коля.

– Как не знаешь?!

– Этих правил как собак нерезаных.

– Нет, дорогой мой, оно одно: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ЧТО-ТО БЫЛО СДЕЛАНО ХОРОШО, СДЕЛАЙ ЭТО САМ. Я не вижу пока достойных людей в нашей фирме, которым можно поручать важную работу. На первых порах мы должны делать ее сами.

– Юля, на это же есть исполнители.

– Хреновые у тебя исполнители. Будем менять. Поищем не таких зажравшихся, как те, которых ты пригрел. Нужна сплоченная команда, которая будет смотреть в одном направлении, а не сборище аморфных амеб. Нужен дух коллектива, в конце концов. Вот ты мне дал своего секретаря...

– Ну и что, плохой секретарь, что ли?

– Секретарь – это лицо фирмы. Ну и какое это лицо, если она с утра до вечера болтает по телефону, ест плюшки и пьет чай?! Временами мне начинает казаться, что не она работает у меня секретарем, а я у нее. Нам не нужны секретари старой формации. Пусть идет на производство. Секретарь должен не только знать делопроизводство, но и обладать безукоризненными манерами, ориентироваться в приоритетности вопросов и не говорить эту проклятую фразу: «Я не знаю».

– Тогда надо поменять секретаря, – совсем сник Николай.

– Да тут нужно менять не только секретаря. Благополучие, расширение и имидж нашей компании зависят от того, как складываются отношения с клиентами. И эти взаимоотношения нужно каждый день улучшать, а улучшать их просто некому. Поэтому давай менять команду.

Каждый день я устраивала собеседования, просиживала часами, лично беседовала с желающими устроиться на работу, искала нужные варианты и за несколько месяцев поменяла весь штат сотрудников. Работа сдвинулась с мертвой точки. Наши основные конкуренты, увидев, что у нас дела пошли в гору, старались нас потопить. Коля стал заметно раздражаться и злиться. Это не могло не отразиться на его работе.

– Николай, ну что ты нервничаешь? – пыталась я до него достучаться, когда мы закрывались с ним в кабинете. – У сильных соперников нужно учиться. Это бесценный жизненный опыт. Они чувствуют, что мы растем. Коля, они боятся, а значит, мы на верном пути...

Опять были «крыша», встречи и переговоры, чтобы мы могли работать спокойно. Благо, у Николая двоюродный брат – хирург. Так вот, он спас жизнь семилетней дочери одного криминального авторитета. Сделал сложнейшую операцию. Просто вернул ее с того света, когда надежды на спасение не было. Он был хирургом от бога и денег в благодарность не взял. Тогда отец спасенной дочери сказал, что тот всегда может на него рассчитывать, обращаться к нему за помощью и он сделает все, что сможет. Они вообще потом стали даже приятелями. Отец девочки решил крестить дочь, а в крестные взял хирурга. Поэтому в случае любой нашей проблемы Николай тут же звонил брату, а тот – отцу своей крестницы. Благодаря этому нас не трогали. Нам давали работать. Проблемы могли быть только с иногородними отморозками, которые приезжали в Москву в поисках шальных денег. Они могли забежать в офис, наставить пистолет и требовать денег или прийти под видом оптового покупателя на склад и устроить настоящую заварушку. Но в скором времени мы уже могли позволить себе поставить в офис охрану и установить сигнализацию.

Николай очень меня ценил за чутье и интуицию. Мне было приятно, когда он приходил со мной советоваться. Мы оба знали, что успех надо измерять не только тем, какое положение занимает человек и чего он добился, но и препятствиями, которые он преодолел на этом пути.

Еще во времена владивостокского бизнеса я поняла, что успешные женщины раздражают как мужчин, так и многих дам. Поэтому перестала обижаться на «отъявленную стерву», «законченную суку» и «выскочку». Для русского бизнеса это нормальные слова. Я научилась их принимать как комплимент.

Больше всего поразило то, что если ты имеешь деньги и успешна во всем, значит, ты с кем-то переспала, кому-то удачно дала. Особенно так любят говорить те, кто не утруждает себя работой. И никому нет дела до того, чтобы ты пашешь, как проклятая, почти без сна, выходных и праздников. Никто не в силах изменить людское мнение. Поэтому каждая успешная женщина равнодушна к негативным оценкам. Чужие плевки из-за угла для меня что слону дробина. Мне некогда тратить время на слухи, сплетни и козни. Я предпочла тратить его на зарабатывание денег.

Я смирилась с тем, что всегда была и буду окружена завистниками. Постоянно увеличивающееся количество завистников говорит о том, что я на правильном пути. Завидовать – это плохо, но совсем неплохо быть объектом зависти. Рецепт избавления от завистников прост – жить в нищете. Но этот рецепт не для меня. Я просто обречена на зависть. Увы, но у нас так: если женщина хочет выделиться, ее тут же начинают сбивать с толку. Жизнь научила меня смотреть в «четыре глаза» и всегда «держать ушки на макушке».

Чтобы не было одиноко, я стала убивать себя работой. Только бы не чувствовать боль воспоминаний и не мучиться... И пусть моя карьера и мой успех построены на побеге от самой себя, но я стала СИЛЬНОЙ и СВОБОДНОЙ. Я словно заново родилась. Красивая, привлекательная, успешная, желанная. Я смогла стать недосягаемой птицей, подняться вверх и полететь. Я тысячу раз падала на скалы, разбивала крылья и грудь до крови, но тут же, зализав раны, вставала и вновь летела ввысь. Каких сил мне это стоило, никто и никогда не узнает. Это мое личное, глубоко запрятанное. У меня появилась мощная воля к жизни и азарт добиться еще больших высот. Я никогда не сравниваю себя с другими, я всегда сравниваю себя с собой прежней... Это отлично помогает идти вперед и не оглядываться назад.

Мне нравилось строить свою жизнь своими руками. Нравилось набивать шишки, делать работу над ошибками и брать новую высоту. С каждым днем мы с Колькой все больше и больше понимали друг друга. Чем лучше у нас получалось, тем серьезнее становились препятствия и тем опаснее было двигаться дальше.

Я знала, что впереди меня ждут взлеты и падения. Мне предстоит нелегкий, но очень захватывающий путь, и я была готова ко всем трудностям, которые еще выпадут на мою долю.

ГЛАВА 21

О втором замужестве особо рассказывать не буду. Если только в нескольких словах.

Да и нет желания. Перед глазами проносится вся жизнь, а тот ее отрезок, когда я вышла замуж во второй раз, будто стерся из памяти. Вспомнить нечего... Анализируя это замужество, сама себе задаю вопрос: ЧТО ЭТО БЫЛО???

Случайный человек, случайный брак, но зато долгожданный второй ребенок. Я всегда хотела двоих детей. Судьба подарила мне двух лапочек-дочек.

Времени на личную жизнь не было, я уже давно забыла, что это такое. Столкнулась с банальной проблемой: увлечение карьерой не позволило точно так же, с полной отдачей, обустроить личную жизнь, а точнее – найти достойную партию. Жуткая нехватка времени. Хотелось взять высокую планку во всем. Смешно, но в рабочем графике не получалось даже выделить время для свиданий. Хотелось встретить мужчину, который будет не завидовать моим успехам, а поддерживать, гордиться и при этом ни в коем случае не чувствовать себя ущемленным. Я отлично понимала: если буду проявлять самостоятельность во всем, мужчина почувствует себя просто ненужным. Где-то нужно быть слабой... Но успешные женщины, как правило, входят в группу риска, и часто им встречаются те, кто просто разинул рот на чужой каравай. Именно тогда я встретила своего второго мужа.

– Девушка, а вашей маме зять не нужен?

– Какой еще зять? – я куда-то опаздывала, но остановилась и рассмеялась.

Так и познакомились... Не хочу говорить об этом человеке ни плохо, ни хорошо. Бог ему судья. Он сыграл определенную роль в моей жизни и подарил мне ребенка. Я всегда буду благодарна ему за то, что он нашел в себе силы уйти из моей жизни и оставить меня в покое. Большое человеческое ему за это СПАСИБО.

Просто так получилось, что нам не по пути... Я честно пыталась играть в счастливую пару, но устала фальшивить и поняла, что игра закончена. Я слишком заигралась. Больше не было ни желания, ни сил. Особенно противно было, когда он пользовался всем, что я имею, и на людях играл роль крутого бизнесмена. Со стороны казалось, я за каменной стеной и ни в чем не знаю нужды. Никто и представить себе не мог, что я тащу это все на своих хрупких плечах. Я ВСЁ САМА. На самом деле он совершенно ничего собой не представлял. Он работал, но у нас были разные понятия о том, сколько денег нужно для комфортной жизни. Дело даже не в заработках, дело в том, что мне хотелось, чтобы мною гордились, быть может, даже жалели и помогали морально. Но чем лучше у меня получалось, тем сильнее муж меня ненавидел...

Сойдясь с ним, я совершенно его не знала. Была поглощена работой. Он подкупил меня именно тем, что НЕ МЕШАЛ. В то время мне и нужен был мужчина, который не мешает. Но это длилось недолго. Наступил момент, когда он не просто стал мешать, он начал ставить подножки и делать все возможное, чтобы я сломалась и упала носом в землю. Это страшно – когда тебе мешает близкий человек. Близкие должны поддерживать. Есть такое понятие – семейная зависть. Я долго не могла сообразить, что происходит, но потом осознала – он мне просто завидует. Я иду напролом, у меня все получается, а он меняет одну работу на другую и нигде не может себя проявить. Не может удержаться долго на одном месте, потому что не привык работать. ОН ЭТО НЕ ЛЮБИТ. Он лодырь, я а трудоголик. Он живет в бредовых фантазиях, а я – в суровой реальности.

Я знала, что замужество в чем-то похоже на ложе из роз, но зато в этих розах будет столько шипов, что я буду часто колоть себе руки. Фейерверк страсти быстро пройдет и начнутся обычные будни, где мне придется делить всю свою душевную боль и весь свой быт на двоих.

Мы оказались слишком разными. Я, как могла, летела вверх, а он не желал подниматься до моего уровня и, как мог, тащил меня вниз. У него было одно-единственное желание: ЗАКРЫТЬ МЕНЯ ОТ ВНЕШНЕГО МИРА ДЛЯ СВОЕГО ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ.

– Юля, откуда в тебе это? Ведь ты родилась в обычной семье... – вечно бурчал он, глядя, как я трачу свои же заработанные деньги. – Зачем покупать такие дорогие вещи? Это расточительство.

– Если ты не можешь мне дать то, что я хочу, не мешай мне делать это самой. Я смогу себе дать все сама. Я не хочу надевать юбку с китайского рынка и никогда ее не надену.

– Ну не покупать же ее за такие безумные деньги! Зачем тебе столько дорогих шмоток? Ты все равно их за всю жизнь не переносишь!

– А это уже мое личное дело. Я ЖЕНЩИНА, и у меня будет столько вещей, сколько мне нужно. Я все тяну сама, и ты никогда не сделаешь меня простенькой бабенкой, непривередливой ни в пище и ни в еде, которой не нужны ни курорты, ни приличные рестораны. Я хочу обеспечить достойное будущее нашим детям. Твои возможности не соответствуют моим потребностям. Поэтому я прошу тебя еще раз: не мешай! Потому что жизнь, которую ты можешь мне предложить, мне не нужна.

– Да так живут сотни московских семей!

– Я не хочу жить так, как живут сотни московских семей! Не хочу! Это не тот показатель, на который нужно равняться.

– Вся твоя жизнь пройдет в погоне за деньгами, – говорил муж с еще большей ненавистью.

– Пусть. Думаю, когда дети вырастут, они будут мне благодарны.

– Я думал, ты родишь ребенка и станешь покорной.

– Я никогда не стану покорной.

– Я думал, ты будешь сидеть дома с ребенком. Я стану тебе помогать. А главное, мы постоянно будем вместе.

– А что же мы тогда будем есть, если оба будем сидеть дома и друг друга любить?

– Да что ты все на материальную сторону переводишь? Я говорю о чувствах. Я о высоком.

– А я о земном. Мы не сможем накормить детей нашей любовью.

– Да найдем мы деньги на детское питание! Без картошки и капусты сидеть не будем.

– Я не хочу сидеть с картошкой и капустой. Я слишком много на ней сидела в детстве...

Чем дальше мы жили, тем я чаще задумывалась о том, что, как бы я ни рвалась вверх, этот человек обязательно будет тащить меня вниз. И если он хотя бы раз затащит меня в свое болото, мне будет очень трудно оттуда вырваться.

Этот человек пришел ко мне на все готовое, оставив все, по его словам, бывшей семье, и вместо того, чтобы ценить то, что заимел за счет меня, все обесценил. И меня в том числе... К хорошему привыкаешь быстро...

* * *

Провернув удачную сделку, мы с Николаем остались в офисе одни и открыли бутылку шампанского.

– За новые перспективы!

– За новые возможности!

Тут зазвонил Колькин мобильный. На дисплее высветился номер жены, но вместо того, чтобы снять трубку, он отключил телефон.

– Коль, ты чего? Сейчас Аля мне будет звонить.

– Юль, я больше не могу. Ухожу от жены.

– Куда?

– Никуда. Куплю квартиру и буду жить отдельно. Меня все достало. Хочется прийти домой и послушать тишину. Эти вечные скандалы, ссоры. Ей только деньги от меня нужны. Она даже не пытается понять, как они мне даются. Каждый вечер пилит, сил больше нет. Чем больше даешь денег, тем больше растут аппетиты. Прямо как сказка о золотой рыбке. Отношения съели сами себя. Ничего не осталось. Одна пустота.

Эту минуту на моем мобильном высветился номер мужа. Я сморщилась и сбросила звонок.

– Ты чего? – посмотрел на меня Колька.

– Достал уже. Дети с няней. Я на работе. Неужели не ясно?! Он с бутылкой пива на диване у телевизора мучается от безделья. Надоела эта игра в семью, которой на самом деле нет. Ему плевать, как мне деньги даются. Сам не перетрудится. Зато каждый день ныряет в холодильник, и если вдруг в нем пусто, у него начинается паника. Отношения себя изжили. Все, точка. Пора разводиться и попросить этого товарища с вещами на выход. Ему никогда не сделать из меня простую бабенку. Ужасно, когда мужчина кормит тебя только любовью, от которой уже изжога. О том, что он меня любит, я знаю только с его слов. Никаких поступков. Мало того, что сам ни черта не зарабатывает, так и другим не дает. Ненавидит меня за кипучую деятельность, за мою жажду жизни, за энергию и за мой успех, наконец. Чем успешнее я становилась, тем больше он меня ненавидел. Мечтает видеть меня слабой, подавленной, беспомощной, зависимой и несчастливой, чтобы я вымаливала у него те крохи, которые он зарабатывает. Он не умеет меня жалеть, и я знаю – если увидит меня хоть чуть-чуть слабой, тут же через меня перешагнет и будет тешить собственное самолюбие. Как же, покорил такую вершину! Он всегда хотел подмять меня под себя и пытаться переделать. Тысячу раз пытался меня ломать, но ломал собственные зубы. Как правило, мужчины без денег озлоблены на женщин с деньгами. Любые отношения должны строиться на уважении, а уважать неудачника очень сложно. Любая женщина в первую очередь хочет увидеть в мужчине ЛИЧНОСТЬ. Ведь такой мужчина всегда думает о том, что может дать любимой женщине и оставить детям. В последнее время многие мужчины не затрудняют себя подумать не только о том, что будет в будущем. Они даже не хотят думать о том, что будет сегодня. Зато любят говорить, что им всего хватает.

Я перевела дыхание и тут же продолжила:

– Я честно пыталась помочь ему справиться с трудностями, взваливая на свои плечи мужскую несостоятельность. Думала, они у него временные. Оказалось, это его образ жизни. Для него нормально лежать на диване с бутылкой пива и газетой «Из рук в руки» в поисках объявлений о работе. Он только делает вид, что ее ищет. При этом у него хватает наглости делать меня виноватой в том, что он лодырь. Все мои усилия тщетны, потому что, если человек сам не захочет что-то изменить, никто ничего не изменит. В большинстве своем неудачники – это ленивые ограниченные люди. Мужчину всегда можно понять, если его трудности временные либо в данный момент у него сложные обстоятельства, но если неудачи преследуют его всю жизнь и он не делает ничего, чтобы вылезти из беспросветной ямы безденежья и пессимизма, это уже диагноз. Подобный мужчина не нужен даже себе, не говоря уже о женщине. И здесь бессмысленны разговоры о том, что при желании женщина сможет сделать лидера из мужчины-неудачника. Не сможет. Если у мужчины нет харизмы, целеустремленности, желания заработать и найти свое место под солнцем, ему вряд ли это можно привить. Все, на что способен подобный типчик, – сделать любимую несчастной. Сложно ужиться с мужчиной, который во всех своих бедах винит злодейку-судьбу, близких, но только не себя. Если он куда-то устраивается, то удерживается на работе всего лишь несколько месяцев. Изо дня в день он кормит меня обещаниями, что завтра начнется новая жизнь, но при этом не делает ничего, чтобы она началась. Зато его пивной животик растет как на дрожжах. На просьбы помочь хоть немного с детьми или по дому он возмущается, напоминает мне о том, что он мужчина, что стоять у плиты не мужское предназначение и что своими просьбами я унижаю его мужское самолюбие. Я хорошо знаю, что может подарить женщине мужчина-неудачник. Он может подарить ей возможность почувствовать себя ущербной. Очень сложно карабкаться вверх рядом с мужчиной, который усердно тянет тебя вниз и пытается выбить из-под ног реальную почву. Я не хочу такую любовь знать, видеть и иметь! Перспективы отношений нет! Он просто эксплуатирует мое чувство. Не стоит придумывать любовь там, где ее нет! Браки свершаются на небесах. Господи, как бы мне хотелось заглянуть в ту небесную канцелярию и задать вопрос. Как они смогли благословить и допустить брак двух совершенно несовместимых людей? Из-за того, что там тоже бюрократия и они допустили недопустимое?

– Их нужно скооперировать. Мою жену и твоего мужа.

– Колька, ты этого не говорил. Боже, какие же мы с тобой стали циничные...

Этим вечером мы бросили все дела и уехали гулять в Сокольники. Бродили всю ночь, держась за руки, словно школьники. Ели мороженое и все никак не могли наговориться... Это был теплый летний вечер. АВГУСТ... Утром мы встречали рассвет, смотрели, как машины поливают парк, и, словно дети, убегали от направленной на нас воды. Это был первый и последний раз, когда Колька заключил меня в свои объятия и жадно поцеловал. Мне хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Когда мы сели в машину, включили радио, то услышали, что в стране случился ДЕФОЛТ.

БЫЛ АВГУСТ 1998 ГОДА...

ГЛАВА 22

Роковой день семнадцатого августа 1998 года я никогда не забуду. Миллионы граждан в одно мгновение стали бедными, и я вошла в их число. Финансовый кризис затронул более половины населения страны. Было подорвано доверие россиян и иностранных инвесторов к отечественным банкам и государству, а также к национальной валюте. Разорилось большое количество малых предприятий, лопнули многие банки. Банковская система оказалась в коллапсе минимум на полгода. Люди потеряли значительную часть своих сбережений, резко упал уровень жизни.

События семнадцатого августа оставили глубокий след в сердцах не только чиновников, бизнесменов и участников фондового рынка, вовлеченных в вихрь финансовых процессов той эпохи, но и простых обывателей, которые вдруг оказались один на один с обвальным обесценением национальной валюты.

При этом в пятницу, четырнадцатого августа, президент России Борис Ельцин в телеэфире заявил, что дефолта не будет. Все поверили и выдохнули. Разве можно не поверить самому главному человеку страны?! Помню недоумение от того, зачем Ельцин в пятницу говорил, что дефолта не будет, а в понедельник все началось. Я до сих пор не понимаю, зачем было так подставлять свою репутацию и подрывать авторитет власти... В следующие два дня, которые, по счастью, были выходными, ничего страшного действительно не случилось. В понедельник, семнадцатого августа, дефолт наступил. Тогда мы все узнали сложные иностранные слова «дефолт» и «девальвация».

В стране началась самая настоящая финансовая паника. Яркое впечатление от дефолта – у меня шок... Полное непонимание того, что происходит в стране. В день дефолта и в последующие несколько дней, когда национальная валюта стремительно «сыпалась», сбережения населения обесценивались. Ближайшие перспективы рисовались в исключительно мрачных тонах. Девальвация и дефолт одновременно были двойным ударом и почти нокаутом. Для многих этот нокаут стал самым настоящим и окончательным. Больше половины банков, вошедших в сформированный семнадцатого августа для обеспечения стабильности платежной системы «пул двенадцати», не выдержали испытаний кризисом и «скончались». Поначалу банкиры храбрились и надеялись на чудо, но чуда не произошло... Надежды на то, что все обойдется, развеялись очень скоро.

С самых первых дней мы с Колей считали убытки и приходили к страшному выводу – нашу фирму спасти нельзя! Все наши деньги были в банках, а они рушились с громким треском, погребая под своими обломками финансы и судьбы сотен тысяч вкладчиков. Я очень хорошо помню чувства от дефолта – это паника, слезы, истерика, переживание и разочарование во всем бизнесе в России. Это была всеобщая шоковая терапия.

