Кэрри Томас

Заложники любви

1

Может быть, на этот раз ей повезет?

Личная жизнь Анны Ролтон почему-то не складывалась. С первой любовью ничего хорошего не вышло, но Анна предприняла еще несколько попыток завязать более-менее серьезные отношения и даже ходила на свидания, пока не поняла, что мужчины, с которыми она встречается, ее не волнуют. Они были неинтересны ей и как личности, и как представители сильного пола.

Фрэнк Освальд произвел на нее приятное впечатление, но для нее он слишком солиден. К тому же он намного старше. Правда, улыбка у него приятная и голос красивый… Он явно заботливый, любит детей, умеет быть вежливым…

А познакомилась Анна с Фрэнком при довольно необычных обстоятельствах.

Она почти три года работала в школе небольшого городка, расположенного в центре Англии. Анна преподавала математику в старших классах и была педагогом-воспитателем в младшем классе. Особенно ей нравилось возиться с трогательно доверчивыми и искренними малышами, которые в ответ на ее заботу делились с Анной своими маленькими тайнами.

Как-то в теплый день ранней осени Анна отпустила старшеклассников на уик-энд и вышла в коридор, собираясь уходить домой. С другого конца коридора ее окликнул Ларри Брегвуд, директор школы.

— Анна! Как удачно, что вы еще не ушли! — подойдя к ней, обрадованно сказал он и с надеждой посмотрел Анне в глаза. — Вы не могли бы сделать мне большое одолжение?

— С удовольствием, если сумею. Что-нибудь случилось?

— В общем, да. У матери Хоуп Освальд начались преждевременные роды, и ее увезли в больницу. А отец девочки не может забрать ее из школы, потому что на днях ушел в плавание… Но миссис Освальд попросила соседку вызвать брата мужа, чтобы он на время забрал девочку к себе, тот согласился, однако раньше чем через три часа он приехать не сможет.

— Надо думать, дядюшка не жаждет возиться с Хоуп, — пробормотала Анна и вздохнула, подчиняясь неизбежному. Она уже поняла, куда клонит мистер Брегвуд.

— Боюсь, что так. Вы не могли бы, Анна, на время взять девочку к себе?

— Конечно. Тем более что она моя ученица.

— Спасибо. — Директор облегченно вздохнул. — Как приятно, что вы всегда готовы помочь. Теперь я совершенно спокоен за девочку. Я могу дать ваш телефон ее дяде, чтобы он позвонил вам?

— Разумеется, — вежливо отозвалась Анна и, распрощавшись с директором, направилась к выходу.

Выйдя на школьный двор, она огляделась и заметила на игровой площадке Хоуп. Девочка не принимала участия в забавах сверстников и стояла в сторонке. Анна сразу поняла, что Хоуп нервничает — на лице ребенка застыло выражение тревоги, руки теребили хвостик косички.

— Хоуп, — подойдя, ласково обратилась к ней Анна, — мама не сможет сегодня забрать тебя домой, ее отвезли в больницу.

— Но, мисс Ролтон, мальчик должен родиться только через две недели! — забеспокоилась Хоуп.

Анна улыбнулась.

— Ты уверена, что родится мальчик? Не волнуйся, все будет в порядке. Пока твоя мама в больнице, ты поживешь у своего дяди.

— Дядя Фрэнк! — радостно вскрикнула девочка, и ее лицо просветлело. — Я буду ждать его здесь, в школе?

— Нет, твой дядя сможет приехать только часа через три, так что ты побудешь до его приезда у меня.

— Хорошо, — прошептала Хоуп, и ее нижняя губа задрожала, а на длинных ресницах заблестели слезы.

Анна обняла девочку за плечи и ласково сказала:

— Не плачь, все будет хорошо. Вот увидишь, мама скоро к тебе вернется. И не одна, а с братиком. Ну пойдем. Моя машина на стоянке.

Анна жила недалеко от школы в небольшом, будто игрушечном, коттедже, типичном для английской сельской местности. Улица, на которой стоял дом Анны, была тихой и уютной, в соседних коттеджах жили симпатичные доброжелательные люди, и Анна, едва переехав сюда, сразу почувствовала себя комфортно.

Поставив машину у дома, Анна отперла входную дверь и ввела девочку в крохотную прихожую, которая почти сразу переходила в гостиную.

— Какой чудесный домик, совсем как игрушечный! — восхищенно выдохнула Хоуп.

— Он действительно крошечный, рассчитан только на одного человека, — объяснила Анна, помогая девочке снять куртку. — Посиди в гостиной, а я пойду поставлю чайник и приготовлю нам обед.

Едва Анна вошла в кухню, как зазвонил телефон.

— Мисс Ролтон? — вежливо осведомился приятный мужской голос. — Я Фрэнк Освальд. Директор школы, где учится моя племянница, дал мне ваш телефон. Хоуп у вас?

— Да, мистер Освальд. Мы собираемся обедать.

— Прошу прощения, что я не могу забрать Хоуп прямо сейчас. Все случилось так неожиданно…

— Ничего страшного, сэр. Хоуп поживет у меня столько, сколько нужно. Приезжайте, когда сможете.

Анна продиктовала Фрэнку Освальду свой адрес, повесила трубку и пошла в гостиную. Хоуп сидела на краешке дивана.

— Звонил твой дядя, — сообщила она девочке, — он приедет за тобой сразу, как только сможет.

— Мне так неловко, что из-за меня у вас столько хлопот, — смущенно пробормотала Хоуп, не поднимая глаз на Анну.

— Какие тут хлопоты! Мне даже приятно обедать не в одиночестве, а вместе с тобой.

— Правда?! — обрадовалась девочка и, успокоившись, защебетала: — Дядя Фрэнк — папин брат. Он такой веселый! Он работает в какой-то фирме строителем.

Анна погладила девочку по голове.

— Я сейчас займусь обедом, Хоуп, только позвоню своей маме.

Чтобы девочка ненароком не услышала ее разговор с матерью, Анна поднялась на второй этаж, где был параллельный аппарат.

— Я не знаю, когда появлюсь, — сказала она матери, объяснив, что приедет к ней позже, чем обещала. — Придется подождать, когда девочку заберут родственники.

— Бедная малышка. — Милдред Ролтон сочувственно вздохнула. — Надеюсь, ее мать благополучно разрешится от бремени.

— Я тоже надеюсь.

Попрощавшись с матерью, Анна повесила трубку и стала переодеваться. Она с удовольствием сменила строгую блузку и прямую юбку на джинсы и свитер. Хорошо бы, конечно, принять ванну, но, поскольку внизу ждала Хоуп, о том, чтобы понежиться в теплой душистой воде, приходилось только мечтать. Вздохнув, Анна подошла к зеркалу и вынула шпильки из волос, собранных на затылке в пучок. Проведя пару раз щеткой по волосам, Анна оставила их распущенными и спустилась в гостиную.

— Ой, мисс Ролтон, без пучка вы совсем другая! — изумленно уставившись на Анну, воскликнула Хоуп.

— Это будет наш маленький секрет. — Анна улыбнулась. — Хорошо? Кстати, тебе не скучно просто так сидеть на диване? Может быть, посмотришь телевизор? Или поможешь мне приготовить обед?

— Я маме тоже иногда помогаю! — Глаза девочки радостно заблестели.

— Вот и молодец. Ты любишь салат?

— Очень! Больше всего с сыром. Можно, я натру сыр?

Весело переговариваясь, они приготовили салат и сандвичи, заварили чай. Поскольку кухня была такой крохотной, что разместиться за столом вдвоем было невозможно, Анна объявила, что обедать они будут в гостиной.

— Получилось вкусно, — попробовав салат, сказала Хоуп, — почти как у мамы. — В ее голосе звучала гордость за свой маленький кулинарный успех.

После обеда Хоуп помогла Анне убрать со стола и вымыть посуду, и они вернулись в гостиную и включили телевизор.

— Мисс Ролтон, — вдруг робко обратилась к Анне Хоуп, — могу я вас спросить об одной вещи?

— Конечно.

— Как вы думаете, мама по-прежнему будет любить меня, когда родится братик?

— Не беспокойся, — Анна обняла девочку за плечи, — мамы всегда любят всех своих детей. У меня два брата и сестра, мы все разные, но мама любит каждого из нас и заботится обо всех.

Пусть это звучит немного сентиментально, подумала Анна, но девочка должна быть уверенной в любви матери и жить спокойно. Чтобы отвлечь Хоуп от тревожных мыслей и избавить себя от каверзных вопросов, Анна нашла канал, по которому шла телевикторина. Ее расчет оправдался — Хоуп азартно принялась угадывать ответы, стремясь опередить участников игры.

Как назло, в самый напряженный момент передачи в дверь позвонили. Анна открыла. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий, высокий, с копной рыжеватых вьющихся волос. Выражение лица было строго-сдержанным, но в серых глазах светилась чуть лукавая улыбка.

— Добрый вечер. Мисс Ролтон здесь живет?

— Это я, — только и успела произнести Анна, когда выскочившая из-за ее спины Хоуп кинулась к мужчине.

— Дядя Фрэнк, дядя Фрэнк! Я так рада!

— Я знаю, малышка. — Он легко поднял Хоуп на руки, и девочка обхватила ручонками его мощную шею. — Я очень спешил. — Мужчина улыбнулся Анне и представился: — Меня зовут Фрэнк Освальд, мы с вами разговаривали по телефону.

— Очень приятно. Проходите, пожалуйста.

Фрэнк поставил Хоуп на ноги и обратился к Анне.

— Я крайне признателен вам за заботу о Хоуп. Извините, что мы доставили вам столько хлопот.

— Что вы, — поспешила успокоить его Анна, — мы с Хоуп прекрасно провели вечер. Правда? — обратилась она к девочке.

Хоуп энергично закивала, ее глаза оживленно заблестели.

— Да, да! Мы вместе готовили обед, а потом ели в гостиной, потому что у мисс Ролтон в кухне тесно. И еще мы смотрели телевизор, я почти на все вопросы ответила правильно! Я только не знала, кто такой…

— Хватит, — Фрэнк Освальд шутливо схватился за голову, — не трещи как сорока! Новостей у тебя, как всегда, целый ворох. Лучше собирайся, и поедем домой. Тебе пора спать.

Воспользовавшись тем, что Хоуп отправилась в ванную комнату, Анна рассказала Фрэнку о разговоре с его племянницей и посоветовала:

— Обязательно скажите родителям Хоуп, что девочка боится потерять любовь матери. Ей кажется, что мама будет любить только малыша.

— Боже! — Фрэнк ошеломленно уставился на Анну. — Чего только не придумают дети! Конечно же я предупрежу и Билла, и Мэри. Ну что, готова? — спросил он у вернувшейся племянницы.

Хоуп кивнула и, надев куртку, чинно попрощалась с Анной.

— До свидания, мисс Ролтон. Спасибо вам. Вы были очень добры ко мне!

— Мне было приятно провести с тобой вечер, — с улыбкой ответила Анна. — Увидимся в школе в понедельник.

Фрэнк Освальд отвел племянницу в машину и вернулся к стоявшей на пороге дома Анне.

— Еще раз спасибо, и извините за беспокойство. Рад был с вами познакомиться. Вижу, Хоуп у вас понравилось.

— Я сделала все, что могла. — Анна смущенно улыбнулась. — Могу я в свою очередь попросить вас об одном одолжении?

— Всегда к вашим услугам.

— Сообщите мне, пожалуйста, когда малыш появится на свет.

— Обязательно. Думаю, это случится ночью. Вам надо отдохнуть и выспаться, поэтому я позвоню утром.

— Я буду ждать. Надеюсь утром узнать хорошие новости.

Серые глаза Фрэнка с любопытством изучали Анну.

— Вы так молодо выглядите, мисс Ролтон. Трудно представить вас в роли учительницы. Вы, наверное, недавно начали работать в школе.

— Это не совсем так, но вы недалеки от истины.

— Значит, вы старше, чем кажетесь на первый взгляд. — Фрэнк хотел еще что-то сказать, но передумал. — Малышка, наверное, заждалась. Извините, мне пора. Спокойной ночи, мисс Ролтон, и еще раз спасибо.

— Спокойной ночи.

Вернувшись в дом, Анна занялась подготовкой к завтрашней поездке к родителям.

В семь часов утра Анну поднял на ноги резкий звонок. Она, даже не накидывая халата, подлетела к телефону и схватила трубку.

— Боюсь, я разбудил вас, но вы, кажется, собирались рано уезжать, а я обещал позвонить.

— Ничего страшного, — поспешила успокоить Фрэнка Освальда Анна. — Какие новости?

— Несколько часов назад у меня родилась еще одна племянница. Мэри чувствует себя прекрасно, но она очень устала и спит.

— Спасибо, что позвонили. Приятно, когда день начинается с хорошей новости. Да, а как к ней отнеслась Хоуп? Она ведь мечтала о братике.

— Хоуп сказала, что сестренка тоже неплохо. Мэри позвонила ей сразу, как только смогла, и несколько раз повторила девочке, что любит ее и скучает без нее. Мэри признательна вам, — добавил Фрэнк, — за заботу о дочери и вообще за все.

— Рада была помочь.

— Мисс Ролтон, Хоуп говорила, что вы поедете на уик-энд к родным.

— Да, я уже собираюсь.

— И когда вы выезжаете?

— Сразу после ланча. Ехать мне недалеко. Думаю, к чаю я буду дома.

— Где живет ваша семья?

— В Бертоне. Это в милях тридцати от Ноттингема.

— Я знаю эти места. Там приятно отдыхать. Есть где погулять, и виды прекрасные.

— Я всегда любила бродить вдоль реки. Там так много зелени и весело поют птицы. — Анна прикрыла глаза, вспомнив счастливое детство. — Спасибо за звонок, мистер Освальд. Всего хорошего.

Анна не стала терять время и нежиться в постели — ведь перед отъездом надо было прибраться в доме. Домашние хлопоты отняли довольно много времени. Анне пришлось еще зайти к соседу, предупредить его о своем отъезде и оставить ему на всякий случай запасные ключи. Всегда приветливый и добродушный старик предложил ей чашечку шоколада с корицей и другими хитрыми добавками. Запах напитка был восхитителен, и Анна не могла устоять. Поболтав четверть часа с соседом о каких-то пустяках, Анна с сожалением откланялась — пора было ехать. Ей хотелось попасть в Бертон до темноты.

Отнеся дорожную сумку в прихожую, Анна присела на стул, припоминая, не забыла ли она какую-нибудь нужную мелочь. Решительный звонок в дверь удивил ее, она не ждала гостей. Анна поспешила открыть дверь и смутилась, увидев Фрэнка Освальда. Он был в видавших виды джинсах и в легкой куртке, полы которой, раздуваемые прохладным утренним ветерком, трепыхались как крылья бабочки. В руках Фрэнк держал огромный букет ослепительно белых астр.

— Добрый день, мисс Ролтон. Я заехал поблагодарить вас.

— Мне… мне очень приятно. Проходите, пожалуйста, — посторонившись, пригласила Анна.

— Я не помешаю?

— Нисколько. Я уже закончила все дела и собиралась уезжать. Вы застали меня совершенно случайно. Чашечку кофе?

Фрэнк прошел в гостиную и уютно устроился в кресле у окна.

— Спасибо, в другой раз. Мы с Хоуп собираемся поехать в больницу к Мэри и взглянуть на маленькую принцессу.

Анна засмеялась незамысловатой шутке Фрэнка.

— Хоуп, конечно, сгорает от нетерпения.

Фрэнк усмехнулся. Он внимательно разглядывал Анну, будто удивляясь чему-то.

— Вы сейчас кажетесь совсем другим человеком.

— С собранными в пучок волосами я больше похожа на строгую учительницу? — предположила Анна.

— Пожалуй, — согласился Фрэнк. — Но мне кажется, вы зря прячете свои красивые вьющиеся волосы. — Он покраснел и смущенно замолк. — Простите за нескромность.

— Раньше, — спокойно сообщила Анна, — я всегда ходила с распущенными волосами. Мне это нравилось.

— Вчера вечером вы были похожи на шаловливую школьницу, — сказал Фрэнк с легкой улыбкой.

— Увы, мистер Освальд, школьницей я была давным-давно, но такой комплимент всегда приятно слышать.

— Если можно, называйте меня Фрэнком.

— К сожалению, не могу.

— Это из-за того, что Хоуп — ваша ученица?

— Да. Наш директор иногда называет родителей учеников по именам, но педагогам это категорически запрещается.

— Но я-то — не родитель, а дядя. Это не считается.

— Все равно запрет есть запрет. — Заметив, что все еще держит, как невеста, белый букет, Анна положила цветы на стол. — Спасибо вам за цветы. Очень любезно с вашей стороны порадовать меня красивым букетом.

— Я заехал потому, что хотел снова увидеть вас, — откровенно признался Фрэнк, — а теперь прошу простить, мне пора. — Он встал и пошел к двери.

— До свидания, и еще раз спасибо, мистер Освальд. — Анна открыла перед ним входную дверь.

— Придет день, когда вы назовете меня Фрэнком, — пообещал он и направился к машине.

2

В понедельник, едва Анна вошла в школу, к ней бросилась Хоуп.

— Доброе утро, мисс Ролтон! У нас все в порядке — сестричка чувствует себя хорошо, мама мне позвонила, она веселая и счастливая. Дядя Фрэнк просил передать вам привет и сказал, что, если я забуду, он не будет играть со мной! — не переводя дыхания выпалила девочка.

Анна рассмеялась.

— Хорошо, хорошо. Ты ничего не забыла. Беги в класс.

День пошел своим чередом, и Анна выкинула из головы разговор с Хоуп. Однако вечером ей домой позвонил сначала отец Хоуп, а потом и Фрэнк. Оба рассыпались в благодарностях, и, хотя Анна уверяла, что Хоуп не доставила никаких хлопот, в конце концов она почти поверила, что совершила подвиг.

Особенный энтузиазм проявил Фрэнк Освальд. Он вовсю расхваливал и саму Анну, и ее милый домик и явно набивался на приглашение, но Анна не хотела торопить события и разговаривала отстраненно вежливо. Однако Фрэнк Освальд был весьма настойчивым и легко находил предлоги для общения с Анной. В среду он позвонил, чтобы выразить озабоченность школьными делами племянницы, а в пятницу заехал забрать Хоуп домой после уроков. Разумеется, он нашел способ увидеться с Анной и не преминул завести долгий разговор о трудностях воспитания детей.

Постепенно Анна привыкла к звонкам Фрэнка и встречам с ним, и то, что он не пытался перейти установленные ею границы, даже немного огорчало ее.

В конце ноября Анне удалось вырваться на уик-энд к родителям в Бертон. За чаем зашел разговор о планах на завтрашний день.

— Ты завтра свободна? — обратилась Анна к матери. — Я хочу пройтись по магазинам. Ты не хочешь составить мне компанию?

— Твоя мать готова отложить любые дела, если есть возможность хотя бы посмотреть на витрины, — пошутил Джекоб Ролтон.

— Что правда, то правда, — согласилась Милдред. — Рада буду помочь. А что ты хочешь купить?

— Ничего особенного. Скромный купальник для бассейна, белье… Но главное — хочу посмотреть витрины. — Анна смущенно улыбнулась. — Берривуд слишком маленький городок, и там все осталось таким же, как было, наверное, и тридцать, и сорок лет назад. А мне так иногда хочется полюбоваться яркими красками витрин, в которых выставлены разные замечательные вещи. Пусть я не могу их купить, так хоть полюбуюсь.

На следующий день Анна наслаждалась походом по магазинам. Она купила купальник, комплект изящного шелкового белья, отделанного кружевами, но воспротивилась попытке матери купить ей новое платье.

— У меня есть платье для выхода, совсем новое и достаточно нарядное, — заявила Анна. — Не стоит зря тратить деньги.

Но Милдред сорила деньгами с огромным удовольствием. Она накупила кучу подарков к Рождеству, однако на этом не успокоилась и объявила, что приглашает Анну на ланч. Анне было неловко, что идея пойти в кафе принадлежит не ей, но Милдред со смехом заявила, что придумала способ возместить свои траты. Она попросила Анну отнести покупки домой, поскольку сама собиралась навестить подругу, живущую в квартале от торгового центра.

Расставшись с матерью, Анна, нагруженная пакетами, побрела к стоянке такси. Не успела она сделать и десяти шагов, как один из пакетов выскользнул из ее рук. Анна хотела наклониться за ним, но какой-то прохожий успел ловко подхватить пакет. Анна подняла на мужчину глаза и замерла. Перед ней стоял улыбающийся Фрэнк Освальд.

3

— Как вы сюда попали?! — изумилась Анна.

— Приехал по делам фирмы. Сегодня у меня выходной, отправился вот прогуляться и встретил вас. Мисс Ролтон, вы не возражаете, если я приглашу вас отметить нашу неожиданную встречу?

— У меня слишком мало времени, — с сожалением ответила Анна. — И мы с мамой только что были на ланче.

Фрэнк, однако, ничуть не смутился и заявил:

— Ну, думаю, чашечку чаю вы со мной выпить не откажетесь. — И, не дожидаясь согласия Анны, Фрэнк отобрал у нее пакеты и поспешил к своему автомобилю, стоящему у тротуара. — Пока нам будут готовить сандвичи, вы расскажете, что нового произошло с нашей последней встречи.

Слегка смущенная напором и энергией Фрэнка, Анна позволила усадить себя в машину.

— Не устаю удивляться, как легко некоторым людям удается заставить других делать то, что они хотят.

— Надо ловить момент, — весело объяснил Фрэнк. — Встреча с вами, — его лицо расплылось в довольной улыбке, — неожиданный подарок. Я бесцельно колесил по городу, потом вышел пройтись и вдруг увидел хрупкую женщину, сгибающуюся под тяжестью пакетов. Я бросился помочь бедняжке — а бедняжкой оказались вы! Простите, у меня не оказалось цветов для вас, — сокрушенно закончил Фрэнк.

— Ну вы же не могли знать, что встретите меня!

— Вам цветы к лицу. — Фрэнк засмеялся и, затормозив, объявил: — Приехали!

Анна знала это заведение — цены здесь были столь высокими, что кусок в горло не лез. Но раз Фрэнка это не смущает, не должно смущать и ее. Единственное, за что Анна переживала, это что, отправляясь по магазинам, она не надела чего-нибудь поприличнее, чем джинсы, свитер домашней вязки и куртку.

— Я одета неподходяще, — пробормотала она извиняющимся тоном, когда Фрэнк распахнул перед ней дверь бара.

— Меня это не смущает, — безмятежно отозвался он.

Усадив Анну за столик, Фрэнк подошел к стойке и перекинулся с барменом несколькими словами. Анна, пользуясь возможностью, разглядывала Фрэнка. В его поведении чувствовались уверенность и властность, и это, пожалуй, было все, что хоть как-то могло выделить Фрэнка из толпы. Анна мысленно сравнила его со своим братом Дэниелом, который выигрывал по всем статьям. Интересно, подумала Анна, глядя на Фрэнка, неужели рядовой строитель зарабатывает так много, что ему по карману шить костюмы на заказ?

Фрэнк вернулся к столику. За ним шел официант с подносом.

— Как вам удалось организовать чай так быстро? — удивилась Анна, когда официант, расставив на столе тарелки с сандвичами, чашки, молочник и сахарницу, исчез.

— Я сказал, что вы торопитесь. Он, должно быть, — с кислой миной добавил Фрэнк, тоскливо глядя на крошечные, невесомые бутербродики, — решил, что есть будете только вы.

— А вы берите сразу по два сандвича, — посоветовала Анна.

Он засмеялся и стал расспрашивать ее о покупках.

— Да я ничего особенного не купила. Куда большее удовольствие я получила от разглядывания витрин. В Берривуде такого не увидишь.

— Надо думать, там многого не хватает. — Фрэнк с любопытством посмотрел на Анну. — Как же вы проводите свободное время в этой глуши?

— Ну, свободного времени у меня не так уж много. У меня довольно плотное расписание занятий, кроме того, я веду научный кружок, отвечаю за проведение экскурсий и благотворительных вечеров, за постановку школьных спектаклей. А когда выдается свободное время, мы с коллегами ходим в кино, иногда проводим приятный вечер в чайной. Летом я люблю покопаться в садике возле дома.

— А как насчет мужского общества? — неожиданно спросил он. — У вас много знакомых мужчин?

— Двоих я отправила куда подальше, мистер Освальд, в разное время, разумеется, — скромно потупившись, сообщила Анна.

— Фрэнк, — с улыбкой поправил он. — Меня зовут Фрэнк. Повторите, пожалуйста. Это имя легко выговорить.

— Хорошо, Фрэнк.

— Так гораздо лучше, — удовлетворенно сказал он, подливая себе чаю, и, ухмыльнувшись, откинулся на спинку стула. — Теперь я кое-что о вас знаю. Однако вы ничего не спросили обо мне. Моя личность вас не интересует?

— Отчего же? — Анна посмотрела ему в глаза. — Просто мне кажется, что это не совсем удобно…

Фрэнк пожал внушительными плечами.

— Что ж, придется мне самому рассказать о себе, но, чтобы не утомлять вас, буду краток. Итак, перед вами одинокий платежеспособный мужчина тридцати шести лет, который строит дома. Вот, собственно, и все.

— Не так уж много сведений, — пошутила Анна. — Вы забыли, кстати, сказать, что ваша племянница — моя ученица.

— Верно. — Фрэнк засмеялся. — Но поможет ли это в моем случае?

— Что значит «в моем случае»?

— Вы мне нравитесь, мисс Ролтон, и мне хотелось бы, — он усмехнулся уголком рта, — нравиться вам.

Анна от удивления на несколько мгновений потеряла дар речи.

— Вы всегда так прямолинейны?

— Нет, просто с вами я предпочитаю играть в открытую. Вы не против пообедать сегодня со мной?

Она засмеялась.

— Ваша искренность обезоруживает. Мне очень жаль, но сегодня я встречаюсь с одним из друзей.

На мгновение Фрэнк задумался.

— А как насчет завтра? Вы свободны?

— Увы.

— До чего занятая женщина, — пробормотал Фрэнк и, вперив в Анну острый взгляд, осведомился: — Или вы даете мне от ворот поворот, мисс Ролтон?

— Вовсе нет. Кстати, друзья зовут меня Энни.

— Тогда и мне можно, — повеселел Фрэнк.

Допив чай, Анна попросила Фрэнка отвезти ее домой. Когда они прощались, подъехал Дэниел. Он удивленно вскинул брови, увидев сестру, дружески беседующую с незнакомцем.

— Это один из ваших поклонников? — ревниво спросил Фрэнк, доставая из багажника пакеты с покупками.

— Нет. Это мой брат. Дэниел, знакомься. Фрэнк Освальд, дядя одной из моих учениц.

Мужчины обменялись рукопожатием и, окинув друг друга оценивающими взглядами, остались, видимо, довольны результатом.

— Я как-нибудь загляну к вам в магазин, — пообещал Фрэнк, когда все приличествующие знакомству вежливые слова были сказаны. — Мне нужна обстановка для коттеджа, который я строю.

— Какого времени? — мгновенно заинтересовался Дэниел.

— Середина девятнадцатого века.

— Приходите в любое время, что-нибудь обязательно подберете, — заверил Дэниел.

— Спасибо. — Фрэнк передал Дэниелу пакеты. — Вот покупки вашей сестры. Рад был познакомиться. — Он повернулся к Анне. — Надеюсь, в следующий раз я окажусь удачливее.

— Спасибо за чай, — с улыбкой поблагодарила Анна.

Дэниел подождал, пока Фрэнк отъехал, и требовательно спросил:

— На что он намекал?

— Приглашал меня на обед, но я отказалась, так как вечер у меня уже занят, — ответила она раздраженно. — И вообще, не устраивай мне сцен!

— Ты давно знаешь этого Фрэнка? — продолжал Дэниел допрос. — Что-то я о нем никогда не слышал.

— Мы познакомились осенью.

— Не слишком ли он фамильярен для короткого срока знакомства?

— А сколько ты был знаком с Терезой? — бросилась в атаку Анна.

Дэниел нахмурился.

— Это так серьезно?

— Вовсе нет. Я отношусь к нему так же, как к Майклу или к Крису, по-дружески. Знаю, — Анна сердито нахмурилась, — подобное легкомыслие не полагается проявлять скучной «училке» вроде меня.

— Я никогда о тебе так не думал, — запротестовал Дэниел.

— Ты — да, зато другие думают. И у них есть основания так ко мне относиться. Так что я решила начать новую жизнь и стать бабочкой, с которой мужчины не сводят восхищенных взоров.

Вернувшись в Берривуд, Анна вернулась и к привычной жизни. Она по-прежнему по утрам спешила в школу, возилась с малышами, вразумляла старшеклассников, болтала на переменках со своими коллегами о школьных делах.

Фрэнк Освальд теперь частенько заезжал к Анне на чашечку чаю. Цветы он, видимо, считал обязательным атрибутом визита и неизменно являлся с большим букетом. Но поскольку Фрэнк ни словом, ни жестом не давал понять, что хочет чего-то большего, чем эти короткие встречи, Анна начинала ощущать неловкость.

Однако незадолго до Рождества, нанеся очередной визит, Фрэнк заговорил о поездке в гости к его родителям. Он уверял, что Хоуп часто рассказывает дедушке и бабушке о своей учительнице, вот они и хотят познакомиться. Фрэнк выглядел ужасно смущенным, и Анна, сжалившись над ним, не стала возражать, но напомнила, что в каникулы должна будет большую часть времени провести со своей семьей.

— Я думаю, о времени мы сумеем договориться, — обрадовался Фрэнк.

В последний день перед каникулами Анна задержалась в школе и вышла на улицу почти последней. Она медленно шла через двор к школьной стоянке, где с утра мерзла ее машина, когда на нее вихрем налетела Хоуп Освальд.

— Мисс Ролтон, мисс Ролтон! Дядя Фрэнк сказал, что вы приедете в гости к бабушке с дедушкой! Это правда?!

— Может быть, — спокойно ответила Анна, — только не надо кричать об этом на весь двор.

— Можно, — девочка заговорила тише, — я сделаю для вас салат, такой же, как мы делали у вас дома? Я помню, он вам понравился.

— Конечно, сделай, — согласилась Анна и поймала себя на том, что начинает сожалеть о своей неосмотрительности, с какой приняла приглашение Фрэнка Освальда.

На стоянке рядом со своей машиной Анна увидела роскошный «бентли». Дверца открылась, и из автомобиля вышел стройный мужчина. Анна замерла, не веря собственным глазам. Да, это, несомненно, Гарольд Сэвидж, собственной персоной. Одетый в строгий темный костюм, он, как всегда, выглядел солидно и внушительно.

— Привет, Энни! — Фамильярно подмигнув, Гарольд протянул ей руку.

— Вот уж сюрприз так сюрприз, — сухо отозвалась Анна, вяло пожав протянутую руку. — Как ты здесь оказался?

— Приехал повидать тебя, Энни.

Неужели он надеется, что она ему поверит?

Видя, что Анна не реагирует на его слова так, как он, должно быть, ожидал, Гарольд помрачнел.

— Я понимаю, следовало предупредить тебя, но я был занят и не знал, когда освобожусь и сумею ли встретиться с тобой.

Анна смотрела на Гарольда, надеясь, что по ее лицу невозможно догадаться, как она взволнована неожиданной встречей. Когда-то она была готова отдать все на свете, чтобы увидеться с ним, но это было давно.

— Твоя ученица? — спросил Гарольд, взглянув на недоуменно наблюдающую за ними Хоуп.

— Да, — подтвердила Анна, обрадовавшись возможности сократить беседу, — так что, боюсь, не смогу предложить тебе даже выпить со мной чашечку чаю. Мне надо срочно заняться ее делами.

— Я рассчитывал на большее, чем чай, — медленно сказал Гарольд, глядя ей в глаза. — Позволь на правах старого друга пригласить тебя сегодня вечером на обед.

Он еще и шутит! — возмутилась Анна. Пора поставить его на место.

— Извини, Гарольд, я не могу принять твое приглашение. У меня мало времени. Я собиралась завтра ехать домой на каникулы…

— Я знаю. Твой брат мне вчера об этом рассказал.

— Ты виделся с Дэниелом?

— Я купил у него кое-что из мебели.

И Дэниел даже не счел нужным сказать об этом своей сестре!

— Извини, Гарольд, — Анна бросила беспокойный взгляд на Хоуп, — мне пора.

— Хорошо, я позвоню тебе. Дэниел дал мне твой телефон, — небрежным тоном сообщил Гарольд.

Мысленно отругав брата, Анна решительно распрощалась, села в машину и выехала со стоянки.

Взволнованная неожиданной встречей, Анна проделала путь до дома быстрее, чем обычно. Ее возмущение поступком Дэниела было столь велико, что, войдя в дом, Анна, не раздеваясь, кинулась к телефону.

Обменявшись с матерью коротким приветствием, Анна перешла к тому, что ее так рассердило.

