Алина Кускова

Спятившая красавица

Вместо предисловия

В полутемном зале кофейни изредка мелькали услужливые официантки и витал аромат свежесваренного «напитка богов». Да-да, в том, что боги, как и он сам, употребляли только кофе, Никита Румянцев нисколько не сомневался. Сопоставление с наивысшей кастой его не смущало. Судьбой ему было предназначено родиться в семье, где хозяина-отца обожествляли многочисленные поклонницы, друзья и члены Правительства. А яблоко от яблони, как говорится, гниет неподалеку. Имелись у Румянцева свои червоточины, которых он порой совершенно не замечал. Да и подсказать было некому, разве только закадычному другу Арсению Лаврентьеву. Мог бы тот ему сказать: чего, придурок, женишься на кукле Барби?! Где любовь?! Где радость общения?! Где романтика отношений?! Мог бы сказать Арсений, но не сказал. Они оба были одной парой дорогих эксклюзивных ботинок и скрипели кожаными подошвами в унисон.

Друзья встречались в кофейне по утрам, этак часов в двенадцать, и обсуждали мероприятия текущего дня. Сегодня у Румянцева намечался шопинг с невестой, в принципе шопинговать должна была сама Анжелика, а от него требовалось лишь вовремя подавать кредитную карту продавцу. Перед этим нудным, но ответственным, с Анжеликиной точки зрения, делом Румянцев и захотел пообщаться с другом. Арсений, как обычно, опаздывал. Вечные столичные пробки не давали возможности ездить со скоростью света, на которую были способны их спортивные автомобили. Правда, к полудню дороги становились относительно свободными, но на них сразу же появлялись дотошные инспектора ГИБДД, общение с которыми увеличивало время пути.

Румянцев, потягивая кофе с коньяком, остановил свой взгляд на компании из трех дам постбальзаковского возраста, шумно разговаривающих между собой. Это были дамы его круга – представительницы других слоев населения здесь не встречались. Сидение в кофейне было бы для них слишком дорогим удовольствием. Одна из тех, которая сидела к нему боком, показалась знакомой. Он не ошибся и узнал свою будущую тещу, как только она заговорила. Выглядеть на десяток лет моложе ей помогали пластическая хирургия и кошельки трех состоятельных мужчин, последний из которых, француз-финансист, не пожалел бы для любимой жены «последней рубашки». К счастью, до этого пока было далеко. Стела Артюа только начала с ним совместную жизнь.

Никита задумался: стоит ли ему здороваться с ней, выказывая ослиную радость, или продолжать сидеть с отстраненным видом? Если что, то он вполне оправдается: не заметил Стелу потому, что в кофейне темно. Никита поглядел на будущую тещу и подумал о том, насколько Анжелика похожа на мать. Не только внешностью, манерами и поведением, но и стремлением опустошать чужие кошельки. Впрочем, за розовые пухлые губки, которые станут целовать Румянцева после каждой покупки, ей можно простить этот естественный для любой девушки грешок. К тому же он был с ней довольно щедрым…

– И что сказал твой жмот?! – Стела разговаривала по мобильному телефону. – Согласился шопинговать только с третьего раза?! Бедняжка, как ты это вытерпела?! Он должен был упрашивать тебя на коленях! Вместо этого упрашивала ты?! Лика, девочка, моя, не переживай. Я знаю, что он идиот… Да, я понимаю, что ты с ним еще намучаешься… Лика, дорогая моя, я всегда с тобой! Не забывай об этом. Двоих ему не одолеть! Какое колье ты хочешь? О! Безусловно, дорогое! Твой кретин его купит. Я помогу на него надавить. – Стела положила телефон на столик и обратилась к приятельницам: – Со стороны Анжелики такая жертва – выйти замуж за этого Румянцева! Он ей совершенно не подходит! Бедная девочка его еле терпит. – Ее голос трагически сорвался. Приятельницы дружно закивали головами.

Никита вскочил со стула, бросил на стол купюру и, презрительно поглядев на Стелу, вышел из кофейни. На входе он столкнулся с опоздавшим Арсением. Румянцев схватил его за рукав пиджака и потянул прочь.

– Ты что? – удивился тот. – Какая муха тебя укусила?!

– Оса, – заявил тот, – целый рассадник ос. – Он подошел к своему автомобилю и сел за руль.

– Я с тобой, – сказал Арсений, усаживаясь рядом, – оставил машину у знакомой, прошелся пешком.

Румянцев кивнул, и автомобиль, безжалостно газуя на прохожих, сорвался с места и помчался по дороге.

– Я женюсь на сироте! – закричал Румянцев другу, еле вписываясь на скорости в поворот. – Только на сироте! На первой попавшейся сироте! – Он усмехнулся. – И пусть они кусают локти.

– На сироте?! – опешил Арсений. – Первой попавшейся?! Где же ты возьмешь эту сиротинушку?!

– В метро! Я спущусь в метро! – кричал Румянцев. – Ты знаешь, сколько их там? О-го-го! То-то!

Арсений замолчал и задумался. Он не знал, что в метро ездят одни сироты, на которых нужно жениться в критических случаях. В том, что такой случай произошел с его другом, он не сомневался.

Глава 1

Сирота московская

Весна вступила в свои права и звенела ручьями на каждом шагу. Эля Скороходова возвращалась из банка, где работала оператором, перепрыгивая через лужи. Она боялась намочить туфли, которые донашивала последний сезон, еще одного они бы не выдержали и развалились бы прямо на глазах у изумленных прохожих. Она могла купить себе новую обувь, но тогда пришлось бы отказаться от поездки на дачу. А дед так хотел перекрыть крышу на доме! Эля улыбнулась, представив, как приезжает к деду и вносит часть заработанных средств в общую копилку семьи. Конечно же, мама могла прислать необходимую сумму из Америки, куда недавно уехала в «длительную командировку» – замуж. Но просить не хотелось, неизвестно, какие отношения у нее с новым мужем. Если Элька больше ничего на этой неделе не купит, то дедова крыша засверкает новым шифером. Она улыбнулась и заскочила в магазин.

Только для того, чтобы купить обезжиренного кефира! Он в стоимость крыши не входил. Его Эля покупала каждый день для того, чтобы продержаться до выходных. А там – отпуск, дача, бабуля с дедом, их вкусные заготовки и молодая зелень. Жаль только, что она целый месяц не увидит начальника кредитного отдела Павла Петровича Бестужева. И девчонок, с которыми коротала вечера. Зато на дачу приедет сестра Марина, в последнее время они мало виделись.

Эля вышла из метро и заметила отъезжающую маршрутку, на которой собиралась ехать дальше. Что ее толкнуло бежать за ней следом и кричать «Люди, стойте!», она не поняла. Скорее всего, судьба. Маршрутка так и не остановилась, видимо, людей в ней все-таки не оказалось. Зато Элька со всего маху налетела на капот какой-то иномарки, парковавшейся у выхода метрополитена. Распластавшись перепуганным лицом и раскинутыми в разные стороны руками по переднему стеклу автомобиля, она притихла и приготовилась к худшему. Сейчас те два бугая, которые еле просматривались сквозь тонированное стекло, выскочат и начнут качать права. Она-де уделала своим кефиром их дорогущий капот, оставила пятна от физиономии на стекле… И плакала дедова крыша! Двое, сидевшие в машине, тоже притихли и выскакивать не собирались.

– Это что такое? – поинтересовался Румянцев, разглядывая прилипшую к стеклу девицу с перекошенным лицом. – Спятившая девочка!

– Сирота. Московская, – ответил ему не менее изумленный Лаврентьев и почесал затылок. – Одно хорошо: она уже встретилась, и спускаться в метро не имеет смысла.

– Ты думаешь? – Румянцев пододвинулся ближе и пригляделся к девице. Та нервно подмигнула ему правым глазом и скривилась в недоброй улыбке. Румянцев отпрянул. – Какой-то у нее вид, – обескураженно сообщил он другу, – не сиротский. Того и гляди, сейчас побежит вызывать гаишников и жаловаться, что ее задавили!

– Не успеет, – Лаврентьев лихорадочно вытер ладонью рот, – сейчас я с ней разберусь!

– Может быть, не надо? – засомневался Румянцев. – Сделаем вид, что мы ее не заметили.

– Сразу видно, что людей ты еще не давил! – нравоучительно заметил Арсений. – К тому же она – эта, та самая, которая первая попавшаяся! Первая попавшаяся сирота! Как ты и хотел. – Арсению жутко не хотелось спускаться в метро и знакомиться там с простыми московскими и заезжими девчонками. – Приглядись, – он кивнул на Скороходову, – вполне нормальная девица: голова, руки, ноги есть.

– Насчет ног я бы не утверждал, – заметил друг. – Вдруг мы ей их переехали?

– Господи! Какая разница! Если ты хотел жениться на Анжелике, то чем хуже сирота с переломами конечностей?! Кстати, если мы действительно переломали ей ноги, то лучше на ней жениться.

– Хорошо, – согласился с доводами друга Румянцев, – выходим оба и узнаем, сирота ли она на самом деле. Я дал слово жениться только на первой попавшейся сироте!

Элька Скороходова тоскливо поглядела на то, как два бугая вылезают из салона автомобиля, и приготовилась причитать. Ничего другого ей не оставалось, как разжалобить этих жлобов, передвигающихся по городу на спортивной машине. Вряд ли она сможет оплатить причиненный ущерб несостоявшейся дедовой крышей, они могут потребовать гораздо больше. Ей придется продавать свою однокомнатную квартирку и становиться бомжом. Уж лучше она прикинется им сразу!

– Сори, мамзель, – обратился к Эльке высокий стройный блондин с голубыми глазами, который сидел на месте пассажира. Она обмерла, вот уж не повезло! Не хватало только связаться с иностранцами! – Дорогуша! – продолжил блондин, и Элька облегченно вздохнула. – Вы случайно не сирота?!

Галантный молодой человек помог Скороходовой слезть с капота, достал носовой платок и протер им разлитый кефир. После этого брезгливо отбросил платок к урне, ясное дело, промахиваясь и не мучаясь по этому поводу угрызениями совести.

– Сирота! – обрадовалась Элька внезапной подсказке. – Да еще какая! – Ей показалось, что сиротой представиться гораздо лучше, чем бомжихой. Не дай бог, она ею станет!

– Ладно, – грустно сказал второй, открывая дверцу. – Согласен. Она и есть первая попавшаяся сирота.

Элька озабоченно кивнула головой, глядя на подтянутого, привлекательного брюнета, жутко похожего на молодого Джорджа Клуни. Перед такими красавцами она всегда пасовала, как последняя дурочка. А теперь и вообще не понимала, о чем он говорит.

– Ноги целы, – констатировал между тем голубоглазый блондин, указывая на ободранные колготки Скороходовой. – Руки вроде тоже. – Он провернул Эльку по часовой стрелке и заглянул ей в глаза. – С головой, видимо, что-то не в порядке. Плохо соображает.

Элька обиделась и едва сдержалась, чтобы не наговорить этим снобам кучу гадостей. Ездят, понимаешь ли, прямо по тротуару, сшибают мирно бегающих девиц с обезжиренным кефиром и в ус не дуют! Мало того, еще обзывают потерпевшую. Вот она сейчас закричит и позовет гаишника, сразу же отыщется десяток свидетелей, что иномарка ее чуть не задавила. К тому же следы кефира блондин так и не стер, как ни старался. Впрочем, он особо и не старался.

– Она что-то задумала, – монотонно произнес Арсений, голубыми глазами указывая на Эльку. – Усаживай ее в машину и увози.

– А как ты? – дрогнул голос у Никиты.

– Доберусь на попутке, – усмехнулся тот. – Назвался груздем, поезжай с сиротинушкой.

– Прошу, мамзель! – Арсений распахнул дверцу авто и за локоть подтолкнул к ней Эльку.

– Зачем?! – испугалась та. – Я на маршрутке доберусь!

– Ну зачем же вам общественный транспорт, – Арсений уже запихивал Эльку в машину, – вас доставят точно к месту назначения. В целостности и сохранности. Где вы живете?

Элька вздрогнула от звука захлопываемой двери, хотя она закрылась настолько мягко, что в любом другом случае на подобную мелочь она не обратила бы никакого внимания. Они хотят выведать, где она живет! Неужели придется расплачиваться квартирой?! Никогда! Только через ее труп! Элька задрожала, умирать в двадцать семь лет страшно не хотелось!

Блондин козырнул ей и кинулся в тут же остановившийся «Мерседес».

– Куда едем? – глухо поинтересовался брюнет.

– Не знаю, – пожала плечами Элька, – я сирота и бомжиха! – Она вжалась в сиденье и приготовилась умирать, мысленно прощаясь со всем белым светом.

Сейчас этот Клуни, который совсем не Клуни, выбросит ее из машины. Но это был бы самый лучший вариант! Вместо этого брюнет нажал на педаль газа, и машина выехала на проспект. Элька ужаснулась. Куда он ее везет?! Наверное, решил сделать из нее рабыню! Для того чтобы она отработала порчу дорогого авто. Секс-рабыню! Элька схватилась за голову.

– Сильно ударилась? – заботливо поинтересовался рабовладелец.

Элька кивнула и продолжила соображать. Итак, все ясно. Он собирается взять с нее плату секс-услугами. Нужно разубедить его в том, что она на это способна. Безусловно, в постели от нее будет какой-то толк, как от резиновой куклы, не больше того. Но неужели его это устроит?!

– Я это, – начала Элька издалека, – очень холодная женщина. Жутко холодная.

– Снежная королева? – усмехнулся брюнет и поглядел на Эльку. Темные волосы обрамляли ее открытый высокий лоб, лицо и шея были настолько белыми, что чуть ли не светились. – Я бы назвал тебя Белоснежкой. Согласна?

Она кивнула головой. Не такой он и страшный, раз смотрит диснеевские мультики. Некоторые привлекательные мужчины бывают очень даже ничего, добрыми. Да и на злодея брюнет ни капельки не похож. Везет ее, скорее всего, в больницу. А она-то надумала себе всяких глупостей!

Брюнет представился Никитой и включил негромкую классическую музыку. Элька сразу же пожалела, что в далеком детстве наплевала на музыкальную школу и в ораториях ничего не соображала. Можно, конечно, позвонить подруге, Вике Наумовой, та работает в музыкальном еженедельнике заместителем главного редактора. Ее повысили после того, как она взяла интервью у самого Негонини. Великого скрипача современности, который никому этих самых интервью не дает. Вика все знает о классической музыке.

– Чайковский, – заметил Никита.

– Скороходова, – ответила Элька, думая, что тот назвал свою фамилию.

– Композитор Чайковский, – уточнил тот, посмеиваясь над Элькой.

Тупица! Надо было не пропускать занятия в музыкальной школе! Ничего, она найдет, на чем поймать этого красавца. Эля покосилась на Никиту и вздохнула. И кому только достаются такие мужчины?! Небось девушкам неземной красоты! Этим мисс-чего-то-там. А такие, как Элька, могут только посидеть рядом с ними в машине и послушать Чайковского. Какая, оказывается, чудесная музыка у этого неизвестного ей композитора. Впрочем, где-то она уже слышала про него. Где? Да ее вторая подруга Олимпиада вышла замуж и уехала в город, где есть музей и куча памятников Чайковскому. Надо же было забыть?! Точно, у нее с головой не все в порядке. Соображает плохо.

Она не модель, не знаменитость, следовательно, рассчитывать на внимание со стороны брюнета не может. Остается только жаловаться на свою дурную голову и выдавливать из него жалость, чтобы он не предъявил претензий.

– Так, значит, – обратился к ней Никита, остановивший машину на светофоре, – вы сирота?

– Круглая, – соврала Элька, не моргнув глазом. Она не уточнила, сирота или что другое. Так что даже и не соврала. Или не совсем соврала. В школе, по крайней мере, она была круглой. Отличницей. Во втором классе.

– И жить вам негде? – допытывался тот.

– Ну не совсем, – пожала плечами Элька, понимая, несмотря на больную голову, что врать слишком много не стоит. – У деда есть домик в деревне. – И кто ее только тянул за язык?!

– Далеко деревня? – Никита сел к ней боком и принялся пристально рассматривать Эльку.

Та покраснела, как недоваренный рак, так, в меру, и подмигнула ему правым глазом. У нее всегда открывался нервный тик в самые неподходящие моменты. Началось это в институте, когда она, казалось бы, ни с того ни с сего принялась подмигивать преподавателю на экзамене. Старый профессор схватился за сердце и поставил пятерку, не глядя в ее ответы. После чего прочитал лекцию на тему «Как молоды мы были…». Элька ничего не поняла, но пятеркой осталась довольна. С тех пор организм сам принимался управлять подмигивающим глазом в те мгновения, которые казались ему наиболее подходящими.

Румянцев не понял, что обозначают эти подмигивания сироты-Белоснежки, как он ее теперь называл. Он повернулся к спортивному рулю и поехал дальше. Тем, что он успел разглядеть за небольшой промежуток времени, Никита остался недоволен. Девица совершенно неадекватная, необразованная, нервная. На внешность не отвратная. Но до Анжеликиной красоты ей настолько далеко, что становится страшно, как он эту Белоснежку выведет в свет. Придется провести с ней пару образовательных занятий и научить ее различать музыку великих русских композиторов от попсы. Впрочем, такой она и должна быть, его невеста. Дремучей деревенщиной! Она так и не сказала, где же ее деревня. Скрывает. Он усмехнулся. Как будто одна деревня может отличаться чем-то от другой?! Да он их сотни видел, пока обкатывал машину и мотался по стране. Облезлые домики, покосившиеся заборы, скудные садики с чахлыми цветочками… Так и живут сироты-Белоснежки.

Интересно, зачем она приехала в столицу? За кефиром. Правильно, в деревне он гораздо дороже. Говорят, жители страны гоняются за дешевыми продуктами так, как раньше гонялись за вареной колбасой. Вон какие очереди в гипермаркетах! Простому русскому олигарху не протолкнуться. А потом они еще кричат, что олигархи так далеки от народа! Она, эта Белоснежка, и есть народ. Отец в свое время женился на обычной известной актрисе, по которой страдали все мужчины страны. Теперь и он женится на провинциальной дурочке! Интересно, а по ней страдает ли кто-нибудь?

Румянцев покосился на пассажирку. Какой-нибудь деревенский мачо ждет ее возвращения, гоняя по полю коров? Вряд ли. Она к нему явно не спешит. Значит, Белоснежка свободна. Не сердце, ее сердце Румянцева не интересует, она сама не связана семейными узами. Или связана? Как же он об этом не подумал?! Он перевел взгляд на ее правую руку и облегченно вздохнул. Если бы у нее был муж, то она носила бы толстое золото кольцо. Они, все эти девицы, любят кичиться кольцами, выставляя их напоказ. Как бы сообщая всему миру, что мужика себе уже захомутали, завидуйте, холостячки.

Этой завидовать было нечему. Впрочем, как сказать. Если он на ней женится, то вся ее деревня сойдет с ума от радости. Хорошо, что она сирота. Меньше родственников, и нет вредной тещи. Никого нет! Он запрет ее в собственной квартире и не даст ни с кем общаться! И никаких магазинов! Он сам ей купит все необходимое. Так, уже смирился с мыслью, что ему придется на ней жениться?

А почему, собственно, нет? Никита улыбнулся, представив изумленные, вытянутые, с отвисшими челюстями лица своих знакомых и друзей. Такого они от него не ждут! Он им еще покажет, на каких Белоснежках надо жениться! Не на дорогих красавицах-вампиршах, которые пьют кровь на пару со своими родительницами! На Белоснежках Скороходовых! Нужно же узнать, как ее зовут по паспорту.

– Зачем вам паспорт?! – испугалась сразу же насторожившаяся Элька. – У меня его нет с собой.

– В деревне остался? – добродушно поинтересовался Никита.

– Да, – соврала Элька, – в деревне. Но до нее так далеко, так далеко!

– Ничего, – сказал тот, – завтра съездим, заберем. Сегодня у меня переночуешь, нам нужно ближе познакомиться друг с другом. А завтра поедем к твоему деду и заберем паспорт.

– Зачем? – ошеломленно повторила Элька, нервно подмигивая.

– Я на тебе женюсь, – сообщил Румянцев и остановил автомобиль возле шикарной многоэтажки.

– Зачем? – тупо переспросила Элька, глядя в его глубокие карие глаза.

– Ты мне нравишься, – на этот раз соврал Румянцев и заглушил двигатель.

К нему тут же подбежал охранник и засуетился рядом. Элька на полном автомате выползла из салона и встала рядом с брюнетом.

Если бы ей сказали, что мир рухнул в тартарары, то она удивилась бы меньше.

Эля, ни слова не говоря, поднялась вместе с брюнетом в лифте, напичканном зеркалами и самой современной техникой, от которой ее знакомые компьютерщики пришли бы в восторг, в пентхаус. И оказалась в огромной квартире, больше похожей на офис предводителя всей мировой мафии, вместе взятой. Во всяком случае, так ей показалось. В американских боевиках, которые Эля хоть и не любила, но все же изредка смотрела, именно в таких огромных и роскошных помещениях жили главные мафиози. Она пригляделась к Румянцеву. С первого взгляда было не заметно, что он торгует наркотиками. Походка ровная, шаги четко выверенные, не шатается. Это она передвигается как пьяная, шарахаясь в стороны от высоких фарфоровых ваз, наверняка какой-нибудь древней китайской династии, и скульптурных композиций, изображающих непонятно что.

Наконец-то Элька увидела у самых окон-стен белый кожаный диван и устремилась к нему. Прижав к груди сумку (а пакет с протекшим кефиром ей пришлось выбросить), она села, поджала ноги и затихла. Румянцев, наоборот, стал проявлять завидную активность. Он сбегал в помещение, которое обозвал столовой, и принес Эльке кубики льда, посоветовав приложить их к голове. Судя по тому, как долго он бегал, столовая была не меньше зала, где сидела Элька. В этом зале спокойно могли бы разместиться две баскетбольные команды и сыграть матч. Если, конечно же, убрать все вазы и статуи.

– Лучше? – поинтересовался Никита, глядя на то, как Элька прикладывает лед ко лбу.

– Жуть, – ответила та, имея в виду не свой организм, а помещение, в котором он находится.

Организм обиделся на невнимание и подал тревожный знак. Элька испуганно прижала к урчащему животу сумку и сглотнула. Кефира не будет. Она его пролила.

– Извини, – спохватился Никита, – совсем забыл, что тебя нужно покормить!

Элька надула губы – разговаривает с ней, как с домашним питомцем. Сейчас побежит за «Чаппи» или «Педигри».

– Пойдем, поглядим, что там у меня в холодильнике, – предложил Никита и помог ей подняться с уютного дивана. – У помощницы сегодня выходной.

Холодильника в кухне-столовой Элька сразу не заметила. «Бирюса», занимающая треть ее маленькой кухни, здесь бы потерялась с концами. Она оглядывала столы-стойки с бытовой техникой, блестящие стены из непонятно чего, десяток-другой лампочек, установленных прямо в них, странный потолок, скорее всего, натяжной или что-то в этом роде…

– Яйца, – сказал Никита, открыв дверцу милого шкафчика, занимающего полстены. – Яичницу будешь? – Элька кивнула. – И немного мяса. Его можно пожарить. Умеешь? – Элька пожала плечами.

Это не музыкальная школа, в которую для того, чтобы стать умной, нужно было таскаться через день. Как жарить мясо, она знала от бабули. Та показала ей процесс приготовления отбивных один раз, и этого было вполне достаточно, чтобы Элька мастерски готовила это блюдо.

Она положила сумку на один из многочисленных столов-тумб, засучила рукава блузки и принялась возиться, потребовав молоток, соль, масло и специи. Жениться он на ней собрался или пошутил, как последний кретин, ей теперь все равно. Главное – поесть, чтобы лишний раз не комплексовать урчащим животом. Никита внимательно проследил за ее действиями. Вероятно, как подумала Элька, чтобы она не добавила ему слабительного или снотворного. Всего они боятся, эти бедные богатые люди! И она принялась ожесточенно орудовать отбивным молоточком по мясу. Бабуля ей говорила, чем лучше отобьешь мясо, тем мягче и вкуснее оно будет. И Элька старалась изо всех сил.

Никита непроизвольно вздрагивал при каждом ударе, но продолжал смотреть на Белоснежку. Сначала она показалась ему исчадием ада, того, что находится в метрополитене. С таким удовольствием орудовать молотком может только маньяк! После этого он подумал о том, что девушка растерялась и таким ожесточенным образом старается вернуть себя в прежнее русло. Впрочем, она быстро освоилась на кухне, а это уже большой плюс. Для начала с ней можно поговорить о гастрономических пристрастиях. Так, что же едят сироты-Белоснежки? Никита закатил глаза к потолку, и на нем четко вырисовались дешевые сосиски, которые продаются на городских улицах, и шаурма, сделанная неизвестно из кого. Придется разговаривать о другом. Так, с ее музыкальными приверженностями тоже все понятно. Судя по экипировке, одевается она на распродаже, где все по двести рублей. Косметикой не пользуется, дорогим парфюмом не благоухает… Она должна читать глянцевые журналы! Ну да! Конечно же!

Никита вздохнул. Для сирот они достаточно дороги. Если только «Колобок» или «Веселые картинки»… Газеты? Он поглядел в ее устремленные четко в стол глаза. Не может быть. Анжелика тоже никогда не читала газет, она разглядывала картинки в глянцевых журналах. Книги?! Белоснежка должна читать книги! Еще есть кинофильмы! Интересно, а что она смотрит вечерами в своей деревне?

– М-да… – Никита нарушил тишину, прерываемую стуком молотка. Пауза слишком затянулась. – Что смотришь? Что читаешь?

– «Инструкцию для страстно влюбленных», – обрадованно призналась Эля, говоря вслух название любовного романа.

– Инструкцию? – рассеянно переспросил Румянцев и замолчал.

Он не знал, как относиться к девицам, читающим инструкции. Вполне возможно, они слишком умные, эти девицы. Он, к примеру, никогда не думал о том, что прежде чем запустить какой-то агрегат, следует прочитать инструкцию. Ему все рассказывали и показывали консультанты. А она читает сама! Судя по мрачному виду, на прикроватной тумбочке ее дожидается «Инструкция по управлению гильотиной». И что за кровавые мысли лезут к нему в голову?!

Элька тем временем, выдавив из себя улыбку, принялась возиться у плиты со сковородой и мясом. Раздались пшики, и вкусно запахло жареной свининой. Она сглотнула слюну. Раз уж попала в такую передрягу, то хоть поесть нормально. А то все кефир и кефир.

– А кефира у меня нет, – обронил Румянцев, который теперь глядел на сковороду. – Только кофе. Кофе будешь? Я тебе сварю.

– Давай, – согласилась Элька, незаметно для самой себя переходя с Румянцевым на «ты». А чего теперь церемониться? Если этот тип собрался на ней жениться…

Мамочка дорогая! Неужели? Глупости какие-то. Хотя в этом есть доля справедливости. Она испортила ему машину, и он решил на ней жениться для того, чтобы Элька на этой огромной кухне отработала ему энную сумму, необходимую на ремонт. Все ясно. А что еще взять с сироты и бомжихи?! Денег-то у нее нет! Какое коварство. Элька покачала головой. Она себя в обиду не даст. Она прекрасно знает, что эти типы перед свадьбами составляют брачные контракты. В своем она проверит каждую строчку! Не зря же ей в вузе преподали основы российского законодательства. Несмотря на то, что она работает оператором, мозги у нее еще сохранились. Не больше месяца! На месяц она согласна торчать на этой кухне и жарить ему отбивные. Хитрец, успел от помощницы избавиться. Избавиться?! А вдруг он маньяк?! Нормальный человек не предложит незнакомой девушке выйти за него замуж! Только ненормальный может жениться на первой попавшейся! Элька испуганно обернулась. Никита сидел на высоком крутящемся стуле и с вожделением смотрел на пшикающее мясо.

– А как же кофе? – спросила Элька ласково и тихо. Она где-то читала, что именно так нужно разговаривать с шизофрениками.

– Сейчас! – хлопнул себя по лбу заглядевшийся на процесс приготовления Никита и вскочил со стула. Тут же захлопотал рядом с ней у плиты.

Может, и не маньяк? Элька косила на него своими огромными глазищами и ничего не понимала.

Слишком загадочным был этот брюнет. Раньше она никогда не сталкивалась так близко с «золотой молодежью», хотя «молодежью» его можно назвать с натяжкой. Скорее всего, он ей ровесник. Ой, нет, она сталкивалась! Прошлым летом ездила у деда в деревне на велосипеде и налетела на джип. Или джип на нее налетел. Вряд ли, машина стояла на обочине. Ее хозяин приехал к соседям деда. Услышал стук, выскочил, кричал, бегал вокруг велосипеда… Странно, насколько ей не везет с транспортными средствами. Впрочем, если бы она носила очки или контактные линзы, то видела бы гораздо лучше. Но и те, и другие стоят денег. А у нее сейчас – крыша. Вот и брюнета она видит немного расплывчато. Возится, кофе варит. Может, он не такой уж плохой парень? Не стоит обольщаться. Для чего же он тогда завез ее сюда, в свои апартаменты, другим словом это обширное пространство не назовешь? Элька терялась в догадках, но продолжала накрывать стол, вытаскивая из холодильника все, что там нашла.

У Скороходовой была одна странная особенность. Если ей мужчина нравился и она надеялась на взаимность, то дрожала перед ним, как осиновый листок на холодном ветру. Хотелось быть самой-самой, чтобы он обратил на нее внимание и продолжил знакомство. Но если надежда на взаимность полностью отсутствовала, то Элька вела себя гораздо спокойнее: коленки не подгибались, руки не дрожали, язык не заплетался. Или заплетался, но только в самом начале. Теперь уже нет.

Но не потому, что Румянцев ей резко разонравился. Чем больше она его узнавала, тем приятнее становилось общение с ним. Если, конечно, выбросить из головы глупые мысли о маньяках и прочей нечисти. Она осознавала уровень пропасти, их разделявшей, и не верила в нормальное развитие дальнейших отношений. Безусловно, она отработает за порчу автомобиля. Но не более того. А здорово было бы выйти замуж за олигарха! Правда, скорее всего, не совсем нормального в ее случае.

– Кушать подано, садимся жрать, пожалуйста! – с довольным видом сообщил Румянцев, процитировав слова незадачливого героя из своего любимого кинофильма.

Он хотел выглядеть более-менее общительным и простым. Ведь как ни крути, а ему придется жениться на этой девице. Раз он дал слово, придется. Если бы он высказывался наедине с собой! Но наедине с собой отчего-то хочется молчать. А Лаврентьев не даст ему спуску. Он видел эту сироту, сам усаживал ее в автомобиль. Странно, что он еще не позвонил и не узнал, сделал ли Никита ей предложение руки и сердца. Румянцев усмехнулся. Он как раз это сделал. Правда, девица странно отреагировала. Сопротивляться не стала. А могла бы ради приличия. Ясно, что все они хотят замуж, но не до такой же степени. Анжелика вот мурыжила его целых три дня! Никита уже собрался смириться с тем, что ему не повезло, хотя именно сейчас он знает, что повезло бы! Внезапно она сама позвонила и двойным голосом, под аккомпанемент Стелы, сказала, как хорошо к нему относится. И согласилась, дура!

Сирота ела с большим аппетитом. Можно было подумать, что отбивные она видит первый раз в своей обездоленной жизни. Орудовать ножом у нее получалось из рук вон плохо. Умеет обращаться с вилкой, и то хорошо. Никита с опасением уставился на Эльку в тот момент, когда она взяла чашку с дымящимся кофе. Если Белоснежка сейчас начнет прихлебывать, то он ее убьет! Вот здесь без комментариев! Румянцев терпеть не мог причмокивания и прихлебывания. А еще и бессмысленный стук чайной ложкой о стенки бокала при размешивании напитка. Не терпел, и точка.

Скороходова не стучала и не прихлебывала. Ему повезло. Иначе пришлось бы терпеть невоспитанное существо с дурными манерами каждое утро в своей столовой. По утрам пришлось бы, а к обеду он бы сбегал на весь день. Никита представил, как сообщает Белоснежке, что у него бизнес, друзья, клубы, конференции… И везде нужно успеть. Как наяву, он увидел себя целующим Белоснежку в щеку и закрывающим за собой входную, а в его случае – выходную, дверь. Целовать ее в щеку было не противно. Так – никак. Но, как говорится, стерпится. Полюбится – вряд ли, с чего бы это?

– Спасибо. – Элька поставила чашку на стол. – Действительно, кофе очень вкусный.

– На здоровье, – ответил польщенный Никита. Девица умела управляться с мясом, значит, понимала толк в готовке. Только такой бы вкусный кофе она вряд ли бы сварила. Он-то знает секрет!

– Так я поехала? – дрогнувшим голосом спросила Элька, не поднимая на брюнета глаз. По ее тонкому расчету, сытый мужчина всегда добрее голодного. Впрочем, к женщинам это тоже относится.

– Почему? – растерялся Румянцев, вовсе не намереваясь удерживать девицу насильно.

– Для первого знакомства и общения вполне достаточно, – заявила Элька. Она подумала, что покидать хозяина сразу после того, как тот накормил гостя, очень неприлично. Но в данном случае она тоже приняла непосредственное участие в приготовлении пищи и имеет на это право.

– А как же замуж? – продолжал нести чушь Румянцев, вовсе не ожидающий, что получит от ворот поворот. Какая нормальная девица откажется выходить замуж за состоятельного человека, практически олигарха?! Только ненормальная!

– Ты действительно делаешь мне предложение? – прошептала Элька, нисколько этому не поверившая.

– Действительно, – прошептал тот, чувствуя себя заговорщиком.

– Я подумаю, – заявила Элька и встала, собираясь покинуть его приятное общество.

– Стоять! – закричал Румянцев, понимая, что, если он упустит эту сироту, другую ему придется искать до конца жизни. И та уже будет не первой попавшейся, а второй. Лаврентьев ему это обязательно припомнит! – Ты уедешь, – уже мягче сказал он, глядя на испуганную фигурку девушки. – Но только после того, как покажешь мне свой паспорт!

Элька соображала быстро, автоматически открывая рукой сумку. Деваться некуда, этот состоятельный маньяк наверняка решил сделать ее своей наложницей. Нужно вырваться отсюда любым способом! Она покажет ему паспорт, покажет. Пусть только он успокоится и отпустит ее. Эля достала документ и молча протянула Румянцеву. Тот внимательно изучил все страницы и задержался на той, где стояла отметка о московской регистрации.

– Квартира не моя, – пожала плечами Элька. – Сестры. Она сжалилась и меня прописала, а так я действительно бомж с дедом в деревне.

В принципе она не соврала. Трехкомнатная квартира была не ее, а матери. Когда ей по наследству досталась однокомнатная, Эля переехала, но прописку переоформить еще не успела. Пусть запоминает адрес, по которому он ее никогда не найдет. Мать в Америке, у сестры своя жилплощадь, а дед с бабкой проживут в деревне до осенних заморозков.

Никита Румянцев усмехнулся и вернул документ девушке. После этого он вызвал ей такси и, усаживая ее в машину, назвал по памяти адрес. Эльке почему-то стало не очень хорошо. Как-то зловеще прозвучал его тихий голос.

Эля вышла, не доезжая до маминой квартиры, и отправилась к себе, осмысливая все случившееся. Нужно было с кем-то посоветоваться. Очень нужно. С кем?! С сестрой, с кем же еще? Только родная сестра может посоветовать что-то дельное. Срочно ей позвонить!

– Марина! Мариночка! У меня такое случилось! – И Элька рассказала сестре все о сегодняшнем происшествии и его далеко идущих последствиях.

– Замуж?! – опешила та. – Он позвал тебя замуж, а ты решила подумать?! Какой у него автомобиль?! Спортивный с лошадью на капоте?! В пентхаусе?! Сестренка, ты, видно, сильно ударилась головой. Но ничего, мы это обязательно исправим. Завтра же езжай к деду и жди меня!

Элька ничего не поняла, что собиралась делать сестричка. Вероятнее всего, поговорить с ней по душам в деревне. Правильное, кстати, решение, нужно уехать. И пусть этот сумасшедший олигарх попробует ее найти! Ему ничто не поможет, даже спутниковый навигатор. А все-таки жаль, если она его больше не увидит. Кофе он варит вкусный.

Глава 2

Господин Безупречность

– Все в порядке, птичка в клетке. Продолжаем наблюдение. Никуда она не упорхнет.

Румянцев недовольно поморщился и отбросил мобильный телефон в сторону. Начальник безопасности Левушкин глупеет с каждым днем. Он дал ему такое простое задание: удостовериться в том, что Белоснежка дома, а тот сделал из него какую-то шпионскую игру. Птичка?! Да какая она птичка? Разве что потрепанный воробей в порванных колготках. Она их вчера так и не сняла, боялась за свою честь? Румянцев хохотнул. Он вспомнил, какая ошеломленная физиономия была у Арсения, когда он признался ему, что позвал сироту замуж. Отступать поздно. Сегодня Арсений встречается с Анжеликой, якобы случайно, и передает ей эту отличную новость. Раз Румянцев ей не подходит, он не станет набиваться. Женится на другой особе. Что одна, что другая, ему без разницы. Именно это и должен был сказать Арсений, вызвав гнев Анжелики. Ее ставят на одну ступень с бесквартирной сиротой?! Да как он может?!

Может, да. Еще как. Никита ухмыльнулся. Сейчас он поедет к Белоснежке и пригласит ее в ресторан. Стела упадет под стол вместе со своими силиконовыми приятельницами. Будет скандал? Вряд ли. Она для этого слишком горда. Так пусть и терпит его выходки молча! Румянцев поднялся с белого дивана, на ходу схватил пиджак и вышел.

Ничего неожиданного не случилось. Белоснежка, как он и предполагал, жила в обычном панельном доме с обшарпанными углами и подъездами. Ее квартира располагалась на втором этаже, старым скрипучим лифтом пользоваться, к счастью, не пришлось.

– Куда намылился?! – перед ее дверью появилась невесть откуда выскочившая старушенция в залатанном байковом халате и прижала Никиту к грязной подъездной стене своим хилым тельцем. – Ишь, бабник! Верка только что с мужем помирилась, а он все шастает! – Ее злые глаза пронзали Румянцева насквозь, грозя проделать в его теле отверстия.

– Я не к ней, – возмутился тот, аккуратно переставляя старушку в сторону. Не приведи господь, древность рассыплется в его могучих руках.

– Не к ней?! – недоверчиво переспросила старушенция и по-птичьи скосила лысую голову. – Тогда к кому?! Признавайся, тунеядец! – Она сжала ладони в кулаки. – К Гальке-алкашке собрался?!

– Я иду к… – Румянцева заклинило. Он напрочь забыл, как зовут эту самую Белоснежку всуе.

– К Ваське-гомику, – старушенция по-своему поняла затянувшуюся паузу. – Спасу от вас нет, извращенцы проклятые! А еще надухарился, в подъезде от твоей вони не продохнуть.

– Я не к Ваське! – Румянцев начинал злиться.

– Пардон, бабуля, – вовремя подоспел начальник безопасности, которого Никита недооценил. – Пройдем, поговорим этажом ниже. Человек на свидание идет, а ты ему мешаешь…

– На свидание? – Старушенция, увлекаемая спасителем вниз, оглянулась. – А где же цветы?!

– Цветы! – вскинул указательный палец на начальника своей безопасности Румянцев. – Точно! А я думал, что же забыл?

– Будет сделано! – козырнул по-армейски тот. – Орхидеи? Самые лучшие? Понятно, розы.

Никита повернулся к двери, подождал несколько секунд, пока старуха спустится вниз, и нажал кнопку звонка. Дверь открылась сразу, как будто Белоснежка только того и ждала, что он позвонит. Или она услышала шум в подъезде и побежала смотреть, что случилось? В принципе ему все равно. Пока та звенела ключами и замком, он сделал радостную мину на лице и… обомлел.

Сирота, а в том, что на пороге стояла именно она, не могло быть никаких сомнений, за ночь стремительно похорошела. Ее темные волосы стали еще темнее и отливали синевой, только теперь Никита увидел, какие они шелковистые и длинные. Белая кожа стала еще белей, от нее пахло умопомрачительным ароматом благоуханной свежести восточного сада. Тщательный макияж, кроваво-красные губы, искристый блеск в синих глазах… Никита перевел дух… Шелковый халатик в стиле японского кимоно, туфли! Вот это туфли! Паровоз, электровоз, площадка, или нет, платформа. Да, высокая платформа. Вот как они называются. Где-то он уже видел нечто подобное. Ах да! У девиц легкого поведения на Ленинградке, когда обкатывал машину, а заодно и знакомился с родными просторами. Сплошной глаымур на платформах. Сироты все такие? Или через одну?