Мы остались один на один с кучей бытовых, материальных, а главное, эмоциональных и моральных проблем. Все наши деньги в банках «сгорели». Фирма в одночасье прекратила свое существование, и все сотрудники остались без работы. Я ничем не могла помочь ни им, ни себе. Августовский кризис полностью подорвал нашу веру в счастливое будущее, и нам было жутко от того, что на этот раз нас подставили не конкуренты, а государство, спрашивать с которого бесполезно. Себе дороже будет.

Мы с Колей мало что покупали, а все доходы и сбережения вкладывали в развитие бизнеса. Если бы знали, что такая беспредельщина произойдет, сняли бы все деньги и вложили в недвижимость. Мы привыкли к тому, что есть конкуренты, доброжелатели, но мы не могли поверить в то, что нас может «кинуть» государство. Это бы не приснилось даже в самом страшном сне, ведь мы ему верили... Мы садились с Николаем в машину и объезжали банк за банком, где хранились наши деньги. У закрытых дверей банков толпы народа и страшная паника. Людей отгоняют с объяснениями, что банки рухнули. Все закрыто.

– Юля, как же так?! – Николай был чернее тучи, он в то время жутко пил. – Скажи, это все?!

– Я не знаю.

– Что вообще происходит?! Нет денег. В магазинах пустые полки. Там, где должны быть продукты, продаются одни хлебцы. Жуть. Что будет дальше?! Скажи, это все?!

– Коль, я сама ничего не знаю и не понимаю...

– Какого черта мы вкладывали все деньги в расширение бизнеса?! Нужно было вкладывать в себя!

– Но кто ж знал, что такое произойдет...

– Юль, ты хоть понимаешь, что мы остались ни с чем?!

– Понимаю.

– Как жить без денег?!

– Будем учиться.

– Я не хочу так жить... Сколько суицидов... Люди вешаются, бросаются с балконов... Кто-то понимает, что никогда не рассчитается с долгами, а кто-то все потерял и не понимает, как можно жить без денег.

Я вышла к сотрудникам и сообщила, что наша фирма – банкрот. Вряд ли что-то изменится в ближайшее время. В любом случае все отпущены в отпуск за свой счет, всем нужно подыскивать новое место работы. Я уехала из офиса на пару часов, за эти пару часов Николай застрелился. Не выдержали нервы... На столе стояла допитая до дна бутылка виски. На полу валялся пистолет...

Когда тело Николая унесли из офиса и я осталась одна, я зажмурила заплаканные глаза и громко завыла, раскачиваясь всем телом, принимая брошенный вызов судьбы и понимая, как тернист и долог мой путь для того, чтобы научиться жить с этой болью дальше. Человек должен пройти все до конца. Все, что предначертано и уготовлено ему судьбой. Значит, я должна найти в себе силы жить дальше.

Перестав выть, я смогла встать и назло всему, что со мной произошло, включила стоящий на тумбочке приемник. Поймав энергичную музыку, почувствовала, как меня понесло в безумном танце. Это был дикий, даже животный танец, состоящий из моего прошлого балетного опыта, современных этюдов, горьких слез, отчаяния, боли, ужаса и одиночества. Я уже перестала принадлежать себе. Я временно потеряла разум и почувствовала невесомость тела. Я танцевала свою судьбу. Это было слишком жестко и слишком отчаянно. Я постоянно выворачивалась и на ходу придумывала нужный такт. Мне казалось, судьба бьет меня плеткой со стальным наконечником, оставляя на моем теле кровавые следы...

Смерть Кольки меня подкосила. На похоронах я стояла рядом с Сергеем и вытирала платком слезы.

– Сереж, я не знаю, как дальше жить. Все рухнуло. Все, к чему я так долго стремилась. Начать по новой я не смогу. Больше никому не верю. Никому...

– Пиши, – тихо сказал Сергей и добавил: – Пиши. Это здорово отвлекает.

– Что писать-то?

– Книгу.

– Зачем?

– Для себя. Попробуй. Когда мне хреново, я всегда пишу. И забываюсь. Тебе нужно забыться.

Впервые в жизни я задумалась над его словами. В это время мой муж молча радовался тому, что у меня все рухнуло и что теперь я, наконец, осяду дома и буду слушать его байки про нашу с ним большую любовь. Когда мне была нужна хоть какая-то помощь, меня никто не поддержал.

– Вот тебе и бизнес. Всех кинули. Один застрелился. Сиди дома и занимайся детьми.

У меня не было желания что-то доказывать человеку, который не разделяет мою жизненную позицию.

– Твоя прошлая жизнь закончилась, и все твои барские замашки должны остаться там навсегда. Ты все потеряла!

Я посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела заплаканную, неухоженную, бледную женщину, которая потеряла желание жить, не справившись с трагедией. Не выдержав, я пронзительно закричала и со всей силы ударила кулаком по зеркалу, на котором сразу же появилась трещина.

– Да гори оно все синим пламенем!

Из Приморья меня приехала поддержать мама. Отчим умер, и она осталась совсем одна.

– Доченька, ты только посмотри, во что этот проходимец тебя превратил. Вместо того, чтобы поддержать, он просто уничтожает тебя морально. Возьми себя в руки. Я родила тебя для успеха!

– Для чего?

– Для успеха!

– Мама, да какой, к черту, успех?!

– Ты посмотри на себя. Твоя депрессия затянулась. Старый халат, некрашеные волосы, ненормальная бледность, а в глазах страх одиночества! Разве я рожала тебя для этого?!

В этот же день я покрасила волосы, избавилась от старого халата и решила начать задуманное... Села писать книгу. Муж поднял мое новое занятие на смех.

– Зачем ты пишешь? Тебя же все равно никогда не издадут. Ты на фиг никому не нужна. Кроме меня, конечно.

– Пишу для себя.

– Тебе больше заняться нечем?

– Ты же сам знаешь, что нечем.

– Займись детьми.

– Ими занимается мама.

– Нормальные жены сейчас консервируют помидоры и огурцы. Сейчас самая пора. Все банки закатывают. Давай я тебе тоже привезу. Деньги сэкономим. Что в магазинах-то покупать? Насолим на зиму всего побольше.

Оторвавшись от печатной машинки, я запустила в мужа книжкой и закричала:

– Да отвали ты со своим консервированием! Иди, ищи себе нормальную жену! Ты что, не видишь, я книгу пишу?! Мне кажется, я начинаю выходить из депрессии, а ты мне мешаешь! Мне становится лучше!

– Надо же. Занялась ерундой и от этой ерунды ей становится лучше! У тебя детство в одном месте, что ли, заиграло? Ненавижу твою писанину.

Не знаю, сколько времени я просидела за печатной машинкой, но то, что я потеряла ему счет, это точно.

– Послушай, а ты что, у нас такая умная, да?! – не давал мне сосредоточиться супруг.

– Умная!

– А тебе случайно череп на мозги не давит?

– Давит! Еще как давит!

Не обращая внимания на ненавистного мужа, я продолжала писать. Процесс создания книги настолько меня увлекал, что, помимо реальной жизни, у меня появилась вторая, книжная, где мне становилось все интереснее и интереснее. В ней я не потеряла бизнес и жила так, как могла себе позволить. В книжной жизни у меня были мужчины, любящие и готовые бросить к моим ногам целый мир.

Я безумно любила своих героев, иногда жутко их ненавидела и всегда могла высказать через них свои самые сокровенные мысли. Это был знак свыше, как дарованное небесами ощущение любви. Я ощутила в себе столько боли, столько эмоций, столько фантазии, что просто не могла не перенести все это на белые страницы бумаги. Тогда я писала свой роман на маленькой старой пишущей машинке и так увлеклась, что уже не понимала, какое время суток у меня за окном и как протекает обычная, а не книжная жизнь. Я жила придуманной жизнью и отдала ей всю себя без остатка, а в моей реальной жизни ничего не менялось. Когда я писала роман, то чувствовала, что исцеляю душу. Я исцелила себя своими же книгами. Это своеобразная терапия. Этот роман придал мне силы, решимости и помог круто изменить свою жизнь. С ним я ощутила страсть к писательству, у меня словно открылось второе дыхание. Я в очередной раз поняла, что мне не на кого рассчитывать, кроме себя самой. Я смогла извлечь уроки из прошлого и после того, как сумела наладить в один момент затрещавшую по швам жизнь, я стала намного сильнее, опытнее и мудрее. Теперь я знаю, что смогу очень многое пережить и никогда не побоюсь начать все сначала.

Бог дал мне терпение, упорство, настойчивость, целеустремленность и способность жить по своим представлениям, чувствуя себя свободной и независимой. Писательство – это исцеление моей души, это то, к чему я шла всю жизнь.

У меня было две жизни. В одной я занималась бизнесом, была достаточно жесткой и делала деньги ради денег. Теперь мне кажется, той жизни у меня вовсе не было. Словно кто-то другой прожил ее за меня. А сейчас у меня началась вторая жизнь, где я творю, чувствую, переживаю, могу идти на компромиссы, могу быть лояльной. Сейчас я уже не представляю себя руководителем компании. Я стала более мягкой, творческой натурой. Я поняла, что творчество – смысл моей жизни.

Конечно, писательство занимало все мои силы и время, но я получала от этого настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие. Зачастую в книжной жизни мне интереснее, чем в реальной. Я счастлива оттого, что вместо одной жизни у меня есть возможность проживать каждый раз новую. Я поняла, что без этого уже не смогу. У меня нет многих проблем, которые могут быть у человека, живущего одной реальной жизнью. Например, у меня не может быть депрессии, потому что мне всегда интересно жить, пусть даже в книге.

Дефолт 1998 года случился не только в стране, но и в моей семье. Произошла потеря не только бизнеса, но и потеря полнейшего взаимопонимания с супругом, который не оправдал моих надежд. Отчаяние, двое маленьких детей на руках... Помощи и поддержки ноль.

Я спокойно отношусь к неудачам и препятствиям, потому что осознаю их необходимость и пользу. Даже когда я ненавидела этот мир и все, что со мной происходило, я всегда знала, что за облаками обязательно светит солнце, за зимой наступит весна, а за бедой нас всегда поджидает нечто удивительное и важное, что заставит полностью пересмотреть и изменить свою жизнь. Неудачи всегда обернутся успехом, если не впадать в состояние безнадежности, относиться к ним философски и уметь их правильно принимать. Неудачи – самый лучший способ показать нам наши заблуждения, которые заставляют нас усвоить необходимые жизненные уроки. Жизнь постоянно испытывает нас на прочность и подвергает сложной проверке. Только пройдя все испытания, мы можем превратиться в любящих и мудрых людей.

Для того чтобы писать, мне нужно сесть за письменный стол, чтобы излить эмоции, которые копились во мне долгие годы. А для этого я должна оградить себя от всего, что мешает творчеству, а значит, должна оградить себя от мужа, от его постоянных реплик и усмешек. ЛУЧШЕ УЖАСНЫЙ КОНЕЦ, ЧЕМ УЖАС БЕЗ КОНЦА.

Когда женщина не находит опору в мужчине, она находит ее в своем сердце. Она становится по-настоящему свободной. Не проиграв, не одержишь победу. Все возникающие в моей жизни проблемы – это испытание моей стойкости. Союз не с тем мужчиной может оказаться гораздо хуже одиночества. Я ДОСТОЙНА БОЛЬШЕГО. ЛЮБОВЬ РАБОТАЕТ НА ТЕХ, КТО РАБОТАЕТ НА НЕЁ.

Ощутив, что предел моего терпения закончился, я судорожно собрала вещи и, когда он зашел на порог, моментально подвезла к нему чемодан на колесах и многочисленные пакеты.

– Ты без меня пропадешь! Ты не сможешь без меня! На что ты будешь жить?! Даже если тебя издадут, ты не будешь получать за свою писанину нормальных денег! – кричал ошалевший супруг.

– Пожалуйста, уйди из моей жизни. Очень тебя прошу.

Муж ушел и уже через несколько дней поселился у другой женщины... Вернее, не муж, а бывший муж... Ура!!! Значит, можно работать дальше...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ МИР

Думать как мужчина. Работать как лошадь.

Выглядеть как леди.

Девиз

ВСЕМ МУЖЧИНАМ И МУЖЧИНКАМ ИЗДАТЕЛЬСКОГО БИЗНЕСА, С КОТОРЫМИ МНЕ ДОВЕЛОСЬ СОТРУДНИЧАТЬ, ПОСВЯЩАЕТСЯ...

Издательские мужчины – это особая категория людей... Они все такие разные и все так похожи... Я утверждаю это не с позиции женщины, работающей на этих мужчин, а с позиции женщины, которая стала их партнером, несмотря на то, что в мире издательских мужчин процветает мужской шовинизм.

Я прекрасно понимаю, что владельцы любого бизнеса заинтересованы только в одном – в извлечении максимальной прибыли и в минимальных затратах, но при этом более достойно выглядят бизнесмены, которые не сбрасывают со счетов человеческий фактор.

Я горжусь тем, что, несмотря на давление со стороны, осознаю свои права на себя и свою жизнь, никогда не чувствую за собой вины, потому что знаю: все, что я делаю, я делаю правильно. Не боюсь менять жизнь в лучшую сторону, а значит, не боюсь менять издательство и уходить от людей, с которыми происходит серьезное непонимание. Я люблю окружать себя достойными и светлыми людьми. Гармоничный человек пускает в свою жизнь только гармоничных людей. Я не люблю делать то, чего от меня хотят. Я люблю делать то, что хочу я. Мне по душе наслаждаться каждой прожитой минутой на радость себе и окружающим.

Я к своей судьбе не в претензии, поэтому никогда не изменила бы ни один день своей жизни. Какой бы это день ни был, мрачный или насыщенный яркими красками, он мой, и Я ЕГО ПРОЖИЛА. Трудности и невзгоды закалили мой характер, научили общаться только с теми, кто мне приятен. Без всех этих трудностей и зигзагов судьбы, побед и разочарований я бы никогда не обрела гармонию с собой и окружающим миром. Я слишком ценю отпущенное мне время, живу в соответствии с собственным мироощущением и никогда никому не позволю взять под контроль мою жизнь. Меня всегда огорчали люди, которые мыслят общепринятыми шаблонами, – это ограничивает горизонт их жизненных принципов. Жизнь опровергает любые теории. Я никогда не сравниваю себя с другими и не оцениваю себя жизнью других. Я слишком требовательна к себе, поэтому очень требовательна к другим.

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ МИР – ЭТО МИР МУЖЧИН. И эти мужчины пытаются заставить тебя играть по своим правилам. Но я никогда не зависела от мужской власти, мужской прихоти и мужского одобрения. Взаимоотношения с этими мужчинами похожи на вечную полосу препятствий. Мое счастье – это свобода, возможность что-то делать самой и ни от кого не зависеть. Чтобы это понять, нужно слишком многое пережить... Нужно пережить столько, сколько довелось пережить мне... Я не хочу существовать в замкнутом круге барьеров и предубеждений. Я слишком долго шла к успеху, чтобы себя ломать и под кого-то подстраиваться. Мне необходимы ПОНИМАНИЕ и ТВОРЧЕСКАЯ СВОБОДА. Я всегда верю в лучшее, но при этом всегда готова к самому худшему. Я привыкла искать выход даже тогда, когда все уже кажется бессмысленным...

И пусть мужчины управляют этим миром, но ведь мы, женщины, для того и рождены, чтобы управлять нашими мужчинами. Как в старые добрые времена: мужчина – голова, а женщина – шея.

Отношения в издательском мире очень непростые. Я знаю, о чем говорю, ведь я в издательском бизнесе уже больше десяти лет. Жизнь научила меня всегда быть готовой за себя постоять, и я рада, что смогла создать собственную крепость, где я могу быть совершенно свободной, независимой и даже недосягаемой, а при желании запросто закрою за собой дверь...

Итак, интриги и разоблачения вам гарантированы! Издательский шпионаж, слив информации конкурентам, грязные методы борьбы, сенсации!!! Почему успешные авторы уходят из успешных издательств? Истинное отношение некоторых издателей к читателям. Легко ли вообще быть автором в нашей стране? Нет, вы не ошиблись. Это все про такой невинный, на первый взгляд, издательский бизнес. Тут на войне как на войне. По-другому нельзя.

МУЖЧИНЫ и МУЖЧИНКИ ИЗДАТЕЛЬСКОГО БИЗНЕСА... Не удивляйтесь, но в этом мире именно так.

Устраивайтесь поудобнее и читайте. «Нет ничего тайного, что не стало бы явным» – старинная истина...

ГЛАВА 1

Когда мой первый роман был готов, я позвонила Сергею и спросила, сколько нужно денег, чтобы его опубликовать.

– Нисколько, – ответил он, чем привел меня в замешательство.

– За бесплатно, что ли?

– Если ты заинтересуешь издательство и тебя начнут издавать, то ты еще получишь гонорар.

– Хочешь сказать, на этом можно хорошо заработать?

– Юля, у нас с тобой разные понятия относительно хороших заработков. То, что для меня хорошо, для тебя капля в море. Вы там в своем бизнесе привыкли к сумасшедшим, нереальным цифрам.

– Ну ладно, не утрируй. Деньги – это награда за труд.

– А разве я говорю неправду? Николай настолько привык жить на широкую ногу, что не выдержал безденежья и застрелился. С ума сойти. Как же мы, простые смертные, всю жизнь без денег живем?

– Николая не трогай. Это стресс.

– Чтобы хорошо заработать, нужно стать топовым автором, войти в пятерку сильнейших авторов страны. Да и то никто не дает гарантии. На это могут уйти годы изнурительной борьбы за место под солнцем. Хватит ли у тебя терпения?! Ты же привыкла получать все и сразу. Но если тебя опубликуют, гонорара на ресторан хватит. Так что дерзай. Пробуй и знай: я в тебя верю. Не забывай, что РОЖДЁННЫЕ ЛЕТАТЬ НЕ ДОЛЖНЫ СКЛАДЫВАТЬ КРЫЛЬЯ. И еще...

– Что еще?

– Если поедешь в издательство, скажи, что у тебя есть несколько готовых романов. Издатели заинтересованы в авторах, которые плодотворно работают. Например, скажи, что их у тебя пять. Придай себе солидности.

– Спасибо за совет. В общем, побольше понтов?

– Только не переборщи.

Я открыла первую попавшуюся книгу с адресом издательства и, недолго думая, повезла туда свою рукопись. Пообещали перезвонить через два месяца. Но я не могла ждать и сама измучила их звонками. Хорошо помню день, когда приехала за результатом, и миловидная женщина «дала мне под дых», а точнее, сказала о том, что я им не подхожу.

– Вы уверены, что не ошибаетесь? – спросила я, сверля ее пронзительным взглядом.

– Вполне, – ехидно улыбнулась она.

– Жаль.

– Вы о чем?

– О том, что деньги, которые вы бы могли заработать, пройдут мимо вашего кармана.

Спустя несколько лет мы встретимся с ней на одной телепередаче, будем вместе сидеть в гримерке. И когда я скажу, что первым издательством, куда я приходила, было то, где работает она, женщина искренне удивится и начнет долго говорить, как же такое могло случиться...

После первого отказа я не сдалась и поехала в другое издательство. Я понимала, что для получения желаемого результата нужно выработать иную линию поведения. Иначе не достучаться.

Уж кого-кого, а меня убеждать в том, что я что-то делаю плохо, бесполезно. Если я берусь за работу, то я всегда делаю ее хорошо, потому что вкладываю в нее душу. Я приучена так с раннего детства – выкладываться по полной, до изнеможения и опустошения. По-другому не умею.

Недолго думая, я буквально влетела в кабинет главного редактора, положила на стол роман на дискете и принялась блефовать. Я знала, что мне УЖЕ НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ.

– Здравствуйте, я от Ивана Ивановича, – вежливо произнесла я и загадочно улыбнулась. – Он вам по поводу меня звонил. Вот дискета, которую вы так долго ждали. – Я расстегнула полушубок, без предложения села на стул и положила ногу на ногу.

– От какого Ивана Ивановича?

– Вот тебе раз. Да что ж у вас память такая короткая... Давайте я не буду ему говорить, что вы его не помните, а то он не любит, когда люди забывают добро. Он же к вашему издательству со всей душой... Все-таки такой величины человек за меня попросил, а вы ставите его в непонятную ситуацию. Представляете, как ему передо мной будет неудобно?! Ведь он человек слова.

– Я не понимаю, о ком речь?

– Об Иване Ивановиче, – шла я напролом.

– А кому он звонил?

– Вам, – заявила я, не моргнув глазом.

– Может, кто другой трубку взял?

– Может быть. Но Иван Иванович сказал, что говорил лично с вами и дал указания вам. Возможно, действительно вас не было в кабинете, кто-то снял трубку и ответил за вас.

– А кто он, этот Иван Иванович?

– Тс-с-с, – я закрыла рот ладонью, изобразив испуг. – О таких людях лучше не говорить вслух. Зачем нам, маленьким людишкам, обсуждать больших и великих людей?! Меньше знаешь, лучше спишь. Давайте закроем тему. Если Иван Иванович узнает, что у вас такое к нему отношение, хорошего не будет. Он же думает, вы цените все, что он для вас делает.