— Ты ни за что не угадаешь, кого я встретила сегодня возле школы. Гарольда Сэвиджа! Он не иначе свалился с неба и пригласил меня на обед.

— Да, Дэниел говорил, что Гарольд собирался повидаться с тобой.

— Как?! И ты знала об этом?! И не предупредила меня! Честно говоря, не ожидала, — обиделась Анна.

— Он хотел сделать тебе сюрприз.

— О! Это ему, безусловно, удалось.

— Значит, ты приняла приглашение?

— Нет, конечно. Я бы в любом случае отказалась, у меня на вечер были другие планы.

— Более приятные?

— Не просто приятные, восхитительные. Я мечтала лечь пораньше и провести вечер с книжкой в руках.

— Ох, Энни, — Милдред засмеялась, — ты, как всегда, шутишь. Гарольд огорчился?

— С чего бы ему огорчаться, — рассердилась Анна, — если он столько лет прекрасно обходился без моего общества!

— Надеюсь, ты знаешь, что Дэниел пригласил Гарольда на крестины?

— Что ты сказала?

— Я думала, ты обрадуешься. Ты ведь будешь крестной матерью.

Случись это несколько лет назад, Анна была бы на седьмом небе от счастья, но сейчас мысль о неизбежной встрече с Гарольдом Сэвиджем привела ее в ужас.

— Не беспокойся, — сдержанно проговорила она, — ради малыша я готова на все. Как чувствует себя молодая мама?

— Прекрасно. И прежде всего потому, что малыш дает ей выспаться. Его отец в младенческом возрасте меня не баловал.

— Зато теперь, — засмеялась Анна, — Дэниел в восторге от сына.

— Да, он все время возится с сыном, ужасно им гордится и готов говорить о нем часами. Приедешь — увидишь. Не забудь перед выездом позвонить.

Анна положила трубку и сердито нахмурилась. Ее вовсе не радовала перспектива видеть Гарольда Сэвиджа в роли крестного отца.

Гарольд был ее первой любовью, серьезной и глубокой. Анна не видела его несколько лет, но, как оказалось, он по-прежнему вызывал в ней бурю чувств и сексуальное томление. Разум подсказывал Анне, что недопустимо снова попадать под власть обаяния Гарольда. Если бы она согласилась пообедать с ним, у нее не осталось бы ни малейшего шанса выскользнуть из его цепких рук.

Анна знала, что у Гарольда всегда на первом месте он сам и его дела. Судя по уверенному виду и по небрежной манере разговора, Гарольд ничуть не изменился. Но Анна изменилась. Гарольду придется понять, что перед ним уже совсем не та робкая девочка, которая смотрела на него, как на Бога, ловила малейшие знаки внимания, пусть и снисходительного.

Теперь Анна не так радовалась предстоящему семейному празднику. Ее скорее раздражала необходимость присутствовать на нем, поскольку неизбежно придется общаться с Гарольдом Сэвиджем. В последние годы ей удалось обрести уверенность в себе и самоуважение, а встреча с Гарольдом вновь пробудила ощущение заброшенности и чувство обиды, которые мучили ее много лет назад.

Звонок телефона вывел Анну из задумчивости. Она поспешила взять трубку и вздрогнула, услышав холодный, слегка насмешливый голос Гарольда Сэвиджа.

— Похоже, ты ждала совсем другого звонка, — заметил он, — извини, что разочаровал.

— Ничего я не ждала, — огрызнулась Анна. — Я уже собралась ложиться спать.

— Так рано?

— У меня сегодня был трудный день.

— Чтобы не утомлять тебя, задам только один вопрос. Что ты посоветуешь подарить юному Ролтону на крестины?

— Можешь ничего не дарить. Думаю, Дэниел вовсе не ждет от тебя подарка.

— Он сказал, что крестной матерью будешь ты. А что ты подаришь малышу?

— Я купила красивую серебряную ложку. Дэниел одобрил, — ответила Анна, абсолютно уверенная, что у Гарольда есть какая-то другая причина для позднего звонка.

— Я подумал, ты, может быть, согласишься встретиться со мной, когда у тебя будет время.

— В самом деле? Даже если бы у меня было свободное время, не вижу никакого смысла во встрече. Кроме того, до воскресенья недалеко, мы увидимся на крестинах.

— Ну да! Там-то ты точно будешь. — Низкий бархатный голос Гарольда сейчас звучал напряженно и подчеркнуто сдержанно. — Неужели тебе не о чем поговорить со мной?

— Почему? Я с удовольствием поболтаю о нашем студенческом прошлом, но не сейчас.

— Я надеялся, что сегодня… — Он помолчал. — Я теперь буду с тобой разговаривать по-другому, не так, как в те годы. Обещаю.

Где бы ни находился в этот момент Гарольд Сэвидж — в Англии, в Японии или на Луне — Анне это было безразлично.

— Ты, наверное, ждешь от меня благодарности? Теперь я стала твоим новым пылким увлечением?

— Похоже на то. Я все время думаю о тебе с той самой минуты, как увидел тебя сегодня. Энни, мы можем встретиться завтра?

— Нет. Сразу после ланча я поеду к своим. Увидимся в воскресенье.

— Постой, — торопливо сказал Гарольд, видимо опасаясь, что Анна повесит трубку. — В воскресенье трудно будет уединиться и поговорить по душам, а я хочу задать тебе один вопрос. Мне и тогда казалось загадкой…

— Что тебя интересует? — раздраженно спросила Анна, отлично зная, о чем он хочет спросить.

— Не притворяйся, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты, Энни, была яркой звездочкой на нашем курсе. Что все-таки с тобой случилось? Почему ты решила похоронить себя в сельской школе?

Анна с трудом удержалась от грубой отповеди. Этот вопрос рано или поздно задавали ей все кому не лень.

— Видишь ли, Гарольд, я не считаю свою работу недостойной. Я — хороший преподаватель, и мои ученики показывают чертовски успешные результаты. И к тому же, — сердито добавила она, — Берривуд вовсе не край света. Здесь живут очень милые добросердечные люди. И трудолюбивые. Мне это подходит.

— Понимаю. Но ты так и не ответила на мой вопрос. Твой руководитель считал, что ты станешь Лобачевским в юбке.

— Увы, он жестоко ошибся, — съехидничала Анна. — И Лобачевским я не стала, и обожаю джинсы, а не юбку. А теперь, когда мы все выяснили, позволь распрощаться.

— Энни, послушай!

— Я не хочу слушать. Я хочу спать. Спокойной ночи!

Однако ночь прошла беспокойно. Анна долго лежала без сна, разглядывая яркие звезды на чистом холодном небе. Ее мысли непрерывно возвращались к вопросу, заданному Гарольдом, и к студенческому прошлому.

Старшая сестра Анны Сьюзен рано вышла замуж и уехала с мужем во Францию, где без остатка посвятила себя семейным заботам. Братья, как все мужчины, были достаточно самоуверенными и независимыми. Анна же, самая младшая в их дружной семье, никак не могла определить свое призвание. По характеру Анна была скорее замкнутой, чем общительной, и поэтому мечтала о такой работе, где могла бы проявить себя, могла бы отдавать те знания и тепло души, которые она ощущала в себе.

Анна решила учиться в университете, который давал широкие и разносторонние возможности выбора профессии. Там-то она и встретила Гарольда Сэвиджа.

Гарольд был значительно старше и опытнее своих сокурсников. Он уже отучился четыре года в Олдингтоне и год в Кембридже, а теперь хотел углубить свои знания в старейшем и уважаемом университете Оксфорда. К удивлению и радости Анны, Гарольд с самого первого дня ее появления в университете взял ее под опеку и был к ней настолько внимателен, что вскоре она почувствовала себя со всеми на равных. Где бы она ни показывалась, рядом мелькала высокая фигура Гарольда Сэвиджа, и никому из студентов не приходило в голову хотя бы немного поухаживать за Анной.

Впрочем, Анну это нисколько не тревожило, так как она с первого взгляда без памяти влюбилась в Гарольда.

Но, увы, безответно.

Как ни юна была Анна, но ей хватило ума понять, что страсть мучает только ее. Гарольд постоянно оказывал ей знаки внимания, но это ничего не значило. На этот счет у Анны не было никаких иллюзий. Гарольд опекал ее, как опекал бы младшую сестренку, и не помышлял о большем. Стремясь разделять его интересы, Анна ходила с ним на все футбольные матчи, хотя к этому виду спорта была абсолютно равнодушна. Зато вечеринки и танцы она посещала с большим удовольствием.

Но, как бы поздно они ни возвращались, на прощание Гарольд всегда по-братски небрежно целовал Анну в щечку.

Тоска, обида, страдание от неразделенной любви настолько заполняли душу Анны, что она не думала ни о занятиях, ни о будущей работе — ни о чем, кроме своего горя.

Но вдруг Анна резко изменилась. Она не хотела общаться ни с кем из сокурсников, отказывалась встречаться даже с Гарольдом и с головой ушла в учебу. Гарольд же, наоборот, стал проявлять к Анне повышенное внимание, но это ничего не изменило ни в ее поведении, ни в их отношениях.

Потом Гарольд нашел работу за границей и уехал. Связь между ним и Анной полностью прервалась. Тем не менее он однажды приехал в Англию под Рождество, и обстоятельства сложились так, что праздник он встречал в семье Анны.

Гарольд познакомился с ее родителями, с братьями и с сестрой и сумел очаровать их всех. Анну он совершенно замучил яростными нападками на выбор ею будущей профессии. Анна хотела работать педагогом в обычной школе, а Гарольд доказывал, что эта профессия не соответствует способностям и характеру Анны.

Анна спокойно объясняла ему, что имеет право на собственное мнение, но Гарольд не желал ничего слушать и злобно накидывался на Анну. В конце концов Анна, разозлившись, выгнала его и с тех пор ничего о нем не слышала до того злополучного дня, когда Гарольд Сэвидж во всем своем великолепии появился возле школы, где работала Анна.

Она всегда уважала Гарольда за ум, знания, желание и умение работать. Анна знала, что эти качества обеспечат ему стремительную карьеру. Знала она и то, что сочетание мужского обаяния с успехом в делах будет привлекать к нему внимание самых очаровательных женщин.

Но теперь это ее уже не волновало.

4

Утром Анна встала пораньше, чтобы успеть собраться. Она немного волновалась, сумеет ли достойно выполнить предназначенную ей роль крестной матери. Ей предстояло не только участвовать в церковном обряде, но и принимать гостей, и организовать вручение подарков, и проследить за торжественным обедом, и… мало ли что еще.

Да еще там будет Гарольд, появившийся так некстати.

Упаковывая вещи и необходимые мелочи в дорожную сумку, Анна размышляла о том, как странно устроена жизнь. Едешь всего на неделю, или чуть больше, а приходится брать с собой почти столько же вещей, что и на месяц.

Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Анна поспешила в прихожую, недоумевая, кому она могла сегодня понадобиться.

За дверью, как всегда добродушно улыбаясь, стоял Фрэнк Освальд. В руках он держал неизменный букет, на сей раз хризантем.

— Я не стал звонить, решил просто заехать попрощаться. Вы ведь уезжаете к своим на крестины? Я хотел поговорить о моем приглашении, оно остается в силе, как только у вас появится время.

— Не стойте в дверях, Фрэнк, проходите. Я как раз собиралась выпить кофе. Составите мне компанию? Правда, к кофе ничего нет, кроме сахара.

— Спасибо, — Фрэнк прошел следом за Анной в маленькую кухню и устроился у окна, чтобы не мешать Анне готовить для него кофе. — Я могу позвонить вам, когда вы будете в Бертоне? Я там иногда бываю. Мы как-то говорили с вашим братом о мебели. Я просил бы вас напомнить ему об этом.

Анна поставила перед Фрэнком чашку дымящегося кофе, и он не спеша, мелкими глотками стал пить обжигающий напиток.

Они поболтали о всяких пустяках, о погоде, о детях, о пользе традиций, в том числе и об обряде крещения. Анна поделилась с Фрэнком своими тревогами, и он заверил ее, что все пройдет благополучно.

Время летело незаметно, и Фрэнк первым вспомнил, что Анне пора уезжать. Он с сожалением распрощался с ней, и Анна, проводив его до двери, осталась стоять на пороге, наблюдая, как он неторопливо идет к своей машине.

Из-за поворота вынырнул роскошный «бентли» и затормозил у дома Анны. Выбравшийся из машины Гарольд, к удивлению Анны, обменялся коротким и неприветливым поклоном с Фрэнком, который, прежде чем уехать, помахал ей рукой.

Анна, не двигаясь с места, наблюдала, как Гарольд Сэвидж открыл маленькую калитку в крохотный садик перед домом и поднялся по ступенькам. Она отметила, что Гарольд примерно на полголовы выше Фрэнка и более широкоплечий. На нем были джинсы, как и на Фрэнке, но Гарольд выглядел намного элегантнее. Тонкий шерстяной пуловер мягко облегал плечи и мощную грудь, рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами открывала крепкую шею. В самой манере Гарольда двигаться было что-то аристократическое. Фрэнк по сравнению с Гарольдом казался простоватым фермером.

Но сейчас, избавившись от необъективного взгляда влюбленной девчонки, какой она была в юности, Анна могла заметить и некоторые недостатки во внешности Гарольда. Его каштановые волосы были слишком коротко пострижены, из-за этого уши казались торчащими. Решительно выступающий вперед подбородок говорил об упрямстве, в глазах застыло слегка надменное выражение, но в них, как и раньше, сквозили ум и наблюдательность.

— Здравствуй, Энни. — Уголки губ Гарольда чуть изогнулись в подобии улыбки.

— Я не предполагала увидеть тебя сегодня, тем более — здесь. — Анна повернулась и вошла в дом, Гарольд, не дожидаясь приглашения, двинулся за ней. — Надеюсь, ты не будешь уверять, что, проезжая мимо, решил на всякий случай заглянуть?

— Не буду. — Гарольд выпрямился, его глаза раздраженно блеснули. — Я приехал специально к тебе. Я подумал, что до твоего отъезда в Бертон мы можем посидеть где-нибудь в ресторане и спокойно поговорить.

— Извини, я уже позавтракала и…

— С этим парнем, который только что ушел?

Анна не стала отвечать, предоставив Гарольду возможность самому разбираться со скороспелыми заключениями.

— Раз уж ты специально приехал, то, пожалуй, заслужил чашечку кофе. — Она взглянула на часы. — У меня есть еще минут сорок.

— Спасибо за такую мрачно щедрую жертву, — проворчал Гарольд, мрачно уставившись на огромный букет, все еще лежащий на столе. — На большее я и не рассчитывал. Позволь спросить: если бы я притащил цветы, как этот… знакомый, ты встретила бы меня приветливее?

— Ты можешь не грубить? — холодно осведомилась Анна. — Извини за упрек.

— Я слишком взвинчен, — попробовал оправдаться Гарольд. — Ты права, не следует лезть не в свои дела.

— Вот и не лезь, — благодушно согласилась Анна. — Лучше подожди, пока я сварю кофе.

— Тебе помочь?

— Нет. Сиди и жди. Ты занимаешь слишком много места, и мой домик кажется совсем крохотным.

— Он такой и есть. Настоящий кукольный домик, изящный и легкий, как ты сама. — Гарольд с высоты своего роста окинул слегка снисходительным взглядом хрупкую фигурку Анны. — Ты, по-моему, ничуть не подросла за эти годы.

— Ни на полдюйма, — гордо подтвердила Анна. — Но женщине, надеюсь, дозволено быть маленькой и хрупкой. — Довольная, что сумела поддеть Гарольда, Анна отправилась в кухню варить кофе.

Вернулась она с подносом, на котором рядом с кофейником стояли сахарница и кувшинчик с молоком.

— Я пью только натуральный кофе. — Гарольд нахмурился. — Неужели ты забыла? В университете ты часто варила мне кофе.

— Извини, — небрежно бросила Анна, признавая справедливость упрека. Все эти годы она старательно вычеркивала из памяти все, что было связано с Гарольдом Сэвиджем, и, очевидно, ей это удалось.

Как и недавно ушедший Фрэнк, Гарольд облюбовал кресло у окна и уселся там, свободно вытянув длинные ноги. Казалось, он вот-вот упрется ими в камин, и Анна поспешила поставить огнеупорную заслонку перед очагом.

— Ты топишь каждый день? — поинтересовался Гарольд.

— Нет, только зимой, по выходным, когда у меня есть время прочистить после растопки дымоход. — Анна присела на боковую ручку кресла, чего почти никогда не делала. Сейчас ей казалось, что вишневый бархат обивки будет удачно подчеркивать светло-бежевый цвет ее свитера.

Гарольд медленно потягивал кофе, о чем-то напряженно размышляя.

— Этот мужчина… Тот, который был у тебя, когда я приехал, — решился он наконец, — твой близкий знакомый?

— Нет, — без колебания ответила Анна.

Это было правдой. Она знала только Хоуп, племянницу Фрэнка. Анна представляла себе, кто его родители, и случайно была в курсе семейных дел его брата. Однако Фрэнк, казавшийся открытым и словоохотливым, почти не рассказывал о своих родственниках и не спешил, до недавнего времени, знакомить с ними Анну.

Но почему бы Гарольду не поревновать немного?

— Разве это имеет значение? А у тебя есть кто-нибудь?

— Нет. — Гарольд мрачно покачал головой. — Относительно недавно я жил с одной дамой, но теперь все кончено.

— Могу я узнать почему?

— Она не захотела менять привычный образ жизни и теплую солнечную Калифорнию и уехать со мной в сумрачную Англию.

Это казалось Анне невероятным.

— Зря она так решила, — притворно равнодушно заметила Анна. — И где ты собираешься устроиться?

— Подальше от светской жизни. От нее в конце концов устаешь.

— Так где же этот райский уголок?

— В пригороде Ноттингема. Я получил в наследство большой дом. — Гарольд поставил на стол пустую чашку и встал. — Я пойду. Ты и так потратила на меня много времени.

— Извини за скромное угощение.

Анна проводила Гарольда к двери.

— Может быть, завтра мне больше повезет, — невесело пошутил он. — Представьте себе, уважаемая мисс Ролтон, ваши родные встретили меня несравненно теплее, чем вы. — Не дождавшись ответа, Гарольд сердито продолжил: — Не дай Бог завтра встретиться еще с этим субъектом, которого я увидел сегодня.

— Не бойся, — Анна усмехнулась, — тебе это не грозит. Мои родные пока о нем ничего не знают. Спасибо за визит, Гарольд. Увидимся завтра в церкви.

Гарольд положил руки на плечи Анны и заглянул ей в глаза.

— Ты со мной очень сурова, но я все равно рад тебя видеть, Энни, и хочу видеть тебя как можно чаще.

— Я тоже рада видеть тебя, Гарольд, — стараясь казаться спокойной сказала Анна, хотя прикосновение его крепких рук словно опалило ее огнем.

— Не слишком много энтузиазма в твоем голосе, — с сожалением заметил Гарольд.

Он наклонился и поцеловал Анну в щеку, секунду выждал и снова приник горячим ртом к плотно сжатым губам Анны.

— До завтра.

Захлопнув дверь за Гарольдом, Анна на ватных ногах вернулась в гостиную и рухнула на диван. Ей нужно было отдышаться и собраться с мыслями. Как она мечтала когда-то о таком поцелуе! И, как оказалось, не зря. Прикосновение губ Гарольда потрясло Анну до глубины души.

Придя в себя, Анна взяла дорожную сумку, заперла дверь и направилась к машине. Гарольд впервые поцеловал ее как нетерпеливый влюбленный — значит, он и в самом деле увидел ее другими глазами. Правда, это не сулит ему ничего хорошего.

Она-то уже давно остыла.

Окна дома, в котором выросло не одно поколение Ролтонов, приветливо светились в лучах бледного зимнего заката. Анна поставила машину под огромным дубом, росшим у дальнего угла террасы, и медленно пошла по дорожке к дому, любуясь зимним садом и радуясь чувству свободы и раскованности, всегда возникающему в ней, когда она оказывалась в этом уютном семейном уголке.

В дверях Анну ждал Дэниел с закутанным в одеяло малышом на руках.

— Что-то ты задержалась, дорогая тетушка, — с улыбкой попенял Анне брат. — Малыш не дождался и уснул. — Дэниел наклонился к сыну. — Просыпайся, соня! Встречай крестную. — Дэниел свободной рукой обнял Анну, прижал ее к себе и поцеловал. — Привет, крохотуля. Хочешь его подержать?

— Конечно, хочу. — Анна протянула руки, осторожно принимая укутанного малыша. — Здравствуй, племянничек, — ласково улыбнулась она, заглядывая в пока бессмысленные голубые глазки ребенка. — Знаешь, он все больше становится похож на Терезу. Говорят, это — к счастью.

— Неправда, — обиженно возразил Дэниел, — он похож на меня.

Анна посмотрела на темноволосого и темноглазого брата и рассмеялась.

— Он, наверное, во всем в точности такой же, как ты, вот только волосы и глаза совсем другого цвета.

Анна отдала ребенка отцу и вошла в холл. Из кухни навстречу дочери спешила Милдред.

— Здравствуй, дорогая. Извини, я не слышала звонка.

— Его и не было. Я увидел Энни из окна.

Анна нежно обняла мать и, отстранившись, тут же угодила в объятия Терезы.

— Привет, Терри! Как тебе нравится новый статус?

— Ужасно нравится! — радостно отозвалась Тереза. — Ты только посмотри, какой Тимоти замечательный! Правда, я неплохо поработала?

— Без меня у тебя ничего бы не получилось, — не преминул напомнить Дэниел.

— Знаю, знаю, — Тереза засмеялась, — но львиная доля заслуги — моя, тут уж ничего не сделаешь.

Анна приехала как раз к вечернему чаю. Она с интересом выслушала последние семейные новости и в свою очередь поделилась своими.

— Я слышал, ты ответила отказом на предложение Гарольда пообедать с ним, — осторожно сказал Дэниел.

Анна нахмурилась.

— У меня на тот вечер были другие планы.

— Ты знаешь, что я пригласил его на крестины? — поинтересовался Дэниел. — Он будет крестным отцом Тимоти.

— Да, Гарольд мне говорил. Хотя не понимаю, за что ему такая честь.

— Я встретился с ним в нашем магазине, — объяснил Дэниел. — Гарольд сам подошел ко мне. Он пригласил меня на ланч и, пока мы ели, все время говорил о тебе. Я подумал, тебе будет приятно встретиться с ним, и попросил его стать крестным отцом Тимоти.

— Он хотел сделать, как лучше, Анна, — поспешно вставила Тереза.

— Я знаю. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь более важном, чем предстоящая встреча с Гарольдом Сэвиджем. Кто еще из наших приедет?

— Грег и Кристин, на сей раз без детей, — ответила Милдред. — Родители Кристин поехали с детьми в Испанию.

— Да поможет им Бог справиться с этими сорвиголовами, — изрек Джекоб Ролтон, благочестиво возведя глаза к потолку при воспоминании о том, что творилось в его доме в прошлый приезд внуков.

— А Сьюзен?

— На крестины — нет, — ответила Милдред. — Она опять ждет ребенка и плохо себя чувствует.

— Андрэ, конечно, ходит вокруг нее на цыпочках.

Анна взглянула на счастливых молодых родителей и, заметив, как нежно смотрит ее брат на жену, качающую на руках маленького Тимоти, ощутила приступ зависти. Но Анна тут же одернула себя: да, она до сих пор не замужем, но ведь она молода и у нее все впереди.

Дэниел и Тереза предложили Анне вместе с ними купать Тимоти. Анна вопросительно взглянула на мать.

— Может быть, тебе помочь с обедом?

— Не беспокойся, мы с Терри все приготовили еще вчера, — успокоила дочь Милдред. — Посмотри на малыша, он любит купаться.

Анна с удовольствием посмотрела, как юный Ролтон шлепает ручкой по воде и заливисто повизгивает. Но, когда Терри ушла кормить ребенка, Дэниел вновь завел разговор о Гарольде Сэвидже.

— Я правда хотел сделать тебе приятное, — оправдывался он, — и даже надеялся получить от тебя благодарность.

— Что ты все время извиняешься? — Анна шутливо ткнула брата пальцем в бок. — Тебе не надоело? Просто ты должен был предупредить меня, только и всего. Представь, Гарольд вылезает из шикарной машины и обнимает меня на глазах изумленной ученицы. Я буквально остолбенела от неожиданности.

— Он хотел сделать тебе сюрприз.

— Я ни разу не видела Гарольда, — вмешалась Тереза, выходя из комнаты с сытым и довольным младенцем на руках, — но, судя по рассказам, он поступает так, как ему хочется.

— Мне это никогда не нравилось, — решительно заявила Анна. — А теперь, когда он, судя по машине, стал весьма состоятельным человеком, он думает, что ему все дозволено. Ну хватит о Гарольде. Терри, ты счастлива быть матерью?

— Между нами говоря, мне об этом некогда задумываться, но я теперь просто не представляю, как мы жили без него.

— И я тоже, — поддержал жену Дэниел. — Сейчас мы все время не высыпаемся, но ведь это временно. Зато сколько радости! — Он поцеловал Терезу. — Правда, дорогая?

Дэниел взял серебряный кувшин для воды и показал его Анне.

— Вот это я купил в антикварном магазине, когда узнал, что Терри ждет ребенка. Я выбирал самый красивый, чтобы ее порадовать. И таких мелочей вокруг много…

— Ты и меня порадовал — пригласил стать крестной матерью, — заметила Анна.

— Я всегда хочу тебе добра, — смутился Дэниел. — Но давай все-таки поговорим о тебе. Как твоя личная жизнь?

— Все тот же больной вопрос, — Анна дернула плечом, — но мой ответ не изменился. Хотя некоторые люди не верят, но я люблю свою работу и довольна своей жизнью.

— Некоторые люди — это Гарольд Сэвидж?

— Кто же еще? Только он знает о моих успехах в университете и поэтому считает, что я не должна работать в обычной школе… — Анна бросила на брата подозрительный взгляд. — Ты, наверное, согласен с ним?

— Вот уж нет. Как и все, я вначале удивился твоему решению, но, убедившись, что это то, что тебя устраивает, порадовался за тебя.

— И тебя не огорчает, что я никогда не обрету мировую славу?

Дэниел засмеялся.

— Представь себе, не огорчает. Вот о чем я мечтаю, так это о том, чтобы ты встретила наконец стоящего парня и была бы с ним счастлива, как я с Терри.

— Наберись терпения, — посерьезнев, посоветовала Анна. — Я жуткая придира. Лучше подари мне собаку, они надежнее и преданнее, чем многие мужчины.

— Завтра же начну искать, — заверил Дэниел. — Но, кроме шуток, ты часто будешь видеться с Гарольдом?

Анна покачала головой.

— Не думаю. Я живу, как ты знаешь, в Берривуде, а Гарольд будет жить под Ноттингемом. А это не так близко.

— Но и не так далеко для человека, который за два дня дважды съездил туда и обратно.

Анна сердито нахмурилась.

— Я вовсе не уверена, что он и в дальнейшем будет совершать подобные подвиги.

— Что-нибудь изменилось? У тебя кто-то появился?

— Ты прекрасно знаешь, что у меня были поклонники.

— Помню, как же! — Дэниел скривился. — Яхтсмен и менеджер. Страстное увлечение на один месяц.

— Почему ты не веришь, что я была влюблена?

Дэниел пожал плечами.

— Потому, что ты встречалась с двумя сразу, выходила к одному на часок, а потом бежала к другому.

— Это и есть бешеная страсть. — Анна рассмеялась. — А ты так и не понял.

— За кого бы из них ты вышла замуж?

— Я и сейчас этого не знаю, — отмахнулась Анна. — Я знаю только, как приятно быть тетей твоего милого сына.

5

На следующее утро Анну разбудил осторожный стук в дверь. Дженни, старая служанка, которую Анна помнила еще с детства, принесла ей чашку крепкого чаю с тостами и присела на краешек кровати поболтать.

— Мисс Энни, что вы наденете на церемонию?

— Не беспокойся, Дженни, я буду в длинной юбке. Строгая, но нарядная блузка у меня тоже есть.

— У вас роскошные волосы, мисс Энни. Позвольте всем ими полюбоваться.

— Так и быть, — Анна рассмеялась, — позволю.

— И потом, — добавила служанка, — на распущенные волосы легче пристроить шляпу.

— О Боже… — простонала Анна. — Неужели придется надевать шляпу?

— Твои родители только что обсуждали этот вопрос. Как я слышала, мистер Ролтон отправил миссис Ролтон на чердак поискать что-нибудь подходящее в сундуке.

— Надеюсь, мама не помчится срочно покупать мне шляпу.

В дверях появилась Милдред, гордо держа на вытянутых руках большую шляпную коробку.

— Я нашла то, что нужно. — Милдред поставила коробку на колени дочери. — Открой коробку и посмотри.

Анна послушно открыла коробку и ахнула. В коробке оказалась шляпа с огромными полями, украшенными серыми шариками меха и серо-голубыми маленькими бантиками.

— Где ты откопала эту древность? — давясь от смеха, еле выговорила Анна. — Кто догадался пришить на поля ободранную дикую кошку?

— Это вовсе не дикая кошка, а ангорская, — обиделась Милдред, — и к тому же слово «ободранная» звучит вульгарно. Правильнее говорить — «выделанный мех» или «шкурка».

— По-твоему, — Анна изумленно вскинула брови, — в этом можно показаться людям?

— Ты будешь смотреться просто потрясающе, — заверила дочь Милдред. — Цвет бантиков подходит к твоим глазам, а широкие поля шляпы сделают твой взгляд завораживающим и таинственно соблазнительным. Хотя, — чуть смутившись, добавила Милдред, — обольстительный вид не совсем подходит для роли крестной матери.

— И все-таки откуда взялась эта шляпа? — не отставала от матери Анна. — Я не помню в доме ничего подобного.

— Это шляпа бабушки. У меня есть ее фотография в этой шляпе. Собирайся поскорее, Энни, — поторопила дочь Милдред. — Времени осталось мало, а нам надо еще успеть позавтракать.

Милдред ушла. Анна покрутила в руках семейную реликвию и рискнула ее примерить. То, что она увидела в зеркале, ей неожиданно понравилось. Правда, сочетание изящной шляпы с фланелевой пижамой, в которой спала Анна, выглядело забавно, но к костюму, приготовленному Анной для торжества, шляпа вполне подходила.

Приняв душ и приведя себя в порядок, Анна спустилась в кухню, где, кроме Дженни, никого не было. Милдред готовила букеты для церемонии, Джекоб ушел в гараж проверить машину, Дэниел и Тереза, видимо, отсыпались после ночного буйства Тимоти. Пока Анна завтракала, Дженни рассказывала ей последние новости обо всех соседях и знакомых. Их мирную беседу прервал гудок автомобиля.

Анна выглянула в окно и увидела старшего брата Грега и его жену Кристин. Рядом с ними стояла пожилая семейная пара — родители Терезы. Гости вошли в дом, и поднялась обычная приветственная суматоха — обмен поцелуями и восторженными возгласами по поводу виновника торжества.

— Ты неплохо выглядишь, сестренка, — сделал Анне комплимент Грег. — Для крестин все готово?

— Думаю, да. Ты, Грег, как всегда неотразим. По секрету признаюсь, я ужасно боюсь уронить Тимоти в купель.

Грег рассмеялся.

— Не бойся, я встану рядом. Еще мужчины будут?

— Всего один, — ответила из-за плеча Грега Тереза. — Дэниел хотел пригласить двух поклонников Энни, — Тереза лукаво подмигнула Анне, — но она запретила.

— Она имеет в виду моих здешних вздыхателей, — объяснила Анна брату. — Но у меня теперь другие интересы.

— Старая любовь не ржавеет, — включился в разговор Дэниел. — Нат, ты помнишь Гарольда Сэвиджа? Он недавно вернулся из Штатов, и я пригласил его на крестины.

Грег неожиданно серьезно посмотрел в глаза Анны.

— Ты до сих пор не потеряла связи с ним? — В голосе старшего брата отчетливо слышались тревожные нотки. — Я думал, прошлое забыто.

— Что ты, я ничего о нем не слышала все эти годы, — поспешила успокоить его Анна, — и увидела его только два дня назад.

— Насколько я помню, — вмешалась Кристин, — они вместе учились в Оксфорде.

— Да, — подтвердила Анна, — только он был уже взрослым, а я была робкой первокурсницей.

— Тогда как получилось, что вы подружились? — спросила Кристин.

— Он был первым, кого я встретила в Оксфорде, — объяснила Анна. — Вид у меня был скорее всего перепуганный, поэтому Гарольд взялся меня опекать, как младшую сестренку, и оберегал меня, как умел.

— Охранял, — с удовольствием поправил ее Дэниел, — лежа как воспитанный пес возле дверей.

Анна показала Дэниелу язык и, повернувшись, ушла в кухню. Грег проводил сестру озабоченным взглядом.

— Надеюсь, прежнее не вернется, — пробормотал он.

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала Тереза.

