Плотников Евгений

Три обезьянки

Писатель Столяров (более известный в сети и издательствах под псевдонимом Иван Белый-Красноярский) сидел, упоенно стуча по клавиатуре, когда явилась ОНА... ну, нечто в белом, изящное, с запредельно-прекрасным хрупким телом, зачаровывающими чертами лица, изящно сложив огромные крылья, материализовалось впереди и справа.

- Опа! Здравствуй, белая горячка! - вырвалось из писателя. Чисто автоматически.

- Не белая горячка, грешник! - ответило видение. - А твоя София.

Столяров ущипнул себя за расплывшееся от тяжких трудов бедро. Изо всей силы. Моргнул. Еще раз моргнул. На всякий случай перекрестился. Чудесное создание исчезать не желало.

- София? - удивился он. - Не, Наталья была, Светка была, Лариска тоже, Ольга сейчас есть, которых по разу-два так и считать убодаешься... Соньки не было! Ты вообще кто?

- Твой ангел-хранитель, Анатолий Дмитриевич, вот кто я.

- И что? Ангел же вроде мужик, кажется? Зачем ты ко мне нарисовалась, вся такая из себя, а?

- Отвечаю, хранимый ты мой. - хрустальный голос Софии был исполнен вселенской мудрости, легкой грусти и едва уловимой иронии. - Как думаешь, если твоей музой будет мужчина - тебе будет приятно? Полагаю, нет. Если ты не Боря Моисеев...

- Храни Господи от бесовщины и 3,14дарасов! - писатель аж подпрыгнул на стуле от здорового негодования. - Ты еще Сережу Зверева вспомни!

- ... вот и исполняю я волю Пославшего меня для тебя, как могу. А явилась, чтобы предупредить - поосторожнее со своими книжками, Толя! Меч над тобой... нет, даже не меч висит, гиря.

- Отравленная?

- Возможно, и если переполнишь ты чашу терпения Создателя, упадет она.

- И что?

- И откроются перед тобой врата огненные туда, где огонь не умирает. За все хорошее.

Анатолий поверил как-то сразу, быстренько окинул взглядом свое буйное прошлое, оценил возможность неприглядного будущего и ошарашенно спросил:

- Это... Софья, а что делать-то?

- Что делать? - на прекрасное лицо опустилась неземная тень неземной мысли. - Ну, для начала не писать фантастику. Ничего такого не придумывать.

- Э-э, я не умею. Про завод пробовал писать, про село, про свиноферму - фигня какая-то получается, никто не берет, никаких доходов. А вот это, - повернувшись на стуле, писатель Столяров указал на полку, заставленную книжками с яркими обложками, на которых преобладали мускулистые мужики с мечами и бластерами в окружении женщин разной степени раздетости и монстров разной степени ужасности. - Прям хватают. Жить-то мне на что?

- Мое дело маленькое, я предупредила. Тебе решать. - и неземное видение начало таять, исчезая.

- Стой! - взмолился писатель. - Ты хоть объясни, почему нельзя, может, я исправлюсь...

- Исправится он, ага! - съехидничала муза, вновь обретая относительную плотность. - Хорошо, попробую тебе рассказать, может и поймешь.

- Рассказывай! - слушать кого-нибудь, кроме себя любимого Анатолий Столяров не любил. Но тут было нужно. Очень нужно.

- Как по твоему, Вселенная бесконечна? - спросила София.

- Ну дык. Конечно.

- А раз она бесконечна, в ней есть все, так?

Писатель задумался...

- Ну да, есть. - наконец сказал он. - А я-то тут при чем?

- Да при том, что когда ты что-то придумываешь своим умишком шаловливым, ты у своего мира это придуманное отменяешь! Вернее, шанс на него!

- Это как?

- Каком по всякому! - крылья взметнулись к потолку в искреннем возмущении. - Хайнлайна читал? Саймака читал? Азимова читал?

- Конечно.