– А вы кто?

– Я очень перспективный автор.

– Где публикуетесь?

– Вам повезло, что я решила начать именно с вас. Так что берите, пока тепленькая, – улыбнулась я ничего не понимающему редактору.

– У вас вообще есть опубликованные работы?

– Говорю же: я могла уже давным-давно опубликоваться, где угодно, но Иван Иванович настоял и дал хорошие рекомендации именно вам. Так что все карты только в ваших руках. Сама судьба дала вам шанс стать еще более успешными и богатыми.

– Вы начинающий автор?

– Ну не заканчивающий же. Вот мой роман. Но у меня их уже шесть (в силу своей жадности я сказала не ту цифру, которую велел озвучить Сергей, а чуть больше). Вам повезло, что я пришла именно к вам. Меня столько раз пытались перехватить по дороге. Все хотели подписать со мной договор. Еле доехала. Даже представить себе не можете, чего мне это стоило. Но для меня слово такого большого человека, как Иван Иванович, – закон. Уж он-то знает толк в хороших издательствах.

– А кто пытался вас перехватить?

– Другие издатели. Устроили настоящую охоту. Каждый хочет набить свой карман. Там, где я, там и деньги. Можно сказать, деньги просто свалились к вашим ногам. ПОЗДРАВЛЯЮ!!!

Мужчина сдвинул очки на лоб и посмотрел на меня удивленно:

– Я не очень понимаю... о каких деньгах речь?

– О тех, которые вы можете сейчас реально «поднять», опубликовав этот роман. И не забывайте, у меня их шесть. Поэтому можете сразу умножить деньги на шесть. И помните: конкуренты не дремлют. Дискеты есть во всех московских издательствах, и каждое ждет, что я подпишу договор именно с ним.

При этом я имела наглость встать, брать какие-то книги с полок и возмущаться тем, какие книги сейчас издают.

– Ну и что это за книги?! Вы хотите сказать, они продаются?!

Я не боялась, что меня пошлют. Пошлют – развернусь и пойду дальше. У меня нет предубеждений на этот счет. Я не из тех, кто мямлит, краснеет, кусает губы. Я знаю, что нужно НЕ БОЯТЬСЯ СТУЧАТЬСЯ В ЗАКРЫТЫЕ ДВЕРИ. В конце концов, я одна, а издательств в Москве полно. Кто-то из великих сказал мудрую вещь, которая всегда у меня на вооружении:

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКУДА НЕ ИДЁТ, НИКУДА НЕ ПРИХОДИТ.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКУДА НЕ ЗВОНИТ, НИКУДА НЕ ДОЗВОНИТСЯ.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИЧЕГО НЕ ДОБИВАЕТСЯ, НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ДОБЬЁТСЯ.

– Так что поторопитесь. Скоро моя фамилия будет греметь, и деньги могут пройти мимо вас.

– А вы не слишком самоуверены?

– Нет. У меня на деньги чутье.

Я не скрываю, что заинтересовала редактора как личность, благодаря этому он проявил интерес к моей рукописи. Да не просто заинтересовала, ШОКИРОВАЛА. Сидит себе спокойно человек в кабинете, делает ежедневную работу, и тут влетает фурия и устраивает шоу. Реальное воплощение в жизнь афоризма «Наглость – второе счастье» налицо. Первое, что, наверное, подумал редактор: «Если она себя так ведет, что же она пишет? Интересно...»

– Хорошо. Я прочитаю, – главный редактор дал мне листок, чтобы я написала свой телефон.

Я тут же нацарапала телефон и поинтересовалась, когда мне позвонят.

– У нас рукописи рассматриваются в течение двух месяцев.

– Сколько?

– Около двух месяцев. Запаситесь терпением и ждите.

Больше всего в жизни я ненавижу ждать... Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Уж если блефовать, то до конца. ВСЁ, ЧТО Я МОГЛА, Я УЖЕ ПОТЕРЯЛА...

– Нет. Так не пойдет. Тот номер, который я вам оставила, работает только в течение трех дней. На четвертые сутки он будет выключен. Так что у вас есть ровно три дня. Через три дня никакой связи со мной уже не будет. Если отказываетесь от больших денег, то на четвертый день я подпишу договор с вашими конкурентами. И не забывайте, Иван Иванович вам этого не простит и будет иметь на вас зуб. Никогда бы не подумала, что такое приличное издательство может так отнестись к столь уважаемому и влиятельному человеку...

Я решительно вышла из кабинета, сжала кулаки и произнесла: «Будь что будет». Затем села в машину и рассмеялась: «Господи, какая же я дура! Нет, чтобы назвать имя посолиднее, например: Петр Валерьянович или Константин Эдуардович, назвала первое, что пришло на ум. Иван Иванович...»

И ведь Иван Иванович оказался фартовым...

ГЛАВА 2

Телефонный звонок раздался ровно на третий день после того, как я сдала рукопись. В трубке послышался голос главного редактора:

– Юля, вы можете сейчас приехать в издательство? Мы хотим подписать с вами договор.

Я выронила трубку из рук и чуть не потеряла дар речи:

– Что вы сказали?

– Я всю ночь читал вашу рукопись. Наше издательство хочет подписать с вами договор. И вообще, приезжайте, нужно поговорить.

Как сейчас, помню этот день. Седьмое марта. Если я уж создала какой-то образ и сумела к себе привлечь, нужно эксплуатировать его и дальше, чтобы не обмануть ожидания. И я брякнула:

– Давайте встретимся после праздника. Куда нам спешить? Сегодня что-то настроение скверное...

– Нет. Я очень хочу, чтобы вы приехали прямо сейчас.

– Еду, – неохотно протянула я и стала судорожно собираться.

Все валилось из рук, потому что они дрожали. В голове полная каша. Но уже через час я стояла в кабинете главного редактора с невозмутимым лицом.

– Юля, я прочитал ваш роман. На одном дыхании. Мы готовы вас публиковать, только нам нужны еще пять романов, которые у вас написаны. Мы хотим сделать авторскую серию. Привозите их сразу после праздников. Мы заключаем с вами контракт на шесть романов.

Я смотрела в глаза главному редактору и понимала, что ни в коем случае нельзя говорить, что других романов у меня нет.

– Понимаете, дело в том, что я всю жизнь мечтала стать писателем, – не краснея, принялась врать я. – Романы были написаны в разные периоды моей жизни. Я писала их на различных клочках бумаги. В каких-то непонятных тетрадочках... В общем, вы сами не разберетесь.

– Разберемся. Везите.

– Я же вам говорю, не разберетесь. Мало того, что у меня отвратительный почерк, так один из романов я вообще писала левой рукой. Правую сломала. Там одни каракули. Мне бы самой разобраться. Я сама должна скомпоновать ворох этих бумаг в романы.

– Сколько времени вам нужно?

– Две недели на один роман, – как можно убедительнее ответила я, подумав, что если скажу больший срок, это будет слишком подозрительно и со мной могут не заключить контракт.

– Ну, названия вы сейчас можете сказать?

– Сразу после праздников. Я их наизусть не помню, – выкручивалась я, как могла.

– Хорошо. Тогда вы можете прямо сейчас съездить во все издательства и забрать дискеты со своим романом, чтобы потом не было недоразумений?

– Вы о чем? – не сразу поняла я.

– Но вы же сказали, что дискета с вашим романом есть у всех конкурентов.

– Ах, да. – Я деловито посмотрела на часы. – Время позволяет. Прямо сейчас поеду и заберу.

– Буду вам очень признателен.

В этот же день со мной заключили контракт на шесть романов, пять из которых еще не было в природе.

Это был судьбоносный день. Небеса сжалились надо мной и охраняющие меня ангелочки сыграли торжественную музыку. Я шла по улице, опьяненная и счастливая. Знала, что обязательно получу признание. Подсознательно понимала, что книга мне удалась. В ней был особый стиль, присущий только мне. Теперь же я желала, чтобы книга понравилась читателям. Сегодня произошло чудо – грезы наяву, а значит, у меня начнется новая жизнь!!!

КОГДА ЗАКРЫВАЕТСЯ ОДНА ДВЕРЬ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТКРЫВАЕТСЯ ДРУГАЯ.

Я шла и думала о том, как же буду писать эти пять книг. Но в тот момент эти две недели на так называемую компоновку каждой книги казались мне вполне нормальным для выполнения обещанного сроком. Я перевела их в дни, затем в часы, а потом в минуты. Получилось очень даже прилично. Сдаваться не в моих правилах. Если я что-то пообещала, то разобьюсь в лепешку, но сделаю!

Следующие полгода моя жизнь превратилась в ад. Вместо двух недель на роман уходил месяц. Из издательства постоянно звонили и торопили. Я не могла признаться в том, что ничего не компоную, а сижу и пишу. При этом я одна-одинешенька и на мне двое детей, которых нужно накормить и уделить им время. Но плакаться не в моих правилах. Если я на это пошла, то должна идти до конца.

Дни будто слились, стали одним непонятным временем суток. Я не ела. Жутко похудела, осунулась И почти не спала. Страшное было время... Пальцы от стука по клавишам печатной машинки (первые двенадцать романов написаны именно на машинке) были разбиты в кровь. Никогда не забуду, как пулей выскочила в магазин (на счету была каждая минута). Покупаю в магазине курицу, хочу положить ее в пакет и вижу, что она вся в крови.

– Вы почему мне дали курицу в крови? – говорю я продавщице недовольным голосом. – Заверните ее в другой пакет. Что с ней?

– Курица здесь ни при чем, – мотает головой продавщица и кладет курицу на прилавок. – Лучше скажите, что с вашими руками?

– А при чем здесь мои руки?!

Я разворачиваю ладони и вижу, что подушки пальцев полопались и из них сочится кровь... А ведь я даже не чувствовала боли. Не до того.

– Вы лучше идите пальцы лечите.

– Да, конечно, – пробормотала я и, кинув курицу в пакет, понеслась в аптеку покупать пластырь.

На глазах от напряжения полопались сосуды. Как назло, дети часто болели. Только к одной дочери приедет «скорая помощь», приходится вызывать к другой. Чудовищная простуда. Временами казалось, я просто сойду с ума. Печатаю ночью, бегаю в детскую, трогаю лоб то у одной, то у другой. Поочередно бужу и пою лекарством.

Отдушину находила только в романах. Забывалась и уносилась в другой мир. Это просто полет души и фантазии. Это творчество. Я не могу объяснить, как что рождается, – творчество необъяснимо. У меня не было никаких схем, я просто жила книжной жизнью и ощущала, что уже не я управляю своими героями, а они управляют мной.

По ночам, когда дети спали, я отрекалась от внешнего мира и писала не схемами и программами, а душой. Еще утром моя героиня может быть жива, а вечером ее подстерегает смерть. Все это непреднамеренно. Я сама не знала, чем закончится книга, и узнавала об этом только в последний день ее написания.

Написав очередной роман, я собиралась в издательство. Надевала меха от прошлой жизни, садилась в дорогую машину и приезжала с таким видом, словно только что прилетела с Канар, поэтому немного подзадержалась... Старалась вести себя беззаботно, а сама боялась упасть в обморок от истощения и переутомления.

Все свои книги я вынашивала, творила, а затем давала им путевку в жизнь. И они начинали жить самостоятельно, уже без меня. Но я всегда могла наблюдать за ними со стороны и испытывала к ним материнские чувства.

В каждом романе есть частичка моей души. Это мои слезы, мои радости, моя боль, мои победы, поражения, падения и взлеты. Я пишу слишком искренне и полностью оголяю душу, а все то, что мы делаем искренне, не может быть плохим. Я люблю все, что делаю, потому что делаю это с огромной любовью.

Писательство стало самой важной частью моей жизни. Без него моя жизнь потеряла бы краски. Я писала о реальных людях, реальные вещи. Интерес к реализму никогда не упадет. Мои книги – это не сказки для взрослых, а учебник для современных женщин, как выжить в жестоком мире, не сломаться, выстоять и добиться нужной цели. Это реальный диалог женщины с женщиной. Я считаю, причина успеха моих книг в моей обнаженной искренности. В том, что я абсолютно честна со своими читателями и не заставляю их смотреть на мир сквозь розовые очки. Розовые очки портят зрение. Мои книги дают возможность понять, что необязательно учиться на собственных ошибках, можно сделать выводы из чужих. Судьба всегда благосклонна к тем, кто не ждет от нее утешительного приза, а умеет вовремя развернуть фортуну к себе лицом.

Любое творчество – провокация. Меня могут любить и могут ненавидеть. Главное, чтобы не было равнодушных. Каждый раз, когда я пишу книгу, мне кажется, что она последняя. И тогда я выкладываюсь до конца... Я проживала книжную жизнь, а на свою у меня не хватало времени.

Мне безумно нравилось писать на извечно женские темы. Хотелось, чтобы мои книги помогали хоть немного согреть душу и вселить надежду.

Когда все шесть книг были сданы в издательство ровно за полгода и ребята открыли бутылку шампанского, чтобы отметить это знаменательное событие, тогда я в первый раз увидела Сержа (генерального директора), который зашел меня поздравить.

– Ребята, я вас обманула. Я написала эти романы только сейчас, – призналась я, как на духу.

После приличной паузы Серж натянуто улыбнулся и предложил:

– Так давай в том же духе.

– Нет. В том же духе не хочу. У меня сейчас главная мечта – выспаться. Я физически и морально истощена. Просто я очень дисциплинированный человек, и уж если судьба дала шанс, глупо им не воспользоваться.

Серж, как очень большой начальник, уделил мне всего несколько минут своего драгоценного времени, одарил пристальным взглядом и, сославшись на дела, вышел.

После того, как ушел Серж, главный редактор подошел ко мне ближе и тихо спросил:

– Юль, так кто же все-таки Иван Иванович? Мы тут все гадаем...

– Забудьте, – не смогла я сдержать улыбку, посмотрев на главного редактора взглядом, полным благодарности.

Я всегда говорила и буду говорить: моя писательская карьера состоялась благодаря главному редактору Вадиму Борисовичу. Именно он, после моего первого эпатажного визита в издательство, вставил дискету в компьютер, прочитал роман и в меня поверил. В кратчайшие сроки раздал почитать роман еще нескольким сотрудникам и убедил Сержа, что Я – ЭТО ТО, ЧТО НАДО!

Спустя несколько лет, когда я уже давным-давно ушла от Сержа, я увидела Вадима Борисовича в толпе на ВВЦ, на презентации своей книги. Моей радости не было предела. Объявила в микрофон, что среди собравшихся скромно стоит человек, который меня открыл, и пригласила его на сцену, чтобы расцеловать. После того, как я его расцеловала, он так же тихо исчез, как появился. Это очень скромный и порядочный человек.

Вадим Борисович, миленький, я вас очень люблю!!! СПАСИБО вам за ВЕРУ и за НОВУЮ ЖИЗНЬ! Приятно на душе оттого, что в жестоком бездушном издательском бизнесе есть такие замечательные МУЖЧИНЫ, как ВЫ. Да хранит вас Бог!

Никогда не забуду, как вышла моя первая книга!!! Когда я взяла ее в руки, то почувствовала, какая же я счастливая! Поняла, что мое уставшее сердце выдержит. Момент, когда оно устало биться, прошел, и оно радостно застучало опять.

ГЛАВА 3

Жизнь стала налаживаться. Мои романы выходили один за другим. Правда, денег я за них ни черта не получала. Те крохи, что мне платили, нельзя было назвать даже маленькими деньгами. Впервые в жизни я работала на голом энтузиазме...

Самой большой радостью было то, что в Москву переехала мама. Благо у меня в Москве было две квартиры, и она знала, что здесь у нее будет свое жилье. Мама продала квартиру в Артеме и переехала ко мне навсегда. Ведь здесь, в Москве, я и ее внучки, а в Приморье родственники. Мама выбрала внуков. Я безумно благодарна мамочке за то, что она решилась на переезд. А ведь там у нее остались друзья и родственники. О своем переезде она не пожалела, ведь врозь было очень тяжело – приходили километровые счета за телефонные переговоры, а не звонить ей я не могла. Мама обладает отважной и сильной душой, если решилась на такой шаг. Роднее мамы у меня никого не было, и мне всегда хотелось поделиться с ней, как прошел день. Мама – моя самая близкая подруга и врачевательница души. Да и мне одной было бы не справиться. Я избавилась от большой головной боли – наконец отказалась от нянек, которых постоянно меняла. Мама взвалила на себя заботу о доме и детях, и я смогла спокойно заниматься творчеством.

Мамочка помогла мне освободиться от оков прошлого. Именно она, после каждого моего падения, учила меня брать новую высоту. И всегда верила в то, что я родилась с крыльями, просто в реальной жизни их не видно... Это ее вера в чудо сделала меня той, какой я стала. Мама знает всю мою подноготную и, что бы я ни делала, всегда меня поддерживает. Мама всегда уважала мое желание не быть простой и понятной. Она знала, что я никогда не смогу быть спокойной, мне всегда чего-нибудь будет не хватать. Она вместе со мной закрывала глаза на боль от потерь, на сожаления о прошлом. Учила жить так, словно прошлого не было, и не жалеть об этой намеренной слепоте. Мы с ней очень похожи, особенно когда я гляжу на фотографии ее молодости. Если бы у меня была машина времени, я обязательно взяла бы ее за руку и вместе с ней побывала в ее юности. Думаю, она бы мне показала массу интересного... Мама всегда была такая же гордая и независимая. Мамочка, я тебя очень люблю. Пусть к нам обеим судьба будет всегда благосклонна...

Самой большой неприятностью было то, что меня стал доставать звонками бывший муж. Опять пел мне свои любовные байки, пытался вызвать во мне чувство вины за то, что выгнала его с насиженного места на вольные хлеба. Я постаралась развестись с ним как можно быстрее и, как могла, пыталась сохранить ребенку отца. Но ребенок ему был не нужен, ему нужна была я и все мои достижения. Он сразу нашел себе другое теплое местечко и кормил любовью уже другую состоявшуюся одинокую женщину, но все равно надеялся вернуться ко мне и постоянно караулил меня у дома, испытывая мою нервную систему на прочность.

...Тот зимний день помню не очень хорошо. Было около девяти вечера, но зимой темнеет очень рано. Я поставила машину на стоянку и пошла к своему подъезду. Мама с дочерьми была в своей квартире, которая находилась недалеко от моей, а я этой ночью решила дописать роман. Я шла к подъезду, смотрела на красивый пушистый снег и чувствовала себя счастливой... Я научилась быть счастливой от элементарных вещей и даже от того, что пошел долгожданный снег и все деревья оделись в роскошные белоснежные одежды. Я ловила снежинки в ладони и, как только они таяли, тут же ловила новые. На моем лице сияла безмятежная улыбка, а в глазах лучилась радость оттого, что вокруг тихо, хорошо и спокойно.

Открыв подъезд магнитным ключом, я вошла внутрь, дождалась лифта и только собралась нажать кнопку, как в лифт заскочил молодой человек, хотя двери уже почти закрылись. Я тысячу раз прокручивала этот эпизод в памяти, чтобы, наконец, понять, как я смогла один на один остаться с незнакомцем в лифте. И только потом, при общении с правоохранительными органами, удалось установить, что он ждал меня долго под лестницей. Двери лифта закрылись, и меня даже не успела охватить паника. Все произошло слишком быстро. Незнакомец, так молниеносно заскочивший в лифт, не дал возможности мне опомниться и заставил меня потерять сознание всего лишь от одного удара по голове. Так нанести удар может только тот, кто увлекается восточными единоборствами. Прыжок, и высоко поднятая нога ударяет в висок, из которого тут же хлынула кровь. Я сползла по стенке лифта вниз, а затем почувствовала, как сознание полностью меня покидает, и упала на пол. Иногда я все же приходила в сознание, но от сильнейших ударов ногами по голове теряла его по новой. Он гонял лифт вверх и вниз несколько раз.

А затем... Затем я помню, как пришла в себя – совсем ненадолго. Незнакомец сдернул с моей шеи косынку, сел на корточки, расстегнул верхние пуговицы на моей, залитой кровью, норковой шубе и взял мою тонкую длинную шею в свои могучие сильные руки.

– Что ж ты, девка, такая хрупкая, а такая живучая?! На тебе же места живого нет, жизнь не уходит. Жить хочешь? Оно и понятно. Да только хрен у тебя это получится. Все мы там будем...

Мужчина нервно рассмеялся и принялся сжимать мою шею. А мне... Мне совсем не было больно. Просто в глазах вновь стало темно и где-то там, в подсознании, промелькнула мысль, что меня уже нет. А быть может, почти нет. Где-то там бурлит жизнь, но меня в ней уже нет. Сегодня меня не стало, и эта жизнь бурлит без меня. Я уже почти не дышала. Хотела одного – чтобы это как можно быстрее закончилось. Как можно быстрее...

И никакого трагизма, никаких образов, все слишком банально... Я видела смерть, и она совсем не торжественная. Люди так видоизменяются, когда умирают. Смерть уродует. Господи, какая же я буду страшная, когда меня найдут в этом лифте...