— В те годы Анна была безумно влюблена в Гарольда Сэвиджа, — Грег вздохнул, — и, к сожалению, без взаимности.

— Анна не выглядит встревоженной, — попыталась успокоить мужа Кристин. — Не забудь, это было несколько лет назад. Она должна была утешиться, у нее же потом были поклонники.

— Это может не иметь значения, если Энни не разлюбила Гарольда, — грустно заметила Тереза.

— Хорошо бы, чтобы это было не так. — Грег недоверчиво покачал головой. — И кому пришла в голову мысль пригласить его сюда?

— Это моя вина, — сокрушенно признался Дэниел. — Он зашел ко мне в магазин. Гарольд в сущности приятный парень. Он мне всегда нравился. Мне казалось, что Энни будет рада. Но Терри, — Дэниел виновато улыбнулся жене, — говорит, что я не прав.

— Думаю, за пару часов ничего страшного не произойдет, — решил Грег. — Мы будем настороже.

— Что вас всех так беспокоит? — недоуменно спросила Кристин. — У нас не оргия, а крестины.

— Твоими устами глаголет истина. — Грег поцеловал жену. — Твоя наивность меня до сих пор поражает. — Он умолк, прислушиваясь. — Нас зовут. Пора идти в церковь.

Через несколько минут все многочисленное семейство шумно толпилось перед домом, оглядывая друг друга и вспоминая, все ли готово для торжественного события. Появление на крыльце Анны в бабушкиной шляпе было встречено аплодисментами.

— Как я выгляжу? Прилично?

— Изумительно! — воскликнула Тереза.

— Шляпа в самом деле тебе идет, — подтвердил Джекоб. — Ты помнишь, Милдред, — обратился он к жене, — мама тоже надевала ее в особо торжественных случаях.

— Ты затмила всех, Энни, — с притворным огорчением простонал Грег, — зря мы старались принарядиться.

— Мы тебя обязательно сфотографируем в роли крестной матери, — посулил Дэниел, — приготовь самую обворожительную улыбку.

— Когда появятся приглашенные? — спросила Анна, смущенная разговорами о ней.

— Они должны быть уже в церкви. — Дэниел посмотрел на часы. — Нам тоже пора двигаться. Впрочем, Хэмфри обязательно опоздает.

— Мне казалось, вы с ним разошлись, — удивился Грег, усаживая Терезу с малышом в свою машину.

— Мы давно помирились. Жизнь слишком коротка, нельзя терять старых друзей. — Дэниел наклонился к жене. — Правда, дорогая?

— Конечно. — Тереза улыбнулась. — Другой крестный — мой друг детства. Он занимается живописью.

— Значит, Тимоти получит в подарок прекрасную картину, — заключил Грег.

— О таком подарке можно только мечтать, — вздохнула Тереза.

Возле церкви Ролтонов уже ждали. Высокую фигуру Гарольда Сэвиджа можно было увидеть издалека. Он оживленно беседовал о чем-то с Хэмфри Милтоном, школьным другом Дэниела. В нескольких шагах от них задумчиво изучал причудливые узоры ветвистых дубов друг Терезы Джон Корнуэлл. Его длинные волосы небрежно рассыпались по плечам, серый костюм отливал серебром, шейный платок сиял небесной голубизной.

Гарольд первым заметил Ролтонов и уверенно направился к Анне. Вышедшая из машины Тереза с улыбкой перехватила его.

— Вы, должно быть, Гарольд Сэвидж. Остальных я знаю. — Она протянула ему руку. — А я жена Дэниела.

— Ему повезло, — вежливо заметил Гарольд. — И мне тоже. Нечасто приходится бывать на праздновании таких счастливых событий. Еще раз благодарю, — он обернулся к Дэниелу, — за приглашение.

— Он любит друзей. — Подошедший Хэмфри обнял Дэниела. — Привет, счастливчик! Могу я сказать твоей жене, что при взгляде на нее захватывает дух и пропадает дар речи? Сегодня она особенно хороша.

— Я всегда хороша, — не стала скромничать Тереза. — Пойду взгляну, все ли готово.

В церкви сияли свечи, на видном месте стояла серебряная купель со святой водой. Викарий в парадном облачении был готов к совершению обряда. Он пригласил всех войти.

Анна на вытянутых руках торжественно несла Тимоти, который вел себя на удивление тихо. Он сосредоточенно посапывал, не спуская голубых глаз с лица крестной матери. Все мысли о прошлом, о Гарольде, о людях, идущих за ней, вылетели из головы Анны. Она думала только о маленьком мальчике на ее руках и о том, как достойно выдержать до конца роль крестной матери. Ее руки слегка дрожали, и двое мужчин — Хэмфри Милтон и Джон Корнуэлл — подошли к Анне поближе и с двух сторон поддерживали ее под локти.

Когда малыша опустили в купель, он вопреки опасениям Анны не заплакал, а довольно заулыбался. Анна прижала ребенка к себе, Тереза перекрестила сына, и церемония закончилась. Довольные родственники вышли из церкви, сфотографировались на память и поехали домой.

В столовой стараниями Дженни и приглашенной для такого случая молоденькой помощницы был уже накрыт стол и украшен цветами. На фарфоровых старинных блюдах были красиво разложены тонкие ломтики ветчины, колбас нескольких сортов, запеченного домашнего мяса; отдельно лежали традиционный сыр, копченая и соленая рыба.

Пока гости усаживались за стол, Гарольд улучил минутку и отвел Анну в сторону. Она, приятно взволнованная его прикосновением, старалась тем не менее держаться спокойно и непринужденно.

— Тебя надо кому-нибудь представить? — небрежно спросила Анна.

— Не беспокойся, Дэниел меня со всеми познакомил. — Гарольд пристально посмотрел на нее. — В шляпе ты казалась доброй волшебницей из сказки.

— Ты, конечно, преувеличиваешь, но мне это нравится, — стараясь не краснеть, проронила Анна.

— Тебе очень идут распущенные волосы. Ходи так всегда!

— И ты туда же! Это хорошо в восемнадцать, Гарольд, а я уже давно вышла из этого возраста.

Гарольд, усмехнувшись, погладил сияющие золотом волосы Анны.

— Невероятно красивые. Даже соблазнительнее, чем у Венеры!

— Какими словами вам удалось смутить это очаровательное создание? — спросил подошедший Джон Корнуэлл. — Грешно заставлять краснеть столь милое существо.

— Гарольд слишком щедр на комплименты, — проворчала Анна.

— Что бы он ни сказал, он прав. — Джон восхищенно разглядывал ее. — Все Ролтоны по-своему удивительно красивы. Теперь мне понятно, почему Тереза отчаянно влюбилась в Дэниела.

— Даже дети в их семье словно сошли с рекламных снимков, — подхватил Гарольд. — Малыш Тимоти очарователен!

— Дорогие крестные, — Джон позволил себе положить руку на плечо Анны, — раз уж мы собрались возле главной феи, могу я узнать, когда следует вручать подарки юному Ролтону?

— По правилам это полагается делать сразу после того, как разрежут праздничный пирог и выпьют первый бокал шампанского за здоровье младенца, — не замедлила сообщить Анна.

— Кстати, Энни, что тебе принести выпить?

— Какую-нибудь водичку.

— О, это неинтересно! Ты должна выпить шампанское в честь твоего крестника, — запротестовал Гарольд.

— Но не сейчас, — решительно отказалась Анна.

Гарольд отправился за лимонадом для Анны.

— Вы настолько не любите спиртное? — удивился Джон. — Легкое вино приятно оживляет беседу.

— Я не всегда отказываюсь. Просто сейчас я боюсь отвлечься и сделать какую-нибудь ошибку в распорядке праздника. Потом я, конечно, выпью шампанского, и, возможно, не один бокал. — Анна с улыбкой обратилась к подошедшему Хэмфри Милтону: — Я обязательно попробую ваши коллекционные вина. Я вам завидую, вы уже вручили подарок, а нам это еще предстоит. Кто знает, угодим ли мы.

— В вашем вкусе я не сомневаюсь, — убежденно сказал Хэмфри.

— Я дарю Тимоти серебряную ложку и фляжку для коньяка. А когда ему исполнится восемнадцать, попрошу вас налить туда самый лучший напиток.

— Для вас я готов на все. — Хэмфри поклонился. — В счастливый час я родился, если мои друзья будут со мной так долго. Счастливый день сегодня, он подарил мне приятную возможность поговорить с вами. В другое время мне вряд ли бы это удалось.

— Позволю себе некоторую вольность, — прервал его Джон, — обратиться к вам с нескромным вопросом. Что послужило причиной вашей недавней ссоры с Дэниелом?

— О! Это уже забыто. Мы с ним ухаживали за одной и той же девушкой. Глупо было с моей стороны упорствовать. Потом Дэниел встретил Терезу и больше ни о ком не мог думать. Вот и все.

— В любом случае Дэниел не стал бы долго сердиться. Он очень не любит ссориться, — вставила Анна. — Прошу прощения, мне пора заниматься делом. Извини, — сказала она вернувшемуся Гарольду, — я выпью лимонад позже. Спасибо за заботу.

— Как дела? Гарольд не приглашал тебя больше? — тихо спросил Грег Анну. — Мне кажется, он настроен на более серьезные, а не просто дружеские отношения.

— Зря он надеется, — уверенно ответила Анна.

Праздничный обед прошел великолепно. За столом много смеялись, шутили, произносили веселые и мудрые тосты в честь Тимоти. После того как был съеден пирог, испеченный специально к крестинам, началась церемония вручения подарков.

Первой как крестная мать вручала подарок Анна.

— Неплохой выбор, — Джекоб похлопал дочь по плечу, — у тебя есть вкус.

— Я не решился покупать подарок в магазине Дэниела, — Хэмфри Милтон сокрушенно вздохнул, — мне это казалось неудобным. Но, надеюсь, эти вещи стоящие.

Дэниел поспешил заверить друга, что серебряные чаши — прекрасный подарок, и тут же пошутил:

— Держу пари, ты за них переплатил.

— Если вещь мне нравится, я не постою за ценой, — с достоинством ответил Хэмфри.

Джон Корнуэлл поцеловал руку Терезе и вручил ей большую коробку.

— Как же сложно, моя дорогая, найти подарок для ребенка. Сначала я носился с идеей купить картину современного художника, но не рискнул. Поэтому я сделал традиционный и безопасный выбор. Порадуйся этому, милый малыш, — он притронулся наманикюренными пальцами к пухлой щечке, — и вырастай таким же милым, как твоя мать.

Тереза заметила пушистое ухо, торчащее из коробки, и удивленно подняла глаза на Джона. Кое-кто из гостей тоже недоуменно смотрел на мохнатого медвежонка, которого Дэниел вытащил из коробки.

— Джон, как вам удалось найти такую старую игрушку, и в приличном виде? Это, наверное, очень дорого стоит.

— Не настолько, как кажется, — заверил его Джон. — Вот если бы он был из партии, выпущенной в год гибели «Титаника», тогда — другое дело. Мне бы не хватило пороху. Да и вы бы не позволили сыну играть с коллекционной зверушкой.

— С твоим мишкой Тимоти обязательно будет играть, — заверила Тереза старого друга и с чувством поцеловала его в щеку.

Гарольд вручал подарок последним. Дэниел довольно улыбнулся, когда Тереза развернула красивую упаковку. Внутри оказались два резных подсвечника.

— Эпоха королевы Анны, — сразу оценил подарок Дэниел. — Прелесть! Спасибо!

И вот наступил момент, которого боялась Анна.

— Прежде чем уйти, я хочу поговорить с тобой наедине, — заявил Гарольд, решительно отводя Анну в сторонку.

Именно этого ей и не хотелось, но она подчинилась, не желая привлекать к себе всеобщее внимание.

— Вот как! Что же ты хочешь?

— Всего только пообедать вдвоем и поговорить.

— На этой неделе?

— Нет, в будущем году! — вспылил Гарольд. — Вы всегда так несговорчивы, мисс Ролтон?

— Хорошо-хорошо, я согласна. — Анна пожала плечами, как бы говоря: я покоряюсь неизбежному. — Встретимся в пятницу, если тебя это устраивает.

— Это моя проблема, — сердито буркнул Гарольд. — Я заеду за тобой в семь. Куда мы пойдем?

— Пожалуйста, не очень далеко от дома. Я спрошу у Дэниела.

— Я позвоню завтра и узнаю, где заказать обед. И, будь уверена, я не отступлю. — Гарольд печально покачал головой. — В прежние времена с тобой, милая Энни, договариваться было намного легче.

— Еще бы! Ты свистнул, и я прибежала, — согласилась она, вспомнив прошлое. — С тех пор я поумнела.

Недолгое уединение Гарольда и Анны не осталось незамеченным, и, когда гости ушли, Дэниел с молчаливого согласия остальных членов семьи немедленно устроил сестре допрос с пристрастием.

— Мы все хотим знать, — бесцеремонно начал он, сверля Анну взглядом, — будешь ли ты встречаться с ним, как раньше.

Она скорчила гримасу.

— Мне не удалось отвертеться.

— Ты чего-то боишься? — удивленно спросил он. — Почему?

— Наверное, Гарольд по-прежнему слишком многое считает само собой разумеющимся, — наугад предположила Тереза.

— Пожалуй, — согласилась Анна. — Но мне не хочется, чтобы он снова в один прекрасный день появился возле школы, в которой я работаю. Представляете, сколько разговоров и подшучиваний будет потом!

— По-моему, это не главное, — серьезно заметила Милдред. — Кстати, девочка, тебе вовсе не нужен такой высоченный поклонник. Ему куда больше подойдет какая-нибудь рослая манекенщица.

— Сомневаюсь, — не согласился с матерью Дэниел. — Похоже, его скорее интересуют женщины с мозгами.

— Внешность все равно имеет значение, — вмешался Джекоб. — Что бы там мужчины ни говорили, милое личико всегда приятно видеть.

Анна поспешила сменить тему, поинтересовавшись, в каком ресторане из тех, что находятся поблизости, хорошая кухня. Этот вопрос немедленно вызвал оживленную дискуссию за столом. Пока шло шумное обсуждение, проснулся малыш, и Дэниел с Терезой бросились к сыну.

Воспользовавшись моментом, Анна сослалась на усталость и ушла к себе в комнату. Наконец-то можно спокойно поразмышлять о том, что сулит ей появление на ее горизонте Гарольда Сэвиджа.

Анна не стала лукавить себе и признала, что Гарольд до сих пор волнует ее. Она медленно взрослела, Гарольд оказался первым мужчиной, который пробудил в ней страстное чувство. Годы добавили ему привлекательности, и, как и прежде, он заставлял ее сердце тревожно биться. Зато теперь Анна знала, что все эти романтические штучки — обычный химический процесс. Физиология, и ничего более.

У Гарольда Сэвиджа нет ни одного шанса снова сломать ей жизнь.

6

— Какие у тебя планы на эту неделю? — поинтересовалась Милдред у дочери за ланчем.

— Делать как можно меньше, отдыхать как можно больше, — не задумываясь, ответила Анна. — Конечно же высплюсь как следует, буду гулять…

Их беседу прервала Дженни, сказавшая, что Анну просят к телефону. Звонил Гарольд.

— Ты решила, куда мы пойдем?

— В нескольких милях от нашего дома есть небольшой ресторанчик, где вкусно готовят и не надо заранее заказывать столик. Встретимся около семи.

— Ты куда-то спешишь?

— Извини, ты вытащил меня из-за стола, — объяснила Анна. — Увидимся завтра. — И она решительно повесила трубку.

С чего бы Гарольд Сэвидж, не вспоминавший о ней несколько лет, теперь не может прожить и дня, не услышав ее голос?

Вернувшись за стол, Анна предложила матери пройтись по магазинам, сказав, что вечером собирается пойти с Майклом, своим давним поклонником, в кино.

— Слава Богу, что не в тот же ресторан, куда собралась завтра с Гарольдом, — проронила Милдред. — Кстати, неплохо бы тебе хоть один вечер провести дома, обед в семейном кругу вселяет в душу умиротворение.

— Пообедаю с удовольствием, если не подвернется что-нибудь поинтереснее, — пошутила Анна.

— Тяжела судьба матери, — сокрушенно пожаловалась Милдред. — То я тревожилась, что ты ведешь слишком уединенную жизнь в своем Берривуде, а теперь нервничаю по поводу твоих бесконечных свиданий. Впрочем, Майкл — твой старый друг, да и Гарольд тоже. Они тебя не обидят.

— Насчет Фрэнка Освальда ты тоже не волнуйся. Он просто дядя одной из моих учениц. Дэниелу он понравился, — напомнила Анна.

— Сын все узнает раньше меня, — вздохнула Милдред.

— Как вел себя Майкл? — спросила Милдред на следующий день.

— Майкл, как всегда, был приятным спутником. Фильм был под стать Майклу — спокойным и ненавязчивым. — Анна лукаво улыбнулась матери. — Я очень хорошо отдохнула. Да, он поцеловал меня, — сообщила она в ответ на вопросительный взгляд матери, — но это ничего не значит. Мы теперь долго не увидимся. Когда я снова приеду сюда…

— Мне просто любопытно, — прервала ее Милдред. — Да, вчера вечером звонил Гарольд. Он пожаловался, что никак не может застать тебя дома.

— Бедняжка, как ему не повезло! — съехидничала Анна. — Что он хотел?

— Получить официальное подтверждение, что ты сегодня с ним обедаешь. Он так сказал.

— И что ты ответила?

— Что ты пошла в кино с приятелем. Я спросила, не надо ли что-нибудь тебе передать, и он сказал, что в семь заедет за тобой.

— Зачем он звонил, если мы так и условились? — удивилась Анна.

— Значит, он имеет серьезные виды на тебя, раз звонит каждый день, — убежденно сказала Милдред. — Главное — ему сказали, что ты пошла в кино с мужчиной, а не с подружкой.

— Пусть поревнует. — Анна подмигнула матери. — Пойду погуляю. Погода, кажется, хорошая.

Медленно идя по тихой улице, Анна невольно возвращалась мыслями к Гарольду. Ей не верилось, что он действительно серьезно изменился и стал таким настойчивым, что звонит ей каждый день. В студенческие годы они много времени проводили вместе, но он относился к ней с братской снисходительностью. Казалось, он считал ее скорее милым, умненьким ребенком, чем привлекательной девушкой с нормальными для ее возраста чувствами и желаниями. И, хотя теперь он, по-видимому, воспринимал ее как интересную женщину, Анна не могла смотреть на Гарольда прежними влюбленными глазами. Впрочем, это относилось и к остальным ее знакомым.

Вечером, ровно в семь, Гарольд появился в доме Ролтонов. В водолазке цвета хаки, черных джинсах и куртке в цвет водолазки, свободно висящей на его широких плечах, он выглядел неотразимым.

— Привет, Энни! Ты готова? — Он улыбнулся Анне хорошо знакомой добродушной улыбкой, когда она пригласила его войти в дом.

— Ты предельно пунктуален. Что ж, я готова.

К неудовольствию матери, Анна надела не платье, а брюки и уютный светло-коричневый пуловер из ангорки. Волосы она оставила распущенными.

— Тебе передали, что я вчера звонил? — уже в машине как бы невзначай поинтересовался Гарольд.

— Да. Меня не было дома, я была в кино.

— С тем приятелем, которого я видел у твоего дома в Берривуде?

— Нет, с другим. С Майклом, сыном закадычной подруги моей мамы. Он — младший партнер в аудиторской фирме.

Некоторое время Гарольд вел машину молча, явно о чем-то размышляя, потом хмуро взглянул на Анну.

— Давай все-таки поговорим о том приятеле, которого я видел в Берривуде. Ты сказала, что он тебе симпатичен. Насколько симпатичен?

— Пока не знаю. Мы познакомились относительно недавно.

— Дэниел видел его?

— Да.

— Он одобряет ваши отношения?

Анна сердито посмотрела на Гарольда.

— Не все ли равно, что думает мой брат о Фрэнке? Если я приму серьезное решение, всем моим родным придется с этим смириться.

— Почему же ты не пригласила его на крестины?

— Это чисто семейное торжество, и он пока не имеет права присутствовать на таком празднике.

— Но я-то там был.

— Тебя пригласил Дэниел, а не я, — буркнула Анна.

— Я начинаю думать, что мы зря едем в ресторан.

— Всегда можно вернуться.

— Ты этого хочешь? — Гарольд бросил на нее испытующий взгляд.

Анна пожала плечами.

— Не особенно. Потому что в этом случае я останусь без обеда.

— Так ты терпишь мое общество только из надежды на вкусное угощение? — насмешливо спросил Гарольд.

Анна почувствовала себя неловко.

— Извини, я не хотела тебя обидеть. Но в нашу последнюю встречу — ту, которая была много лет назад, — ты был недопустимо груб, образно говоря, вытер об меня ноги. Мы, если помнишь, расстались, серьезно поссорившись. Как ты мог надеяться, что я встречу тебя с распростертыми объятиями, и вести себя как ни в чем не бывало!

— Если я и надеялся, то зря, — тяжело вздохнув, признался он. — Видишь ли, Энни, я, вероятно, поступил неразумно, свалившись как снег на голову. Как я теперь понимаю, мне следовало хотя бы предварительно позвонить, но в тот день я был сам не свой. Не в силах оставаться в пустом доме, я, поддавшись порыву, сел в машину и поехал повидать тебя.

— Поплакаться в жилетку и утешиться, — понимающе добавила Анна.

— Можно сказать и так, — мрачно согласился Гарольд. — Посмотри, впереди указатель. Нам сюда поворачивать?

— Да. Ресторан должен быть с правой стороны.

Судя по числу посетителей, рекомендованный Дэниелом ресторан оказался популярным заведением. Анна заметила нескольких знакомых и помахала им рукой. Ее и Гарольда позвали к своему столику Дугласы, жившие с Ролтонами по соседству.

— Подсаживайтесь, мы уже» расплачиваемся, — приветливо пригласил Тобиас Дуглас, добродушный, начинающий седеть толстяк. — Как поживаешь, Энни? Давно тебя не видел. Ты очень похорошела.

— У меня все в порядке, — с улыбкой ответила Анна, польщенная комплиментом, и представила соседям Гарольда. — Дэниел порекомендовал нам этот ресторан, но я не предполагала, что здесь будет так много посетителей даже в будний день.

— Это заслуга нового повара, у него замечательная выпечка, — пояснила жена Тобиаса Мейдж. — Рекомендую вам заказать на десерт кофейный торт.

Гарольд заверил ее, что так и сделает, и отправился за напитками, оставив Анну наедине с любопытствующими соседями.

— Этот Гарольд — твой поклонник, Энни? — спросила Мейдж.

— Давний знакомый, но не поклонник, — поспешила разочаровать ее Анна. — Мы когда-то вместе учились.

— Прислушайся к мнению опытной женщины, — авторитетно сказала Мейдж. — Гарольд очень интересный мужчина. Не упусти его. Тобиас, — обратилась она к мужу, — нам пора.

Тобиас покорно встал.

— Конечно, дорогая. До свидания, Энни. Рад был повидаться.

— И я рада.

Дожидаясь Гарольда, Анна размышляла о своем поведении с ним и решила, что она не совсем права. Прошлое есть прошлое. Но, раз уж она приняла приглашение на обед, надо вести себя повежливее, чтобы Гарольд хотя бы не пожалел о деньгах, правда, не слишком больших, затраченных на обед.

К столику подлетела молоденькая официантка, положила перед Анной меню и, извинившись, сообщила, что из-за наплыва посетителей придется немного подождать выполнения заказа.

— Придется подождать, — предупредила Анна вернувшегося Гарольда, который принес ей стакан сока со льдом, а себе — пиво.

— Понятно почему, — проворчал он. — Глядя на эту толпу, можно подумать, что здесь — стадион, а не ресторан. — Он посмотрел на меню, которое старательно изучала Анна. — Тебе, может быть, стоит заказать что-нибудь сладкое, раз все так хвалят здешнюю выпечку. Кстати, как ты и просила, в твоем стакане нет ни капли алкоголя, — добавил он, — это смесь лимонада с соком.

— Я ничего не имею против алкоголя, но сейчас пью только вино.

— В университете ты не отказывалась выпить рюмочку-другую чего-нибудь покрепче.

— Я с тех пор изменилась.

— Ты чертовски права, — уныло согласился Гарольд. — Вот только хотелось бы знать, отчего ты так сильно изменила отношение ко мне. Когда-то нам хорошо было вместе.

Анна улыбнулась.

— Я стала взрослее и умнее.

— Ты все время это твердишь, — Гарольд раздраженно взял меню и стал изучать его. — Думаю, меня устроит жаркое по-мексикански.

— А я буду яичницу с беконом. — Анна засмеялась, увидев на лице Гарольда изумление. — Представь себе, мне нравится простая еда.

К ним подошла официантка, приняла заказ и ушла. Гарольд откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на Анну.

— Могу я считать, что в наших отношениях наметилось некоторое потепление?

— Конечно. — Анна приветливо улыбнулась. — Я снова повторяю тебе, что повзрослела, так что придется и вести себя по-взрослому, и хватит об этом. Расскажи мне лучше о своей работе.

— Необязательно играть в вежливость только потому, что я плачу за обед.

— Но мне действительно интересно, — заверила Анна.

Пожав плечами, Гарольд уступил ее просьбе и стал рассказывать о том, как высоко оценили в Штатах его университетские исследования, а потом предложили высокий пост в английском филиале компании.

— Конечно, я не сделал открытия мирового значения, но мне приятно осознавать, что я внес свою лепту в развитие цивилизации.

— Вот за это и выпьем. — Анна подняла бокал.

— Между прочим, тот парень, которого я у тебя встретил, чем он зарабатывает на жизнь? — словно невзначай осведомился Гарольд.

— Фрэнк? Он строитель.

— Интересно… — Гарольд, казалось, удивился. — И что он строит?

— Это покрыто завесой тайны, — засмеялась Анна.

Официантка наконец принесла заказ, и, по мере того как Анна и Гарольд воздавали должное местной кухне, атмосфера за столом постепенно становилась теплее. Пожалуй, впервые после недавней встречи они беседовали с прежней легкостью. Впрочем, была существенная разница. Гарольд не скрывал, что теперь находит ее желанной. Анне было это очень приятно, тем более что Гарольд выглядел крайне привлекательно и его внимание тешило женское самолюбие Анны.

— Про твою работу спрашивать не буду, тут все ясно. Но свободное время вечерами все-таки остается. Как ты его проводишь?

— Читаю, смотрю телевизор, слушаю музыку. Иногда хожу в кино или в ресторан с приятелями.

Гарольд помрачнел и посмотрел в окно.

— Темнеет. И снег пошел. Возвращаться будет не слишком приятно, могут быть заносы.

— На такой машине, как у тебя, ехать безопасно по любой дороге. Не пытайся опекать меня, Гарольд, — Анна погрозила ему пальцем, — с меня хватает и Дэниела.

— Поверь, Энни, мое отношение к тебе меньше всего похоже на братские чувства.

— Когда-то они такими были.

— О да! Но ты не устаешь повторять, что с тех пор ты повзрослела. — Гарольд улыбнулся. — Ты и впрямь тогда была щуплой худышкой с пышной гривой золотистых волос и с огромными, удивительно умными глазами. Теперь ты изящная женщина, притом очень хорошенькая. Но так же, как и тогда, для меня половина твоей прелести в уме, который ярко светится в твоих кошачьих глазах.

— В кошачьих?! — возмутилась Анна.

— У тебя глаза свободолюбивой и чувственной сиамской кошечки, — непринужденно уточнил Гарольд, вставая и подавая ей руку.

Большую часть обратного пути они молчали. Когда до дома родителей Анны оставалось несколько миль, Гарольд неожиданно съехал на обочину и затормозил.

— Что случилось? — настороженно спросила Анна.

— Не будь наивной, — хрипло пробормотал Гарольд и потянулся к ней.

Неужели Гарольд поцеловал меня? — пронеслось в голове Анны. Она не стала отстраняться и решила — о, просто из любопытства, сказала себе Анна, — насладиться долгожданным ощущением слияния их губ. Она не стала протестовать даже тогда, когда Гарольд прижался к ней так плотно, как только мог. Продолжая терзать ее рот, Гарольд проникал языком все глубже, и Анну вдруг пронзило столь острое желание, что она невольно застонала. Гарольд, видимо, воспринял ее стон как приглашение к более интимным ласкам, потому что уже в следующее мгновение его рука скользнула за борт ветровки Анны и нетерпеливо сжала грудь.

Слушая неистовое биение своего сердца, Анна с гордостью думала, что Гарольд наконец-то мечтает о ней. Именно о ней, об Анне Ролтон. Как когда-то она мечтала и грезила о том, чтобы оказаться в его объятиях! Но тогда это были только ее мечты. Анна и не подозревала в Гарольде столько страсти.

Он с трудом оторвался от губ Анны и ласково провел ладонью по ее пышным волосам.

— Как же я был слеп, — хрипло пробормотал он, глядя в полумраке салона на Анну так, словно видел ее впервые.

Она неотрывно смотрела на него и молчала.

— Почему ты даже не спрашиваешь меня — когда? — почти сердито выговорил он.

— Потому что знаю. Ты имеешь в виду те дни, когда я была настолько безумна, что любила тебя.

— Ты правда любила меня, Энни? — ласково спросил Гарольд и хотел снова поцеловать ее, но на этот раз Анна его оттолкнула.

— Конечно, только это было очень давно.

Гарольд сел прямо и невидяще уставился в темноту за ветровым стеклом. Его дыхание было тяжелым, и Анна с удовольствием слушала эти неровные полувсхлипы.

— Скажи мне честно, Гарольд, — нарушила она затянувшееся и ставшее враждебным молчание, — только не ссылайся, пожалуйста, на всякие там порывы. Зачем ты на прошлой неделе приезжал в Берривуд?

Гарольд резко повернулся в ней.

— Я уже объяснял. Дэниел сказал мне, где ты работаешь, и мне показалось естественным поехать на тебя взглянуть. Я был настолько глуп, что хотел сделать тебе сюрприз.

— Тебе это, несомненно, удалось. Только зачем, Гарольд? Прошел не один год с нашей последней встречи. Мне кажется странным, что ты помчался в Берривуд, хотя прекрасно мог бы обойтись телефонным звонком.

В наступившей тишине Анна терпеливо ожидала ответа.

— Ну хорошо, — решился наконец Гарольд. — Сознаюсь, в первую очередь меня привело в Берривуд любопытство. Мы сидели за ланчем с Дэниелом, и, вполне естественно, речь зашла о тебе. Мне всегда нравился твой брат.

— Ты ему тоже, — не преминула сообщить Анна.

— Вероятно поэтому Дэниел рискнул поговорить со мной о том, что давно его тревожило. После разговора с ним и я не мог выбросить эту мысль из головы.

— Что же его тревожило? — недоуменно спросила Анна.

— Дэниел спросил, — Гарольд придвинулся к Анне, — не знаю ли я, что случилось с тобой в университете, почему ты так неожиданно и резко изменилась.

Анна отвернулась и глухо спросила:

— И что ты ответил?

— Я ответил, что не имею об этом ни малейшего понятия, что ты отдалилась от всех, даже от меня, заявив, что хочешь серьезно заниматься исследованиями и не хочешь отвлекаться. — Гарольд внимательно следил за выражением лица Анны. — Но Дэниел утверждает, что в твоей жизни произошла какая-то драма. Ты стала такой нервной и замкнутой, что понадобился длительный отдых во Франции у Сьюзен, чтобы ты пришла в себя. Дэниел надеялся, что у меня есть ключ к разгадке. — Гарольд тяжело вздохнул. — Выслушав Дэниела, я задумался, нет ли здесь моей вины.

— Можешь быть спокоен, ты тут ни при чем, — подчеркнуто уверенно заявила Анна, поворачиваясь лицом к Гарольду. — Честно признаюсь, ты нанес мне глубокую рану. Но мое сердце не было разбито. Я даже сумела сделать весьма приличную дипломную работу, — с горечью добавила она.

— Да, я знаю, работа была сделана на совесть, — согласился Гарольд. — Твой диплом считался блестящим, а не просто приличным. Тем более не могу понять…

— Гарольд! Еще одно слово о моей работе, и я выскочу из машины и пешком пойду домой, — пригрозила Анна.

— Хорошо, хорошо. — Он взял ее за руку, будто опасаясь, что Анна немедленно приведет угрозу в исполнение. — Но Дэниел слишком много думал об этом и предположил, что в твоем нервном срыве есть доля моей вины. Да и я стал искать, чем, сам того не желая, мог обидеть тебя. И, когда он пригласил меня на крестины, я с радостью согласился, потому что мне было просто необходимо встретиться с тобой и узнать, в чем же я виноват.

— Теперь понятно. Ты помчался в Берривуд за отпущением грехов, даже не зная каких. — Анна потрепала его по плечу. — Не волнуйся, Гарольд. Ты не сломал мне жизнь. Такая, какая она есть сейчас, она мне нравится.

— Ну раз ты так говоришь… — протянул он с таким нескрываемым сомнением, что Анна смутилась.