– Привет, Никитос, – сирота улыбнулась двумя рядами белоснежных зубов и пригласила его войти.

Он прошел в небольшую комнату с низкими потолками, к которым не привык, непроизвольно пригнул голову, боясь задеть увешанную мутными висюльками люстру. Диван, два кресла, покрытые потрепанными пледами, журнальный столик, длинная бесформенная темная стенка, ровесница поры дефицита в стране. Никита прошел к креслу и сел. Моментально раздался нечеловеческий вопль, заставивший его тут же подскочить.

– Васька! – укоризненно произнесла Белоснежка, непонятно к кому обращаясь.

– Гомик? – поинтересовался Румянцев.

– Нет, – пожала плечами Белоснежка, – кастрат. А что?

– Ничего, – пробормотал Никита, опустив взгляд вниз, и встретил враждебные глаза кота.

– Такой проказник, – кокетничала напропалую Белоснежка, подмигивая Никите.

– Кто? – Румянцев в непривычной обстановке тупел на глазах сироты и ее домашнего животного.

Вместо ответа гламурная дива подплыла на своей высоченной платформе к коту и дала ему пинок под зад, определяя тому направление полета в сторону кухни. Румянцев схватился за… голову и опустился в кресло.

– Ему не больно? – изрек он, трагически подпирая лоб рукой.

– Да он привык, – ответила ему Белоснежка и вновь подмигнула.

У Румянцева промелькнула было мысль, что он поспешил, что сорвался, зря поссорился с Анжеликой и ее матерью. Те, какими стервами они ни были, не позволили бы себе дать ему пинок под зад. Почему-то вместо кота Никита явственно представил себя и разозлился на проявленную слабость.

– О, – сирота возвела синие глаза к серому потолку, – Никитос, да ты, оказывается, чувствительный.

– Да, как-то так, – пробурчал тот и нахмурился.

– Итак, – Белоснежка села в соседнее кресло, предварительно вытащив из-под себя обглоданную рыбью кость, и бросила ее следом за котом. – Я слушаю тебя.

– Меня?! – изумился Румянцев, неимоверно страдая по поводу скоропалительной женитьбы.

– Нет, а? Хорошенькое дельце! Не я же притащилась на Малую Грузинскую делать предложение!

– Какое? – поинтересовался тот, полез за платком и вытер пот со лба.

– Ты меня замуж вчера звал, – напомнила Белоснежка. – Или передумал?!

Она закинула ногу на ногу и принялась ею раскачивать. Никита собрался с мыслями. В конце концов, виновата не Белоснежка, ставшая в одночасье красавицей, со своим кастрированным котом, а та старушенция, что испортила ему настроение. Он действительно приехал обо всем договориться с Элей и даже вспомнил, как ее зовут. Сейчас он соберется с мыслями… Дверь комнаты раскрылась, и в щели появились розы, следом за которыми торчала довольная физиономия Левушкина.

– Там это, – он кивнул себе за спину, – господин Лаврентьев сообщает, что дело на мази. Птички от его корма чуть не сдохли. Особенно француженка. – Он полез в карман и достал оттуда клочок бумаги. – «Р-ве-т и ме-ч-ет», – прочитал Левушкин почти по слогам, – так сказал господин Лаврентьев.

– Хорошо, – махнул рукой воспрявший духом и телом Румянцев, – свободен. – Взял у начальника безопасности цветы и сунул их Белоснежке.

– Спасибочки, – кокетливо улыбнулась та, утыкая смазливое личико в бутоны. – Надо же, пахнут!

– Еще бы, – он довольно откинулся в кресле и тоже закинул ногу на ногу. – Других не держим. Так о чем это мы? А! Да! Какие еще будут пожелания у моей невесты? – Он поглядел на ее личико, ожидая, что та сейчас начнет смущаться и лепетать нечто вроде того, что ей ничего не нужно, у нее все есть.

Но та лепетать не собиралась, а предпочла брать быка за рога.

– Когда подадим заявление?! – Белоснежка с хрустальной вазой в руках скрылась на кухне, откуда пулей на свободу вырвался злой кот.

– Уже подали! – крикнул ей Никита, подмигнув коту, намереваясь таким образом восстановить с ним добрососедские отношения. Кто ее знает, эту сиротинушку? Как запричитает, что без кота замуж не пойдет, и никуда Румянцев не денется. Придется брать ее вместе с этим хвостатым приданым. – Нужно только поменять ФИО невесты! – Кот на подмигивание не отреагировал, презрительно фыркнул и забрался на диван.

– Что? – Она вернулась обратно и поставила в наполненную водой вазу розы. – Поменять невесту?

Румянцев хмыкнул. И невесту поменять, и жену. Только потом, после торжественной регистрации и неотложки, которую во время брачного мероприятия придется вызывать Анжелике. Белоснежка пристально поглядела в его глаза и выдала такое, чего он совершенно не ожидал.

– А сколько мне будет полагаться за месяц супружества с тобой по брачному контракту?!

Хороша же сиротинушка! И та туда же. Откуда она только набралась подобных знаний? Безусловно, из американских тупых комедий. Там идиот муж пишет в брачном контракте, что его идиотка жена получит миллион, если проживет с ним год или два. Эта же перешла на месяцы! Или она умеет читать его мысли и чувствует, что их брак будет недолгим? Ему нужно только доказать Анжелике Сокольской, что она для него, что сирота Казанская, то есть Московская, – все едино. Доказать, а потом развестись с сиротой. Безжалостно? А как она пинает кота?!

– Об этом мы поговорим позже, – решительно ответил Никита. – Собирайся, поедем в ресторан ужинать. Нам нужно получше узнать друг друга.

Белоснежка вновь показала ему идеальную голливудскую улыбку, послала воздушный поцелуй и скрылась в соседней комнате.

– Да, Василий, – вздохнув, обратился к коту Румянцев, – какие-то не те нам попадаются дамы. Не те. Впрочем, тебе-то все равно… Но разве ж это выход?! – Кот лениво перевернулся на другой бок, всем своим видом давая понять, что гость ему мешает, и засопел.

Когда Белоснежка вышла при полном параде, Румянцев сразу же вспомнил своего отца.

– Не пойду! – орал тот, глядя на мать, одетую по последней моде. – Никуда с такой тобой не пойду! Сейчас же сними это барахло! Стыдно людям на глаза с тобой показываться!

Что-то подобное захотелось крикнуть и ему, но он сдержался. Пусть. Ничего страшного в том, что юбка больше похожа на съехавший на попу пояс, нет. Пупок тоже очень даже привлекательный в голом виде. Смотрится вполне естественно. Блузка… М-да. Блузкой это можно назвать с большой натяжкой. Где же ее так обкорнали-то, бедняжку? На распродаже. Он же помнит, Белоснежка одевается там, где все по двести. Она же первая попавшаяся сирота и бомж. Если с бомжом более или менее все прояснилось, то насчет сироты сомнений быть не может. Фото родителей на видном месте в траурной рамке очень впечатляет. Ее скупая слеза, когда она заметила, что он смотрит на эту фотографию. Печальный взгляд. Ладно, поведет ее как есть. Ему же лучше. Убить Стелу с Анжеликой наповал!

– Может быть, – предложил Никита, не надеясь спасти положение, но хотя бы его облегчить на вес корявых длинных сережек, – снимешь бижутерию? Туда, куда мы идем, ее не принято надевать. – Это была его единственная просьба. И последняя. Остальное пусть останется естественным, как голый пупок.

Как здорово, что на улице весна! Что холод все еще пробирает до костей! Что нужно накидывать пальто и прикрывать жуткий вид! Ничего, думал Румянцев, глядя на сироту-Белоснежку, он привыкнет к ее вкусу или осторожно навяжет свой. Очень осторожно, так, чтобы она не обиделась. Откуда ей было набираться ума-разума? Не от бабки же с дедом.

– Какой прикольный автомобильчик! – вскрикнула Белоснежка так, как будто видела его машину первый раз в жизни. Как будто вчера не лежала на переднем стекле, жутко улыбаясь водителю и тряся ушибленной головой. Точно! Она ударилась головой, и это последствия ушиба или сотрясения мозгов, если в ее голове есть чему сотрясаться.

– Прошу! – Румянцев галантно раскрыл перед ней дверцу и помог сесть.

– Никитос, – произнесла та очарованно, – ты такой галантный!

– Я обходительный, – согласился с ней он и сел за руль.

Обычная манера езды – пулей через весь город – на этот раз не годилась. Разбираться с гаишниками, подкарауливающими дорогие иномарки на каждом углу, в присутствии Белоснежки не хотелось. Он снизил скорость до сотни и включил негромко музыку. Салон наполнился прекрасными звуками классического произведения.

– Рахманинов, – блаженно произнесла девушка и закрыла глаза.

«Интересно, – задумался Румянцев, – отгадала? Или вчера она прикидывалась, выставляя себя полной дурой в этом плане? Да и во многих других. А! Голова! Ее голова, видимо, сегодня соображает лучше». Он улыбнулся довольной Белоснежке и проскочил на красный свет, чудом избежав столкновения с проезжавшим перекресток автобусом. «Спокойно, – сказал Никита сам себе, – девица сегодня производит на меня странное впечатление. Нельзя расслабляться, нужно быть начеку. Не стоит к ней привыкать, нельзя, чтобы она нравилась и смущала. Меня смущала?! С этим нужно будет что-то делать».

Смутить Румянцева могла бы только английская королева, но встретиться с ней ему так и не довелось. И его душа оставалась в относительно спокойном состоянии. До сегодняшнего утра. Сегодня он увидел сироту и обомлел. От неожиданности. Впрочем, пришлось признаться себе, что и от ее привлекательности тоже. От ее неожиданной привлекательности, так будет точнее. Но в его случае это лишь временное явление. Сейчас он приведет ее туда, где на фоне дам высшего света она предстанет не Белоснежкой, а Замарашкой с дурным вкусом. Именно этого он хотел, он это и получит!

Румянцев резко вывернул руль в сторону, проехался по встречной полосе и помчался обратно. Девица подняла на него свои удивленные глаза.

– Я передумал, – попытался объясниться с ней Никита, – мы поедем в другое место.

Правильно! Нужно вести ее не в ресторан, а в кофейню! Там, по крайней мере, круглые сутки царит полумрак. Нельзя смущать Белоснежку блеском высшего общества, хотя какое оно там высшее? Тем не менее. Пусть для начала посидит в темноте, привыкнет к нормальному обращению, к нормальным людям. Румянцев вздохнул, все-таки не выдержал собственного испытания. А собирался только поиграть на чувствах Анжелики! Задел-таки свои, задел. Никита кисло улыбнулся Белоснежке и остановил машину у кофейни. Она нисколько не удивилась перемене мест, слагаемое для нее было одно – Белоснежку привезли в заведение, где ее покормят. Румянцев вспомнил, с каким аппетитом вчера она ела жареную свинину, раздирая ее своими крепкими зубками. Что-то с зубками не то. Вчера они были другими! Но не лошадь же она, в самом деле, чтобы он интересовался ее зубами!

Та, будто подслушала его мысли, улыбнулась белоснежным ртом, ярко обведенным красной помадой.

– Приехали! – Румянцев вышел и помог выбраться из машины подруге. – Не знаю, есть ли у них жареная свинина, – сказал он, глядя на вывеску кофейни, – но кофе они варят отличный.

– Очень хорошо, – ответила ему Белоснежка. – Можно и кофе, я не голодна.

Румянцев немного не рассчитал, обычно ему придерживали столик. Сегодня вечером в полутемном зале столики все были заняты, им пришлось немного подождать у барной стойки. Сиротинушка проворно забралась на высокий стул с таким видом, как будто оттуда никогда не слезала. Как будто она только и делала, что просиживала свободные вечера в барах. Румянцев по ее просьбе заказал ей «Махито» и кофе по-венски.

– Здорово, – призналась, оглядываясь по сторонам, девушка, – мне здесь нравится!

– Неплохо, – согласился с ней Румянцев, – но нам лучше пересесть за столик. Нужно ближе познакомиться, обсудить некоторые детали…

– Да, – кивнула Белоснежка, – обсудить детали нужно. Я бы хотела за один месяц прожитой с тобой жизни десять тысяч евро, доллары, сам понимаешь, сегодня не в цене. Для тебя это не так уж много?

Румянцев вспомнил, насколько мягко и тактично о брачном договоре с ним разговаривала Анжелика. Как хорошо, что он не успел его подписать! Эта хочет помесячно, она и получит свои десять тысяч. Задерживаться с ней в браке Никита не собирался, но пока еще точно не знал, после какого времени позволяют разводиться.

– Я согласен, – ответил он Белоснежке, – надеюсь, это вся материальная часть, которую ты хотела обсудить? Я бы добавил в этом плане, что подарю тебе приличную квартиру и автомобиль. – Он скривился, вспомнив старушенцию в заплатанном халате и Ваську-гомика. Как бы там дальше ни сложилось, его бывшая жена должна жить в приличных условиях. Хотя этот брак и станет фиктивным. Ей, правда, об этом не следует знать.

– Ник! Ты ли это?! – Над его ухом раздался визгливый женский голос.

Рядом с ними стояла одна из многочисленных приятельниц Анжелики и качалась из стороны в сторону. Но она ухитрилась схватиться за рукав его пиджака, благодаря чему не свалилась на пол.

– Я, – недовольно буркнул Румянцев, оборачиваясь к приятельнице. – Тебе вызвать такси?

– Я за рулем. – Лариса побренчала ключами от зажигания, зажатыми в кулаке. – А ты-то с кем?! Говорят, ты бросил свою невесту Сокольскую?! Неужели?!

– Мой жених, между прочим, со мной, – нагло заявила Белоснежка, обнимая Румянцева.

– Со мной? – переспросила Лариса, отпуская рукав и наводя резкость на девицу. – Ты кто, призрак?

– Я его невеста, – гордо ответила ей Белоснежка, – шли бы вы отсюда, девушка, по-хорошему.

– Ой, напугала! – взвизгнула Лариса, шагая в сторону сироты. – Сейчас как позвоню Анжелике…

Она полезла в сумочку за мобильным телефоном, продолжая обходить Румянцева. Сирота незаметно для других выставила вперед свою платформу, Лариса споткнулась и, размахивая руками, как подбитая ворона крыльями, спикировала на ближайший стол.

– Вот и столик освободился, – грустно сказал Румянцев, глядя на то, как с накренившегося стола слетают на пол чашки, блюдца и изыски. – Стулья тоже. – С них повыскакивали испачканные напитками и объедками гламурные посетители кофейни.

– Вот к чему приводит неумеренность в употреблении! – Сирота привстала на высоком стуле, но и без того ее было хорошо видно и слышно со всех уголков кофейни. Она указала на распластавшуюся рядом с осколками битой посуды Ларису. – Женский алкоголизм не вылечивается, господа, и калечит жизнь алкоголика и его близких! Зачастую приводит к необратимым последствиям, одно из которых в данный момент находится перед нами, господа! Говорю вам это как специалист!

– Что? – не понял Румянцев. – Специалист в чем? Ты где-то работаешь?

– Все вопросы потом, – поспешила ответить ему Белоснежка и позвала охранников.

Впрочем, заведение было достаточно респектабельным, чтобы те дожидались, пока их позовут. Два секьюрити подхватили Ларису под руки и увели в неизвестном направлении. Неизвестном для коварной Белоснежки. Румянцев пошел проводить горе-приятельницу бывшей невесты, посадил ее в такси и оплатил поездку.

К этому времени освободился еще один столик, правда, вполне приличным образом. Когда Румянцев вернулся в кофейню, Белоснежка уже сидела в самом дальнем углу и изучала меню.

– Так, – заявила она с ходу, не дав ему рта раскрыть. – Значит, у тебя есть невеста и зовут ее Анжеликой? Правда, что ты, Никитос, ее бросил?! Скажи мне честно, – сирота выдавила из себя слезу, – я не переживу твоей измены!

«Еще как переживешь, специалистка несчастная», – подумал, глядя на нее, Румянцев, но вслух сказал другое:

– Действительно бросил. Между нами все кончено.

– Как я рада, – Белоснежка кинулась к нему на шею. – Ты мне так понравился, – принялась она признаваться, – так понравился, что я, думаю, могла бы в тебя влюбиться!

«А вот этого не надо!» – чуть не крикнул Румянцев, которому показалась довольно странной манера поведения Белоснежки. Внезапно, всего за одну ночь, она предстала перед ним совершенно другой: и внешне, и внутренне. Как говорят, женская душа – загадка. Он должен разгадать этот ребус!

Но для этого ему потребуется тот минимум знаний, которыми следует оперировать начальнику его службы безопасности. Паспортных данных могло бы вполне хватить, но современные девушки настолько мастерски умеют путать следы, что диву даются не только начальники безопасности, но и сотрудники ФСБ, агентурной сети которых позавидует любая мировая держава.

– Нам следует познакомиться ближе, – заявил Румянцев, когда шустрая официантка приняла у него заказ. – Иначе ничего не получится.

– Я не сплю с мужчинами после первого свидания, – сказала Белоснежка, поднимая на него свои синие глаза. Как хорошо, что в кофейне царил полумрак и он не мог утонуть в этой синеве!

– Я предлагаю нечто иное, – спохватился Румянцев, – поговорить о личном.

– А, поговорить. Тогда я согласна, – обрадовалась та. – Начинай рассказывать о своем суровом детстве! Как твой родитель заставлял тебя делать деньги из воздуха, накалывая друзей в детском дошкольном учреждении.

– Почему заставлял? – изумился Румянцев.

– А! Значит, ты сам обманывал доверчивую детвору, меняя фантики на марки?! В тебе задатки олигарха были с рождения. – Сирота подмигнула ему и подперла рукой лицо, приготовившись внимательно слушать исповедь грешника.

– Никого я не обманывал! – разозлился тот. – И в детский сад я не ходил! У меня была нянька.

– А что ты так бурно реагируешь на мой вопрос? – поинтересовалась Белоснежка. – Честному человеку скрывать нечего. Рассказывай все как есть. Не переживай, я могу многое понять. О чем ты хочешь поговорить?

– О тебе, – выдохнул Никита, – обо мне ты в принципе уже все знаешь. Давай поговорим о тебе.

– Обо мне, – согласилась та так, как будто разговаривала с умалишенным. – Хорошо, обо мне.

Румянцев облегченно вздохнул. Все-таки эта сиротинушка вызывала у него тройственные чувства: с одной стороны, она ему нравилась, с другой стороны, он ее опасался, с третьей – временами был готов убить! Соединенное воедино образовало жуткую взрывную смесь, и Румянцев боялся не сдержаться и все испортить. А портить было что! Арсений уже подготовил Анжелику к встрече с ужасным событием. Лариса, когда проспится, обязательно расскажет, что встретила Румянцева с новой невестой. Как хорошо, что сирота призналась той, что она его невеста. Еще лучше, что он сдержался и не стал это отрицать. Процесс пошел, как говорил один великий комбинатор! И этот ком событий и фактов ему уже не остановить. Да и к чему?! Он все равно добьется своего.

Белоснежка тем временем плела ему такую околесицу, что у Румянцева внезапно разболелся зуб мудрости. Это был первый признак того, что ему нагло врут. Странный, страшный признак. С тех пор как у Румянцева вырос единственный зуб мудрости, он не давал ему покоя. Можно было его удалить, но он боялся лишиться этой самой единственной в своем роде мудрости и терпел.

Сирота рассказывала о том, как погибли ее родители на далеком Северном полюсе, спасая моржей и тюленей от голодных оленеводов Якутии. Как эти моржи и тюлени, махая ластами, провожали их в последний путь. Не осталось даже могилки, куда бы сирота могла прийти и поплакать. Вот такая она, круглая со всех сторон сиротинушка. Бомж? Конечно, она бомж. Да еще какой. Это на зиму она перебирается к сестре, а летом кидает себе за спину рюкзак и принимается бродить по просторам. Вместе весело шагать… С Василием?! Ах с котом? Ну, безусловно, не одной же шататься по окрестностям. Работает ли она? Да кто ее возьмет! Специалист она только в алкогольных промилях, лечилась от алкоголизма. Немного знает психологию. Конечно, постоянное общение с людьми дало ей некоторый опыт и необходимые знания. Для чего необходимые? Для общения с клиентами, то есть с работниками милиции в медицинских вытрезвителях, куда ее, по обыкновению, забирают на сотом километре от столицы. А так у нее очень интересная и разносторонняя жизнь. Как раз пригодная для того, чтобы ее взял замуж настоящий олигарх! Кстати, он еще не передумал?!

Подавленный ее признаниями, Румянцев мотнул головой. Отступать было поздно.

Эля Скороходова собиралась в деревню и держала в руках теплый свитер, раздумывая над тем, как много и без него ей придется тащить на себе вещей. Когда в ее однокомнатную квартирку влетела сестра, она удивилась. Вроде бы у Марины должно было состояться свидание? Оно состоялось?

– А то бы. – Марина прошла в комнату и плюхнулась в кресло, скидывая туфли на немыслимой платформе. – Конечно, состоялось. И скажу я тебе, сестренка, твой олигарх – обалденный мужик! Я давно не обнималась с такими красавцами! Вылитый Клуни в молодости!

– Обнималась?! – В Элькино сердце закралась ревность.

– Ну обняла его на прощание, – соврала Марина, которой не хотелось признаваться сестре, что она на прощание поцеловала Румянцева. – Так, чисто дружески. Хотя ты знаешь, он меня звал замуж! Тебя, то есть! Классный мужчина. Отлично разбирается в женщинах, раз собрался на нас жениться.

– Зачем ты его обманула?! – закричала Элька.

Сестра сообщила вчера о своих намерениях выдать себя за Эльку, но та попыталась ее остановить. Та пообещала, но слово не сдержала. Все-таки пошла с ним в ресторан! Чего только она ему наговорила?! Элька ужаснулась.

– Я его проверила со всех сторон, – заявила Марина. – И могу тебе сказать следующее, Белоснежка. Здорово он все-таки тебя называет! Итак, мужчина твоей мечты: брутальный, естественный, заботливый, умный, привлекательный, романтичный, единственный в своем роде, чувствительный, надежный, обходительный, стильный, тактичный.

– Очень мило, что ты все это заметила, – буркнула Элька.

– Берем первую букву от всех прилагательных, – игнорируя ее замечание, сказала Марина. – И получаем Безупречность! Мягкий знак не считается. Итак, Румянцев у нас становится господином Безупречность.

– Слишком хорошо ты о нем думаешь, – засомневалась Эля, вспоминая вчерашний день.

– Не веришь? Хорошо. Разложим все по полочкам. Брутальный, как Джорж Клуни. Согласна? Согласна. Естественный в обращении с девушкой, стоящей на ступеньку ниже в общественной лестнице. Или на две-три. Тоже согласна. Идем дальше. Заботливый. Кинулся провожать истеричную алкоголичку, несмотря на то, что она приятельница его бывшей невесты!

– У него была невеста?! – всплеснула руками Элька.

– Была да сплыла, – утешила ее Марина. – Не отвлекаемся от темы. Умный. Олигархи все умные, иначе они не были бы олигархами. К тому же он чуть не догадался, что я работаю врачом-наркологом! Привлекательный. Это оставляем без комментариев, и так все ясно. Романтичный… – Она задумалась. – Ну да, романтичный. Повез меня в кофейню на ужин при свечах.

– Ты хорошо поела? – поинтересовалась Элька.

– В отличие от тебя я не сижу на диете, – заявила Марина, – и не пью тоннами обезжиренный кефир, от которого сжигаются не только жиры, но и мозги. Впрочем, дискутировать на эту тему будем в другой раз. Единственный в своем роде. Жаль, что у него нет такого же привлекательного друга.

– Есть! – поспешила ее обрадовать Элька. – Есть у него привлекательный друг! Блондин с голубыми глазами. Мы же на них обоих упали!

– Кто это «мы»? Не нравится мне это «мы», – изумилась Марина.

– Мы с кефиром!

– Все понятно, вшивый – о бане, диетчица – о кефире. Единственный в своем роде. Блондин не считается, он же не его родственник, – выкрутилась Марина. – К тому же лично мне блондины не нравятся. Я как-то больше брюнетов люблю.

– Главное, чтобы человек был хорошим, – выдала ее сестренка с умным видом.

– Ну да, ну да. Чтобы был хорошим человеком и чувствительным. Румянцев чувствительный? Да, если подобрал тебя на улице! Мог бы потребовать плату за пятна на автомобиле.

– Может быть, – шепотом произнесла Эля, – он ее еще потребует.

– Это ты у него будешь требовать! Я сказала, естественно, от твоего имени, чтобы в брачном договоре указали сумму за совместно прожитые месяцы. И он согласился! Что у нас там следующее? Надежный. Вот мы и увидим, какой он надежный, держит ли свое слово. Пока же он не дал повода в этом усомниться. Обходительный. Никитос обходительный, ух какой обходительный! Только держись. Что у нас там еще осталось?

– Стильный и тактичный, – подсказала Элька.

– Ты не согласна? – нахмурила тщательно выщипанные брови сестра.

– Согласна, – вздохнула Эля. – Но только с определениями, а не с действиями, которые ты сегодня предприняла для моей дискредитации!

– Значит, у нас теперь есть жених «господин Безупречность», – констатировала Марина, не обращая внимания на протесты сестры. – И завтра он знакомится с нашим дедом!

– Что?! – Элька уронила теплый свитер на пол. – Ты понимаешь, что наделала?! Он же олигарх!

– А что я могла поделать, если он от меня этого буквально потребовал?! – Марина устало отмахнулась. – Это же не я твердила вчера, что живу у дедушки в деревне. Вот он и захотел поглядеть на эту деревню с дедом! Не бойся, я все продумала. В деревню поедешь ты одна, я останусь в городе.

Это была катастрофа. Элька Скороходова уже заранее видела ее размеры. Видела и своего ближайшего родственника, которого было бы лучше никаким олигархам не показывать.

– Глупости, – заявила Маринка. – Дед – это народ. Пусть олигарх познакомится ближе со своим народом. К тому же, если он действительно хочет на тебе жениться, в искренности чего, честно говоря, я все еще сомневаюсь, то пусть найдет с дедом общий язык. Постарается ради своей невесты. Тебя то есть. К тому же не забывай: наш дед прекрасный психолог и сразу раскусит это гнилое яблоко.

– Ты же сама назвала его господином Безупречность?!

– Вот после деревни и поглядим, – многозначительно сказала Марина.

Глава 3

Гальюн за бортом! Свистать всех наверх!

Эля тряслась в электричке и пыталась читать. Но мысли о предстоящем визите миллионера в их тихую дачную деревню перебивали все остальные. Приходилось думать не о переживаниях главных героев романа, а о своих собственных. Эля очень боялась встречи деда и кандидата в ее мужья. Бабуля – добрая, спокойная, понимающая женщина, а вот дед… Нет, безусловно, он тоже добрый, но на этом его сходство с бабулей заканчивается. Требовалось обязательно подготовить старого боцмана к внезапному визиту.

Элька ругала сестру, так опрометчиво от ее имени пригласившую Румянцева в деревню. Безусловно, она права: если тот действительно хочет на Эле жениться, то пусть узнает, в каких условиях выросла его невеста, что она любит, кого уважает. Если он действительно хочет. А с чего бы ему хотеть, для сестер так и осталось непонятным. Как ни крути, а получалось, что ни с того ни с сего! Элька, правда, выдавала одну версию за другой, смысл их сводился к одному: олигарх решил на ней жениться для того, чтобы она отработала порчу дорогого спортивного автомобиля. Но Марина возражала, она видела машину и считала, что такая расплата слишком высока для царапины на капоте, оставшейся от падения Эльки, и подозревала нечто иное.

Ее сестра-близнец ничего не подозревала, лишь трепетала как осиновый лист в такт тряске электропоезда и пыталась себя успокоить. За те полчаса, что ей пришлось добираться до станции Капустино, она все-таки заставила мысли угомониться и положиться на судьбу. Будь что будет. Если миллионеру не понравится деревня, дед и она сама, то Эля нисколько не расстроится. Не судьба. К тому же замуж за него она не рвется, он сам почему-то хочет на ней жениться. Как бы узнать, почему?!

Марина вчера раскинула пасьянс «Что было, что будет, на чем сердце олигарха успокоится». Получилось, что была у Румянцева невеста, но это они и так знали. Будет у него другая дама сердца, это тоже вполне понятно, у такого мачо невесты могут меняться, как желания у капризной красотки. А сердце его успокоится сюрпризом. Вот и верь после этого пасьянсам. Нет, чтобы рассказать, что это за сюрприз?!

Неужели дед?! Безусловно, знакомство с ним станет неприятной неожиданностью, но не до такой же степени, чтобы этим успокоилось сердце господина Безупречность?! Впрочем, почему бы и нет? Он увидит деда, тот выскажет все, что думает по поводу политической власти в стране и засилия олигархов, которых, по мнению деда, давно пора ставить к стенке и отстреливать. После этого Румянцев обалдеет и уедет. Эля вздохнула. Ну конечно. Именно к такому развитию событий она должна быть готова!

Скороходовых в деревне любили и одновременно ненавидели. Такое бывает, когда среди твоих родственников есть старые морские волки. Но здоровались и дружелюбно улыбались все, по крайней мере Эльке. Она шла, кивала головой по сторонам и махала рукой особенно приветливым соседям. Все, как назло, возились в огородах, весна не терпела простоя. Дым костров и запах свежевскопанной земли Эля особенно любила, как и городские одуванчики, робко пробивающиеся на сонных газонах.

Дед стоял на мостике в неизменной тельняшке и битой ветрами фуражке, курил трубку и всматривался в даль близорукими глазами. Впрочем, никакого корабля на их участке не было. Роль мостика исполняло крыльцо. Эля помахала ему, улыбнулась и подумала, что такого деда, как у нее, она не променяет ни на одного олигарха в мире! Не променяет, и точка. И крыша у деда будет! Сейчас она отдаст ему деньги. А если олигарх потребует плату, то она пойдет к нему в рабство, только пусть оставит ее родственников в покое. Ах Маринка, зачем же ты дала адрес деревни?!

– А! Приехала! – нахмурился дед и подставил свою небритую щеку. Эля чмокнула ее и поспешила к бабуле. Та возилась на кухне с блинами.

– Как раз к завтраку, – обрадовалась бабуля и усадила ее за стол.

– Маринка звонила, – к ним тут же присоединился дед, – говорила, приедет кто-то.

– Кто? – испуганно прошептала Эля, выскакивая из-за стола для того, чтобы помыть руки.

– Это я тебя спрашиваю кто, – щурился дед. – Маринка говорила, жених.

– Чей? – леденея от ужаса и холодной воды из рукомойника, произнесла Элька.

– Это я тебя спрашиваю чей! – рявкнул дед, – докладывай как положено!

– Ну что ты на внучку кричишь, – постаралась смягчить разговор бабуля. – Жених так жених. Что мы, женихов не видели. Пусть приезжают, я к обеду борща наварю.

– В том-то и дело, что не видели, – буркнул дед. – Из Маринкиных, понимаешь, пруд пруди. А у этой тихони до сих пор ни одного морячка!

– Приедет сегодня морячок, – решившись, обнадежила его Эля.

– Капитан дальнего плавания?! – обрадовался дед.

Элька схватилась за голову. Жалко было его разочаровывать. Дед всю жизнь мечтал отдать внучек за капитанов дальнего плавания. Почему? А кто его знает! Такая вот мечта была у боцмана. Вероятно, ради того, чтобы было с кем о море поговорить. На суше никто не понимал страдающую по волнам душу старого моряка. Он даже потребовал от Элькиного отца, который не оправдал его надежд и стал геологом, чтобы тот назвал свою вторую дочь именем, связанным с морем. Дед предлагал назвать ее Сиреной. Еле сошлись на Марине. Элька деда понимала, но замуж за капитана дальнего плавания выходить не спешила. Не было у нее капитанов. Не было никого, кроме начальника кредитного отдела Бестужева, да и тот вел себя непонятно. Ходил вокруг нее Рыцарем печального образа, по утрам клал на ее стол розу и молчал. Но об этом дед не знал.

– Почти капитан, – прошептала она и добавила: – Только ты, пожалуйста, ничему не удивляйся.

– Я, понимаешь, на своем веку столько морских разбойников повидал! Нашла, чем пужать! Кто много плавал, много видел. Это не теперешний Джек Воробей. Наши-то были покруче. Чего один Петруха Бузотер стоил! Мы с ним столько миль пробороздили, пока нашли общий язык. Вот однажды… – И дед сел на своего морского конька.

Эля покивала головой, поддакнула и тихонько прошла в комнату к комоду, на котором стояла резная деревянная шкатулка. Она подмигнула бабуле, выглянувшей из кухни, вытащила из сумки деньги и положила в шкатулку. Бабуля развела руками, покачала головой, но Эля знала, что она была довольна ее скромным вложением в общее дело.

Спортивный автомобиль остановился перед домом ровно в полдень. Скороходовы встрепенулись и выбежали на крыльцо. Соседи тоже не оставили без внимания прибытие супердорогой иномарки в их скромную дачную деревеньку.

– Участок продаете?! – посыпались вопросы. – Вон и Петуховы свой продали. И Одинцовы собрались. Совсем обнаглели олигархи, начали деревнями землю скупать!

Дед сдвинул набекрень фуражку, почесал затылок, пригляделся к машине и крякнул.

– Внучку продаю, у всякой охоты свои заботы. – Он помрачнел, заметив, как из автомобиля вышел пижонистый молодой человек без формы морского офицера. – Рыба на деревьях гнезд не вьет.

– Доброе утро, – обратился к нему Румянцев, – не здесь ли проживают господа Скороходовы?

– Не здесь! – заявил ему дед, надвинув фуражку на лоб. – Брам-стеньга, едрена вошь!

– Странно, – задумался Никита, – а мне этот адрес дали.

– Здесь проживают, здесь, – засуетилась бабуля и побежала открывать калитку. – Милости прошу к нашему шалашу.

Элька с замиранием сердца выглядывала из-за оконной занавески, наблюдая за происходящим во дворе. Она знала, что выйти ей придется. Не сможет она прятаться до бесконечности. Да и с какого такого перепугу ей сидеть в доме, прячась от добрых людей?! В том, что Румянцев пока относился к добрым людям, она не сомневалась. Не зря же Маринка назвала его господином Безупречность.

– Нету тут никаких господ Скороходовых, – не унимался дед, – только товарищи!

– Ну да, – не стал спорить Никита, оглядывая окрестности в поисках знакомого девичьего лица. – Товарищи! Конечно же, товарищи Скороходовы.

– Морской волк пехотинцу не товарищ, – мрачно заявил дед и прошел в сад, где расположился за деревянным столом, грозно попыхивая своей трубкой.

Эля перебежала к кухонному окну и прильнула к щели в занавеске. Пусть поговорит с ее дедом, пусть! Так ему и надо, этому хорошему человеку! Лично она его сюда не приглашала. Ах нет! Он-то думает, что это она его позвала знакомиться с дедом. Что же делать? Сидеть до глубокой ночи невозможно. Дед все равно ее позовет, когда поругается с олигархом. А в том, что они поругаются, Эля не сомневалась. По недовольному виду деда было видно, что Румянцев ему не понравился с первого взгляда. Может, понравится со второго? Да нет же, дед не девица. Ему такие холеные красавцы становятся поперек морской души. Нужно спасать положение, выбегать из своего укрытия и постараться сгладить между ними противоречия. Но зачем? Она что, хочет остаться в невестах у олигарха?!

Ну невестой или не невестой, а разузнать, почему тот хочет на ней жениться, все-таки следует. Если она не успеет, то дед с Румянцевым поругаются, и Эля никогда уже не узнает причину своего внезапного замужества. Будущего замужества, которое может и не состояться. Она выпрямилась, вдохнула в грудь побольше воздуха и пошла на деревянных негнущихся ногах в сад.

– Добрый день, – не глядя на деда, сказала Эля Румянцеву. Тот улыбнулся, после чего резко вскочил и выбежал со двора. – Ты что ему сказал?! – изумилась Эля, – дед, ты его прогнал?!

Случилось именно то, чего она боялась. Но настолько быстро!

– Никто его не гнал, – пожал плечами дед, – что он – самогонка?! Тебя увидел и сбежал. Подумаешь, якорный бриндель ему в зад. Большой птице большое гнездо требуется!

Эля разочарованно опустилась на табурет. Как же она не подумала о своем внешнем виде?! Ведь Марина тщательно следит за своей внешностью и пользуется неимоверно большим количеством косметики! Она и одевается вполне прилично, если не считать вчерашнего вечера, когда она выпендрилась по полной программе. А Эля?! Она поглядела на свою скромную блузку и джинсы, схватилась за бледное лицо. По сравнению с сестрой она – жалкий дубликат. Вот Румянцев и сбежал. Вчера он видел одно, а сегодня – совсем другое. И оно ему не понравилось.

Дед пыхтел трубкой как паровоз, довольно глядя на растерянную внучку.

– Вот, начинается дождь, кончается шторм, Элька. Не переживай, найдем тебе капитана.

– Никого мне не нужно, – пробормотала та и собралась уходить. Ей хотелось поглядеть на отъезжающую иномарку и немного поплакать. Совсем чуть-чуть. Просто так, для отвода души и облегчения тела. Не потому, что все так неудачно сложилось. Она же сама решила понадеяться на судьбу, а та в образе деда дала ее олигарху от ворот поворот. Что и требовалось доказать. Да и требовалось ли?!

– Куда он денется, – пробухтел дед, глядя на возвращающегося Румянцева. – Гальюн, что ли, искал?! Эй, господин! – закричал ему дед. – Гальюн за бортом на свежем воздухе! – И кивнул в сторону покосившегося теремка.

– Деда, – прошептала Элька и снова опустилась на табурет. – Только не гальюн, только молчи…

Румянцев сбегать не собирался. Он возвращался назад с огромным букетом цветов, который забыл в машине. Он шел прямо на Элю, глядя ей в глаза, и ее тут же парализовало под этим взглядом, как инвалида последней степени тяжести.

– Молчи, молчи, от дождя в воде не прячутся! – недовольно пробурчал дед, но ухмыльнулся.

– Это тебе, – Румянцев галантно подал ей букет лилий и поцеловал руку.

Дед вытащил трубку, присвистнул и засунул ее обратно в рот.

– Вот, – развел руками Никита, – я и приехал. Хочу познакомиться с твоими родственниками.

– Хочешь, так знакомься, чего рыбу за хвост тянешь?! – заявил дед и поджал губы.

– Действительно, – сказала Эля, вставая, – знакомьтесь. Это мой дедушка Семен Семенович Скороходов, а это моя бабушка Василиса Егоровна. – Бабуля как раз вовремя подошла с тарелкой квашеных яблок. – А это мой знакомый Никита Румянцев.

– Кто? – Василиса Егоровна сложила брови домиком. – Знакомый?

– Жених! – заявил Никита, обнимая Элю за трясущиеся плечи. – Я собираюсь жениться на вашей внучке, Семен Семенович и Василиса Егоровна. И приехал к вам, так сказать, за благословением нашего союза. – Он обратился к деду: – Только перед этим я хотел бы уточнить, действительно ли Эля сирота.

У нее подогнулись ноги, и она опустилась на табурет. Сейчас дед все расскажет, и ее вранье откроется во всей красе. Оказывается, у нее есть родители, хоть и разведенные, живущие в разных концах планеты, но есть. И квартира у нее есть, да не одна, как получается по прописке. Так что замуж на отработку ее брать необязательно, заплатить ущерб моральный и физический она сможет и без этого.

– Чайка с устрицей дерутся, оба рыболову достаются! – заявил дед и тяжело вздохнул. – Сирота она, в этом можешь даже не сомневаться. Никому не нужная сирота! Кроме меня да бабки. Скитается по жизни, как рак-отшельник.

– Ага, скитаюсь, – затрясла головой Элька, обрадованная иносказаниями деда. – Отшельница я!

– Вот и хорошо! – обрадовался Никита. – Тогда могу сообщить, что дата нашего бракосочетания назначена на пятнадцатое мая. Если вы, конечно, даете нам «добро».

– Так это же через две недели?! – всплеснула руками Василиса Егоровна. – Так скоро!

– В мае жениться – весь век маяться, – пробурчал дед, попыхивая трубкой.

– Мы не верим в предрассудки, – сказал Румянцев, присаживаясь к Эле, – правда, Белоснежка?

– Кто?! – Дед подумал, что ослышался.

– И море б высохло, если б его дождь не поливал! – прикрикнула на супруга Василиса Егоровна.

– А, – сказал Семен Семенович и откинулся на своей скамейке.