- Помнишь, про что они писали? "Имею скафандр - готов путешествовать", "Лаки Старр и пираты Сатурна", "Роботы и Империя"... где атомные космические корабли? Где базы на Луне? Где марсианские хроники?

- Прости, в рифму отвечать не буду. Жирные оборзевшие ушлепки, последний шаттл - и тот приморозили, нас гнобят... а при чем здесь писатели?

- Да потому-что эти писатели своим талантом этот мир сначала материализовали, а потом убили! Невозможно повторить то, что УЖЕ где-то есть во Вселенной, понимаешь! А раз нельзя повторить - нельзя и создать материально, понял?

- А-а... это что, и Дюны тоже нет?

- И Дюны нет.

- И "Звездных войн"?

- И Дарта Вейдера, и Люка с прочими джедаями... дошло?

- Так это же - "давным давно, в одной далекой галактике", мы то при чем?

- Вот там, в далекой галактике, "Тысячелетний Сокол" и полетит. А тут - жрите гамбургеры! - в голосе Софии прорезалась неземная тоска. - И попкорном зажевывайте, Нуф-Нуфы щетинистые!

- Ой, мама... это что получается, мой Василий Эгрегор из "Бабая Третьего Уровня" уже где-то Землю спас и...

- И! И блондиночка, которую ты с такой любовью описал, тебе уже не встретится, Толя! Там она, в бесконечности! Да, понял теперь, почему эти на Западах столько постапокалипсиса пишут, "Армагеддоны" всякие снимают... боятся, понял?

- Печально... - вздохнул писатель. - Придется писать про себя в сельскохозяйственном кооперативе, знойную доярку и как за соски дергать. Может, что и срастется к лучшему в мире. Спасибо, что предупредила. О! - лицо писателя озарилось радостью. - Смотри, вот мне прислали. Сейчас... - быстро открыв почту и нужное письмо, он начал читать вслух: "Уважаемый Анатолий Дмитриевич! Издательство "ЭХМА" просит Вас написать роман (не менее 5 а.л.) в жанре альтернативной истории. Время действия романа - 19 век, Россия." Я даже название придумал - "Волна из грядущего".

- Которой тебя смоет. - грустно уточнила София и кончики ее крыльев подернулись печальным серым крепом. - Сам подумай, Толя. Это ж не Вася твой с бластером и бабами на лазерном сеновале. Это ИСТОРИЯ. Знаешь, сколько в бесконечности скопилось развоплощенных Хрущевых? Кто за них ответит? А сколько миров строит коммунизм? И они ведь, дорогой ты мой, придут сюда. Причем совсем не с "Тайдом". Слышал? - муза присела на диван и запела:

Нам нет преград

Ни в море, ни на суше,

Нам не страшны

Ни льды, ни облака,

Пламя души своей,

Знамя страны своей

Мы пронесем

Через миры и века! - и кто ты окажешься, когда они появятся?

- Пусть появляются. - вздохнул Столяров. - Мне себя ради такого дела не жалко.

- Это если ты по-настоящему напишешь. - грустно улыбнулась муза. - Если сможешь. Только вряд ли, уж я-то тебя знаю... так что лучше сиди тихо и не отсвечивай. И делом займись. Картошку посади, что ли... да, вот тебе подарочек.

С этими словами она исчезла. А на столе перед потрясенным писателем появилась фарфоровая статуэтка. Три обезьянки - одна закрывала руками глаза, вторая - уши, третья - рот.

- Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу. - пробормотал писатель. - Ага, щазз... - и вызвав Word, начал набирать - шрифт Times New Roman, 14, черным по белому:

"Писатель Столяров (более известный в сети и издательствах под псевдонимом Иван Белый-Красноярский) сидел, упоенно стуча по клавиатуре, когда явилась ОНА... ну, нечто в белом, изящное, с запредельно-прекрасным хрупким телом, зачаровывающими чертами лица, изящно сложив огромные крылья, материализовалось впереди и справа."

Content

Плотников Евгений Три обезьянки