— Не все рвутся делать умопомрачительную карьеру вроде твоей, — начала объяснять она. — Фрэнк Освальд, к примеру, явно доволен своей работой. Наверное, он хороший строитель, и ему вовсе не обязательно занимать высокий пост, чтобы считать свое занятие стоящим. Кстати, — многозначительно добавила Анна, — я с ним согласна и живу по этим же законам.

— Вот-вот! — радостно подхватил Гарольд, никак не реагируя на упоминание о Фрэнке Освальде. — Дэниел так и говорил.

— Он неоднократно пытался переубедить меня. К счастью, после женитьбы ему стало не до меня. И хватит об этом.

— Как скажешь. — Гарольд осторожно коснулся руки Анны. — Мне очень приятно быть с тобой, и я хочу продлить это удовольствие. Что, если в эту субботу мы махнем в Ноттингем? Пожалуйста, — добавил он просительно.

Анна, крайне довольная, что Гарольд — самовлюбленный Гарольд! — выступает в роли просителя, решила, что отказываться не стоит. На субботу у нее никаких планов нет, так почему бы не провести день в приятном обществе, прежде чем вернуться к скромным будням Берривуда.

— Я не возражаю, — ответила она. — Только лучше поедем на машине, а не на поезде.

— А вдруг будет сильный снегопад?

— В Ноттингеме полно гостиниц. Если же в них не окажется мест, — коварно усмехнувшись, добавила она, — ты можешь пригласить меня в свой дом и устроить в свободной комнате.

— Ты настолько мне доверяешь? — шутливо осведомился Гарольд.

— Конечно. Иначе я бы просто не стала иметь с тобой дело, — серьезно подтвердила Анна.

— Замечательно. Услышав что-либо иное, — Гарольд театрально вздохнул, — я бы повесился.

— Не издевайся! — раздраженно бросила Анна. — Если ты намекаешь на тот вечер, то это был обычный дружеский поцелуй и…

Конец фразы потонул в поцелуе, настолько далеком от дружеского, что у Анны перехватило дыхание. Прошла чуть ли не минута, прежде чем Гарольд отстранился, и с такой неохотой, что Анна еще больше возгордилась своей властью над ним и даже забеспокоилась, не слишком ли это заметно.

— Теперь, надеюсь, — хрипло сказал Гарольд, — ты изменишь мнение о наших будущих встречах.

Анна отдавала себе отчет в том, что Гарольда обуревает желание, и понимала, что это обстоятельство добавляет в их встречи элемент риска. Разумеется, Анну это вовсе не радовало, однако она попыталась выбросить тревожные мысли из головы.

— На субботу у меня никаких планов нет, так что я вполне могу посвятить этот день тебе. — Анна слегка нахмурилась. — Только давай вернемся пораньше, у меня в воскресенье много дел.

7

Поездка Анны в Ноттингем в компании Гарольда получила горячее одобрение всей семьи Ролтон. Она знала, что, если придется заночевать в доме Гарольда, никто не будет беспокоиться, и уж меньше всех Дэниел.

Ведя машину по шоссе, Анна невольно улыбнулась, подумав: если бы они знали, что Гарольд ничем не лучше прочих и способен на естественные для мужчин порывы! Она прекрасно понимала, что только теснота салона удержала Гарольда от соблазна заняться любовью в, машине. А это означало, что в более подходящих для интимного уединения условиях он может оказаться куда настойчивее.

Впрочем, Анне была приятна мужская агрессивность Гарольда. Она даже гордилась собой, радуясь, что сама-то теперь не теряет головы, не сходит по Гарольду с ума. Да, Анну ошеломила яростная страстность Гарольда, но она не сомневалась, что малейшая попытка сопротивления тотчас остановила бы его, даже в кульминационный момент.

Добравшись до магазина брата, возле которого условилась встретиться с Гарольдом, Анна через стекло витрины увидела его беседующим с Дэниелом. Она вошла в магазин, и мужчины, услышав звон колокольчика, возвестивший о ее приходе, немедленно прервали беседу. Гарольд буквально впился взглядом в разгоряченное лицо Анны, она ответила ему легкой дружеской улыбкой.

— Привет, Гарольд! — весело поздоровалась она, но, взглянув на брата, тут же нахмурилась, когда заметила под его глазами темные полукружья. — О, дорогой! Бессонная ночь?

— Сегодня была моя очередь вставать ночью к сыну. Этот маленький дьяволенок так разошелся, — Дэниел с трудом улыбнулся, — что я спал от силы два часа.

— Что поделаешь, таковы радости отцовства, — сочувственно заметила Анна.

— Я и не жалуюсь, — ответил Дэниел и обратился к Гарольду: — Не пора ли и тебе попробовать?

— Как-нибудь, на днях, — отшутился тот. — Энни, по совету Дэниела я заказал ланч в итальянском ресторане.

— Чудесно! Ты не хочешь перекусить с нами? — спросила Анна брата.

— Нет, спасибо. Берегу силы для вечера. Мама обещала посидеть с Тимоти, а мы с Терри пойдем в ресторан. Впервые после рождения сына. Кстати, Энни, пока не забыл! Утром звонил твой друг. Я примерно описал ему ту мебель, которая будет выставлена на продажу на будущей неделе.

— Фрэнк? Он что-нибудь выбрал?

— Да, кое-что. — Дэниел обернулся к Гарольду. — Я предложил ему кое-что из твоего наследства, но — безуспешно.

— На вкус и цвет… — Гарольд пренебрежительно пожал плечами.

— А что именно он хотел? — поинтересовалась Анна, чувствуя неловкость из-за того, что Фрэнк Освальд «воротит нос» от старинной мебели, доставшейся Гарольду в наследство.

— Ему нужен маленький столик начала девятнадцатого века из красного дерева. А еще он хотел…

— Нам пора, — не слишком вежливо прервал Дэниела Гарольд и подтолкнул Анну к двери. — До встречи, Дэниел.

— Ты, оказывается, нетерпелив, — попеняла Гарольду Анна, когда они шли к ресторану.

— Я хотел поскорее остаться с тобой, — объяснил он, — поэтому ставлю Дэниелу пять с плюсом за то, что ему хватило такта не пойти вместе с нами.

— Вы с ним еще успеете посидеть за ланчем, у вас, кажется, это стало традицией, — съехидничала Анна. — Но мне все-таки приятно, что сегодня ты предпочел мою компанию.

— Рад слышать. Кстати, если не хочешь идти в итальянский ресторан, мы можем зайти… — Гарольд огляделся, — да вот хоть сюда.

Они проходили мимо ресторана, где месяц назад Анна была с Фрэнком Освальдом.

— Не стоит, — отказалась Анна. — Здесь непомерно дорогие цены. Я однажды была тут с Фрэнком.

— А! Этот строитель с изысканным вкусом! — фыркнул Гарольд.

Анна изумленно взглянула на него — столько в голосе Гарольда было злобного сарказма. Гарольд прибавил шагу, Анна едва за ним поспевала.

— Куда ты так торопишься? Мы никуда не опаздываем.

— Прости, — извинился он и пошел медленнее.

— Послушай, почему тебе неприятно, что Фрэнк отказался от твоей мебели? — осторожно спросила Анна.

— Дело не в мебели, а в женщине. Или, если быть точным, только в женщине. Мне стало любопытно, для кого он заказывал столик. — Гарольд вдруг резко остановился. — Энни, скажи мне правду, — не обращая внимания на прохожих, он до боли сжал ее руки, — насколько серьезно ты относишься к этому человеку?

— Это не твое дело! Но я, так и быть, отвечу. У меня ни перед кем нет никаких обязательств. А теперь отпусти меня, ради Бога, — Анна сердито взглянула на него, — на нас смотрят.

Они продолжили путь.

— Что же тогда вас связывает? — допытывался Гарольд.

— Ничего особенного. Ничего, что могло бы тебя тревожить.

— Но ты продолжаешь встречаться с ним. Почему?

Анна с возмущением посмотрела на Гарольда.

— Если ты не перестанешь задавать вопросы, мы никакого удовольствия от ланча не получим.

Однако получить удовольствие им, видимо, было не суждено, так как первым человеком, которого они увидели, войдя в ресторан, был Фрэнк Освальд, сидящий неподалеку от заказанного Гарольдом столика.

Фрэнк, завидев их, вскочил.

— Привет, Энни! — радостно воскликнул он. — Какими судьбами? Дэниел рекомендовал мне зайти сюда на ланч, но не говорил, что ты тут будешь.

— Здравствуй, Фрэнк. — Анна лучезарно улыбалась, хотя решила при первом же удобном случае отругать брата хорошенько. — Позвольте вас познакомить. Гарольд Сэвидж — Фрэнк Освальд.

Гарольд пожал руку новому знакомому с такой ледяной миной, что, после двух-трех необходимых для соблюдения приличий вежливых фраз, Анна сочла за благо распрощаться с Фрэнком и направилась к заказанному Гарольдом столику, чувствуя, что аппетит у нее пропал напрочь.

— Не иначе как Дэниел получает комиссионные за своих бесчисленных знакомых, которым рекомендует это заведение, — пробурчал Гарольд, помогая Анне сесть.

— Я непременно это выясню, когда попаду домой, — пообещала она, отметив, что Гарольд усадил ее спиной к Фрэнку Освальду.

— Твой друг разве живет в Бертоне? — раздраженно спросил Гарольд.

— Насколько я знаю, нет.

— Где же в таком случае он живет, если я все время натыкаюсь на него?

— Понятия не имею. Мы с ним познакомились относительно недавно. И в отличие от тебя, — добавила Анна, неодобрительно взглянув на Гарольда, — я не устраиваю своим друзьям допросов с пристрастием.

Анна молча изучала меню и наконец попросила минеральной воды.

— Ты могла перед поездкой заказать для бодрости бокал хорошего вина, — заметил Гарольд.

— Я не пью, когда за рулем, — решительно отказалась Анна. — И вообще, я совсем не хочу есть. Пожалуй, я ограничусь легкой закуской.

— Заказывай что хочешь, — легко согласился Гарольд.

Анна с удивлением отметила, что он радостно улыбается. Причина внезапного улучшения настроения Гарольда стала ей понятна, когда он сказал:

— Попрощайся со своим приятелем, он уходит.

Анна обернулась и помахала Фрэнку рукой в ответ на его прощальный жест.

— Твой друг — открытая душа, — мрачно сказал Гарольд. — Он обрадовался встрече с тобой гораздо заметнее, чем это сделал бы я в подобных обстоятельствах.

— Как ты правильно заметил, Гарольд, он просто мой друг.

— И так же ты скажешь обо мне?

— Если ты имеешь в виду — при разговоре с Фрэнком или еще с кем-то, — Анна приторно улыбнулась, — честно признаюсь, я вообще ничего не скажу.

— Увы, Энни, — Гарольд вздохнул с искренним сожалением, — ты всегда знала, как поставить мужчину на место.

Анна весело рассмеялась.

— Дорогой Гарольд! Не кажется ли тебе, что наш прощальный ланч получается довольно мрачным?

— Прощальный? — встревожился Гарольд. — Почему прощальный?

— В понедельник начинаются занятия в школе, — объяснила Анна, — и завтра я должна вернуться в Берривуд.

— В Берривуд, а не на другую планету, — Гарольд с облегчением перевел дух. — У меня есть еще неделя отпуска, а после тех огромных расстояний, которые приходилось преодолевать в Штатах, разъезжая по делам, поездка на вечер в Берривуд кажется мне сущим пустяком.

Анна, сузив глаза, пристально посмотрела на Гарольда.

— Объясни мне, что с тобой случилось. Все эти годы ты отлично обходился без моего общества, не писал писем, не звонил. С чего бы вдруг такое нетерпение?

Он помолчал, собираясь с мыслями. Было заметно, что ему нелегко говорить откровенно.

— Я мог бы, конечно, рассказать тебе, как остро ощущаю одиночество, потому что все мои друзья остались либо в Штатах, либо в Оксфорде. И все это будет правдой. Но, — Гарольд в упор посмотрел на Анну, — будь я окружен толпой знакомых и друзей, я предпочел бы остаться с тобой наедине. Неужели в это так трудно поверить, Энни?

— Конечно, трудно, — не раздумывая, ответила она.

— Тогда мне придется поискать способ убедить тебя. Так что, если ты закончила, давай выпьем по чашечке кофе и отправимся по магазинам.

— По магазинам? — удивленно переспросила Анна. — Зачем?

— Я передумал ехать в Ноттингем и приглашаю вас, мисс Ролтон, в гости на чашку чая. Мы сейчас купим все, что вам захочется, и поедем ко мне домой. Я попрошу, если вас не затруднит, после чая дать мне несколько ценных советов по поводу благоустройства моего скромного жилища. Уехать вы можете в любую минуту. Если вы думаете, что я намерен соблазнить вас, — Гарольд лукаво улыбнулся, — то клянусь всеми святыми, что постараюсь держать себя в узде. Ну как? Ты согласна?

— Будь по-твоему. Но ты даешь слово, что не станешь меня задерживать, — потребовала Анна.

— Когда-то ты мне больше доверяла, — упрекнул Гарольд.

— Как это ни грустно, но теперь у меня куда меньше иллюзий, даже в отношении тебя.

Анна старалась не отставать от Гарольда, хотя и понимала, что ее «мини» трудно тягаться с его мощным «бентли». На всякий случай она, прежде чем они сели в машины, подробно расспросила дорогу. Однако до виллы «Чудесный уголок», принадлежащей теперь Гарольду, они добрались довольно быстро и без приключений.

Гарольд, извинившись, сразу провел гостью в кухню, поскольку прислуги у него не было и некому было приготовить чай.

Просторное помещение, к удивлению Анны, оказалось битком набитым всевозможной современной бытовой техникой, которая прекрасно уживалась со старинной утварью, и в этом соседстве было даже что-то трогательное.

Гарольд подошел к плите, включил конфорку и поставил чайник на огонь.

— Какая великолепная кухня! — воскликнула Анна, восхищенно разглядывая старинные стулья с высокими спинками, расставленные вокруг огромного стола. — Здесь-то, надеюсь, ты не будешь ничего менять?

— Разве что цвет стен.

Пока Анна осматривалась, Гарольд заварил чай и выложил на блюдо купленные по дороге из ресторана пирожные. Поставив все это на стол, он подошел к старинному украшенному резьбой буфету, достал из него изящную вазу с тюльпанами и с шутливым поклоном протянул вазу Анне.

— Чем я хуже твоего знакомого-строителя? — спросил он, наслаждаясь произведенным на Анну эффектом.

Анна, которой не понравилось пренебрежение в его тоне, нахмурилась.

— Вот не думала увидеть тебя в роли сноба.

Как ни странно, ее слова явно задели Гарольда.

— Вовсе нет. Меня не волнует, чем занимается этот парень, меня всего лишь раздражает, что он твой «приятель».

— Тогда уж нападай не только на него. — Анна усмехнулась. — Есть и другие. Полагаю, Крис Добсон в твоих глазах стоит большего, чем Фрэнк или я. В своем кругу он считается преуспевающим дельцом, его услугами пользуются многие солидные бизнесмены.

Гарольд так резко поставил молочник на стол, что немного молока выплеснулось на столешницу.

— Еще раз говорю тебе, Энни: я не смотрю свысока на твою профессию. Как и на любую другую. Я убежден, что ты, да и все твои коллеги занимаются очень важным, жизненно необходимым делом с настоящим вдохновением. Но ты не хуже меня знаешь, что в свое время, когда ты училась в университете, у тебя и в мыслях не было избрать профессию учителя. Не забывай, что именно мне ты рассказывала о своих мечтах, о том, как станешь работать в какой-нибудь самой современной программе исследований…

— Я была мечтательным ребенком, — перебила его Анна и, не желая, чтобы Гарольд увидел выражение ее лица, стала наливать чай в чашки.

— Именно такой ты и была. — Гарольд придвинул к ней блюдо с пирожными, словно предлагал пойти на мировую.

Анна рассеянно взглянула на тарелку и перевела взгляд на Гарольда.

— Незадолго до того, как ты отправился завоевывать Штаты, на меня снизошло своего рода прозрение. Я обнаружила, что меня больше не волнует, что кто-то критикует мои исследования и вообще работу. Время мечтаний закончилось. — Она пожала плечами. — Реальностью стало написание достойного диплома и затем педагогические курсы.

— Твой диплом, черт возьми, имел вид более чем достойный! — взорвался Гарольд.

— Прошу тебя, — Анна взяла пирожное, — поговорим о чем-нибудь другом.

— Например, о выборе колера для стен.

Анна засмеялась.

— Вполне безопасная тема.

— Какой цвет тебе кажется подходящим для кухни? Я подумывал о синем, — становясь почти серьезным, сказал Гарольд.

— Нет, синий цвет слишком холодный. Сюда больше подходят более теплые тона, например, терракотовый.

Гарольд окинул оценивающим взглядом кухонные стены.

— Пожалуй, ты права. Позже я покажу тебе рекламные проспекты с вариантами интерьера. А сейчас, если ты больше не хочешь чаю, я покажу тебе дом.

— Показывай! — Анна с готовностью встала из-за стола.

Анна, памятуя о том, что Гарольд рассказывал о своем доме, ожидала увидеть запустение. Однако небольшая гостиная оказалась неожиданно уютной. За кресла, диван и кушетку на любом аукционе любители старины дали бы хорошие деньги.

— Я-то думала, ты избавился от всей мебели, — не скрывая удивления, сказала Анна.

— Только от той, которая мне не нравилась. За годы здесь набралось изрядное количество хлама. Как видишь, — Гарольд показал на стены гостиной, — я сохранил несколько картин и фамильное серебро. Однако выкинул разнообразные столики, канапе и прочую рухлядь. В столовой стоял гигантский буфет, а в этой гостиной было невозможно повернуться из-за двух огромных комодов.

— Но их надо чем-то заменить, — заметила Анна, поднимаясь вслед за Гарольдом по лестнице.

— Я оставляю гардероб, пока не сделаю встроенные шкафы, — объяснял он, приглашая Анну войти в комнату с огромной кроватью и со столь же огромным гардеробом, очевидно считавшуюся спальней. — К счастью, кровать менять не пришлось, — заметил Гарольд, — предыдущий хозяин дома был примерно такого же роста, что и я. Здесь, — он указал на дверь в дальнем конце спальни, — я оборудую ванную. Одна ванная комната на этом этаже уже есть, но вряд ли это покажется современному покупателю достаточным. В таком громадном доме ванных комнат должно быть три-четыре.

— Значит, ты перестраиваешь дом только для того, чтобы его продать?

— Посмотрим, как сложится жизнь.

— У тебя отличный дом, — убежденно сказала Анна после окончания экскурсии. — Продать его очень легко, от покупателей отбою не будет.

— Знаешь, дома часто строят для одного человека, маленькие, как твой коттедж. А этот особняк рассчитан на большую семью. Большие семьи в наше время редкость.

Они вернулись в гостиную, и Анна, взяв листок бумаги, принялась набрасывать план комнат.

— Вот, — она вручила Гарольду листок, — я написала, в какой комнате какого цвета, на мой взгляд, должны быть стены. Я выбирала сочные, простые краски, но тебя, возможно, привлекают более изысканные тона.

— Мне понравились золотистые стены в твоем крошечном кукольном домике, — признался Гарольд, присаживаясь рядом с Анной.

— В компактном, а не в крошечном, — обиделась Анна. — В каталогах этот цвет называется «спелая кукуруза». Я вообще люблю жизнерадостные тона. Например, в моей спальне стены кремово-апельсинового цвета.

— Я не прочь взглянуть на твою спальню, — вкрадчиво промурлыкал Гарольд. — Только для изучения удачного опыта отделки, — поспешил добавить он.

— Тебе не нужны светлые тона, — продолжала Анна, игнорируя его провокационную реплику. — Окна в доме громадные, и света с избытком даже в самых больших комнатах. Ты можешь выбирать любые оттенки.

Гарольд взглянул на часы.

— Во сколько ты собираешься выезжать?

— Боюсь, что скоро.

Он нахмурился.

— Ты обещала приехать к определенному часу?

— Нет.

— Тогда оставайся на обед. Я все сделаю сам.

— От такого соблазнительного предложения я просто не в силах отказаться. Так приятно, когда мужчина за тобой ухаживает.

— Такое часто случается? — немедленно спросил Гарольд.

— Крис мнит себя поваром-корифеем кулинарии, зато Майкл предпочитает, чтобы ему все приносили на блюдечке.

— А наш строитель Фрэнк — тоже «звезда» кулинарии?

— Мне об этом ничего не известно, — честно призналась Анна.

— Мне кажется, — Гарольд пытливо посмотрел Анне в глаза, — из всех твоих так называемых «друзей» кто-то должен быть тебе ближе и приятнее.

— Будь это так, он был бы единственным, и я встречалась бы только с ним, и ни с кем больше.

— И все-таки. Если бы пришлось выбирать, кто стал бы счастливчиком?

— Почему это тебя так интересует?

— Ты чертовски хорошо понимаешь почему! — неожиданно вскипел Гарольд. — Пойдем лучше прогуляемся по саду, пока еще светло, — предложил он, вставая.

Анна накинула куртку, поданную ей Гарольдом, забавляясь в душе тем, что он ревнует и раздражается при упоминании о любом другом мужчине, кроме него. Странно, что он по прошествии стольких лет еще на что-то надеется. Этот ни на чем не основанный оптимизм удивлял Анну.

— Сегодня чудесный день, — щурясь на заходящее солнце, сказала Анна, прерывая слишком затянувшееся молчание.

— Мне бы хотелось, чтобы он был другим, — угрюмо буркнул Гарольд. — Я надеялся, что будет метель. Ты тогда заночевала бы здесь, в одной из пустующих комнат, чтобы не возвращаться домой по опасно скользкой дороге.

— Я не собираюсь задерживаться допоздна, — напомнила ему Анна. — Сразу после обеда я уеду.

— Это мне и не нравится. Завтра ты вернешься в Берривуд, и кто знает, когда мы увидимся.

Анна остановилась и вызывающе посмотрела на него.

— Гарольд, я никак не могу взять в толк, почему тебя вдруг обуяло неодолимое стремление видеть меня. Прошел не один год с той поры, когда я беспрерывно думала о тебе, и не уверяй меня, что ты вспоминал обо мне. Совсем не вспоминал. Я, во всяком случае, в этом не сомневаюсь.

Гарольд угрюмо насупился и пожал плечами.

— Ты как всегда права. Честно говоря, я стал думать о тебе только, когда приехал сюда. Еще до встречи с Дэниелом. Вернувшись в этот дом, я вспомнил, как ты однажды пригласила меня к вам в дом на Рождество. И, когда я вспомнил, каким милым и добрым ребенком ты тогда была, я неожиданно для себя понял, что в те далекие годы относился к тебе лучше, чем мне тогда казалось. Поэтому мне нестерпимо захотелось узнать, что произошло за это время в твоей жизни и что ты делаешь сейчас. И, поверь, я встретился с Дэниелом вовсе не ради этой дурацкой мебели.

— А Дэниел дал понять, что я сохла по тебе все эти годы! Что, должно быть, крайне польстило твоему мужскому самолюбию.

— Нет, это было совсем по-другому, — решительно возразил Гарольд. — Ты же знаешь, Дэниел всегда был на твоей стороне.

— Как бы не так. — Анна усмехнулась. — Ты не знаешь и половины всей истории. Он в ярости накинулся на меня, когда узнал, что я пригласила тебя на Рождество. Он считал, что ты имеешь на меня какие-то непристойные сексуальные виды.

— Хотя я, как дурак, — Гарольд грустно улыбнулся, — был единственным из окружающих тебя мужчин, кто их не имел.

— Не сыпь соль на раны! Я это и так прекрасно знаю. — Анна театрально вздохнула. — Как грустно, ей-богу, вспоминать, что я безответно была влюблена в тебя.

— Это в самом деле было так, Энни? — мягко спросил Гарольд, заглядывая ей в глаза. — И что я такого сделал, что твое чувство исчезло?

— Ничего, Гарольд. Ты ровным счетом ничего не делал. — В голосе Анны звучало такое уныние, что Гарольд смутился.

— Наверное, — в его глазах вспыхнул огонек понимания, — ты предпочла бы, чтобы я, как все прочие, пытался соблазнить тебя.

— Нет, вовсе не это. Я мечтала о любви — настоящей, глубокой. О вожделении и сексе я тогда ничего не знала.

— Но с тех пор ты, надеюсь, чему-нибудь научилась, — с невеселой улыбкой сказал Гарольд.

— Конечно, а ты как думал! Я, хоть и жила в глуши, но не монахиней.

Засмеявшись, Гарольд бережно сжал ее руки.

— Объясни мне: если Дэниел возражал против моего присутствия на праздновании Рождества, почему он держался приветливо и, пожалуй, даже дружелюбно?

— Потому, что ты был старше всех нас и явно не рвался ухаживать за мной. И, успокоившись, мой брат решил, что ты неплохой парень, — улыбнувшись, объяснила Анна. — Но вот остальных твоя персона серьезно обеспокоила.

— Как это мне удалось? — удивился Гарольд.

— Ты был совершенно невосприимчив к моему робкому обожанию, а я была к тебе более чем неравнодушна. Впрочем, со мной мои близкие никогда этот вопрос не обсуждали, — уточнила она. — Но я-то знала, что они тревожатся. Грег, думаю, до сих пор неспокоен.

Гарольд нахмурился.

— С чего бы ему волноваться?

— Он всем желает добра и мечтает, чтобы все вокруг жили так же счастливо, как они с Кристин.

— И он, очевидно, считает, что со мной у тебя на это нет шансов.

— Именно. — Анна зябко поёжилась, вечерний холод уже заметно ощущался.

— Пойдем в дом. — Гарольд взял ее за руку. — Ты совсем замерзла.

8

Гарольд помог Анне раздеться и, заботливо обняв Анну за плечи, провел ее в кухню.

— Чем ты будешь меня кормить? — поинтересовалась Анна, радуясь уютному теплу.

— Мясо и салат тебя устроит?

— Вполне. Хочешь, я сделаю салат?

— Не надо. Просто посиди, пока я буду готовить. Может быть, выпьешь что-нибудь?

— У тебя есть коньяк?

— Да. Выдержанный, французский.

— Тогда неси. Этот напиток быстро согревает.

Гарольд достал из буфета бутылку и бокал, плеснул в него коньяк и протянул Анне. Анна, согрев напиток в ладонях, с удовольствием отпила небольшой глоток.

— Давай я все-таки тебе помогу, — снова предложила она, но Гарольд отрицательно покачал головой.

— Лучше поговори со мной. — Он бросил на Анну лукавый взгляд. — Когда я приду в гости в твой кукольный домик, тогда я буду сидеть как падишах, а ты будешь ухаживать за мной.

Анна не улыбнулась шутке. Она вовсе не жаждала, чтобы ее спокойная жизнь в Берривуде нарушалась визитами Гарольда Сэвиджа. Впрочем, и любого другого, в том числе и Фрэнка Освальда.

— Боюсь, я испорчу тебе настроение, — со вздохом сказала она, — но я считаю, что твоя мысль о визитах в Берривуд — не самая лучшая.

— Но и не самая худшая, — возразил Гарольд. — Пожалуйста, объясни, почему ты противишься моим визитам.

— Я предпочитаю обособленный образ жизни. Не люблю, когда люди судачат, — предприняла Анна последнюю попытку удержать Гарольда от ненужных шагов. — Так проще.

— Почему? — негодующе осведомился он. — Ты, устраиваясь на работу в школу, дала обет целомудрия?

Анна рассмеялась.

— Нет, конечно.

— Тогда что плохого в том, чтобы принять в доме старого друга вроде меня? Видит Бог, когда закончится мой отпуск и я выйду на работу, частых встреч не получится. — Гарольд швырнул куски мяса на раскаленную сковороду и резко обернулся к Анне. — И вообще, почему ты сдерживаешь именно меня? Как я видел, на твоего приятеля Фрэнка этот запрет не распространяется.

— В тот день, когда ты его видел, он просто принес мне цветы в благодарность за заботу о его племяннице.

— Но с тех пор вы не раз с ним встречались, не так ли?

— Встречались, — неохотно подтвердила Анна.

Гарольд принялся крошить огурцы с такой бешеной скоростью, что у Анны закружилась голова.

— В том милом идиллическом сообществе, мнение которого столь тебя беспокоит, визит старого друга вызовет не больше пересудов, чем постоянные встречи с дядей одной из твоих учениц. Между прочим, всякий раз, когда ты ставишь этой девочке хорошую оценку, тебя могут упрекнуть в том, что ты благосклонна к ней из-за дяди.

— Ладно, Гарольд, думай что хочешь! — раздраженно воскликнула Анна.

— Тогда я останусь при своем мнении. Это не испортит тебе аппетит?

Когда они наконец сели за стол, Анна, стремясь разрядить обстановку, заговорила о работе Гарольда. Он охотно подхватил эту тему, делясь с Анной своими планами. В результате обед заканчивался в куда более приятной обстановке, чем начинался.

— Извини, — сконфуженно пробормотал Гарольд, когда осознал, что за столом говорит только он, — я немного увлекся. Ты так хорошо слушаешь!

— Мне было интересно, — объяснила Анна.

— Вот почему я не могу смириться… Нет, — остановил он сам себя, — не буду тебя раздражать разговорами о твоей профессии.

Он вышел из-за стола и подбросил дров в пылающий камин.

— Это лишнее, — заметила Анна, — я собираюсь уезжать.

— Перед отъездом неплохо согреться как следует.

— В доме достаточно тепло. А если вдруг температура упадет, одеял у тебя наверняка с избытком.

— Я тебе говорил — люблю уют. — Гарольд вернулся за стол, но сел теперь не напротив, а рядом с Анной и впился жадным взглядом в ее лицо. — Неужели мне придется ждать новой встречи до Пасхи? Стоит ли запрещать мне видеть тебя хотя бы изредка?

Анна неожиданно почувствовала себя неловко. В самом деле, сейчас — не восемнадцатый, а двадцатый век. Кому интересна ее личная жизнь? Кто ее осудит?

— Хорошо. Если тебе так уж хочется, приезжай, — сдалась наконец она. — Но имей в виду: засиживаться допоздна я тебе не позволю.

— Бережешь свою репутацию?

— Нет. Просто не хочу вести уроки, засыпая на ходу и зевая каждые две минуты.

— Я не ослышался, мисс Ролтон? Вы согласились принять меня в один из свободных вечеров?

— Не дурачься, Гарольд, — сказала она устало.

— И ничего за этим согласием не кроется?

— Ровным счетом ничего.

— Попробую проверить, — решительно заявил Гарольд и наклонился к Анне.

Крепко сжав Анну в объятиях, он страстно поцеловал ее.

Анна сжалась, протестуя, и секунду спустя Гарольд ослабил объятия и с трудом оторвался от ее губ.

— Ты обещал, что не будешь возвращаться к тому, на чем мы остановились в машине, — упрекнула она его.

— Я и не возвращаюсь, я начинаю все сначала. Только на этот раз, — прошептал Гарольд, обжигая ее щеку жарким дыханием, — мы не в машине, не на холодной темной дороге, а у меня дома — в тепле, уюте и полном уединении. Эти условия нравятся мне гораздо больше, — он осторожно сжал губами мочку ее уха, — и мне гораздо приятнее обнимать тебя.

Черт побери, и мне тоже приятнее, подумала Анна. Тем не менее она решительно отстранилась.

— Признаю свою ошибку. Не надо было приезжать к тебе.

Гарольд удерживал Анну за плечи, и она поняла, что вырываться не имеет смысла.

— Не будем обманывать друг друга, — шепнул он. — Я хочу тебя, и ты, очевидно, тоже хочешь меня.

Анна залилась краской.

— Но ты не бойся, — продолжал Гарольд. — Я не пойду дальше, если, конечно, ты не захочешь.

— Я подобными вещами не увлекаюсь, — стараясь казаться спокойной, сообщила она.

— Почему? — удивился Гарольд.

— Потом чувствуешь себя скверно.

Гарольд мягко рассмеялся.

— По-всякому бывает, моя хорошая.

— Для тебя — может быть, но мне не везло, — сухо сказала Анна.

— Это заметно даже сейчас, — отозвался Гарольд таким тоном, словно они обсуждали результаты какого-то эксперимента. — Я получаю удовольствие от твоей близости, от тепла твоего тела, у тебя же единственное желание — убежать.

Если бы это было так! — подумала Анна.

— Не буду утверждать, что мне это неприятно, — сказала она, — но, знай я, что подобное завершение программы ты считал само собой разумеющимся, я сразу после ланча прямиком отправилась бы домой.

— Так вот оно что! — хохотнул Гарольд. — Я наконец понял!

— Интересно, что ты понял?

— Понял, почему все эти дни к вам страшно было подступиться, мисс Ролтон. Вы были колючей как ёжик. — Он усмехнулся. — Ты, Энни, была убеждена, будто я явился в Берривуд, ни секунды не сомневаясь, что ты бросишься мне на шею. Да и теперь, по-твоему, ожидаю от тебя того же.