– Здорово! – восхитился Румянцев. – Столько поговорок знаете!

– Еще бы, – пояснила Эля, – деда драконом плавал, боцманом то есть. Ему, когда он на берег списался, на долгую память первый том словаря морских поговорок подарили. Это его любимая настольная книга.

– Я вам, Семен Семенович, – трогательно заверил Никита, – обязательно второй том подарю!

– В море побудешь, век не забудешь, – вздохнул дед, но обещание ему понравилось.

– Да что мы все о нем да о нем! – спохватилась бабуля. – У меня блины стынут!

– Свистать всех наверх! – Семен Семенович встал и направился к дому. – Это что же у нас будет, кок ты мой дорогой? Обед или второй завтрак?

– Хоть третий, – шепнула ему на ухо Василиса Егоровна. – Не мешай молодым поговорить.

– Договорились они уже, раз решили судьбы связать морским узлом!

– Маришка говорила, что они ссорились, а потом мирились, давить на них нельзя…

– А, Сирена-то наша?! Да она наболтает, – дед перед дверью обернулся и поглядел на внучку и ее кавалера. – Ничего сидят, смирно. А в морском мундире был бы краше! Не было забот, так построил дед пароход. – Семен Семенович толкнул дверь и вошел в дом. Следом за ним засеменила Василиса Егоровна.

Звать молодежь еще раз она не собиралась, понимала, нутром чувствовала, что не все у тех гладко. Слишком уж напуганной выглядит внучка, слишком уж уверенным держит себя ее жених. Был бы влюблен, смущался бы, что ли. Боцман вот смущался. Или они нынче другие, эти женихи?

Эля разговаривать не собиралась. К чему разговоры? И так все ясно. Приехал, берет ее в жены, практически в наложницы. В наложницы бы и взял, если бы они жили на Востоке. Вместо душевной беседы она предложила Румянцеву согласиться на предложение и отведать бабушкиных блинов, они у нее всегда получались пышными и румяными, с маленькими дырочками, по которым стекало масло… Эля так вкусно описывала, что Никита согласился. Они вместе зашли в дом, но он задержался у дверей.

– У моей бабушки была точно такая же изба! – воскликнул он, шагнул и ударился лбом о притолку.

– Больно? – посочувствовала Элька и собралась искать аптечку.

– Нет, – отмахнулся Никита, – приятно. Как-то нахлынули воспоминания детства.

– Я тебе говорил, Василиса Егоровна, – пробурчал дед, – ремонт в доме нужно делать! Почти двадцать лет вагонку не меняли. Брам-стеньгу на якорную цепь!

– Проходите, проходите, – заявила та, не обращая внимания на придирки супруга, – у нас без церемоний, как и у вашей бабушки.

Василиса Егоровна была отличной хозяйкой, у нее в руках, как говорится, все горело. Горело и в Элькиных, но совсем не так, хотя она во многом старалась походить на бабулю. Эля усмехнулась, этот олигарх еще не знает, что ей нужно многому научиться. К примеру, она понятия не имеет, как нужно пеленать малышей. Интересно, у них дети-то будут? У Скороходовой возраст поджимает.

Никита ел с удовольствием, слушал Семена Семеновича, с упоением рассказывающего о победах в морских сражениях, и о предполагаемых детях не думал. Если бы он знал, что такая мысль закралась в голову Белоснежки, то точно бы решил, что с ее головой не все в порядке. Он – и дети?! Это как Анжелика и космос. Впрочем, его бывшую невесту можно было бы туда отправить – совращать внеземные цивилизации бесстыдной красотой, чтобы те крутились около нее и не маячили в виде летающих тарелок по земным окрестностям.

Семен Семенович как раз остановился на Цусимском сражении, когда к дому подъехал грузовичок.

– Мы кого-то ждем?! – нахмурился рассказчик. – Адмирал теперь, чай, к нам пожаловал? Жених?

– Нет, – клятвенно покачала головой внучка, – больше никого не должно быть, честное слово!

– Там этот, – улыбнулся Румянцев, дожевывая блин, – мой начальник безопасности, этот, господин Левушкин, приехал. Дизайнера привез! – Никита встал и обрадованно потер ладони. – Будет вам помогать управляться на земле.

– Дизайнер? – недоверчиво переспросила Василиса Егоровна.

– Самый лучший, – похвастался олигарх.

– И что же он станет делать? Сажать картошку? – не доходило до старушки.

– Пусть посадит, бабушка, пусть! – заступилась за дизайнера Элька. Ей самой нисколько не хотелось возиться с навозом и вялыми картофелинами с длинными белыми ростками.

– Он посадит, – уже не так уверенно сказал Румянцев, – соблюдая пропорции и последние веяния…

– Эхма! – махнул рукой Семен Семенович, поняв, что про Цусиму больше никто слушать не станет. – Пусть дизайнер картошку сажает! Что мы, звери? Человек приехал, надеялся. Небось, – он подмигнул Румянцеву, – уже и задаток получил?!

– Естественно, – ответил тот, – и довольно неплохой.

– Так пусть работает, – согласился морской волк, – картошка у сарая под навесом как раз его и дожидается. Артиллерия морская зря снарядов не бросает!

Эля высунулась в окно, а Румянцев пошел встречать начальника безопасности.

– Вот, привез, – доложил Левушкин, выбираясь из своей иномарки и подбегая к грузовичку. – Три десятка плодовых деревьев и сотни две кустов, цветов что ли. Да, чуть не забыл, тот тощий очкарик в моей машине – ландшафтный дизайнер. Куда их девать-то?

– Левушкин, – прошептал Румянцев, наклоняясь к его уху, – с плодовыми кустарниками ты поторопился. Но дизайнер им требуется, пусть берет картошку у сарая и начинает с ней работать.

– Розы, может быть, выгрузить? Хорошие кусты, – он достал бумажку и по слогам прочитал, – «Ред-И-ден-Ро-уз». Во! Есть еще кустарниковая «Миш-ка» и ветвистые…

– Плетистые, господа, – поправил его выбравшийся самостоятельно из автомобиля и подошедший к ним очкарик-дизайнер. – Розы бывают плетистые, лучший сорт, огромные бутоны, стойкий аромат…

– Аромат-то? – К господам подошел Семен Семенович. – Так навоз у теремка.

– Сори? – поинтересовался дизайнер, с недоумением глядя на старого боцмана.

– Сори, чего уж там, приберемся, – махнул рукой дед и пошел за своей трубкой, про которую впопыхах забыл. – Видя волну, в море не ходи.

– Пардон, – прошипел дизайнер, непонимающе вращая всеми четырьмя глазами, – где территория охвата? Кто заказчик? Куда сажать рододендроны?!

– Я заказчик, – буркнул Румянцев. – Охватите все, что я покажу!

Эля отпрянула от окна. Такого она от олигарха не ожидала! Что еще он задумал? Неужели соседи правы и он позарился на их шесть соток?! Она испуганно поглядела на Василису Егоровну.

Та молча пожала плечами. Василиса Егоровна хоть и была хозяйкой в доме, но в щекотливых ситуациях сдавала свои позиции мужу. Пусть теперь он там разбирается с дизайнером, невесть откуда свалившимся на их сотки. Зачем он им нужен? Малина вдоль забора посажена, смородина с крыжовником там же растут. Пара яблонь, груша, слива… Что еще нужно для садоводческого счастья?

– Розы, – сказала внучка, – они там про какие-то розы рассуждают.

– Цветы?! – встрепенулась Василиса Егоровна. – Цветы мне нужны! – И она кинулась к выходу.

– Бабуля, – крикнула ей вслед Элька, – про картошку-то не забудьте!

Она еще немного потопталась у окна, прекрасно понимая, что придется выходить и включаться в бурное обсуждение планировки участка. Эля мельком взглянула на очкарика, который стоял у сарая с картофелиной в руках и смотрел на нее, как на ископаемое чудо, которое нужно запихивать обратно в землю. Ясное дело, сажать картошку он не хотел. Эля усмехнулась. А кто хочет-то? Рабский труд! Внезапно она задумалась. Наверняка этот олигарх ее проверяет! Решил поглядеть, как она физически работает. Сейчас она ему покажет, как это делает каждый год. Пусть не сомневается и берет ее в рабыни, замуж то есть. Элька переоделась, засучила рукава и хлопнула в ладоши. Настал ее звездный час!

– Сори, барышня! – Как только Эля вышла из дома, к ней сразу же кинулся очкарик-дизайнер. Он схватил ее за локоть и увлек в сторону теремка. – Как я вижу, вы здесь единственная адекватная личность, – шептал он жарко. – Войдите в положение! Не могу же я в самом деле сажать, пардон, картошку?!

– А что в этом такого?! – съехидничала адекватная личность. – Я же могу. К тому же вам заплатили.

– Я готов вернуть аванс обратно, – продолжал шептать дизайнер, уже ни на что хорошее не надеясь.

– Фигушки! – заявила Элька. – Берите инструмент и пойдем!

– С вами?! – взвизгнул тот, отпрыгивая на безопасное расстояние. С адекватностью личности он явно ошибся. – Все это поле?!

– Да, – хитро улыбнулась ему Элька, – обе эти сотки! Мы их с дедом каждый год засаживаем.

– А как же рододендроны?! – Дизайнер снял очки и дрожащей рукой протер стекла. Такого странного задания олигархи ему еще не предлагали. Этот тоже не предлагал. Он с укором поглядел в сторону Румянцева, что-то увлеченно обсуждающего с Семен Семеновичем. Этот вообще говорил как-то неопределенно. Вот она, эта неопределенность, и вышла боком. – Давайте познакомимся перед смертью, – вздохнул дизайнер. – То есть перед посадкой. Меня зовут Стас Воробьев. Когда будете вызывать «Скорую помощь», не забудьте сказать, что я страшный аллергик. – Он гордо закатил глаза вверх и пошел за лопатой.

– Эля! Эля Скороходова, – она зачем-то крикнула ему вслед.

Старый боцман не позволил, чтобы внучка надрывалась на посадке картошки одна. Он стоял над дизайнером, который больше старался филонить, а не копать, и наставлял того на путь истинный. Олигарха тоже не оставили в стороне. Раз жених, то везде должен быть со своей невестой заодно. К тому же Румянцев сам спровоцировал это действо. Никто картошку в апреле сажать не собирался. Нормальные люди, как думал Семен Семенович, обычно сажают корнеплоды на праздник Победы. Впрочем, хоть весна и была холодной, но солнышко припекало и уже успело прогреть землю.

Так они и сажали: дизайнер рыл ямки, стараясь соблюсти четкую симметрию, Левушкин бросал в нее перепревший навоз, Элька золу, а Румянцеву доверили кидаться картошкой. После всего набросанного Стас зарывал ямку обратно, отходил на пару шагов и окидывал придирчивым взглядом сделанную работу. Поначалу он хмурился, но потом втянулся, а вскоре этот процесс его увлек, и он забыл о том, что сопротивлялся сажать картошку. Какая разница, что сажать? Рододендроны или клубни? Можно представить, что это клубни благородных георгинов! За такие деньги, которые ему заплатили, Стас решил представить что угодно.

Семен Семенович с Василисой Егоровной мирно сидели на лавочке, глядели на работающую молодежь и радостно обсуждали, какая хорошая картошка у них вырастет. Василиса Егоровна поглядывала в сторону грузовичка, где томились розы, и нетерпеливо вздыхала. Она уже прикинула, куда пристроит парочку кустов. Прямо у входа! У нее будет целый розарий. Впрочем, сидеть долго ей не пришлось. Она ушла доваривать борщ, так что последний аккорд прозвучал в ее отсутствие.

– Е-е-с-с! – закричал Стас через два часа титанического труда. – Аллес!

– Последняя лунка кривовата, – пробурчал дед, – один глаз капитана видит больше, чем десять матросских.

– Не может быть, – в ужасе прошептал Стас, – я все точно рассчитал. Хоть у меня и не капитанский глаз, но он достаточно наметан.

– Да ладно, – смирился Семен Семенович, которому больше было не к чему придраться. – И так сойдет.

– Сойдет?! – поразился Стас, у которого так еще никогда не принимали работу.

– Теперь за рододендроны! – радостно заявил Румянцев.

Судя по его довольному виду, сажать картошку ему понравилось. Раньше он никогда этим не занимался и не ожидал, насколько это будет увлекательно. «А Белоснежка работала за двоих! За себя и за этого дизайнера. Левушкин, – олигарх скосил глаза на своего начальника безопасности, который до сих пор не мог разогнуться, – все-таки филонил!» Тот жалостно улыбнулся Румянцеву и попытался встать прямо, как ему и подобало по должности.

– Господин дизайнер! – Что-что, а командный голос у Левушкина не страдал ревматизмом. – Тащи плодоовощную продукцию с ростками и ветками!

Стас нахохлился, как обиженный воробей, оправдывая внешним видом свою фамилию, и направился к грузовичку, в котором спал водитель.

Через полчаса во дворе Василисы Егоровны не было свободного места. Кругом стояли кусты и деревья. Ей пришлось выйти и вместе с дедом начать сортировку и горячие споры с дизайнером, которому наконец-то доверили настоящее дело.

– «Бад бирнбах» обожает солнце! – настаивал Стас. – А здесь его нет!

– Бывает, – не соглашалась Василиса Егоровна, – по утрам…

– «Традишн девяносто пять» и «Файрест Кал» будут хорошо смотреться у крыльца…

– Попрошу в моем дворе не выражаться! Брам-стеньга на брюканец!

Никита с Элей сидели в сторонке и в споре участия не принимали. Они были довольны и счастливы, какими обычно бывают люди после легкого физического труда, послужившего хорошей разминкой. В самом деле, они нисколько не устали. Румянцева только смущали высокие резиновые сапоги, которые пожертвовал ему Семен Семенович и которые он мечтал поскорее снять. Но рядом сидела Белоснежка и ворковала что-то про цветы. Перебивать ее было бы нетактично. Пусть себе воркует, она не знает, что ее ожидает после замужества! Это ей не корнеплоды сажать! Вращаться в его обществе – постоянно быть начеку. Чуть что не так, сразу в дерьме испачкают. Румянцев вспомнил свою несостоявшуюся тещу и ее разговор с приятельницами в кофейне. Ничего, он им еще покажет! Покажет свою невесту! Работящую деревенскую девчонку-сироту!

Смущало лишь одно. Вчера она была совершенно другой. Та, другая, легко бы прижилась в его обществе. Эта, работящая и тихая, вряд ли. Может, Белоснежка меняется в зависимости от погоды и направления ветра? Подскакивает давление, кровь приливает к мозгу… Румянцев поглядел на Скороходову и улыбнулся. Она замолчала и притихла, уставив свои синие глаза на него. Он испугался. Неужели, сейчас нужно ее целовать?! Никита полез в карман, достал платок и протер лоб. Только этого ему не хватало! Так хорошо начался день, продолжился тоже неплохо, и на тебе! Целоваться с сиротой он был совершенно не готов. К тому же вокруг ее родственники и начальник его безопасности. Что они подумают?! Румянцев нахмурил брови и отодвинулся на всякий случай от Эльки.

А та и не думала о поцелуях. Ей просто было хорошо сидеть с этим безупречным господином, который оказался таким трудягой. Простой, обыкновенный олигарх! Они ведь тоже люди! И картошку сажать умеют. Даром, что денег полно, а врожденные навыки остались. Бабушку свою помнит. Элька радостно рассуждала о том, что сильно эксплуатировать он ее не станет. По всему видно, что человек хороший, в крайнем случае, где и поможет. Она представила, как они вдвоем с олигархом намывают его спортивный автомобиль. Оба радуются и смеются, орудуя мокрыми тряпками. А рядом стоит Левушкин и держит ведро с водой. Нет, Левушкина рядом не нужно. Они и сами справятся…

По завершении трудовых подвигов Василиса Егоровна позвала всех к столу и накормила вкусным борщом. У Румянцева вновь проснулся аппетит, на это время он забыл об излюбленном кофе и с удовольствием выпил чаю, заваренного на каких-то особенных травах. Впрочем, чай с баранками пили все, можно было не опасаться, что олигарху подмешают какое-нибудь приворотное зелье. Левушкин ходил за Василисой Егоровной как тень и под предлогом помочь следил за этим.

Но Никите показалось, что подмешали. Точно, что-то ему все-таки подмешали. Белоснежка стала ему нравиться. Оказывается, она мило улыбается, волнующе машет длинными ресницами и заразительно смеется. Румянцев представил, что ему нужно будет ее поцеловать. Вместо простоватого личика Белоснежки к его физиономии подплыли пухлые губы Анжелики. Он вздрогнул и понял, что ничего ему не подмешивали. Бывшая невеста цепко держит в своих холеных руках его свободу. Ничего, он наступит на горло собственной свободе! И женится на Белоснежке. Только нужно заставить себя ее поцеловать. Иначе она не поверит. Румянцев усмехнулся. Впрочем, эта доверчивая дурочка поверит чему угодно. Или она прикидывается?!

Назад собрались уезжать вечером. Румянцеву пришлось прогуляться по окрестностям. Эля показывала ему места, знакомые с детства, а он вспоминал свое. Каждое лето, когда родители уезжали отдыхать, Румянцева вместе с няней отправляли в такую же деревню. Нет, конечно, в другую, к его бабушке, которой теперь уже нет на этом свете. Как это было давно! Он чуть все не забыл. Хорошо, что сирота ему об этом напомнила. Хорошо, что у него есть эта сирота. Пускай будет. Он на ней женится, после чего постарается мягко с ней договориться, расставшись друзьями. Обижать ее не хотелось бы.

Глава 4

Олигарх медитирует после непосильной работы на картофельном поле

Марина, сойдя с электрички и протопав пару километров пешком до деревни, пробиралась огородами. Она не хотела столкнуться нос к носу с олигархом, приехавшим к деду в гости. Мало ли что? Вдруг у впечатлительного миллионера поедет крыша? Нет, крыша поехала у деда, и ее нужно срочно ремонтировать. Марина не станет жить впроголодь, как ее наивная сестричка, уж лучше она выдаст ее замуж за олигарха! А тот и крышу починит, и порядок на участке наведет. Правильно она ему заявила, что хочет увидеть на дедовом подворье дизайнерскую руку. Наверняка тот кинулся исполнять ее просьбу. Все же интересно, отчего этот олигарх так стремится жениться на ее сестре?! Чем она его так зацепила? Марина вот нисколько не хуже, а на ней никто жениться не собирается.

Она подошла с обратной стороны низкого заборчика и наткнулась на огромный куст. Раньше здесь была дыра в заборе и нормальный человеческий лаз! А сейчас?! Марина похвалила себя за то, что не поддалась на собственную провокацию и не обула шпильки, а в кроссовках ей куст – не препятствие, а так, разминка для прыжка. Одним махом перепрыгнув заборчик с непонятным растением, она оказалась на дедовом участке. Марина прислушалась. До нее долетал слабый отзвук разговора, но вот кто и с кем говорил, было непонятно. С этой стороны участка не видно припаркованного транспорта, а жаль. Можно было бы сразу определить, в доме сейчас олигарх или уже укатил. Судя по темноте, должен укатить. Он обмолвился, что вечером у него переговоры.

На всякий случай она постаралась подойти к крыльцу незамеченной. Если что не так, то ей придется изображать пугало. Марина выкатила глаза и надула щеки, пытаясь отрепетировать роль. Ничего, в сумерках к ее пугающему виду не придерешься, если только, конечно, не подойти слишком близко и не заглянуть ей в глаза. Впрочем, она может прикинуться привидением…

Никем прикидываться не пришлось, Марина даже пожалела об этом. Ее сценические способности никому не пригодились, и в первую очередь ей самой. Она прислушалась к разговору, который теперь прекрасно слышала. Василиса Егоровна с Элькой обсуждали олигарха, которого только что проводили.

– Приветик! – Марина выскочила из-за куста и помахала им рукой. – А вот и я!

Василиса Егоровна схватилась за сердце, Элька свалилась с табуретки.

– С ума сошла? – укорила ее бабуля. – Так нас пугать?!

– Отлично, – пробормотала Марина, – за пугало сошла бы. Ну я же не хотела! Уехал олигарх-то?

– Уехал, – кивнула Элька, поднимаясь вместе с отломанной ножкой. – Починить нужно.

– Завтра через Румянцева вызовем мастера, он починит, – заявила Марина, подсаживаясь к бабушке. – Ну и как вы без меня? Справились?

– А то, – улыбнулась Василиса Егоровна, – утром поглядишь, каких кустов насажали. Розы и этот, все как-то забываю его название… Дизайнеру он очень нравился…

– Рододендрон, – подсказала Элька. – Там у забора рядом со смородиной.

– Понятно, – процедила Марина, – а розы-то где посадили?

– Да везде, – довольно сообщила Василиса Егоровна и стала показывать рукой, – там, и там, и еще возле картошки…

– Какой картошки? – не поняла Марина.

– Так мы и картошку посадили, – бабуля поняла, что внучке придется все объяснять.

– Кто посадил? – ошарашенно поинтересовалась Марина.

– Невеста с женихом и сажали! Бог создал море, а индейцы картошку! – На крыльцо, попыхивая трубкой, вышел дед. – Чему тут удивляться? Жених привез рабсилу для того, чтобы помочь невесте картошку посадить.

– И он, что ли, сажал?! – ухмыльнулась Марина.

– И он, и его начальник безопасности, – прошептала ей на ухо Элька. – Представляешь?!

– Слабо, – призналась сестра, – в красках не получается. Как-то все в черно-белом, траурном варианте. И что? После этого они сбежали от вас?

– Еще чего, – возмутилась Василиса Егоровна, – сажали этот родо…

– Рододендрон, – подсказала Элька.

– Вот, его и сажали с розами и всякой мелочью. А потом я всех борщом накормила!

– Я теперь и не знаю, что на моей палубе растет, – вздохнул дед – Но на халяву все сладко!

– Хороша халява, – пожала плечами Марина, – сделали из олигарха рабсилу!

– Ему понравилось, – шепотом продолжала Элька.

– Он что, мазохист?! – не верила сестра.

– Деда, все, что они посадили, я тебе в календаре записала. На том, который с русалкой.

– Ты мне потом план лучше начерти. Собираешься рыбачить, запасись сетями. А то разрастется какая хрень летом, а я и не узнаю какая…

– Семен Семенович! – укорила его бабуля. – Здесь же дети!

– Какие они дети? Девки, которым замуж давно пора. Пусть привыкают к мужскому обращению.

И он, попыхивая в темноте трубкой, углубился в ту часть участка, где посадили лично ему понравившуюся японскую вишню. Пусть этот очкарик кричал, что она не перенесет нашу зиму. Ничего подобного. Он же, старый моряк, переносит. А уж вишню он укутает, будь здоров как…

Марине надоело пенять сестре, и она направилась в дом. Там, в спокойной обстановке, ей хотелось выяснить дальнейшие планы Эли и ее нареченного. Наверняка он ей что-то предложил, а эта дурочка отказалась! Придется на нее давить, а что делать? Сидеть в старых девах надоело, приличных женихов рядом нет, да и поодаль не предвидится. У Эльки хоть есть Рыцарь печального образа, этот ее, Бестужев, начальник кредитного отдела, в который сестру собираются перевести на повышение. А кто у нее, у врача-нарколога, рядом? Одни алкоголики! А у олигарха и друзья олигархи. Глядишь, и ей кто-нибудь солидный перепадет.

– Он пригласил меня на охоту, – призналась Эля сестре.

– А ты? – спросила больше для проформы Марина, заранее зная ответ.

– Сказала, что подумаю, – вздохнула Элька.

– Уже подумала, соглашайся! – заявила сестра.

– Я не смогу, – зашептала Элька, оглядываясь на бабушку, хлопочущую у плиты с борщом. – Я боюсь его гламурного окружения. Знаешь, какие там девушки будут?! На одной из них он, между прочим, собирался жениться.

– Вот именно, что собирался, да потом передумал. В нашем случае рисковать нельзя. Такая удача выпадает один раз в жизни! И ею нужно воспользоваться для того, чтобы потом не было мучительно больно оглядываться в прошлое. – Марине понравилось, как она сказала, убеждая сестру.

– Я не смогу, – снова призналась Элька, – воспользоваться!

– Зато я смогу! – убедительно сказала Марина. – Завтра позвони ему и согласись. А вместо тебя поеду я. Мне лично от него ничего не нужно, потому буду вести себя, то есть тебя, достаточно естественно. И с его обиженной невестой, если она там мне встретится, всегда смогу найти общий язык!

– Вряд ли, – засомневалась Эля, – брошенные невесты слишком злые.

– Разве я была злой, когда меня бросил Петушков?! – пожала плечами Марина.

– Была, – напомнила ей сестра, – плакала и кричала, что придушишь соперницу собственными руками.

– Да какая она была, эта финтифлюшка?! – возмутилась Марина. – Вредная и противная стерва!

– Возможно, такой же кажусь его бывшей невесте и я.

– Да ладно, – недоверчиво ответила сестра и пригляделась. – Никакая ты не стерва. Сирота сиротой. И взгляд у тебя какой-то сиротский! До такой степени вошла в роль, что не можешь из нее выйти. Очнись, олигарха уже нет рядом. А жалко, что его нет. Кстати, а он приезжал без друга? Ты рассказывала, что у него очень привлекательный друг.

– Без друга приезжал, – доложила сестре Эля. – С ним мы быстрее управились бы.

– Очень смешно заставлять олигархов сажать картошку! – рассмеялась Марина. – Да они не только не знают, как она растет, но и что это такое и с чем ее едят!

– Картофельные чипсы?! – Лаврентьев в это время стоял в белоснежной столовой Сокольской и крутил в руках блестящую упаковку. – Мне придется это съесть?!

– Придется! – фыркнула сидящая в кресле высокая привлекательная блондинка с выпуклыми формами в самых интересных местах. Она округлила и без того огромные глаза с нарощенными ресницами и надула пухлые губки. – Придется съесть потому, что я не хочу никуда идти! После того, что ты мне рассказал, я должна наложить на себя руки!

– Ты что, Анжелика?! – испугался Арсений. – Что я такого рассказал?!

Блондинка сложила красивые ухоженные ладони на своей груди и вздохнула:

– Какой он подлец! Какой подлец! Бросить меня?! Меня?! Анжелику Сокольскую!

– Променять, – уточнил Арсений, – он тебя променял на сироту. Я же говорил: эта московская сирота сама бросилась к нему под машину! Ему пришлось уделить ей немного внимания для того, чтобы она не вызвала гаишников! Сама понимаешь: с ними набежали бы репортеры, а Никите нельзя светиться в прессе перед заключением такого важного контракта!

– Нельзя светиться, – покачала хорошенькой головкой Анжелика, – уделил внимание. До такой степени, что решил на ней жениться?!

– Я не оправдываю его действий, – признался Арсений и принялся ходить по столовой взад и вперед. – Нет никакой разницы, каким способом лишать себя свободы. Честно сказать, я бы на его месте лучше отсидел в тюрьме. За сбитую, так сказать, сироту. Но он другой человек, Анжелика. Ты, то есть Стела, его обидела, и он решил жениться на первой попавшейся! Не переживай – побесится со своей сиротой и вернется к тебе.

– Вернется, – Анжелика прищурила красивые глаза, – со своей сиротой?! Они мне не нужны!

– Понятное дело, они тебе не нужны, – вздохнул Арсений, в который раз убеждаясь в народной мудрости, что гидроперит или нечто другое напрочь выжигает блондинкам мозги. – Но он-то нужен?!

– Зачем? – скуксилась Анжелика и попыталась выдавить из себя слезу.

– Чтобы выйти за него замуж. – Арсений наклонился к ней, упираясь руками в подлокотники кресла. – Ты же его любишь?!

– Любила! – заявила Анжелика и скинула его руки, собираясь подняться.

Лаврентьев не ожидал подобного действия с ее стороны. Он не успел сориентироваться и, оказавшись без опоры, рухнул лицом вниз на Анжелику.

– Ты меня чего, – недоуменно произнесла та, – домогаешься?!

– А можно? – Арсений поглядел на бывшую невесту друга.

– Я подумаю, – улыбнулась она довольно.

– Вот и отлично! – Арсений прыжком поднялся и возобновил хождение по столовой. – Теперь я думаю, тебе не к чему накладывать на себя руки. Можно подумать о чем-нибудь более интересном. К примеру, не заинтересоваться ли тебе молодым и обаятельным повесой?

– Я подумала, – кокетливо ответила Анжелика, – и решила заинтересоваться. Но, – она остановила его радостное восклицание, – только с одним условием!

– Я согласен, – прошептал Арсений и опустился перед Анжеликой на одно колено.

– Ты станешь мне рассказывать все, что будет делать Румянцев с сиротой!

– А если это будет не совсем, – Арсений прикрыл глаза ладонью, – прилично?

– Я тебя заставляю не свечку держать, – возмутилась Анжелика, боясь, что тот пойдет на попятную и она лишится ценного разведчика. – Что, где, когда? Этого вполне достаточно.

– Ну если только что, где и когда, то я согласен, – улыбнулся Арсений и припал губами к ее узкой ладони. – Ты будешь в курсе самых свежих сиротских новостей, обещаю.

– Начинай, – заявила Анжелика.

– Что? – не понял ее Лаврентьев.

– Сообщать, – та округлила глаза, – что он? Где он и когда?

– Минуточку, миледи! – Арсений достал мобильный телефон и позвонил другу.

Лучше бы она наложила на себя руки! Необязательно свои. Можно было и лаврентьевские! То, что услышала Анжелика, повергло ее в шок. Мало того, что Румянцев не сразу взял трубку, а вместо себя подсунул придурка Левушкина, так он еще отказался разговаривать со своим другом, ссылаясь на романтическое настроение. И через Левушкина попросил перезвонить позже. Анжелика даже не догадывалась, что в это время Никита стоял на бугре Москвы-реки и с умилением рассматривал берега и плавный ход течения, вспоминая, что когда-то в далеком детстве мечтал стать моряком! Если бы Анжелика об этом узнала, то точно засомневалась бы в его нормальном психическом состоянии.

Лаврентьев покрутил трубкой у виска и отключил телефон.

– Левушкин говорит, что у него романтическое настроение и он не может отвлекать его в такие минуты на пустяки.

– Это я-то пустяки?! – встрепенулась Анжелика. – Впрочем, он подумал, что это ты звонишь. Так что, дорогой Арсений, наш мачо считает тебя пустяком!

Арсений нахмурился, девица точно рассчитала, чем уколет его самолюбие.

– У него все, кроме него самого, пустяки, – сжалилась над Лаврентьевым Анжелика. Еще чего доброго разругается с Румянцевым, откажется поддерживать с ним связь. А ей, бедной богатой невесте, так не хватает этой связи с Румянцевым! Мама, мама, что ты наделала своим длинным языком?! Не могла раскрыть приятельницам все карты после свадьбы?! Как теперь исправить все, что случилось?

– Ничего, – улыбнулась Анжелика Арсению, – перезвоним ему позже. Надолго его не хватит. Слишком призрачно это сиротское счастье. А почему, собственно, он решил жениться на сироте?

Лаврентьев пожал плечами. Объяснять причину не хотелось. Да и не поймет Анжелика с первого раза, придется приплетать сюда ее мать, Стелу Артюа, а это вообще может закончиться неизвестно чем. А так все ясно и понятно. Кинулась сиротинушка Румянцеву под колеса, а тот решил на ней жениться. С кем не бывает?!

Анжелика отвлеклась звонком подруги. Сначала она напряглась, но после того, как взглянула на определитель номера, расслабилась. У Румянцева, когда он ей звонил, номер никогда не определялся. Да он ей уже несколько дней не звонил, практически вечность. Но она-то все равно ждала и надеялась. И на этот раз надежда оказалась напрасной. Подруга с превеликим удовольствием сообщила, что слышала сногсшибательную новость про Анжеликиного жениха. Той пришлось добавить, что бывшего. Про ее бывшего жениха. После этих слов подруга сбавила пыл и сообщила все, что услышала от других.

– Город полон слухов про сироту и Румянцева! – с сожалением призналась она Арсению. – Нужно что-то делать. Позвони ему! Не может быть, чтобы его романтическое настроение тянулось более пятнадцати минут. Уж я его знаю!

Арсений в очередной раз набрал номер телефона друга. Но разговаривать вновь пришлось с Левушкиным.

– Что он делает?! – недоумевал Лаврентьев. – Медитирует?! После чего?! – Выслушав подробности, он отключил мобильник и отбросил его на стол, показывая тем самым, что больше звонить Румянцеву не намерен.

– И что?! – Анжелике не терпелось узнать истину, какой бы ужасной та ни была.

– Ничего особенного. – Арсений как-то нервно пожал плечами. – Представь себе, что Румянцев, наш олигарх, медитирует после непосильной работы на картофельном поле!

– Где?! – Анжелике показалось, что она ослышалась.

– Румянцев сажал у сироты картошку! – крикнул Лаврентьев и сел рядом с ней.

– Когда? – прошептала пораженная блондинка, еле шевеля накрашенными губами.

– Только что, – развел руками Арсений. – Теперь он медитирует на берегу реки! Кто знал, что это зайдет так далеко?! Кто знал?!

– Этого не может быть! – заявила Анжелика, вскочила и подбежала к оставленному телефону. – Этого не может быть, олигархи не копают чипсы! – Она быстро набрала номер. – Левушкин? Это Анжелика! Повтори, пожалуйста, чем занимается Никита! Медитирует после… – Трубка выпала у нее из рук. – Он ее не копал, он ее сажал вместе с Левушкиным и сиротой, – трагическим голосом произнесла она. – Мы его потеряли, Арсений!

Трагедия в отдельно взятых апартаментах грозила разразиться громом и молниями. Лаврентьеву пришлось приложить массу усилий для того, чтобы успокоить разъяренную Анжелику. Та его все-таки заставила позвонить друзьям Румянцева и выяснить о его дальнейших планах. Таким образом они узнали, что олигарх приглашен на охоту или рыбалку в одно из красивейших мест Подмосковья. В том, что он притащит с собой новоявленную невесту, оба не сомневались. Если Румянцев решился возиться с навозом, то от него можно ожидать какого угодно дерьма! А уж этого тем более.

Остаток вечера партнеры по борьбе за судьбу олигарха провели вместе, склонив головы над планом места мероприятия. Арсений достал из автомобиля атлас автомобильных дорог, который они теперь разрисовывали карандашами. Намерения у них были самые безобидные – не позволить Румянцеву и его новой пассии доехать до конечной точки. Не позволить можно было разными способами: проколоть шину его спортивного автомобиля, но у Румянцева их несколько штук; завалить дорогу буреломом, застрелить бывшего жениха… Последнее казалось Анжелике наиболее оптимальным и менее хлопотным.

Но Арсений этому категорически воспротивился. Анжелика усмехнулась и вспомнила, что в нижнем ящике комода в спальне Стелы она как-то видела завалявшийся в белье пистолет. Он был каким-то длинным и большим, нужно было хорошенько подумать о том, куда его можно спрятать. Хорошо, что на улице весна и не так жарко! Уж Анжелика что-нибудь наденет подходящее для случая и пистолета.

Арсению докладывать о своих мыслях она не собиралась. Это он поклялся ей сообщать все, что касается Румянцева. Пусть и сообщает. И ей решать, жить этому мерзавцу олигарху или нет!

– Ты что? – недоверчиво поинтересовался Арсений, заглянув блондинке в глаза.

– Ничего, – ответила та, мстительно улыбаясь. Она как раз представляла, как Никита, умирая от пули в сердце, кается перед ней в своих грехах. – А что?

– Мне кажется, – сказал тот обиженно, – ты меня не слушаешь!

– Я вся внимание, вся, – заявила Анжелика и для пущей убедительности чмокнула Арсения в щеку. – Это в благодарность за твою заботу обо мне, так сказать, аванс.

– Значит, мне можно надеяться на продолжение? – Тот вскинул брови и замер.

– Можно, – кивнула бывшая невеста его друга, – еще как можно! Сразу после рыбалки и надейся! Как только «Скорая помощь» увезет Румянцева!

– Какая помощь? – заинтересовался Арсений.

– «Скорая», – прошептала Анжелика, понимая, что проговорилась и нужно срочно спасать ситуацию. – Вдруг с ним что-нибудь случится? Оступится и упадет в реку. Ты знаешь, обездоленные девицы сегодня на многое способны! А эта невесть откуда взявшаяся сиротинушка, согласись, слишком уж подозрительная.

– Думаешь? – нахмурился Арсений. – Но Левушкин должен был ее проверить.

– Левушкин, – презрительно фыркнула Анжелика, – разве ему можно доверять? Он не видит дальше собственного носа!

– Он не видит ближе, – поправил ее Лаврентьев, – у Левушкина возрастная дальнозоркость. Но в чем-то ты права. Откуда взялась эта девица?! Никто из нас не знает. Откуда она свалилась на автомобиль Румянцева? Мне раньше казалось, что из метро…

– Что ты говоришь?! Из подземки?! – ужаснулась Анжелика, у которой слово «подземка» прозвучало так же, как она сказала бы «преисподняя».

Стела спешила к дочери. До нее уже дошли нелицеприятные слухи о том, что жених разорвал помолвку, а к назначенному времени в загс собирался вести другую невесту. Какую-то сироту, которую специально для этого немного придавил своим спортивным автомобилем. Вместо того чтобы расплатиться с сиротинушкой наличными, он решил ее использовать в корыстных целях – жениться на ней! Стела не могла этого допустить, к тому же обвинения в расторжении помолвки сыпались на ее светлую голову, как из рога изобилия. Кто-то где-то с чего-то взял, будто она сказала о том, что Румянцев совершенно не подходит ее дочери в качестве супруга. И якобы это слышал сам Румянцев, на что сильно обиделся.

Глупо обижаться на то, что говорит женщина. Ведь чаще всего у них это получается не со зла, а так, для поддержания разговора. И где это видано, чтобы теща хвалила своего зятя, пусть даже пока и будущего? Это противоестественно жизненному процессу, как ненормально и то, когда свекровь хвалит свою невестку. За глаза, естественно. Стела не помнила точно, где и что сорвалось у нее с языка, но извиняться перед Румянцевым не собиралась. За какие такие грехи?! Да, она действительно считала, что ее Анжелика могла бы составить себе лучшую партию. Впрочем, она и составит, теперь ее дочь свободна. Только отчего-то переживает. Нет, это не любовь, это просто уязвленное себялюбие. Ей – и вдруг предпочли другую! И кого?! Какую-то полубомжиху из подземки?!

Что-то подсказывало Стеле, что Румянцев сделал все назло. Ладно, думала она, пусть потешится женишок. До свадебного мероприятия, к которому практически все готово и заказано, полмесяца срока. За это время они с Анжеликой приложат все усилия для того, чтобы отвадить замарашку от принца. И науськают всех своих знакомых против новоявленной невесты. Куда, интересно, Румянцев потащит ее представлять?!

– На рыбалку или охоту в какие-то Ромашки! – трагическим голосом сообщила матери убитая горем Анжелика, как только та переступила порог ее огромной квартиры.

– На рыбалку или охоту?! – опешила светская дама и плюхнулась на стильный диванчик Людовика Четырнадцатого. Неизвестно, сидел ли на нем когда-то французский король, но стоил диванчик ровно столько, чтобы сомнений в этом даже не возникало. Но королевой Стела себя не почувствовала. Случилось гораздо худшее, она поняла, что была полной дурой. – Какой ловкий ход! – Ее ниточки бровей сошлись на переносице. – Какая хитрая особа! Я знала одну простолюдинку, выскочившую замуж за состоятельного мэна. Так вот, дорогая моя, – Стела выразительно поглядела на дочь, – она таскалась за ним повсюду! И не требовала должного комфорта, наплевав на все условности! Она умудрилась прожить с ним целых три года!

– Три года?! – ахнула Анжелика.

– Да, – кивнула головой Стела, – целых три года, после чего она стала богатой вдовой. Безусловно, это не твой случай, Лика, но определенные выводы из моего рассказа сделать можно. Ты вот никогда не сопровождала Румянцева в его поездках. А эту сироту он потянет на рыбалку! И она прикинется мотылем, только бы быть рядом с ним.

– Нам нужно этому помешать, – прошептала Анжелика бледными губами.

– Куда они поедут? – Стела поднялась с диванчика и прошла в комнату, где на изящном стеклянном столе лежала разложенная карта Подмосковья.

– Сюда! – Анжелика ткнула пальцем в уже очерченный квадрат. – Сегодня у меня был Лаврентьев, мы с ним точно рассчитали, где находится это место.

– Фи, – скривилась Стела, разглядывая карту, – ничего лучшего он не нашел?! Это же какие-то сплошные болота с комарами! Ромашкино, значит.