Судьба сама все решит. От нее не уйти и ее не обмануть. Боли нет. Просто вокруг темно, доносятся еле слышные голоса. Я иду по извилистому тоннелю, и голоса отдаляются. Они там, где виден яркий свет, а я, наоборот, ухожу от яркого света. Я как-то странно иду. Слишком легко... То ли парю, то ли плыву... Где-то вдалеке мерцает свеча... Я иду и понимаю, что меня там ждет Олег. Он уже истосковался по встрече. Протягивает ко мне руки и дает понять, что ТАМ СПОКОЙНО... Я вижу родное лицо и ускоряю шаг, а затем начинаю бежать, широко разведя руки. Но вдруг кто-то резко меня останавливает, когда Олег уже совсем рядом. Я отмахиваюсь, но меня через силу разворачивают к яркому свету. Я вырываюсь и вновь бегу к Олегу. Но спотыкаюсь, больно падаю и чувствую, что тело перестает меня слушаться. ВОТ И ВСЁ...

Врачи сказали, что я родилась в рубашке. Для меня это не новость. Я это знаю.

После произошедшего я не досчиталась сущих мелочей, которые чуть было не стоили мне жизни, – кошелька, серег, мобильного телефона. Несмотря на то, что все было подстроено под грабеж – эта версия все же рассматривалась не как основная. Уж больно жестоко для грабежа... Меня просто убивали. Если бы лифт не открылся и случившееся не увидели соседи, у меня бы не было шанса выжить. Именно они спугнули преступника.

К удивлению врачей, я смогла полностью восстановиться и вернуть прежний внешний вид. Единственное, за что я по-настоящему переживала – нос. Он был полностью раздроблен. Не осталось ни одной целой косточки. Но современная хирургия творит чудеса, и мой нос ничем не отличается от того, который я имела до страшного вечера.

В больнице, глядя в окно на черные силуэты деревьев, размышляла о том, что где-то существует смерть. Наблюдая за прощальным разгулом зимы, смотрела в небо и просила у Бога здоровья и сил. И Бог услышал мои молитвы, вернув мне здоровье и жизненно необходимые силы. Я встретилась с демоном лицом к лицу, и он не смог взять надо мной верх. Теперь я должна все забыть и продолжать жить. Продолжать жить... Легко сказать...

Я часто думала о том, что никогда и ничего не сделала в жизни плохого. Никому... Разве только всегда отстаивала свою честь и не изменяла чувству собственного достоинства.

Первым, кого я увидела в больничной палате, придя в себя, был мой бывший муж. Он стоял с огромным букетом цветов и заметно нервничал.

– Откуда ты узнал, что со мной произошло? – спросила я.

Он помолчал. Положил букет на кровать и только тогда с обидой в голосе произнес:

– Не успели мы расстаться, как ты стала жертвой грабителя. При нашей совместной жизни не наблюдалось ничего подобного, – бормотал он.

Я не могла не обратить внимания на то, что в его взгляде не было даже капли жалости. Его даже не смутило то, как я выгляжу...

– Хочешь сказать, во всем, что со мной произошло, виновата я сама?

– Шляешься где-то по ночам, когда нормальные женщины сидят дома вместе со своими мужьями.

– Это произошло не ночью, а вечером. Просто зимой рано темнеет.

– Какая разница?! Наверное, сама спровоцировала грабителя.

– Чем?

– Длинными сапогами, тонкими чулками и коротким полушубком.

– Будь я так одета, перед тем, как избить, он бы сначала меня изнасиловал.

– Юль, ну что с нами творится???

– С кем с нами? Мы уже давно каждый сам по себе.

– Но ведь мы неплохо жили. Ты сознательно разбила нашу семью. Меня выгнала, как бродячего пса. Просто открыла дверь, выставила вещи в коридор и попросила больше не появляться! Ты развалила нашу семью и избавилась от меня, как от ненужной и надоевшей вещи, – уже в стотысячный раз упрекал меня бывший супруг.

– И ты сразу ушел искать утешения к другой женщине.

– Ты же прекрасно знаешь, это только до того момента, пока ты позовешь обратно.

– Я никогда тебя не позову.

– Но почему?

– Потому что мне страшно начать жить так, как жила раньше... Не хочу больше играть в счастливую семейную пару и врать себе. Я и подумать не могла о том, что ты предложишь мне жизнь, выкрашенную в цвет боли и ненависти. Я была тебе просто удобна.

– У меня не получается жить и знать, что ты не моя. У меня без тебя ничего не получается. В глазах темнеет, когда о тебе думаю.

– Именно поэтому ты меня «заказал»?

Бывший муж залился алой краской и глянул на меня испуганно:

– Юля, ты что такое говоришь?!

– Я тебе жизнь говорю. Вот только одного не пойму. Ты меня покалечить хотел, чтобы на меня больше в жизни никто не взглянул, и вновь ко мне якобы из жалости пришел в надежде, что я буду на тебя молиться? Или все же хотел убить? Мне как-то больше верится во второй вариант. Мужчине иногда проще отпустить женщину в том случае, если она мертва, чем знать, что она жива, но будет жить независимо от него. Некоторые не любят терять то, что совсем недавно безраздельно им принадлежало. От любви до ненависти один шаг.

– Да как ты могла подумать?!

– Пошел вон!

Бывший муж выскочил из палаты, я скинула его букет на пол, закрыла глаза и в очередной раз подумала о том, ну почему, когда я расстаюсь с мужчинами, они не отпускают меня с легкой грустью, а ТЕРЯЮТ РАЗУМ И КОНТРОЛЬ НАД СОБОЙ.

В этот же день я придумала маленькое кладбище людей, которые мне были когда-то дороги. Я огородила его кованой красивой оградкой из своей памяти, посадила чудесные ароматные розы, а на вход повесила довольно внушительных размеров замок. На этом кладбище у меня лежит бывшая подруга, мой очень хороший друг, моя первая юношеская любовь и мой бывший второй муж. Иногда, когда мне хочется навестить дорогие мне могилы, я открываю амбарный замок, привожу могилки в порядок, сажаю цветы, протираю запылившиеся фотографии, наливаю всем по рюмке водки и, чтобы никого не обидеть, насыпаю полные чашечки карамели. На могилке своего бывшего мужа я посадила помидоры и огурцы. Он всегда мечтал, чтобы я занималась домашним консервированием.

На этом кладбище тихо, красиво, птички поют. Тут лежат люди, которые были мне по-своему дороги и которые когда-то сильно меня обидели или причинили мне душевную боль. Я никогда не выясняю отношения, потому что не приемлю разбирательств. Просто вычеркиваю из жизни, из памяти и хороню на своем кладбище. Конечно же, в реальной жизни они живы. Идут своей дорогой, которая уже никогда не пересечется с моей. Они строят планы, общаются с друзьями, справляют праздники, встречают будни, но не могут знать, что для меня они умерли и я успела похоронить их на своем маленьком кладбище. Пусть они живы, для меня они мертвые.

Тяжелее всего мне было укладывать в «гроб» своего бывшего мужа, который никак не хотел в него ложиться и всячески пытался из него вылезти, чтобы отравлять мне жизнь дальше. Даже когда я его укладывала, он постоянно поднимал голову, убеждал меня в том, что я без него пропаду, что, кроме него, я никому не нужна. Но я не хотела и не могла его слушать, потому что для меня он умер, а мертвые должны молчать и не мешать тем, кому еще придется пожить. Я справила по нем самые пышные поминки. Никто не увидел ни моих слез, ни моей размазанной по лицу косметики. Теперь мне уже не больно. Мне спокойно оттого, что его больше нет.

В последнее время я все реже прихожу на кладбище некогда дорогих мне людей. Замок там почти заржавел и его уже вряд ли можно открыть. Цветы почти все завяли, потому что за ними никто не ухаживает. Скоро оно станет совсем заброшенным. Такой маленький погост внутри меня, о котором никто не знает и даже не догадывается.

Вот так была поставлена точка в моих взаимоотношениях с бывшим мужем. Бог ему судья. Спасибо за дочь и за то, что он нашел в себе силы уйти из моей жизни, пусть даже таким страшным способом...

ГЛАВА 4

СЕРЖ

Мой первый издатель, из чьих цепких лап мне чудом удалось вырваться... Интересный внешне, правда, слишком большие уши – но это демонический знак многих издателей. Что-то среднее между мужчиной и мужчинкой. Промежуточное звено. Удивительный человек.

ПОДАРКИ. Так как рядом с издательством Сержа находится салон цветов, он имел привычку дарить самые дешевые букеты полевых цветов. Подарив такой букет, он заставляет женщину почувствовать ее ущербность. У меня всегда создавалось впечатление: чтобы купить такой букет, нужно зайти в салон и спросить:

– А что у вас самое маленькое и самое дешевое?

Так что самые неприглядные букеты цветов мне были гарантированы. И уже почти перед нашим расставанием Серж подарил мне часы с бриллиантами. И то купил вскладчину с другим издателем. Наверное, думал, что за эти часы я буду всю жизнь ему обязана.

Серж считает, что он меня открыл. Это так. Он действительно меня открыл, и он же чуть не загубил мою писательскую карьеру. Если бы я попала в другое издательство, моя творческая карьера пошла бы совсем по-другому, и мой путь к успеху не был бы таким трудным и тернистым. Мною бы действительно занимались... Но Серж вцепился в меня как энцефалитный клещ и питался моими жизненными соками.

Хитрый, расчетливый, неискренний, изворотливый... Есть ли у змеи ноги? Это про Сержа. С ним можно говорить на любые темы, кроме денег. Вспоминая наше сотрудничество, думаю только об одном: как я тогда не сдохла от голода. В моих договорах не было даже такого слова, как «роялти» (процент от продаж).

Уму и сообразительности Сержа можно позавидовать. После того как мои книги стали разлетаться без всякой рекламы и тут же нашли своего читателя, Серж увидел во мне курицу, несущую золотые яйца, и решил сделать из меня литературного раба. Когда ко мне пришла первая популярность, Серж тут же пустил слух о моем скверном характере. Законченная стерва, неадекватная, невменяемая, слишком амбициозная и даже опасная. Одним словом, прожженная сука. Вся эта легенда придумана по одной простой причине: чтобы мной не заинтересовались другие издатели. Ведь в издательском бизнесе популярных авторов всегда пытаются перекупить. Поэтому Сержу нужна была страховка. И план удался. В издательском мире все знали, что со мной лучше не связываться. Я без царя, без Бога в голове. Меня может контролировать только Серж. Он знает ко мне подход. Тяжело, но все же он справляется...

Больше всего Серж боялся, что меня кто-нибудь заметит. После слуха о моем непростом характере Серж решил прервать мое общение с внешним миром. Он взял все в свои руки и вместо того, чтобы приглашать меня в издательство, приезжал ко мне сам. Роман готов, Серж тут же срывается с места и едет ко мне домой принимать рукопись и подписывать кабальные договора. Нужно чуток заплатить денег – Серж вновь едет ко мне домой и начинает «лечить» меня рассказами о том, что творческий человек должен быть голодным и ему нужно кидать только кость, как собаке. Мол, у голодного больше вдохновения и мотива для творчества.

Серж настолько оградил меня от издательства, что я не была ни на одном корпоративном празднике. А ведь писательство и так вынужденное затворничество. В издательстве справляли Новый год, юбилей, да и еще массу различных праздников. Все удивлялись, почему не приглашают ведущего автора. Ответ очевиден. Боится Серж. Вдруг меня кто-то увидит и уведет...

Хорошо помню, как Серж отметил выход в свет моей юбилейной книги. Повесил на своем сайте поздравление и картинку с нарисованным тортом и зажженными свечами. Реальных поздравлений и реального торта я так и не увидела, не говоря уже о чем-то большем.

Теперь, спустя много лет, когда журналисты любят спрашивать про литературное рабство, мне всегда хочется рассказать про сотрудничество с Сержем, потому что я на своей шкуре знаю, что это такое. Я подарила Сержу двенадцать книг. В полном смысле этого слова.

– Юля, зачем тебе деньги? – искренне удивлялся Серж. – Пиши. Это же творчество. Полет души. Если у тебя будут деньги, пропадет желание писать. Голод дает вдохновение.

Я смотрела на посвежевшего, с иголочки одетого Сержа и чувствовала, как хочется дать ему в ухо.

– У меня двое детей. Если я могу питаться воздухом, то они нет. Сейчас я живу на средства от прошлой жизни, но и они подходят к концу.

– Дети – цветы жизни. Они должны расти сами по себе, – «разводил» меня Серж.

– Хочешь сказать, я на книгах не смогу заработать даже на поддержание штанов?

– Нет, – замотал он головой.

– Но ведь я уже становлюсь известной.

– Известные люди, как правило, бедные, – сочувствующе разводил руками Серж. – Посмотри, сколько в стране бедных актеров. Я когда их вижу, у меня душа болит.

Мне показалось, что еще немного, и Серж пустит слезу.

– Ну не все же бедные.

– Обеспеченные только те, кто имеет спонсоров. Но тебе нельзя искать богатого мужчину, ты бросишь писать.

– Тогда зачем нужна такая известность? Какой смысл быть известной и бедной?

– Для самоутверждения.

– Кстати, почему бы тебе не вложиться в рекламу моих книг? Мы с детства знаем, что реклама – двигатель торговли. Ведь читатели приняли меня на ура. Мои книги передают из рук в руки.

– Зачем вкладываться? Твои книги и так улетают, как горячие пирожки. Это хорошо, что читатели не знают тебя в лицо. Ты же посмотри на себя....

– Что во мне ужасного?

– Автор не должен быть красивым. Ты – реальная угроза для семьи. Женщины будут ревновать тебя к своим мужьям.

– Ты что несешь? – перебила я Сержа. – Может, тебя жена ревнует, что ты сам ко мне домой ездишь? Раньше я приезжала в издательство...

– Да мне не тяжело приехать.

– Да мне тоже не тяжело приехать в издательство.

Я понимала, Серж юлит, только не могла понять причину. Истина открылась гораздо позже. Оказывается, Серж пустил слух не только о моем чудовищном характере, но и о том, что состоит со мной в личных отношениях. Еще один гарант того, что на меня никто не позарится. Действительно, что еще можно подумать?! Приезжает ко мне домой один, хорошо выпивает и уходит. И так постоянно... Попробуй, докажи, что Серж боится меня как огня и дальше поцелуев у нас не заходило. Спустя годы, узнав об этом слухе, я набрала Сержа и язвительно произнесла:

– Серж, бери три дня больничного и бегом ко мне, отрабатывать людскую молву. Или ты только языком молоть можешь? Показывай, на что ты горазд.

Перепуганный Серж бросил трубку и потерялся еще на несколько лет...

Дальше – хуже. Мои книги разлетались по всей стране, и это не могло не отразиться на жене Сержа. Ей тоже захотелось стать известной. Через пару месяцев в точно такой же обложке, как у меня, вышла никому не знакомая писательница. Коллективное творчество – плод работы нескольких человек. На обложке написано, что автор – журналистка, работающая в криминальной хронике. На фотографии улыбающаяся жена Сержа – домохозяйка. Это был предел. С самого первого дня работы в издательстве у меня была авторская серия, а тут жена Сержа... Как Серж не тужился, этот проект вскоре встал. Вышло несколько книг, но они не нашли своего читателя. На сайте издательства было размещено несколько фотографий «популярного автора, журналистки криминальной хроники», и на этом с известностью жены Сержа было покончено.

На встречах с читателями ко мне много раз подходили люди из мира издательского бизнеса и говорили:

– Юля, вам нечего бояться. Вы живой автор.

Тогда я не очень понимала, о чем идет речь. А потом поняла. Оказывается, в мире литературы слишком много коллективного творчества. На фотографиях подобных книг изображены все кому не лень. Поэтому я горжусь тем, что Я ЖИВОЙ АВТОР и никто не написал за меня ни единой строчки.

Дальше еще интереснее. Несколько раз меня отвозил один из водителей Сержа. Шустрый такой, приставучий. На лбу невидимыми нитями написано – бабник. Я никогда не питала симпатий к подобному типажу, поэтому разговаривала с ним сухо. Каково же было мое удивление, когда на встрече с читателями на ВВЦ он ко мне подбежал, по-хозяйски обнял и крикнул фотографу:

– Эй, братишка, сфотографируй двух авторов!

Я посмотрела на водителя и покрутила пальцем у виска:

– Слышишь, ты-то какой автор?

– Какой видишь! Правда, у меня пока еще нет встреч с читателями, но все впереди.

После совместной фотографии он взял со стенда издательства криминальный роман, тут же его подписал: «От автора автору» и торжественно мне подарил.

Я перевернула книгу и пришла в шок. На обороте была его фотография.

– У меня их, между прочим, уже две. Своя авторская серия, – хвастался говорливый водитель.

В этот же день я подошла к Сержу и язвительно спросила:

– Послушай, я понимаю, когда ты вешаешь на книги фотографии своих родственников, но водителя-то зачем?

– А он на Бельмондо похож, – рассмеялся тот. – На такого, знаешь как читательницы клевать будут!

С этого дня водитель требовал, чтобы его прекратили называть водителем. И если меня нужно было куда-нибудь отвезти, то, как только я садилась в машину, он говорил:

– Это меня просто Серж попросил.

По слухам, он нашел себе состоятельную дамочку, ушел из издательства и с «творчеством» завязал. Проект не пошел.

Написав двенадцать книг, я пришла к мысли, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, и хотя мое имя уже было достаточно известно, взяла газету и стала искать работу. К тому времени я уже заканчивала юридический факультет и после первого высшего сразу пошла на второе. Получила диплом и юриста, и психолога. Листала газету, искала работу и стыдилась назвать свою фамилию. А однажды не выдержала, набрала телефон более крупного издательства и предложила сотрудничать. Услышав мою фамилию, меня попросили срочно приехать. Я зашла в кабинет, увидела двух мужчин и с ходу им заявила:

– Ребята, я сотрудничаю с Сержем. Подарила ему уже много книг. Мне нечего есть и нечем кормить детей. Мне нужны деньги. Я приехала к вам почти с пустым баком бензина. До дома не доеду, встану по дороге. Мои книги расходятся хорошими тиражами. Меня читает вся страна, мое имя на слуху, я повсюду вижу свои книги, но в кармане нет ни копейки. Я пишу для того, чтобы сдохнуть с голоду?!

– Юля, успокойся, сядь. Все хорошо.

Мужчины напоили меня кофе и положили передо мной конверт.

– Что это?

– Деньги.

Я заглянула в конверт и увидела доллары.

– Возьми. Разменяй в обменном пункте. Накорми детей, заправь машину, купи себе что-нибудь.

– Я так деньги брать не умею. Я же ничего для вас не сделала.

– А ты напиши роман. Не отдавай его Сержу, а привези нам. С Сержем покончено. Он поплатился за собственную жадность.

– А когда привезти роман?

– Как напишешь, так и привези.

Я спустилась в машину и, положив руки на руль, подумала о том, что ПЕРЕРОСЛА издательство Сержа, а значит, должна двигаться дальше.

Я пришла в самое крупное издательство в стране. Мне дали приличную сумму денег и даже не взяли расписки. Значит, я выросла и стала топовым автором. Я попала в струю, но настоящий успех возможен, только если я заимею стратегического партнера в лице сильного, финансово успешного и профессионально состоятельного издательства, готового вкладывать деньги, мозги и душу в мое продвижение и заниматься расширением читательской аудитории на основе современных бизнес-технологий. О каком продвижении у Сержа может идти речь, если он не считает нужным платить ведущему автору...

Это ужасно, когда ты сидишь уставшая, измученная и голодная. Приезжает Серж и рассказывает, как у него много денег... Тьфу! Меня не интересует, сколько денег у издателя, меня интересует, что этот издатель может сделать для меня...

ГЛАВА 5

СЕРЖ

Слух о том, что я ушла в самое крупное издательство в стране, дошел до Сержа на следующий день. Серж приехал сразу. Он был не в себе. Первым делом попросил выпить. Я поставила перед ним бутылку мартини. Он пил и повторял:

– Как ты могла?! Ты предала мое издательство. Это отвратительно!

– Серж, я, кроме тебя и твоих водителей, никого не знаю. Ты оградил меня от своих сотрудников. Я не знаю, что такое редакторы, потому что в моем понимании издательство – это ты! Мне кажется, оно состоит из одного-единственного человека – тебя. И не смей говорить про издательство. Я не знаю твою команду и не прочувствовала ее дух. Все издательство заслонил собой ты и устроил домашние посиделки на моей территории. Нашел дойную корову и доишь ее, даже не выгуливая и не давая травы. Вот уже два года, как ты превратил меня в настоящего литературного раба и даже не пригласил на юбилей издательства. Ты спрятал меня от всех у меня дома, потому что почувствовал запах денег, надыбал золотую жилу и осознал, что я курица, которая несет золотые яйца. Но курам дают корм...

– Тебе нужны были деньги? – театрально развел он руками.

– Представь себе, да.

– Почему ты у меня не попросила?

– Что? – мне показалось, я ослышалась. – Что ты сказал?!

– Ты должна была у меня ПРОСИТЬ денег.

– Что значит просить?! Я не попрошайка. Привыкла работать, выкладываться по полной, брать на себя серьезные обязательства. Это ты должен был оценить меня по достоинству. Ты не оценил. Ты обесценил. Жизнь не научила меня просить. Я привыкла получать.