— Ты прав, так я и думаю, — согласилась она, — но меня больше всего волнует вовсе не это.

— А что же?

— Я никак не пойму, почему ты так ведешь себя. — Анна, прищурившись, взглянула на него. — В студенческие годы ты не видел во мне женщину, даже и не помышлял соблазнить меня или хотя бы слегка поухаживать. Что же случилось сейчас? Только, пожалуйста, не говори, что, как только ты увидел меня в тот день возле школы, с твоих глаз спала пелена и ты потерял голову. Я все-таки не дура, Гарольд.

— Я никогда не считал тебя глупой, — возразил он, — но сейчас, наверное впервые, ты не можешь решить элементарную задачку. Ответ в сущности очень прост. Я — мужчина, ты — крайне привлекательная женщина…

— И ты мечтаешь затащить меня в постель, — закончила за него Анна.

— Не скрою, мечтаю. Но это не значит, что считаю само собой разумеющимся. Сейчас, например, я безмерно радуюсь хотя бы тому, что ты сидишь рядом со мной.

Он крепче прижал ее к себе. Анна не стала сопротивляться, задумавшись над словами Гарольда. Бесспорно, ей приятно чувствовать близость Гарольда. У нее сладко кружилась голова от тепла его тела, от ощущения силы и мужественности, о которых она мечтала в робких девичьих грёзах. Однако в те дни фантазия не заводила ее дальше объятий и поцелуев. Но теперь, когда она давным-давно распростилась со своими мечтами, Гарольд захотел большего, захотел обладать ею. Так может быть…

— О чем ты думаешь? — тихо спросил Гарольд.

— Я думала о том, что твое желание утащить меня в постель не такое уж недопустимое.

— Повтори, что ты сказала! — потребовал он.

— Уверена, ты все прекрасно слышал.

— Значит, ты думаешь, что это было бы неплохо? На мой взгляд, эта мысль, безусловно, восхитительная, но…

— Надеюсь, это прекратит мои мучения.

— Мучения? — резко переспросил Гарольд и, заглянув Анне в глаза, спросил: — Что ты имеешь в виду?

Анна ответила ему вызывающим взглядом.

— Новая встреча с тобой разбудила демонов прошлого. Может быть, проведя ночь в твоей постели, я их утихомирю.

Выражение глаз Гарольда стало жестким и отстраненным.

— И, лежа рядом со мной в постели, ты, милая Энни, будешь радоваться только тому, что получила такую возможность?

— О! Кажется, я обидела тебя.

— Чертовски верно. Ты преуспела в стремлении охладить мой пыл.

— Думаю, не совсем, — недоверчиво усмехнувшись, пробормотала Анна.

Гарольд вскочил и подбросил несколько поленьев в камин.

— Извини, я передумал. Ты можешь ехать домой прямо сейчас.

— Ты выгоняешь меня?

— Разве ты не говорила, что хочешь уехать?

— Вовсе нет. Если помнишь, — Анна томно улыбнулась, — я говорила, что не возражаю против близости с тобой.

— Я всегда считал, что женщина должна отдавать себя хотя бы с намеком на чувство!.. — возмущенно начал Гарольд.

— Нетерпеливо ожидать сладкой минуты, а не рассудочно проводить сексуальный эксперимент? — безмятежно перебила его Анна.

— Вот именно. А если твоей единственной целью является проведение научного эксперимента, будь добра, поищи себе другого партнера. Фрэнка, например!

— Ты ошибаешься, — прервала Анна его гневную тираду. — Для этого эксперимента, как ты его деликатно назвал, подходишь только ты.

Гарольд на несколько мгновений утратил дар речи.

— Объясни, — хрипло потребовал он наконец.

— Когда я вновь увидела тебя после нескольких лет разлуки, я подумала, не по твоей ли вине близкие отношения с мужчинами кажутся мне вульгарным обманом. — Анна почти с мольбой посмотрела на Гарольда. — Возможно, с тобой все будет по-другому и я избавлюсь от этого комплекса.

— Замолчи сейчас же! — возмутился он. — Тебе хватает наглости просить меня переспать с тобой, чтобы раскрепостить твой сексуальный инстинкт для других?! За кого, черт возьми, ты меня принимаешь?!

— За настоящего друга. Самого близкого, бесконечно дорогого друга. — Анна встала, подошла к Гарольду и обвила руками его талию. — Всего несколько минут назад ты хотел близости со мной, — проворковала она и, прижавшись к его разгоряченному телу, с торжеством заметила растущее возбуждение Гарольда. — Похоже, ты и сейчас не прочь.

— Прекрати, Анна! — Гарольд сердито оттолкнул ее. — Играй в эти игры с кем-нибудь другим.

Она отвернулась, чтобы скрыть внезапно выступившие слезы.

— Прости, Гарольд, — с трудом выговорила она, — это была глупая мысль. Я поеду домой.

Он развернул Анну лицом к себе и увидел ее огромные, блестящие от слез глаза.

— Пожалуйста, не плачь, Энни! — Гарольд бережно взял ее за руку и подвел к стульям. — Присядь. — Он усадил Анну, сел рядом с ней и, заметив, что она снова сжалась, нахмурился. — Ты боишься? — спросил он, гладя ее пышные волосы.

— Нет, скорее смущаюсь, — тихо призналась она. — Мне стыдно, что я приставала к тебе с идиотским предложением.

Некоторое время Гарольд молчал, поглаживая ее плечи. Но наконец, собравшись с духом, заговорил:

— Я понимаю, такие вопросы не задают, но я должен знать. Для тебя близость с мужчиной — впервые? Ты поэтому выбрала именно меня?

— Нет.

— Тогда почему для тебя все так сложно?

— Проблема во мне. И только во мне.

— Поясни, пожалуйста, — попросил он ласково. — Если какой-нибудь дурак сказал, что ты фригидна…

— В том-то и беда, что я вовсе не фригидна! — Анна горько рассмеялась. — Только тебе я могу признаться, что во время занятий сексом часть моей души остается где-то в стороне, удивляясь, что за ерунду я вытворяю.

Гарольд невольно усмехнулся, но тут же стал серьезным.

— Значит, ты предполагаешь, что это пошло от меня?

— Да, мне кажется, в значительной мере это так.

Вырвавшись из объятий Гарольда, Анна отодвинулась от него и пристально посмотрела ему в лицо.

— Ты действительно хочешь знать, что случилось со мной незадолго до твоего отъезда в Штаты?

Гарольд замер, его глаза превратились в щелки.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что хочу. Выкладывай!

Анна перевела задумчивый взгляд на пылающий в камине огонь.

— Давным-давно, как говорится в сказках, — нарочито медленно начала она, — ты совершенно не замечал, что я была безумно влюблена в тебя, а если и замечал, то не принимал это всерьез. Кое-как мне удавалось справляться с чувством неразделенной страсти. Я довольствовалась теми относительно немногими часами, которые проводила в твоем обществе, много сил отдавала учебе, свободного времени почти не оставалось. Но неожиданно мой мир рухнул. Произошло самое ужасное. В твоей жизни, Гарольд, появилась женщина. И мне, и всем окружающим было очевидно, что с самого первого мгновения, когда Фанни Грин попала в поле твоего зрения, ваши отношения были взрывом обоюдной страсти.

— Фанни… — удивленно повторил Гарольд. — Бог мой, я и забыл о ней!

— Хотелось бы и мне о ней не помнить! — фыркнула Анна. — На моем курсе учился ее брат Рекс. Как-то он с Фанни пошел в паб, а там был ты. Вместе со мной. Но стоило лишь появиться соблазнительной Фанни, как ты забыл о моем существовании. Впрочем, не ты один. Многие мальчики поглядывали на нее и облизывались. Но она выбрала тебя.

— Она же была абсолютной пустышкой! — припоминая, сказал Гарольд. — Ни капли мозгов, только соблазнительные формы, способные совратить и святого.

— Знал бы ты, как я ненавидела эти «соблазнительные формы».

— Но для меня эти отношения ничего не значили, — заявил Гарольд. — Мы просто весело проводили время к обоюдному удовольствию.

— Проводили время! Если верить Рексу, большую его часть вы лежали в постели!

— Но я уверен, вовсе не Фанни стала причиной твоего неожиданного затворничества.

— Конечно нет! Хотя именно она была, так сказать, катализатором. — Анна печально вздохнула. — Теперь мой рассказ будет прямо-таки душераздирающе сентиментальным. В те годы дури у меня в голове было немало. И я решила, пришло время показать тебе, что я тоже женщина, пользующаяся успехом. Короче, я хотела пробудить в тебе ревность.

— Ревность? — изумился Гарольд. — Но к кому?

— Раз ты и тогда ничего не заметил, едва ли имеет смысл говорить, кто это был.

— Так что же случилось? — Взгляд Гарольда стал суровым и колючим.

— Как раз в то время, когда ты развлекался с красоткой Фанни, меня по пятам преследовал один не в меру ретивый студент-старшекурсник. Вот за него я и ухватилась. Он был умным и приятным парнем. И он был серьезно увлечен мною. Иначе, — заверила она, — мне ничего бы не удалось.

— Что же тебе удалось? — прорычал Гарольд.

— Целую неделю я, в надежде, что ты это заметишь и будешь ревновать, бессовестно кокетничала с несчастным… назовем его Джоном. — Анна горько засмеялась. — Финал, увы, оказался плачевным.

Монотонным голосом Анна рассказала, как молодой человек, приглашенный ею в ее комнату, прилетел как на крыльях и прихватил бутылку шампанского. Как она, стараясь ни о чем не думать, беззаботно позволяла ему наполнять свой бокал. И как не слишком рвалась останавливать Джона, когда он подступил к ней с нескромными предложениями, потому что была как в тумане.

— Незаметно мы оказались в постели, — продолжала исповедь Анна. — Странная штука воспоминания… Я и сейчас помню, что он весь вспотел, у него тряслись руки. Да и я уже не могла контролировать происходящее.

— Он тебя изнасиловал? — сквозь зубы выдавил Гарольд.

— Если ты подразумеваешь, что я не думала заходить так далеко, — Анна усмехнулась, — то это можно назвать и так. Но, поскольку в отличие от него я не пылала страстью, наш эксперимент получился крайне неудачным, болезненным и унизительным. Думаю, бедняга Джон не получил никакого удовольствия.

— Он тебя изнасиловал, а ты еще его и жалеешь… — недоуменно пробормотал Гарольд.

— Не забывай, я откровенно его заманивала. Он вправе был считать, что я сама этого хочу. И к тому же он понятия не имел, что я девственница. Хотя в конце концов у него не осталось на этот счет никаких сомнений. — Анна прикусила губу, сдерживая нервную дрожь, и мучительно покраснела. — Тогда нам обоим было крайне неловко, но теперь, оглядываясь назад, я вижу и смешную сторону этого приключения.

— У меня плохо с чувством юмора! — рявкнул Гарольд.

— Тогда мне тоже было не до смеха. Да и рассказывать тебе об этом, поверь, нелегко. Приходится еще и думать о том, чтобы изложение звучало хотя бы мало-мальски пристойно. В общем, как я ни сопротивлялась, мой старательный любовник добился успеха, хотя и не без труда. К этому времени и я, и он были предельно измучены. Понимая, что близка к истерике, я просто вышвырнула его за дверь.

Анна закрыла лицо руками, не в силах взглянуть на Гарольда.

— И что было дальше?

Она, уныло вздохнув, пожала плечами.

— Не буду подробно описывать печальную картину. Скажу только, что моя девственность насмерть испугала беднягу Джона. Впрочем, я тоже изрядно перепугалась.

Некоторое время они молчали.

— Из-за этого ты и спряталась от всего света, — нарушил наконец тишину Гарольд.

Анна кивнула.

— Единственным, кто знал о случившемся, — решилась она закончить грустную повесть, — был несчастный Джон. Остаток семестра я, как в карцере, просидела в своей комнате, выходя только на лекции и на экзамены, да изредка в магазины.

Гарольд с недоверием уставился на Анну.

— Ты не боялась, что этот идиот будет болтать?

— Нет. — Анна усмехнулась. — Я пообещала ему, что, если он проговорится о своей победе, я расскажу, как именно это было, во всех унизительных для него подробностях.

— Жаль, что я ничего не знал. Твой Джон, — Гарольд невнятно выругался, — кто бы он ни был, сдержал слово. Я, ничего не понимая, чертовски беспокоился о тебе.

— Потому-то и уехал, не попрощавшись, — поддела его Анна.

— До некоторой степени — да. Уезжать все равно бы пришлось. — Гарольд погладил ее руки. — Прости, но я тогда был самовлюбленным болваном и слишком много думал о своих делах.

— А почему ты так ужасно вел себя, когда приезжал к нам домой на Рождество?

— Тебя было просто не узнать, — объяснил Гарольд. — Вместо милого юного существа, которое я любил, передо мной оказалась холодная надменная незнакомка, настроенная к тому же враждебно. В ней не было ничего от той Энни, которую я знал прежде. И я почувствовал себя очень виноватым. Мне казалось, что каким-то образом эта перемена связана со мной. Похоже, я и в самом деле был виноват, хотя и косвенно, — добавил он сокрушенно.

— Не вини себя, Гарольд, — успокоила его Анна. — Не надо было мне быть такой дурой.

— Дэниел сказал, что ты почти все лето провела во Франции. Что ты делала там так долго?

— Мог бы и догадаться… — потупившись, пробормотала Анна.

Воцарившуюся в комнате мертвую тишину, к счастью, нарушил грохот внезапно обрушившихся в камине поленьев. Гарольд поднялся, поправил их и вернулся к Анне.

— Ты хочешь сказать, что забеременела?

— Нет. — Она зябко поёжилась. — Как любой образованный человек, я знала, что при подобных обстоятельствах это мало вероятно. Но все равно боялась — а вдруг!

— Этот молокосос не пожелал предохраняться?

— Он и не мог, все случилось неожиданно.

Гарольд осторожно обнял Анну за плечи и ласково привлек к себе.

— Несколько недель ты, наверное, чувствовала себя как в аду.

— Моя сестра Сьюзен отвела меня к своему гинекологу. Анализ крови показал, что все мои подозрительные ощущения происходят от сосудистой дистонии. Сьюзен настояла, чтобы я пожила у них, пока мне не станет легче. Так что я прекрасно провела лето: валялась на солнышке, принимала витамины, питалась исключительно калорийной пищей и играла с племянником в детские игры.

— Что было, когда ты вернулась в Оксфорд? Ты снова встретилась с этим проклятым Джоном?

— Слава Богу, нет. Он учился на курс старше, поэтому в университете его уже не было, что меня очень обрадовало. — Анна тяжело вздохнула. — Но жить было по-прежнему нелегко. Я потеряла слишком многое. Первой утратой был ты. Второй — мой интерес к научной работе. Вот так, мой терпеливый слушатель, получилось, что я обучаю милых мальчиков и девочек в маленьком Берривуде.

Гарольд крепче прижал Анну к себе.

— Теперь я знаю все. Или есть еще что-то, что мне необходимо знать?

Анна сердито посмотрела на него.

— Ты вовсе не обязан все знать обо мне, Гарольд. Я и сегодня не стала бы распускать язык, не приди мне в голову глупейшая мысль соблазнить тебя. И на будущее я запомню — этого делать нельзя никогда. Ничем хорошим для меня это не кончится.

— А как же эксперимент? — язвительно напомнил Гарольд. — Я-то тешил себя радужными надеждами…

— Держу пари, ты для того меня и привез сюда. — Анна бросила взгляд на свои часики и решительно встала. — Увы, мне пора.

— Тебе обязательно нужно ехать? — спросил Гарольд, неохотно поднимаясь.

— Ты предлагаешь мне свободную комнату?

— Если ты на ней настаиваешь, то — да. Но в моей постели тебе было бы значительно уютнее, — пошутил Гарольд. — Хотя едва ли я могу надеяться уговорить тебя разделить ее со мной.

— Как легко ты сдаешься, — опрометчиво поддела его Анна.

Гарольд тут же рывком притянул ее к себе и пробормотал:

— Мы еще поборемся…

На этот раз Анна страстно ответила на его поцелуй и так порывисто приникла к Гарольду, что они чуть не потеряли равновесие и еле удержались на ногах. Приглушенно рассмеявшись, Гарольд подхватил Анну на руки и отнес на диван в гостиную. Бережно опустив ее на подушки, он заглянул Анне в глаза.

— Знаешь ли ты, милая Энни, — произнес Гарольд взволнованно, — что делают со мной твои лучистые глаза и пушистые волосы?!

— Больше тебе ничего не нравится? — с лукавой улыбкой осведомилась она.

— Еще твои губы. — Свои слова Гарольд подкреплял поцелуями, от которых у Анны кружилась голова. — И вот это… — Его рука скользнула под ее свитер.

Расстегнув лифчик, он освободил ее маленькие груди и нежно потормошил их. Анна глухо застонала от удовольствия.

Прошло бесконечно долгое для Анны время, прежде чем губы Гарольда нашли набухшие, жаждущие соски. Анна, задыхаясь от нахлынувшей жаркой волны, порывисто прижала его к себе. Когда острое желание стало почти непереносимым, Гарольд перестал терзать грудь Анны и вновь приник к ее губам, проникая языком все глубже, страстно лаская ее пересохший рот.

— Ты хочешь быть со мной? — отстранившись, хрипло прошептал Гарольд.

Анна молча кивнула. Гарольд встал, подхватил ее на руки и понес наверх.

9

Анну все больше охватывало ощущение нереальности происходящего. Она вглядывалась в резкие черты лица Гарольда, словно не верила, что мужчина, несущий ее на руках, — действительно Гарольд, о любви которого она страстно мечтала когда-то и который через несколько мгновений станет ее любовником.

Войдя в спальню, он сел на край кровати и посадил Анну к себе на колени. Она подняла на него глаза, казавшиеся в полумраке невероятно огромными.

— Ты не передумала? — прошептал Гарольд.

Анна отрицательно покачала головой.

— Спрашиваю в последний раз. — Его голос сильно дрожал. — Ты уверена?

— Если ты хочешь поспорить…

Гарольд, не дослушав, опрокинул ее на кровать и накрыл своим телом.

— Я не привык спорить с женщинами, — заявил он и, не давая Анне опомниться, со скоростью и ловкостью опытного любовника раздел ее. Потом Гарольд сорвал одежду и с себя, едва заметно усмехнувшись, когда Анна стыдливо отвернулась.

Что, если я разочарую его? — успела подумать Анна прежде, чем Гарольд резко развернул ее лицом к себе и крепко прижал к своему обнаженному возбужденному телу. Анне показалось, что ее охватил огонь.

— Мне хочется сделать все, чтобы доставить тебе наслаждение, — шептал Гарольд, нежно целуя ее. — Чтобы сегодня все было необыкновенным. Я хочу ласкать тебя, бесконечно любоваться твоей красотой, нежить твое хрупкое тело… И только потом…

Анна прерывисто вздохнула и отдалась блаженству.

Гарольд осыпал поцелуями ее волосы, щеки, губы… Прошло немало времени, прежде чем он наконец оторвался от ее губ и, медленно спустившись ниже, стал поочередно покусывать ее возбужденные подрагивающие соски, разжигая в Анне мучительный огонь желания. Он опустился еще ниже, и Анна, закрыв глаза, замерла в предвкушении того, что произойдет.

И то, что произошло, оказалось изумительным.

Анна протяжно застонала, потом, в такт движениям языка Гарольда, охваченная волной чувственного трепета, начала выкрикивать какие-то бессвязные слова. Она открыла глаза, когда почувствовала на себе взгляд Гарольда, и увидела его искаженное страстью лицо.

— Да, это я, — прошептал Гарольд. — И это ты! Мы наконец вместе. И нам хорошо.

Слившись с Анной, Гарольд начал двигаться плавно и неторопливо. При каждом его движении с губ Анны слетал легкий стон наслаждения.

Постепенно Гарольд проникал все глубже, добираясь до самых чувствительных точек, и Анна с возрастающей страстью отвечала ему. Ее хрупкое тело стало неожиданно сильным и нетерпеливым. Анна выгибалась, отдаваясь возрастающему напору Гарольда, который пронзал ее еще яростнее.

Его хриплое дыхание, казалось, заполонило всю спальню… и вдруг наступила тишина. Блаженство полного единения настигло их одновременно, и теперь они, опустошенные, лежали, наслаждаясь сладостным ощущением.

— По-моему, — прошептал Гарольд, накрывая их сплетенные тела одеялом, — самое время спросить: ну, и как тебе это понравилось?

— Необыкновенно, — ответила Анна, с трудом восстанавливая дыхание. — Настолько хорошо, что даже трудно поверить, что все это так же естественно, как и мои предыдущие опыты.

— Опыты? — сердито переспросил Гарольд и, потянувшись, включил ночник, чтобы видеть лицо Анны.

— Это было уже потом, после истории с Джоном.

Гарольд оперся на локоть и требовательно посмотрел на Анну.

— Значит, ты не раз проводила подобные эксперименты? Рассказывай!

— Тогда я не считала это экспериментом, — возразила она. — Я встретила Роберта, когда проходила практику.

— И что дальше? — холодно осведомился Гарольд.

— Поначалу мы отлично ладили. Сплошная романтика. Целовались, конечно, но — никакой постели. — Анна сокрушенно вздохнула. — Когда мы встретились после рождественских каникул, он сделал мне предложение. Я ответила согласием, и он стал настаивать на близости.

Гарольд прижал Анну к себе и нежно поцеловал ее в щеку.

— Как я понимаю, произошло повторение твоего первого опыта.

— Не совсем. Роберт, по крайней мере, получил удовольствие, но я — нет. Очевидно, иначе просто не могло быть.

— Я тоже так думаю.

— Я старалась притвориться удовлетворенной, но у меня не получалось. Наша связь, если так можно назвать наши отношения, продолжалась два месяца. Потом все было кончено. Как ни печально, но Роберт не согласился остаться моим другом. Мне было искренне жаль, он был очень милым и умным. После этого неудачного опыта я решила, что секс для меня только лишняя головная боль.

— Теперь ты так не считаешь? — Гарольд бережно прикоснулся губами к ее разгоряченному лбу и ласково взъерошил волосы.

— Я считаю, что это верх блаженства. — Анна покраснела, встретив испытующий взгляд Гарольда. — Ты, надеюсь, веришь, что с моей стороны не было никакого притворства?

Он засмеялся, его глаза победно блеснули.

— Конечно, верю. И потому, милая Энни, я намерен доказать, что это не было случайностью.

К удивлению и удовольствию Анны, Гарольд не стал откладывать ни на минуту предъявление обещанных аргументов.

На этот раз он не спешил, и их обоюдное наслаждение растянулось надолго. Анна таяла в его объятиях, совершенно утратив ощущение времени. Она забыла обо всем на свете и растворялась в каждом нежном прикосновении Гарольда. В конце концов, умиротворенная его лаской, она сладко задремала, положив голову на плечо Гарольда.

10

Анна очнулась от осторожного прикосновения пальцев Гарольда к ее щеке.

— Дорогая, — шепнул он, — уже поздно, и на улице сильный снегопад. Позвони домой и скажи, что останешься ночевать у меня.

Анна взглянула на часы и ахнула.

— Боже! Уже одиннадцать! Мне нужно ехать, — пробормотала она, озираясь в поисках своей одежды.

Гарольд встал и набросил халат.

— В такую погоду очень трудно вести машину. Кроме того, нам есть что обсудить.

— Но я должна ехать… — начала Анна и осеклась, нахмурившись. — Что нам надо обсудить?

— Что будет с нами дальше, — ответил Гарольд, подойдя к ней и обняв ее за плечи.

— Я же сказала, — Анна безучастно посмотрела на него, — я вернусь в Берривуд.

— Это я знаю, — нетерпеливо перебил он. — Я говорю о нашем будущем. Мы не можем просто так расстаться.

— Ты собирался заехать ко мне на следующей неделе.

Гарольд скрипнул зубами и показал на измятую постель.

— Ты слышала хоть слово из того, что я тебе говорил? — Он заставил Анну посмотреть на него. — Я хочу освежить твою память. Я говорил, что люблю тебя.

— Я полагала, что так принято говорить. — Анна смущенно потупилась и шепотом закончила: — В подобных случаях.

— Ты, как я вижу, неплохо в этом разбираешься, — холодно заметил Гарольд. — Но, так уж получилось, я никогда этого не говорил ни одной женщине, ни в подобной ситуации и ни в какой другой.

— Даже той женщине из Америки? — недоверчиво спросила Анна.

Глаза Гарольда превратились в узкие щелочки.

— Даже ей. Пойми, Анна, питал к тебе теплые чувства еще в Оксфорде. Но сейчас они стали намного глубже и серьезнее. Ты — женщина, и я страстно хочу быть с тобой. Я боюсь потерять тебя, Энни!

Анна с таким недоверием посмотрела на Гарольда, что он смутился.

— Поскольку ты явно не собираешься оставаться со мной на ночь, тебе стоит что-нибудь надеть, — пробормотал он, вставая и отворачиваясь.

Анна метнулась в ванную, на скорую руку привела себя в порядок, оделась и причесалась, воспользовавшись щеткой Гарольда. Все это время она напряженно обдумывала слова Гарольда, но так ничего и не решила. Анна спустилась вниз и вошла в кухню, где Гарольд варил кофе.

— Раз ты решила ехать, — не скрывая недовольства сказал он, — на дорогу неплохо выпить кофе. Пока он готовится, пойди позвони родителям, что выезжаешь, чтобы они не беспокоились.

— Я всегда им звоню перед самым выездом, — отрезала Анна.

Они пили кофе в напряженном молчании.

— Как я понимаю, — не выдержал Гарольд, — я поторопил события.

— И крайне удивил меня. — Анна недоверчиво посмотрела на него. — Ты действительно сказал то, что думаешь?

— Такими словами не шутят! — взвился Гарольд. — Надеюсь, ты окажешь мне любезность и сообщишь, какие чувства ко мне испытываешь. — Он невесело усмехнулся. — Но в любом случае приходится признать, что результат твоего «эксперимента» превзошел все ожидания. Ты хотела знать, может ли секс доставить удовольствие. Я тебя убедил, что может. Или ты — актриса, достойная «Оскара».

— Мне было хорошо с тобой, — без колебания согласилась Анна. — Это было настоящим блаженством. Но я не думала, Гарольд, что ты сочтешь это любовью. Когда-то я мечтала о таких минутах, но эти мечты умерли после нелепой попытки внушить тебе ревность.

— Если я правильно понял, мое чувство безответно? — медленно спросил Гарольд. Его лицо казалось застывшей маской.

— До некоторой степени, — уточнила Анна. — Я восхищаюсь твоим умом и обаянием, я уважаю твои достижения. Да и в сексе ты открыл мне такие вершины, о которых я не подозревала. Но беда в том, — она запнулась и, собравшись с духом, закончила, — беда в том, что я больше не люблю тебя, Гарольд.

В кухне стало так тихо, что Анна была уверена — каждый глоток кофе, выпитый ею, грохочет как раскат грома. Она мрачно подумала, что ее последние слова имели ошеломительный успех и убили в Гарольде желание говорить. Впрочем, она не сожалела ни об одном сказанном слове. Ее чувства к Гарольду изменились задолго до их недавней встречи. Анна также слишком хорошо знала, что постыдное, болезненное происшествие, стоившее ей невинности, целиком лежит на ее совести. Но Анна, хотя и старалась рассуждать справедливо, все-таки не могла полностью снять вину с Гарольда в том, что с ней произошло.

Не в силах дольше терпеть неуютную тишину, Анна встала.

— Мне пора.

Гарольд вскочил. В его глазах не осталось и следа от той любви, которую он провозглашал совсем недавно. Он проводил ее в холл, подал Анне куртку и все это — не говоря ни слова. Анна мечтала о волшебной палочке, которая в одно мгновение перенесла бы ее прямо домой, в теплую постель.

Гарольд заботливо застегнул молнию на ее куртке и улыбнулся Анне так, что в ее голове вновь звякнул тревожный звонок.

— Несмотря на некоторые разногласия во взглядах, дорогая Энни, я не намерен так легко отступаться, как твой давний возлюбленный.

— Ты хочешь сказать, что будешь счастлив остаться моим другом?

— Нет, Энни, — Гарольд покачал головой, — остаться только другом — вовсе не счастье. Однако я умею быть терпеливым.

— Жаль, — Анна вздохнула, — времена уже не те. Скажи ты то же самое несколько лет назад, я была бы на седьмом небе от восторга.

— Раз так, мне нужно всего-навсего найти волшебный способ вернуться в прежние времена и возродить твою преданность, — небрежно заметил он. — Итак, я могу на следующей неделе в какой-то из вечеров навестить тебя в Берривуде?

— Так ты не отказываешься от своих намерений? — Глаза Анны от удивления стали еще больше и, казалось, заняли пол-лица.

— Ты не поверишь, — Гарольд снисходительно усмехнулся, — но то, что случилось сегодня, отбросило последние сомнения.

— Все ясно, ты надеешься, что такие встречи станут регулярными. Должна тебя разочаровать, Гарольд, — Анна холодно посмотрела на него, — то, что случилось сегодня, произошло потому, что я так решила. В качестве эксперимента. И, как оказалось, успешного.

— Признателен за столь высокую оценку.

— Но, — не смутившись, продолжила Анна, — он останется единственным. Еще раз благодарю, что ты сумел доказать…

— Остановись! — потребовал Гарольд, и его глаза гневно блеснули. — Я доказал прежде всего, что ты можешь получить удовольствие от близости со мной. И вот что важно, Энни, — со мной, и ни с кем другим!

— Откуда тебе это знать?

— Я прав. Поверь мне.

Их взгляды встретились, и Анна, не выдержав, первой отвела глаза.

— Мне надо позвонить, — резко бросила она и направилась к телефону, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Коротко сообщив, что скоро будет дома, Анна вернулась в холл.

— Спокойной ночи, Гарольд, — преодолевая неловкость, попрощалась она. — Спасибо за все.

— Мне было хорошо с тобой. — Гарольд улыбнулся и, слегка прижав Анну к себе, поцеловал. — Будь осторожна. Когда доедешь до дома, позвони. Я буду ждать.

— Позвоню, — пообещала Анна. — Не провожай, на улице холодно.

— Подумай, может быть, все-таки останешься?

Анне не слишком хотелось ехать в снегопад, да еще ночью, но она отрицательно покачала головой.

— Не могу. Завтра после ланча я должна быть в Берривуде, а еще надо собраться.

— Только ради Бога не гони! — попросил Гарольд и, не удержавшись, вновь поцеловал ее.

Анна кивнула и, добежав до машины, нырнула в салон. Включив зажигание, она помахала рукой стоящему на пороге дома Гарольду, посигналила на прощание и, включив дворники, отправилась в путь.

11

К тому времени, когда Анна добралась до Бертона, она чувствовала себя предельно усталой. Близость с Гарольдом не только эмоционально взвинтила ее, но и потребовала физической отдачи. Сейчас Анне больше всего хотелось оказаться рядом с Гарольдом в его огромной кровати и, уютно устроившись у него под боком, выспаться.

Дорога была скользкой от снега, и Анна вела машину на средней скорости, не позволяя себе прибавить газу. Ей показалось, прошла вечность, прежде чем она, чувствуя себя вдребезги разбитой, миновала крутой поворот и увидела впереди знакомый подъем.

За ним был дом.

Анна переключила передачу, чтобы взобраться на холм, и в этот момент ее ослепили яркие огни фар встречной машины. Анна инстинктивно вывернула руль, и машину занесло. Анна попыталась выровняться, но всегда послушный «мини» потерял управление и врезался в ограждение шоссе. Анна отчаянно закричала, захваченная кувыркающимся, крутящимся хаосом, оборвавшимся резкой нестерпимой болью.

Мир исчез за черной пеленой.

Анне снился какой-то кошмар, ее раскручивали на тренажере и все тело ужасно болело. От этой боли она и проснулась.

Радуясь, что ее мучения наконец-то закончились, Анна лежала неподвижно, измученная настолько, что даже открыть глаза было невероятно трудно. Как хорошо оказаться дома, в постели, подумала Анна. Правда, ужасно болит голова. Надо будет выпить пару таблеток. Но не теперь. Сначала лучше… Анна не успела додумать эту мысль, вновь ускользая в забытье.

Проснувшись через некоторое время, Анна по-прежнему чувствовала безмерную усталость. Веки, казалось, весят тонну. Попытка открыть глаза потребовала немыслимых усилий, но она все-таки увенчалась успехом. Однако Анна сразу же пожалела об этом. Она зажмурилась и, выждав несколько секунд, осторожно приоткрыла глаза. Но незнакомая стерильно белая комната не исчезла. Значит, ей не показалось, значит, она в больнице. И страшный сон был явью.

— Откройте глаза, Анна, — послышался чей-то голос. — Я знаю, вы меня слышите.