– Или Ромашки, – поправила Анжелика, не уверенная в правильности названия деревни, возле которой, по слухам, Румянцев собирался рыбачить.

– Он такой оригинал, – пожала плечами Стела, – что я нисколько не удивляюсь этому болоту. От него можно ожидать чего угодно!

– Он сажал чипсы в саду у сироты! – брызнула слезами отчаяния дочь. Болотистое место на карте Подмосковья сразу стало мокрым, и обводка расползлась, увеличивая очерченные окрестности.

– Бедная моя богатая девочка. – Стела обняла дочь и прижала к своей восхитительной, по мнению финансиста-француза, груди. – Сажают не чипсы, а рецидивистов. Некоторых олигархов, кстати, тоже сажают, и не в сад. – Она усмехнулась. – Глупышка, ты даже не знаешь, как растет картофель! А твой оторванный в детстве от сохи жених, видно, решил вернуться к нему. Картошка, рыбалка… Следом пойдет ферма с крупным рогатым скотом? Она у него случайно не оператор машинного доения?

Анжелика перестала стонать и подняла на мать круглые, удивленные глаза.

– Да, милая моя девочка, – со вздохом произнесла та, – приходится идти в ногу со временем и иногда спускаться на бренную землю.

– Если он ко мне вернется, – торжественно сказала дочь, – то я тоже спущусь!

– Думаю, что тебе это не понадобится, – улыбнулась Стела.

– Он ко мне не вернется?! – разозлилась Анжелика.

– Куда он денется?! Мы создадим ему и его невесте такие условия… Итак, начнем думать. Значит, там болото, москиты и естественная натура. Левушкин, придурок, как необходимый элемент и два жлоба в качестве дополнения. Жлобов я беру на себя. Лаврентьеву отдадим Левушкина. Ты займешься замарашкой. Только, дорогая моя, не перепутай! Скорее всего, все они будут в москитных сетках. Лика, главное отличие девицы от мужчин – передние выпуклости и откляченная задняя часть. Вероятнее всего, именно такое чудо из народа он себе и подобрал. Подбегаешь, отвлекаешь…

Стела предложила Анжелике несколько вариантов. Но ей самой ни один из них не понравился. Слишком много пришлось бы рисковать самим, боясь стать узнанными. А этого Стела не хотела, не могла себе позволить. Не дай бог, туда понаедут журналисты! Если ее фотография с определенной текстовкой станет украшением одного из желтых изданий, то француз, дрожащий за свою репутацию, с ней непременно разведется. А это пока не входило в ее планы.

Идея пришла внезапно, и она оказалась, как обычно, блестящей. Стела вспомнила, как однажды за ней небезрезультатно ухаживал один настоящий полковник. Боевой офицер с кучей наград по обе стороны кителя и подкреплением в виде ОМОНа. Освежить былое и напомнить о себе полковнику, а по прошествии времени, может быть, уже и генералу, – вот чего захотела Стела. И соответственно Анжелика. Правда, та верила омоновцам не так волнующе, как ее мать, и в уме держала мысль о пистолете.

Сестры Скороходовы не спали, они ворочались с боку на бок и перебрасывались ничего не значащими фразами. Все основное уже было сказано и обдумано. Вместо Эльки на охоту поедет Марина, выдавая себя за сестру, а та пока отсидится в деревне, на всякий случай, не выходя из дома. Если произойдет нечто неординарное и непредвиденное, то Эля сразу же сорвется и поедет к сестре на выручку. Девушки никак не думали, что охотники соберутся охотиться черт-те где. На крайний случай у Марины была установлена связь с местным медицинским вытрезвителем, с сотрудниками которого ей приходилось часто сталкиваться по работе. Если произойдет нечто неординарное и тому подобное, то «газик» сорвется с насиженного места у фонтана в сквере, где молодежь погожими весенними деньками распивает пиво, и помчится спасать единственного в округе врача-нарколога.

– А если они не успеют? – шептала в темноте Элька, переживая за сестру, которую будто отправляла не на развлечение, а в район боевых действий.

– Успеют, – зевая, отвечала Марина, переворачиваясь на другой бок. – Они всегда успевают…

Эля вспомнила последний раз, когда Маринку похитил один из ее постоянных клиентов-алкоголиков и попытался обменять на ящик водки. Сотрудники медвытрезвителя действительно приехали вовремя и забрали не вязавшего лыка алкоголика, который успел ящик водки выпить. Маринке пришлось самой купить ему спиртное для того, чтобы обрести свободу.

На этот раз ничего подобного Марина не ожидала. Но, прекрасно зная, что охота – это та же рыбалка, а значит, без водки дело не обойдется, с медвытрезвителем связалась. Ей пообещали: как только, так сразу. Хотя господин Безупречность не давал ни малейшего повода усомниться в своем трезвом взгляде на жизнь. Впрочем, Марина чаще всего сталкивалась не с трезвыми людьми, а с отъявленными пропитушками и мужчинам особенно не верила. Румянцеву же хотелось верить. Хотя бы по той причине, что он из множества красоток выбрал ее сестру. За какие такие достоинства, неизвестно.

В этом вопросе Марина хотела разобраться. Мало ли что задумал олигарх? Червь сомнений подтачивал благостное настроение и немного портил праздник. А в том, что предстоящая охота станет для Марины настоящим праздником, она не сомневалась. Раньше она никогда не охотилась, только ловила рыбу. Дед любил рыбачить, вставал с зорькой и тащил внучек на реку, где в тишине плескалась рыба, готовясь оказаться в кастрюле с ухой. Дед насаживал ей мотыля на крючок, Марина забрасывала удочку…

– Лучше бы он поехал на рыбалку, – словно прочитав ее мысли, сказала Элька.

– Точно, – согласилась с ней Марина.

– Но Румянцев говорил про кабана.

– Обалдеть! – сквозь сон отвечала Марина. – Кабан!

– Ты тоже на всякий случай вооружись, – советовала Элька. – Вдруг выскочит какая-нибудь нечисть из-за кустов и попрет прямо на тебя!

– Вооружусь, – пообещала ей Марина, – у меня в сумке газовый баллончик…

– Этого недостаточно, – жарко шептала Эля, предчувствуя кровь и разборки.

– Хватит, – отмахнулась сестра. – К тому же мой экипаж машины боевой…

– А если они не успеют?

– Они всегда успевают…

Глава 5

То ли дело русская охота с национальным размахом!

Место мнимой рыбалки, как он и предполагал, оказалось действительно жутким. Заросли, насекомые и вонь, идущая от болота, не давали Роману Никитину расслабиться и получить удовольствие от процесса. Впрочем, получение удовольствия было следующим пунктом за мелкомасштабной театрализованной постановкой, призванной усыпить бдительность жены. Бизнесмен средней руки, Ромашка, как ласково величала его супруга после двадцати лет совместной жизни и поедания нескольких тонн соли, дрожал как осиновый лист. Впервые в жизни он собирался изменить Валентине! Впервые! До этого ни сном ни духом…

Но до этого у него не было собственной фирмы, не было угодливых сотрудников и смазливой секретарши. Не было ничего того, чем он владел сейчас. После долгих мучительных лет сведения концов с концами неожиданно его бизнес пошел в гору. Вместе с бизнесом на горе оказался и сам Ромашка. Толстый, неуклюжий мужик с пивным животом и массой комплексов в одночасье стал солидным, состоятельным мужчиной, разъезжающим на серебристой иномарке. Вот тогда-то на него и стали заглядываться хищные девицы, одна из которых целыми днями торчала под его боком.

Нет, он не собирался сразу же изменять с ней Валентине, которая была верна ему и телом и душой. Но секретарша была так хороша и привлекательна! Особенно когда роняла перед ним бумаги и наклонялась их собирать, оголяя и без того полуголую грудь. Ромашка при этом воспоминании сглотнул слюну. Неужели он купился на ее силиконовую красоту?! «Да, – с сожалением признался Никитин сам себе, – купился, и еще как!» И днем и ночью он думал только об одном, и эта мысль не давала ему покоя – как бы затащить готовую на все девицу к себе в автомобиль. Но так, чтобы об этом не узнала бдительная Валентина, у которой этой самой красоты давно не было.

Девица уже стала терять терпение и переключаться на его долговязого помощника по кадрам Васюкова, когда Ромашка наконец-то решился. Он назначил ей встречу в одном отдаленном от трассы Москва – Санкт-Петербург мотеле, дал денег на такси, чтобы та ни в чем себе не отказывала и приехала вовремя. А сам заранее решил обеспечить себе алиби, предупредив жену, что собирается с Васюковым на рыбалку.

Валентина выезды на природу не любила. Она выросла в глухой деревне и надолго запомнила свое голопузое детство. Госпожа Никитина боготворила столицу и покидала ее только в случае острой необходимости. Если требовалось лететь за границу на отдых. Как Ромашка смог убедить супругу, что в отличие от нее партнеры по бизнесу предпочитают вести переговоры на свежем воздухе, для него самого оставалось загадкой. Валентина поверила и отпустила супруга на рыбалку.

Ромашка вооружился камерой и принялся снимать, звонко комментируя кадры.

– Это мы, Валюша, Пусенька, с Васюковым готовим снасти. Сейчас Васюков снимет чехлы, восстановит нормальный вид у удочек, размотает леску… Это он, Валюша, разматывает. А я сейчас должен буду подкормить рыбу для того, чтобы она лучше клевала. Рыба-зараза кормится плохо, для этого нужно время. Так что вот в этом болоте, пардон, озере я и буду ее ловить. Надеюсь поймать золотую. Хи-хи, – Ромашка рассмеялся, – золотая у меня уже есть. Это ты, моя дорогая! – Он повернул камеру на себя, изобразил поцелуй и нажал на выключение. – Уф! Кажется, получилось! Васюков, черт с ними, с этими удочками. Лучше расставляй столы, сейчас снимем момент поедания ухи, после чего ты изобразишь спины партнеров. Если что, то договоримся о том, что сниматься они категорически отказались, ссылаясь на коммерческую тайну.

Васюков, он же помощник генерального директора по кадрам, вздохнул, кивнул головой и полез за москитными сетками. Без них в этом адовом месте долго не продержаться. Хорошо еще, что маскировочные костюмы российских армейцев сшиты из плотной ткани, ни один гад их не прокусывает. А вот на голове уже устроились несколько кровопийц! Васюков хлопнул себя по лбу.

– Забыл что?! – испугался Ромашка. – Я же тебя предупреждал, что нужно захватить с собой пластиковые стулья со столом!

– Обижаете, Роман Юрьевич. – Высокий и худой Васюков побежал к джипу и принялся выкладывать из него складную мебель.

– Отлично, – процедил Ромашка, оглядывая окрестности, – шито-крыто.

Но его совесть была иного мнения и твердила, что он поступает нехорошо. Нехорошо обманывать доверчивую супругу, усыпляя ее бдительность рыбалкой, на которой он не задержится и получаса. Как только все отснимет, сразу кинется в мотель, а услужливый Васюков останется импровизировать дальше. Черт бы побрал эту камеру! Она ведь не просто снимает, а снимает с цифрами, указывающими на дату и время действия. Изобретательному Васюкову придется повозиться, снимая отсутствующего хозяина. Впрочем, Ромашка потом скажет, что отлучался с партнерами по бизнесу. Те-то запретили себя снимать. Он усмехнулся, все сходилось, все получалось просто отлично! А совесть?! Совесть теперь в его положении должна молчать. Может же мужчина, всю жизнь верно отслуживший жене, позволить себе маленькую радость. А у девицы радость не такая маленькая, четвертого размера радость-то! А бедра…

– Давай, Васюков, снимай меня! – скомандовал Ромашка, напяливая на голову москитный колпак. – Вот, Валечка, – начал он кривляться, – каково нам здесь рыбачить-то! Комары-вампиры, черт бы их побрал! Зажрали, сволочи, совсем. – И он принялся махать руками в разные стороны.

По его мнению, в этом месте просмотра жена должна была свалиться в обморок. Она страсть как не любила кровососущих насекомых! И это тоже было далеким отголоском ее деревенского детства, в котором они зажирали бедную босоногую девчонку заживо. После этих монументальных кадров можно было не сомневаться, что Валентину никакими калачами не заманишь в глубинку на природу. Отныне довольный Ромашка может здесь прелюбодействовать, сколько ему угодно.

В городе заниматься этим было рискованно, Валентина бдила мужа на каждом шагу, нисколько не доверяя смазливой секретарше. Правда, хищница держала себя вполне безобидно, наивно, по-детски выпячивая глаза на коварные расспросы Валентины о муже. Зато уж без нее она вела себя настоящей женщиной. Ромашка вспомнил, как однажды она пыталась одновременно с ним протиснуться в дверь, а когда они чуть не застряли в лифте… У него сразу заныл низ живота.

– Скорее, Васюков, чего ты там копаешься?! – Ромашка бегал по поляне, расставляя мебель. – Давай отсними еще пару кадров! Вот видишь, Валюша, мы готовимся к приему партнеров. Возимся с Васюковым, все в поту и мыле, а еще нужно рыбы наловить да ухи сварить. Подумать о тебе некогда, дорогая моя. И позвонить нельзя, абонент в этой зоне недоступен. – И Ромашка покрутил перед камерой отключенным мобильником.

Совесть снова напомнила о себе при слове «Валюша». А ведь когда-то давно, лет двадцать тому назад, он любил свою жену. Куда все ушло? Ни трепета, ни желания. Особенно в последнее время, когда жена занялась йогой и самообразованием, дура! Он тоже займется, сейчас поедет в мотель и как займется! Цыпочка небось уже лежит на месте и его одного дожидается. Молчи, проклятая совесть!

– Уж! Уж ползет! – заорал Ромашка и показал на уползающего в кусты ужа. – Вот видишь, Валюша, какие тут змеи гремучие?! – камера снимала остаток хвоста. – Так и источают яд!

Если бы Валюша знала, какая змея на самом деле источала яд, то она бы зарыдала и бросила мужа-изменника. Но она не знала и не должна была узнать. Ромашка предпринял для этого, казалось бы, все.

Караван из трех автомобилей остановился возле непролазных кустов, растущих прямо на широкой лесной тропинке. Из автомобилей выбрались две женщины и один мужчина, они огляделись и поглубже напялили темные шапочки, за которыми скрывали лица.

– Гадкое болото, – сказала Стела, принюхиваясь к запаху.

– Это в его стиле, – фыркнула Анжелика, держась за длинный пистолет в кармане своей куртки.

– Неужели он приволок сюда свою будущую невесту?! – пожала плечами Стела.

– Про невесту ничего сказать не могу, – пояснил Лаврентьев, – а сам он точно здесь. Специально всем рассказывал, что поедет на природу рыбу удить с партнерами. Я думаю, под партнерами он подразумевал сиротинушку. Правда, сам я с ним переговорить не успел. Перекинулись парой слов, и все, он спешил. Скорее всего, сюда и ехал. Видите, там за кустами джип?! А рядом с ним иномарка Левушкина! – Лаврентьев сделал вперед несколько шагов и пригляделся. – Точно, у него такой же джип! Один в один. А на иномарке небось сироту московскую привез, позер несчастный.

– Сволочь он, а не позер, – процедила Анжелика и сжала холодную рукоять огнестрельного оружия.

– Наверное, мы приехали рано, – оглядываясь, резюмировала Стела.

– В самый раз, – зловеще прошептала Анжелика и продвинулась к кустам. – Суетится, гад, с Левушкиным!

– Где? Где?! – К ней присоединилась Стела, не обращая внимания на гудение комаров и мошек.

– Там! – дочурка указала направление в сторону болота. – Видишь, пузатый Левушкин и долговязый Румянцев?! Только ее не видно. Наверное, отсыпается в машине, сиротка!

– До чего он докатился?! – всплеснула руками Стела. – До пластиковой мебели?!

– С кем поведешься, – мстительно ответила на ее риторический вопрос Анжелика.

– Мы должны, – Стела повернула к ней свое озабоченное лицо, – нет, мы просто обязаны спасти Никиту от когтистых лап этой нищеты!

Лаврентьева перекосило. Он никак не ожидал от своего друга такого опрометчивого поступка! Теперь Стела распространит по всему миру слухи о том, что у Румянцева поехала крыша. И будет совершенно права. Кто может заниматься рыбной ловлей в таком месте?! Только идиот! Мало того, что болото болотом, так еще вонь здесь стоит невыносимая. А удочек-то не видно. Чем, интересно, они занимаются? Лаврентьев оторвался от женщин и, согнувшись в три погибели, прополз дальше.

– Снимай скорее! Снимай! – в нетерпении кричал толстяк, теребя ремень на камуфлированных штанах и подпрыгивая от возбуждения.

– Сейчас, сейчас. Сам хочу закончить быстрее, – признавался долговязый, подбегая к толстяку.

Лаврентьев опешил, не хватало ему только держать свечку на свидании двух гомосеков?!

В его белобрысую голову закралась крамольная мысль о том, что друг никогда бы и нигде, ни при каких обстоятельствах так бы не поступил! Но он хитро улыбнулся сам себе и позвал дам кивком. Те приблизились к нему осторожно, хрустя сухими ветками под кроссовками. Анжелика что-то прошипела и выскочила прямо к неизвестно чем занимающимся мужчинам.

– Попался, сволочь! – закричала бывшая невеста и вытащила из кармана куртки пистолет.

– А! – заорал почему-то толстый, хотя Анжелика хладнокровно направила оружие на долговязого.

– Где ты ее спрятал?! – продолжала кричать та, целясь долговязому в грудь.

– В мотеле неподалеку! – орал толстый, пятясь в близлежащие кусты.

– В мотеле?! – На сцену выскочила Стела и покачала головой, укоряя толстяка и долговязого одновременно: – Ты опустился до такой степени?! Как ты мог?! Мотель! Пластиковая мебель?!

– А! А! – орал перепуганный толстяк и продолжал отходить назад.

– Чего ты молчишь?! – разъярилась Анжелика, тыча долговязому пистолетом в ухо. Она подошла к нему настолько близко, что слышала его прерывистое дыхание.

– Ме-ме-ме, – жалко проблеял долговязый и свалился на холодную землю.

– Слабак! – заявила Стела, подошла и пнула ногой долговязого. – Убери оружие, дочка, он и так у твоих ног.

– Не сейчас, мамуля, – ответила Анжелика и зловеще уставилась на толстяка, который благополучно, если можно так назвать его трусливое отступление, добрался до кустов. – Сейчас я убью этого негодяя!

И Анжелика выстрелила. Лаврентьев едва успел помешать, подбежав к ней пулей. Выстрел пришелся в воздух и был холостым, пистолет оказался стартовым.

Ромашка стартовал в кусты, прекрасно понимая, что пощады ему ждать неоткуда. Сумасшедшая девица, которую он видел первый раз в жизни, но надеялся, что в последний, могла бы запросто его искалечить. Откуда только Валентина узнала про болото?! Он же так хорошо замаскировался! Неужели она наняла этих сумасшедших баб, чтобы стать богатой вдовой?! Может быть, она решила завести себе молодого любовника?! Зря он связался со своей секретаршей! Жаль, что не слушал свою совесть, ведь это была не совесть, в его одурманенных похотью мозгах звучал голос разума! А он к нему не прислушался! И чуть не погиб от руки наемной убийцы.

Роман Никитин, придерживая свой живот двумя руками, продолжал бежать прямиком к трассе, перепрыгивая через препятствия в виде низкорослых кустов, как заправский лось. Ему казалось, что рогами он продирается через чащу. Рогами! Валентина решила наставить ему рога, предварительно убив за измену. Коварная женщина, а он-то думал, что она легкомысленна и глупа. Теперь придется держать с ней свое ухо востро! И забыть о всех смазливых секретаршах, вместе взятых. Собственная шкура дороже любовных утех. У него и Валентина, как оказалось, еще та штучка!

Ромашка увидел приближающуюся полоску трассы Москва – Санкт-Петербург и скинул с головы москитную сетку. Сейчас он кинется под колеса любого грузовика и вернется назад. Совесть, а она не оставляла его в покое, заикнулась было о распростертом на поляне Васюкове. Бизнесмен прикинул сумму премии на его похороны, по мере приближения к дороге уменьшил ее в несколько раз, а заметив остановившиеся на обочине «Жигули» самой первой модели, и вовсе урезал премию до минимальных размеров. В конце концов, в том, что сорвалось такое дело, виноват один Васюков! Это он должен был распустить достоверные слухи о партнерах и рыбалке. И молчать как рыба о мотеле!

– До столицы! – выкрикнул Ромашка, подбегая к автомобилю. – Плачу вдвое!

– Да мне хоть втрое, – пожал плечами парень в перепачканной машинным масле майке. – Не заводится, зараза, чтоб ее…

– Как это не заводится?! – взвизгнул бизнесмен, испуганно оглядываясь на лес, из которого только что выскочил. – Срочно заводи!

– Я же говорю, не заводится, – флегматично заявил парень и полез под капот.

– Сейчас заведем! Заведем, – прокричал Ромашка и, засучив рукава камуфлированной одежды, принялся толкать «жигуленок» в сторону Москвы.

Он не всегда разъезжал на иномарках! Роман Никитин начинал простым инженером на электроламповом заводе, а его первым автомобилем была такая же капризная «копейка». Молодость, как единый миг, пронеслась перед его перепуганными глазами. Он поднатужился и толкнул «копейку», сбил парня с ног, тот упал под капот, прихлопнувший его по почкам. Но машина завелась!

Ромашка подбежал к обалдевшему от удара и счастья парню, затащил его в салон на заднее сиденье, уселся за руль «жигуленка» и дал газу. Как только автомобиль отъехал от леса на приличное расстояние, Ромашка повернулся назад и показал болотам кукиш. Парень, перед которым этот кукиш промелькнул, притих и до столицы сидел молча и молил небеса только об одном: чтобы этот сумасшедший тип оставил его в живых. Он был готов пожертвовать своей машиной, черт с ней, еще пару лет поголодает и купит точно такую же. Или переведется из инженеров в слесаря-сантехники…

На поляне между тем развивалась трагикомедия, о которой даже не догадывались действующие лица. Пока долговязый продолжал прохлаждаться на земле, Лаврентьев пытался отговорить Анжелику от смертоубийства. Стеле все это чрезвычайно нравилось. Немного смущало то, что Левушкин сбежал, но основной герой-то остался! Вот он лежит в обморочном состоянии и скоро запросит пощады.

– Это надо запечатлеть! – Стела заметила валяющуюся рядом с долговязым камеру и принялась ее изучать. Устройство аппарата показалось ей знакомым, и она начала снимать. – Лика, девочка моя, поставь на него свою ногу! Не на голову, там все равно москитная сетка! На грудь поставь. Вот так, так хорошо! Теперь представь, что ты плохая девочка! Ты – скверная девочка! Улыбайся кровожадно! Улыбайся! Очень хорошо, очень хорошо, просто отлично… Теперь покажи, как ты его ненавидишь! Ты его не любишь! Покажи, какой он плохой мальчик. Очень хорошо, просто отлично…

Васюков давно очнулся, но не подавал признаков жизни. Он сразу понял, что на них напали маньяки, которые промышляют в болотах и называются упырями. А ведь он предупреждал шефа, что место гнилое и сомнительное! А госпожа Никитина совершенно непредсказуема и коварна! Как только она смогла договориться с этими упырями?! Особенно с кровожадной девицей, готовой растерзать помощника по кадрам и тут же вцепиться своим алым ртом в его нежное тельце.

Плохой мальчик?! Да, он плохой мальчик! Да, он прячет от жены заначку и заигрывает с секретаршей директора. А на днях Васюков зашел в казино и проиграл свою премию, которую шеф дал ему ко Дню Победы. Васюков плохой мальчик, он смотрит по ночам, когда рядом засыпает жена, порнушку! И за все это ему сейчас предстоит расплата. И какая?! Помощник по кадрам потерял от ужаса голову и принялся биться ею о землю.

– Отлично! – обрадовалась Стела. – Очень впечатляюще, не мешай ему, Лика. Пусть кается в своих грехах и дальше! Я снимаю, снимаю…

Васюков вспомнил еще один свой грех: на днях он ущипнул сотрудницу бухгалтерии за пухлую попу. Если бы он знал, чем все это обернется?! Да отсохнут его руки! Нет, руки жалко. Да отсохнет его язык! Тоже жалко. Пусть отсохнет его… Чем же он тогда?.. Неужели ему некого позвать на помощь?!

– Люди! – пропищал Васюков из последних сил слабым от волнения голосом.

И они тут же появились. Люди в черном выскакивали из кустов с автоматами наперевес и молча надвигались на Васюкова безобразной тучей. Послышались выкрики, команды, и Васюков медленно, но верно потерял сознание, в последний миг расплывчато видя перед собой неясные тени.

– ОМОН! – закричала Стела, благодаря в мыслях настоящего полковника, успевшего к возобновлению их знакомства стать генералом. – Ребята! Берите этого негодяя!

– Вяжите этого стервеца! – вторила матери Анжелика, указывая на бесчувственного Васюкова.

– Дамы! Дамы! – засуетился Лаврентьев, которому внезапно стало жалко друга. – Не забывайте, что он уважаемый человек!

– Это кто его уважает?! – поинтересовалась Стела, разглядывая мускулистые, крепкие тела омоновцев. – Ты?! А я его презираю! Его и его невесту!

– Не забыть бы про мотель, там дожидается сирота! – крикнула Стела. – И в кутузку! Особенно ее!

Люди в черном быстро поставили Васюкова на ноги, сорвали с его головы москитную сетку. И взору действующих лиц трагикомедии предстал помощник по кадрам одной довольно известной фирмы, занимающей в последнее время почти что ведущие позиции в определенной структуре бизнеса.

– Васюков?! – охнул, хлопнув себя по коленкам, Арсений.

– Какой Васюков?! – возмутилась Анжела, поворачиваясь к тому лицом. Лицо сразу перекосилось от негодования. – Тогда кто же сбежал?! Румянцев?!

– В чем дело? – К Стеле подошел командир группы. – Сами разберетесь или кого увозить?

– Сами, – пробормотала та побледневшими даже под ярко-красной помадой губами.

– Меня увозить! – закричал опомнившийся Васюков и кинулся к омоновцам, эти больше походили на людей, чем издевавшиеся над ним вурдалаки.

– Сори. – Стела отрезала ему отход собственной грудью. – Поговорить надо.

Люди в черном исчезли так же бесшумно, как и появились. Стела обвела взглядом поляну, усмехнулась и жестко поглядела на Лаврентьева.

– А что? – пожал плечами тот. – Я ничего. Каждый может ошибиться, между прочим. Надеюсь, от нас сбежал не господин Никитин? Он?! – Лаврентьев тяжело вздохнул, но, вспомнив о том, что до сих пор находится в маске-шапке, улыбнулся. – Господа, к сожалению, мне пора… Я и так недопустимо долго задержался…

– Стоять! – прикрикнула Анжелика, наводя на него стартовый пистолет.

– Ага, – усмехнулся Лаврентьев, – стреляли, знаем, – повернулся и пошел к своему автомобилю.

Васюков вспомнил, что где-то слышал – женщины более жестокие создания, и принялся прощаться со своей непутевой жизнью. Стела подошла к дочери, взяла у нее пистолет и предложила оставшимся комедиантам засесть за пластиковый стол переговоров.

Договорились достаточно скоро. Никто из них не хотел, чтобы эта жуткая история выбралась наружу и, не дай бог, попала в газеты. Родственницам пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы привести бедного, но ставшего тут же богатым Васюкова в чувство. Выписанный чек на круглую сумму стал лучшим восстановительным средством для господина Васюкова.

После его получения он честно признался, что распускал слух о мнимой тихой охоте своего босса. Кто-то что-то не так услышал, переврал Лаврентьеву и ввел в заблуждение Стелу Артюа. А вместе с ней и Анжелику, к этому моменту поникшую и огорченную.

Как она могла так по-идиотски перепутать место охоты?! Ведь было понятно с первого раза, что Никита Румянцев здесь ни за что не станет охотиться! Во всем виновата его сирота, это она со своим садом сбила умницу Анжелику с толку. И лишила ее значительной суммы денег! Теперь ничего другого не останется, как искать себе богатого мужа. Жаль, что убежал Никитин! Впрочем, этот толстый идиот наверняка женат. А Лаврентьев, подбивавший под нее клинья, почуяв недоброе, тут же смылся обратно в столицу! Все мужчины негодяи и сволочи, все, без исключения. Вот только где же негодяй Румянцев?!

Никита лежал в засаде, держа лицо у приклада, и радовался предстоящему событию. Сейчас, вот-вот, на него должен будет выйти лось, которого специально для этого сюда гонят двадцать дюжих мужиков. Безусловно, нет никакой гарантии, что лось выйдет на него, а не на ближайший номер или вообще в сторону. В этом непредсказуемом моменте и заключается вся прелесть настоящей русской охоты. Выйдет – не выйдет, попадешь – не попадешь. Румянцев попадет, у него прекрасное ружье, опробованное на немцах. Упаси бог, он никого из иностранцев не убивал! Отец частенько брал его с собой на охоту в Германию.

Но там все по-другому, как-то глянцево и не по-настоящему. Безусловно, в любой стране мира состоятельного человека встречают радушно. Но Никите никогда не нравились накрахмаленные воротнички работников охотничьих баз, их холеные улыбающиеся физиономии и приторно-сладкое выражение подобострастия. Нет, конечно, стол они накрывают отменный! Под национальный гимн охотники лакомятся мясом не ими убитых диких животных, запивают его травяной настойкой. Коллектив расслабляется, забывает, зачем при-ехал. Тосты следуют один за другим. А парней уже дожидаются автомобили, готовые вывезти их к месту охоты.

А место-то, так называемая «вышка», и не вышка вовсе, а целый комфортабельный дом. Отец Никиты долгое время собирался построить себе такую же, но так и не собрался. Приличный домик со стеклопакетами класса «люкс» заставлен диванами и креслами. Сидишь в расслабленном состоянии нога на ногу на таком диване и глядишь в окно. Лишь только появляется зверь, дальномер тут же выдает до него расстояние, остается только нажать на курок. Но добыча охотнику не достается. Ее тут же освежевывают и увозят в лабораторию. А если тебе приспичило поесть мяса, пожалуй к столу. Скукота и никакого экспромта.

То ли дело русская охота с национальным размахом! Да еще в карельских Ромашках, где нога человека только лишь успела ступить, как ее тут же убрали с заповедного места. Нетронутый грибниками и лесорубами лес полон диких зверей. Откуда они выбегут, остается неизвестным. Конечно, мужики постараются, но кто знает? Засаленный бушлат, в котором валялся на земле Румянцев, был ему дороже и ближе всех накрахмаленных воротничков. Комфорт из веток и сучьев на земле тоже вполне нормальный. Ребята, сопящие рядом, с нетерпением поджидающие лесного царя и радующиеся его появлению, как малые дети, ни за что не подстрелят теленка! Полно, не полно зверей в лесу, а таковы правила охоты. Стрелять только во взрослого зверя. Сейчас он выбежит, и стрелять!

Мать всегда делала отличные котлеты из лосятины, которую привозил с охоты отец. Не с той, заграничной, а с нашей, национальной. Русским охотникам достается вся добыча, как же без нее мужик домой вернется?! Тут же, у охотничьего домика, и жаркое жарится, а под него и выпить можно, расслабиться после охоты, а не до нее. Собаки-загонщики рядом тусуются, им перепадает, заслужили. Радость разливается по душе, широта ее и общность духа открываются во всю мощь. Оттого и не бывает случайных людей на охоте. Все свои, проверенные.

Может и не выйти лось. Может. У лосей плохое зрение, но чуткий нос. Учует опасность, уйдет в сторону, леса-то огромные. Жаль будет без добычи возвращаться, перед Белоснежкой и похвастаться будет нечем. Сидит, сиротинушка, в охотничьем домике, его с ребятами дожидается. Ничего, не скучает, он ей дело нашел: следит за поварами, что готовят «аксессуары» к охотничьему столу. А завтра поутру Никита ее возьмет на уток. Пусть почувствует настоящий русский дух и увидит красоту восходящего солнца. Что-то в ней есть родное, близкое. Анжелика бы ни за что с ним на охоту не поехала. А эта согласилась, надо же. Или замуж за него так хочет, или действительно его увлечениями интересуется. Нужно дождаться лося, нужно. Рука от напряжения дрогнула, это ему не в немецкой вышке с комфортом отсиживаться, зверя поджидая. Здесь лишний раз перевернуться нельзя, сучок хрустнет, лося спугнет. Ребята расстроятся, столько ждали, да и те, что с собаками его гонят к засаде…

А вот и он… Красавец сохатый. Жалко убивать, но охотничий дух давит жалость на корню. Никита выстрелил раз, второй, зверь повалился на бок… готов, добивать пойдут другие. Румянцев свое дело сделал, спасибо ребятам, что опережать его не стали. Есть чем перед Белоснежкой похвалиться.

Марина и не знала, куда ее повезут. Рыбалка или охота, ей, по большому счету, было совершенно все равно. И на тот, и на другой случай у нее имелся один утепленный спортивный костюм и красные резиновые сапожки. Как раз пару сезонов назад они были модны у тинейджеров, Марина не удержалась и купила себе самые яркие. Как раз тогда ее жизнь была настолько серой и однообразной, что в нее срочно требовалось внести яркую ноту. Она и сестре купила, но та забросила обновку на антресоли, так ни разу и не обув чудо-сапоги.

Румянцев заехал за ней вовремя, как и обещал. Сначала они поехали на военный аэродром в Подмосковье, там пересели в транспортный самолет с серьезными ребятами – военными летчиками. Те, как оказалось, знали Румянцева еще с суворовского училища, где вместе шагали по плацу. Марина удивилась, раньше она почему-то была уверена в том, что в суворовские училища берут только сирот. Но Никитос, когда она спросила его об этом, только рассмеялся и ответил, что он и был сиротой: при двух живых и здоровых родителях, няньке и гувернантке. Марина улыбнулась, так толком ничего не поняв в сложных семейных взаимоотношениях семьи олигархов Румянцевых.

На самолете летели около часа, вместе с ними сидели еще двое представительных мужчин, скорее всего таких же состоятельных господ, каким являлся Румянцев. Марина слабо прислушивалась к их разговору, который крутился возле тем крупного бизнеса, и старалась откликаться на имя сестры. Румянцев представил ее Элей, своей невестой. Господа удивленно крякнули, подняли на лоб густые брови, но в подробности вдаваться не стали, выражая к невесте друга необходимое почтение. Кстати, с одним из них летела очень миловидная девушка, всю дорогу проведшая с «дебильниками» в ушах.

По ее поводу Марина строила самые разные предположения. То, что это была не жена, точно. Скорее всего, любовница. Но какая-то слишком уж инфантильная. К своему кавалеру она относилась пренебрежительно, если она вообще как-то к нему относилась. Впоследствии Марина узнала, что это была его дочь от первого брака, с которой олигарх пытался восстановить близкие отношения. Девчонка звалась Машкой и оказалась веселой и наивной. Но это Марина узнала уже позже, когда они оказались практически наедине в охотничьем домике. Не считая прислуги, естественно.

Самолет приземлился на таком же военном аэродроме, только в другой области. После посадки к нему подрулил микроавтобус, и туда погрузились олигархи, девушки и рюкзаки. Марине не верилось, что богатые люди могут быть настолько простыми, чтобы ездить на первом попавшемся транспорте, не считая самолета, конечно же.

Зато охотничий домик был непростой. Деревянный, резной, он издали привлекал внимание, хотя и стоял вдали от дороги. Пока мужчины собирались, переговариваясь на своем, понятном только охотникам, языке, девушки познакомились. Маша Долгова носила фамилию отца, но жила с матерью за границей. Раз в год приезжала в Россию для того, чтобы проникнуться русским духом и подучить родной язык. Станислав Олегович радовался приезду дочери, но планы свои не менял и таскал девушку за собой. Марина была рада, что он ее таскал за собой. Глупо было бы сидеть одной в охотничьем доме. А так они и не сидели, а отправились гулять по лесу вместе с симпатичным провожатым, явно заинтересовавшимся Машей.

Пока парень любезничал с девушкой, Марина решала для себя глобальную задачу. Как не выдать инкогнито и с кем бы поругаться, отстаивая свою независимость. Ведь не зря же она поехала вместо сестры! Или зря? С кем ругаться-то? Румянцев ее специально взял с собой черт-те куда, чтобы она ни с кем не поругалась. Представил ее двум друзьям, кстати, Станислав Олегович очень даже ничего, сорок лет ему и не дашь, выглядит моложаво. Марина никогда бы не подумала, что у него есть такая взрослая дочь.

Жаль, конечно, что с Румянцевым не поехал его друг-блондин с голубыми глазами, о котором ей рассказывала Элька. Ну ничего, вот она выдаст замуж сестру и займется своей личной жизнью. Выдаст ли? Нужно показать Румянцеву, что она им увлечена. Марина это сможет, она не Элька! Она заинтересует этого олигарха по полной программе, даже если для этого ей понадобится танцевать на столе.

Танцевать пришлось, хвала небесам, не на столе. До этого не дошло. Когда довольные добычей охотники вернулись, то устроили настоящий пир на весь мир. Марина не отходила от «своего» Никитоса и хвалила его на каждом шагу. Тот действительно оказался превосходным охотником, убил лося. Так что особенно она не напрягалась, его хвалили и остальные. Машка прыгала от радости и расспрашивала отца в подробностях, тот сидел за столом и рассказывал, глядя почему-то на Марину.

Никитос пообещал ей на утренней зорьке сходить на уток, но внезапно сорвался с места, и им пришлось вылететь в тот же день. Марина очень жалела, что пришлось возвращаться. Она сидела скучная и задумчивая. Румянцев воспринял это на свой счет и пообещал невесте купить карабин с двумя комплектами стволов и поехать вместе с ней на сафари в Африку.

Она изобразила радость на лице, но скорее оттого, что перед отъездом обменялась с Машкой телефонами.

Глава 6

Все могут олигархи, и судьбы всей земли вершат они порой…

– И тут я его чуть не поцеловала! – подходила к завершению своего рассказа Марина на следующий день, сидя в квартирке сестры. – Только его сорвали у меня, как окуня с крючка.

– Ты говоришь так, будто ездила с ним на рыбалку, – пробормотала Эля, не слишком уж довольная тем, что Марина собиралась поцеловать ее, пусть и неизвестно почему, но все-таки ее, жениха.

– Рыбалка, охота, какая разница? – пожала плечиком та. – Все это ловушка для холостяка. Пусть теперь думает, что я только и делала весь вечер, что мечтала выехать с ним на утренней зорьке стрелять уток. Я и в слона-то не попаду, прицелиться точно не смогу, накрашенные ресницы сразу же дают течь. Неужели мужчины не понимают, что внешний вид девушкам дороже, чем все утки, вместе взятые?!

– А я бы поехала с ним на утренней зорьке, – мечтательно пролепетала Эля.

– У тебя еще будет такая возможность, – хмыкнула сестра. – По всей видимости, твой кавалер заядлый охотник. Он звал меня, то есть тебя, в Африку!

– Убивать слонов?! – охнула Элька, схватившись за сердце.

– Вот и я о том же, – вздохнула Марина, – в слона я точно не попаду. Ресницы потекут.

– А куда его вызвали? – заинтересовалась Эля. Мало ли что случилось у человека? Может, заболели родственники или попала в роддом жена… О чем это она?! Жена – это же она, только в будущем. А нужно ли ей такое будущее? Мотаться по охотам, слонов убивать…

– Не знаю, – призналась Марина, – я сидела в самолете заторможенная. Думала о своем. Не о твоем, не беспокойся. Мне вот с Машей нужно встретиться, я ей обещала столицу показать. Как ты думаешь, удобно будет сегодня ей звонить и навязывать свое общество?

– Если она сидит и скучает, то почему бы и нет? А мне-то что делать? Сидеть и скучать? Ждать от Румянцева весточки? – Эля помрачнела. – Не хватает только того, чтобы он узнал, что ты, то есть я, переметнулась к другому субъекту. Тогда прощай, крыша, и здравствуй, Элька-бомж! Ты должна была его заинтересовать, а не самой заинтересовываться другими.

– Ой, – спохватилась сестра, – а я разве не сказала?! У вас с ним назначено свидание!

– Когда?! – Элька вскочила с дивана, на котором до этого вполне благополучно возлежала, и схватила Марину за руку. – Ты забыла мне об этом сказать?! Практически о самом главном?! С этого нужно было начинать!

– Я и начала, только ты перебила меня расспросами. – Марина усмехнулась. – И как я могла? Ну да ладно. Отпусти руку-то! – Она залезла в свою сумочку и выудила помятый, скомканный листок. – Опля! – заметив удивленный взгляд сестры, пояснила: – Я для верности записала. Голова, понимаешь ли, не тем была занята, и все такое.