– Если бы я знал, что тебе так сильно нужны деньги, то я бы тебе их дал, – включил Серж дурака.

– Я тебе тысячу раз об этом говорила.

– Я не думал, что это серьезно.

– Нет, Серж, я шутила, – с сарказмом произнесла я.

Мы сидели друг против друга. Потянулся ко мне и ласково коснулся моей руки.

– Ты такая хрупкая.

– Ты же всем напел, что я сука.

– Мне так хочется тебя защитить.

– От других издателей? Чтобы деньги на сторону не ушли?

– Можно я тебя поцелую? – Серж придвинулся ко мне поближе и поцеловал. – Мне очень жаль, что так получилось. Если бы ты попросила денег, я бы их тебе дал. Я привык, когда просят, – сказал он и ушел.

Я написала роман и отвезла в свое новое издательство. Но нормальной работы с этим издательством так и не получилось. Хитрый Серж прицепился не только ко мне, но и к издательству. Не знаю, какие доводы нужно иметь, чтобы убедить самое мощное издательство в стране в том, что нужно делать совместный проект. Одним словом, я должна работать сразу с двумя издательствами. Один роман сдавать Сержу. Другой – новому издателю. На такое способен только хитрый Серж. Думаю, основными мотивами убеждения нового издателя были:

1. Никто не сможет со мной работать. У меня чудовищный характер. Я совершенно неуправляема и со мной может справляться только Серж.

2. У нас личные отношения. Поэтому мы все равно должны быть вместе.

3. Я открыл этого автора. Значит, он моя собственность. Именно так считал Серж. Он настаивал, что мой бренд – его личная собственность, хотя это было «закреплено» только на словах.

4. Договора. Такие кабальные документы мог составить только Серж. Понятно, что я, начинающий автор, подмахнула их не глядя. Мне очень хотелось опубликоваться. А потом, когда уже читала их со знанием дела, у меня волосы встали дыбом.

Серж, спасибо за то, что они хотя бы не пожизненные. Правда, юридически пожизненных договоров нет. Иначе ты бы их наверняка уже составил. Правда, все эти договора были составлены на уже написанные книги, но ведь я могла писать второму издателю новые. И все же он пошел на поводу у Сержа.

Думаю, есть еще причины, и я о них догадываюсь, но не буду писать, так как слишком уважаю издателя, к которому хотела уйти.

Мы встретились втроем. Я, Серж и мой новый издатель. Говорили о совместном проекте. Я понимала, Серж вновь вцепился в меня мертвой хваткой и не отпустит. И не только в меня, но и в достаточно крупного издателя, выбив себе половину прибыли со всех будущих книг. Нет, в чем-то Серж все же гениален!!!

Когда после встречи мы с Сержем спускались вместе в лифте, он боялся посмотреть мне в глаза и нажал на кнопку не первого этажа, а на какую палец попал, чтобы побыстрее выйти, переждать, пока я отъеду, и спуститься в свою машину. Замечу, уже было достаточно поздно и здание практически пустовало. Все сотрудники разъехались по домам. Серж вышел на первом попавшемся этаже и пробурчал себе под нос:

– У меня здесь ребята знакомые. Хочу с ними переговорить.

– Серж, это склад. Все кладовщики ушли по домам.

Двери лифта закрылись. В связи с тем, что в данном издательстве лифт живет своей собственной жизнью и редко отвлекается на нажимаемые кнопки, я вновь приехала на седьмой и только потом вниз. Лифт остановился там, где склад, и передо мной вновь нарисовался Серж.

– Катаешься? – покраснел он.

– Это не я катаюсь. Меня лифт катает. Заходи, поехали. Я знаю, что у тебя здесь никаких знакомых кладовщиков нет.

Сержу ничего не оставалось, как подчиниться доводам разума.

– Гениальная работа, Серж, – не могла не похвалить его я. – Развести самое крупное издательство в стране на половину прибыли не каждому под силу. Ты выигрываешь по всем позициям. Мой проект остается при тебе. Ты не теряешь деньги, и у тебя появляется общность интересов с крупным издательством. Плюс к этому значительно увеличивается рынок сбыта моих книг.

– Я с ними работаю и по другим проектам, – попытался оправдаться Серж.

– Только с этих проектов особо денег не «поднимаешь». Одно радует: с этого дня я начинаю получать деньги.

Серж – это человек, который обладает гениальным даром убеждения и действует на людей гипнозом. Он прекрасный психолог, знает, когда и где за какие ниточки нужно дернуть, чтобы получить желаемое, а главное, он умеет пудрить мозги. Настольная книга Сержа «48 законов власти» Роберта Грина. Он живет именно по этим законам. Законы очень страшные, но Серж знает их наизусть. Некоторые даже цитировал мне вслух. Например, про то, что нужно пользоваться благами, которые создают для тебя другие. Причем для тех, кто создает тебе эти блага, ничего не нужно делать. Достаточно просто пустить пыль в глаза. Например, накормить вкусным обедом. Приглашенный будет всю жизнь вспоминать обед, забывать все плохое и мысленно тебя благодарить за проявленную щедрость.

Серж неоднократно проделывал это со мной. Чувствуя, что я уже взвинчена из-за его нежелания вкладываться в мой проект, он приглашал меня в самый дорогой ресторан и пускал пыль в глаза. Проявлял, так сказать, щедрость и благотворительность.

Поимев смелость пустить слух о наших с ним личных отношениях, Серж боялся меня как огня и всегда говорил:

– Юля, ты такая опасная. С тобой свяжешься, все потеряешь: и разум, и семью, и работу.

Несмотря на то что теперь я работала сразу на два издательства, Серж, как и раньше, взял меня в оборот и не давал мне ни с кем общаться, кроме себя. Он опять привозил мне на дом договора и деньги, забирал дискеты с романами. Получилось, от чего ушла, к тому и пришла.

Популярность моих книг по-прежнему росла, но финансовых вливаний в меня так никто и не делал. В издательство стали обращаться журналисты с просьбой взять у меня интервью. Помню, как приехал ко мне фотограф. Я стою в вечернем платье, позирую... Вдруг приезжает Серж подписать какие-то бумаги. Он, как всегда, изображал целое издательство в одном лице. Под видом того, что только он может меня укрощать, делал все сам. Поддерживал придуманную им же легенду о моем страшном характере и о наших с ним личных отношениях.

Серж сидел со своими бумагами, ждал, когда закончится съемочный процесс, и постоянно говорил о том, что автор не может быть красивым. Красота – это неправильно.

– Что это за крендель? – шепотом спросил фотограф.

– Курьер из издательства, – бросила я.

Не объяснишь же человеку, что ко мне домой генеральные директора бумаги на подпись привозят.

– Иди, держи вентилятор! Что стоишь без дела?! – прикрикнул на него фотограф, думая, что это и в самом деле курьер.

Серж держал вентилятор, угрюмо смотрел, как развеваются мои волосы, и вздрагивал, когда фотограф кричал:

– Юля, побольше секса в глазах!!!

После фотосессии Серж попросил выпить. Я поставила перед ним бутылку, и он вновь начал говорить о том, что я реальная угроза для семей и мне нужно примерить на себя новый образ, где был бы деловой пиджак и очки.

Новый образ не получился. Серж заказал фотосессию, на которой мне предлагали создать образ, совершенно не соответствующий моему внутреннему миру. Я натура очень эмоциональная и люблю гармонию. В тот момент, когда мои волосы зализали, напялили мне очки с простыми стеклами и пиджак, я сорвала съемку, потому что ХОЧУ БЫТЬ САМА СОБОЙ. Не желаю терять самобытность. Почему я должна казаться хуже, чем есть на самом деле? Если природа наградила меня яркой внешностью, зачем из меня делать серую мышь?

Внешность – моя визитная карточка. Как известно, любое давление вызывает протест. Я уже не в том возрасте, чтобы себя ломать и под кого-то подстраиваться. Когда мне что-то не нравится, я просто разворачиваюсь и ухожу.

На следующий день была съемка для какого-то журнала. Приехал фотограф, посмотрел на меня восторженным взглядом и выдал:

– Дебилы у тебя в издательстве. Зачем такую красоту прятать? В этом же вся фишка. Красивая женщина да еще и с мозгами! Вау!!!

– А кто сказал, что нужно что-то прятать?

– В твоем издательстве попросили сфотографировать тебя в пиджаке.

Я никогда не ношу костюмы и пиджаки. Это не мое. Мне в них жутко некомфортно.

– Ну давай попробуем сделать пару кадров в пиджаке.

Я надела пиджак на голое тело и стала позировать. Затем расстегнула пуговицы и фыркнула:

– Издательству это понравится!

Фотосессия закончилась снимками в вечерних платьях – в них я чувствовала себя гармонично.

Я благодарна своему сегодняшнему издателю за то, что могу быть такой, какая я есть. За потрясающие обложки книг, на которых изображена абсолютно свободная, счастливая и яркая женщина!

ГЛАВА 6

СЕРЖ

Серж зорко держал меня на крючке, чтобы я никуда не сорвалась. Периодически занимался благотворительностью и возил меня ужинать в ресторан. Вот и в этот раз привез в дорогой ресторан, рассчитанный всего на несколько столиков. Мы ужинали, пили вино, слушали живую музыку. Видимо, по привычке Серж залез своей вилкой в мою тарелку и отщипнул кусочек заказанной мной оленины.

– Давай друг у друга пробовать? – предложил он. – Хочешь попробовать с моей тарелки?

– Не хочу. И в мою не лезь, – одернула его я.

– Ты не представляешь, сколько у меня денег, – принялся хвастать Серж.

«Да уж, интересный чувак, – отметила я про себя. – Неужели он думает, что я потеряю голову от его денег?!» Мне плевать, сколько их у него, мне важно знать, сколько их будет у меня. Меня никогда не интересовали чужие деньги – только собственные.

– Я очень богат, – Серж подвыпил и... Остапа понесло.

– Серж, зачем эти понты?

– Это не понты. Я правду говорю.

– И ты хочешь, чтобы я от этой правды упала к твоим ногам?

– Просто у меня реально много денег.

Не придумав ничего лучше, я подняла ногу и под столом провела каблуком по ширинке его брюк.

Перепуганный Серж моментально подавился и вместе со стулом улетел за соседний стол, чуть не сбив женщину. Пока он кашлял, я встала и постучала его по спине.

– Серж, что-то случилось?

– Ты что сделала? Все видели! – раскраснелся он как вареный рак.

– Ты о чем?

– О том, куда ты засунула свой каблук.

– Все нормально. На столе длинная скатерть.

– Все видели, – тараторил Серж как заведенный.

– Да никто ничего не видел. Никто так и не понял, зачем ты вместе со стулом за соседний стол улетел и напугал мирных посетителей.

Надо же, пустил слух про нашу близость, а сам боится меня...

В машине мы устроились на заднем сиденье, и Серж постоянно на меня косился и стучал пальцами по ручке двери. Когда мы подъехали к моему дому, Серж пошел меня провожать.

– Зайдешь на чашечку чая? – я не упустила случая съязвить.

Не скрою, мне нравилось над ним издеваться. Ему и хотелось, и кололось, и было очень и очень страшно.

– Насиловать не буду, – заметила я.

Кстати, после ресторана мы оба были навеселе. Серж встал звездочкой в лифте и показал, что никуда не пойдет. Я схватила его за галстук и постаралась вытащить из лифта, но Серж, стойкий оловянный солдатик, крепко держал оборону.

– Юль, что вчера было? – спросил меня его водитель на следующий день.

– Просто поужинали в ресторане, – вспоминая вчерашний вечер, я не могла сдержать смех.

– Серж заставил меня полночи возить его по Москве. Всю ночь пил, – поведал водитель.

Серж приехал ко мне на следующий день хорошо пьяненьким. Сидел на кухне, молчал и выпивал. Я чувствовала, он что-то хочет сказать, но не может. Так и просидел молча. Уже у входной двери притянул меня к себе и стал жадно целовать. Я развернула его на сто восемьдесят градусов и выпроводила из квартиры. Непонятно, зачем приезжал? И тут до меня дошло: после вчерашнего случая Серж решил мне отдаться, но постеснялся об этом сказать.

– Серж, поезд ушел, – заметила я и прыснула со смеху.

Пальто, шапка, кейс и в домашних тапочках... На улице зима. Так нервничал, что забыл переобуться. Сначала мне хотелось сказать ему, чтобы надел свои ботинки, но затем я подумала и решила – пусть придет в свое издательство в тапочках. Но после того, как Серж сел в машину и чуток отъехал, он, видимо, заметил непорядок и вернулся надеть свои дорогие «корочки». Первой мыслью было не открыть ему дверь. Но все же открыла...

В следующий раз Серж забыл у меня кейс с деньгами. Опять нервничал. Уехал без него. Вспомнил, вернулся. Открыла дверь, отдала.

– У меня жена постоянно из портфеля деньги таскает, – пожаловался Серж, получив свой кейс.

– Я ничего не вытащила. Можешь посчитать.

– Я на тебя и не подумал. Просто дома боюсь портфель оставлять. Только поставишь, в туалет отойдешь, жена тут же денежку вытащит. Не знаю, как с этим бороться.

– Ты можешь хранить свой портфель с деньгами у меня, – великодушно предложила я. – Если денежка нужна, можешь всегда приехать и взять, сколько тебе нужно.

Но Серж покачал головой, обнял свой кейс и уехал.

Ловить Сержа на непонятных тиражах бесполезно, у змеи ног нет. Выкрутится из любой ситуации. Когда с ним заводишь подобные разговоры, Серж сразу потеет. Один раз уговорила его снять пиджак и обратила внимание, что рубашку можно выжимать. Ну не любит он разговоры о деньгах и тиражах.

Наконец-то договорились сделать рекламную кампанию. Опять собрались втроем: я, мой новый издатель и Серж. И тут Серж выдал:

– Давайте посмотрим, кто и как стоит на ногах и кто сколько может вложить в рекламную кампанию.

Я чуть не упала со стула.

– Что сравнивать твое финансовое положение и мое? И почему я должна вкладывать деньги в рекламную кампанию, если вы оба делите прибыль между собой?!

– Я думал, мы скинемся на троих, – расстроился Серж.

Серж любит подобные разговоры. Помню, я переезжаю в новую квартиру, и звонит Серж.

– Юль, сколько у тебя сейчас комнат? А жилых квадратов сколько?

Я ответила. Серж говорит:

– Херня. У тебя комнаты прямо клетушки. У меня круче! Я себе пентхаус купил. Петхаус будет кабинетом, где я могу спокойно посидеть, посмотреть на звезды и подумать о хлебе насущном.

– Тебе кабинета не хватает?

– Но нужно же деньги куда-то вкладывать. Кстати, а у тебя дача по какому направлению находится?

Отвечаю.

– А дом сколько квадратов?

Отвечаю.

– Херня. У меня круче. У меня, знаешь, какой дом!

– Еще бы у тебя было не круче! Что сравнивать твое финансовое положение и мое? Мне бы даже это в голову не пришло.

– А ты сейчас на какой машине ездишь?

– На «мерседесе»?

– На каком именно?

Я назвала марку.

– Мой «мерседес» круче. У меня спутниковая сигнализация есть.

– Серж, зачем ты постоянно нас сравниваешь?

– Все равно я круче!

– Очень за тебя рада.

Как таковой рекламной кампании не получилось. Просто отмыв денег. Автор должен сотрудничать с одним издательством, а все эти совместные проекты... Кто больше денег себе намоет.

Помню, как Серж приехал ко мне с разбитой головой. Где-то, не доезжая дачи, его выкинули из его навороченного «мерседеса», разбили голову и угнали машину. Не помогла спутниковая сигнализация. Сидит весь такой несчастный, на голове швы.

– Серж, просто так ничего не бывает, – говорю ему. – Не делай людям плохого. Ты слишком хитрый, но на этом свете существуют люди, которых ты не перехитришь. В бизнесе нужно быть честнее.

– Я не знаю, кто это сделал.

– А ты вспомни, кому и где ты дорогу перешел? Кого кинул? Кого обманул? Проанализируй. Серж, это звонок: ты сделал что-то не так. И вообще при твоем положении уже давно пора ходить с охранником. Не понимаю, почему ты на собственной безопасности экономишь.

Через несколько дней встречаюсь с одним из сотрудников Сержа.

– Вы что-то сегодня невыспавшийся, – говорю.

– Да где там выспишься. Серж по ночам гоняет нас на вокзал.

– Зачем?

– Через проводников постоянно наличность передают.

После того как мне были озвучены суммы, я поперхнулась.

– Но такие суммы нужно с охраной встречать. Наверное, он вам платит хорошо?

– Отгул дает. На рыбалку отпускает.

– Но ведь вы рискуете жизнью? Как можно рисковать жизнью за рыбалку?

– Да он все равно ничего не заплатит.

В этом Серж весь. Заставляет людей рисковать жизнью за рыбалку. Боится заплатить человеку копейки за труд, а сам проигрывает эти деньги по ночам в казино. И не дай бог попасться ему под горячую руку в ту минуту, когда он проиграется...

Помню день, когда мой новый издатель оценил мою работоспособность и поднял гонорар. Серж был в шоке, ведь это совместный проект, теперь и ему придется раскошелиться на такие же деньги. Мы встретились с ним в галерее на презентации, Серж выпил и, как всегда, пошел чудить. В галерее собравшиеся стояли небольшими группами, держали в руках бокалы и что-то бурно обсуждали. Серж взял меня за руку, стал впихивать в центр группы и громко кричать:

– Это мой автор! В этой жизни ее, кроме денег, ничего не интересует!

Люди замолкали, смотрели растерянно и не знали, как себя вести. Но Сержу на фиг сдалась их реакция. Он вновь схватил меня за руку и вбросил в другую группу, прокричав:

– Это мой автор! Руки прочь! Больше всего на свете она любит деньги и только деньги!

Мы встретились поговорить о моем продвижении, но я не думала, что продвижение будет настолько своеобразным... После третьей группы испуганных людей я выскочила из галереи, бросилась к своей машине. Серж бежал следом. Поймав меня у машины, он схватился за песцовый воротник моей куртки и стал судорожно выдирать из него ворс. Разбрасывал его в разные стороны.

– Куда ты потратила свой гонорар?! Что ты на него купила?! Сколько денег у тебя осталось?! – истерично орал он, как муж, возмущенный поведением растратчицы-жены.

На помощь пришел его друг, художник из Архангельска, который рисует голых людей с кошачьими головами. Я успела сесть за руль, но в этот момент Серж открыл переднюю дверь и стал заталкивать ко мне в машину перепуганного художника.

– Езжай с ней! – орал разъяренный Серж.

– Зачем он мне? – я пыталась вытолкнуть художника из машины.

Но когда я выталкивала, Серж заталкивал его обратно.

– Я никуда не поеду! – отбивался от Сержа художник. – У меня в галерее остались зонт и сумка.

– Ты же рисуешь кошек! – вопил Серж. – Она кошка, которая гуляет сама по себе. Езжай, нарисуй ее кошкой!

– Слышишь, иди отсюда! – кричала я на художника. – Иди, нарисуй Сержа котом!

Мне все же удалось вытолкнуть художника из машины, заблокировать двери и уехать. Серж приехал ко мне через несколько дней как ни в чем не бывало. Устроился по-хозяйски: выпьет, закусит и как бы между делом даст подписать какие-то бумаги. Когда я буду читать эти документы, он станет заговаривать мне зубы и отвлекать.

– Что это?

– Да так, подпиши, – с деланым равнодушием отозвался он.

– Ты с ума сошел?! – Я кинула бумагами в Сержа. – На эти книги у меня подписаны договора со вторым издателем. Серж, ты играешь нечестно. Прицепился к проекту и решил подставить и меня и второго издателя. На эти книги уже есть действующие договора! Так дела не делаются! А если бы я была дура и подписала? Ты же всегда говорил, что ты мой друг и я могу на тебя рассчитывать? В бизнесе друзей не бывает! Прикрываясь нашей дружбой, ты наносишь мне удар в спину. Серж, тебя жизнь ничему не учит.

Когда пойму, что этот совместный проект не принесет мне нужного результата, я решу уйти в другое очень сильное издательство, за которое Серж уже точно никаким боком не сможет зацепиться. Серж это почувствует.

– Ты решила от меня уйти? – спросит он перед тем, как улететь на Камчатку.

– Тебе показалось.

Когда Серж вернется с Камчатки, я буду уже в другом издательстве. Серж устроит скандал и выльет на меня ушат грязи. Но я приготовилась к этому. Так как у него еще останется приличное количество моих книг, Серж должен будет мне платить деньги, но он не станет этого делать. Это сейчас авторы работают по «белой» схеме, а тогда все работали по «черной» и все выплаты производились под честное слово.

– Серж, я должна была от тебя уйти, – пыталась объяснить я ему. – Я тебя уже давным-давно переросла. Мне у тебя тесно. Я должна двигаться дальше. Ты только зарабатываешь на мне деньги, ты уже ничего не сможешь для меня сделать! Я очень надеюсь на твою человеческую порядочность. Книги будут обеспечивать тебя еще несколько лет, и ты обязан мне платить. Но ты не платишь. Ты меня «кинул»?