Анна подняла тяжелые веки и увидела склонившуюся над ней молодую женщину, которая ободряюще ей улыбалась.

— Давно бы так! Как вы себя чувствуете?

— Пить, — едва шевеля губами, хрипло прошептала Анна.

Женщина немного приподняла ее голову, и Анна, напившись из поильника, поблагодарила ее слабой улыбкой.

— Вы ненадолго пришли в себя примерно с час назад, — жизнерадостно сообщила женщина, — и вновь заснули. Прошу вас, полежите спокойно, я пойду за сестрой.

Анна хотела сказать, что это вовсе не нужно, и сердито сдвинула брови, но ее тут же пронзила острая боль. Анна скосила глаза и с удивлением отметила, что она лежит под капельницей. Еще больше Анну удивило обилие цветов в комнате. Как они сюда попали?

Отворилась дверь, и в палату в сопровождении уже знакомой Анне молодой женщины вошла женщина постарше.

— Меня зовут Брикс, — представилась она. — А это ваша сиделка Элиза. Я очень рада, что вы наконец-то пришли в себя. Как вы себя чувствуете?

— Не очень хорошо, — призналась Анна, — но, судя по всему, могло быть намного хуже. Что со мной произошло?

— Вы попали в аварию, и вас на «скорой» привезли сюда, в реанимацию. У вас сотрясение мозга, вы потеряли много крови и вам сделали переливание. Так что пока придется подержать вас под капельницей и под присмотром сиделки.

— Сколько я буду так лежать? — с трудом спросила Анна.

— Не знаю, как пойдет выздоровление.

— А сколько я так уже лежу?

— Вас привезли три дня назад. Сейчас постарайтесь отдохнуть. Позже вас навестят родители.

Сиделка и медсестра вышли. Оставшись одна, Анна прикрыла глаза и стала размышлять над тем, что узнала от медсестры Брикс.

Три дня. Три дня незаметно для нее исчезли из ее жизни. Но, по крайней мере, она осталась в живых, за что, видимо, должна быть благодарна судьбе. И, что Анна тоже сочла удачей, сиделка обратилась к ней по имени. Иначе Анна и понятия бы не имела, как ее зовут. Анна подавила приступ паники, напомнив себе, что у нее травма головы и неудивительно, что ей изменяет память.

Однако она еще сильнее запаниковала, когда дверь палаты распахнулась и в комнату почти ворвался незнакомый Анне мужчина.

— Я на минутку, — запыхавшись, торопливо проговорил он. — Даже жениху не дают больше пары минут.

— Жениху? — удивилась Анна, задумчиво разглядывая незнакомца.

— Как ты? — Он подошел к кровати и чмокнул Анну в щеку.

— Мне стало получше. — Она попыталась улыбнуться.

— Тебе передали мои цветы?

— Не знаю. Я только что пришла в себя. — Анна взглянула на изобилие цветов на подоконнике. — Которые твои?

— Неважно. Расскажи, что с тобой произошло.

— Медсестра сказала, что я попала в аварию, но я ничего не помню.

— Наверное, оно и к лучшему. — Мужчина бережно сжал ее бессильную руку.

— Знаешь, — добавила Анна огорченно, — я и тебя не помню. Я и свое-то имя узнала только потому, что сиделка обратилась ко мне.

Незнакомец успокаивающе улыбнулся.

— Не волнуйся. Сейчас я тебе все расскажу.

В коридоре послышались голоса, и он резко обернулся к двери.

— Извини. Мне не полагается здесь находиться. Но я должен был увидеть тебя и убедиться, что ты жива-здорова. — Наклонившись, он снова поцеловал Анну и стремительно исчез.

Минуту спустя дверь отворилась, и вошла сиделка.

— Вам ничего не надо? Может быть, воды?

Анна кивнула и, сделав несколько глотков, устало откинулась на подушку.

— Только что заходил мой жених, — сообщила она.

— Как, опять? — Элиза засмеялась и добавила сочувственно: — Бедный малый! Он отсюда не выходит.

По щекам Анны неожиданно покатились слезы.

— А я даже не узнала его, — пожаловалась она с такой тоской, что сиделка немедленно стала ее успокаивать.

— Не тревожьтесь. Ваша память просто взяла отпуск, только и всего. Так что не мучайте ее и постарайтесь немного вздремнуть.

Сиделка ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Анна закрыла глаза, надеясь, что так будет легче привести в порядок смутные обрывки мыслей, мелькающих в пустоте ее сознания. В Америке, например, в таких случаях спрашивают имя президента. Интересно, помнит ли это она. Потормошив свою память, Анна поняла, что задача пока непосильна, и погрузилась в сон.

Вновь открыв глаза, Анна увидела возле кровати двух людей — пожилую седовласую даму с тревожными серыми глазами и высокого начинающего седеть мужчину. Их лица были одинаково сочувственными и озабоченными. По лицу Анны опять неудержимо потекли слезы.

— Я ничего не помню и никого не узнаю!

Милдред Ролтон заботливо обняла дочь и ласково поцеловала ее.

— Не переживай, Энни. Я — твоя мама, а это — твой отец. Мы тебя очень любим, и неважно, помнишь ты нас или нет.

Джекоб наклонился поцеловать дочь, шумно откашлялся и сел на стоящий у кровати стул.

— Ты совсем ничего не помнишь, дорогая? Хотя бы как попала в аварию?

— Представь себе, ничего. Абсолютно ничего.

— Врачи говорят, такое бывает при подобной травме головы, — попробовал утешить ее Джекоб. — Память временно отказывает, но, как только ты окрепнешь, она восстановится.

— В школу я уже сообщила. — Милдред приложила к глазам платок.

— В школу? — Анна озадаченно нахмурилась. — Не старовата ли я для школы?

— В школу, где ты работаешь, — уточнил Джекоб и вновь хрипло откашлялся.

— А что я там преподаю?

Милдред, обменявшись с мужем тревожными взглядами, сообщила дочери, что та ведет все дисциплины у малышей и преподает математику в старших классах.

— Они нашли замену на время твоей болезни, — успокоила она дочь. — Терри шлет тебе привет, а Дэн обещал забежать ближе к вечеру, перед выездом домой, — доложил Джекоб и мягко улыбнулся, встретив непонимающий взгляд Анны. — Терри, моя дорогая, — жена твоего беспокойного братца Дэниела.

В отдаленном уголке сознания Анны промелькнуло смутное воспоминание о темных кудрях и жгучих глазах.

— Дэниел, Дэн… — повторила она, чувствуя языком привычность этого имени.

Родители продолжали рассказывать о Греге и Кристин и о том, как все они боялись за ее жизнь. Вскоре Милдред, заметив, что Анна растерялась от обилия новых для нее имен, сменила тему и стала допытываться, не хочется ли Анне чего-нибудь.

— Неплохо бы принести хорошую память, — со слабой улыбкой пошутила Анна.

— Имей терпение, милочка, — сказал Джекоб. — Не спеши.

— Мы придем вечером, — пообещала Милдред, глядя на усталое бледное лицо дочери. — Надеюсь, ты будешь чувствовать себя лучше. Я принесла тебе твою любимую пижаму и необходимые мелочи.

Родители, попрощавшись, ушли, оставив Анну заботам Элизы. Она переодела больную, протерла влажной губкой ее лицо и посоветовала отдохнуть.

— Скоро придет врач и вас осмотрит, — сообщила Элиза.

Анна закрыла глаза и стала размышлять о положении, в котором оказалась. Ей вдруг пришло в голову, что ни отец, ни мать и словом не обмолвились о ее женихе. Это встревожило Анну. Она ведь о нем тоже ничего не знала. Если она настолько любила этого симпатичного незнакомца, что обручилась с ним, наверное, должна была бы ощутить какое-то теплое чувство, когда он пришел навестить ее.

Как, оказывается, трудно жить без воспоминаний! — с отчаянием подумала Анна. Спасительный сон избавил ее на время от неприятной реальности.

Когда Анна проснулась, Элиза позвала врача. Он подробно расспрашивал Анну и о провале в памяти, и о боли в позвоночнике, и о шуме в ушах. Она рассказала ему обо всем, что ее тревожит, хотя основной проблемой для нее была головная боль, доставляющая несравненно больше мук, чем мелкие порезы, синяки, тяжесть в груди.

Врач успокоил Анну, объяснив, что грудь болит от ремня безопасности, спасшего ей жизнь, да и память, заверил он, скоро восстановится.

На долю Анны выпали и приятные минуты. К своему удивлению, она, когда время подошло к обеду, ощутила голод.

— Так и должно быть, — подбодрила ее неунывающая Элиза. — Несколько дней вы ничего не ели.

— Верю, что так и было. В последний раз я ела жареное мясо и салат… — Анна побледнела и замолчала, расширившимися глазами уставившись на Элизу. — Странно, это я помню. Остальное — пустота.

— Это только начало, — уверенно сказала Элиза. — Скоро вы вспомните все, что было, и всех друзей и знакомых.

Анна знала, что Элиза просто успокаивает ее, но ей было приятно слышать обнадеживающие слова. С помощью сиделки она съела несколько ложек супа, выпила немного сока, покорно приняла предложенные сиделкой таблетки. Элиза, очень довольная своей подопечной, пожелала Анне доброй ночи и попрощалась до утра, объяснив, как вызвать в случае необходимости дежурную медсестру.

Даже такое нехитрое занятие, как прием пищи, утомило Анну. Она закрыла глаза, но уснуть не удалось. Тогда Анна попыталась вспомнить хоть что-нибудь о своей работе, но вскоре поняла бесплодность своих усилий и с любопытством задала себе вопрос, когда же сможет читать. В следующий визит родителей надо будет попросить принести несколько книг. Единственное, в чем Анна была уверена, — это в том, что она любит читать.

Ей не нужно было это вспоминать — она это просто знала.

Стук в дверь прервал ее размышления. В палату вошел высокий молодой мужчина с копной темных вьющихся волос и жгучими глазами.

— Привет! — весело улыбаясь, поздоровался он. — Наконец-то наша Спящая Красавица проснулась! На всякий случай сообщаю, я — твой брат Дэниел.

— Представь себе, я знаю, — удивленно промолвила Анна. Почему-то она не сомневалась, что перед ней ее брат.

Он наклонился поцеловать ее, и, когда выпрямился, его глаза подозрительно блестели.

— Замечательно, что ты выбралась, хоть и полуживая!

— Меня тоже это радует. Но еще лучше, что начинает возвращаться память. Поэтому, думаю, все, что связано с нашим семейством, быстро вспомнится.

Дэниел с видом заправского фокусника открыл портфель и вытащил из него маленький радиоприемник.

— Вот. Это тебе. Тереза подумала, что тебе пока трудно читать, так что будешь слушать радио. Лежать вот так, не шевелясь, отчаянно скучно.

На глаза растроганной такой заботой Анны навернулись слезы, и Дэниел, заметив это, с шутливой тревогой воскликнул:

— Эй! Если ты будешь плакать, меня вышвырнут отсюда.

— Я не плачу, я так радуюсь. Подай, пожалуйста, платок. И поблагодари от моего имени Терезу, — добавила Анна.

— Она, кстати, моя жена, — сообщил Дэниел.

— Вот я и говорю, — Анна горько усмехнулась, — это уму непостижимо! Только что я ехала по шоссе, а через минуту очнулась здесь, не зная, кто я и что за люди ко мне приходят. Просто бросает в дрожь!

— Но ты очнулась, ты осталась в живых! Остальное не важно. А теперь я пошел, а то в другой раз меня не пустят.

— В этой больнице какие-то драконовские порядки, — пожаловалась Анна. — Не дают спокойно поговорить.

— Нас много, скучать тебе будет некогда. — Дэниел поцеловал сестру и решительно направился к двери. — Если тебе понадобится что-то, ты только свистни…

— Как ваш с Терезой малыш? — спросила Анна и радостно ахнула. — Я правильно помню, у вас есть сын?

— Твой крестник, Тимоти, — не менее обрадованно ответил Дэниел. — Спасибо, он чувствует себя прекрасно.

После ухода брата Анна немного всплакнула, на этот раз — от облегчения. Всплывают отдельные воспоминания, сказала она себе. В конце концов, я всего несколько часов назад пришла в сознание. Завтра — вот было бы здорово! — я проснусь и обнаружу, что память полностью вернулась.

За окном стемнело. Анна уже не ожидала, когда зашедшая ее проведать дежурная медсестра сообщила, что Анну хочет видеть жених.

— Только не больше десяти минут, — предупредила она. — Вам нельзя переутомляться.

Медсестра открыла дверь, впустила высокого широкоплечего мужчину и вышла, даже не подозревая, что оставляет пациентку в состоянии полнейшей растерянности.

Не может быть, смятенно думала Анна, чтобы у меня было одновременно два жениха! Мужчина, чуть виновато смотрящий на нее, был совершенно не похож на утреннего жениха. Неужели у нее начались галлюцинации?

— Привет, дорогая, — поздоровался он, видя, что молчание грозит затянуться на все отпущенные ему десять минут. — Если бы ты знала, как напугала меня! Я думал, что теряю тебя навсегда.

— Прошу простить, но я вас не помню, — извинилась Анна.

— Я знаю, — не смутился незнакомец. — Я только что видел Дэниела.

— Значит, вы в курсе моих проблем. Я не знаю даже вашего имени.

Визитер сел на стул около кровати Анны и спокойно сказал:

— В таком случае будет не совсем прилично, если я поцелую тебя. Меня зовут Гарольд. Гарольд Сэвидж.

Изучая выразительное умное лицо незнакомца, глядя на слегка встрепанные вьющиеся волосы и карие глаза, Анна решила, что Гарольд ей нравится.

— Ваше имя мне знакомо почти так же, как имя моего брата.

— К счастью, я вовсе не брат, — сообщил он, — но меня радует, что кое-что обо мне сохранилось в твоей памяти. Значит, Энни, я имею право на поцелуй.

Он наклонился и властно, будто и в самом деле имел на это право, поцеловал Анну в губы. Анну поразило, что ее губы, помимо ее воли, слабо ответили на ласку. Гарольд снова сел прямо. Он выглядел почти счастливым.

— Когда в следующий раз ты приедешь ко мне, я тебя ни за что не отпущу, а оставлю ночевать, — пообещал он. — Мне вовсе не хочется вновь проходить через весь этот ужас.

Анна слабо улыбнулась.

— Какая удача, что я ничего ужасного не помню.

Гарольд поднес руку Анны к своим губам и нежно поцеловал.

— Завтра я приеду ближе к вечеру, так как днем занят на службе.

— Ты полицейский?

Гарольд на мгновение растерялся, но затем спокойно объяснил, что он работает в филиале крупной американской нефтяной компании.

— Я недавно вернулся из Штатов. Ты, очевидно, — добавил он небрежно, — этого не помнишь.

— Увы, не помню, — уныло ответила Анна и тревожно взглянула на него. — И это не единственное, чего я не могу вспомнить, Гарольд. — Она отметила, что с удовольствием произнесла его имя. — Утром заходил один человек и тоже назвался моим женихом.

— Что-о-о? — Глаза Гарольда зловеще потемнели. — Как же, черт возьми, его зовут?

— Понятия не имею, — беспомощно пролепетала Анна. — Я надеялась, ты что-нибудь о нем знаешь.

— А как он выглядел?

— Среднего роста, широкоплечий, на вид чуть старше тебя…

— Опять этот проклятый Фрэнк Освальд! — взорвался Гарольд. — Вечно он путается под ногами! Он имел наглость утверждать, что ты — его невеста?.. — Гарольд внезапно замолчал и стиснул зубы.

— Что случилось? — испугалась Анна.

— Нет, ничего. Просто у меня руки чешутся расквасить нос мистеру Освальду, — признался Гарольд. — Дорогая, ты принадлежишь только мне, и никому другому. Не сомневайся в этом.

Анна, казалось, была слегка озадачена.

— Сейчас я не могу полагаться на свою память. Но почему тогда он утверждал, что помолвлен со мной?

— Возможно потому, что иначе его к тебе не пустили бы.

— Он — мой близкий друг?

— Нет, знакомый, и к тому же недавний, — буркнул Гарольд. — Хватит о нем, поговорим лучше о тебе. Что сказал врач?

Анна добросовестно передала все, что говорил ей сегодня врач, но напряжение памяти утомило ее. Гарольд, заметив это, встревожился.

— Дорогая, тебе надо отдохнуть. Мне, хотя и очень не хочется, пора уходить, не то меня к тебе больше не пустят.

Анна попыталась улыбнуться ему, но сил на это уже не хватило. Гарольд наклонился и нежно поцеловал ее, на этот раз в щеку.

— Завтра, может быть, я не успею заехать, если возникнут неотложные дела, — не сразу заговорил он, охрипший голос плохо слушался его, — но послезавтра выберусь обязательно. Что тебе принести?

— Только не цветы!

Гарольд бросил взгляд на подоконник, сплошь заставленный букетами, и улыбнулся.

— Где-то среди них есть и мои. Если не хочешь цветы, я принесу какие-нибудь фрукты. Хорошо?

— Приноси что хочешь, но главное — приходи сам.

Гарольд оживился.

— Ты серьезно?

— Конечно, — заверила Анна.

— Так не хочется уходить, — сокрушенно проговорил он, — но ничего не поделаешь. Ты, пожалуйста, постарайся поскорее поправиться.

— Буду стараться изо всех сил, — пообещала она.

Но Гарольд был не последним, кто навестил Анну в этот день. Через полчаса после его ухода пришли родители. На этот раз они выглядели менее встревоженными, чем утром. Они принесли семейный альбом и, показывая дочери фотографии родственников и знакомых, рассказывали всякие интересные истории из семейной хроники. Анна, хотя ничего так и не вспомнила, слушала их с удовольствием.

— Почему мне дали такую большую палату? — вдруг спросила она. — Она дорого стоит?

— Какая разница, дорогая! — Джекоб погрозил дочери пальцем. — Тебе прежде всего нужны тишина и покой.

— Когда мне можно будет вернуться домой?

Анну внезапно охватила тоска по их большому, уютному дому с прекрасным видом на спокойные воды Трента… Тяжело задышав, она в изумлении уставилась на родителей.

— Что случилось? Тебе плохо? — забеспокоилась Милдред.

— Я вспомнила, где мы живем! — торжественно объявила Анна.

Широко улыбнувшись, Джекоб Ролтон сжал руку жены.

— Теперь можно не бояться! Память Энни начала восстанавливаться. Так что плакать не о чем.

— Я и не плачу, — доставая носовой платок, проворчала Милдред. — Просто глаза слезятся.

— Я хотела у вас кое-что спросить… — решилась Анна. — Меня навестил Гарольд.

— Мы знаем, дорогая. Он все это время не выходил из больницы. В субботу вечером он позвонил узнать, как ты доехала. — Милдред поёжилась, вспоминая трагический вечер. — Когда я сказала, что тебя нет, он будто обезумел. А потом пришел полицейский и сообщил нам об аварии.

Джекоб вытащил носовой платок и промокнул выступившие на лбу капельки пота.

— Ничего худшего в нашей жизни не было.

— Мне жаль, что я доставила вам столько неприятностей, — прошептала Анна.

— Гарольд говорил, что он предлагал тебе остаться у него, — осторожно сказала Милдред.

— Вы знаете, что мы помолвлены?

— Да, Гарольд так нам сказал. — Джекоб улыбнулся. — Мы все рады за тебя.

— Рады? — переспросила Анна.

— Конечно. Гарольд примчался в больницу раньше нас. Когда мы пришли, он сразу сообщил, что вы в тот вечер договорились о помолвке. — Джекоб похлопал дочь по руке. — Он спрашивал нашего согласия, и мы были счастливы благословить вас.

Анна, нахмурившись, взглянула на свою левую руку.

— Если у меня и было обручальное кольцо, то я его где-то потеряла.

— Нет, у Гарольда просто не было времени его купить, — объяснила Милдред. — Между прочим, звонил директор твоей школы мистер Брегвуд. Мы сказали, что тебе лучше и можно не беспокоиться. Он просил передать, что ученики по тебе скучают.

— Приятно слышать, — пробормотала Анна. — Да, а что с моей машиной?

— Ее место теперь на свалке. Но ты не переживай, — утешил Джекоб заметно расстроившуюся дочь. — Как только ты встанешь на ноги, мы подыщем другую.

— Сколько же хлопот из-за моей небрежности!.. — простонала Анна.

— Почему ты не осталась ночевать у Гарольда, дорогая? Никто бы тебя не осудил, — сказала Милдред.

— Понятия не имею. Как только его увижу — обязательно спрошу.

12

После беспокойной ночи, проведенной почти без сна, Анне было приятно видеть доброжелательное лицо Элизы, заглянувшей к ней утром.

— Доброе утро. Врач разрешил снять капельницу. Это сразу облегчит вам жизнь. Попробуем подняться и немного походить, — предложила она, помогая Анне встать.

Анна, морщась от боли, побрела в ванную. И, лишь умывшись и почистив зубы, она нашла в себе мужество взглянуть в зеркало. Увиденное заставило Анну завопить от ужаса. На ее крик примчалась перепуганная сиделка.

— Что случилось?! — встревоженно спросила она, видя, что Анна прислонилась к стене и тяжело дышит.

— Я предполагала, что выгляжу не лучшим образом, но не догадывалась, в каком кошмарном виде мое лицо.

— Оно, конечно, немного пострадало, и синяки есть, но все скоро заживет, и следов не останется, — утешала Анну Элиза, помогая ей добраться до кровати.

— Немного пострадало… синяки… — причитала Анна сквозь рыдания. — Я выгляжу настоящим страшилищем. И этот тюрбан из бинтов не слишком-то меня украшает.

— Зато у вас целы оба глаза. И вы должны радоваться, что не потеряли ни одного зуба и не сломали челюсть, — тараторила Элиза. — Вы сейчас похожи на детектива, который еле вырвался из лап врагов.

— Скорее на египетскую мумию, — слабо улыбнувшись, пошутила Анна, — но больше всего на Франкенштейна.

— Я рада, что у вас сохранилось чувство юмора.

— Да, после такого зрелища оно мне не помешает!

— А как дела с памятью? — осторожно спросила Элиза.

— Боюсь, ничего нового. Хотя, — оживилась Анна, — я вспомнила наш дом и вид из окон.

— Станет легче, когда перестанет болеть голова, — пообещала Элиза.

— Если это возможно, — мрачно пробурчала Анна.

— После завтрака дам вам что-нибудь от головной боли. Какой вы хотите завтрак? Традиционный английский?

— Нет-нет, — Анна содрогнулась при одной мысли об овсяной каше и яйце с беконом, — достаточно тоста с джемом и чашки чаю.

После завтрака у Анны поднялось настроение, и она почувствовала, что может с философским спокойствием думать о своей амнезии. Память вернется, уверяла себя Анна, какие-то воспоминания уже появляются. Восстановление памяти — вопрос времени. Опять терпеть и ждать! Она уныло вздохнула. Как это трудно!

В это утро никаких неожиданных посетителей не было, только на полчасика забежала мать.

— Отец занят, но вечером непременно придет вместе со мной, — сообщила Милдред. — А завтра, если ты достаточно окрепла, тебя хочет навестить Тереза.

— Скажи ей, чтобы приходила с Тимоти.

Милдред засияла.

— Дэниел говорил, что ты сама вспомнила про малыша.

Анна озабоченно нахмурилась.

— Только, боюсь, я ее не узнаю. Это ее не слишком огорчит?

— Конечно нет. Еще тебя хотели навестить Грег и Кристин. Собиралась прилететь в ближайшее время Сьюзен.

— Неужели она рискнет? — Анна оживилась, ее глаза заблестели. — Она ведь беременна, правда?

— Ты и это помнишь, дорогая! — Милдред проглотила комок в горле. — Вот видишь, скоро ты все вспомнишь!

— Сейчас я больше всего хочу, чтобы исчезли все ссадины и синяки. Сегодня утром я имела неосторожность посмотреть на себя в зеркало, — пояснила Анна.

Милдред понимающе кивнула.

— Твоему личику досталось. К счастью, ты отделалась только царапинами, ничего не сломано.

— Ты родила меня в сорочке. Правда, мамочка? — ласково спросила Анна и погладила руку смутившейся Милдред.

13

День тянулся бесконечно.

Анне не удавалось отвлечься, даже слушая любимые радиопередачи. Она поймала себя на том, что думает, как прошел первый рабочий день Гарольда. Ей хотелось увидеть его и порасспросить об этом. С другой стороны, подавленно рассуждала Анна, он может просто не захотеть снова появиться здесь. Видеть то, что увидела она в зеркале, сомнительное удовольствие. Раздумывала она и о самом первом визитере. Вспоминая его появление, Анна обратила внимание на то, что в разговоре с ней он ни разу не упомянул об их помолвке. Возможно, он, называясь ее женихом, вынужден был солгать, чтобы его пропустили к ней. Но зачем ему это было надо?

Ответ на вопрос Анна получила, когда вечером к ней заехал Дэниел. Расспросив сестру о самочувствии, он сообщил, что сегодня в магазине был ее знакомый.

— Ты ведь помнишь, чем мы с отцом торгуем?

— Только потому, что мама рассказала об этом, — честно призналась Анна.

— Это дело поправимое, — брат потрепал ее по руке, — не горюй. Так вот, сегодня твой друг приобрел у нас кое-какую мебель и несколько антикварных безделушек. Он просил передать тебе привет и набивался навестить, когда ты окрепнешь.

— Ты имеешь в виду Фрэнка Освальда?

— Ты его помнишь?! — обрадовался Дэниел.

— Нет. Но вчера утром он умудрился прорваться ко мне на минутку, назвавшись моим женихом. Я думала, что так оно и есть. Представь себе мое удивление, когда днем появился еще один жених, на сей раз настоящий. Это был Гарольд. — Анна потупилась. — Когда я описала ему утреннего визитера, он сразу сказал, что это был Фрэнк Освальд, и пришел в ярость.

— Племянница Фрэнка — одна из твоих учениц, отсюда и знакомство. — Дэниел лукаво усмехнулся. — Кстати, как ты рискнула обручиться с Гарольдом Сэвиджем? Не слишком ли поспешное решение, если учесть, что он всего лишь пару недель назад вернулся из Штатов?

— Не может быть! — искренне удивилась Анна. — Я знакома с ним не две недели, а намного больше.

— Ладно, я шучу. Вы учились вместе в Оксфорде. Но это было несколько лет назад. С тех пор ты видела его только один раз. Он встречал с нами Рождество.

— Странно… Едва он вошел, у меня появилась уверенность, что я его хорошо знаю. Так же близко, как тебя или маму с папой.

— Ничего удивительного, — задумчиво произнес Дэниел. — В Оксфорде вы были очень дружны. Полагаю, вы пошли вперед, начиная с тех отношений, на которых остановились в прошлом.

— Мне так хочется все вспомнить, — жалобно сказала Анна. — А Фрэнк не сказал, когда зайдет?

— По-видимому, сразу как ты позволишь. Он упоминал о каких-то проблемах с племянницей, ее зовут Хоуп. Ну что, звоночек в памяти не звонит?

— Увы, нет. — Анна вздохнула. — Если ты его увидишь, скажи, пусть приходит, когда захочет. И, пожалуйста, передай Терезе, что я с нетерпением жду ее и Тимоти. А тебе, — Анна улыбнулась, — огромное спасибо за приемник. Слушать его — просто счастье!

— Я так и думал, — самодовольно отозвался Дэниел и стал собираться домой.

К позднему вечеру, когда в палату вошел Гарольд с кипой журналов и корзиной фруктов, Анна успела отдохнуть от предыдущего визита, головная боль немного приутихла и, наверное, благодаря этому она стала лучше выглядеть. Во всяком случае, Гарольд с удовлетворением заметил, что она кажется более жизнерадостной, чем вчера.

— Это нетрудно. Хуже, чем вчера, может выглядеть только покойник, — печально ответила Анна.

— Но это не останавливает меня от желания видеть тебя, — сказал Гарольд, прикасаясь губами к ее щеке.

От нежности его поцелуя у Анны тревожно забилось сердце.

— Я сегодня смотрелась в зеркало, — сообщила она, — и лучше бы этого не делала.

— Вот что действительно было бы лучше — это остаться в ту страшную ночь у меня.

— Скажи, мы тогда решили вопрос о помолвке? — простодушно поинтересовалась Анна.

Гарольд пристально посмотрел на нее.

— Ты совсем не помнишь тот вечер?

— Я вообще ничего не помню, — рассердилась Анна. — Расскажи вкратце о том вечере.

— Ты приехала ко мне домой, и я попросил тебя помочь выбрать цвета для покраски стен в доме. Мы довольно много времени потратили на эту работу. Потом ты осталась на обед, потом я затащил тебя в постель, — грубовато сообщил он, — и нам обоим это понравилось. Я сделал все, что мог, чтобы уговорить тебя остаться, но ты настояла на отъезде. Тебе нужно было на следующий день возвращаться в свой проклятый Берривуд.

— Не самый умный мой поступок, — с сожалением заметила Анна. — Погода, говорят, была отвратительной.

— Так и было. Поэтому в следующий раз я не разрешу тебе своевольничать и не выпущу тебя из постели.

Его улыбка была такой знакомой, что Анна невольно улыбнулась в ответ. Она была уверена, что давно знает эту улыбку. Но в то же время ее не оставляло ощущение, что Гарольд что-то скрывает.

— Дэниел сказал, что Фрэнк Освальд был сегодня в его магазине и просил разрешения навестить меня.

— Ни в коем случае! Ты не должна с ним связываться!

— У него какие-то проблемы с племянницей.

— Не в первый раз!

— Ты об этом что-то знаешь?

— Ты с ним через нее и познакомилась. По доброте душевной ты приютила девочку на несколько часов, и она находилась в твоем доме до приезда дяди, пресловутого Фрэнка Освальда. Что не дает ему права врываться сюда и объявлять тебя своей невестой! — Гарольд вскочил и нервно забегал по палате, не в силах сидеть спокойно.

— Эй! У меня закружилась голова. Сядь на место, — попросила Анна, — и поговорим о первом дне твоей работы.

— Не похоже, чтобы тебе это было интересно, — пробурчал Гарольд, усаживаясь. — Ты до сих пор ничего не спросила.

— Зато теперь спрашиваю.

Гарольд слегка обиженным тоном начал рассказывать о своих делах, но постепенно увлекся и не мог остановиться. Через некоторое время он все-таки спохватился, заметив разлившуюся по лицу Анны бледность.

— Извини, я тебя совсем замучил.

— Ничуть, я с удовольствием слушаю.

— Но ты пока еще быстро устаешь, а я забыл об этом. — Гарольд наклонился и поцеловал Анну. — На сегодня довольно разговоров. Я приду завтра.

— Спасибо за фрукты. Ты выбрал мои любимые.

— Только не ешь все сразу. Кстати, — он нахмурился, — тебе надо как следует питаться.

— Да, сэр. Хорошо, сэр, — пропищала Анна.

Гарольд, оценив шутку, улыбнулся.

— Выздоравливай поскорее, — попросил он.

— Сделаю для этого все, что в моих силах.

— Хотелось бы верить! Спокойной ночи, дорогая.

14

На следующий день Милдред Ролтон пришла к дочери в сопровождении симпатичной молодой женщины, которая держала на руках младенца. Анна поняла, что это Тереза, жена ее брата Дэниела, и их сын Тимоти.

— Тимоти тоже, как ты просила, пришел навестить тебя. Если он начнет кричать, я его сразу же унесу, — пообещала Милдред.

— Господи, что же видел тот, кто навестил тебя первым… — пробормотала Тереза, с непритворным ужасом рассматривая лицо Анны.

— Да уж, видела бы ты меня пару дней назад! Можно, я подержу малыша? — попросила Анна. — Он не испугается?

— Попробуй — увидишь, — предложила Тереза, передавая Анне сына.

Малыш, к всеобщему удовольствию, вел себя тихо и разглядывал лицо Анны с явным интересом, но отнюдь не испуганно.

— Он явно очарован, — заметила Тереза.

— Дома, наверное, я буду нравиться ему гораздо меньше, — пошутила Анна.

Тереза и Милдред обменялись взволнованными взглядами.

— Ты хочешь сказать, что скоро сможешь вернуться домой? — осторожно уточнила Тереза.

— Надеюсь, что так. — Анна подмигнула малышу. — Здесь все очень внимательны ко мне, но больница есть больница. Да и домашняя еда вкуснее, а аппетит у меня в норме.

— Замечательно! — обрадованно воскликнула Милдред. — Тогда сегодня же мы с отцом подготовим твою комнату.

В дверь просунула голову Элиза.

— Анна, к вам еще один посетитель. Уверяет, что он ваш друг. С ним маленькая девочка, которая рвется вас повидать. Что мне им сказать?

— Пусть войдут, — ответила Анна, с сожалением отдавая маленького Тимоти Терезе.

— Только не позволяй им долго засиживаться, дорогая, — напомнила Милдред. — Мы сейчас уйдем, но вечером заглянет отец и, может быть, Дэниел. Береги силы. До завтра.