– Понимаю. – Элька выхватила у нее листок и принялась изучать пентаграммы.

– Дай. – Марина взяла бумажку и расшифровала сама: – А! Вспомнила! На последний сеанс! Значит, так. Летим мы в самолете: Никитос по телефону переговаривается, у него что-то не ладится с партнерами, я в иллюминатор гляжу. Недолго глядела, потом меня тошнить начало, ты же знаешь, когда я долго в иллюминатор смотрю, меня всегда тошнить начинает…

– Знаю, знаю, – в нетерпении перебила ее Элька. – Вы летите обратно, он по телефону болтает, а ты принципиально не подслушиваешь. Строишь из себя, то есть из меня, эдакую интеллигентку. – Элька усмехнулась и добавила: – Думаешь, значит, о новом знакомом. Понятно. Дальше-то что?!

– Ни о ком я не думала, – возмутилась Марина, – у меня мыслительный орган на высоте полностью отказывает из-за страха. Вот видишь, записала! Значит, дальше. Мы летим, летим… И не нужно округлять глазищи! Да, летели долго, почти целый час. Вдруг, – она специально сделала паузу, чтобы заинтриговать сестру. У нее это получилось, весь Элькин организм превратился в одно большое ухо. – Он меня спрашивает, а чего это я такая грустная сижу. Я ему улыбаюсь и молчу. Тогда он продолжает, мол, давай с тобой завтра встретимся. Я молча киваю головой. Теперь он улыбается. Тут ему снова кто-то позвонил… – Марина напрягла память и нахмурила лоб.

Эля, уже ничего хорошего не ожидая от сестры, взяла клочок бумаги и принялась его разглядывать.

– А чего все молча и молча? – поинтересовалась она, пока Марина что-то вспоминала. – У тебя на высоте и язык отключается? Какие еще органы дают сбой, признайся честно.

– Очень смешно, – буркнула та, – я его всего лишь мимоходом видела, а такое впечатление произвел…

– Ты о ком? – встрепенулась Эля.

– Мимолетом, – поправила себя Марина, – летим мы, летим.

– Прилетели уже!

– Нет, в кино сходить он мне в полете предложил, – покачала головой сестра.

– В кино?! – изумилась Эля, и ее брови взлетели на лоб. – Как два пионера, в кино?! Так это и есть свидание, о котором ты пытаешься мне рассказать?!

– Нечему удивляться, – скуксилась Марина, – кино – очень хорошее место для свиданий. Эля! Просто тогда, когда он спросил, куда я хочу пойти, ничего другого мне в голову не пришло!

– Это потому что ты думала о другом! – изобличила ее та.

– Думала, – согласилась с ней Марина, – но и о тебе тоже! Только представь, как здорово вам будет вместе сходить в кино! Кстати, я сказала, что хочу посетить наш кинотеатр, который находится поблизости от твоего дома. Вот видишь, я о тебе думала!

– В наш «Пионер»?! Ты с ума сошла! – Элька принялась бегать по комнате взад и вперед. – Это ты лучше представь, как я приведу туда олигарха! Да сосед Васька сразу же пристанет к нему со своим пивом и двусмысленными предложениями!

– Сходите на премьеру, Ваську на нее не пустят, – предложила выход Марина.

– Как же, не пустят, – вздохнула Элька, – да у него там мать работает билетершей!

– Тогда возьмите места на последних рядах, тех, что предназначены для поцелуев. Туда ни один Васька не ходит, ему там быстро ноги переломают.

– В том-то и дело, что ноги переломают, а я не могу рисковать здоровьем Румянцева. Сама понимаешь, я еще не расплатилась за машину!

– Нашла о чем думать?! – возмутилась Марина. – Лучше быстрее собирайся, тебе в кино идти через полчаса.

– Сегодня?! – с леденящим ужасом в голосе поинтересовалась Эля Скороходова.

– Сегодня, – ответила ее сестра, – а что, я забыла об этом сказать?!

Говорить больше того, что она уже сказала, Эля не стала. К чему? Блуждающий взгляд Марины красноречиво свидетельствовал о том, что та влюбилась. Странно, нелепо, глупо. Впрочем, это их семейная традиция – влюбляться по-идиотски. Но кто он? Престарелый олигарх со взрослой дочерью? Зачем ему Марина? Несчастный, он даже не может себе представить, что случится, когда они сядут за стол…

– Марина, – подозрительно прошептала Элька, усаживаясь ближе к сестре, – а ты за столом напомнила охотничкам о вреде алкоголизма?

– Забыла, – пожала та плечами. – Представляешь, забыла!

– Не представляю, – призналась Эля и поняла, насколько серьезно сестра влюбилась.

Но ее личные проблемы заслонили душевные переживания близкой родственницы. Да Марина особо и не переживала, блуждала по комнате, как пыльным мешком прибитая, глядя на собирающуюся на свидание Эльку. Та повытаскивала из шкафа блузки, юбки, куртки. Все три. Но надела джинсы. В них она чувствовала себя гораздо уютнее. Марина уныло предложила ей обуть красные резиновые сапоги, чтобы хоть как-то разбавить сплошную черноту наряда, но Эля наотрез отказалась. Она не знала, для чего, собственно, идет на свидание: отстаивать свои права у Василия или целоваться с Румянцевым в последнем ряду вместе с тинейджерами. От последнего предположения Эльку бросало то в жар, то в холод. Еще было жутко вспоминать сам кинозал. Эх, Маринка! Не влюбилась бы, глядишь, придумала бы что-нибудь нормальное.

– Когда вернусь, – Эля обернулась к сестре перед уходом, – мы с тобой еще обязательно поговорим о престарелом олигархе!

– Ему всего сорок лет! – выкрикнула ей вслед Марина и фыркнула. Никто, даже ее собственная сестра, не в состоянии понять сложную организацию ее тонкой души. Да разве ж дело во внешности мужчины или в возрасте?! Есть его обаяние, шарм, близость… Впрочем, до этого им еще далеко. Прежде всего, а в это Марина верила беззаветно, должна случиться близость душ. Должна случиться, а проводником в этот близкий мир станет Маша. Милая, добрая, в меру наивная. Марина вздохнула, такой и она была когда-то. Вот только их с Элей разведенные родители сами нашли себе новых спутников жизни. И сестрам не пришлось помогать становиться матери и отцу вновь счастливыми.

Эля Скороходова шагала по тротуарам, не оглядываясь на окно, откуда ей махала рукой сестра. Она была вне себя от отчаяния. Нужно было расслабиться и получить удовольствие от встречи с олигархом. Иначе… а что там иначе? Она не знала, но догадывалась, что не может быть ничего хорошего. Олигархи, они такие! Как потребует за машину ее квартиру. Эля улыбнулась, Румянцев не потребует, хоть он и называется этим нехорошим словом. Он душевный, чуткий… И глаза у него такие добрые. А голос мягкий и тихий. И сам он симпатичный мужчина, а не олигарх. Настоящий господин Безупречность. Неужели она в него влюбилась?!

Эля испугалась до такой степени, что остановилась прямо в луже. Любовь заразна?! Стоило одной из сестер-близнецов влюбиться, как и у второй появилось схожее чувство.

Стоило только одной потерять голову, как и у другой голова отказывалась выполнять свойственные ей функции. Не есть, а соображать.

Мыслительный орган оправдал возложенные на него надежды, как только Эля приблизилась к обшарпанному зданию старого, но пока еще действующего кинотеатра. Голова принялась отчаянно соображать, куда запрятать хилое тельце. Элька встревожилась, такого количества милицейских машин с мигалками она в своей жизни еще не видела. Все они, изредка завывая сиренами, стояли прямо перед входом с одной стороны и выходом с другой стороны здания и перемигивались друг с другом, как бы поджидая особо опасного преступника. В том, что они ждали ее, Элька нисколько не сомневалась.

Она опасливо огляделась по сторонам и никого не увидела. Как нарочно, к кинотеатру Скороходова шла одна-одинешенька. Хотя, по ее расчетам, туда должна была валить толпа зрителей, вожделеющих целоваться на последнем ряду. Эля сначала решила сигануть в кусты сирени, растущие неподалеку, но сочла это слишком низким для себя поступком. Если она ошиблась в этом господине Безупречность, то встретит арест с гордо поднятой головой. И пусть он осыплет ее обвинениями… А в чем, собственно? Не из-за царапины же на автомобиле сажать человека в тюрьму?! Наверняка Маринка вчера совершила нечто противоправное, о чем забыла сказать и за что сегодня расплатится Элька. Вот и связывайся с этими олигархами! Как чувствовала, не хотела с ним никуда ехать и идти. Неправда, сюда она летела как на крыльях. Хотела идти, хотела. Нужно быть честной хотя бы перед самой собой.

Скороходова выпрямила спину, выпятила грудь, гордо подняла голову и направилась в самую гущу мигалок.

– В кинотеатр нельзя, – внезапно, словно из-под земли, рядом с ней появился правоохранительный орган с хмурым выраженим лица. – Спецпоказ.

– Нельзя так нельзя, – обрадовалась Элька и собралась поворачивать обратно. Сейчас она вернется домой и позвонит Румянцеву, сообщая о том, что их встреча не состоится потому, что в местном кинозале какой-то идиот устроил спецпоказ. Нашел же где?! Впрочем, что судьба ни делает, все к лучшему!

– Стоять, госпожа Скороходова! – раздался встревоженный крик Левушкина, как будто он поймал госпожу Скороходову за кражей собственного бумажника. – Вам можно!

– Мне можно? – кисло улыбнулась Элька подбегающему Левушкину. – Это точно? Тут спецпоказ, как товарищ милиционер говорит.

– Да что вы их слушаете, – махнул рукой Левушкин и обернулся к правоохранительному органу с суровой миной на измученном лице. – Проходите, вас ждут!

Эля прошла. А что ей оставалось делать? Можно было бы попытаться объяснить Румянцеву, что они не вовремя решили посмотреть фильм, тут милиция ловит какого-то особо опасного преступника. Еще начнет зачистку в кинозале, а там сидит на последнем ряду и целуется с первой попавшейся сиротой какой-то залетный олигарх! Ей стало весело от одной только мысли, что она собралась целоваться с Румянцевым! Неужели она и в самом деле в него влюбилась?! Нет, ну нашла в кого? Олигархи такие непостоянные, они меняют девушек, как автомобили. Для каждого автомобиля у них должна быть своя подруга. Элька прочитала об этом в одном популярном глянцевом издании и почти поверила. Почти, потому что Румянцев с образом олигарха, меняющего девушек, как автомобили, у нее никак не вязался. Впрочем, она знала, что влюбленные дуры склонны идеализировать своих избранников.

Господин Безупречность топтался у касс и нетерпеливо теребил рекламные проспекты. Через стекло фойе высвечивалась его подтянутая фигура с мечтательным выражением на привлекательном лице, пугающая Эльку до дрожи в коленках. Она ему совершенно не подходит! Нисколько, ни чуточки. Вот Маринка лучше смотрелась бы рядом с ним, а не Эля. Она грустно поглядела на свои старенькие джинсы и вздохнула. Сирота и олигарх, Золушка и Принц? Ничего подобного, в жизни такое не случается, она, по крайней мере, ни одного случая не знает. Нет, знает, как пропищал ей противный тонкий голосок из темного уголка души. Их с сестрой любимый фильм «Красотка» с Ричардом Гиром в главной роли! Олигарх влюбляется в обыкновенную скромную ночную бабочку, а в конце фильма делает ей предложение руки и сердца, забираясь на немыслимую высоту. Но Элька-то не ночная бабочка!

Румянцев заметил ее приближение и шагнул навстречу. Он радостно улыбался и тянул к ней руки. Элька остановилась, наклонила голову, как воробей, стащивший лакомую крошку и наблюдающий, что теперь ему за это будет. Никита подскочил к Эле и чмокнул в щеку.

– Привет, Белоснежка, – сказал он таким проникновенным голосом, что у воробья задрожали лапки. – Левушкин немного перестарался, надеюсь, он тебя не напугал. – И Румянцев кивнул в сторону мигалок.

Эля пожала плечами, язык отказывался что-то говорить, мыслительный орган вновь дал сбой.

Румянцев, не обращая внимания на ее заторможенность, обхватил Эльку за плечи и повел в зал, украшенный разноцветными воздушными шариками и цветами.

– У них сегодня премьера? – удивилась та, разглядывая непривычное для «Пионера» убранство, который можно было бы смело переименовать в «Пенсионера», если бы не последние ряды.

– Конечно, – довольно заявил Румянцев, усаживая Белоснежку посреди зала. – И съемочная группа тоже выступит. Сейчас попкорн в зал принесут. Все как полагается.

– А зрители-то где? – Эля оглядела совершенно пустой зал. В принципе ее устраивала любая обстановка, даже совершенно опустошенная. Главное, чтобы не было поблизости соседа Василия.

Его не было, как и остальных. Последние ряды тоже пустовали. Для последнего сеанса это был нонсенс. Скороходова смутно начала догадываться о спецпоказе. Так он организован для нее?! То есть для них с Румянцевым?! Значит, не будет последнего ряда, и поцелуев тоже не будет. С чего это она взяла, что господин Безупречность собирался с ней целоваться?! Вот глупости какие. Он просто решил перед ней повыпендриваться, убрал зрителей из кинотеатра, билетершу убрал. Вот это хорошо, Василия тогда точно не будет!

Эля повеселела, все страхи и сомнения отошли на задний план, как массовка. Сейчас она посмотрит с олигархом кино и вернется домой живая и невредимая. Он угостит ее попкорном? Нет, она не станет жевать, как корова. Румянцев, словно читая ее мысли, предложил мороженого. Эля отказалась. Она ответила, что пришла в кинотеатр общаться с прекрасным, а не утолять чувство голода. Насчет прекрасного Элька не определилась точно: или это был неизвестный фильм, или Румянцев, который нравился ей все больше и больше.

Подбежавший Левушкин получил приказ начинать просмотр и дал команду дальше. Свет в зале погас, и на большом экране показались титры романтической комедии. Эля попыталась вспомнить ее название, но не смогла. Анонсы кинотеатра обещали совершенно другие фильмы, какие-то боевики и жуткие ужастики. И в этом ей повезло! Романтическая комедия в ее положении как раз то, что нужно. Новая комедия? Скороходова напряглась, вглядываясь в действующих лиц. Так о фильме недавно писали как о только что отснятом. Впрочем, какая разница? Видимо, Румянцев договорился со съемочной группой, недаром же он олигарх.

«Все могут олигархи, все могут олигархи, и судьбы всей земли вершат они порой! Но что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один олигарх!» – старая, но такая актуальная песенка с немного подправленным текстом крутилась в темноволосой Элькиной голове. Ради чего тогда она сидит в этом зале? Зачем он устроил это спецпредставление? Грустные мысли улетучились только после первых пятнадцати минут киношного времени. И Эля погрузилась в переживания главных героев.

Никита сидел рядом и разглядывал в полутьме профиль Белоснежки. Сегодня она предстала перед ним совершенно другой, очень встревоженная и замкнутая. Да и внешне она чем-то отличалась от предыдущей. Интересно, а какая из них ему больше нравится? Никита поймал себя на мысли: ага, он признался, что Белоснежка ему нравится. Вызывает опасение некоторая двойственность ее натуры, но это можно пережить. Тем более что переживать придется недолго, он женится на ней и разведется. Жалко девчонку, в ее возрасте нужно думать о крепкой семье, куче детишек, основательном положении. Ну что касается положения, то он ей его даст. Она останется его женой, хоть и бывшей. И не просто бывшей женой, Никита надеется, что они расстанутся друзьями. Грустно думать о расставании с ней, но придется. Сегодня, когда она показалась перед ним в стареньких джинсах, он в который раз осознал, насколько глубока между ними пропасть. И дело не в нее прикиде. Все дело во вкусах, интересах, предпочтениях. Они другие, они разные.

Вот Белоснежка, затаив дыхание, смотрит фильм о любви, она явно романтическая натура. А он прагматик. И в этой, казалось бы, мелочи они не схожи. Мелочи ли? Румянцев вздохнул, рассматривая девушку. Тогда, в самолете, когда они летели обратно, она сидела такая грустная, что он ее чуть не поцеловал. Был такой порыв, но он совладал с собой. К чему торопить события? Нет, поторопиться все же придется, нужно же оформлять их отношения. Значит, придется поцеловать Белоснежку, иначе она ему не поверит и замуж не пойдет. Может быть, поцеловать ее сейчас, когда она так заразительно смеется?

Лучше поцеловать ее в темном подъезде, где не горит ни одна лампочка. Там, по крайней мере, она не заметит его смущения. А он наверняка смутится, ему еще не приходилось целоваться в темных подъездах. Вот это романтика! Так, где-то в глубине души, где-то очень глубоко, он все-таки романтик. Скорее всего, ему это передалось по наследству от матери, у той романтики хватало на двоих: на себя и на отца, который кривил лицо каждый раз, когда из матери лезла «дурь».

Румянцев подумал о том, что перед поцелуем ему нужно будет выразить как-то свое чувство привязанности, симпатии к Белоснежке, и решительно взял ее руку. Теплая маленькая ладонь и не думала вырываться, только Белоснежка перестала хихикать и замолчала. Румянцев поглядел на экран и захохотал. Сцена действительно была довольно комичная: кавалер шел навстречу невесте с огромным букетом цветов, который держал перед собой, и не заметил открытый люк. Идиотизм! Полнейший! Затасканный момент, а он над ним смеется? Нет, с ним явно что-то происходит.

Эля поглядела на экран и тоже засмеялась, только совершенно искренне, без всяких задних мыслей. Ей было хорошо так, как еще не бывало. Румянцев сидел рядом с Элей, держал ее руку в своей ладони и радовался вместе с ней. Что еще нужно для полного счастья? Чтобы он ее поцеловал.

Это начинает приобретать формы навязчивой идеи. С этим нужно что-то немедленно делать. Эля непроизвольно повела плечом.

– Извини, – прошептал ей на ухо Никита и убрал свою руку.

Ну почему ей приспичило шевелиться именно в тот момент, когда он попытался ее обнять?! Вот дура-то. Теперь он точно к ней не прикоснется. Подумаешь, видала Элька Скороходова таких! Да не видала, не видала, чтобы извинялись и убирали руки. Что ему сказать-то?! Положи немедленно на место?! На ее плечо то есть! Потерпевший главный герой на костылях и в гипсе тем временем обнимал свою экранную возлюбленную. И та терпела и не скидывала его гипс! Румянцев, увидев эту сцену, рассмеялся, а Эльке отчего-то захотелось плакать. Вот так и бывает, смотришь один и тот же фильм, а эмоции выдаешь разные. Во всем они с Румянцевым разные.

На финальной сцене, когда герои самозабвенно целовались, клянясь друг другу в вечной любви, Эльке хотелось рыдать в голос. Румянцев оставил в покое не только ее плечи, но и руку, которую трепетно продержал половину фильма.

– Понравилось?! – довольно поинтересовался он, когда зал наполнился ярким светом.

– Угу, – кивнула головой сиротинушка. – Только в жизни такого не бывает! Или он ее любит, или она его. Оба вместе только в «Ромео и Джульетте», да и то с печальным финалом.

– Разве? – поразился Никита. – А мне фильм понравился. Я и не думал, что он оторван от действительности. Впрочем, свое мнение ты сможешь высказать режиссеру, который выступит после перерыва. А пока мы пойдем и перекусим чего-нибудь в буфете. Если ты не против, конечно.

Эля не была против чего-нибудь перекусить, хотя в местный буфет олигарха было бы лучше не водить. Чашку кофе для него можно будет там найти, но не больше того.

Больше, там было гораздо больше того, о чем она думала. Буфет оказался не буфетом, а выездным отделом ресторана «Астория» по меньшей мере. В других приличных ресторанах Элька не была, да и в «Асторию» попала случайно с подругами.

Румянцев усадил ее за столик, сел сам, и к ним сразу же подбежал официант. Пока господин Безупречность делал заказ, ориентируясь на вкусовые предпочтения спутницы, Элька с тоской думала о том, что все это он устроил ради нее. Старался человек, и ей, следуя законам жанра, следует его отблагодарить. Но каким образом? Устроить ради него тусовку у деда в деревне? Там он уже был и впечатлился. А что она еще может? Только высказать свое положительное мнение о фильме режиссеру. Перед ней же должна выступить целая съемочная группа!

– Как-то неудобно, – прошептала она Румянцеву, – придет режиссер, начнет рассказывать, а в зале только одни мы сидим.

– Думаешь? – искренне удивился олигарх, которому подобная мысль не приходила в голову.

– Конечно, человеку обидно станет, что публики мало, – продолжала гнуть свое Элька.

– Ладно, – согласился Румянцев и позвал Левушкина. – Организуй народ, публику, что ли.

– Так там это, – развел руками подбежавший Левушкин, – милиция всех разогнала, а сеанс последний.

Румянцев смерил начальника безопасности придирчивым взглядом и отвернулся от него. Левушкин покорно опустил голову и пошел организовывать народ, публику.

Клотильда Павловна не всегда собирала бутылки по ночам. Раньше, в те далекие года, которые память уже отказывалась вспоминать, она служила балериной в театре. Легкая, невесомая, она танцевала, как богиня, только мало кто это замечал. Лишь ее подруга Серафима, которая сегодня шныряла по кустам бок о бок с ней и жаловалась на мизерную пенсию почтового работника. Годы летели, вместе с ними сменялась череда мужей, кавалеров, любовников, не оставляя после них ничего хорошего. И вот Клотильда Павловна у разбитого корыта.

– Отличная бутылочка, – повертела перед ее носом Серафима, – за нее хорошо заплатят. Еще с десяток, и можно возвращаться по домам.

Клотильда Павловна кивнула седой растрепанной головой и потуже завязала на шее ветхий шарфик. Да, несколько мусорных баков, и можно возвращаться домой. Хорошо, что быстро темнеет и они успевают собрать свою норму. Шататься по ночам, а тем более собирать бутылки днем Клотильда Павловна наотрез отказывалась. Ей было стыдно. Серафима этого не понимала, но с подругой не спорила.

– Еще одна! – радостно провозгласила она, опуская в авоську найденную посудину.

– Дамы! – над согнутыми у урны старушками раздался властный голос. – Не желаете ли обсудить премьеру?! – Голос говорил таким тоном, что если бы те не пожелали, то им пришлось бы туго.

– Желаем, – пискнула Серафима, прижимая к чахлой груди авоську с бутылками.

– Премьеру? – переспросила Клотильда Павловна, вспоминая это необыкновенное для нее действо.

– В местном кинотеатре, дамы. Очень рекомендую. Прямо прошу, мадам-с! – взревел Левушкин и подхватил обеих старушек под руки.

Режиссер фильма Ростислав Обетованный обалдел, глядя на сидящую в зале публику. Его предупредили, что показ будет специальным, но не до такой же степени! Ладно бы один господин Румянцев со своей приятельницей, которой, по всей вероятности, он и хотел сделать нечто приятное. Но эти две облезлые особы в первом ряду?! Обетованный не находил слов для того, чтобы выразить свое возмущение. Его ищущую, творческую натуру оскорблял их замызганный вид. Впрочем, особенно возмущаться за ту огромную сумму, которую ему заплатили за выступление, он не мог. Пришлось стерпеть и выйти на сцену вместе со всей съемочной группой.

– Дорогие зрители! – начал Обетованный и замолчал, прикидывая, на ком ему остановить свой взор: на господине, отвалившем ему деньги, или на его симпатичной приятельнице. Ну не на бомжихах же, в самом деле! – Дорогие зрительницы! – он обратился непосредственно к Скороходовой. – Наше совместное творчество, – режиссер указал на группу, – было призвано порадовать вас, но вместе с тем мы хотели сказать нечто иное! Мы постарались донести до зрителя всю глубину нашего творческого поиска, всю широту наших взглядов на современное общество…

– Короче, молодой человек! – не выдержала Серафима, громыхнув пустыми бутылками. Ей не давала спокойно сидеть и обсуждать премьеру мысль о том, что на соседней помойке осталась пустая посуда. А время шло, оно стремительно приближалось к ночи, и с каждой минутой таяла надежда на Клотю. Та отказывалась заниматься делом по ночам. Белым днем она тоже не ходила по помойкам. Серафима жалела, что связалась с интеллигенткой, но бросить подругу не могла.

Левушкин смерил ее презрительным взглядом и резанул ребром ладони по своей шее.

– А я что? – пожала плечами та. – Я ничего. Хотелось бы сразу к сути.

– Пардон, господа, – встряла Клотильда Павловна, развязывая свой облезлый шарфик и устраиваясь на сиденьях удобнее, – продолжайте, пожалуйста! Как это высоконравственно, показать всю широту!

– М-да, – сказал Обетованный и продолжил.

Эля сидела молча и изумленно таращилась на режиссера. С ней разговаривал сам Обетованный! А там, позади него, стоял и изучал ее внимательным взглядом Паша Кочетков! Тот самый герой-любовник, который с букетом рухнул в канализационный люк, а потом целовался с главной героиней…

– Артемьева приехать на встречу, к сожалению, не смогла, – оправдывался тем временем режиссер. – По уважительной причине.

– Порошу указать причину! – крикнула Серафима и потрясла перед режиссером пустой посудой. – Мы из-за нее время теряем, видишь ли.

– Понимаете, – принялся извиняться тот, выуживая из кармана одноразовую салфетку и протирая ею лоб. – Она находится сейчас в некотором очень интересном положении. Дело в том, что она сейчас в родильном отделении…

– За это нужно выпить! – орала Серафима. – Мужик, – она нагло обратилась к Левушкину, – сгоняй в буфет! Ребята, – Серафима тут же прослезилась, – какие вы хорошие! Мне, пожалуйста, шампанского! Советского! – И Серафима, установив авоську с бутылками на свободное место, послала Левушкину воздушный поцелуй. Румянцев пожал плечами и кивнул. Левушкин покраснел и скрылся.

Обсуждение премьеры затянулось и плавно перешло из зала в буфет, откуда Левушкин принес-таки для Серафимы бокал Советского шампанского. Почувствовав сладкий вкус халявы, старушка не остановилась, а потребовала продолжения банкета. Его и продолжили под бурные рукоплескания старых дам, которые предвкушали, какое огромное количество бутылок заберут с собой.

Элька представить себе не могла, что она выпьет на брудершафт с самим Обетованным, после чего поцелуется с ним, потом выпьет и поцелуется с главным героем, после них поцелуется с Румянцевым… Здесь ей бы остановиться, но, подбадриваемая расходившейся Серафимой и жеманной Клотильдой Павловной, она поцеловалась с Румянцевым еще разок. Целоваться с ним было приятно, но от этого Эльке не стало легче, наоборот, ей взгрустнулось. Почему он такой хороший?! Был бы подлец и негодяй, обманывать его можно было бы со спокойной совестью. А в том, что Румянцева придется обманывать, Эля не сомневалась. До тех пор, пока она не узнает причину его неожиданного предложения взять ее за себя замуж.

Этим поздним вечером думать о причинах и следствиях ей не хотелось. Она немного жалела, что не сдержалась и позволила себе лишнего, перебрала с коктейлями и Румянцевым. Когда он подвез ее к дому, не разрешила себя проводить, выскочила из автомобиля и убежала в подъезд. Господин Безупречность не стал ее догонять. Он остановился на лестничной клетке первого этажа и крикнул наверх:

– Белоснежка! Давай завтра встретимся!

– Давай! – ответила ему Элька, судорожно доставая ключи от квартиры.

– Где?! – эхом по подъезду раздался его голос.

– В зоопарке! – ответила Элька, открыла дверь и ввалилась в собственную квартиру. Она прислонилась к двери и прислушалась: хлопнула подъездная дверь, и все стихло.

Глава 7

В обузданных тварях тоже есть привлекательность

– В зоопарке?! – удивлению Лаврентьева не было предела. – Она тебе назначила свидание в зоопарке?! Нет, хотя после того, что вы посетили «Пионер», это выглядит нормальным логическим продолжением. Сиротские взгляды на жизнь, и все такое. Наверняка она и пробираться-то туда будет обходными путями, перелезая через ограждения.

– Мне тоже показался странным ее выбор, – пожал плечами Румянцев. Он вертел в руках вешалку с костюмом от известного дизайнера и на этот раз сомневался в собственном выборе.

– Явный перебор, – поморщился Лаврентьев, – бегемоты с верблюдами не оценят пиджак от Армани, а сиротинушка в этом не разбирается.

– Правильно. – Румянцев откинул костюм в сторону и принялся рыться в своих вещах. – Нужно надеть что-нибудь демократичное, чтобы она не думала, что олигархи так далеки от народа.

– Джинсы, – подбросил ему идею приятель, – народ уважает джинсы. К тому же не так заметно будет, если тебя за них ухватит какая-нибудь мартышка.

– Эти подойдут? – Румянцев достал из ящика аккуратно сложенные брюки.

– Отлично! – Обрадовался Арсений, выхватил джинсы у Никиты, бросил на пол и принялся их топтать.

– Ты что делаешь?! – возмутился Румянцев.

– Прибавляю им демократичности, – пояснил Арсений, – слишком уж они дизайнерские. – Он поднял штаны и направился с ними в столовую в поисках ножниц.

– Эта майка-поло кажется тебе демократичной? – поинтересовался Румянцев, державший в руках очередной предмет своего гардероба.

– Вполне! – Лаврентьев кинул ему безжалостно разрезанные в нескольких местах джинсы.

– Что это такое? – нахмурился тот.

– Стильный прикид для народа, – ухмыльнулся Арсений. – Твоя сиротинушка его обязательно оценит. Насколько я помню, она сама из него не вылезает.

– Да, но такие дыры к чему? – Никита засунул руку в штанину и вытащил ее через огромное отверстие в коленке.

– Отстаешь от жизни, старик, – хмыкнул приятель. – Они все такое носят! Ты не должен отличаться от народа, раз собираешься в нем затеряться и войти в доверие к своей Белоснежке.

Румянцев хмуро поглядел на него и направился переодеваться.

Элька пришла к зоопарку раньше времени и торчала возле входа, как последняя дура. Мало того, что вчера она ляпнула Румянцеву, совершенно не подумавши, про зоопарк, так сегодня вместо нее отказалась идти Маринка! У той оказались дела с Марией, дочкой нового знакомого. Что они станут делать в зоопарке с Румянцевым, Элька представляла довольно смутно. Правда, к походу подготовилась: подкрасила ресницы и подвела на веки стрелки. От этого она начала чувствовать себя, как ночная бабочка, подкарауливающая Ричарда Гира. Нет, ее господин Безупречность все же вылитый Клуни. Да нет, он сам по себе довольно симпатичный.

У входа остановился огромный лимузин, занявший все свободное пространство и разметавший шествующих в зоопарк многочисленных детей и их родителей. Элька закрыла глаза, сейчас ей будет стыдно за то, что Румянцев подкатил самым наглым способом, разогнав малышню. Когда она открыла глаза, то оказалось, что подкатил не Румянцев, а какой-то другой олигарх. Вернее, его достойный отпрыск с дюжиной охранников. Отпрыск прошел вперед, не оглядываясь, и затерялся в толпе охраны. Эльке полегчало, но она на всякий случай отошла подальше от входа, чтобы не попасть под очередной лимузин или спортивную машину.

– Ну, здравствуй, Белоснежка, – она увидела Румянцева в рваных джинсах и помятой майке. Он шел со стороны метро, возле которого его высадил Левушкин, но складывалось такое впечатление, что он вышел из подземки. Для пущей уверенности Румянцев скомкал билет и выбросил его, не в урну, естественно. Элька подумала, что в следующий раз обязательно укорит олигарха в глумлении над благоустройством и чистотой родного города. – Давно ждешь? Представляешь, в метро такая давка! Час пик, что ли? – Румянцев кинул взгляд на свои швейцарские часы.

– Ага, – ответила Скороходова, сильно сомневаясь, что тот воспользовался услугами подземного транспорта. – Час пик будет через пару часов.

Зачем он ее пытается обмануть? Для того, чтобы расположить к себе. Все-таки в нем есть что-то хорошее. Пусть располагает, она не станет ему говорить о том, что не верит. И про благоустройство пока промолчит.

– Идем за билетами? – Румянцев внезапно остановился и похлопал себя по карманам. – Оставил в другом костюме! – Он грустно улыбнулся. – Придется лезть через ограду.

– Придется, – усмехнулась Элька, прикинув, что платить за билеты она не рассчитывала.

Денег у нее оставалось катастрофически мало, едва хватало на кефир, какие уж там развлечения. И Эля повела Румянцева на соседнюю улицу к техническому входу-выходу. Они с сестрой часто им пользовались, пробираясь к зверям. Обычно хватало: «Дядечка, пропустите». Сегодня им повезло: ворота оставались приоткрыты, и их никто не караулил. Работники зоопарка занимались погрузкой слона и на них даже не посмотрели. Слон трубил, прося о помощи, и выезжать из зоопарка явно не хотел. Элька подмигнула новому другу-сообщнику и потащила олигарха в глубь зоопарка.

В это же время Арсений Лаврентьев названивал Анжелике, сообщая подробности предстоящего свидания ее бывшего жениха с хитрющей московской сиротой, заманившей доверчивого олигарха в зверинец. Анжелика слушала и страдала, одновременно соображая, чем бы навредить Румянцеву. Решение пришло внезапно. Она собралась ехать в эту клоаку, в этот зоосад, который помнила из далекого детства, когда учительница биологии водила их на ознакомление с живым миром природы. Мир представился в образе краснопопых, заросших шерстью животных, лазающих, прыгающих и мерзко переговаривающихся между собой. Обезьяны очень обрадовались знакомству со школьниками, найдя в них много схожих черт. Почему-то от воспоминаний Анжелики о зоопарке остались только обезьяны. Она переоделась в менее заметную куртку и выскочила из апартаментов.

Лаврентьев тоже поспешил по этому адресу, но попал в автомобильную пробку и опоздал к условленному с Анжеликой месту у клетки с мартышками. И ему теперь ничего не оставалось делать, как бросать автомобиль на произвол судьбы и бежать разыскивать бывшую невесту своего друга. В припадке слепой ревности Анжелика была способна на «мокрые» дела. Этого нельзя было допустить. С одной стороны, Арсений все-таки считался другом Румянцева, а с другой – Анжелика ему была явно небезразлична. И ему приходилось разрываться между двумя привязанностями.

Эля с Румянцевым шагали по зоопарку, разглядывая клетки с животными с таким интересом, как будто видели их первый раз в жизни. Они начали с птиц, ненадолго остановившись рядом с орланами. Эля пожалела бедных птичек, томящихся в заточении. Румянцев ей поддакнул и про себя подумал, не завести ли ему орлана у себя в кабинете офиса. Приходит к нему с докладом Левушкин, а орлан взлетает и по команде хозяина стучит тому по макушке! Или прибегает старший секретарь Тамара Никаноровна, а орлан кружит над ней, зловеще махая крыльями, предупреждая, что хозяин занят. Мысль о том, что наверняка где-то продаются ручные благородные птицы, просветлила его лицо. Скороходова, глядя на его реакцию, поняла обратное – ему тоже жалко птичек.

Утки не произвели на олигарха должного впечатления. Мало того что они гуляли на свободе, так их еще и не разрешали отстреливать. Румянцев усмехнулся, представив, как целится в живность из своего навороченного охотничьего ружья. Скороходова вовремя заметила азартный блеск в его глазах и поспешила отвести олигарха к пингвинам. Милые, неторопливые животные, передвигающиеся вразвалочку, должны были вызвать умилительные чувства в жестоком сердце охотника. Но реакция оказалась совершенно другой: Румянцев внезапно заявил, что крайний экземпляр схож с его начальником безопасности, и расхохотался. Левушкин, пробиравшийся тайком следом за парочкой, спрятался за спины зевак и надулся, как пингвин.

Эля не оставляла надежду на то, что вызовет у Румянцева человеческие чувства при виде животного. И ее надежда оправдалась, когда олигарх предстал перед царем зверей. Образ орлана в его кабинете мгновенно поменялся на могучего зверя, который одной лапой мог перебить крепкий дубовый стол в отделе маркетинга или призвать к ответу зарвавшихся бухгалтеров. А партнеры?! Хороши же они будут, если их встретит Румянцев с таким Левой. Точно, нужно купить себе льва. А еще лучше львенка, для того чтобы воспитать его в духе повиновения перед ним. Лев из клетки показал свою ужасающую пасть, чем чрезвычайно обрадовал Румянцева и испугал Эльку. Она хмуро поглядела на царя зверей и повела Никиту к бегемотам.

Бегемоты Румянцеву категорически не понравились. У них все было слишком: туловища, пасти, жировые складки… Хотя помещения офиса вместили бы весь Московский зоопарк вместе с дичью, гиппопотамы явно не вписывались в его обстановку. Румянцев презрительно фыркнул на бегемота, тот обиделся и обдал насмешника потоком воды. Здесь уже рассмеялась Эля, успевшая вовремя отпрыгнуть в сторону. Мокрый Румянцев в драных джинсах и помятой майке, с озабоченным выражением на мужественном лице, выглядел очень уморительно. Зато бегемот, довольный проделанным трюком, открыл свою пасть и проревел победный возглас.

Левушкину пришлось раскрыть инкогнито и отдать Румянцеву свою куртку. Эля пожала плечами, собираясь завершить встречу, но господин Безупречность, на то он и Безупречность, не спешил расставаться, а попытался и дальше развлечь девушку. Боясь, что тот подхватит простуду, Эля выразила желание перейти из зоопарка в ближайшую кафешку. За финансы она теперь не беспокоилась. «Тень отца Гамлета», он же Левушкин, предвосхищал все желания хозяина. К тому же она честно призналась, что сегодня собиралась дочитать роман, так что если бы Румянцев закруглил встречу, то она бы не обиделась. Естественно, немного обиделась, да уж чего там. Но Никита повел ее в кафе.

Спецпоказ в зоопарке не состоялся. Зато демократичный выход в общественное заведение прошел на «ура!». Румянцев слился с толпой студентов, выглядевших приблизительно таким же образом, за тем лишь исключением, что ни у кого из студентов не было дорогих швейцарских часов. Но Эля, беспокоившаяся, как бы Никита не простудился, на подобные мелочи внимания не обращала. Она сидела с Румянцевым за столиком и слушала его планы по разведению в отдельно взятом офисе семейства львов.

Никита рассуждал, как избалованный ребенок. Эля укоризненно качала головой и старалась умерить его пыл завести дикое животное у себя под боком.

– Тебе что заказать? – спохватился Румянцев после получасового монолога.

– Ничего, – сказала Эля и без зазрения совести соврала: – Я не голодна.

– А я съел бы бегемота! – сообщил Румянцев и рассмеялся собственной шутке.

Бегемота, которого он съел бы, стало жалко. Эля вздохнула: сам он толстокожий бегемот, раз ее совершенно не понимает. Она повела его в это чудесное место не для того, чтобы он выбрал себе живую игрушку для офиса! Для нее зоопарк – это кусочек детства, куда можно вернуться каждый раз, когда становится грустно. Поглядеть на счастливую довольную детвору и заразиться их радостью и хорошим настроением. А Румянцев перестрелял бы уток, съел бы бегемота, выпустил бы на волю злющего льва. Нет, между ними слишком мало общего. И его демократичный прикид может ввести в заблуждение только официантку. Как она на него смотрит, однако!

– И это в-се-е-е-е? – кокетливо растягивая слова, та приняла заказ, поправила бюст четвертого размера. Затем одарила Румянцева белозубой улыбкой и поплыла между столиками, медленно покачивая бедрами.

– Не нужно было так много заказывать, – поспешила заметить Эля. Теперь она сожалела, что промолчала, когда тот перечислял все блюда, которые предлагала эта забегаловка. Наглая официантка с каждым из них будет плавать туда-сюда. И так раз двадцать.

– Ты никуда не спешишь? – поинтересовался господин Безупречность.

Скороходову так и подмывало поспешить покинуть это заведение. Но спешка, как известно, нужна лишь при ловле тараканов. Ей пришлось смириться с неизбежностью и укротить зарождающуюся в глубине сердца ревность. Румянцев вымок, ему нужно хоть немного обсохнуть, а здесь тепло, светло и уютно. Если бы не этот плавающий между столиками линкор, то обстановку в кафе можно было бы назвать просто прекрасной.

– Нам нужно обсудить кое-какие моменты нашей совместной жизни, – неожиданно сказал Никита.

– Совместной жизни? – эхом переспросила Элька. Значит, он все еще собирается на ней жениться!