– Я не «крыса», – сморщился Серж и не заплатил ни копейки.

– Ты же говорил, что ты не «крыса»? Почему ты крысятничаешь деньги? – вновь звоню я ему.

– А я Крыса, – говорит Серж. – Я по гороскопу и есть Крыса.

Но деньги мне все же стали платить. Я смогла найти для этого рычаги. Помню, как Серж привез мне конверт с деньгами в ресторан.

– Обедать будешь?

– Не хочу. Только чашку кофе.

– А я голодный.

Серж заказал себе хороший обед. Съел красную рыбку, я выпила чашку кофе. Серж заплатил около шести тысяч рублей. Мы разошлись по своим машинам. Я приехала домой. Пересчитала конверт с деньгами. В нем не хватало ровно шести тысяч. Вероятно, Серж вычел с меня за рыбку...

После того как я перешла в другое издательство, он перестал ко мне приезжать. У меня началась другая, насыщенная жизнь, где ему больше не было места. Он звонил несколько раз сразу после моего перехода. Потом звонки стали реже, а затем и вовсе закончились. Я увидела его на праздновании пятнадцатилетия своего издательства. Он подошел и пригласил меня на танец. Мы танцевали. Серж стал целовать мои волосы, прижимать к себе. Я сразу поняла, что он играет на публику, ведь на нас смотрели другие издатели. Серж все еще поддерживал свою легенду о наших прошлых личных отношениях, которых не было. Серж очень продуманно себя вел.

– Что на меня так зло все смотрят? – спросил меня он. – Ревнуют, что ли?

– Не сочиняй. Никому ты не нужен.

– Юль, а у тебя сейчас квартира сколько метров?

– Сережа, у тебя круче. Ты гораздо круче!!!

Он облегченно вздохнул и уткнулся в мои волосы.

Десять долгих лет Серж «поднимал» на мне большие деньги, платив мне сущие копейки, и только несколько месяцев назад все наши с ним договорные обязательства, слава Богу, закончились. Больше нас ничего не связывает. Каждый живет отдельной жизнью, даже не верится. Когда я вижу на прилавке книгу, выпущенную его издательством как бы в прошлом году, я беру ее в руки и понимаю, что она еще свежая, прямо со станка, отпечатана совсем недавно.

«Серж, когда ты остановишь свои станки? Все договора давно вышли. У тебя циферку с годиком заело?! Вся Украина завалена левой продукцией», – пишу я ему.

«Юленька, я рад, что ты пользуешься такой популярностью на Украине», – отвечает мне Серж и предлагает подарить букет своих полевых цветов на мой день рождения.

«Серж, твой хилый букет полевых цветов не хочу. Не порть мне настроение. Если готов шикануть, посмотри самую последнюю коллекцию бриллиантовых украшений. Мой вкус ты хорошо знаешь. Тогда я готова принять твой подарок».

Серж обиделся и замолчал. Он не готов шикануть...

Сейчас Серж живет в свое удовольствие. Закладывает звезды на аллее славы, много путешествует, выкладывает свои фотографии у себя на сайте, уже давно превратив его в личный фотодневник, занялся бальными танцами. Много гастролирует, заставляет работать на подтанцовках сотрудников. В общем, не дает скучать сам себе. Жизнь удалась!

Я знаю, что наш разрыв его многому научил. Он стал платить авторам и бережнее к ним относиться, понимая, что насыщенная жизнь должна быть не только у него, но и у авторов тоже.

Серж, если читаешь эти строки, не держи на меня зла. За свои слова и поступки нужно уметь отвечать. Надеюсь, ты с достоинством и юмором воспримешь то, что здесь про тебя написано.

Было и плохо, и хорошо, и весело... СПАСИБО ЗА ВСЁ.

ГЛАВА 7

Это сейчас много красивых и интересных авторов, а вот когда я начинала, моя внешность не вписывалась в образ автора, поэтому желтая пресса прошлась по мне сполна. Чего только про меня не писали! И семь браков, и ориентация не та... Некоторые журналисты особо себя не утруждали – просто брали мои романы и все, что вытворяли мои героини, переделывали под меня. Героиня заказывает себе мужчину. Появляется статья, где висит моя фотография и под ней шокирующая надпись о том, что я заказываю себе на дом продажных мужчин. А текст вообще читать страшно.

Сначала у меня был шок. Думала, как выйду на улицу... Не буду же каждому встречному кричать о том, что это вранье. Первое время очень болезненно все воспринимала. А потом наступило полнейшее безразличие. Сколько сплетен, нелепых слухов... За эти годы у меня выработался стойкий иммунитет ко всему, что про меня пишут. Поэтому уколоть меня уже какой-то статьей невозможно.

Значительная часть небылиц обо мне в Интернете не имеет ни косвенного, ни прямого отношения к моей личности. Пусть это останется на совести желтой прессы, которая с самого становления моего писательского пути не могла смириться с моей «неписательской» внешностью и с моей нелитературной биографией. Я также считаю, что нормальные здравомыслящие люди никогда не будут читать и уж тем более верить тому, что написано в желтых газетах. Мне нет дела до злопыхателей. Я вбираю в себя все позитивное и гоню прочь из души любой негатив. К сожалению, наш мир устроен так, что, чем лучше и комфортнее я буду себя чувствовать, тем хуже будет тому, кому мое имя как кость в горле. Хотя много сладкого тоже вредно. Критикуют меня или восхваляют, я двигаюсь в нужном направлении, а это главное. Собака лает, караван идет. Пусть литературным прихлебателям будет плохо, а мне в моем творчестве комфортно и хорошо.

Одно время меня стали стыдить за то, что пишу в детективном жанре. На телеэфирах делали девочку для битья. Каждый считал своим долгом крикнуть:

– Как можно? Вы позорите литературу! Вам не стыдно работать в таком легком жанре?! Не хотите ли написать что-то стоящее?!

НЕ ХОЧУ! НЕ СТЫДНО! ЛЮБЛЮ ТО, ЧТО ПИШУ! Теперь все это вспоминаю с улыбкой и уже давно не хожу на эфиры, где разглагольствуют о литературе.

Наше замечательное совковое образование прочно вбило в голову наших граждан, что Достоевский это хорошо, а все остальное плохо. У нас такая чудовищная ментальность. За границей к детективу совсем другое отношение. Его издают, и о нем никто не спорит. Это жанр. Это литература. И никто не упрекает в этом издателей. У нас же совсем другая картина. Этот жанр переполняет чашу терпения любителей серьезной литературы. Российских издателей ругают за то, что они делают деньги из воздуха и гонят откровенную халтуру, называя детектив «жвачкой для мозгов». Число критических статей по этому поводу в самых различных изданиях уже сравнялось с количеством издаваемых детективов. Критика превратилась в бизнес. Люди получают за это хорошие деньги. На душе скверно оттого, что о детективе рассуждают как о сорняке-паразите среди культурных растений.

Детектив есть и будет. С этим пора смириться. От всех этих статей мало толку, детективщики не перестанут писать, а издатели не перестанут их издавать. Если раньше спрос был на классиков, это не означало, что наше общество было более интеллектуальное. Просто раньше был детективный голод. Мы могли читать детективы либо зарубежных авторов, либо в журнале «Человек и закон». Все полки были завалены книгами с пропагандой. Рынок был направлен не на спрос, а на идеологию. Когда появился отечественный детектив, люди начали читать его взахлеб, и все зарубежные авторы отошли на второй план. И это понятно. Проблемы, с которыми сталкиваются люди, живущие на Западе, далеки от наших насущных. Детектив будет всегда востребован, потому что в нем есть тайна, а нас всегда подсознательно тянет к тайнам и загадкам. Этот жанр никогда не умрет. Его смерть – это больное преувеличение критиков, злопыхателей и прочих литературных прихлебателей. Детектив занял в обществе полагающееся ему место.

Издатели издают литературу, не разделяя ее на хорошую или плохую относительно жанра. Литературные прихлебатели уверяют, что рынок забит чернухой. Их можно понять. Они должны зарабатывать на конфликтах. На самом деле российские издатели сделали книжный рынок достаточно разнообразным, отвечающим вкусу любого, даже самого придирчивого покупателя. Хочешь классику – пожалуйста. Все, что угодно твоей душе. Хочешь интеллектуальную литературу – тоже пожалуйста. Ты можешь запросто почерпнуть для себя что-то новое, пофилософствовать. Теперь наше общество подвержено моде. Мода может быть не только на вещи, но и на книги. Многие покупают философскую литературу не потому, что она им интересна, – зачастую они на ней засыпают, а потому, что хотят показать свое прямое отношение к духовной элите.

В свое время я устала доказывать, что детектив имеет право на жизнь, женский роман нам просто необходим, ведь он рассматривает извечно женские темы. Это литературный жанр, и он всегда будет существовать и, кроме того, всегда будет востребован. Читая романы, многие из нас переживают те чувства и эмоции, которых у них нет на данный момент в реальной жизни. Перелистывая страницы романа, нам хочется хоть немного почувствовать себя женщинами и позабыть о кастрюлях и бизнесе. В женщинах нельзя убивать мечту о счастье. Мне хочется, чтобы мои книги хоть немного грели душу и вселяли надежду на лучшее, ведь все мои романы построены на игре чувств и они отражают нашу реальную жизнь.

Я горжусь тем, что никогда не кинула камня в чужой огород и не имею привычки обсуждать чужое творчество. Я никогда никого не критикую, наверное, потому, что у меня нет комплекса неполноценности. Говорят, женщины-критики быстро стареют. У них очень злые лица. А у критиков-мужчин плохо с потенцией. И вообще в критики идут неудачники.

Я люблю успешных людей и умею радоваться чужому успеху. Наверно, именно поэтому так хорошо выгляжу и от меня исходят флюиды теплоты и добра. Если мне что-то не нравится, я просто не читаю, а не буду с пеной у рта доказывать, что это плохо. Зачем? О вкусах не спорят.

Я пишу достаточно искренне. Эта обнаженная искренность и подкупает читателя. Мои книги – это диалог женщины-автора и женщины-читателя. Диалог о наболевшем, о сокровенном и о том, что могут сказать только близкие и безгранично доверяющие друг другу люди. Мои книги о любви, о страшных реальностях этого мира, о том, как выстоять и не сломаться. Это своеобразные учебники жизни для женщин, которые находят в них ответы на волнующие вопросы. В общении с читателем я не умею фальшивить и обнажаю душу настолько, насколько у меня хватает моральных сил и возможностей. Мои книги любят. А когда любишь, то хочешь как можно дольше быть рядом. Видеть, слышать, дышать. Я ощущаю себя нужной. Я творю, создаю и получаю за это многочисленные звонки с благодарностью, письма и читательскую любовь. Я проникаю во внутренний мир других людей, учусь их понимать и ощущать.

Я всегда берегу в памяти все свои встречи с читателями, ведь многие из них за годы моего творчества стали мне по-настоящему близкими и даже родными людьми. ВСЕХ ЛЮБЛЮ!!!

ГЛАВА 8

ГАРИК

Мужчинка... Подарков не было. С удовольствием принимает подарки сам. Подвыпив, любит рассказывать о том, что он бывший альфонс, и хвастаться любовными победами. Одна богатая дама увезла его во Францию, но не удержала. Деньги закончились, и Гарик вернулся на родину.

С бывшего места работы он был изгнан с треском и позором. Около полугода нигде не работал и сильно пил. Хвастался, что в это время неплохо жил на деньги своей женщины.

До нашей первой встречи я о нем даже не слышала. Он позвонил мне вечером и спросил, не хочу ли я сотрудничать с очень известным издательством. На тот момент я окончательно решила сбросить со своих хрупких плеч изрядно поднадоевшего Сержа. Мы договорились встретиться. Когда я приехала в издательство, то не сразу поняла, кем он работает. У него не было даже своего угла. Оказалось, что он сам здесь всего лишь месяц. Взят на испытательный срок. Чтобы пройти этот срок и оправдать надежды работодателей, Гарику нужно было себя зарекомендовать и перетащить от конкурентов топового автора. Гарик сделал ставку на меня и не прогадал.

Помню, как после первой встречи он выбежал за мной на улицу и без умолку щебетал:

– Юля, наше издательство самое перспективное... Мы...

Я привыкла вести переговоры с руководством и, поняв, что Гарик никто и зовут его никак, очень сильно разочаровалась. Стою и думаю: чего он мыкает, сам здесь сидит на честном слове до первого пинка. Еще и меня тащит. Тогда он был весь какой-то несчастный, помятый, хорошо потрепанный. Смотрел на меня умоляюще.

– Я хочу поговорить с твоим начальством, – твердо сказала я Гарику и назначила вторую встречу.

Гарик перешел в это издательство после долгого и продолжительного запоя. На бывшем месте работы его отжали по полной, оставили ни с чем и выкинули на улицу. Вместо того, чтобы отстоять свои позиции и хоть немного побороться за свое честное имя, Гарик хорошо принял на грудь, пришел в кабинет к бывшему издателю, посидел у него на коленках, поплакал, пожаловался на жизнь и запил. Нет в нем мужского начала. Мужика нет. С виду мужик. Внутри баба.

– Представляешь, я распахнул дверь, пришел к нему в кабинет и залез на колени! –рассказывал он мне позже.

– Зачем? – опешила я.

– Он так поразился! Он был в шоке (это он про своего бывшего генерального).

– Конечно. Вероятно, подумал, что ты голубой. Лучше бы ты заехал ему в ухо.

Залез к руководству на колени и заплакал – для него это был ПОСТУПОК. В этом вся гнилая сущность Гарика.

На тот момент мы с Гариком оказались друг другу очень нужны. Я хотела перейти, а он хотел меня перетащить. В первую встречу мы с ним не сразу друг друга поняли. Второй раз мы с ним встретились в японском ресторане. Когда я сказала Гарику, сколько хочу получать денег за книгу, он подавился суши. Но дело было не в деньгах. Я действительно очень сильно хотела уйти, и я ушла.

Первое, что меня напрягло при переходе, – политика данного издательства.

– Юля, ты только никому не говори, что мы тебя переманили. Ты должна всем говорить, что сама пришла. Наша репутация должна оставаться незапятнанной.

Нормально... Издательство белое и пушистое. Все шишки на автора. Некрасиво...

После моего перехода Гарик целыми днями звонил мне и говорил СПАСИБО. Новое издательство, болезненный переход и человек, который слышит, болеет и помогает. Тогда он действительно искренне переживал за проект. Но потом что-то сломалось. Моя поддержка оказалась ему не нужна. Зачем, если он и так на хорошем счету?! Я видела, как он всячески выживал из издательства неугодных. Каждый день из его отдела бегут люди, потому что с ним невозможно работать. А ведь он сотрудничает с женщинами и самоутверждается за их счет.

Гарик перестал заниматься моим проектом, когда окончательно утвердил свои позиции. Он типичный карьерист, и у него есть вредная привычка на пути к цели перешагивать через людей. Больше всего в жизни Гарик боится своего шефа: стоило тому дать ему щелбан, как Гарик тут же загорался, улыбался, делал вид, будто все хорошо, и принимал рыть носом землю в пользу моего проекта. Для него слово начальства закон.

Сначала у Гарика появился свой угол, затем свой стол, а потом стеклянный кабинет. Придя на новое место, он с удовольствием заваривал женщинам кофе. А спустя полгода уже сидел с важным видом в своем кабинете и ждал, пока принесут кофе ему. Он выжил всех, с кем начинал работать. Особенно было горько, когда он выдавливал действительно стоящих и хороших сотрудниц. Но Гарику не нужно, чтобы кто-то помнил о том, как он мыкался без места, перед всеми заискивал и играл в хорошего парня.

Хотя Гарик был утвержден на хорошую должность, он пил. Пил до тех пор, пока не женился. Когда напивался, то постоянно мне на всех жаловался. Кто ему мешает, кого бы хотел убрать из издательства, кто перешел ему дорогу. О том, что главный редактор постоянно дурит его на испанской поэзии. Заставляет ею заниматься и ни черта не платит.

Гарик – удивительная находка и удача для любого издательства. Подкупает трудолюбием, преданностью, работоспособностью, исполнительностью и стукачеством. Руководству он стучит на всех без разбора. Даже если кто-то где-то просто чихнул. Для руководителя – идеальный вариант приближенного человека в издательстве. Такие люди нужны и важны. Стучит Гарик сразу, с первого дня пребывания в издательстве. За улыбку шефа продаст родину.

Я всегда все подмечала и даже то, как когда-то Гарик спрашивал разрешения покурить в кабинете шефа, а спустя некоторое время стал сбрасывать пепел прямо на пол. Природа сделала этого человека ограниченным в должности – и это правильно. Подобным людям нельзя давать власть. Они упиваются и абсолютно не знают, что с ней делать. Он от Бога исполнитель и никогда бы не стал руководителем, хотя и часто видит во сне, как сидит в кресле шефа. Он слепо предан боссу, хотя и здесь есть свой предел: если тот скажет положить голову на рельсы, Гарик струсит, не сомневайтесь.

Иногда ему кажется, будто за ним охотится конкурирующее издательство и хочет перекупить за огромные деньги. Он любит рассказывать, как ему звонят конкуренты и предлагают сумасшедшие суммы. Какая он влиятельная фигура в книжном мире и что он не продается. Это его иллюзии. Для других организаций он не представляет интереса.

Это не мужик, а баба, которая распускает сплетни, плетет интриги и поливает грязью бывших сотрудников и авторов, которые ушли из издательства.

В пору нашего с ним сотрудничества обо мне сняли два документальных фильма. В первом, когда Гарик еще не поймал звезду и понимал, что он шеф-редактор, а не царь и не Бог, он стоял у телекамер и говорил обо мне приятные вещи. А во втором, когда он иногда спускается с небес на землю, не сказал обо мне ни слова. Все нахваливал себя: говорил, что с детства мечтал стать танкистом, совал в камеру свою награду, что он лучший редактор года. На вопрос ведущей о том, есть ли в этом чья-либо заслуга, ответил, что только его и ничья больше. А ведь он должен был ответить, что это еще и заслуга издательства. Очень сильный резонанс. В первом фильме у него нормальный внешний вид, а во втором он уже наел себе фейс и с трудом помещался в телевизионный кадр.

У Гарика дар уговаривать, убеждать, но нет дара УДЕРЖИВАТЬ. От него бегут авторы и сотрудники. Как человек он очень нечистоплотен. Мягкий, пушистый, вежливый, тактичный только в начале. Будет вникать во все проблемы автора, чтобы доказать: автор на верном пути, ему здесь будет комфортно. Он слышит, помогает, вникает до поры до времени. Но как только проходит время и у автора выстраивается стабильное финансовое положение, Гарик начинает раздражаться от проблем, злиться, давить, прижимать и ИСТЕРИТЬ.

Будь я его подчиненной, он бы меня уже давно съел и выплюнул. Но поскольку я не сотрудник издательства, Гарик сразу понял, что я ему не по зубам. Я тысячу раз просила его не гладить меня против шерсти, потому что я сразу кусаюсь, но у него постоянно чесались руки.

Есть такая категория мужчин, которая завидует женщинам. В финансовом плане. Гарик – из этой категории. Ему всегда было плохо от моих заработков. Так как через год после прихода в издательство он поймал звезду, то вбил себе в голову, что мы с ним вместе стартанули здесь. Только он не уловил разницу: он пришел с голой задницей и пропитым фейсом, подмоченной репутацией и пешком. А я пришла топовым автором, с хорошей репутацией и деньгами.

Сейчас Гарик женился и каждый день ноет о том, что живет в однокомнатной квартире. Ему в ней по жизни жить – рожденный ползать летать не может. Мы с ним стартовать вместе не могли. До этого я семь долгих лет крутилась в книжном бизнесе, завоевывала свое место под солнцем, доказывала свою значимость, меняла квартиры, дачи, машины. Это такой тип мужика, который сам ничего не нажил и давит женщину, которая всю жизнь тащит свой воз.

Гарик – консерватор и теоретик. С ним невозможно реализовывать идеи, потому что до него невозможно достучаться. Он как топор – вбил себе в голову, что меня сделал, что лучше знает, как должен развиваться бренд. Откуда он может знать? Я пришла уже топовым автором и мне тяжело ему объяснять, что для меня он не предпринял ничего. За моей спиной плевал на мои просьбы, отдавал на редактуру то, что обещал сохранить нетронутым.

С ним невозможно развиваться – нужно либо стоять на месте, либо пятиться назад. Тяжело объяснять, что теория теорией, но жизнь показывает: даже в самых серьезных правилах есть исключения. И это я. Ну не могу я развиваться по его теории, потому что я самородок, который живет по своим правилам и не принимает то, что навязывают ему другие. Я сделала себя сама вне всяких правил. У меня сильнейшая жизненная школа. Я прошла Крым, рым и медные трубы, и если бы развивалась по теории, то сейчас сидела бы в своем маленьком шахтерском городке в нищете, озлобленная на весь мир и ела хлеб с картошкой. Гарику никогда не понять, что такое рисковать, блефовать, пускаться в авантюры, что значит ставить на карту все и выбираться из ситуаций, из которых теоретически невозможно выбраться. Что он видел? Кабинет и мягкое кресло... Его не трепала жизнь. А если один разок и тряханула, то несмертельно и за дело. Это его конек – довольствоваться малым. Ему так комфортно. Гарику не надо хватать звезд с неба – у него есть планка. А я всегда знала, что на небе есть моя звезда, всегда хотела большего, чем могла предложить мне жизнь. Я слишком многого хочу и не желаю больше той безрадостной и голодной жизни, какой когда-то жила. Не хочу, чтобы о ней знали ни мои дети, ни мои внуки. Не хочу вспоминать, как маленькой девочкой украла булку хлеба – не потому, что во мне есть ген воровства, а потому, что устала засыпать голодной.