Милдред и Тереза ушли. Элиза принесла Анне воды и поправила одеяло.

— Ну что, впускаем следующих? Только, пожалуйста, не позволяйте им засиживаться, — попросила сиделка, — а то сестра Брикс снимет с меня голову.

— Ничего, я с удовольствием отдам вам свою, — успокоила ее Анна.

Элиза засмеялась.

— Сразу видно, что вам гораздо лучше. Но все-таки постарайтесь не переутомляться.

Она вышла и вскоре вернулась. За ней шел мужчина, который первым прорвался к Анне после того, как она очнулась. Он держал за руку маленькую девочку.

— Даю вам десять минут, — строго предупредила Элиза и ушла.

— Привет, Энни! — широко улыбаясь, поздоровался Фрэнк Освальд. — Хоуп никак не может успокоиться и жаждет увидеть тебя лично. Сестра сегодня разрешила посещение, но в прошлый раз, — он слегка покраснел, — мне пришлось прибегнуть к обману.

— Ты меня этим несколько смутил, — заметила укоризненно Анна и с улыбкой обратилась к девочке, не сводящей с ее лица огромных испуганных глаз. — Привет, Хоуп! Не бойся, это всего лишь синяки и царапины, через несколько дней от них и следа не останется. Ты, наверное, знаешь, что я попала в аварию.

Девочка облегченно вздохнула и протянула Анне огромную открытку.

— Это вам, мисс Ролтон, от всего нашего класса, — запинаясь, сказала она.

— Мне очень приятно! — Анна взяла открытку, на которой детскими почерками были старательно выведены трогательные пожелания выздоровления и признания в любви.

— Хоуп была уверена, что ты погибла, а мы от нее это скрываем, — объяснил Фрэнк. — Завтра она придет в школу и расскажет всем, что ты скоро опять будешь с ними.

— Это правда, мисс Ролтон? — В глазах девочки засветилась надежда.

— Конечно, Хоуп. Не сомневайся, — заверила Анна. — Как только я наберусь сил, сразу же вернусь в Берривуд. Но на это нужно время.

— Так и скажи своим подружкам, — наказал Фрэнк Освальд племяннице. — По-моему, ты хотела еще что-то передать мисс Ролтон.

Хоуп протянула Анне маленький сверток и застенчиво пролепетала:

— Это вам от моих папы и мамы.

— Энни, прими скромный знак внимания, — церемонно произнес Фрэнк Освальд. — Это в благодарность за то, что ты была так добра к Хоуп, когда Мэри неожиданно увезли в больницу.

Анна беспомощно посмотрела на него и пробормотала:

— Боюсь, я этого не помню.

— Мисс Ролтон получила сильное сотрясение мозга, — объяснил Фрэнк Освальд застывшей в недоумении племяннице, — и не все помнит.

— Вы тогда забрали меня к себе домой, и я была у вас, пока не приехал дядя Фрэнк, — сообщила Хоуп.

— Я рада, что смогла помочь, — с трудом выговорила Анна, чувствуя неожиданную слабость.

Она развернула бумагу, открыла изящный футляр и ахнула — внутри лежала красивая серебряная брошь с горным хрусталем.

— Какая… красота, — внезапно ослабевшим голосом промолвила Анна, — но я…

— Мэри и Билл тебе крайне признательны, — решительно прервал ее Фрэнк. — Им будет приятно, если ты примешь этот скромный подарок. — Он обеспокоенно посмотрел на побледневшую Анну. — По-моему, нам лучше уйти. Тебе надо отдохнуть. Поправляйся поскорее.

Вскоре после визита Фрэнка Освальда у Анны поднялась температура.

— Придется пройти курс антибиотиков и максимально сократить посещения, — сурово сказала сестра Брикс. — Я извещу ваших родственников.

Следующие несколько дней промелькнули как в тумане. Анне все время хотелось пить и спать. Но даже сон ее был неспокойным. И снилось ей, как ни странно, почти всегда одно и то же. Анна просыпалась, задыхаясь, вся в поту. Дико осматриваясь по сторонам, она прислушивалась к бешеному стуку сердца и никак не могла понять, почему находится на больничной койке, а не в постели рядом с Гарольдом.

Гарольд! Мучившие Анну эротические сновидения были настолько реальными и настолько возбуждающими, что она словно наяву ощущала тепло обнаженного тела прильнувшего к ней Гарольда, его дыхание щекотало ее кожу. Его близость вызвала в Анне такое буйство страстей, что она ни минуты не сомневалась: это воспоминание о том, что и в самом деле было, это — не просто горячечный бред.

Однажды Анна, проснувшись, обнаружила, что возле ее кровати сидит мать.

— Здравствуй, дорогая! — Милдред Ролтон с облегчением улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь?

— Не очень хорошо, — честно призналась Анна, — но лучше, чем вчера.

— Надеюсь, кризис миновал. — Милдред вздохнула. — Ты несколько дней была почти без сознания. Но сестра Брикс сказала, что температура пошла на спад и ты скоро встанешь на ноги.

— А где Гарольд? — помимо воли вырвалось у Анны.

— Вчера он заходил, но его пустили всего на минуту. Он очень беспокоится, я ему позвоню и скажу, что ты вернулась из забытья и снова с нами. — Милдред лукаво улыбнулась. — Ты хочешь с ним повидаться сегодня?

— Конечно. — Анна крепко сжала руку матери. — Видишь, какая я сильная. И прекрасно себя чувствую. Как там все, как папа?

— Он, как всегда, занят делом. Ты ведь знаешь, для него это лучшее лекарство от всех тревог.

— Мне так нравится эта его черта, — согласилась с матерью Анна и торжествующе улыбнулась. — Вот видишь, я начинаю все вспоминать!

Вскоре пришел и Джекоб Ролтон. Увидев оживленно беседующих жену и дочь, он расцвел в улыбке.

— Давно бы так, Энни! Хватит нас пугать, выбирайся отсюда!

После ухода родителей Анна решила попытаться самостоятельно добраться до ванной и осталась весьма довольна собой, поскольку ей это удалось без особого труда. Она даже отважилась взглянуть в зеркало и с радостью отметила, что отеки почти сошли, а синяки стали бледнеть. Общий вид немного портила повязка на голове, но в целом, подумала Анна, я выгляжу не так уж плохо. Во всяком случае, не как кошмарное привидение.

На обратном пути Анна почувствовала слабость, ее ноги подкашивались, как у новорожденного жеребенка. К ней подлетела Элиза, которая, хотя и поворчала, но помогла Анне добрести до кровати и лечь.

— Не будьте такой самонадеянной, — выговаривала Элиза. — Лучше бы вы меня дождались, у вас еще мало сил.

— Я хотела принять душ, — объяснила Анна.

— Не волнуйтесь, к приходу вашего жениха вы будете чистенькой и свеженькой, как огурчик.

— Чистенькой быть приятно, — согласилась Анна, — но хотелось бы еще и похорошеть. Конечно, я не собираюсь на конкурс красоты и никогда не считала себя красавицей, но до аварии меня называли хорошенькой и привлекательной, да и я не содрогалась от ужаса и отвращения, глядя на себя в зеркало.

— У вас скоро все заживет, — успокоила ее Элиза.

Через час Анна, приняв с помощью Элизы душ и переодетая в свежую пижамку, благоухающая любимыми духами, а не надоевшими лекарствами, сидела в чистой постели и наслаждалась легким обедом. Элиза, считавшая своим долгом развлекать больную, сообщила Анне, что звонил Дэниел, спрашивал о самочувствии сестры и извинялся, что не сможет навестить Анну сегодня из-за неожиданно возникшего неотложного дела. Он обещал приехать к Анне завтра.

— У вашего брата удивительно приятный голос и манера общения. Он, наверное, очень мягкий и ласковый, — предположила Элиза.

— Когда захочет. — Анна усмехнулась. Теперь она уже помнила их яростные споры и решительность Дэниела. — Иногда я его побаиваюсь. Он может быть достаточно резким.

— Так часто бывает, — философски заметила Элиза. Она придирчиво осмотрела Анну, заботливо поправила подушки и встала. — Мне пора. Вам нужно что-нибудь?

— Нет, спасибо, — отказалась Анна. Элиза, конечно, милое существо, но Анна ждала Гарольда, и с каждой минутой ее нетерпение возрастало.

Наконец Гарольд стремительно вошел в палату. Выглядел он обеспокоенным, под глазами залегли тени, лицо осунулось.

— Привет, дорогая.

Он наклонился, намереваясь поцеловать Анну в щеку, но Анна подставила ему губы.

— Ты можешь даже обнять меня, только не слишком крепко, — храбро заявила Анна. Гарольд неуверенно обхватил ее плечи, и Анна засмеялась. — Не бойся, я не сломаюсь.

— Когда ты не будешь выглядеть так, будто переломишься пополам от легчайшего вздоха, я сумею забыть об осторожности, — пообещал он и, сев на придвинутый к кровати стул, взял Анну за руку. — Вчера я тоже приходил, но меня не пустили. Ты до смерти испугала меня. Снова!

— Прости. Я не хотела.

Анна сжала пальцами его руку, и глаза Гарольда засияли так, что страстные грёзы пробудились в Анне с новой силой, заставив ее прерывисто вздохнуть.

— Зато теперь ты меня помнишь! — торжествующе заявил Гарольд.

— Да, я многое начинаю вспоминать.

— И в том числе тот злополучный вечер, когда ты настояла на отъезде?

Анна смущенно кивнула.

— Сначала мне казалось, что наша близость приснилась. Сон был удивительно приятным и томительным, но потом…

— Что же было потом? — нетерпеливо спросил Гарольд.

— Потом я поняла, что сон потому так похож на реальность, что это было на самом деле.

— Вставай поскорее на ноги, и, как только ты выберешься отсюда, я докажу, что это был не сон, а невероятно прекрасная явь.

Анна доверчиво улыбнулась, тронутая пылом Гарольда.

— Не дразни меня, — пошутила она, — а то у меня опять подскочит температура.

К ее удивлению, Гарольд стал мрачнее тучи.

— Такое может случиться только из-за Фрэнка Освальда.

Анна нахмурилась.

— Ты в самом деле считаешь, что он виноват? Это было просто случайным совпадением. Не могла же у меня подняться температура из-за того, что он привел с собой малышку Хоуп!

— В чем я совершенно уверен, милая Энни, так это в том, что этот человек приносит тебе беду, — мрачно сообщил Гарольд. — Он, надо думать, скупил все цветы в соседних с больницей магазинах.

— Фрэнк милый и добрый, ему просто хотелось сделать мне приятное. Его племянница передала мне огромную открытку от моих учеников и подарок от ее родителей. Правда, я не помню, чем его заслужила.

— Ты несколько часов присматривала за ней в тот день, когда у ее матери начались преждевременные роды и ее отвезли в больницу, только и всего, — сказал Гарольд.

— Вот-вот, и Хоуп говорила то же самое. Это не слишком большое одолжение, — нахмурившись, заметила Анна и, указав на тумбочку, попросила: — Подай мне, пожалуйста, вон ту небольшую коробочку.

— Это тот самый подарок? — спросил Гарольд, передавая ей футляр.

— Да, обычная бижутерия, но, мне кажется, дорогая бижутерия. — Анна достала брошку из футляра и повернула ее к свету. Камни вспыхнули ярким голубым огнем. — Правда, симпатичная?

— Дорогая бижутерия? — Странная нотка в голосе Гарольда заставила Анну насторожиться. — Должен сказать тебе, милая Энни, что фамильное чутье Ролтонов тебе не свойственно. Я слышал об этой вещице от твоего брата, она была выставлена в его магазине. Именно эта брошь приглянулась твоему приятелю Фрэнку Освальду, и стоит безделушка около тысячи фунтов.

Анна отдернула руку от броши, словно от раскаленного угля.

— Не может быть! С какой стати дарить мне такой дорогой подарок!

— От чьего бы имени тебе ни вручили эту брошь, готов поклясться, что платил за нее Фрэнк Освальд. — Гарольд положил брошь в футляр и мрачно посмотрел на Анну. — Немедленно отошли ее.

— Не смей мною командовать! — возмутилась Анна. — Мне уже не восемнадцать, и я не буду беспрекословно слушаться тебя!

— О, ты, оказывается, уже можешь вспомнить и давние события! — обрадовался Гарольд.

— Не во всех деталях. Но я знаю, что мы с тобой давно знакомы.

— Настолько давно, что я вправе возражать, чтобы другие мужчины дарили тебе дорогостоящие вещи, — твердо заверил Гарольд.

— Ты случайно не знаешь, где работает Фрэнк Освальд?

— Ты как-то мне говорила, что он строитель. Наверное, строит дома для очень состоятельных людей. Отдай брошь мне, и я отправлю ее владельцу.

— Как ты любишь командовать! — фыркнула Анна. — Неужели ты так обращаешься со всеми?

— Я беспокоюсь только о том, что касается моей женщины, то есть тебя, — невозмутимо объяснил Гарольд.

— Ты считаешь меня твоей женщиной, — задумчиво повторила Анна. — Тебе не кажется, что это звучит чересчур самоуверенно?

— Я хочу чувствовать себя спокойным во всем, что касается тебя. — Гарольд улыбнулся. — Ты, Анна, принадлежишь мне, и я не позволю тебе забыть об этом. — Он наклонился к ней. — Расскажи лучше о своем сне.

— Мы любили друг друга, — пробормотала Анна, смущенно отводя взгляд, — ты гладил мои волосы…

— Так оно и было. Твои чудесные волосы необычайно возбуждают меня.

Гарольд нежно поцеловал Анну, она ответила, и он стал целовать ее с возрастающим пылом. С трудом оторвавшись от губ Анны, Гарольд поднял голову и залюбовался лучистым сиянием ее глаз.

— Ты слишком добр ко мне, Гарольд.

— Не понимаю…

— Я говорила тебе, что видела себя в зеркале. Поэтому и не устаю удивляться, что ты приходишь сюда, и сидишь рядом, и даже целуешь меня.

Глаза Гарольда потемнели, взгляд стал жестким и колючим.

— Я повторяю, что люблю тебя, Анна Ролтон. Будешь ли ты в полном здравии или у тебя будут переломаны кости — я все равно буду любить тебя. Помни об этом.

— Постараюсь, — прошептала Анна, задыхаясь от счастья.

— Если ты будешь на меня так смотреть, я прыгну к тебе в постель прямо сейчас, — пригрозил Гарольд.

— Ты кормишь меня сплошными обещаниями.

Гарольд засмеялся.

— Подожди, вот выберешься отсюда…

— Завтра обещали снять повязки. Если врачи сочтут мое состояние удовлетворительным, меня выпишут из больницы. А что касается твоих угроз, — Анна улыбнулась, — то я их не боюсь и готова тебе подчиняться.

На следующее утро Анна проснулась с ощущением, что ей предстоит что-то необыкновенно важное. Она самостоятельно умылась, с удовольствием представила, что, наверное, уже завтра можно будет наконец вымыть голову, и, вернувшись в палату, улыбкой встретила Элизу, которая принесла ей утренний чай.

— Доброе утро, Элиза. Как у вас дела?

— У меня все в порядке. И, судя по всему, у вас тоже. Вот ваши таблетки, это последний прием. Завтра вы отправитесь домой.

— Вот это новость так новость! Хочется запеть во все горло или подпрыгнуть до потолка.

Быстро расправившись с завтраком, Анна стала с нетерпением ожидать, когда же придут снимать надоевшие повязки.

— Доброе утро, Анна, — весело сказала сестра Брикс, входя в палату. — Вы, наверное, заждались!

Пока снимали бинты, Анна сидела спокойно, но, когда дело стало подходить к концу, почувствовала странную тревогу. Что-то было не так. Катастрофически не так.

— Самой серьезной травмой оказался удар головой о ветровое стекло, — объясняла ей сестра Брикс. — Отсюда и сильные ушибы, и отеки, и большая потеря крови. Нос каким-то чудом остался невредим. Один порез на шее оказался очень глубоким. Все волосы пропитались кровью, и на них попало много осколков стекла. К сожалению, волосы пришлось обрезать.

Анна не издала ни звука и сидела в оцепенении, не замечая боли, когда снимали швы. Волосы всегда были предметом ее особой заботы и гордости. С самого детства она не стригла их, только изредка подравнивала, и то совсем чуть-чуть.

Голова, освобожденная от бинтов, показалась Анне невероятно легкой и невесомой.

— Я могу на минутку зайти в ванную? — очень спокойно спросила она.

— Конечно, можете. Только не огорчайтесь. Волосы растут быстро.

— Благодарю вас, сестра Брикс, — отстраненно, как автомат, проговорила Анна.

Войдя в ванную и закрыв за собой дверь, Анна минутку постояла, прислонившись спиной к стене, и, собрав все свое мужество, подошла к висевшему над раковиной зеркалу.

То, что она увидела, настолько ужаснуло ее, что все поплыло перед глазами. Анна отшатнулась от зеркала и тяжело опустилась на край ванны, обхватив обеими руками внезапно заболевшую голову. Прекрати истерику, приказала она себе, не то тебя опять уложат в кровать. Не вздумай упасть в обморок!

В следующую секунду Анна с тоской подумала о Гарольде, который чуть ли не боготворил ее волосы. Она вспомнила свои эротические сновидения и неожиданно поняла, что день перед аварией помнит до мельчайших деталей. Помнит, в какой цвет покрашены стены в доме Гарольда, помнит, что они ели на обед, о чем говорили за столом, как оказались в постели. Помнит все сметающий порыв страсти и нежную ласку Гарольда. Теперь, когда она лишилась своих прекрасных волос, возбуждавших Гарольда, по его собственному признанию, вряд ли он захочет повторить эти упоительные минуты.

Анна встала и, заставив себя вновь подойти к зеркалу, придирчиво осмотрела свое лицо. Синяки почти исчезли, поверх шрама на лбу еще оставался кусочек пластыря. Коротко остриженные волосы и остренький носик, выделяющийся на похудевшем лице, делали ее похожей на ёжика.

— Анна, — окликнула Элиза, — с вами все в порядке?

— Не совсем. — Анна слабо улыбнулась, открывая дверь. — Конечно, глупо, но я всегда так гордилась своими волосами, а теперь их нет.

— Волосы обязательно отрастут, — утешила ее Элиза. — Недели через две-три, когда они станут подлиннее, вы сходите в парикмахерскую, вам сделают модную стрижку, и все встанет на свои места.

Остаток дня Анна просидела в кресле у окна, задернув его занавеской. Больше всего ей хотелось нырнуть с головой под одеяло и спрятаться от всего мира. Невидящим взором уставившись прямо перед собой, она восстанавливала в памяти события прошлого, но в эти воспоминания все время врывались тревожные мысли о будущем.

После ланча, который Анна с трудом впихнула в себя, она объявила Элизе:

— Не хочу больше сидеть в пижаме.

Сиделка помогла Анне надеть джинсы и шерстяной пуловер. Но даже от этих незначительных усилий Анна предельно устала. Опытная Элиза посоветовала Анне сесть в кресло и подремать.

Медленно ползли минуты, перетекая в часы, и Анна нервничала все больше. После вечернего чая приехали ее родители и, неумело пряча свою растерянность от непривычного облика дочери, рассыпались в восторгах по поводу ее скорой выписки и улучшения самочувствия.

— Тебе идет короткая стрижка, — будто мимоходом заметил Джекоб, смущенно улыбнувшись.

— Неплохо придумано, папа, — насмешливо отозвалась Анна.

— Волосы — не главное, — рассердилась Милдред Ролтон. — Благодари Бога за то, что осталась жива. Наконец-то мы можем забрать тебя домой. Ты по-прежнему выглядишь очень измученной. — Милдред вздохнула. — Я уложу тебя в твоей комнате, и ты будешь отдыхать.

— Но я не хочу сидеть взаперти! — запротестовала Анна. — Мне хочется посидеть с тобой, понянчить малыша, пойти погулять с Гердой…

— Ты вспомнила и нашу собаку! — обрадованно воскликнул Джекоб.

— Я так погрязла в жалости к себе, что совсем забыла вам сказать, что почти все помню, — сказала Анна. — Да, кстати, — она взяла с тумбочки футляр и протянула отцу, — можешь сказать хотя бы приблизительно, сколько стоит эта брошь?

— Невероятно! — удивился Джекоб. — Как она к тебе попала?

— Мне принес ее Фрэнк Освальд. Сказал, что это в знак благодарности от его брата.

— Это же настоящее сокровище! — заключила Милдред, внимательно рассмотрев брошь.

— Да, — согласилась Анна, — но я понятия об этом не имела, пока Гарольд меня не просветил.

— Но, дорогая, нельзя принимать в подарок столь ценную вещь.

— Не бойся, папа, я ее верну. Все-таки за сколько Дэниел ее продал?

— За тысячу двести фунтов. Но зачем Фрэнку Освальду нужно было дарить тебе столь дорогую вещь, да к тому же от чужого имени?

— Откуда я знаю. — Анна пожала плечами. — Гарольд уверен, что Фрэнк в меня влюблен. Смешно! Разве может нормальный человек добиваться любви такой страшилы, как я?

— Ну вот, ты опять за свое! — Милдред решительно встала. — Нам пора. Через час заскочит Дэниел, а попозже Гарольд.

— Буду ждать, — бодро пообещала Анна, хотя побаивалась последнего визита.

После ухода родителей Анна долго лежала на кровати, бессмысленно уставясь в потолок. Но к приходу брата она перебралась в кресло и даже нашла в себе сила подкрасить губы.

— Привет, сестренка! — Дэниел улыбнулся с порога. — Ну и причесочка у тебя! Точь-в-точь как у озорной школьницы. Это крайне эротично.

Анна невольно рассмеялась.

— Ты всегда знаешь, как утешить несчастного. Лучше бы посочувствовал.

— Я готов выслушать все твои жалобы, — бодро ответил Дэниел, усаживаясь на подоконник. — Когда тебя выписывают?

— Завтра, если ничего не случится. Скажи честно, — Анна пристально посмотрела на брата, — я выгляжу очень страшной?

— Ты беспокоишься из-за прически? Поверь, это ерунда!

— Но Гарольд…

— Неужели он так глуп, чтобы всерьез обратить на это внимание? Как тебе не стыдно думать о нем плохо!

Как следует отругав сестру за глупые мысли, Дэниел умчался. Анна, помнившая, как страстно говорил Гарольд о ее волосах, не могла избавиться от тревожных мыслей и, когда Элиза сказала ей о приходе Гарольда, спряталась за дверью.

Гарольд стремительно вошел в палату и замер, увидев опустевшую кровать. Анна робко окликнула его, и он круто обернулся. Видя на его лице откровенное облегчение, Анна слегка успокоилась.

— Ты опять меня напугала! — Гарольд подошел к ней.

— Привет, — небрежно ответила она.

Гарольд успел опустить глаза, но Анна заметила в них ошеломленное выражение, близкое к ужасу. Ее сердце замерло, будто стиснутое чьей-то ледяной рукой.

Анна жестом предложила Гарольду сесть на стул, сама же опустилась в кресло.

— С тебя сняли бинты, — вымолвил Гарольд после долгой паузы.

— И с ними исчезла большая часть моих волос. — Анна криво улыбнулась. — Теперь я окончательно стала похожа на ёжика.

— Зачем они их состригли?

— У меня, оказывается, была рана на шее. Из-за волос до нее нельзя было добраться. Кровь текла ручьем, вот волосы и обрезали, и, судя по всему, тупыми ножницами. Когда я выберусь отсюда, сделаю нормальную прическу, но в данный момент…

— В данный момент ты должна благодарить судьбу за то, что уцелела, — решительно перебил Гарольд. — По ночам я просыпаюсь в холодном поту, представляя, от чего ты чудом спаслась.

— У меня не такое богатое воображение, — хмыкнула Анна. — Кстати, моя память, похоже, полностью восстановилась, пока я любовалась собой в зеркале.

— Значит, ты знаешь, что произошло между нами в тот день?

— Знаю. — Анна пристально посмотрела Гарольду в глаза. — И знаю, чего не случилось. И считаю, что это к лучшему. Потому что я вижу, в глубине души ты не можешь смириться с моим новым обликом.

— Это неправда! — возмущенно воскликнул Гарольд.

Анна укоризненно покачала головой.

— Ты всех обманываешь, в том числе и себя. Красиво, убедительно, но обманываешь. С тех пор, как я оказалась здесь, — уточнила она. — Я вспомнила до мельчайших подробностей наш день — обед, то, что мы делали в спальне, даже мою неудачную поездку, но не помню ровным счетом ничего по поводу обручения.

— Ты права, его не было. — На лице Гарольда не дрогнул ни один мускул. — Но по-другому попасть к тебе было невозможно. Твои родители сразу поверили, я не успел сказать им правду, а потом язык не повернулся признаться в невольном обмане.

— Не беспокойся, я сама им сообщу.

— Зачем? — Гарольд вынул из кармана коробочку и, открыв ее, протянул Анне. — Это тебе.

Анна безучастно взглянула на красивое кольцо с сапфиром.

— Примерь его, — приказал Гарольд.

— И не подумаю, — спокойно отказалась Анна. — Память, возможно, меня подводит, но некоторые правила я все-таки помню. Тебе следовало подождать, когда я скажу «да». Кстати, я думаю, что ты купил это кольцо, чтобы не отстать от Фрэнка Освальда.

— Ты можешь думать что угодно, — взгляд Гарольда стал колючим, — но я купил кольцо с самыми лучшими намерениями. Я верю, что нам будет хорошо вместе. С самого начала нашего знакомства мы прекрасно понимали друг друга. Во вкусах мы подходим друг другу значительно больше, чем многие семейные пары. Как выяснилось, сексуальных проблем у нас не будет. Люди женятся, имея для брака намного меньше оснований…

— Не спеши, — перебила его Анна. — Ты серьезно говоришь о браке?

— Серьезнее не бывает. Обычно за помолвкой следует венчание. Моя ошибка в том, что я считал это само собой разумеющимся. Впрочем, не впервые.

— Знаешь, Гарольд, — задумчиво сказала Анна, — мне кажется, если бы я до сих пор мучилась наивной девичьей любовью, между нами ничего бы не произошло. Но после того, как тебя отвергла… кажется, ее звали Долли…

— Долли не имеет к этому отношения! — вспылил Гарольд.

— Да, Долли, — не обращая внимания на его реплику, продолжала Анна, — и я встретила тебя отнюдь не с распростертыми объятиями, твое самолюбие было задето.

— Не забудь, когда мне удалось соблазнить тебя, ты пылала страстью, — сердито напомнил Гарольд.

— Не спорю, — согласилась она. — Я не знала, что секс так упоителен.

— Я считал, что мы любим друг друга, а не занимаемся сексом, — мрачно заметил Гарольд.

— Называть можно по-разному, но это было изумительно. — Анна печально улыбнулась. — Странно… Даже когда я ничего не помнила, стоило тебе появиться, как я уже знала, что мы чем-то связаны. Я не знала, как тебя зовут, но не верила, что мы помолвлены. Хотя мне это и нравилось.

— Тогда почему ты не берешь это кольцо?! — яростно вскинулся он.

— По той же причине, что и раньше. Я не люблю тебя, Гарольд.

Он вскочил и навис над Анной, вцепившись в ручки кресла.

— Я мог бы заставить тебя полюбить меня…

— Заставить любить невозможно. — Анна сидела как изваяние. — Я пробовала. Помнишь, я рассказывала об этом? Ничего не вышло.

— Ты хочешь убедить меня, что никаких чувств ко мне у тебя нет?

— Почему? Ты мне приятен, и только тебе удалось пробудить во мне женское начало, но…

— Но ты не хочешь брать на себя никаких обязательств.

— Вот именно. И не хочу, и не могу. Думаю, твоя жизнь не изменится от моего решения, — убежденно сказала Анна. — А теперь отойди, мне трудно дышать.

Гарольд выпрямился и отошел к окну. Вся его поза выражала разочарование и обиду.

— И что теперь? — подозрительно ровным голосом осведомился он.

— Мы расскажем всем, что вовсе не обручены, только и всего.

— И какую причину разрыва мы приведем? — Гарольд тяжело вздохнул. — Я точно знаю, что люди подумают.

— Что ты имеешь в виду?

— Пораскинь мозгами, благо они сейчас ничем не заняты.

Анна обиженно посмотрела на него, но сообразила почти сразу.

— Понимаю! Ты уверен, они подумают, что ты, как только увидел мое изуродованное лицо, так сразу кинулся наутек. Правда, не совсем ясно, почему ты не сделал этого с самого начала, когда я выглядела еще хуже. — Она задумалась. — Придется поискать серьезную причину. Ну, например, что я пыталась заморочить тебе голову и заставить жениться на мне, чтобы таким образом обеспечить оправдание своему легкомысленному поведению.

— Брось! Кто этому поверит?

— Придумай что-нибудь сам, если эта причина тебя не устраивает.

— Меня вообще этот разговор не устраивает, — мрачно буркнул Гарольд. — Я предпочел бы, чтобы помолвка осталась в силе.

— Об этом не может быть и речи. — Анна вдруг оживилась. — Слушай, давай скажем, что я не в состоянии простить тебя из-за того, что ты не оставил меня в доме на ночь. Из-за этого и случилась авария. Хотя это совсем не так. — Анна доверительно улыбнулась. — Честно говоря, если бы я только что не увидела твоих испуганных глаз, я предложила бы тебе изредка встречаться, раз уж мы настолько сексуально совместимы.

Гарольд возмущенно посмотрел на нее.

— Тебя устраивают случайные встречи в те редкие минуты, когда твое и мое свободное время будет совпадать? Спасибо, я не согласен. Я никогда и никому не делал предложения…

— Ты и сейчас его не сделал, — перебила его Анна.

— Эту ошибку я исправлю сейчас же. — Гарольд выпрямился. — Дорогая мисс Ролтон, прошу вас оказать мне честь стать моей женой. — И добавил просительно: — Я говорю всерьез.

— Верю. — Губы Анны тронула улыбка. — Спасибо за предложение, Гарольд, но я отвечу — нет. Если когда-нибудь у меня и будет муж, он — я надеюсь — не будет бледнеть от ужаса, взглянув на меня.

— Но ведь это просто от неожиданности, — попытался оправдаться он. — Больше такого никогда не случится!

— Конечно, не случится, — согласилась Анна. — Завтра меня выписывают, так что тебе не придется ходить сюда.

— Я вообще мог здесь не появляться, — процедил Гарольд, сжимая кулаки. — Поймешь ли ты когда-нибудь, что я сходил с ума от беспокойства за тебя?

— Это я знаю. Ты считал себя виноватым в этой истории. — Анна успокаивающе прикоснулась к руке Гарольда. — Не страдай! Скоро я окрепну и вернусь в Берривуд к моим милым маленьким ученикам.

— Перспектива куда более приятная, чем наша совместная жизнь, — с горькой иронией заметил Гарольд.

— Скажи, что хорошего можно ожидать от нашего брака? — Анна пыталась говорить спокойно и рассудительно. — С одной стороны — ты, переполненный чувством вины за аварию, а с другой стороны — я, лишенная того, что когда-то привлекало тебя. — Она пожала плечами. — Я предлагаю всем сказать, что я передумала. Видит Бог, ты так был внимателен ко мне все это время, что никто не будет винить тебя. Моя семья не будет в недоумении, обещаю.

— Понятно. Такое уже случалось.

— Вот именно.

Гарольд не сводил взгляда с Анны.

— Не верится, — наконец произнес он. — Какой же я дурак! Мчался сюда с кольцом, думал, ты обрадуешься. Мне следовало бы помнить!..

— Что помнить?

— Что в тебе не осталось ничего от той веселой, ласковой девочки, которую я знал когда-то.

— Ты прав. — Анна вздохнула, выражая сожаление. — Она, конечно, была бы на седьмом небе от счастья, бедное наивное дитя.

— Но ты повзрослела с тех пор, — с иронией процитировал слова Анны Гарольд, — и страшно этим гордишься.

В дверь постучали, и в комнату вошла Элиза.

— Ваше время закончилось, но, так уж и быть, даю еще пять минут.

— Так вот, значит, как… — В глазах Гарольда появилось тоскливое выражение. — Теперь я могу жить своей жизнью, как и прежде, свободный от всяких обязательств. — Он взял руку Анны и погладил ее. — Вы этого добивались, мисс Ролтон?

На секунду Анна заколебалась. Но, вспомнив недавнее выражение ужаса на его лице, заставила себя быть твердой.

— Да. Именно этого. Удачи тебе, Гарольд.

Он, быстро наклонившись, крепко поцеловал ее в губы и вышел из палаты, чуть не сбив с ног входящую сиделку.

15

После разговора с Гарольдом Анна провела бессонную ночь, и это вымотало ее настолько, что утром ей пришлось собрать все силы, чтобы выглядеть относительно бодрой. Врач с сомнением покачал головой и сказал, что выписывает Анну с непременным условием, что дома она еще несколько дней будет соблюдать постельный режим.