А почему бы и нет? Она привлекательная девушка, скромная, в меру воспитанная, с высшим, между прочим, образованием. Правда, она работает не по специальности, но ей вряд ли придется работать, если она выйдет за олигарха замуж. Нужно будет таскаться с ним по тусовкам и представлять их семейный клан. Элька подперла кулачком подбородок и приготовилась внимательно выслушать Никиту.

– Не здесь, – он указал глазами на линкор с четвертым размером бюста. – Нам нужно встретиться в другом, менее многолюдном месте и обсудить все детали предстоящего брака.

Эля решила промолчать и дать ему возможность самому выбрать это место. Ничего, кроме библиотеки, она больше предложить не могла. Но там разговаривать разрешают в абонентском отделе, в читальном зале приходится молчать по-рыбьи. Впрочем, с Румянцевым она бы и помолчала. Стоп! Не поддаваться его обаянию! Он толстокожий бегемот! Вот почему, интересно, он хочет на ней жениться?!

Последний вопрос Элька, расхрабрившись, все-таки задала вслух.

– Почему?! – Вопрос застал Румянцева врасплох.

– Потому что ты хорошая, симпатичная…

– Разве по этим причинам люди женятся? – прошептала ему Эля, косясь на официантку.

– Господи, – сразу же встряла та, – люди женятся по нужде! – И, поставив перед ними тарелки с дымящимся содержимым, отправилась прочь, бросив жадный взгляд на демократичного олигарха.

– Точно! – подхватил ее мысль господин Безупречность. – Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

– Но почему, – допытывалась Эля. – Почему ты вдруг этого захотел?

Ясно, что говорить ей о любви он не собирается. Глупо было требовать от него каких-то признаний, они еще так мало знакомы. Мало знакомы, а он собирается на ней жениться?! Ее вопросы так и остались без ответов.

Но Румянцев понял, что сирота мучается в сомнениях, наверняка у нее куча комплексов, мешающих ей жить спокойно, а тут еще и он со своим предложением. Нужно навести тень на плетень, показать, что она ему не безразлична, намекнуть на сильные чувства, может быть, не сегодняшние, но обязательные впоследствии… Никита взял ее маленькую теплую ладонь и зажал в своей руке.

– Я очень хочу на тебе жениться, – прошептал он, глядя Эльке прямо в глаза. – И хочу, чтобы ты перестала во мне сомневаться! – Элька тут же решила, что он почти признался ей в любви. Почти.

– Блондин! – вырвалось у Эли, когда она отвела от Румянцева взгляд и мельком поглядела в окно.

– Лаврентьев?! – удивился Никита, узнав спешащего к зоопарку друга.

Анжелика хоть и выгодно отличалась от мартышек, прыгающих и визжащих за ее спиной, но злилась. Только два идиота могли назначить встречу в таком убогом месте! Не они с Арсением, естественно, а сирота с Румянцевым. Арсений тоже хорош, додумался предложить мартышек. Впрочем, это она предложила. Но нет, она не идиотка! Она выбрала очень верное место. Эти вихлявые существа подчеркивают ее идеальную красоту. Жаль вот только, что бывший жених так и не увидит этого сравнения в ее пользу. Мог бы поставить рядом с ней сиротинушку, которая бы поблекла от ее ухоженного вида и затерялась бы среди диких обезьян. Убедился бы лишний раз, что он совершил ошибку. Но Румянцева поблизости не было видно, и Анжелике пришлось торчать рядом с мартышками, поджидая опаздывающего Лаврентьева, битый час. Битый потому, что приходилось раздавать подзатыльники налево и направо наглым мальчишкам, подшучивающим над ней и мартышками. А тут еще из соседней клетки на нее косился горилла и мычал что-то гадкое и нецензурное.

Наконец-то появился запыхавшийся Арсений, он кинулся целоваться, но рассерженная Анжелика наговорила ему гадостей по поводу задержки, так что тот ограничился чмоканьем в щеку.

– У него ободранные джинсы и мятая майка-поло! – выдал военную тайну друг и потащил упирающуюся девицу на поиски Румянцева.

– Тут у всех ободранный вид! – высокомерно заявила та и зацепилась за ограждения.

– Осторожно, дамочка, – предупредил ее хмурый служащий, – за ограждения цепляться не следует. И заходить за них не советую. Вчера наш горилла был в трансе и чуть не придушил рабочего. Сегодня он может накинуться на вас. – Бубня предупреждения, служащий скрылся.

– Пусть только попробует! – крикнула Анжелика ему вслед и смело шагнула к клетке с гориллой. Он напоминал ей Румянцева, с которым ей не терпелось свести счеты. Такой же наглый, самоуверенный и мрачный, когда общается с ней, первой светской львицей-красавицей.

– Лика, – поторопил ее Арсений, – нам нужно идти!

– У! Горилла несчастная! – выкрикнула Анжелика и показала животному кулак.

Тот одним прыжком оказался рядом с нервной девицей и через прутья решетки схватил ее за шею могучей волосатой лапой, а другой подцепил жертву за талию.

– Анжелика, прекрати заигрывать с кем попало, – зашипел на нее Арсений, оглядываясь по сторонам. – Неудобно, люди смотрят.

– Мы…мы…мы… – мычала блондинка, пытаясь освободиться от страстного объятия здоровенного самца.

– Господи, какие «мы»?! – забегал вокруг нее Арсений. – Одумайся, Лика, у тебя нет с ним ничего общего! Прекрати сейчас же обниматься с гориллой, иначе я за себя не ручаюсь!

– Он… он… сам… – крутила шеей Анжелика, пытаясь укусить волосатую лапу.

– Слушай ты, чокнутый Отелло. – Арсений перелез через ограждения и принялся освобождать подругу, – отпусти по-хорошему! Или я немедленно оплачу твою кастрацию!

Многие ученые не без основания утверждают, что живущие рядом с людьми звери постепенно начинают понимать человеческий язык. Достоверно неизвестно, что понял одинокий горилла, но Анжелику он после угроз Арсения все-таки отпустил. Недовольно фыркая, он направился в глубь клетки и принялся заниматься тем, что делал до этого рокового момента: мычать что-то гадкое и нецензурное.

– Сволочь, – прохрипела Анжелика, потирая свою шею, на которой отпечаталась здоровенная пятерня. – Все самцы – сволочи озабоченные!

– Кстати, о самцах. – Арсений помог ей дойти до ближайшей скамейки, откуда спихнул парочку пацанов. – Румянцев, как мне кажется, влюблен в свою спятившую. Он с таким энтузиазмом собирался с ней на свидание!

– Сволочь Румянцев, – прохрипела Анжелика, доставая из сумочки сигарету и зажигалку. Но прикурить дрожавшей рукой у нее не получилось.

– Безусловно, – поддакнул ей Арсений и помог отравиться никотином. – Он поступил подло. Но тогда лучше выкинуть его из головы и обратить внимание на более могучего, сильного и привлекательного…

– Ты говоришь о нем? – девица кивнула на клетку с гориллой. – Объятия у него действительно могучие. – Она выпустила дым колечками и замолчала.

– Твоя неземная красота, – принялся безбожно льстить Лаврентьев, – сведет с ума кого угодно!

– Ты действительно так думаешь?! – поразилась Анжелика, с большим интересом глядя на клетку с гориллой. – Так он что, увлекся мной? Надо же! Нет, все же есть в этих необузданных тварях определенная привлекательность.

– В обузданных тварях тоже есть привлекательность! – с пылом заявил Арсений, схватив Анжелику за плечи. – Ты только погляди, сколько ее, этой привлекательности. – И он повернул к ней свой профиль.

Лаврентьеву когда-то кто-то сказал, что его профиль похож на греческий. В чем именно имелось сходство с греками, он не знал, но решил, что это его козырь в общении с противоположным полом.

Обычно девушкам профиль нравился, и они принимали его ухаживания. Анжелика на греков не повелась. Она докурила сигарету, поднялась и сообщила, что готова идти разыскивать подлеца и негодяя.

– Там! – прокричал Арсений, указывая вперед на толпу. – Там мелькнули его драные штаны!

Анжелика видела удаляющегося мужчину лишь со спины, но этого ей вполне хватило, чтобы разглядеть рядом с ним курносое создание неопределенного возраста, вцепившееся в мужскую руку. Сокольская хищно блеснула злыми глазами.

– Лика, – испугался Арсений, – ты просила просто показать тебе сироту!

– Ты и показал, – прошипела блондинка и направилась следом за парочкой.

Удивительный инцидент, о котором долго вспоминали работники зоопарка и действующие лица, произошел у бассейна с бегемотом. Влюбленная парочка странным образом перемахнула через перила и оказалась в одной с ним луже. Возмущенный непрошеными гостями гиппопотам раскрыл свою огромную пасть и взревел, как тысяча пожарных машин. Пока бедолаг выуживали, отвлекая бегемота различными ухищрениями, Анжелика неподалеку расплачивалась с тремя парнями, принявшими непосредственное участие в доставке влюбленных в зубастую пасть.

Лаврентьев этого не заметил, он бегал и суетился, помогая достать Румянцева и его сироту из вольера. Но когда тех достали, среди них не оказалось ни того, ни другой. Это были незнакомые, совершенно посторонние люди! Говорить об этом Сокольской Арсений не стал, лишний раз убедившись в том, на что способна брошенная женщина. А довольная Анжелика потребовала ее отвезти в ресторан, где она собиралась отметить прилюдное унижение своего бывшего жениха.

Он между тем прогуливался с Белоснежкой по улице и уговаривал ту сесть в автомобиль. Эля же уговаривала его спокойно и без задержек в пробках доехать на метро. Вход в подземку казался для Румянцева вратами ада. Он отнекивался как мог и кивал в сторону еле тащившейся следом за ними по проезжей части иномарки, за рулем которой сидел верный Левушкин.

Элька пожалела бы Румянцева и доехала бы с ним на автомобиле до дома, если бы он продолжал оставаться мокрым и несчастным. Но в кафе его брюки высохли. К тому же на улице хорошенько пригревало весеннее солнце, так что прогулка должна была доставить им массу приятных минут.

Румянцев давно не гулял по московским улицам, он крутил головой, пытаясь охватить взглядом все новостройки и припомнить старые здания, примыкающие к ним. Поездки в автомобиле лишали его удовольствия видеть, как растет и хорошеет родной город, не тот Сити, в котором он привык вращаться, а старые, полные воспоминаний детства места. Вот здесь неподалеку от зоопарка они гуляли с няней, поджидая, когда отец пришлет за ними автомобиль. А на этом месте был когда-то рынок под названием Тишинка, он точно помнит! А теперь бутики. И высоток этих здесь раньше не было… Много же улиц они протопали. Он посмотрел на Белоснежку.

Эля вышагивала чинно, прислушиваясь к редкому чириканью птах на распускающихся деревьях.

– Раньше в кустах под моими окнами пели соловьи, – вздохнув, сообщила ему Элька. – Теперь уже нет. В городе остались одни воробьи да вороны. Зато у деда в деревне соловьи все еще поют! – Она радостно улыбнулась. – Представляешь?! Такие трели выводят! Я люблю пение птиц, – призналась Элька.

Румянцев не понял, чему она тогда радовалась, когда он звал ее стрелять уток. Или утки это не птицы и их кряканье ей не нравится? Интересно, а как она отнесется к орлану? На соловья он не тянет, да и на утку не похож. Вдруг, когда они поженятся, она заявит, что терпеть не может орланов?! Румянцев пригляделся к Белоснежке. Вряд ли такое заявит, для этого она слишком мягкая, уступчивая, скромная. Вот на такой девушке он и женится впоследствии. Кстати, нужно с ней поговорить об этом.

– Эля, я приглашаю тебя завтра прокатиться по Волге, – предложил Румянцев, – соловьев не обещаю, но чаек будет полно.

– На прогулочном теплоходе?! – От неожиданного, но очень интересного предложения, она остановилась. – По Волге?! Обалдеть, как бы сказала Маринка!

– Не на теплоходе, на яхте, – пожал плечами Румянцев, говоря об этом как о само собой разумеющемся факте. – А кто такая Маринка?

– Да так, подруга, – отмахнулась Скороходова, до которой медленно доходил тот факт, что олигарх приглашает ее на свою яхту.

– Тебе понравится, – уговаривал ее тот, – общество будет ненавязчивым, так, пара-другая друзей и партнеров по бизнесу. Помнишь, те, что были на охоте? Мне показалось, что ты подружилась с Марией, дочкой одного из них.

– Подружилась, – совестливо вздохнула Элька, но признаваться в обмане не стала. Завтра она поедет и подружится с этой Марией заново. Нужно будет только расспросить сестру, чем они занимались и что обсуждали. Зря она боялась Румянцева и просила Марину выдавать себя за нее. Олигарх оказался совсем не олигарх, а обычный парень, у которого есть свои комплексы, связанные с Московским метрополитеном. Олигарх, так сказать, с человеческим лицом.

С ним приятно прогуляться по улицам, заманчиво провести романтический вечер на яхте. Впрочем, на романтику в их отношениях он не намекал, но ведь замуж-то зовет! После предложения покататься на яхте Скороходова сжалилась над Румянцевым и села в иномарку, бесконечно обрадовав своим поступком Левушкина, которому приходилось неимоверно изощряться, объезжая припаркованные на узких улочках многочисленные автомобили.

Румянцев отвез ее к дому, сообщил, что вечером они встретиться не смогут – у него срочные дела. А вот завтра утром он заедет за ней, и они поедут на Волгу, где их будет поджидать белоснежная яхта. Элька размечталась и пропустила тот необыкновенный момент, когда влюбленные расстаются. Топталась у своего подъезда и соображала, что хорошее она может сказать Румянцеву на прощание, кроме того, что поблагодарит за экскурсию по зоопарку.

Тот дожидаться благодарностей не стал, наклонился к Эльке и поцеловал ее. Поцеловал так, как мужчина обычно целует свою собственность, – решительно, не принимая никаких возражений, и вместе с тем нежно. Левушкин протянул из машины букет роз, Никита сунул цветы Эльке и нырнул обратно в салон. Элька проводила взглядом удаляющуюся со двора иномарку и полезла за телефоном.

Сестры любили разговаривать по ночам, когда устраивались в одной постели и им никто не мешал. Лунная ночь, одинокие звезды на черном небе, свет фонарей в окне и мелькающие на их фоне тени деревьев, похожие на фигуры инопланетян, – таинственная обстановка способствовала откровениям. В такие моменты они выдавали друг другу страшные тайны и делились самым сокровенным. Сегодня была такая ночь, и сначала рассказывала Элька.

– Он такой заботливый, добрый, милый, – шептала она Марине, хотя в комнате, кроме них и кота Василия, никого больше не было. – И так приятно целуется…

– Мой, который пока еще не мой, но обязательно им станет, тоже заботливый. Предложил нам с Машкой завтра покататься на яхте друга!

– Ой, так он наверняка звал вас к Румянцеву! – всполошилась Элька.

– Да ты что?! – Марина привстала на локте. – Неужели мне придется не ехать?! Может быть, настало время признаться твоему олигарху, что нас двое? Так хочется на яхте покататься!

– Покатаешься еще, – обнадежила ее сестра, – а признаваться еще рано. Я только-только начинаю в него влюбляться, да и он испытывает ко мне какие-то нежные чувства. Целует вот на прощание. – Она вздохнула. – Давай повременим немного. Мало ли что?

– Давай, – согласилась Марина, – но только совсем недолго! Я не могу рисковать, того и гляди стервозные хищницы высшего света уведут моего из-под носа. Ты завтра за ним приглядывай там, на яхте. – Она вернула голову на подушку. – Обидно все же, но ради тебя я останусь. Может быть, каким-то образом ему передать, что им заинтересовавшаяся особа осталась на берегу?!

– Маринка, ну что ты говоришь?! Твой же тоже думает, что мы в единственном числе. Я боюсь признаваться в том, что нас двое. Боюсь и пока не хочу. Да и не могу почему-то.

– Вот-вот, – тяжело вздохнула та, – смотри не проговорись. И постарайся быть с ним чуткой и внимательной. К спиртному не прикасайся! Под его пагубным воздействием можешь проговориться. Помни, что женский алкоголизм не вылечивается!

– К спиртному не притронусь, – пообещала ей Эля. – Постараюсь быть чуткой и внимательной.

– Запоминай все, потом мне расскажешь, если он обратит внимание на какую-нибудь другую дуру!

– Ну что ты, не переживай! – попыталась успокоить ее Эля. – Я уверена в том, что он прекрасно понимает, что такая дура у него одна. Зачем ему другая?

– Очень смешно, – простонала Марина, которой было очень обидно, что обстоятельства складывались не в ее пользу.

– Правильно, – прошептала Элька, – давай отнесемся к этому делу с юмором. Не последняя же в нашей жизни прогулка на яхте! Если я выйду замуж за Румянцева, то…

– Не смей в этом сомневаться! – Марина протерла глаза и повернулась к сестре. – Твои твердые и бесповоротные действия приведут к браку, а сомнения следует отбросить прочь. Сомневающиеся девушки глупы и апатичны, отчего им зачастую не везет в сердечных делах. Ты хочешь, чтобы тебе повезло?! – Элька кивнула головой. – Тогда повторяй про себя: «У меня все получится! Я все смогу!».

– Да, прямо как в том фильме про самую привлекательную и обаятельную.

– Хороший фильм, – Марина задумалась, – забыла название. Но ход тактически верный. Я самая обаятельная и привлекательная. У меня все получится. У тебя то есть.

– У меня все получится, – повторила Эля. – А что должно получиться? Чего мне желать-то? Чтобы Никита потерял от любви ко мне голову или просто женился на мне?

– Лучше и то, и другое. Два в одном. Но в жизни такое случается нечасто. Некоторым везет, безусловно. А некоторые столько теряют, подумать страшно. – Марина отвернулась к окну. – Особенно те, которые рождены сидеть на берегу!

Глава 8

Ах белый теплоход! Тра-та-та-та-та!

Ночные посиделки никогда не доводят до добра. Мало того, что утром просыпаешься вся разбитая, так еще и просыпаешь. Звонок будильника раздавался волнующей трелью, но Эля сквозь сон, в котором прыгала по поляне и собирала ромашки, припомнила себе, что будильник – это ошибка. Он не должен функционировать в отпускные дни. Будильник ей снится вместе с ромашками и поляной. Чудо как хорошо бегать по росе, ноги ощущают освежающую бодрящую прохладу! Она представила, что могла так же пробежаться и по воде, легко, как чайка, устремляясь следом за белоснежной яхтой…

– Во сколько он за тобой заедет?! – Марина сидела на кровати и вращала испуганными глазами, держа в руках будильник.

– В восемь часов, – пролепетала сонная Элька, до которой дошло сначала то, что бодрящая прохлада освежает ее ноги потому, что Марина стянула с них одеяло. Потом дошло и то, что сейчас без пятнадцати восемь!

– Господи, – ворчала Марина из ванной, – разве олигархи встают так рано?! Им же не у станка вкалывать! В восемь утра?! Ты могла бы предупредить Румянцева, что любишь поваляться в постели! Между прочим, вскакивать с постели вредно! Нужно сначала расслабиться и получить удовольствие от пробуждения и встречи нового дня.

– Кофе будешь? – рассеянно предложила Эля, накидывая махровый халатик.

– Какой кофе! Ты совсем забыла, что сейчас сюда заявится твой олигарх и увидит нас двоих!

– Да, – согласилась с сестрой Элька, – вот этого бы не хотелось. – Так что я покидаю тебя голодная и злая! – Марина подкрасила на ходу губы, после чего вспомнила, что следовало бы поцеловать сестренку, напутствуя ее на дальнейшие подвиги. – Веди себя прилично, – она быстро прижалась к ней щекой и побежала к двери, – и ни в чем не сомневайся.

В коридоре Марина взглянула на себя в зеркало и ужаснулась:

– Ни грамма косметики! Мои клиенты меня не узнают и потребуют деньги обратно!

– А мне нравится естественная простота, – пожала плечами Элька, направляющаяся в ванную.

– Простота, дорогая моя, иной раз хуже воровства. Тем более естественная. Ты подкрась ресницы на всякий случай. Хочешь, я оставлю тебе свою тушь?

– Не нужно, – поспешила сказать ей Эля, – у меня есть удлиняющая.

– Так удлиняй их скорее, время не терпит. – Она открыла дверь и остановилась. – Или терпит? Правильно, не спеши, пусть подождет. Приличные девушки всегда должны опаздывать и задерживаться!

Марина захлопнула дверь с обратной стороны. Эля подумала: а почему бы действительно Румянцеву ее немного не подождать? Ведь не такая уж катастрофа – задержаться на полчаса. Больше времени привести себя в порядок Эльке Скороходовой и не требовалось. Она улыбнулась своим мыслям и подошла к окну, из которого собралась помахать сестре.

Под окном ее ждал сюрприз в виде иномарки с Левушкиным за рулем. Только сейчас он стоял рядом с машиной и поглядывал на ее окна. Из-за тонированного стекла Эльке не было видно, кто там еще находится в салоне. Вероятнее всего, там сидел Румянцев и ожидал ее. Эля закрыла глаза, моля небеса о том, чтобы Марина прошла мимо автомобиля незаметно. Но небесам было наплевать на ее молитвы. Нужно меньше спать! Так сказали бы они Эльке.

– Нужно меньше спать, – повторила Эля и с ужасом посмотрела вниз.

Там было чему ужасаться. Румянцев не сидел в салоне, он выходил из подъезда, держа под руку Марину, и упорно тащил ее к машине. Та упиралась всеми четырьмя конечностями и пыталась ему навешать на уши лапши. Как догадалась Эля, сестра наверняка говорила, что забыла дома сумку, или косметичку, или и то, и другое, и все вещи, вместе взятые. Марина должна была вернуться в квартиру! Должна! Эля зажала рот рукой, чтобы не крикнуть ей это в форточку.

Румянцев же тыкал в свои часы и показывал вперед. Марина подняла расстроенное лицо и поглядела в Элькино окно. Весь ее вид сожалел о произошедшей путанице, но нисколько не походил на раскаявшийся. Марина возвращаться не собиралась! Эля догадалась, что та в душе радовалась такому повороту судьбы, представившему ей шанс лишний раз встретиться с интересующим ее субъектом. Но Маринка-то поедет с Элькиным господином Безупречность. В качестве его невесты! И он ее поцелует на прощание! Или, что еще хуже, сделает это гораздо раньше, и не один раз.

Эля хмуро посмотрела вслед удаляющемуся автомобилю, куда Румянцев все-таки запихнул ее сестру, и села в кресло. Кот Василий дал знать о своем местоположении в нем нечеловеческим голосом, как делал это обычно. Эля обняла кота и принялась ему рассказывать грустную историю двух сестер-близнецов, которым достался один олигарх на двоих. Конечно, у нее теплилась надежда на то, что Марина примется очаровывать не Румянцева. Это было бы уж чересчур. Она, Эля, сама как-нибудь с этим справится. Сама? А раньше она была не против этого. Что же случилось? Нужно честно себе признаться, что Румянцев стал ей небезразличен! Она в него влюбилась, как последняя спятившая девица, и теперь начинает ревновать к собственной сестре. Естественно, а кто бы не ревновал, зная, что ее любимый целует совершенно другую женщину, пусть даже и похожую на тебя, как две капли воды?!

Марина не ожидала встретиться с Румянцевым в подъезде сестры нос к носу. Олигарх, по ее мнению, из него получался довольно непутевый: вставал рано, приезжал без опоздания, не слушал никаких оправданий по поводу забытой косметики. Приятно было от него услышать, что она нравится ему такая, какая есть. Но бедняжка Эля! Она так хотела поехать на его яхту. Впрочем, Марина тоже была не против там оказаться. К тому же судьба распорядилась по-своему, отправив с олигархом Марину. Уж она-то теперь своего не упустит. Уж она-то теперь приберет к своим рукам обоих мужчин, пусть оба прощаются со своей холостяцкой жизнью.

– Ружье взял? – поинтересовалась Марина, устраиваясь поудобнее в машине.

– Зачем? – опешил Румянцев.

– Уток стрелять! – заявила Белоснежка и довольно призналась: – Я умею их ощипывать.

Кровожадность Белоснежки как-то не вязалась со вчерашними соловьями, и Румянцеву отчего-то стало жаль если не уток, так ни в чем не повинных чаек. Говорить ей о том, что он захватил с собой корм для чаек, Румянцев не стал. Хищный блеск в глазах Белоснежки напомнил о том, что она, как ни крути, сирота. Видимо, не успевшая позавтракать, потому такая кровожадная. Путь к сердцу сироты, как подумал Никита, определенно лежит через желудок.

– Я заказал перепелов, – он решил ее обнадежить.

– Которых поубивал сам? – Марина подыгрывала его охотничьему инстинкту. – Трофейных?! – И она покрутила руками, демонстрируя якобы скрученные у птичек шеи.

Румянцев совершенно не понимал, к чему она клонит. Странная перемена случилась с ней за ночь. Ах да, скорее всего, она просто не выспалась, и ей необходимо взбодриться. Он открыл бар и предложил ей выпить кофе с коньяком. Для него самого вставать в такую рань было малоприятным занятием.

Левушкин, сидящий за рулем, подпрыгнул от неожиданности, когда Белоснежка отказалась от коньяка криком жертвы, которую переехал асфальтовый каток. Он еле справился с управлением и вернулся на свою полосу движения со встречной. Румянцев, также не ожидающий подобной реакции, отшатнулся от Белоснежки и ударился головой о тонированное стекло. Держась за ушиб, он выслушал все, что думала его подружка о вреде алкоголизма и его ужасающих последствиях.

В этот момент его решение жениться на ней пошатнулось. Но Никита успокоил себя тем, что неадекватное поведение девушки говорит о ее сильном волнении. И ничего больше. Бедняжка просто волнуется и отказывается пить по утрам. Вполне уважительная причина. Он и сам не любит начинать утро со спиртного, но это же всего лишь капля приличного коньяка, добавленная в отменный кофе.

Марина вздохнула и перестала сопротивляться, напоследок заявив Румянцеву, что от спиртного рождается умственно отсталое потомство. Никита налил ей кофе и крепко задумался, что Белоснежка имела в виду, намекая на потомство. Он уменьшил на всякий случай и без того мизерную долю алкоголя и внимательно посмотрел на то, как она залпом опорожнила чашку. Она собирается заводить с ним потомство?! Об этом Никита как-то не подумал. Впрочем, это логическое следствие, вытекающее из женитьбы. Румянцев пригляделся к Белоснежке и прикинул, а хочет ли он, собственно, довести дело до этого логического следствия. Что-то ему мешало ответить самому себе положительно.

Белоснежка сегодня была другая, не такая, как вчера. Вот со вчерашней он бы мог продолжить более серьезную связь. А с этой? Двойственность ее натуры все же иногда отталкивает. Но тем лучше. Ему нельзя в нее влюбляться, хоть она и хорошая девчонка. Она всего лишь хорошая девчонка, так он к ней и будет относиться.

– Ах белый теплоход! Тра-та-та-та-та! – запела неожиданно Марина и подмигнула Румянцеву. Она хотела казаться ему веселой и беззаботной. Такой, по ее мнению, должна была бы быть ее сестра.

– Белый теплоход, – пропел следом за ней Никита. – Тра-та-та.

На большее его не хватило, тем более оба не знали слов песни, а принципиальный Левушкин не собирался встревать в их разговор и подсказывать. Но разговаривать о чем-то два часа, пока они мчались по Ленинградке со скоростью света до реки Волги, было нужно. Марина решила рассказать о своих трудовых буднях. Якобы о трудовых буднях ее сестры. О той ничего интересного и не расскажешь: сидит девица в банковской темнице и глаз наружу не кажет. Перебирает счета и бумажки и страдает от этого непосильного и неинтересного труда. То ли дело у нее! И Марина решила рассказать Румянцеву историю, которая случилась на днях, когда от нее сбежал буйно-помешанный алкоголик.

Никита слушал о приключениях несчастного алкоголика и молча страдал. Белоснежка в нехарактерных для нее выражениях описывала погоню и ловлю больного мужика, страдающего какой-то Белочкой. Он и не подозревал в ней такую железную хватку, такой азарт и сильный характер. Неужели он ошибался?! Румянцеву опять резко расхотелось жениться. Если бы не Лаврентьев, разболтавший на каждом перекрестке о его намерении взять замуж первую попавшуюся сироту, то он бы что-нибудь придумал и отмотал все назад.

– И тут, Никитос, я схватила его за горло! – Белоснежка показала, как она это сделала, на Левушкине. Тот поперхнулся и вцепился в руль. – Не уйдешь, сволочь!

«И на этом монстре я женюсь», – трагически подумал Румянцев и окончательно затих.

Белоснежная яхта качалась на волнах великой русской реки, терпеливо дожидаясь своих гостей. Машина подъехала настолько близко, что чуть не свалилась в воду. Конечно же, она не свалилась бы, просто вредный Левушкин таким способом отомстил Марине за совместно проведенное в дороге время. Она закрыла глаза, ужасаясь моменту, но взяла себя в руки. Ничего, она покажет этим олигархам, чего стоят настоящие русские девушки предбальзаковского возраста. Марина с интересом оглядела плавсредство, но вида тому, что находится в восхищении от яхты, не подала. Пусть не думают, что она видит ее в первый раз в жизни! Хотя так оно и было. Пусть не радуются, что смогли ее удивить этой роскошью. Хотя чего уж там, удивили так удивили.

Сердце замерло от предвкушения встречи с Машей и ее отцом. Но на мостике стоял не он. Румянцев представил ей усатого капитана и двух матросов, вполне привлекательных парней, которыми Марина обязательно заинтересовалась бы, если бы не Станислав Олегович Долгов. Неужели Никитос ее обманул и он не приедет?!

– Ты кого-то ищешь? – поинтересовался тот, помогая ей зайти на палубу.

– Разве? – натянуто улыбнулась Марина, но любопытство превысило желание казаться равнодушной. – Марию, – ответила она и снова огляделась.

– Они с отцом приедут позже, – бесхитростно доложил ей Румянцев.

Он провел ее в белоснежную каюту, где на, естественно, белом стуле, а на этой яхте все, что только можно, было ослепительно белым, стояла аккуратная спортивная сумка. Марина подумала, что тот ошибся и привел ее не туда, но Румянцев объяснил ей, что сумка, вернее, ее содержимое, предназначено именно ей. Отправляться в плавание нужно в форме. Он чмокнул ее в щеку, сообщив, что она может отдохнуть и переодеться, после чего он ждет Белоснежку наверху.

Марина проводила Никитоса долгим взглядом и подошла к сумке. Если он и решил ее подкупить, то есть не ее, а Эльку, то зря старается. Ничего у него не получится. Они не такие вертихвостки, падкие на разное тряпье… Ой! А тряпье-то оказалось таким изумительным и стильным. Марина, забыв про свои принципы, тут же начала примерять содержимое сумки.

Когда она в белом свитере и белых брючках вышла наверх, команда яхты зааплодировала. Марина кокетливо улыбнулась. Естественно, за тот час, что провозилась в каюте, она навела на себя боевую раскраску, распустила длинные черные волосы, которые шикарно смотрелись на белом фоне.

– Белоснежка! – крикнул усатый капитан.

Марина приподняла брови, так Эльку зовет только Никитос. И это имя должно стать интимным, подчеркивающим их близость, ну и ее красоту, конечно. Элькину красоту, они ведь близнецы.

– Такое название носит моя яхта, – пожал плечами Румянцев.

– На борту твоей яхты написано «Белоснежка»?! – изумилась Марина.

– Да, – просто ответил тот, – с другой стороны, потом увидишь.

– Значит, ты назвал Элю, меня то есть, в честь своей яхты?!

– К сожалению, я не такой романтик, – улыбнулся Румянцев. – Название придумала мама.

– Она у тебя очень романтичная натура, – согласилась Марина.

Румянцев устроил ее на шезлонге, укутав в теплый плед, а сам побежал что-то организовывать. Марина с наслаждением закрыла глаза, вдыхая речную прохладу, и представила будущую родственницу.

По большому счету, мужчины выбирают себе в жены женщин, похожих на их мать. Скорее всего, это заложено в них с рождения, впитано с материнским молоком. Они, как слепые котята, тычутся по жизни, на нюх определяя ту, которая больше похожа на мать. Когда их хилые глазки открываются, они начинают искать в избраннице внешнее сходство с родительницей, рядом с которой на протяжении всего детства было тепло, хорошо и уютно. Так же должно быть и с ней, с той, с которой собираются прожить остаток жизни. Чтобы им опять было тепло, хорошо и уютно.

Безусловно, они ошибаются! И довольно часто. Тогда следует развод и новые поиски. И так до тех пор, пока та, единственная и неповторимая, не отыщется в массе себе подобных. Но самое интересное не в этом. Самое интересное в том, что одинаковые заряды отталкиваются! И свекровь в штыки воспринимает похожую на нее внешне, повадками и восхитительными качествами невестку. Ей-то зачем это повторение?! Лишнее напоминание о том, что она была когда-то молода и красива, а сегодня ее красота поблекла. Да и восхитительные качества перешли на другой уровень человеческих ценностей, преобразовавшись в нечто иное. А невестка крутит хвостом не только перед ее сыном, но и мужем, мелькает изо дня в день, как живой укор. Тот, вспомнив молодость и былую привлекательность жены, тоже распушает перья… Нет, ничего хорошего из этого не выходит. Замкнутый круг. Для того чтобы понравиться его маме, нужно быть совершенно иной. А вот с ним нужно прикидываться нежной копией самого дорогого существа, родившего его на свет. В таком случае, как подумала Марина, лучше выйти замуж за сироту. Но Румянцев сиротой не был. Мало того, он постоянно помнил о своих родителях.

– Милая, – Никита присел рядом с ее шезлонгом, – до бракосочетания у нас остается очень мало времени. Тебе нужно познакомиться с моими родителями. Сегодня мы на яхте к ним и отправимся.

Марина чуть не упала на выдраенную до блеска палубу. Не успела она подумать, как он уже бежит сопоставлять ее сестренку, ее то есть, с мамочкой! Элька будет в ужасе! Она еще никогда не присутствовала на смотринах в качестве будущей невестки.

– А это обязательно, Никитос? – угрюмо спросила Марина.

– Не волнуйся, – он снова чмокнул ее в щеку, – завтра все будет хорошо.

– Завтра?! – ужаснулась лжепретендентка на высокое звание олигархической невесты.

– Я же сказал, времени в обрез. Тянуть с этим не будем, – он подмигнул ей, поднялся и ушел.

Марина вскочила и побежала в каюту, где в дамской сумочке оставила мобильный телефон.

– Брам-стеньга за якорную цепь! Брюканец тебе на бриндель!

– Развлекаешься, да, – обиженно ответила Элька, услышав голос сестры.

– По полной программе отдуваюсь за тебя, – сообщила Марина. – Получаю чмоки от твоего суженого и предложения продолжить знакомство семьями.

– Это как? – чувствуя подвох, поинтересовалась Эля.

– Понимаешь, – Марина старалась смягчить удар, – Никитос думает, что без смотрин не обойтись.

– А кого смотреть-то будет? – Элька явно ничего не понимала. – Лошадей, что ли?

– Тебя, чудо в перьях! Спятившая ты моя! Тебя будут смотреть завтра его родители.

– Они что, – до Эльки доходило с опозданием, – приедут сюда?

– Нет, это ты поедешь завтра к ним! Собирайся! У тебя еще есть время для того, чтобы посетить салон красоты. Иди к моей парикмахерше Эллочке, пусть она запишет на меня долг. Съезди ко мне домой и забери все маски, скрабы и прочую дребедень. Натрись и отмокай!

– Ты что меня раньше времени в бомжи записываешь? – возмутилась Эля. – Что значит – отмокай?

– А то и значит, – строго сказала Марина, – что мне надоело за тебя отдуваться! Никитос собирается плыть со мной к своим родителям на этой дурацкой яхте! Но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы изменить его планы. Так что, сестренка, готовься к завтрашнему дню.

– А яхта и правда дурацкая? – грустно поинтересовалась Эля.

– Хорошая яхта, белоснежная, и называется так же, «Белоснежкой». У твоего избранника скудная фантазия. Вернее, у его мамы. Нет, у него. Да какая разница! Занимайся собой, а я займусь твоими делами.

– Тебе там больше заняться нечем? – досадливо спросила Эля.

– Представь себе! Станислав Олегович еще не приехал. Да и без Машки скучно. Впрочем, мне сейчас скучать не придется. Буду думать.

– Мариночка, – взмолилась Эля, – может быть, думать не нужно? Съезди за меня к его родителям…

– Ты не соображаешь, что говоришь! – возмутилась та. – Если сестрами-близнецами можно обмануть мужчину, то этим никогда не проведешь его мать! Она тут же заметит подмену на свадьбе! Свекрови, они такие прозорливые, нет, привередливые, нет, еще хуже, они проницательные. Вот!

Дабы избежать пререканий со стороны мягкотелой и пугливой Эльки, Марина отключила мобильный телефон.

За бортом раздался визг автомобильных шин и послышались чьи-то голоса. Марина прильнула к иллюминатору и увидела при-ехавших Машу с отцом. За бортом… Она напрягла мозги и вспомнила далекое детство, речку Тухлянку, на которой дед учил ее плаванию.

– Человек за бортом! – кричал дед и швырял Маринку в воду.

– Человек за бортом, – прошептала она и заговорщицки усмехнулась.

Машка обрадовалась ее присутствию, как родная. Понятное дело, с отцом ей не особенно весело, хотя Марина нашла бы, чем интересным они смогли бы заняться. Станислав Олегович выглядел отлично. Наверняка все утро отмокал в ванне. Марине стало смешно, легко и радостно. Как может один человек одним своим присутствием поднять настроение?! Она про Машку, естественно, подумала. Пусть ни на что серьезное с ее стороны этот Станислав Олегович не рассчитывает. Она же здесь не в качестве Марины Скороходовой! Она здесь в качестве невесты Румянцева. Вот не повезло так не повезло. Ничего, она обязательно что-нибудь придумает. Практически придумала.

– А вода за бортом какой температуры? – поинтересовалась Марина у усатого капитана, который готовился к отплытию.

– Вода-то, мисс, – он повернулся к ней, – вода холодная, река не прогрелась. Около нуля, может быть, или градусов пять.

– А сколько может в такой холодной воде продержаться человек? – как бы мимоходом, разглядывая рубку, спросила мисс.

– И минуты не протрепыхается, – с удовольствием сообщил ей тот, – замерзнет, мисс. Шок.

«Значит, – подумала Марина, – у меня будет меньше минуты!».

За столом она смеялась и шутила, чувствуя на себе внимание мужчин. На нее с явным интересом заглядывался усатый капитан, тот приглядывался к ней как к новой хозяйке, от нее не отходил Румянцев, понятно почему, Белоснежка же его невеста, Станислав Олегович млел от ее обжигающих взглядов. Матросы занимались своими делами и у стола не показывались, а другие обещанные мужчины и их дамы не попали на яхту вовремя из-за автомобильных пробок. Естественно, их ждать не стали и отчалили.

Вот уж в чем, в чем, а на дорогах все равны. Одни, конечно, хотят быть равнее других, но это им удается лишь до поры до времени. Часто они жалеют о своих желаниях на последних секундах жизни, реже стараются затеряться среди отечественных автомобилей и не выскакивать на встречную полосу, по которой летит бронированная фура. Лаврентьев было рискнул, но водитель фуры со своей высоты не заметил небольшой спортивный автомобиль и чуть не наскочил на него, не собираясь уступать дорогу. Арсений еле успел вывернуть на обочину, благо, в этом месте Ленинградки она была достаточно широкой и длинной. Спикировав в сосну, Арсений уткнулся носом в подушку безопасности и притих.

Рядом с ним раздалось яростное шипение.

– Лика, – пролепетал тот, – честное слово, я не хотел!

Шипение свистело воздухом из подушки, которую блондинка прокусила в порыве ярости.

– Мы опоздаем! – трагически произнесла она. – Вызывай вертолет!

Личного вертолета у Лаврентьева не было, Сокольская об этом прекрасно знала. Вызывать было некого и нечего. Впрочем, на сей раз ему требовался эвакуатор и реанимационный автомобиль. Первый – для него, второй – для Анжелики. Арсений достал телефон и позвонил другу.

– Все в порядке, – сообщил он Анжелике, – они уже отплыли, так что спешить нам некуда.

– И это называется «в порядке»?! – закричала Анжелика, пнула ногой дверцу, которая тут же повисла на одной петле, и вывалилась под сосну.

– Судьба, – прошептал Лаврентьев и пожал плечами. Судьба в его лице старалась не сводить вместе двух невест Румянцева: бывшую и нынешнюю.