Теоретику Гарику никогда этого не понять. По его разумению, если ты чего-то достиг, то пора успокоиться. Помню, как в то время, когда упорно меня переманивал, он собрался с духом и сообщил, что издательство готово дать мне кредит на квартиру. Он так волновался... Вероятно, ждал, что от этого предложения я упаду в обморок. Он не понял моей реакции, когда я сказала, что квартира – это неплохо, но не самоцель, а один из моих жизненных этапов. Я тогда рассмеялась. Мне почему-то вспомнился Владивосток и случай, как однажды я спросила своего водителя, что ему нужно от жизни. Он ответил – видеомагнитофон. В то время это было в диковинку. Тогда я купила ему видеомагнитофон и подумала: как мало человеку нужно для счастья. Может быть, даже немного ему позавидовала. С такой психологией легче жить, чем с психологией максималистки. Тогда, в разговоре с Гариком, я почувствовала себя этим водителем и даже оскорбилась.

От Гарика усиленно бегут авторы по той причине, что он так и не понял: автор не раб, а свободный человек с собственным мнением, взглядами и принципами, с которыми он обязан считаться. Гарик выстраивает работу с автором так, что автор практически не имеет слова. Он не понимает, что есть люди, которым нужно от жизни мало, а есть максималисты, у которых большие цели и большие задачи. Не стоит подрезать крылья тому, кто хочет и умеет летать.

В силу своей ограниченности он так и не понял, что мы не можем получать с ним поровну, потому что я автор с именем, читательской аудиторией и работаю на износ. В то время, когда Гарик спит или отрывается по полной в выходные, я пашу в четырех стенах без выходных, праздников и понятии о времени суток. Ошибка Гарика в том, что он имел хамство попрекать меня деньгами. Не он мне платит и ему никогда не сидеть в кресле своего шефа.

Когда Гарик пьет, мало не покажется никому. Однажды позвонил мне среди ночи, сказал, у него проблемы – не выпускают из ресторана и заставляют оплатить счет. Спросил, не могу ли я подъехать и за него заступиться. Мол, он счет оплатил и его заставляют платить повторно. Хотя я объяснила, что уже давно сплю, Гарик требовал справедливости.

Когда он пьет, у него начинаются провалы в памяти. Ему просто принесли счет, Гарику показалось, что он уже его оплатил.

Я не раз была свидетелем того, как на почве пьянства у Гарика начиналась белая горячка. Он заказывал спиртное, махом его выпивал, а затем орал на официантку, почему та до сих пор ничего не принесла. При этом официантка вежливо объясняла, мол, вы только что все выпили. Гарик начинал топать ногами, истериковать и кричать, что его везде надувают.

– Хамка! – орал Гарик на официантку. – Она только что выпила мое спиртное! Я шеф-редактор крупного издательства и печатаю известных людей! Стоит мне сделать один звонок – и ваш ресторан закроют!

Перепуганная официантка хлопала ресницами и не знала, что делать.

– Гарик, ты только что сам прикончил графин водки, – заступилась я за перепуганную девушку.

– Ты видела?

– Видела.

– Нет. Я ничего не пил. Это она выдула мой графин! – кричал Гарик и показывал на официантку. – Дайте мне водки! Мне дадут выпить в этом ресторане или нет?!

Перепуганная официантка принесла Гарику второй графин. Он опустошил его за несколько минут, не закусывая. Затем посмотрел на графин и вновь позвал официантку.

– А ты чего мне пустой графин принесла?

– Так вы ж его только что выпили....

– Я?! Это уже предел всякого хамства! – Гарик что есть силы ударил кулаком по столу. – Я смотрю, в этом ресторане мне сегодня ничего не нальют. Где администрация?! Тащите директора! Вы хоть представляете, кто я?! Я шеф-редактор, а это значит, что вам всем пришел капец!

Когда Гарику принесли третий графин водки, он показал бледной официантке кулак:

– Только попробуй тронь! – Затем моментально его осушил, сделал «руки в боки» и грозно спросил: – Ну и где моя водка?! Меня тут еще долго «разводить» будут?! Только попробуй посчитай за пустые графины! Ты даже не представляешь, кто перед тобой сидит...

И так постоянно. Когда мы встречали корпоративный Новый год, Гарик меня обнял, показал на торжественно украшенный зал и сказал:

– Видишь, какой я крутой перец! Это все благодаря мне!

На этом корпоративе он потерял документы, ключи от квартиры. Очнулся с чужим пакетом, в котором лежали женские колготки и баночка с тушеной свеклой.

– Что за чертовщина? – прорычал еще не протрезвевший Гарик.

Ходил, искал документы и ключи. Не нашел. Так и уехал с чужими колготками...

Однажды позвонил мне хорошо подвыпившим.

– Я женюсь, – сказал он.

– Очень за тебя рада.

– Ты на меня не злишься?

– Я же сказала, рада за тебя.

Одно время Гарик пытался за мной ухаживать... Я часто говорила ему комплименты, и он поверил в собственную неотразимость.

– Ты пойми. Я еще могу жить один, а мой кот нет. Кот ест «анти мяу», и я скоро буду есть «анти мяу». Пойми, кот больше не может. Ему нужна хозяйка. Ты пойми, я женюсь из-за кота! Он вечно голодный. Я не могу о нем не думать. Ты только представь, как коту будет хорошо, если я женюсь.

– Конечно. Не мучай больше кота.

Приехав из свадебного путешествия, Гарик рассказывал, как он хорошо выпил, лег на кровать и видел, как раздвигался потолок и в нем виднелись звезды... Той ночью потолок чуть его не задавил...

Писать о нем много не хочу. Он ничего не стоит...

ГЛАВА 9

АНДРОН И БРЮС УИЛЛИС

Когда я перешла в это издательство, моему счастью не было предела. Я знала, что на верном пути. Я искренне полюбила это издательство. Там была сплоченная команда настоящих профессионалов. Я до сих пор с теплотой и любовью вспоминаю эти четыре года. Работать в такой команде – настоящее удовольствие. Меня поражала отлаженность всех бизнес-процессов внутри. Я верила, что с этой командой у меня не будет проблем. Там были действительно ответственные и профессиональные менеджеры исполнительного уровня.

Но однажды все рухнуло. Команда распалась. Из издательства стали уходить действительно стоящие люди... Из прежней команды никого не осталось...

Но я не об этом. Я ушла из любимого издательства по другой причине. Я ушла из-за Андрона. Познакомившись с двумя компаньонами издательства, я не могла не поразиться тому, какие же они разные. Два совершенно разных человека построили такую мощную империю.

БРЮС УИЛЛИС. МУЖЧИНА с большой буквы. Большой умница. Воспитанный, умный, выдержанный, галантный, без лишних тараканов в голове. Грамотно поддерживает статус успешного бизнесмена. Любит женщин и не скрывает этого. Ходит с охраной, ездит на дорогих машинах, живет в роскошной квартире. Часто дает интервью различным журналам, грамотно говорит и потрясающе выглядит. Вменяемый и адекватный. Самое ценное его качество – ЧЕСТНОСТЬ. Когда я ушла из издательства, в одной телевизионной передаче Брюс честно сказал:

– Недавно у нас произошла серьезная неприятность. От нас ушел автор.

Это ПОСТУПОК. Второй компаньон в это время выпустил релиз, будто я ушла не сама, а меня чуть ли не выгнали... Деньги не выгоняют. Они имеют привычку исчезать из дырявых карманов.

Брюс, жаль, что нам так мало пришлось пообщаться... Мое искреннее восхищение тобой!!!

В общем, роскошный мужик. Побольше бы таких...

* * *

АНДРОН – мужчинка. Отличительная черта: очень большие уши. Больше, чем у Сержа, но я уже писала о том, что это демонический знак многих издателей. Я даже заметила: если у издателя уши нормальные, значит, он и сам нормальный и чистоплотный по характеру человек. Если уши большие, значит, беспредельщик. Нужно всегда быть начеку. Обманет и глазом не моргнет.

Так что урок для будущих авторов. Обязательно смотрите, какие у вашего издателя уши. Сразу видно, стоит с ним сотрудничать или нет.

ПОЛОЖЕНИЕ: вор в законе.

У Андрона нет никаких жизненных ценностей, нет ничего святого, совесть уже давно потеряна. Ничем в жизни не интересуется, кроме денег. В глазах калькулятор. Знакомясь с женщиной, сразу просчитывает в уме, сколько может на ней заработать. Той, которая не принесет дохода, даже руки не подаст. У Андрона очень ограниченные кругозор и интеллект. Постоянно мотается в Хургаду и занимается серфингом. Когда я собралась в Иорданию на Мертвое море, Андрон хотел увязаться за мной. Спрашивал, сколько метров там волна.

– Там нет волн. Море мертвое, – объясняла я и поражалась узости его кругозора.

– Ну я могу там встать на своей доске?

– Ты можешь там встать даже без доски.

Подарки: сыроварка и гамак. До сих пор забыть не может.

Хобби: пьянство и война с женщинами. Очень любит выпить и воевать с женщинами-авторами, которые от него уходят. Любит делать гадости, выбирает самые грязные методы борьбы, ничем не гнушается. Любит зарабатывать на женщинах и поливать их грязью.

В книжном мире до сих пор говорят о том, что много лет назад, когда из издательства ушел топовый автор, он приехал к ней домой, встал на колени и выпросил рукопись, предназначенную для другого издателя. Андрон любит повторять, что в прошлой жизни был хорошим актером. Схватив рукопись, он выскочил из квартиры, так и позабыв заключить договор. Больше его не видели.

Его верный слуга Гарик. После моего ухода из издательства Гарик бегал по коридору с перепуганными глазами и всем докладывал:

– Представляете, она хамила начальству!!!

Читая эти строки, Гарик будет трястись от гнева и страха. Мы уже давно с ним не общаемся. Андрон запретил. Для Гарика Андрон бог. Если тот скажет поцеловать ему ботинки – поцелует.

У Андрона специфическое отношение к женщинам. Он их ненавидит и считает, что все женщины дуры. Я иногда доставляла Андрону удовольствие и играла в глупую дуру. Ему нравилось. Больше всего на свете его раздражали мои мозги.

Я не понимала, как воспитанный и адекватный Брюс может уживаться под одной крышей с Андроном... Очень тяжелый человек, сотканный из проблем, противоречий и комплексов. Его привычки и стиль жизни всегда повергали меня в шок. Он предпочитает ездить только на подержанных машинах среднего класса и торговаться с продавцами машин до нервного срыва и дикого крика за сотню долларов. Обожает рассказывать о том, что не любит излишеств, и его загородное жилище, которое находится слишком далеко от Москвы, обставлено мебелью из обычной сосны. Жалуется на то, что в его семье едят слишком много картошки и что этой зимой они съели картошки намного больше, чем прошлой, называя своих близких проглотами. А также хвастается тем, что его семья живет по уровню эконом-класса. Для Андрона все вокруг эконом. На слове «эконом» он настолько зациклен, что даже на выпускаемых книгах так и пишет – эконом. Бизнес – только Андрон.

Было дело, он хорошо принял на грудь и пошел меня провожать. Спустившись с шестого этажа, полез целоваться. Я сморщилась от запаха перегара. Тогда Андрон ударил себя в грудь:

– Будешь со мной, я переведу тебя в бизнес-класс!!!

Однажды Андрон пригласил меня в кафе на деловую встречу и продиктовал адрес. Подъехав, я была дико удивлена, что местом встречи оказалась студенческая столовая со всеми вытекающими последствиями. Так как данный тип привык опаздывать на деловые свидания, мне показалось, что место нашей встречи – ошибка, и я по телефону попросила перенести встречу в ресторан, находящийся на соседней улице. Олигарх запротестовал и сказал, что это нормальное кафе и ему там очень нравится. Когда он зашел в кафе с громадным охранником, студенты стали шептаться и подозрительно смотреть на двухметровую лбину, подпирающую стену у нашего столика. У них и мысли не было, что в такое кафе можно прийти с охранником. Вызвали даже администратора. Олигарха не смущала обстановка. Он сказал, что я могу взять поднос и выбрать себе все, что хочу. В дешевых забегаловках Андрон чувствует себя настоящим королем.

Сначала я думала, он проверяет меня на вшивость в отношении денег. Многие олигархи любят косить под простых парней, дабы убедиться, что женщине не нужны его деньги. Но ведь это была просто деловая встреча, и он хорошо знал, что я финансово независимая личность. В тот день я с ужасом поняла, что Андрон даже не пытается произвести на меня впечатление, так как для него это НОРМАЛЬНО. И это кафе, и этот компот в граненых стаканах, и даже то, что администратор обещала вызвать милицию, потому что у них не принято курить и стряхивать пепел на пол.

Когда он пошел провожать меня до машины, то по-хозяйски обнял (хозяин: сводил в кафе, напоил компотом) и сказал:

– Послушай, а может, бахнем?

– Ты о чем? – я убрала его назойливую руку.

– Может, бахнем за встречу? Я охранника за бутылкой пошлю и стаканами. Тут магазин недалеко есть и цены не космические. Сядем в машине. Никто не видит. Нормально.

После этой встречи у меня поднялась температура, а от неприятного осадка я не могла отделаться еще долго. Жадность и экономия у него в крови. Господи, сколько же тараканов в голове... Страшно подумать.

Андрон постоянно пытался произвести на меня впечатление.

– Представляешь, я на эти выходные пил у себя дома. Рюмочку бахнул, думаю, чем закусить. Смотрю, на плите кастрюля стоит. Там какая-то похлебка. Я стал ее есть. Думаю, что-то не то. Одна капуста, мяса маловато. Заходит жена и говорит: «Ты что, дурень, собачью еду ешь? Это же я собакам сварила. Твоя кастрюля рядом стоит». Между прочим, нормально пошло. Под рюмочку и собачья еда прокатила.

– А почему у тебя жена собакам варит? Почему у тебя нет домработницы?

– Да ну. Деньги тратить. У меня все живут по эконом-классу.

– Зачем вообще варить собакам? Мне кажется, эти времена закончились. Собачий корм продается в магазинах. И что это твои собаки едят похлебку из воды и капусты? Они же подохнут с голоду!

– Да ну на фиг на собак тратиться! Они у меня живут по эконом-классу!

Так получилось, что сначала между нами стоял Гарик. Но когда Гарик поймал звезду и общаться с ним стало практически невозможно, мы стали дружить с Андроном напрямую. Я честно выполняла все условия контракта и благодарна Андрону за то, что он никогда не сбрасывал со счетов человеческий фактор. После каждого романа меня хвалил, переживал, чтобы мне хорошо писалось, искренне восхищался. Я и сама не знаю, как получилось, что я стала для него СЛИШКОМ СВОЕЙ. Деньги потекли к Андрону рекой, и он жутко боялся меня потерять. Помню, как однажды пришла к нему в кабинет. Андрон говорит:

– Напиши расписку, что ты никогда от меня не уйдешь.

– Зачем?

– Напиши. Мне нужно.

Андрон дал мне листок и стал диктовать:

«Я такая-то, клянусь Андрону в том, что буду с ним до последнего дня своей жизни и никогда от него не уйду...»

Признаюсь честно, у меня был шок, но эту расписку я все же написала.

В нашу вторую встречу повторилось то же самое. Андрон вновь дал мне листок и велел:

– Напиши, что ты меня любишь и никогда не предашь.

Я посмотрела на него ничего не понимающим взглядом. В тот день я поняла, что этот человек серьезно болен.

– Понимаешь, я заключил с тобой контракт. Это равносильно тому, что взял тебя замуж. Я твой муж, ты моя жена. У нас семья, понимаешь?

– Ты так авторов «разводишь»?

– Ну напиши, тебе что, трудно, что ли?

И я пишу:

«Я такая-то, обещаю хранить своему мужу такому-то верность и преданность до гробовой доски...» Расписки мы писали в двух экземплярах. Одну выхватывал Андрон и тут же клал в свой сейф. Другую отдавал мне.

Уйдя из его издательства, как-то полезла в шкаф и обнаружила целый ворох этих расписок. Вспомнила, посмеялась. Что с ними делать – не знаю. Но Андрон свято верил в силу этих бумаг.

– Слышишь, ты, многоженец, достал уже своими расписками, – сказала я однажды, когда он ко мне вновь стал приставать со своей распиской: «Любим, верим, не предаем».

– Это я многоженец?

– Ты.

– Но ты ведь никогда раньше меня так не называла.

– А теперь буду называть. Развел тут себе гарем из авторов и мозги им пудришь.

Андрон тут же положил передо мной листок, дал ручку и стал диктовать:

– Я такая-то, такая-то, такая-то, обещаю не называть своего любимого мужа, такого-то, такого-то, многоженцем потому, что знаю, что я его самая любимая жена. Мой муж меня любит и бережет.

– А ты докажи, что меня любишь? – я стала действовать методами Андрона.

– А ты разве не знаешь? – растерялся он.

– Любовь нужно доказывать не словами, а поступками. О том, что ты меня любишь, я знаю только с твоих слов.

– Ты хочешь, чтобы я развелся?

– Боже упаси, я не буду твоим собакам варить.

ГЛАВА 10

АНДРОН

К каждой нашей встрече Андрон готовился основательно. На его подоконнике можно всегда увидеть кучу психологической литературы. Названия этих книг говорят сами за себя: «Как манипулировать и управлять людьми», «Как подавить волю человека», «Как зомбировать чужое сознание» и все в таком роде.

Перед нашей встречей он постоянно читал эту литературу.

– На меня это не действует, – говорила я, показывая на книги.

Но Андрон свято верил не только в силу бумаг, написанных от руки, но и в силу этой литературы. Он привык жить по книжным инструкциям. Мне нравилось, когда он был растерян и не знал, что делать... Я понимала, что данной нестандартной ситуации в его книгах нет.

– Давай порежем руки, – однажды предложил он мне.

– Зачем?

– Побратаемся кровью.

– С ума сошел?

– Тогда я буду знать точно, что ты от меня не уйдешь.

– Не буду.

Чем больше я с ним общалась, тем все больше приходила к мысли о его серьезных психологических проблемах.

– Но это не страшно. Мы просто порежем друг другу руки и их приложим. Пусть моя кровь станет твоей и наоборот. Мы будем родными по крови, и я буду знать, что ты от меня не уйдешь.

– Я не буду этого делать.

Несмотря на серьезные проблемы с психикой, Андрон знает толк в работе и умеет заставлять людей трудиться с отдачей. В чем-то он заслуживает восхищения, потому что отдает себя без остатка. Если бы не его нечистоплотность, ему бы цены не было... Но воровские замашки и темное прошлое берут свое.

За слив информации Андрон платит хорошо. Со «сливщиками» Андрон выстраивает продолжительное сотрудничество и встречается не через посредников и исполнителей, а сам. Сам назначает встречу и привозит деньги. Это у него своеобразная внештатная должность. Таких людей у него несколько, и он с удовольствием набирает новых. Умеет подорвать систему продаж конкурентов изнутри. Очень любит издательский шпионаж, поэтому засылает к конкурентам своих людей, те устраиваются на работу.

Как только у конкурентов появляется определенная вакансия, сразу приходят трудоустраиваться люди Андрона. У них блестящие рекомендации. Любит прослушивать чужие телефонные разговоры. Не жалеет на это денег. Андрон вообще любит грязь. Неоднократно обращался к частным детективам, любит устраивать слежку, собирать компромат. Заставляет Гарика писать психологические портреты на всех сотрудников. Гарик выслуживается, считает это за большую честь и пишет. Андрон не брезгует приехать в издательство и залезть в компьютер к кому-нибудь из сотрудников – посмотреть, а что там. Вдруг есть какая-нибудь грязная информация. А еще он любит, когда ему стучат. Именно поэтому так уважает своего любимого стукача Гарика. Одним словом, АНДРОН ЗНАЕТ ВСЁ. Все топовые авторы всегда в его разработке. Он даже знает про то, что я пишу эту книгу и ему глубоко наплевать, что в ней будет написано, потому что единственное, что его волнует в этой жизни, – деньги.

Наши отношения с Андроном были слишком напряженны. Это человек-вампир, который питается энергией других людей. Я устала от его общества и оттого, что он окружил меня людьми нестандартной ориентации. Я ничего не имею против таких людей, но когда сталкиваешься с ними каждый день и они постоянно торчат у тебя дома, это переходит границы дозволенного. Андрон сделал это умышленно, испытывая мою нервную систему на прочность. Я не хочу находиться в одной команде с такими людьми. Они хитры, изворотливы и не отличаются искренностью. А уж наблюдать за их брачными играми у меня вообще нет желания.