Анна была настолько слаба, что Герда, приветствуя хозяйку, сбила ее с ног. Джекоб Ролтон подхватил дочь на руки, отнес в кабинет и положил на диван.

— Вот видишь, — воинственно накинулась на Анну Милдред, — тебе необходимо лежать и набираться сил! Сейчас я принесу сюда чай, а потом отец отнесет тебя наверх.

— Ни за что! — в ужасе вскричала Анна. — Я прекрасно доберусь сама.

— Когда придет Гарольд? — поинтересовался Джекоб.

— Думаю, вам лучше узнать об этом сейчас. — Анна помолчала, собираясь с духом. — Мы разорвали помолвку. Так что он не придет.

Отец и мать обменялись недоуменными взглядами.

— Анна! — в отчаянии воскликнула Милдред. — Что произошло?!

— Ничего, — спокойно ответила Анна. — Просто я не хочу выходить замуж, только и всего.

— Даже за Гарольда?

— Даже за него.

— Несмотря на то что все эти годы любила его?

— В том-то и все дело, — Анна печально улыбнулась, — что я его давным-давно разлюбила.

Джекоб недоуменно покачал головой.

— Не понимаю. Мне Гарольд всегда нравился. И он думал только о тебе, Энни. В ту ночь, когда ты попала в аварию, он буквально сходил с ума. Звонил нам в отчаянной тревоге, так как ждал твоего звонка, а его не было.

— Джекоб! Пойди выведи собаку, — решительно прервала неприятный разговор Милдред. — Энни, полежи спокойно. Ты выпьешь чай здесь, а потом пойдешь к себе. Тебе надо отдохнуть.

Анна кивнула и закрыла глаза. Однако полежать спокойно долго не удалось. Пришла Тереза и принесла Тимоти. К радости Анны, Тереза ничего не спрашивала о Гарольде. Анна с удовольствием повозилась с малышом и поболтала с Терезой о всяких пустяках.

Зато Дэниел оказался не таким сдержанным.

— Ты, я слышал, прогнала Гарольда! — возмущенно начал он, как только вечером вошел в комнату сестры. — Почему?

— Я не обязана отчитываться перед тобой.

— Конечно, не обязана, — согласился он, сбавляя тон. — Но мне очень жаль. Гарольд приятный парень, и он явно без ума от тебя.

— Он нравится всем.

— Кроме тебя.

— Это не так. Я тоже хорошо отношусь к Гарольду.

— Но бедняге хотелось большего. Я его понимаю. — Дэниел ласково потрепал ёжик волос на голове сестры. — Ты выглядишь усталой. Отдыхай, не буду тебя мучить. Пойду к сыну.

И он вышел, оставив Анну наедине с печальными мыслями.

Анна заставила себя примириться с мыслью, что до Пасхи не сможет вернуться в Берривуд и приступить к работе. Перед ней стояла задача набраться сил. Поэтому она большую часть времени лежала в кровати или сидела в кресле у окна, покорно ела все, что готовила специально для нее мать, и иногда принимала посетителей из числа знакомых.

Одной из проблем, которые тревожили Анну, было возвращение злополучной броши. Анна потратила немало времени, чтобы сочинить ни для кого не обидное письмо. Не следовало забывать, что Билл и Мэри Освальд были не только родителями ее ученицы, но и родственниками Фрэнка.

Спустя некоторое время Анна получила ответ, в котором многое читалось между строк. Мэри, как и ожидала Анна, понятия не имела о ценности броши. Она объяснила, что Фрэнк сам вызвался купить подарок. Хоуп передавала Анне привет, Билл и Фрэнк желали скорейшего выздоровления.

У Анны было довольно много времени на размышления, и вскоре она пришла к выводу, что совершила ошибку, разойдясь с Гарольдом. Она очень тосковала, не видя его. Теперь, когда ее нервы пришли в норму, для Анны стало очевидным, что необязательно пылать от любви, можно просто получать удовольствие от общения. К тому же ее тело требовало повторения тех сладких минут в постели Гарольда, которые Анна никак не могла забыть. Уверенная, что больше ничего подобного ей не пережить, Анна старалась не думать о Гарольде.

Но однажды ей принесли букет золотистых тюльпанов. На карточке значилось: «От Гарольда». Ни уверений в любви, ни добрых пожеланий.

Тюльпаны оказались первой ласточкой. Вскоре Анна получила от Гарольда посылку с новыми книгами, а через несколько дней — пакет с новыми пластинками. Анна посылала Гарольду коротенькие дружеские записки с благодарностью, втайне глубоко тронутая его вниманием, хотя уже почти распростилась с надеждой когда-либо увидеть его.

В грустные минуты, когда все виделось в черном цвете, Анна думала, что он посылает все это, чтобы загладить свою вину. Но даже и тогда разум напоминал ей, что Гарольд не виноват в аварии, в которую она попала. Анна сама, из упрямства, отказалась остаться ночевать в его доме.

И вот однажды вечером раздался долгожданный звонок.

Анна как раз слушала одну из подаренных Гарольдом пластинок.

— Как чувствуешь себя? — спросил он.

— Спасибо, мне намного лучше. А у тебя как дела?

— Очень занят. На работе с утра до вечера.

Они помолчали.

— Чем сейчас занимаешься? — поинтересовался Гарольд.

— Слушаю записи, которые ты прислал. Ты очень внимателен и заботлив, Гарольд. Мне приятны и дороги твои подарки. Но я, — Анна запнулась, — я не инвалид, так что не стоит старательно опекать меня.

— Твоя воля. Ты отослала брошь? — неожиданно властно спросил Гарольд.

— Да. И, судя по ответному письму, Мэри Освальд понятия не имела о ее ценности. Я предполагаю, что Фрэнк…

— Давай ненадолго забудем о Фрэнке Освальде и о его семействе, — резко оборвал ее Гарольд. — Мне надо кое-что тебе сказать.

Анна затаила дыхание.

— Эй! Ты еще у телефона? — нетерпеливо спросил Гарольд.

— Да. Но ты ничего не говоришь.

— Если ты когда-нибудь передумаешь, скажи.

Анна облегченно выдохнула.

— Если передумаю, то скажу. Но пока я не передумала.

В трубке слышалось только неровное дыхание Гарольда.

— Все равно, Анна, я хотел бы заглянуть ненадолго повидать тебя.

В таком виде — ни за что! — в панике подумала Анна. Она скучала по Гарольду, но хотела — нет, это было просто необходимо — при их встрече выглядеть хотя бы женственно.

— Гарольд, не обижайся, пожалуйста, но…

— Ты не хочешь встречи, — закончил он за нее. — Извини за глупое предложение.

— Гарольд, ты ничего не понимаешь!..

— Понимаю, и слишком хорошо, — с горечью ответил он. — Ладно, мне все ясно. Прощай!

После этого разговора Анна поставила крест на своих надеждах и впала в уныние. Ей казалось, что она никогда не услышит желанного голоса. Однако Гарольд изредка звонил. Он спрашивал о самочувствии Анны, о приближающихся пасхальных каникулах, о ее выходе на работу. Анна в свою очередь спрашивала о его делах, о ремонте дома, о будущих жизненных планах.

Ни о помолвке, ни о простом визите вежливости Гарольд даже не заикался. Анна смирилась с мыслью о том, что они будут просто друзьями. Но тут он сообщил, что улетает в Америку.

Нет, убеждала себя Анна, у меня нет ни малейшего права на ревность. Чем занимается Гарольд во время пасхальных каникул — пусть даже спит с Долли, — это не должно меня тревожить. Однако сама мысль о том, что он лежит в постели с другой женщиной, приводила Анну в ярость.

Презирая себя, Анна старалась выбросить из головы эти мысли, утешаясь тем, что скоро вернется в Берривуд, в школу. Начнет работать, и жизнь войдет в привычное русло.

Окрепнув, Анна вместе с матерью съездила в Лондон, где посетила дорогой парикмахерский салон. Обкромсанные в больнице волосы к этому времени стали достаточно длинными, и опытный стилист сумел преобразить нелепые космы в пушистые кудри, которые, спадая челкой на лоб, полностью скрыли не совсем заживший шрам. Шрам на шее, заверил Анну мастер, тоже не будет виден, как только волосы еще чуть-чуть отрастут.

Взглянув в зеркало, Анна убедилась, что стрижка чудесным образом изменила ее внешность. Перед ней была очень симпатичная молодая женщина с грустными глазами.

Анна с удовлетворением отметила, что теперь выглядит более или менее нормально. Непривычно, по-другому, но определенно нормально.

16

И наконец настал день, когда Анна вернулась в Берривуд.

Она открыла входную дверь коттеджа, вошла и замерла как вкопанная. Гостиная была полна цветов, их было так много, что некоторые букеты стояли в незнакомых Анне вазах.

Анна отправилась к соседу, который сердечно приветствовал ее и сообщил, что цветы доставили рано утром. Не зная точно, когда Анна появится дома, он расставил их во все вазы, какие сумел найти, и даже принес свои. Он сделал Анне комплимент, что ей очень идет короткая стрижка, выразил радость по поводу ее выздоровления и передал конверт, присланный вместе с цветами.

Вернувшись домой, Анна нетерпеливо вскрыла его. Поздравление с возвращением, как она и предполагала, было от Фрэнка Освальда, а не от Гарольда. Гарольд никогда не прислал бы столько цветов.

Вечером Анна готовила себе обед из продуктов, заботливо положенных матерью в новую машину Анны. Система управления была почти такой же, как в предыдущей машине, но все равно первая поездка стоила Анне кучу нервов. До аварии она водила машину легко и естественно, совершенно не задумываясь. Теперь каждый ярд проделанного пути требовал предельного внимания. Поэтому с дороги Анна чувствовала себя настолько измученной, что чуть ли не час отлеживалась в теплой воде, и только потом занялась обедом.

Анна уже отнесла в гостиную поднос с едой и собиралась устроиться поудобнее на диване, как в дверь позвонили. Она поспешила открыть, но вопреки ее надеждам за дверью стоял не Гарольд, а Фрэнк Освальд в строгом черном костюме.

— Добрый вечер, Энни. Вы ждали других гостей?

— Вовсе нет. — Анна постаралась скрыть разочарование. — Входите.

— Как вы себя чувствуете?

— Будто только вчера родилась. Спасибо за цветы.

— Мне было приятно их выбирать для вас. Я узнал о вашем возвращении домой от Дэниела, — сообщил Фрэнк, не сводя одобрительного взгляда с ее новой прически.

— Я приехала часа три назад.

— Извините, что пришел без приглашения и нарушил ваш отдых. — Фрэнк сокрушенно вздохнул. — Поэтому предлагаю загладить свою вину и отметить ваше счастливое возвращение скромным обедом в ближайшем ресторане.

Анна задумчиво посмотрела на него. Фрэнк во всех отношениях был приятным и обходительным человеком. Бесконечные цветы, подарки, визиты в больницу означали, вероятно, что он надеется на более близкие отношения. Пока она ломала голову, как бы отказаться, чтобы он не обиделся, Фрэнк не сводил с Анны восхищенного взгляда.

— Вы выглядите очень непривычно. Что заставило вас подстричься?

— Волосы очень небрежно обрезали после аварии.

— О, вы счастливо отделались.

Анне эта тема была неприятна, поэтому она еще раз поблагодарила Фрэнка и семью Освальдов за внимание и участие.

— Поверьте, подарок от чистого сердца, — застенчиво произнес он. — С брошью, прошу прощения, я допустил вопиющую нескромность.

— Я думала, ее прислал ваш брат.

— Он поручил дело мне, — признался Фрэнк, — вот я и купил в магазине вашего брата то, что мне понравилось.

— Знаю. И знаю, сколько она стоит, поэтому и вернула ее.

— Не будем больше говорить о моей печальной ошибке. — Фрэнк удобно устроился в кресле, явно намереваясь задержаться. Анна присела на диван. — Лучше поговорим, почему именно вам, Энни, мне хочется дарить подарки.

— И называться женихом, чтобы прорваться в палату, — укоризненно напомнила Анна.

— Я действительно прибегнул к обману, — он смущенно опустил глаза, — иначе меня не пустили бы. Я не знал, что из-за временной потери памяти вы никого не узнаете.

Фрэнк был настолько сконфужен, что Анна почувствовала угрызения совести.

— Мне кажется, что я не совсем любезно вас принимаю…

— Все в порядке. Это я преступил границы допустимого. Если мне чего-то захотелось, я готов идти куда угодно, хоть к черту в пекло. Я знаю свои недостатки.

— Если вы рассчитываете на более близкие отношения со мной, — спокойно сказала Анна, — то, боюсь, ничего не выйдет.

— Это из-за вашего университетского друга мистера Сэвиджа?

— Он совершенно ни при чем, — не совсем искренне ответила Анна. — Просто хочу быть честной.

— Тогда в чем причина? Мне не хватает интеллекта? Или воспитанности? — настойчиво выспрашивал Фрэнк.

— Нет. Не в этом дело. — Анна не хотела огорчать этого милого человека. — Я очень хорошо отношусь к вам, Фрэнк, но…

— Не надо «но», если и так все ясно. — Он грустно усмехнулся. — Сердцу не прикажешь.

Радуясь, что удалось избежать неприятного объяснения, Анна предложила Фрэнку пообедать вместе с ней.

— С удовольствием, — согласился он. — Было бы глупо отказаться от, возможно, единственного обеда наедине с вами и в вашем доме.

Анна успокоилась. За столом их беседа приняла безопасный, дружеский характер. Анна расспрашивала Фрэнка о строительстве домов, он охотно отвечал на все вопросы, рассказывал всякие забавные случаи из своей практики.

Их разговор прервал резкий звонок в дверь. Анна кинулась открывать и похолодела, увидев неприязненное выражение лица Гарольда Сэвиджа, стоящего на ступеньках.

— Гарольд! — взяв себя в руки, радостно воскликнула Анна. — Вот это сюрприз!

— Да, я вижу. Добрый вечер, Анна, — официальным тоном поздоровался Гарольд, бросая острый, пронзительный взгляд на Фрэнка Освальда. — Дэниел сообщил, что сегодня ты вернулась к себе, в Берривуд. Как ты себя чувствуешь?

— Почти нормально, — ответила Анна, мечтая очутиться на краю света, подальше отсюда. — Проходи, пожалуйста. Тебе сварить кофе? С Фрэнком вы, по-моему, знакомы.

Мужчины мрачно посмотрели друг на друга и обменялись едва заметными кивками.

— Спасибо, кофе не надо, — отказался Гарольд. — Я на минутку. Извини, я не осмелился бы заглянуть так поздно, но, проезжая мимо, заметил в окне свет.

— Простите, Анна. Уже поздно, и мне пора уезжать. — Фрэнк поднялся со стула, тревожно глядя на Анну.

— Не смущайтесь, — остановил его Гарольд. — Я здесь незваный гость. Рад был видеть тебя, Анна, в отличном состоянии. Я как-нибудь позвоню.

И Гарольд вышел, хлопнув дверью.

Натянув на лицо дежурную улыбку, Анна вернулась к Фрэнку.

— Простите, что так вышло.

— Я значительно больше сожалею об этом. — Фрэнк вежливо улыбнулся. — Мне не следовало появляться здесь, да еще вечером. Вашему другу это явно пришлось не по вкусу.

— Его не касается, кого я приглашаю в свой дом.

— Но меня вы не приглашали, — осторожно напомнил Фрэнк. — Я, можно считать, ворвался без приглашения и теперь исчезаю.

Оставшись одна, Анна стала думать о Гарольде. Он сказал, что проезжал мимо, но что ему делать в Берривуде? И выглядел он уставшим, как после долгой дороги…

Если, конечно, он не переутомился от поездки в Штаты и от пылких любовных игр с Долли.

В результате этих раздумий Анна, ложась в постель, вовсе не чувствовала радости от возвращения домой.

Появление Анны в школе вызвало бурю восторгов. И ученики, и коллеги тепло приветствовали ее. Тронутая до глубины души и букетиками цветов, и скромными сувенирами, Анна поблагодарила всех, особенно малышей, которые прислали ей открытку, когда она лежала в больнице.

После занятий к Анне подбежала Хоуп.

— Мисс Ролтон, за мной заехала мама. Она спрашивает, не можете ли вы уделить ей минутку.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Мэри Освальд, когда Анна подошла к машине. — Хоуп очень переживала за вас. Она была настолько уверена, что вы разбились насмерть, что Фрэнку пришлось взять ее с собой в больницу. Надеюсь, вы не рассердились.

— Нет, конечно. Наоборот, была растрогана. Кстати, пользуясь случаем, хочу вас порадовать: Хоуп, кажется, сдружилась с классом. Она выглядит куда более счастливой и уверенной.

— Как это ни странно, помогла ваша болезнь. — Мэри немного помолчала и продолжила: — Фрэнк возвращается в Лондон. Побездельничал, и хватит.

— В Лондон? — удивилась Анна. — Я думала, он живет где-то неподалеку.

— Он жил раньше в окрестностях Бертона. Но приезжал туда только на уик-энд и по делам. А постоянно он живет в Лондоне.

— Чем он занимается?

— Компания, которую он возглавляет, строит все, что угодно, — от самых скромных дешевых домиков до роскошных вилл с видом на море. Фрэнк открыл в Бертоне филиал своей фирмы, который возглавит его кузен.

— Фрэнк мне ничего не говорил… — удрученно пробормотала Анна.

Мэри улыбнулась.

— Неудивительно. Он слишком скромен. Но я приехала по другому поводу. Прошу вас не обижаться из-за броши. Честно говоря, я хотела в знак благодарности послать вам цветы. Но, когда Фрэнк стал настаивать, я не смогла ему отказать. К людям, которые ему нравятся, он очень щедр, что редкость в мире крупных дельцов.

— Спасибо, что вы мне все разъяснили. — Анна смущенно улыбнулась. — Я о его делах понятия не имела.

— От него вы ничего и не узнали бы, — утешила ее Мэри. — Он надеялся понравиться вам как обыкновенный человек, а не как удачливый толстосум.

— Поверьте, миссис Освальд, он мне очень понравился, но только как хороший знакомый, а не будущий возлюбленный.

— Жаль. Кому-то Фрэнк станет замечательным мужем.

Обычно по вечерам Анна с трепетной надеждой ждала звонка Гарольда, в этот же вечер ее мысли занимал только Фрэнк Освальд. Анну удивляло, что на его месте любой другой использовал бы и материальное положение, и светские знакомства, чтобы добиться расположения женщины.

Печально вздохнув, Анна решила, что у Фрэнка Освальда есть масса достоинств. И только один недостаток. Фрэнк Освальд — не Гарольд Сэвидж!

Анна заставила себя взглянуть правде в лицо. Гарольд вернулся в ее жизнь, и ей отчаянно хотелось, чтобы он в ней остался. Но для того, чтобы он узнал об этом, необходима была встреча наедине. Анна сгорала от желания увидеть Гарольда, однако от него не было никаких известий.

Дни пролетали незаметно. Анна часто задерживалась в школе после занятий, так что домой она попадала только к вечеру, иногда совсем поздно. Работа постепенно стала забирать все ее время без остатка, незначительное же количество свободного времени Анна проводила одинаково: ждала звонка Гарольда.

В конце концов Анна смирилась с мыслью, что Гарольд не позвонит. Самой звонить ему ей тоже не хотелось. Опасность услышать, как он холодным и враждебным тоном попросит оставить его в покое, была слишком велика. Анна решила спрятать в карман свою гордость и в выходной поехать к Гарольду домой и поговорить с ним. Как бы он ни был занят, в воскресенье он наверняка не работает.

В субботу вечером Анна уже сожалела о принятом решении. Весь день она только и думала о грядущей встрече. Анна позвонила в Бертон, поговорила с матерью, рассказала о школьных делах, о здоровье, но ни словом не обмолвилась о намеченной вылазке. Стоит ли тревожить близких людей, когда неизвестно, что из ее поездки выйдет.

Анна пораньше отправилась в кровать, прихватив купленную днем книгу, но читать не смогла. Она продолжала раздумывать о своем решении. Взвешивая «за» и «против», Анна пришла к выводу, что просто сойдет с ума, если не поговорит с Гарольдом с глазу на глаз. Ее, правда, беспокоило, что его может не оказаться дома. Гарольд легок на подъем и вполне может на уик-энд укатить к кому-нибудь в гости.

Воскресенье после недели проливных дождей выдалось на удивление теплым и солнечным. Настроение у Анны было под стать погоде — бодрое. Волосы наконец отросли и прикрывали шрам на шее, ниспадающая челка до бровей делала лицо Анны слегка кокетливым. Синяки исчезли, на щеках появился румянец. Словом, Анна была уверена, что выглядит хорошо, и надеялась, что Гарольд будет того же мнения.

Правда, существовала опасность, что он, увидев ее, не говоря ни слова, захлопнет дверь перед ее носом.

Анна прогнала тревожные мысли и сосредоточилась на управлении машиной. Ехала она на небольшой скорости не только потому, что после аварии стала предельно осторожной, но и потому что явно тянула время.

И вот путешествие Анны подошло к концу. Все вышло, как в плохом кино. Машины Гарольда перед домом не оказалось. Не было Гарольда и в доме. Напрасно Анна трезвонила в дверь, ей никто не ответил. Обойдя дом, Анна заглянула через окно в кабинет, потом в столовую и в кухню. Никого. До окна спальни, прикинула Анна, без лестницы не добраться. Но, если Гарольд там, и не один, он все равно не откроет.

Обескураженная неудачей, Анна вернулась в машину. Вполне возможно, что Гарольд уехал ненадолго, в магазин, например. В таком случае, стоит его подождать. Во второй раз она ни за что не решится сюда приехать.

Настроившись на ожидание, Анна, как это свойственно многим женщинам, довольно быстро передумала. С чего она взяла, что Гарольд уехал в магазин? Сейчас уже время ланча, он должен быть дома. Нет, он наверняка уехал на весь день, а может быть, еще вчера. Значит, ей следует отправляться домой.

Анна включила двигатель и покатила к воротам — и тут же, задохнувшись от ужаса, ударила по тормозам, чтобы не врезаться в неведомо откуда взявшуюся встречную машину. Автомобиль Анны с хрустом врезался в каменную опору ворот. Анна, перепуганная, но невредимая, выключила мотор и отстегнула ремень безопасности.

Из другой машины выскочил Гарольд, бросился к машине Анны и резко рванул дверцу.

— Анна! Ты цела? — Его лицо было белее мрамора.

— Цела. Только растерялась, — пролепетала Анна. — Твоя машина появилась так неожиданно, что я не успела остановиться. — Она нервно улыбнулась. — Надеюсь, страховая компания пожалеет меня. Я не так давно уже изуродовала одну машину.

— Замолчи! — рявкнул Гарольд. — Неужели ты думаешь, я забыл? — Он выволок Анну из машины и придирчиво осмотрел с ног до головы. — Похоже, все в порядке.

От холодного тона Гарольда Анна даже поёжилась.

— Да. Спасибо. — Она хотела улыбнуться, но под суровым взглядом Гарольда не стала даже пытаться.

— Садись за руль и подай назад, — скомандовал Гарольд.

Анна нырнула в машину, включила зажигание, но не успела проехать и ярда, как услышала ужасный скрежет и резко затормозила. Она испуганно высунулась из окна.

— Что там такое?

— Бампер волочится по земле. Попробуй немного отъехать, я уберу разбитое стекло.

Сердито стиснув зубы, Анна довела машину до дома, затормозила и осталась в ней сидеть. Гарольд принес метлу, смел в кучку осколки стекла, сел в свою машину и тоже поставил ее возле дома. Они дружно вылезли и встали рядышком, разглядывая достаточно серьезные повреждения — вмятину на капоте, разбитую фару, отодранный бампер.

— На такой машине ехать никуда нельзя, — уверенно заявил Гарольд.

— Разве нельзя прикрепить бампер? — робко спросила Анна.

— Нет, — отрезал Гарольд. — Фару тоже заменить нечем. — Он подтолкнул Анну к двери дома. — Заходи. Тебе надо успокоиться.

— Легко сказать! — огрызнулась она. — Я ту аварию до смерти не забуду.

— А мне, если бы я забыл, ты не преминешь напомнить.

— Сейчас точно не я виновата. Ты должен был установить на въезде зеркало, — набросилась на него Анна, злясь прежде всего на себя за то, что ей пришла в голову дурацкая идея притащиться сюда. — Я не ожидала, что ты появишься.

— Кстати, я здесь живу, — с сарказмом сообщил Гарольд, отпирая дверь.

Анна гордо вскинула голову.

— Где-нибудь поблизости можно починить машину?

— В воскресенье? — Гарольд фыркнул. — Сомнительно. Проходи в кухню, присаживайся, а я сварю кофе.

Анна с радостью села и накинула на себя куртку. В кухне было тепло, но Анну сотрясала нервная дрожь. Чуть согревшись и успокоившись, она принялась осматриваться. Свежевыкрашенные стены были теплого терракотового цвета, как она и предлагала. Анна хотела сделать Гарольду комплимент, но остановила себя. Пусть он сам заводит разговор, если хочет.

Когда они сели за стол, запах свежесваренного кофе настолько живо пробудил у Анны воспоминание об их близости в этом доме, что она поперхнулась.

— Горячо? — заботливо спросил Гарольд. — Добавь молока.

Анна молча помотала головой, проклиная себя за то, что приехала. Не было никакого смысла говорить о ее согласии на брак с Гарольдом. Ясное дело, он давно забыл о своем предложении.

— Извини меня, пожалуйста, — наконец выговорила она.

— Интересно, за что? — удивился он.

— За поврежденные ворота. Я заплачу за ремонт.

— Не говори глупости! — рассердился Гарольд. — К черту ворота! Объясни лучше, зачем ты приехала?!

Глядя в прищуренные глаза Гарольда, Анна окончательно растерялась и не могла придумать ни одного разумного объяснения.

— Сегодня выдался солнечный денек, вот я и решила прокатиться.

— И дорога ненароком привела тебя именно к моему дому? — язвительно спросил Гарольд.

Анна отвела глаза, боясь встретиться с его испытующим взглядом. Выдерживать вопросы Гарольда было невероятной мукой, поэтому Анна поторопилась покончить с кофе и стала думать о возвращении домой.

— Я могу пока оставить машину у тебя и попросить помочь с ремонтом?

— Конечно. В ближайшее время займусь.

— И вызови, пожалуйста, такси. Я поеду домой.

— Не стоит. Я сам тебя отвезу.

Анна посмотрела на Гарольда и заметила в его глазах странный блеск. Не иначе как он наслаждался ее униженным положением!

— Не хочешь звонить — не надо. Я поймаю машину на шоссе.

— Не говори глупости! — снова повысил голос Гарольд. — Я все сделаю, как ты захочешь, но при одном условии.

— Это при каком же? — подозрительно спросила Анна.

— Ты расскажешь, но только по-честному, почему ты оказалась здесь.

— Хорошо, — сдалась наконец она. — Когда мы виделись в последний раз, ты был вне себя от ярости и обиды. И я решила приехать поговорить с тобой и наладить прежние отношения.

— Понятно. — Гарольд задумчиво посмотрел на Анну. — А что бы ты делала, не появись я так вовремя?

— Поехала бы домой, — спокойно ответила она.

— Ты теперь с Фрэнком Освальдом? — с притворным безразличием спросил Гарольд, глядя в окно.

— Будь это так, — возмутилась Анна, — я не сидела бы здесь! Фрэнк давно вернулся в Лондон. Кстати, он строит значительно более серьезные объекты, чем я думала. Он возглавляет известную строительную компанию.

— Знаю, я поинтересовался, что он за птица.

— Зачем? — удивилась Анна.

— Чтобы быть уверенным, что он подходящая партия для тебя. После того вечера, когда я застал вас за обедом, я понял, что он добился своего. Видит Бог, он немало потрудился для этого.

— Все было наоборот! — вскричала Анна в отчаянии. — Как раз в этот вечер я сказала ему, что более тесные отношения между нами невозможны.

— Какого черта ты не позвонила мне?! — взорвался Гарольд. — Я узнал, что он ворочает миллионами, и решил…

— Что решил?! — возмущенно фыркнула Анна. — Что я вцепилась в него, узнав о его миллионах? Очень мило!

Она вскочила на ноги и, не обратив внимания на упавший стул, бросилась к двери. Гарольд еле успел догнать ее и развернуть лицом к себе. В его глазах сверкала ярость.

— Что я мог еще подумать?! — закричал он, стискивая плечи Анны. — Вся комната была уставлена его проклятыми цветами! Вы сидели и мило обедали! И что мне, черт побери, оставалось думать?! Мне ты отказала, кольцо швырнула в лицо…

— Я не швыряла, — попыталась возразить Анна. — Отпусти, пожалуйста. Мне больно.

— Извини. — Он отошел в сторону. — Давай разберемся. Ты не хочешь выйти замуж за Фрэнка Освальда, ты не хочешь выйти за меня. Так что ты хочешь? Луну с неба?

— Нет. — Анна помолчала. — Я… мне хотелось бы знать, ты по-прежнему придерживаешься тех слов, которые говорил мне здесь в прошлый раз! — выпалила Анна.

Гарольд молчал так долго, что Анна уже отчаялась услышать ответ.

— Да, — со странной ноткой в голосе произнес наконец он.

У Анны от радости закружилась голова. Она облегченно вздохнула.

— Я очень на это надеялась, — призналась она.

— Это правда?! — Гарольд схватил ее за плечи. — Ты не шутишь?!

— Мне не до шуток, — со слезами на глазах сказала Анна.

Она прижалась к Гарольду, слыша сквозь тонкий свитер нервный стук его сердца и дрожа от мысли, как много она могла потерять из-за того, что не смела взглянуть правде в лицо. Признаться самой себе, что любит Гарольда так же страстно, как в юности, как любила всегда и будет любить.

— Ты замерзла, дорогая, — внезапно охрипшим голосом вымолвил Гарольд. Он взял Анну за руку и, пройдя вместе с ней в гостиную, сел на диван и усадил ее к себе на колени. — Теперь скажи мне все, что хотела сказать.

— Я не обманывала тебя, Гарольд. Я убедила себя в том, что разлюбила тебя. — Анна стыдливо наклонила голову. — Но после того, как мы… были вместе, я слишком хорошо поняла, что ошиблась. Однако по-прежнему упорствовала. Из гордости. Потом я угодила в аварию. Ты был настолько потрясен моими остриженными волосами, что та же глупая гордость заставила меня отказать тебе.

— Единственное, что тогда имело для меня значение, что ты жива! — не выдержал Гарольд. — Меня ни капли не волновало, какие у тебя волосы.

Гарольд наконец поцеловал ее. Анна ответила ему с такой страстью, что он не отпускал ее, пока хватило дыхания.

— Почему же ты столько времени мучила меня? — крепко прижав Анну к себе и ласково поглаживая ее плечи, тихо спросил Гарольд.

— Из чистого тщеславия, — призналась Анна, пряча от него лицо. — Мне нужно было подождать, пока я перестану быть жуткой уродиной. Я хотела пригласить тебя в мой дом в Берривуде, сделала в Лондоне шикарную прическу, а ты улетел в Америку к Долли.

— Я летал на важную деловую встречу, и у меня не было ни малейшего желания видеть эту самую Долли.

— Я ужасно ревновала, — призналась Анна. — Я глаз не могла сомкнуть, представляя тебя с ней в постели.

— Так тебе и надо, — буркнул Гарольд. — Поймешь, каково мне было увидеть в твоем доме Фрэнка Освальда. Я не заметил его машину, а то бы не зашел к тебе.

— Он заботился о моей репутации, — засмеялась Анна, — и поставил ее за углом. Когда ты умчался, я готова была бежать за тобой вдогонку.

Гарольд нежно прижал Анну к себе, и все чувства, которые мучили их эти долгие недели, вспыхнули с неодолимой силой.

Они не стали терять ни минуты и, на ходу срывая одежду, кинулись в объятия друг друга. В их первую близость Гарольд настраивал Анну, как драгоценный инструмент, чтобы музыка страсти звучала в унисон. На этот раз они не думали ни о чем, кроме соединения в любовном порыве. И, когда их нетерпеливое стремление завершилось моментом высшего наслаждения, Гарольд, еле успев отдышаться, спросил не менее возбужденную Анну:

— Я надеюсь, ты согласна выйти за меня замуж?

Анна отрицательно покачала головой, но, увидев неподдельный ужас в его глазах, поспешила успокоить Гарольда:

— Когда-нибудь — да. Только сначала ты будешь за мной ухаживать, а я буду капризничать.

Гарольд облегченно рассмеялся.

— Не будь злюкой. Ладно, я потерплю, только не очень долго, а то схвачу тебя и утащу.

— Значит, Фрэнк был прав, — задумчиво проронила Анна. — В тот вечер, когда ты пулей вылетел из моего дома, он сказал, что ты готов перебросить меня через плечо, как дикарь, и унести в пещеру.

— Не напоминай мне об этом человеке, — простонал Гарольд. — Из-за него я возненавидел цветы и чуть не потерял тебя!

Content

Кэрри Томас
Заложники любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16