Во время застолья Марина забыла все, чему ее шесть лет учили в высшем учебном заведении, в том числе и о вреде алкоголизма. Ей нравились тосты, которые произносил Станислав. Теперь она могла к нему обращаться именно так «Станислав», на «ты». Ведь они выпили на брудершафт. И, что вполне естественно, поцеловались! Наверное, Марина дала волю своим чувствам. Поцелуй, хоть и выглядел очень безобидным, показался Румянцеву страстным. Он помрачнел и поинтересовался у Белоснежки, не передумала ли она выходить за него замуж.

Его трезвый вопрос вернул влюбленную Марину на землю. Вернее, на яхту, с которой нужно было прыгать в воду. Так что если и была где-то земля, то до нее Марине было как до Луны. Она встала и пошла на палубу. Перегнувшись через перила, внимательно поглядела на волны, на кричавших рядом чаек, вспомнила, как дед рассказывал о том, что прыгать с теплохода нужно лишь тогда, когда он остановится, иначе может засосать в винты… Яхта стояла, покачиваясь на воде. Марина пожалела, что не взяла из каюты спасательный жилет, и вздохнула. Сейчас за ним возвращаться глупо. Получится, что она специально его надела, готовясь к прыжку. А ей хотелось, чтобы все выглядело случайно, нелепо, но грациозно. Марина бросила последний взор на сидящих за столом, верно прикинув, что если она закричит, то они ее обязательно услышат. Тем более что кричать утопленница собирается громко. На всякий случай она закричала раньше, чем опасно перегнулась через перила.

Румянцев обернулся сразу. Марина ухмыльнулась и спикировала вниз, стараясь кокетливо перекинуть туловище за борт. Но при падении удержать приличную позу ей все равно не удалось, и она брякнулась в воду врастопырку, визжа от страха. Впрочем, визжала она недолго. Окунувшись в жгучую прохладу, тело Марины сразу вспомнило, что в студенческие годы занималось самобичеванием, то есть моржевало. Она даже ощутила приятный озноб, который привел ее в чувство.

– Человек за бортом, между прочим! – крикнула Марина и помахала рукой зевакам на яхте.

Сразу было видно, что с этой яхты еще никто никогда в воду не сигал и не тонул. Что ж, она станет первой жертвой олигархической собственности. Вниз сразу же сорвались двое. Широко размахивая руками, они поплыли к ней. Усатый капитан принялся спускать на воду спасательную шлюпку. Матросы ему помогали, суетливо мельтеша рядом…

– Кажется, она приходит в себя, – пролепетал нежный Машкин голосок.

– Элечка, дорогая, с тобой все в порядке?! – Марина открыла глаза и увидела склоненное над ней озабоченное лицо Румянцева, с которого ручьями текла вода.

– Бедняжку нужно растереть спиртом, – прошептал дрожащими синими губами Станислав. Тоже мокрый.

– Ах, – сказала Марина и закрыла глаза.

Она и с закрытыми глазами могла в точности передать то, что сейчас происходит на этой белоснежной яхте. А еще точнее то, что произошло. Они кинулись спасать ее вдвоем и плыли наперегонки, добравшись до ее почти безжизненного тела одновременно. Так, вдвоем, они затащили ее в шлюпку, затем, опять же вдвоем, по-недоброму косясь друг на друга, забрались с ней на яхту. А теперь склонились над ней и страдали. Марина упивалась собственным счастьем. Впрочем, за сестру тоже можно было не волноваться. Никитос ревновал! Да еще как! Марина открыла глаза и тут же поймала его взгляд.

– Никитос, – прошептала она, – тебе нужно переодеться. Переохлаждение тела грозит серьезными осложнениями. Это как алкогольное отравление, раз – и печень отказала…

– Я тебя не оставлю! – заявил тот, стянул с себя свитер и выжал его.

Станислав сдался на милость более удачливому сопернику. Он грустно поглядел на Марину и сказал:

– Действительно, нужно переодеться. С Элей побудет Маша.

Конечно же, Марина хотела бы услышать о том, что он ни за что ее не оставит, что никогда не уйдет от ее постели, что… да мало ли что. Многое хотелось от него услышать. Но было нельзя. Она играла не свою роль. Тем не менее она ее удачно сыграла!

– Левушкин, – Румянцев, разговаривая по мобильному телефону, принесенному капитаном, пошел к выходу из Марининой каюты, – встречай нас в Жуковке. Нет, в Буковке. Ну не знаю, как она там называется, вспомни сам! Да, Элю нужно отвезти к доктору…

Безусловно, она никуда не поедет. Впрочем, как раз и поедет. К себе домой, то есть к сестре. Марина прикинула, что та уже должна была вернуться из салона красоты, который находился в ближайшем подвале. Вот и выкроила Марина время для обмена телами. Пусть родители Румянцева увидят настоящую невесту, а не ее жалкую копию. Марина улыбнулась разволновавшейся Маше, поднялась и подошла к зеркалу. Да уж. Тушь потекла, нос покраснел, волосы в водорослях. Такую физиономию нужно прятать за колючей проволокой в учреждениях для безнадежных алкоголиков.

– Я в свое переоденусь, – шепнула она Машке, та кивнула и выскочила за дверь.

– Если почувствуешь себя плохо, – сказала Маша, – то зови, я рядом.

Классная девчонка, ничего не спрашивает, ни о чем не подозревает. Если что-то и подумала, то об этом помалкивает. Главное, чтобы Румянцев Марине поверил и повернул обратно. С Марией она потом объяснится, та ее обязательно поймет. Марина переоделась и выглянула из каюты. Маша действительно стояла рядом, готовая по первому призыву прийти на помощь.

– Все отлично, – прошептала ей Марина, – так было нужно. Я тебе после все объясню.

Объяснять Румянцеву, почему она не хочет ехать к их семейному доктору, пришлось гораздо дольше. Тот настаивал на том, чтобы проверить, все ли в порядке у Белоснежки с головой. Пришлось рассказать ему правду. Да, она упала и ударилась о воду. Но ей нужен не доктор, а покой. Она хочет домой. Очень хочет. А завтра Белоснежка поедет, куда ему угодно. Хоть к родителям, хоть к черту на кулички. Нет! О чем он подумал?! Для нее это не одно и то же.

Разговор двух будущих молодоженов в отдельно взятой каюте больше походил на семейную сцену после двадцати лет брака. Но вышли они под руку и сообщили всем о принятом решении. Марина, то бишь Белоснежка, возвращается домой немного отдохнуть от пережитого стресса. Доктор приедет к ней сам. Те же, кто захочет продолжить плавание, могут насладиться великолепными пейзажами вплоть до следующего четверга. Но Станислав с дочерью отказались наслаждаться.

Марине было немного обидно, что пришлось сорвать такое романтическое путешествие, лишить понравившихся ей людей праздника общения с ней, с девушкой из народа. Такой хорошей, милой девушкой. Немного взбалмошной и хитрющей. Впрочем, это о ней, о Марине. Сестренка совершенно другая. Кровь из носу, но нужно добиться дополнительного тайма! Эльке следует объяснить, как вести себя в грозном море акул бизнеса. Придется снова хватать Левушкина за шею и требовать нарушения Правил дорожного движения. Марина вздохнула и стала прощаться.

Румянцев попытался поцеловать ее у подъезда. Но Марина пресекла его намерения в корне, сказав, что у нее внезапно заболело горло, и она боится его заразить. Марина прекрасно знала, что сестра подбегает к окну на каждый звук автомобиля. И теперь небось дежурит у окна, разглядывая, чем это они занимаются в сумерках.

– Мы с ним не целовались! – заявила Марина с порога.

– Правда?! – обрадовалась Элька. – Здорово! И как тебе это только удалось? Я не могу сопротивляться, когда он наклоняется к моему лицу и начинает на меня дышать…

– Глупости, – отмахнулась Марина, – я не дала ему даже наклониться. Кстати, сестренка, ради того, чтобы оказаться у тебя этим весенним вечером, я тонула. И представь себе, меня спасали двое. Твой господин Безупречность и мой Станислав. Я целовалась с ним…

– Ты меня скомпрометировала, – горестно вздохнула Элька. – Но я рада, что ты тонула.

– Когда еще можно услышать, что родная сестра радуется тому, что я тонула?! Только в такой анекдотической ситуации. Бесчувственный и безмозглый Румянцев! Если бы он к тебе относился внимательнее, то давно бы определил, кто где. Впрочем, не такой он и бесчувственный, поверь мне, он сильно ревновал. Мужчинам нужно дать почувствовать, что ты интересна и другим. Никитос чувствовал себя суперменом, когда волок меня обратно на яхту. Он упивался сознанием того, что спас человеческую жизнь. Ревновал он после этого. Станислав был тоже суперменом и также меня волок. Элечка, а что у тебя на кухне? – Марина повела носом и устремилась на запахи. – Блинчики?! Умница, молодец, вместо того чтобы страдать, напекла блинов.

– Я успела сбегать к твоему мастеру, – Эля поправила рукой уложенные профессионалом волосы.

– Отлично, я сразу заметила, – приврала сестра, усаживаясь за стол. – Немного косметики к этому облику, и завтра ты у нас покоришь сердце старого спиногрыза!

– Кого? – спросила Эля, заваривая кофе, – спиногрыза?!

– Этого, как его, – поправила себя Марина, – акулу бизнеса. Бизнесгрыза. – Она обмакнула блинчик в сметану. – Хотя, дорогая моя, все внимание нужно направлять на их мать и жену.

– Ты думаешь, они там будут обе?!

– Одна она будет, мать Румянцева. Твоего Никиты мать, – Марина округлила глаза. – Тебя что, под горячим феном передержали? Перед ней и придется метать бисер. Это я образно сказала.

– Я поняла, – уныло сказала Эля. – Я к этой встрече морально не готова. Мариночка, тебе не показалось, что Никита передумал показывать меня, то есть тебя, своим родителям.

– Почему он должен был передумать? – искренне удивилась та.

– У тебя, то есть как будто у меня, сейчас такой ущербный вид.

– Да? – расстроилась сестра, приглаживая вздыбившиеся волосы. Они высохли, но никак не хотели укладываться на положенное им место. – То-то он все говорил, что меня нужно показать врачу! Будем считать, что я себя осмотрела как врач. Диагноз неутешительный. Элечка, дуй к своим будущим родственникам сама. Подготовиться морально время у тебя еще есть.

Марина наконец-то принялась за утомленный блин, капающий сметаной. Эля молча налила в чашки кофе и присела рядом. Она знала, что сможет все! Но для этого всего нужно собраться, взять себя в руки, настроиться на приятную волну. На что бы такое приятное настроиться? Ах да. Румянцев пытался поцеловать Марину, но она не стала с ним целоваться. И чего здесь приятного?! То, что он пытался поцеловать ее, Элю Скороходову, а не ее родную сестру-близняшку. Гораздо приятнее было бы, если бы он все же Элю поцеловал. Но это еще может случиться. Вот это и есть приятная волна. Завтра они с Румянцевым будут целоваться! Нужно будет надеть кружевные стринги и шикарный бюстик, вдруг дело дойдет до секса?!

– И о чем ты только думаешь? – толкнула ее Марина. – Я тебе твержу, что завтрашний день практически решающий в ваших отношениях. Одними поцелуями не обойдешься. Тебе следует прежде приручить его мать.

– Что? – встрепенулась Элька. – Кого приручить? Мать?!

– Я образно. Запомни, сестренка, психологи давно открыли феномен пятиминутки и научно его доказали. Итак, слушай. Будущая свекровь встречает невестку по одежке. Не возражай, это общеизвестный факт. Она оценивает твой наряд ровно одну минуту! Ни секундой больше. Даже меньше, если у нее хорошее зрение и не нужно возвращаться в комнату за очками. Дальше следуют четыре минуты корректировки впечатления. Они-то самые решающие. Если ты не понравишься его матери в эти четыре минуты, то все пропало. Ты не понравишься ей никогда!

– И что же делать?! – ахнула Элька, бледнея от ужаса.

– Не бояться! – тряхнула ее за плечи Марина. – И постараться предстать перед ней в образе той дивы ее сына, о которой она мечтала всю свою жизнь.

– О какой диве мечтает жена и мать олигарха?! – трагически произнесла Элька, понимая, что кружевное белье можно и не надевать. Фейсконтроль пятиминутки она не пройдет однозначно.

– Не дрейфить ни в коем случае! Мы сделаем из тебя ту диву! – Марина запихнула в рот остаток блина и побежала в комнату к шкафу.

Среди скудного гардероба сестры отыскали старинную трикотажную блузку, перешедшую к Эльке от бабушки и странным образом оказавшуюся в шкафу. Скорее всего, Марина ее туда сунула, отказываясь носить старое барахло. Теперь же она была другого мнения о блузке. Та, по ее выражению, «пищала». К ней нашли вполне приличную юбку из жатого атласа, в шкафу она оказалась также благодаря заботам Марины. Сестра подарила Эльке юбку на последний день рождения, и та еще не успела выйти из моды. Единственные шпильки Марина забраковала, обещая принести свои туфли и длинный черный плащ. Она все-таки сунула Эльке свою косметичку, напичканную полезными мелочами. Пообещав принести вещи ни свет ни заря, чтобы ее снова не поймал Румянцев, Марина ушла.

Глава 9

Свободу котам и Белоснежкам!

– Куда намылилась?! Стоять! – Злая старушенция в замызганном халате остановила Марину перед квартирой сестры. – К Гальке-алкоголичке собралась?! Так она еще после выходных не проспалась. Не к Гальке? Что-то ты, хабалка необразованная, к Ваське-гомику-то зачастила?!

– Это я-то хабалка необразованная?! – Марина откинула с лица капюшон старого пальто. – Вы чего, соседушка? С балкона свалились и ударились мозгами?!

– А, – та махнула рукой, – это ты, Элька. А чего шляешься ни свет ни заря?

– От жениха иду! – гордо заявила Марина, уперев руку в бок, в другой она держала пакет с вещами.

– От бомжа с местной помойки? – ухмыляясь и глядя на ее хорошенько поношенную верхнюю одежду и залатанные джинсы, предположила соседка.

– От олигарха, между прочим! – крикнула Марина и вставила в замок свой ключ.

– Ой, ей-ей, – пропела та ей вслед, – вот так и свяжись с олигархом, обдерет до нитки, сволочь!

Марина зашла в квартиру и захлопнула перед ее носом дверь.

– Нет, а какие у тебя дебильные соседки! Ни одного порядочного миллионера нельзя пригласить в дом! Эля, что ты еще бегаешь в ночной сорочке?! Я же говорила, что Румянцев заедет за тобой в три часа дня. Сейчас уже семь утра, а столько нужно сделать! Ты, главное, его к подъезду не подпускай, лучше выскочи сама ему навстречу. Улыбнись и распахни объятия. Нет, лучше постарайся быть серьезной и держать ухо востро. Кто его знает, этого олигарха, что у него на уме?! А уж тем более неизвестно, что на уме у его родителей. Блинчики остались? Или ты решила бросить диетическое питание? Правильно, сестренка, обезжиренный кефир лучше. Между прочим, в кефире содержится мизерная доля алкоголя! Она-то и вызывает к нему привязанность. Еще пару диетических лет на этом кисломолочном продукте, и у тебя начнется белая горячка. Я быстро пройду, съем парочку блинов, а ты пока примеряй туфли. Сестры сестрами, а ноги могут быть разными.

– Естественно, разными, – пожала плечами сонная Эля, которой в отпуске так и не удалось поваляться с утра до полудня. – Не одна же пара ног на двоих.

– Ну ты скажешь! – засмеялась Марина и проскочила на кухню. – Твой-то звонил?! Здоровьем интересовался? – прокричала она оттуда. – Он все-таки у нас господин Безупречность!

– Звонил, интересовался, – призналась Эля. – Я сказала ему, что ты чувствуешь себя хорошо.

– Что?! – Марина с блином выскочила обратно. – Ты ему призналась?! Зачем ты это сделала?!

– Сама же говорила, рано или поздно он догадается.

– Чем позже, тем раньше, тьфу, тем лучше! Что ты наделала?!

– Не переживай, – улыбнулась Эля, – я ему ничего не сказала. Но хотела признаться, честное слово.

– Надо же, совесть несчастную замучила! – Марина, бурча, вернулась на кухню. – Лучше мучайся по поводу того, как произвести нужное впечатление на его родственников!

– Очаровать или разочаровать, – резюмировала Эля, направляясь в ванную. – Третьего не дано.

Она и так думала об этом полночи, уснула только под утро, а тут еще Марина пришла так рано. Понятно, она не хочет сталкиваться с Румянцевым, боится, что тот снова ее перепутает с сестрой и заберет на смотрины. Оделась из-за этого, как последняя бомжиха. Думает, что олигархи с сиротами-бомжами не имеют ничего общего. Эля тоже так думала, переживая за свою квартиру. Сегодня ей придется отдуваться по полной программе самой. А что в этом такого страшного? Ну не понравится она его родителям – и что? Мир не рухнет, из банка ее не уволят, кефир в магазине не кончится. Просто больше рядом с ней не будет привлекательного брюнета, очаровавшего ее одним взглядом. Нет, двумя. Если быть честной до конца, то его друг ей тоже поначалу понравился. Ну уж если признаваться, так следует быть объективной и заметить, что они оба сперва были ей совершенно омерзительны. Попробуйте влюбиться в мужчину, распластавшись по переднему стеклу его автомобиля! И как только она умудрилась?!

Элька чистила зубы и представляла свой визит в Румянцевым-старшим.

Единая картинка не складывалась. Все почему-то представлялась сирота в облезлом виде, плетущаяся под руку с их сыном. Хорошенькое дело, очаровать при таких эмоциях и картинках. Полное разочарование! Эля ожесточенно терла зубы, как будто они были виноваты в том, что у нее ничего путевого из собственных представлений не получалось. Зато получилась замечательная белизна!

Эля улыбнулась себе в зеркало. Да, в ней есть определенная привлекательность! У нее, по крайней мере, хоть все зубы свои, красивые и белые. Волосы опять же длинные, черные. Руки с ногтями, ах, не забыть бы их накрасить! Талия есть, на кефире и не такая еще будет! Ноги с попой, или попа с ногами. Все, что надо, есть. Она не инвалид какой-то ущербный, так и нужно себя настраивать.

Пять минут это триста секунд! Уйма времени, за которое она должна будет расположить к себе его мамочку и папочку. Хотя бы только одного из них, только одного. Должна же кому-то одному из них понравиться застенчивая простушка! Понравилась же она их сыну.

– Ты чего там возишься? – Марина стукнула в дверь ванной. – Мне некогда, я сегодня встречаюсь с Машкой. Ничего, если я признаюсь ей в нашем маленьком обмане?

– Ты же только что… – возмутилась Эля, полоща рот.

– Это относительно тебя. А со мной другая история. Так, я побежала!

Действительно, у них разные истории. И ее, Элькина, сегодня закончится благополучным провалом. Благополучным потому, что не придется больше волноваться и переживать. Если Румянцев смотрит своим родителям в рот, то ей не на что надеяться. Скромная, нетребовательная сирота может понравиться только социальному работнику. Светской хищницей Эльке никогда не стать. Соответственно следует подготовить себя морально к провалу. Итак, в ней, значит, есть определенная сиротская привлекательность, которая если и не понравится семье миллионеров, то ей будет наплевать. Сама себе она нравится. С таким отношением к жизни и нужно идти знакомиться.

Безусловно, в первые пять минут она постарается выложиться на все сто, но на большее время ее не хватит. Если Марина права и пяти минут вполне хватит для составления первого впечатления, то, возможно, все еще обойдется. Эля поругала себя за неопределенность в мыслях, которой не страдает ее сестра, и решила брать с нее пример.

Выскочить из подъезда навстречу Румянцеву она не успела. Когда автомобиль остановился у ее подъезда, Эля крутилась перед зеркалом и уговаривала себя, что ее наряд называется «винтажным». То есть как хорошее, выдержанное вино, бабушкина блузка провисела в шкафу и стала востребованной. Стильной и сексуальной. Туфельки тоже были вполне приличными, да и она сама ничего… Услышав звук тормозов, Эля Скороходова подхватила плащ и сумку и побежала в коридор.

Но к ней поднимался не Румянцев, а Левушкин, которому путь преградила бдительная соседка. Одинокой пожилой старушке было скучно сидеть в четырех стенах, и она часто выскакивала на лестничную площадку, услышав там шаги.

– Куда намылился?! – принялась кричать старушка. Эля закрыла глаза. Да, она живет в таком ужасном месте с неадекватными соседями, что порою становится просто стыдно!

– Пардон, мадам, – сказал старушке Левушкин, подхватил бабулю за талию и освободил себе проход.

– Мадам? – опешила старая женщина, которую до этого момента все называли «каргой».

– Пардон, мадам! – громче повторил Левушкин, подозревая, что та слабо слышит. – Госпожа Скороходова! – обратился он к сбегающей по ступенькам Эле, – я за вами.

– Мадам! Боже мой, – всплеснула руками старушенция, – какой мужчина! Элька, выходи за него замуж!

Она и собиралась выйти, только за его хозяина. Румянцев сидел в машине и с кем-то серьезно говорил по телефону. Эля села рядом, Левушкин прыгнул за руль, и они поехали.

– Прости, – Никита положил мобильный в карман пиджака и поцеловал ее в щечку, – дела.

Эля обрадовалась, что он относился к ней по-прежнему, нежно и трепетно. Хорошо, что Маринка своим флиртом с его другом ничего не успела испортить! Впрочем, испортить все еще сможет она сама.

Как Эля и ожидала, дом состоятельных господ Румянцевых оказался фактически дворцом. В школьные годы она ездила на экскурсию по родному краю, и ей показывали похожие дворцы-музеи, заполненные антиквариатом. В огромных комнатах с высокими потолками Элька всегда ощущала себя неуютно. Когда она перешагнула порог дома Румянцевых, она испытала это чувство вновь.

К тому же никто не кинулся их встречать с распростертыми объятиями, пожилая добродушная горничная, или как она там у них называлась, конечно же, не в счет. Румянцев проводил девушку в зимний сад и побежал разыскивать родственников.

Эля сидела в плетеном кресле и оглядывалась по сторонам. Хороший садик. Видела бы бабуля эту роскошь и великолепие! От диковинных растений в саду не оставалось свободного места, только некое подобие тропинки как раз до места отдыха. В зарослях прятались лепные изваяния полуголых людей, а рядом с плетеным креслом бил фонтан. Элька чувствовала себя в этом саду чужеродным элементом. Ей страшно захотелось перенести встречу хотя бы на природу, где она выглядела бы не так ущербно. Впрочем, на природе она и находилась. Эля постаралась настроить себя на приятную волну. Очень хорошо, что их никто не встретил, у нее появилось дополнительное время ощутить себя в своей тарелке. Нет, тарелка явно не ее. Стоп! А кто твердил утром, что нетребовательной сироте наплевать, как к ней отнесутся родственники жениха?!

– Мяу! Му-а-у! – внезапно раздалось неподалеку.

Эля пригляделась и заметила стеклянную дверь, за которой мяукало пушистое создание. Как ни странно, оно было вполне нормальным, даже чем-то похожим на ее облезлого кота Василия. Среди диковинных растений это пушистое чудо тоже смотрелось чужеродным элементом. Элька пожалела кота или кошечку и открыла стеклянную дверь. Пушистик тут же вырвался на свободу, но не побежал, а принялся чинно расхаживать среди растительных изысков. Эля улыбнулась и принялась от нечего делать наблюдать за ним, вернувшись в кресло.

Мирная картинка живо сменилась топотом стада животных. Элька испугалась, что сейчас в зимний сад ворвется стадо бизонов, чего еще можно ожидать в доме олигархов, и поджала ноги. Но в комнату ворвались четыре собаки, сформированные по принципу «мал, мала, еще меньше». Это были дог, бульмастифф, пудель и мопс. Все они, завидев незнакомку, разом залаяли, но тут же потеряли к ней интерес, наткнувшись на освобожденного кота, который при их появлении выгнулся в дугу.

– Р-мя-у! – заявил кот и стремглав понесся прочь из зимнего сада.

– Р-гав! – высказалась каждая из собак, ринувшихся за ним следом.

– Ай! – закричала рыжеволосая красавица, которую они опрокинули на входе.

Эля ничего не сказала, вскочила и принялась поднимать красавицу на ноги.

– Жуткие звери, – причитала она, усаживая ту на свое место, – убить могут!

– Нет, – покачала головой рыжеволосая, – они воспитанные. Только странно себя ведут, словно с цепи сорвались. Да ладно, что мы все о них, да о них. Давайте знакомиться. Я Эллина Румянцева, мама Никиты.

– Элеонора, можно просто Эля, – пролепетала Элька, оценивая красавицу. Никогда в жизни она не подумала бы, что у этой женщины может быть взрослый, почти тридцатилетний сын! Что делает в наше время хорошая косметика и пластическая хирургия!

Маринка правильно говорила – первую минуту люди оценивают друг друга. Причем не только будущая свекровь невестку, но и та разглядывает ее с большим интересом. Элька забыла про приличия и во все глаза смотрела на Эллину, ходячую рекламу вечной молодости.

– Обалдеть, как бы сказала Маринка, – ошарашенно прошептала она. – Ни за что бы не подумала!

– Да, – дама довольно улыбнулась, закинула одну ногу на другую. – Я такая. Заметьте, всего одна подтяжка! А сколько труда вложено в это лицо?! – Потом словно спохватилась: – Да и вы, милочка, тоже вполне ничего.

– Вы действительно так думаете?! – Элька села рядом с ней. – Мне кажется, что я слишком простовата. И около глаз уже появляются первые морщинки. – С чего ее так понесло, она потом не смогла объяснить самой себе.

– Где? – участливо поинтересовалась дама, приглядываясь к ее лицу. – Пока ничего страшного, но нужно пользоваться возрастными кремами. Что вы накладываете себе на глаза перед сном?

– А что нужно накладывать? – Эля лишь в последнее время стала придирчиво разглядывать свое отражение в зеркале.

– Так вы ничем не пользуетесь?! – изумилась Эллина. – Тогда я вам надарю всякой необходимой всячины и подробно расскажу, что нужно с ней делать. Годы, как известно, нас, девушек, не красят.

– Да уж, – согласилась с ней Элька. – Я бы тоже хотела так замечательно выглядеть, имея взрослого сына! – Она нисколько не льстила. С ее стороны акцентировать на этом внимание было полным свинством, нарушением всех правил приличия. Но Эля интересовалась чистосердечно.

К тому же Румянцева-старшая оказалась вполне милой дамой, у них завязалась далеко не светская беседа о возможностях современной косметической и медицинской промышленности. Больше говорила, конечно же, мать Никиты. После того как она рассказала о чудодейственных кремах и мазях, Эллина вспомнила, что в юности носила такой же неактуальный цвет волос, как и Элька, и была такой же худой и сидела на диете. Только когда она вышла замуж за Румянцева-старшего, то поняла, что мужчинам нравятся яркие молодые женщины в соку. Такой она и продолжает оставаться на протяжении, впрочем, не стоит конкретизировать, скольких лет.

– Мама! – прервал их беседу прибежавший Никита.

– Что за мама? – поморщилась та. – Сколько раз тебе говорить одно и то же?

– Эллина! Я тебя всюду искал. – Он поглядел на Эльку и облегченно вздохнул. – Так вы уже познакомились? Отлично! Отец в кабинете, он оттуда скоро выйдет, сказал, что как раз к столу.

– Элечка, Никита, пройдемте в гостиную! – предложила Эллина и встала, немного сожалея о том, что их прервали. До этой девчонки так душевно с ней еще никто не говорил! Вернее, так душевно ее никто не слушал. Но ничего, если ее оболтус женится на этой Элечке, то у нее вновь появится такая возможность.

Гостиная была не менее помпезной, чем зимний сад с фонтаном и скульптурами. Обстановочка была еще та, с дорогой мебелью и тяжелыми многослойными портьерами. Стол, уже, кстати, накрытый для обеда, со стульями посреди зала тоже был какой-то там эпохи, Румянцева-старшая ей это сообщила. Но Элька запомнила лишь то, что стоявшая на резной этажерке огромная китайская ваза была запредельно древнее. Ваза стояла на проходе между гостиной и зимним садом, более дурацкого местоположения было не найти! Элька за нее всерьез испугалась, когда мимо этажерки пронеслась собачья свора, гонявшая кота.

– Кто выпустил Бонифация?! – недовольно поинтересовался Никита.

Эля предпочла пропустить его вопрос мимо ушей. Неужели Пушистик должен был сидеть за стеклом весь день? В то время когда эти жуткие собаки носятся по всему дому-дворцу?!

Правильно она сделала в борьбе за справедливость. Теперь же приходилось бороться за сохранность вазы, и Элька встала рядом с ней. Бонифаций наматывал круги именно перед вазой, словно чего-то добивался. И добился, дог не рассчитал траекторию забега и толкнул этажерку, ваза качнулась и полетела вниз.

– Оп! – Элька подхватила древность профессиональным рывком. Нет, она никогда не играла в баскетбол, волейбол и прочие хватательные игры. Играл ее последний бойфренд, которому нравилось, когда она сидела рядом с волейбольной площадкой и улыбалась ему. В один из матчей, когда она сидела и улыбалась, мяч попал в Элькину голову, грозя навсегда запечатлеть на ее лице идиотическую улыбку. Благодаря судьбе все обошлось. Но с этого дня Элька сидела и улыбалась в напряженном ожидании. Мяч еще пару раз нацеливался в ее мыслительный орган, но Элька была уже готова принять коварную подачу. И принимала. Когда ей надоело это делать – принимать подачи и улыбаться, – она рассталась со своим спортсменом. Но хватательный рефлекс, видимо, остался у нее на подсознательном уровне.

– Сейчас я зажгу ароматические свечи. – Эллина гордилась своим приобретением. Не так давно она посетила Индию, эту жуткую и одновременно удивительную страну. – И мы сядем за стол.

– В четыре мы обедаем, – пояснил Никита, тревожным взглядом провожая свору. Он взял китайскую вазу у Эли и переставил к другой стене.

Эля поглядела на старинные часы с маятником, они показывали без пяти минут. Так, с матерью удалось наладить более или менее приличные отношения, остался отец. Эта престарелая акула бизнеса. Судя по всему, в доме именно его слово является решающим. Впрочем, если с матерью она вела себя совершенно естественно, то и с ним поведет себя так же. Не станет Элька напускать пыли в глаза, да и не умеет она этого делать. Сирота так сирота. Скромная сирота.

Так она и представилась сдуру, когда перед ней встал грозный хмурый старик огромного роста.

– Сирота?! – Он недоуменно поднял мохнатые брови.

– Она шутит, – поспешил сказать Никита, хватая Эльку за руку. – Ее по-другому зовут!

– Элька, – представилась та и протянула старику руку. Маринка вчера ей сказала, что недавно прочитала в брошюре о правилах хорошего тона о том, что сироты, тьфу, девушки первые подают руку мужчинам. Эля это запомнила и воплотила в жизнь.

Но Румянцев-старший не обратил на ее жест никакого внимания, он хмыкнул и сел за стол, естественно, на центральное место. Рядом пристроилась жена. Никита отодвинул для Эли стул… Она собралась было сесть, как заметила, что из того места, откуда шла ароматическая вонь, потянуло гарью. Эля повернулась и увидела, как от опрокинувшейся свечи загорелась одна из портьер. Она стояла от нее в двух шагах и тут же сориентировалась: сорвала портьеру и затоптала огонь. С видом, говорящим о том, что аплодисментов не нужно, Элька села на свое место.

– Когда-нибудь она, – Румянцев-старший кивнул в сторону жены, – спалит весь дом.

– Ар-ка-дий, – капризно протянула Эллина.

– Срочно женись на этом огнеборце, – пробурчал тот, обращаясь к сыну.

За столом нависла напряженная атмосфера. Хмурый старик не желал ни с кем разговаривать, знакомиться с гостьей он также не собирался. Эля решила обидеться, но поглядела на Эллину, которая пожала плечами, и передумала. Ясно, подумала она, старик – деспот. И никакого положительного впечатления на него она произвести все равно не сможет. Значит, можно расслабиться и вести себя естественно, что она и собиралась делать.

– Вообще-то, я сижу на диете, – тихо сообщила Элька, когда горничная-прислуга-помощница-по-дому, или как там ее называли, принесла дымящуюся супницу.

– Это низкокалорийный супчик, – шепнула ей Эллина, оглядываясь на супруга.

– Кожа да кости! – пробурчал тот, глядя себе в тарелку. Непонятно, к чему это относилось, к содержимому тарелки или к Эльке. Скорее всего, к ней. Не могли же хозяину дома насыпать в тарелку костей?! Занятная была бы сценка, когда он ими захрустел.

– Сегодня можно сделать перерыв, – как можно радостнее предложил Никита, – Вера Александровна прекрасно готовит! Тебе понравится, Белоснежка.

Хмурый старик забыл про свою тарелку и поднял на него удивленные глаза. Элька затаила дыхание, сейчас он начнет говорить, что никакая она не Белоснежка, что сынуля мог бы найти и лучше… Да мало ли что мог наговорить раздраженный богатый старик?! Но он промолчал и спокойно доел суп. После чего встал и направился к себе в кабинет, ничего не объясняя.

– У Аркадия Петровича, – вместо него объяснила жена, – очень много работы.

Элька ее искренне пожалела. Несчастная красивая женщина живет с кем попало!

– Вообще, – прошептала Эллина Скороходовой, – он очень хороший.

В это отчего-то не верилось, и Элька от души пожелала ему неприятностей. Они случились сразу, как только он вышел из гостиной. В соседней комнате раздался топот лап, грохот и крик:

– Ё! У, Ё! Кто выпустил этого мерзавца?!

– Он не любит кошек, – призналась Эллина, глядя вслед Никите, который поспешил на выручку к отцу. – А Вера Александровна отказывается работать без любимого кота, который по ней очень скучает.

Эля улыбнулась, с матерью Никиты у них все больше находилось интересных тем. К примеру, можно было обсудить этого хмурого старика. Вернее, Эля могла бы внимательно выслушать все, что о нем думает его супруга. С сострадательным выражением на лице. Видимо, все олигархи такие вредные. Зато их жены очень милые и непосредственные, с ними даже можно поговорить о насущном!

Никита вернулся через час. Эллина, улучив момент, развлекала Элю беседой, та слушала и кивала головой. При появлении жениха голова так и застыла на груди. Ничего хорошего этот час ей не сулил. О чем может говорить целый час отец с сыном?! Только о том, что лишает того наследства! Нет, в фильмах показывают, что это происходит довольно быстро. Старик кричит, что проклинает несчастного, вышвыривая того за дверь. Никита пришел сам, возможно, все было не так уж и плохо.

– Отец предлагает нам поселиться за городом, – сообщил он матери и невесте.

Эллина улыбнулась и схватила Эльку за руку.

– Ты ему понравилась, – казалось, она искренне радовалась за девушку.

– Не может быть, – ответила та и ужаснулась перспективе жить под одной крышей с вредным стариком! Пусть эта крыша и такая вместительная, она Эльку не устраивает.

– Я думаю, на первое время мы займем охотничий домик, – продолжал говорить Никита.

Эля поняла, что одна крыша ей не светила, и успокоилась. Хотя жизнь в охотничьем домике она представляла довольно смутно. Впрочем, с милым рай должен быть и в шалаше. С Никитой она согласна и на охотничий домик. Даже на сарай, только бы поменьше видеть его сурового отца! Лучше, если бы тот лишил сына наследства и приказал никогда не появляться перед его очами.

– Кофе, – к ним подошла с подносом Вера Александровна.

Ее чуть не сбили с ног пронесшиеся мимо собаки с котом. Сначала бежал дог, за ним прыжками передвигался мастифф, следом ковылял уставший пудель, замыкал процессию мелко семенящий лапами мопс. Через несколько секунд появился и кот, стремительный бег которого говорил о том, что теперь настала его очередь гоняться за собаками.

– Кто выпустил Бонечку? – изумленно поинтересовалась Вера Александровна.

– Я, – честно призналась Эля, – только я не знала, что его нельзя выпускать. Сидел, бедняжка, томился взаперти. Свободу котам и Белоснежкам! – И тут же постаралась перевести тему: – Как кофе вкусно пахнет!

– Он всегда томится, когда Аркадий Петрович дома, – поджала губы Вера Александровна и поставила поднос. – Спасибо, – она подмигнула Эле и ушла.

Эля была рада, что вскоре они с Никитой вдвоем уехали из его родительского дома. Никита сел за руль спортивного автомобиля и понесся по трассе в противоположную от города сторону. Впрочем, он не стал держать Белоснежку в неведении и сказал, что собирается показать ей тот охотничий домик, в который они переселятся после свадьбы. Ей было интересно увидеть свою будущую обитель, и она не стала настаивать на возвращении домой.

По сравнению с родительским этот дом оказался куда скромнее, чем чрезвычайно обрадовал будущую хозяйку. Деревянный терем со всеми удобствами ей очень понравился. Никита предложил выпить за это радостное событие. Он признался, что боялся ее реакции на скромное, по его мнению, жилье. Просто ему хотелось, чтобы первое время после свадьбы им никто не мешал. Ему хотелось уединения. В принципе это было свойственно его характеру, но Румянцев поймал себя на том, что теперь был согласен на уединение с этой сиротой. Самой милой и чудесной съехавшей во всей столице. Да что там во всей столице, во всем мире! На этой романтической ноте он открыл бутылку «Клико».

Последнее, о чем подумала Элька, когда Никита страстно целовал ее в губы, так это то, что она все-таки надела кружевное белье! Значит, с самого начала только и думала, как бы переспать с этим красавцем?! Наплевать! Теперь она уверена, что испытывает к нему самые светлые чувства, которые секс только укрепит. Маринка ей говорила, что секс для мужчины ровным счетом ничего не значит. Или он любит девушку, или нет. С постелью или без постели, ему без разницы. Любовь в его сердце возникает не после постельных сцен. Как все-таки хорошо, что сегодня на ее месте не Маринка! Безусловно, та что-нибудь бы придумала, чтобы отвертеться от этой поездки. Сломала бы себе руку, что ли? Как хорошо, что сегодня Эля с Никитой вдвоем… За окном раздался визг тормозов.

– Это Левушкин, – прошептал вздрогнувшей Эле Румянцев. – Он привез нам еду.

Итак, с ними будет жить Левушкин. Тогда она не отдаст сестре кота, а привезет сюда своего Ваську! И не позволит запирать его за стеклянными дверями. И сама не станет жить «за стеклом».

Глава 10

Крепись, мы должны это сделать

Счастливая Эля открыла дверь своей квартиры ключом и тут же в коридоре наткнулась на сумку сестры. Марина ночевала у нее? Что это значит? Эля осторожно прошла в комнату и убедилась, что сестра действительно сопела на ее диване. Эля улыбнулась, это даже хорошо, что Марина у нее, сейчас ей придется выслушать такую историю любви, от которой у Эльки перехватывало дыхание. Она провела удивительную прекрасную ночь в своей жизни! После такого можно и умереть. Но умирать не хотелось, хотелось петь и кричать о своем счастье на весь мир. Эля присела рядом с сестрой на диван и тихонько тронула ее за плечо:

– А?! Что?! Да, это я, Элеонора Скороходова!

Марина протирала заспанные глаза и приглядывалась к Эльке.

– Это ты?! – Казалось, ее постигло горькое разочарование. – А мне снилось, что я иду со Станиславом Олеговичем по Арбату, а к нам подходят правоохранительные органы и проверяют у меня документы… Мне это приснилось?! Да я совершенно не спала! Всю ночь не сомкнула глаз! Родную сестру дожидаясь! А та не соизволила позвонить и сообщить, где она находится!

– Маринка, родная, не ругайся! У меня все так хорошо, что лучше не бывает! – Элька вскочила и закружилась по комнате. – Я познакомилась с его родителями и переспала!

– С кем?! – Взъерошенная голова Марины застыла в двух сантиметрах от подушки. Она как раз собиралась вставать.

– С Никитой! Ну с кем же еще, со своим женихом! – Элька скинула плащ. – Мы провели изумительную ночь в охотничьем домике…

– О! Это его увлечение не доведет до добра, – пробурчала Маринка и все же встала.

– Доведет до добра, – радовалась Эля, прыгая по комнате с зажатой бумажкой в руках, которую выудила из сумки, – доведет!

– Ну и?.. – Марина положила руки на бока и вопросительно посмотрела на сестренку.

– Вот, – Элька покрутила у нее перед носом блестящей карточкой, – он дал мне свою кредитку для того, чтобы я купила себе свадебное платье!