– Андрон, убери от меня «голубых», – просила я его каждый день.

Но вместо этого Андрон держался за зад и делал испуганные глаза:

– Что-то их в издательстве много развелось. Нужно быть осторожнее.

– Вот и я про то же. У тебя прямо рассадник. Это наносит удар по имиджу. Я приезжаю на съемки, люди пугаются и говорят: « Юля, ну у вас и окружение».

Андрон не думал, что я от него уйду. Считал, я с ним навечно. Он слишком мне доверял. А я слишком от него устала...

Первая мысль уйти пронеслась, когда по подсчетам 2007 года я заняла второе законное в нашей стране место по продажам книг. Я знала точные данные – моих книг в 2007 году было выпущено около трех с половиной миллионов. И вдруг Книжная палата обнародует то, что я на третьем месте. Приведена совсем другая цифра. Будто бы моих книг выпущено два с половиной миллиона. И я вдруг понимаю, что Андрон УМЫШЛЕННО не подал сведения в Книжную палату на миллион моих книг. Как же так?

Я прихожу к Андрону. Он прячет глаза.

– Как ты мог? Почему ты так сделал?

– Понимаешь, силы в издательстве распределены. Я не могу сделать тебя второй. Никто не думал, что ты так попрешь. Если тебе достанется второе место, то очень обидится другая топовая писательница. Мне проблемы внутри издательства не нужны.

– Что значит обидится? – опешила я. – Но ведь так нечестно. Ты всех обманул. Тебе плевать, что обижусь я.

– Ты своя. Поклялась, что ты со мной на всю жизнь. А она может уйти.

– Что значит поклялась?! Это ты заставлял меня писать эти проклятые расписки. Ты веришь в бумагу, которая не имеет юридической силы!!!

– Юля, ну мы-то с тобой знаем, что ты вторая. Этого достаточно. – Андрон достал бутылку и налил нам по бокалу вина. – Давай отметим. Это наша с тобой победа! Выпьем за твое второе место! Только ты о нем никому не говори. Нельзя, чтобы по издательству пошел слух.

– Я хочу законное второе место.

– Нельзя.

– Что значит нельзя?

– Силы в издательстве распределены. Я не хочу потерять другого автора.

– Тогда потеряешь меня. Ты спрятал миллион книг. У тебя я никогда не буду второй. Чтобы стать второй, мне нужно от тебя уйти. Ты играешь нечестно.

– Ты не посмеешь уйти от меня. Я поздравляю тебя со вторым местом. Просто я бы хотел, чтобы об этом, кроме меня и тебя, никто не знал.

Я плесканула Андрону в лицо вино и процедила сквозь зубы:

– Ты вор. Ты украл то, что я заслужила. Андрон пришел в ярость и стал орать:

– Вы зажравшиеся бренды! Я от вас устал! Если уйдешь, я тебя уничтожу! Буду набирать авторов с периферии, откуда угодно, но только не из Москвы. Чтобы сидели, писали за копейки и их никто никогда не перекупил!

– Если ты от меня устал, так отдохни.

Это была наша первая серьезная ссора. Я понимала, что Андрон будет сознательно занижать мои тиражи и не подавать справки в Книжную палату. Он установил планку: третье место в стране. Он не даст прыгнуть выше.

Когда я от него уйду, то в 2008 году буду ОФИЦИАЛЬНО второй в стране. Но это стоило больших сил. Я подключила свое новое издательство, обратилась в органы, каждый день звонила в Книжную палату и узнавала, подает ли Андрон сведения. Андрон, как мог, занижал тиражи и не подавал сведений. В то же время понимал, что второй раз этот номер у него не пройдет. За этой ситуацией следит слишком много людей. Он понял, что я пойду до конца и не остановлюсь. Ему ничего не оставалось делать, как под самый конец года подать точные сведения, и я наконец стала второй!!! УРА!!! Правда, в этот раз он уже меня не поздравил.

После нашей ссоры Андрон вновь передо мной заискивал, убеждая в том, что по-другому нельзя. В издательстве свои порядки и никуда от них не денешься. Я начала от него отдаляться. Устала от его больной и пьяной любви...

Хорошо помню день, когда на мой телефон пришло сообщение: «Моего дружка зовут Костик». Я покрылась холодным потом. Андрон перешел границы дозволенного. Тогда я поняла, что он не просто человек с серьезными психологическими проблемами, но и маньяк. Человек-оборотень. На людях само очарование, а внутри такие тараканы... Сообщения про его дружка приходили в основном, когда Андрон пил.

Когда мы встречались, я делала вид, будто не получаю сообщений, а Андрон делал вид, что их не посылал. Он хорошо понимал – я не смогу показать кому-то эти сообщения и с кем-то этим поделиться. Про многое писать не буду. Стыдно. Да и возраст не тот. Пусть это останется на совести Андрона. Жаль только, что совести у него нет.

Я поняла: нужно бежать без оглядки. И Я УБЕЖАЛА. Убежала в тот момент, когда Андрон был уверен во мне на сто процентов и считал меня достаточно близким человеком. Я безумно рада, что судьба оградила меня от этого страшного человека. Я всего достигла своим горбом, проломила лбом не одну стену и никогда не вступала ни с кем в личные отношения по работе. И тут, когда я уже всего достигла, в моей жизни появляется человек и начинает на чем-то настаивать. Черта с два! Пошел он ко всем чертям вместе со своими чрезмерными психологическими проблемами и своим дружком.

Я очень надеялась расстаться с Андроном мирно. Не получилось. Он начал мстить... Жуткая травля в прессе и в Интернете. Заказные статьи против меня и много-много всего. Вновь заниженные тиражи, неверная информация. Впереди суды о нарушении моих авторских прав, о незаконном использовании моего товарного знака. Но я и не в таких передрягах бывала. Я сильная и я выдержу.

Я никогда не боялась терять, потому что всегда была удивительно смелой, резкой и шокирующе прямолинейной. Было время, когда я слишком много потеряла... Я умею возрождаться из пепла, и мне никогда не бывает за себя стыдно. Каждый новый виток в моей жизни – это еще один повод собой гордиться.

Уверенность в себе – это не только способность честно говорить, что думаешь, но и умение признавать ошибки. Моя ошибка в том, что я поверила в чистоплотность и порядочность своего бывшего издателя, обращаясь к нему с просьбой расстаться цивилизованно. В конце концов, я честно выполнила все условия контракта. Я приносила Андрону огромные доходы, но терять деньги он не умеет.

Авторы – это не крепостные крестьяне. Если я отказалась поставить свою подпись на договорах о дальнейшем сотрудничестве с Андроном, это мое личное право, и никто не может его у меня забрать. Каждый волен выбирать, где ему лучше.

В который раз я убедилась в том, что мужчины из мира бизнеса восхищаются тобой только тогда, когда ты играешь по их правилам. При этом они не готовы воспринимать женщину полноправным партнером и видеть в ней личность. Это касается и личной жизни, и рабочих отношений. Единственное, что имеет для них значение, – деньги. Пока ты являешься для них источником получения прибыли, элементом статусности для бизнес-окружения, они будут тебя холить и дарить роскошные букеты. Но не дай Бог проявить волю, отличную от их желаний, претендовать на свободу... Сначала они уговаривают, потом сбрасывают маску и угрожают. Я наблюдала такое много раз, и это самое омерзительное зрелище для женщины, не готовой ломать свою жизнь в угоду мужчине.

Мои постоянные читатели часто задают мне вопрос: где я беру персонажей и сюжеты. Я беру их из жизни, из собственных переживаний. А мои успехи являются подтверждением – только сильная женщина сможет выжить в мире мужчин.

Никогда не скрывала, что я очень амбициозная и требовательная. Я очень требовательна к другим, потому что, в первую очередь, требовательна к себе. А мои амбиции помогают мне идти вперед. Я всегда стремлюсь к победам и предпочитаю рассчитывать на себя и на свои силы.

Не буду скрывать, я скучаю по этому издательству, но вовсе не скучаю по Андрону.

Теперь мне больше нет необходимости бороться с давлением, выглядеть хуже, чем я есть на самом деле, и усмирять амбиции. Я уже не в том возрасте, чтобы испытывать давление. Когда на меня давят, я просто разворачиваюсь и ухожу. Любое давление разрушает и изматывает душу. Теперь мне комфортно как внешне, так и внутренне! Посмотрите на фотографии на обложке этой книги и вы увидите, как по-новому горят мои глаза. В них горит ЖИЗНЬ и бешеный к ней аппетит!!! У меня есть стимул и вновь появилась надежда!

Я умею прощать людям их слабости и не реагировать на тех, кто хочет выбить меня из колеи. У меня огромная сила воли, и если Андрон решил перечеркнуть все жирной чертой, Бог ему судья. Я знаю, что мои дорогие читатели не будут верить негативным публикациям обо мне в прессе. Пусть печатают, что хотят. Все их действия – это желание обидеть, оскорбить, отомстить. Но я слишком сильная, чтобы реагировать на мелочные выпады.

Мои гордость и прямота продиктованы смелостью СИЛЬНОЙ ЖЕНЩИНЫ. Я не боюсь косых взглядов и несу ответственность за свои слова. Доброта и честность были присущи мне с рождения, а вот сила и храбрость пришли в процессе жизненной борьбы. Наконец-то я чувствую себя неуязвимой.

В моих романах все решают эмоции, а в моей жизни – разум и трезвый расчет. Я никогда не относилась к категории везунчиков и знаю, что мне и дальше будет непросто. Я считаю себя свободомыслящим человеком и не приемлю стереотипы. У меня всегда есть свое мнение по поводу происходящего. Я свободна от условностей и диктата чужого мнения.

Месть – удел неуверенных в себе людей. Это психологическая проблема, приносящая большие страдания.

Я всегда буду писать свои книги назло врагам и завистникам, прощая им это низкое чувство. Я умею быть великодушной и щедрой. Люблю людей и не скуплюсь на комплименты. Направленный на меня негатив – это показатель моего успеха.

Я справлюсь со всем, что произошло и еще произойдет, потому что я очень сильная и могу поделиться этой силой с тем, кому ее так не хватает. Все испытания и трудности только закаляют мой характер. Несмотря ни на что, я буду смотреть на этот мир так, как смотрят на любимого мужчину, и приручать ПТИЦУ СЧАСТЬЯ. Все мои достижения – результат моей безграничной веры в себя. Я далеко не всегда была такой преуспевающей, смелой, решительной и слишком уверенной в себе. Было время, когда мне было страшно смотреть на свое отражение в зеркале. Но в моей жизни настал переломный момент, когда я поняла, что больше так продолжаться не может. Я просто произвела чистку своего «Я» – без этого мое дальнейшее развитие было бы невозможно.

Если кто-то думал, я буду себя корить и заниматься самоуничижением – черта с два! Разрыв с Андроном произошел потому, что к этому все шло. ЭТО должно было случиться. Это закономерность. Наши с ним отношения уже давно стали остывать, больше не были яркими и оделись в будничные одежки. С каждым днем я охладевала, а он, как в агонии, хватался за былую страсть. Мне жаль этих отношений, но что поделать, если они перестали меня волновать. Андрон по-прежнему обещал мне светлое будущее, но при этом оставлял в настоящем... И пусть сейчас он пытается меня обвинить во всех смертных грехах. Пусть. Моя вина лишь в одном – когда я пришла в его издательство, я слишком сильно ему поверила. Если я ушла, значит, не хватило сил, желания и упорства меня удержать. Любой мужчина всегда собственник и всегда будет стремиться подчинить себе даже самую сильную женщину. Я не смогла бы соответствовать тем штампам и рамкам, в которые меня пытались загнать. Я привыкла жить по своим правилам и законам. Мне не нужно зависеть от мужской власти, прихоти и одобрения. Я прошла через серьезные житейские проблемы, и у меня отличная жизненная школа. ЛЮБЫЕ ТРАДИЦИИ СУЩЕСТВУЮТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИХ НАРУШАТЬ.

Мужчинам придется смириться с тем, что на свете есть успешные женщины, живущие по собственным правилам. И пусть сильный пол предпочитает командный стиль управления. Мы же предпочитаем сотрудничество. Наше главное преимущество – женская интуиция. Наша проницательность безошибочна. Мы более чистоплотны в межличностных отношениях. Не боимся рисковать и умеем видеть в людях хорошее.

Я ценю, когда мужчины воспринимают меня полноправным партнером, и не терплю неуважения. Меня не интересует мнение о моей жизни, потому что моя жизнь не нуждается в одобрении. Я лично не нуждаюсь в одобрении по причине того, что всего добиваюсь своими силами. Я не умею жертвовать своими интересами даже в мелочах, так как эти мелочи для меня очень важны. Я умею доверять людям лишь тогда, когда чувствую взаимность. Я привыкла, чтобы мужчины демонстрировали свои самые лучшие манеры и держали себя в руках. Со мной не стоит расслабляться. У меня хорошее чувство реальности, есть собственная жизнь и собственные ценности. Я горжусь тем, что, несмотря на желание Андрона сделать меня синицей в руках или цирковым пуделем, прыгающим через кольцо, я смогла проявить волю и отстоять свои интересы. Я никогда не была и не буду покорной и зависимой. Мне совершенно не хочется удовлетворять чужие потребности, потому что мне интересны свои. Я не умею оценивать СЛОВА. Я оцениваю ПОСТУПКИ.

Мужчины забирают у нас только то, что мы сами позволяем им взять. Не люблю, когда мужчины воспринимают меня как должное, не вкладывают в отношения много и игнорируют мои потребности. Мне очень жаль, что в последние месяцы нашего сотрудничества мы с Андроном превратились в оппонентов, но не в равноправных партнеров. Я демонстрирую свое достоинство, а не свою зависимость. Нет большего облегчения в жизни, чем быть собой. Поступать так, как тебе хочется, и полностью реализовывать внутренний потенциал.

Я не боюсь начать жить заново, потому что знаю: мои любимые читатели меня во всем поддержат. Жизнь прекрасна, когда творишь ее сам! Никто не сможет забрать у меня жажду жизни и стремление к победе. Я привыкла пробивать лбом стену.

Благодаря болезненному разводу с Андроном, я научилась еще больше уважать собственные ценности и собственное мнение. Я УМЕЮ ПРОЩАТЬ. Это болезненный урок, но очень необходимый. Я СИЛЬНАЯ и умею любить и прощать тех, кто меня ненавидит. Мы все свободные люди и вольны поступать так, как подсказывает нам наше сердце. Любой нормальный человек хочет работать там, где ему лучше. Я не могу думать об Андроне и его кошельке. Я хочу думать о себе, о своих детях и о будущей старости. Все, что не убивает, делает нас сильнее. Жаль, что мужчины, которыми сначала восхищаешься, со временем приносят сильнейшие разочарования. Правду говорят – хочешь увидеть настоящее лицо мужчины, разведись с ним.

Меня невозможно вывести из равновесия ни сплетнями, ни критикой, ни комплиментами. Я абсолютно спокойно к этому отношусь. Внутренняя неудовлетворенность заставляла меня несколько раз кардинально менять свою жизнь. Если отношения себя исчерпали, я всегда ухожу. Я УХОЖУ ПЕРВОЙ. Я по жизни максималистка. Не стоит искать взаимопонимание там, где его уже нет. Я не люблю ждать и тормозить. Каждый человек – самобытная личность, и когда его вынуждают идти наперекор собственным желаниям, используя различные манипуляции, чтобы он испытывал чувство вины, это не вызывает ничего, кроме отрицательных эмоций.

Теперь я могу смело шагать в будущее и писать новый сценарий своей жизни! Дорогие мои читатели, ваша поддержка для меня просто неоценима. Спасибо вам за то, что вы в меня верите, любите мое творчество и покупаете мои книги. Именно ваша любовь и преданность заставляют меня верить в свой безграничный потенциал. Конец чего-то одного одновременно является началом другого. У меня есть любимое дело, и я отдаюсь работе всей душой.

Я от природы оптимистка, и мне незачем смотреть на грязь под ногами. Я не вижу эту грязь, потому что предпочитаю любоваться звездным небом. ЗА ОБЛАКАМИ ВСЕГДА СОЛНЦЕ!

Дорогие читатели! Я знаю, вы мне пишите на мой старый абонентский ящик очень много писем, которые, к моему глубокому сожалению, мне никто не передает. По моим сведениям, Андрон абонентский ящик (открытый на мое имя) так и не закрыл. Регулярно за него платит, получает огромное количество писем и использует их в своих грязных и корыстных целях. Нечистоплотность и алчность этого человека не знают границ! Но в прессе он имеет хамство заявлять, как заботится о читателях, какое благое дело делает и что самое главное для него – удовлетворить читательский спрос. Неправда!!! Главное для него – набить свой карман. На читателей ему наплевать. Не понимаю, как можно получать чужие ЛИЧНОСТНЫЕ письма и не отдавать их автору. Ведь почти в каждом письме искалеченная судьба и крик о помощи. Получение чужих писем называется ВОРОВСТВО. Я считаю, что данный тип просто ворует мои письма и тем самым издевается над моей читательской аудиторией. У меня огромная просьба ко всем, кто посылал письма на мой бывший почтовый ящик а/я 209: пожалуйста, напишите, сколько писем вами было отправлено, с каких адресов и какого числа. Если вы посылали заказные письма и у вас сохранились уведомления, вы окажете мне неоценимую услугу. Пожалуйста, перешлите эти уведомления по моему новому почтовому адресу: Москва, 129085, а/я 30.

Жизнь ничему не учит этого человека. Дико наживаться на чужой беде и чужих проблемах и горестях. Вместе мы сила. Я очень жду вашей помощи. Давайте устроим акцию и выведем данного человека, «трепетно заботящегося о читателях», на чистую воду.

В любом случае, Андрон, СПАСИБО ЗА ВСЁ!

ЭПИЛОГ

В моей жизни все идет своим чередом. Я счастлива оттого, что меня окружают ДОСТОЙНЫЕ ЛЮДИ. Рядом со мной любимый мужчина, прекрасные дочки и самая лучшая на свете мама. А еще у меня есть любовь моих читателей... Я не загадываю, что будет завтра, и дорожу тем, что имею на сегодняшний день. Что бы со мной ни случилось, я всегда смогу собрать свое мужество и ЖИТЬ ДАЛЬШЕ!!!

Я горжусь тем, что всего в этой жизни добилась сама. Я уже давно не плачу в подушку и живу не так, как требуют жизненные стереотипы, а так, как считаю нужным. Я абсолютно счастлива и считаю, что счастливый всегда притягивает к себе счастье, а несчастливый – горе... Я знаю, что живу в мире безграничных возможностей и этот мир лежит у моих ног.

Теперь я счастлива вопреки, потому что в моей жизни слишком многое складывалось не так, как я бы хотела. Я дорожу тем, что имею, и умею ценить сегодняшний день, потому что никто не знает, что может принести завтрашний. А о том, что будет завтра, я подумаю завтра. А еще у меня есть ВЫ, ВАША поддержка и ВАША любовь. Я искренне рада, что у нас с вами такие трепетные друг к другу чувства.

Дочерям всегда говорю:

– Когда я начинала, у меня ничего не было. За плечами только мой городок Артем. Но у меня была и безграничная вера в себя и собственное провидение. Единственным человеком, который в меня верил – это я сама. Мне хватило этой веры, чтобы горы свернуть. У вас есть я и Москва, а это хорошая база.

Старшая дочь постоянно говорит о том, что я пробила окно в Москву, а она пробьет окно в Европу. Хочет делать карьеру на Западе. Говорит, когда заработает денег, обязательно купит мне дом в Италии на берегу моря, где я смогу встретить безмятежную старость. Я верю. Смотрю на нее как в зеркало. Вижу себя. Такая же хваткая и целеустремленная. Прирожденный лидер.

Я обязательно встречу старость где-нибудь на побережье... А пока мне рано стареть и вязать будущим внукам носочки. Я еще повоюю за свое место под солнцем... Я еще не все сделала. У меня большой запас сил и энергии.

Мужчины и мужчинки издательского бизнеса... У меня еще много интересных персонажей. Хотите о них узнать, пишите мне на мой почтовый адрес:

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Для Юлии Шиловой,

и заходите на мой официальный сайт. Там я с удовольствием общаюсь со своими поклонниками.

По вашему желанию я обязательно напишу вторую часть этой книги. Где расскажу о том, что происходит в жизни этих мужчин и мужчинок сегодня, а также пополню нашу с вами коллекцию новыми, очень непредсказуемыми и невероятно интересными персонажами. В эту книгу все не уместилось. Когда я писала ее, то почти не спала. Сочинять проще, писать про себя намного труднее...

И тем не менее, если вы скажете, что нужно продолжить, продолжение последует...

Content

Юлия Шилова
Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть

ОТ АВТОРА

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЖИЗНЬ ДО ПИСАТЕЛЬСТВА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ИЗДАТЕЛЬСКИЙ МИР

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4 СЕРЖ

ГЛАВА 5 СЕРЖ

ГЛАВА 6 СЕРЖ

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8 ГАРИК

ГЛАВА 9 АНДРОН И БРЮС УИЛЛИС

ГЛАВА 10 АНДРОН

ЭПИЛОГ