– Да ты что?! – изумилась Марина и подхватила сестру за талию, кружась с ней по комнате. – Обалдеть! Свадебное платье!

– И туфли, и фату! – радовалась Элька, как ребенок, которому пообещали долгожданную игрушку.

– Постой, – Марина остановилась, – а он признался, что любит тебя?!

– Я не помню, – призналась Эля, – мы перед этим немного выпили. Но он точно что-то говорил…

– Что-то не считается, – заявила Марина и принялась одеваться. – Ладно, пусть этот брак будет и не по любви. Вернее, по односторонней любви. Есть же такие тупые браки, в которые вступают одни извращенцы. Но если ты после разочарования в этом типе примешься резать себе вены, то я тебя убью!

– До этого не дойдет, – обиделась на нее сестра, – я же понимаю всю глубину той пропасти, которая нас отделяет. Если он найдет более достойную девушку, то я не стану резать себе вены, и убивать меня тебе не придется.

– Глупости, – возразила Марина. – Ты и есть самая достойная. Плохо, если он этого не понимает.

– Он понимает, – закивала головой Элька, – и его мама тоже.

– Мама? – удивилась Марина. – Ты нашла с ней общий язык? Во время пятиминутки?!

– Да, когда поднимала ее с пола в зимнем саду.

– Как я вижу, ты там зря времени не теряла.

– Да, я еще спасла им жизнь во время пожара, – с гордостью добавила Эля.

– Как у них все запущено! – схватилась за голову сестра.

– Нет, у них все хорошо, почти. Только Аркадий Петрович, отец Никиты, немного жестковат был.

– Ты что, жевала его в отварном виде?!

– Марина! У тебя удивительная способность выворачивать все факты наизнанку. – Эля на этот раз нахмурилась и расхотела танцевать.

– Не дуйся, Белоснежка, – ущипнула ее Марина, – сейчас я умоюсь, и ты мне расскажешь в подробностях о знакомстве с родителями. Об изумительной ночи подробностей не нужно. Кстати, сегодня до вечера я побуду у тебя. Станислав Олегович думает, что я Эля Скороходова.

– Ты ему ничего не сказала?! Но ты ведь хотела!

– Ничего подобного, я хотела рассказать Машке, я ей и рассказала. Она долго смеялась. Мы ржали полчаса, это точно. Не дуйся, Элька, это же действительно смешно.

– Обхохочешься, – пробормотала та, – ты меня компрометируешь! А вдруг Никита узнает, что ты, то есть я, встречалась с Долговым и провела с ним… Маринка! Я надеюсь, что ты всю ночь спала дома?!

– А прикольно было бы, если бы двое мужчин утверждали, что провели ночь с одной и той же девушкой! – Марина расхохоталась, схватила сестру и закружила ее по комнате. – Я целовалась с ним!

– Целовалась? Как ты могла?! Впрочем, я тоже хороша. Если Никита меня обвинит…

– Пусть только попробует! – сказала Марина. – Тогда он будет иметь дело только со мной!

Никита Румянцев в этот же день готовился к мальчишнику. Если бы не верный Левушкин, то ему пришлось бы туго. Арсений отказался помогать в организации мероприятия под тем предлогом, что вынужден весь день провести у постели больной Анжелики, которая, узнав, что не ее свадьба все-таки состоится, собралась умирать. Но к вечеру Арсений пообещал освободиться. Впрочем, к торжеству проводов мужской свободы практически все было готово. Но Никита пытался предусмотреть все нюансы.

Анжелика Сокольская не собиралась умирать. Об этом по ее просьбе Лаврентьев сообщил бывшему жениху. У нее теплилась, безусловно, надежда, что после этого тот кинется к ее постели, встанет на колени и попросит прощения, но ожидания не оправдались. Румянцев встретил это сообщение слишком холодно и равнодушно. И за этого человека она собиралась замуж?!

Стела успокаивала дочь как могла. Но после того как позвонила Эллине и узнала о прошедших смотринах, расстроилась сама.

– Не может быть! – кричала Стела в трубку. – Эта спятившая не могла тебе понравиться! Что значит «понравилась»?! Она же сирота! А Аркадий?! Он при своем уме и здравой памяти отверг эту самозванку?! Нет?! Что он сказал? Что лучше нее у Никиты девчонок не было? Это конец.

– Его родители дали согласие на этот неравный брак?! – вскрикнула Анжелика.

– Эллина, дорогая, – продолжала говорить с матерью Никиты Стела, – ты должна остановить своего сына! Он женится на этой девчонке из-за спора с Лаврентьевым! Какого спора?! Да они поспорили, что Румянцев женится на первой попавшейся сироте! Эта идиотка ему сразу же и попалась!

– Ничего не получится. – Стела положила трубку. – Она не хочет вмешиваться в дела Никиты. К тому же эта сирота их просто очаровала. Уж не знаю чем.

– Плебеи, – презрительно фыркнула Анжелика, – что с них взять?!

– Да, – мрачно заметила ее мать. – Деда Румянцева вывезли в столицу из села, оторвали от сохи. Вывезти-то из села можно, но вот село выбить из головы – никогда!

– И что же нам делать?! – всплеснула холеными руками Анжелика. – Сидеть и наблюдать за тем, как мой состоятельный жених женится на первой попавшейся дуре?!

– Мы не отдадим его! – торжественно заявила Стела. – Мы станем сражаться за него.

– Может быть, начнем прямо сегодня?! – предложила дочь.

– Сегодня? А что у них сегодня?!

– Мальчишник в «Супер-Палас»! Лаврентьев сказал, что все пройдет как обычно. Они соберутся в конференц-зале, закажут стриптизерш, торт, из которого выпрыгнет очередная идиотка, и все такое.

– Очень хорошо, – процедила Стела.

– Не вижу в стриптизершах ничего хорошего, – ревниво заметила Анжелика.

– Пусть собираются, – прищурилась мать, – у меня есть замечательное китайское лекарство от запоров. Достаточно одной таблетки…. Нет, Румянцеву лучше дать две, три, четыре, пять!

– Мама! Я не собираюсь его убивать! Я собираюсь за него замуж!

– Достаточно одной таблетки, – взяла себя в руки Стела, – и он позабудет о свадьбе на десять дней. Все его мысли будут концентрироваться в одном месте, отхожем. Кстати, отличное очистительное средство, после этих десяти дней сгоняет вес на «ура!». Я тебе тоже потом дам, деточка. У тебя на талии появились намеки на жировые складки!

– Но кто ему даст эту таблетку?!

– Кто, кто. Конечно же, Арсений, – пожала плечами Стела. – Он же друг, придет на мальчишник и подбросит ему лекарство в стакан с вином. Никаких проблем, таблетка моментально растворяется.

– Он не согласится на это, – Анжелика покачала головой.

– Вот так всегда! – трагически произнесла Стела. – Все приходится делать самой!

– Да, – закивала головой Анжелика, – давай лучше подбросим ему сами! Это будет вернее.

– Но каким образом мы проникнем на его мальчишник?! Являться с открытым забралом будет совершенно неприлично. Придется пробираться тайком.

– Придется, – согласилась с ней дочь. И они занялись подготовкой зловещего плана.

Роман Никитин, бизнесмен средней руки, которого мать и дочь Артюа-Сокольские когда-то перепутали с Никитой Румянцевым, тоже готовился. Он решил в очередной раз попытаться изменить своей жене. В гостинице «Супер-Палас» он снял приличный номер, куда собирался привести свою аппетитную секретаршу, проевшую ему всю плешь угрозами, что она уволится с работы. Васюков, его помощник по кадрам, должен был всю ночь поддерживать Ромашкино алиби и сообщать его жене о том, что тот задерживается в аэропорту Ханты-Мансийска, откуда недоступна мобильная связь. Там, по легенде бизнесмена, должен был проходить всемирный съезд защитников неживой природы, где с докладом предстояло выступить господину Никитину. Жена повелась на эту легенду целиком и полностью, к тому же Ромашка дал ей на растерзание свою кредитку.

Вечер приближался с неминуемой быстротой. Ромашка тайком пробрался в номер «Супер-Паласа» и затаился там, принимая ароматические ванны. Через час-полтора Васюков после разговора с женой о Ханты-Мансийске должен был привезти к нему секретаршу. Ромашка разорился на изыски с дорогим вином, девица любила выпить и поесть, и приготовил для нее подарок – жемчужное ожерелье. На всякий случай, мало ли чего произойдет непредвиденного, он приказал горничной уменьшить освещение до минимума, то есть принести в номер свечи. Еще Ромашка поинтересовался своими соседями. С одним ему повезло, справа поселился глухой старикашка, приехавший в столицу поправить свое здоровье, слева же господин, который собирался отмечать в гостинице прощание со свободой. Пока ни тот, ни другой Ромашке не мешали.

Ему мешала совесть. Она, как пронырливая секретарша, лезла к нему в голову и корила за предстоящую измену. Как он сомневался до этого дня! Сколько мучительных дней он пережил! Какой же мужчина, имеющий приличный доход и потенцию, сможет равнодушно проходить мимо четвертого размера полуголого бюста и вожделеющих его глаз?! Только слепой. Ромашка отличался отменным зрением. Оно-то его и подвело. Нет, безусловно, он хотел расстаться с наглой девицей, перевести ее в бухгалтерию, но не стал этого делать. Как раз накануне ее перевода Ромашка прочитал в глянцевом журнале, которые охапками скупает его супруга, о том, что любой бизнесмен после бурно проведенной ночи со своей секретаршей обычно теряет к ней интерес. На это он и надеялся. Ибо сил терпеть у него уже не было.

Он зажег свечи и прилег на постель, мучимый эротическими фантазиями. Вот девица приходит и начинает медленно раздеваться: сначала скидывает блузку, затем снимает юбчонку, следом щелкает застежка бюстика…

– Дети Африки по-прежнему голодают! – раздалось за стеной, где проживал глухой старикашка.

Эротические фантазии сменились картинами голодной секретарши, которая в одних стрингах кидается к изыскам и начинает их сметать. Ромашка отвернулся от стены и попытался продолжить фантазировать. Вот девица наконец-то наелась и взялась за свои трусики, послышался звук сползающего белья, замельтешил перед его глазами оголенный пупок…

– Детям Африки не хватает питьевой воды! – кричал за стенкой телевизор.

Наевшаяся секретарша бросила Ромашку и вернулась к столу. Она принялась хлебать воду и вино…

– Нет! Так больше не может продолжаться! – воскликнул Ромашка и побежал в соседний номер.

Разговор глухого с нервным не задался с самого начала. Старикашке пришлось на пальцах объяснять, что включать на полную громкость телевизор в гостиницах не принято! Мало того, это просто неприлично! Глухому пню было наплевать на все приличия, ему хотелось посмотреть новости. Пришлось подключать к этому разговору горничную. Та профессионально быстро нашла выход из этого положения, предложив господину бизнесмену оплатить предоставленные пенсионеру наушники. Ромашка был готов оплатить все, что угодно, лишь бы его оставили в покое. Да, именно, в полном покое. Он собирался настроиться на романтическую встречу. Потенция потенцией, но пришлось позвонить Васюкову и приказать тому заехать на всякий случай за Виагрой.

Второй сосед, который поначалу показался Ромашке беспокойным, наоборот, не показывал признаков существования. Горничная объяснила, что господин бизнесмен может не волноваться по этому поводу. У его соседа заказан конференц-зал, а номер снят исключительно на всякий случай. Ромашка усмехнулся, заподозрив, что не он один собирается изменять в этом отеле. От этой мысли ему стало гораздо легче. Совесть, покорив его немного для проформы, удалилась восвояси. И Ромашка продолжил свои безудержные эротические фантазии.

– Значит, так, его номер мы знаем, – Стела подмигнула дочери, – его повадки тоже. Все мужики одинаковые! Все без исключения. Тем более после мальчишников их всегда тянет на эротические приключения. Мы, то есть ты, возьмем его тепленьким. Как раз в тот момент, когда его мужское достоинство потребует продолжения банкета. Снял конференц-зал и номер! Ха! Знаем мы, зачем ему номер! Интересно, сколько стриптизерш он себе заказал?! Этим ты и займешься.

– Стриптизом?! – довольно радостно переспросила Анжелика. Ей давно хотелось попробовать себя на шесте среди горячих мужских тел, жаждущих ее каждого движения.

– Соблазнением! – поправила ее мать. – Запоминай, дочь. Как только он возвращается к себе в номер, ты спешишь туда же. Не снимай капюшон, пусть первые секунды он тебя не узнает. Заходишь, игриво пробираешься к столику, кидаешь таблетку в бокал и убегаешь. Я тебя, если что, подстрахую. Я постою у входа и задержу стриптизерш…

– А если он поднимется уже вместе с ними?! – испугалась Анжелика.

– Не посмеет, он же сын такого человека! Побоится разговоров и сплетен.

– Логично, – кивнула Анжелика и прошла за матерью к номерам.

У известного номера Стела позвала горничную и сунула ей купюру.

Та охотно рассказала все, что знала. Да, господин бизнесмен весь вечер сидит в номере и кого-то дожидается. Да, он заказал изыски и дорогие напитки, приказал принести ему свечи и создать в номере романтическую обстановку. Да, к нему еще никто не приходил. Нет! Дамы немного ошиблись, господин бизнесмен проживает в соседнем номере. Стела холодно поблагодарила горничную, и та поспешила удалиться.

– Девочка моя, крепись, мы должны это сделать, – прошептала она Анжелике и крепко сжала ее руку. После чего поправила на дочери капюшон длинного черного плаща и втолкнула ее в открытую дверь.

– Уже?! – хрипло произнес Ромашка и на всякий случай зажмурился.

Анжелика в сумеречном отблеске свечей на ощупь нашла стол и бокал с вином, куда и кинула китайскую таблетку.

– Иди ко мне, моя дрянная девчонка! – прохрипел Ромашка, вполне резонно полагая, что перед ним его секретарша. – Мы займемся неприличными гадостями!

Анжелика остановилась и напряглась. Кого это Румянцев называет дрянной девчонкой?! Уж не сироту ли?! Та, спятившая, все-таки сумела затащить ее бывшего жениха в постель?! Анжелика ее просто опередила! Она ухмыльнулась и решила отомстить, сейчас эта сиротинушка зайдет в номер, увидит ее в объятиях Румянцева и устроит скандал. Все будет закончено, в деле их бракосочетания будет поставлена жирная точка. Как бы только его соблазнить, чтобы он не закричал раньше времени?! Анжелика скинула плащ, все равно в такой темноте Румянцев ничего толком не увидит. Разве что ее потрясающую грудь. Анжелика скинула с себя одежду и собралась нырнуть к нему в постель.

– Не так быстро, крошка, – прохрипел Ромашка, видя перед собой вожделенное тело.

Но Анжелика не стала тянуть кота за хвост. Она рванула с мужчины одеяло и собралась слиться с ним в едином экстазе. Он принялся ее лапать грубыми мужскими руками за интимные места. Почему грубыми?! У Румянцева руки как руки. А живот?! Откуда у Никиты такой огромный живот?! Анжелику прошиб холодный пот. Мужчина, а в том, что это был Румянцев, она уже сильно сомневалась, уже пытался совершить над ней насилие, когда дверь номера распахнулась и к ним влетела незнакомка. Она щелкнула выключателем, и комната заполнилась ярким светом.

– Подонок! – кричала разукрашенная девица с полуголым бюстом, топая ногами, обутыми в дешевые шпильки. – Извращенец! Маргинал!

– А! А! – заорал Ромашка, разглядев девицу, которая лежала рядом с ним.

– А! А! – заорала девица, пытаясь прикрыться одеялом.

– А! А! – радостно закричала дама, заскочившая в номер, и принялась щелкать Ромашкину измену цифровым фотоаппаратом.

– О! О! – в номер завернул глухой старикашка и изумленно уставился на бизнесмена.

– Ай, как нехорошо получилось! – заглянула горничная.

– Закройте дверь! – заорал тот и вскочил с постели как ошпаренный. – Проститутки! – Он кинулся к разукрашенной девице. – Они сами затащили меня в постель! Честное слово!

– Мы проститутки?! – возмутилась Стела и задала самый идиотский вопрос. – А где Румянцев?!

– Так у тебя тут групповуха?! – разъярилась девица и хлопнула Ромашку по морде лица.

– Это не то, что ты подумала! – взвизгнул тот и опрокинул себе в рот бокал с вином.

– Мамочка, – прошептала Анжелика, глядя на пустой бокал. – Таблетка была одна?!

– Ему хватит и одной, – сурово произнесла Стела и кинула дочери ее одежду.

– Вас наняла моя жена, да?! – Ромашка грозно надвигался на Стелу. – Да, я собирался ей изменить! Да, она этого заслужила. Вернее, этого заслужил я! А по какому праву вы ворвались в мой номер?! Остановить меня?! Ничего у вас не получится! Я ей все равно изменю! Раздевайся, дрянная девчонка, сейчас мы займемся неприличными гадостями!

– Ни за что! – заявила Анжелика, кутаясь в длинный плащ. – Сейчас – никогда! Может быть, потом.

– Ха! – оскалила рот с дешевой губной помадой девчонка. – Это он ко мне обращается!

И скинула курточку.

– Вертеп! – заявила Стела и потянула Анжелику к выходу.

– Мой контактный телефон вы знаете! – успела крикнуть бизнесмену Анжелика.

– Стерва! – закричала девица и бросила в закрывающуюся дверь пустой бокал. – Пусик, тебя ни на минуту нельзя оставить одного! То жена, то проститутки!

– Надо успокоиться, надо успокоиться, – говорил себе Ромашка, поглядывая на неизбежность.

Секретарша уходить не собиралась. Она разделась и разлеглась в его постели, призывно маня выпирающими частями тела.

– Иди ко мне, мой Казанова! – позвала она Ромашку.

Тот сделал один шаг в ее сторону и схватился за живот. Следующие десять дней ни о чем другом, кроме как об унитазе, несчастный бизнесмен думать не мог.

Никита сидел на собственном празднике отлучения от свободного братства холостяков и откровенно скучал. Мероприятие удалось целиком и полностью, друзья и товарищи пили, ели и веселились. Особенно они опьянели от восторга, когда в зал ввезли огромный торт и оттуда выскочила полуголая девица. Она напомнила Никите его бывшую невесту, он даже вздрогнул от их общего сходства. Впрочем, испугался он зря. Как раз в этот момент Анжелику выводили из отеля два дюжих секьюрити, а администратор кричал ей вслед, чтобы нахалка проститутка больше здесь не смела появляться! Стела пробиралась к выходу бочком, довольная тем, что ее оставили в покое. Хорошо еще, что пронырливые журналисты шныряли на мальчишнике у Румянцева и обошли вниманием их скромные персоны. Иначе страшно представить, что было бы! Мелочный француз ни за что не простил бы ей сегодняшнего вечера, и уже не молодой даме забальзаковского возраста пришлось бы искать для себя новую партию. Да какая для нее новая партия, когда дочь никак не может выйти замуж?!

Никита ничего этого не знал. Его утомляла обыденность праздника и суета сует. В том числе и прыгающий рядом со стриптизершами Арсений, который интересовался только тем, снял ли Румянцев отдельный номер. Никита вспоминал проведенную с Белоснежкой ночь и пытался осознать случившееся. Неужели он все же в нее влюбился?! Как за такой короткий срок подобное могло произойти?! Никита поднялся из-за стола, вышел из зала, отыскал в холле спокойный уголок и позвонил Эле.

– Привет, – просто сказал он, услышав ее голос. – Что делаешь?

– Скучаю, – призналась та. Она действительно тоскливо стояла у окна и разглядывала качающиеся на теплом весеннем ветру березки.

– Тогда я приеду?! – обрадовался Никита.

– А как же мальчишник? – всполошилась Эля, ей не хотелось ему мешать.

– Так все идет отлично, народ пьян и весел. Обо мне они уже забыли. А я, – Никита немного замялся, – подумал о тебе. Как ты сходила по магазинам? Купила платье?

– Купила, – выдохнула Эля. Восхитительное белое воздушное свадебное платье висело на плечиках у шкафа, предоставляя ей возможность любоваться им в любую минуту.

– Тогда я приеду его посмотреть! – сказал Никита, напрашиваясь в гости.

– Ой! А этого делать нельзя! – испугалась Элька. – Плохая примета. Если жених до свадьбы увидит платье, свадьба не состоится.

Если бы об этой примете знала Анжелика, то она не упустила бы такую возможность, тыча свадебным платьем сиротинушки Румянцеву в лицо.

– А ты, – Никита снова замялся, – хочешь, чтобы свадьба состоялась?

– Очень, – снова призналась Элька.

– Тогда я заеду за тобой, и мы поедем в ресторан для того, чтобы обсудить эту интересную для нас обоих тему. – Никита сказал это голосом, не терпящим возражений. В самом деле, что за капризы?! Ему приспичило увидеть Белоснежку, потрогать ее нежные волосы, поцеловать трепетные губы… – Я еду!

– Хорошо, – произнесла та, – приезжай.

И Никита бросился к выходу. Верный Левушкин домчал его до дома Белоснежки в мгновенье ока, благо, что проезжая часть поздним вечером была совершенно свободной. Эля вышла из подъезда и оглянулась по сторонам.

– Я здесь! – крикнул ей Никита из автомобиля. – Куда поедем?! – поинтересовался он, когда девушка подошла к нему. – В охотничий домик?! – предложил он и замялся. Не нужно на нее так давить. Вчерашняя ночь еще ничего не значит. Вернее, значит, но не то, о чем он подумал. Скорее всего, для этой романтичной девушки эта ночь значит больше, чем просто приятное времяпрепровождение.

– Давай прогуляемся, – предложила Белоснежка и пошла к ближайшему скверу.

– Шеф, – мрачно заметил Левушкин, – я бы не советовал. Там фонари не горят и все такое…

– Левушкин, – выходя из автомобиля, сказал Никита, – ты мой начальник безопасности, вот и охраняй меня. А то, что фонари не горят, это просто великолепно! Ты не увидишь, как мы будем целоваться!

– Да уж, – тяжело вздохнул Левушкин и принялся вылезать из салона.

Отговорить Румянцева что-то сделать было бесполезным занятием. Если тому приспичило жениться, то он женится. Если тому приспичило гулять по скверу, то он пойдет гулять. И придется красться за ним следом, чтобы девица не заметила его тучной фигуры, которую не спрятать ни за одну березку. Выбрала бы, что ли, дубовую рощу! Никита Румянцев, который искренне считает экстримом проживание в охотничьем домике со всеми удобствами, ходит теперь пешком по городу! Эта девица явно поменяла ему мозги. Не приведи господь, Румянцев еще спустится в подземку и смешается с простым народом! Левушкин не знал, хорошо ли это для его хозяина или плохо, и пока терпеливо ко всему относился. Впрочем, по-другому он и не умел.

Никита догнал Элю, подхватил ее под локоть и принялся рассказывать ей что-то смешное.

Та засмеялась, уцепилась за его рукав и принялась кивать хорошенькой головкой. Левушкин пожал плечами и, осторожно ступая, направился следом за ними.

Никита почему-то принялся рассказывать Эле о мальчишнике. Та, как оказалось, совершенно не знала, что на них происходит. Естественно, он опустил непристойные детали, да и без них праздник Холостяка выглядел достаточно занимательно.

– Ты должна провести девичник, – назидательно говорил он ей. – Так полагается. Мы же должны делать все как полагается?

– Разве? – искренне удивилась Элька. – А мне казалось, что ты живешь без предрассудков. Вот и на мне женишься. А разве у вас так полагается?

– Да, конечно, какие могут быть вопросы, – поспешил ее заверить Никита. – Девичник, мальчишник, смотрины… Все ерунда. Кстати, если бы ты не понравилась отцу и матери, то это ровным счетом ничего бы не значило. Мы бы все равно поженились!

– Тебя бы лишили наследства? Да? – принялась допытываться Белоснежка.

– Да какое это имеет значение?! – пожал плечами Румянцев. – У меня, вообще-то, свой бизнес. Не волнуйся, если меня и лишат наследства, то голодать нам с тобой не придется! Впрочем, тебе же не привыкать, раз ты сидишь на диете!

– Когда мы поженимся, – прищурилась Элька, – сядем на нее вместе!

– Я не буду питаться одним кефиром! – игриво возмутился Никита и обнял девушку…

Левушкин вздохнул и спрятался за сосну. Нашли о чем разговаривать?! О кисломолочных продуктах! В такой чудесный весенний вечер. Да что с них взять, с будущих молодоженов?!

– Осторожно, молодые люди! – Левушкин выступил мрачной тенью перед напуганной парочкой подростков. – Туда нельзя.

– Почему это еще?! – стараясь не терять свой авторитет перед смазливой девчонкой, поинтересовался пацан.

– Там обнаружили мину замедленного действия, которую решили обезвредить на месте, – с суровым выражением на лице сообщил начальник безопасности.

– Пойдем, Павлик, отсюда, – засуетилась девчонка.

– Правильное решение, мадемуазель, – козырнул ей Левушкин. – И чем скорее, тем лучше. Вдруг она рванет! – И он улыбнулся, глядя на семенящую парочку, устремившуюся к выходу.

Бомба замедленного действия? Как точно он сказал про любовь. Если уж она рванет, то держись!

Элька держалась за Никиту, боясь свалиться от головокружения, которое у нее начиналось тут же, как только тот принимался ее целовать. Голова хоть и кружилась, но цепко держала мысль, на которую ее натолкнула сегодня утром сестра. Никита не сказал, что любит ее! Все было, а главных слов он ей все-таки не сказал! Может быть, скажет сейчас?

– Никита, – прошептала она, отстраняясь от него, – скажи, а ты меня любишь?! – Чего ей это стоило, могла знать только Маринка. Но той рядом не было.

– Естественно, – кивнул он и привлек Элю к себе.

Мужчины не бывают словоохотливыми? Или на самом деле он в этом сомневается? Да разве ж можно за такой короткий срок полюбить какую-то сироту! Она зря его спросила. Но если полюбить нельзя, то почему можно на ней жениться?! Маринка права, Никита женится на ней не по великой любви. Но ей этого и не нужно, она сама будет его любить. Ее любви хватит на двоих!

Эля закрыла глаза, боясь встревоженным взглядом испугать свое счастье…

– До завтра, – произнес Никита, целуя ее в щеку у подъезда.

– До завтра, – пролепетала Эля, высвобождаясь из его объятий.

Левушкин уже завел автомобиль, и тот тихо гудел, поджидая Румянцева.

– Ты знаешь, Белоснежка, – сказал Никита, – я рад, что удалось с тобой провести этот час! Если бы ты только знала, как я скучал! – Он поцеловал ее еще раз. – Спокойной тебе ночи, красавица.

Эля улыбнулась и зашла в подъезд. Хлопнула дверца автомобиля, и послышался шелестящий звук шин.

Он не посмотрел на ее платье, это очень хорошо, значит, свадьба все-таки состоится. Но хочет ли она стать его женой?! Безусловно, он самый лучший, но он так и не сказал, что ее любит… Сможет ли она с этим справиться? Стерпится, слюбится! Она тоже очаровательная и привлекательная, нужно настроить себя на благоприятную волну. Права Маринка, ох как права. Где же она сегодня вечером околачивается? Эле так не терпелось все рассказать сестре, поделиться своими сомнениями, а ту черти где-то носили! Она догадывалась, что одного из них наверняка зовут Станиславом Олеговичем. Не хватает только того, чтобы Марина ее скомпрометировала. Впрочем, что ни делается, все – к лучшему!

Не будет свадьбы так не будет. Элька не расстроится. Она всегда не хотела замуж без любви! Нет, любовь все-таки есть, у нее к нему. Нужно только время для того, чтобы появилась взаимность. А времени, если она выйдет за Никиту замуж, у них будет хоть отбавляй!

Глава 11

Мавр сделал свое дело, мавр может удавиться!

Анжелика металась по квартире, в ярости кидая в Лаврентьева вещи из гардеробной комнаты. До свадьбы Румянцева осталось всего ничего, а она так и не придумала, как расстроить этот дикий, совершенно невозможный союз! Глупо было надеяться, что эта злокачественная опухоль рассосется сама собой. Но и предпринятых действий явно недоставало. Следовало предпринять нечто! Но что?! Подойти на торжественной церемонии к брачующимся, достать пистолет и выбить у сиротинушки мозги?! Неужели она дойдет до такой степени?! Что скажет мама, что скажут в тусовке?! Ей-то придется говорить со следователем за решеткой.

– Не то, все не то, – твердила Анжелика, кидая в Арсения дизайнерским платьем.

– Почему? – Тот взял платье и рассмотрел его, – я думаю, тебе пойдет розовый.

– Сейчас голубой пищит, понимаешь? Голубой! И это не то. – Анжелика отбросила очередную тряпку в друга. А чтобы быть точнее, в любовника, с которым провела сегодняшнюю ночь. Перед этим Лика много пила, страдала и скрипела зубами, подпустив к себе Арсения, она надеялась утешиться новой связью. Но не получилось. Где-то на уровне подсознания глубоко укоренилась мысль, что она должна, просто обязана, защищая свою честь, навредить бывшему жениху. – Я хочу выглядеть сног-сшибательно!

– Лика, ты всегда так выглядишь, – пожал плечами Арсений, недоумевавший, какие могут быть сомнения по поводу прикида для вечеринки, куда они собирались пойти. – К тому же там будет скромное непритязательное общество, милые люди. Не волнуйся, твоя соперница Элеонора не придет. Они с Никитой сегодня собирались за город. Они подбирают обстановку для охотничьего домика. Прежняя Румянцева уже не устраивает! Нет, а каков?! Все-таки женится на первой попавшейся сироте! Придется отдавать ему свой «Порше»!

– Отдавать «Порше»?! – Анжелика остановилась и прищурилась. – Так вы на нее поспорили?! Негодяи, – сказала она, улыбаясь и ласково трепля Арсения за вихры, – подлецы, молодцы…

– Подлецы или молодцы? Что-то я не понял, – надулся тот.

– А тебе и не надо ничего понимать. Спускайся в автомобиль, пока он еще твой, и жди меня внизу.

Анжелика дождалась, когда за Лаврентьевым захлопнулась дверь, и побежала к телефону. Нет, все-таки она правильно сделала, что с ним связалась! Иногда от него есть польза, жаль вот только, что иногда. Впрочем, если она выйдет за него замуж, то начнет извлекать из него эту пользу ежедневно. Уж она-то его научит, как быть ей полезным. Анжелика набрала номер, который за последнее время выучила наизусть, хоть ни разу по нему и не позвонила.

– Я хотела бы услышать Элеонору Скороходову, – заявила она, когда услышала слабое «да».

– Это я, – призналась девушка. – А с кем я говорю?

– С анонимом, – усмехнулась Анжелика. – Какая разница, кто вам об этом скажет! Но знать это вы должны! После будете благодарить меня, анонима, за предупреждение.

– За что я буду благодарить? – не понимала Эля, предполагая, что незнакомка, скорее всего, ошиблась номером телефона. Но вот откуда она знала ее имя и фамилию?

– За правду, милочка! За правду! – пафосно сказала Анжелика и тяжело вздохнула. – Безусловно, это неприятно слышать любому. Но такова судьба, и мы, люди, должны помогать друг другу.

– Вы занимаетесь благотворительностью? – поспешила высказать свою догадку Эля. Неадекватная незнакомка явно что-то хотела от нее. Видимо, пожертвования для голодающих детей Африки. Никита ее предупреждал, что ей придется заниматься благотворительностью, когда она выйдет за него замуж.

– Безусловно, – гримасничала Анжелика, жалея, что сирота не видит ее довольного лица. – С моей стороны это чистая благотворительность. А вот с его стороны – материальная заинтересованность!

– О ком вы говорите? – почти шепотом поинтересовалась Эля, понимая, что дальше не следует ждать ничего хорошего. Когда женщины переходят в разговоре на личности, от них жди только неприятностей.

– О вашем женихе Румянцеве, – пояснила Анжелика и дальше стала смаковать каждое слово. – Милочка, он же на вас поспорил! Со своим лучшим другом! Теперь тот должен ему отдать свой автомобиль. Ой, вы, кажется, расстроились?! Не знали?! Надо же, а у нас об этом говорят на каждом углу. Заметьте, какие неблагодарные люди. Еще не зная вас, уже смеются за спиной: «Это что, та самая первая попавшаяся сирота, на которой на спор женится Румянцев?!» Я бы на вашем месте гнала бы женишка взашей!

– Когда вы будете на моем месте, – отчеканила Эля, – тогда и прогоните.

– Уже была, – засмеялась Анжелика, – и, представьте себе, прогнала!

– Удачи вам со следующим женихом, – сказала Эля и положила трубку.

– Подумаешь, – фыркнула Анжелика, убегая от телефона. – Мавр сделал свое дело, мавр может удавиться! Или удалиться? Как там, у классика? Ха! Ха! И еще три раза ха! Теперь эта спятившая начнет с Румянцевым крутые разборки. К намеченному дню бракосочетания они должны будут капитально разругаться, или я съем свой лифчик!

Анжелике хотелось петь гимн страны, но в свою собственную честь. Ее захватило такое чувство, какое испытывают спортсмены-олимпийцы, взобравшиеся на высшую ступеньку пьедестала. Такое необыкновенное везение! И как ловко она его использовала в свою пользу! Душка Арсений, он просто умница и рубаха-парень, выложил ей такие подробности… Анжелика прыгнула к нему в автомобиль и, прежде чем Лаврентьев завел двигатель, успела того поцеловать.

– Что с тобой? – Арсений удивился мгновенной перемене в ее настроении.

– Ничего, – Анжелика растянула улыбку до брильянтовых капелек на ушах. – Ничегошеньки. Так ты говоришь, что общество будет непритязательным и милым?!

– Никого из своих, так, пара-тройка друзей. Сама понимаешь, презентация новой забегаловки. Но я не мог не пойти, ее хозяйка моя хорошая знакомая.

– Да ты, как я погляжу, бабник! – засмеялась Анжелика, которой сегодня ничто не могло испортить настроения. Даже признание Арсения в неверности. Впрочем, хранить ей верность он не обещал. Но если она выйдет за него замуж, то ему придется это сделать. Какая-то навязчивая мысль о замужестве терзает ее в последнее время. Нет, все-таки этот негодяй Румянцев сумел испортить ей жизнь. Анжелика сосредоточилась и попыталась о нем забыть.

Не тут-то было. Забыть о Румянцеве ей не удалось. Компания на открытие нового заведения тусовочного общепита действительно подобралась разноперая. Когда они приехали, все столики были заняты, и им пришлось присосединиться к самой хозяйке ресторанчика. Та бесцеремонно настояла на том, чтобы Арсений сел с ней рядом. Анжелика усмехнулась и решила, что ей весь вечер придется заниматься борьбой за внимание нового любовника. Уж она не отдаст этой идиотке-общепитовке своего бойфренда. Что в самом деле за благотворительность?! Она что, обязана теперь раздавать своих женихов налево и направо?! Да ни за что. Сейчас она выскажет этой кулеме все, что о ней думает, и увезет Арсения в более приличное место. Сейчас она…

Анжелика не поверила собственным глазам и на всякий случай толкнула локтем хозяйку.

– Это кто сидит рядом с Долговым?! – Она глазами указала направление. Парочка сидела за соседним столиком, пришлось интересоваться шепотом.

– Его новая пассия, – усмехнулась хозяйка, подмигнув Анжелике, – говорят, сирота.

– Сирота?! – прокричал Арсений, вращая головой на триста шестьдесят градусов. – Где?! О!

И он внезапно осел, расползаясь по стулу.

– Что «О!», – наклонилась к нему Анжелика. – Это точно сирота Румянцева? – Тот вместо ответа только кивнул ей головой. – Когда они приехали? – голосом детектива спросила она у владелицы заведения.

– Только что, – пожала плечами та. – А что?!

– Ничего, – пробормотала Анжелика. – Просто я с ней разговаривала по телефону полчаса назад.

– А, – процедил ничего не понимающий Лаврентьев.

– Сеня! – призывно заявила кулема, – пойдем танцевать!

Арсений посмотрел на Анжелику, задавая той немой вопрос, стоит ли ему танцевать с этой клушей и не поплатится ли после этого он обществом такой восхитительной девушки, как Анжелика Сокольская. Та кивнула головой и улыбнулась. Пусть идет, пусть танцует, пусть делает все, что хочет, только оставит ее в покое. Ей, кстати, тоже нужно отойти.

Анжелика встала и прошла через зал к угловому столу, где томилась скучающая пресса. Известных, узнаваемых лиц на этой презентации не было, а за неизвестных платили мало.

– Штука за фотографию одной парочки. – Анжелика подсела к фотокорреспонденту. – Две, если они на фото будут целоваться.

– Заметано, – согласился тот, – как только, так сразу!

Анжелика показала пару и оставила ему свои координаты. Мавр сделал свое дело… Пусть эта чертова сирота не думает, что ей все сойдет с рук! Теперь Анжелика займется Румянцевым. Пусть поглядит, чем занимается его невеста, когда женишка нет рядом. Кстати, ей бы самой рядом посидеть не помешало. Анжелика вернулась на свое место и принялась делать вид, что заинтересованно глядит на танцующего с кулемой Лаврентьева. На самом же деле она принялась слушать, о чем говорят за соседним столом. Там было что подслушать!

– Я так хочу тебе обо всем рассказать! – горячо говорила сирота, держа за руку состоятельного, одинокого, в меру привлекательного Станислава Олеговича Долгова. – Я совсем запуталась!

«Еще бы, – мстительно подумала Анжелика, – тебе бы да не запутаться. Дважды два небось думаешь будет три. Заграбастала двух мужиков сразу и теперь вешает им на уши макаронные изделия. Скорее всего, за одного собирается выйти замуж, а другого оставить в любовниках». Анжелика позавидовала сиротской хватке. Ей бы так! О таком мечтает каждая нормальная девушка! И вдруг какая-то хабалка перешла им дорогу! Наверняка Долгов собирался идти в любовники к более порядочной девушке, к ней, к Анжелике, например. Она бы его взяла. Симпатичный малый.

– Сейчас я в таком интересном положении, – продолжала признаваться сирота.

«Она беременна от Долгова!» – у Анжелики от сиротской наглости сперло дыхание. Как она-то не догадалась сообщить подобную новость Долгову! Да нет же, не ему, а Румянцеву! Можно было бы сказать, что она ждет от него ребенка! Но и теперь еще не поздно. Нет, поздно, Анжелика опоздала, ее опередила эта пронырливая профурсетка. На фоне этой проходимки ее мнимая беременность станет пустым звуком, пуком или еще чем-то неприличным.

– Моя любимая песня! – пискнула сиротинушка и потянула Долгова на танцпол.

– На самом интересном месте! – с досадой высказала Анжелика и устремилась за ними, по пути перехватывая Лаврентьева из цепких рук хозяйки заведения.

Та, опешив от подобного порыва, возражать не стала и отпустила кавалера с миром. Устраивать сцену ревности на открытии собственного ресторана было бы слишком глупо.

Анжелика принялась вести ничего не понимающего Арсения прямо за влюбленной парочкой. А в том, что эта парочка была влюбленной, не было никаких сомнений. Мало того что повисшая на миллионере сирота млела от счастья, так еще и тот глядел на нее с обожанием. Интимная обстановка, приятная мелодия, ощущение полного счастья, а следовательно, и полной безнаказанности, сделали свое темное дело: парочка поцеловалась. Зал тут же осветила вспышка фотокамеры, и Анжелика злорадно улыбнулась. За такой снимок она не пожалеет никаких денег!

Танцующие вернулись на свои места. Но услышать то, о чем говорят за соседним столом, стало совершенно невозможно из-за постоянного стрекотания кулемы. Она засыпала Лаврентьева мелкими подробностями своего грандиозного, по ее мнению, проекта до такой степени, что у Анжелики разболелась голова. Да и Арсению, по всей видимости, надоело с ней общаться. Так что решение незаметно улизнуть с этого праздника жизни стало для Анжелики и ее кавалера обоюдным. Жалко было оставлять сироту без надлежащего внимания, но ей хватило и того, что она увидела, а фотограф запечатлел.

Анжелика вернулась к себе домой за полночь, для тусовочной барышни это было детское время. Но она не просто вернулась, она принялась ждать звонка. И он раздался.

– Все на мази, – сообщил ей неизвестный голос, – где и когда встречаемся?

– Прямо сейчас, – тоном, не терпящим возражений, заявила Анжелика и назвала адрес ближайшего ночного клуба. Тип немного помялся, но согласился, увеличив ставку в два раза. Анжелика хмыкнула. Ей до такой степени хотелось иметь компрометирующие сироту снимки, что она была готова выложить любую сумму. Хорошо еще, что фотограф об этом не догадывался.

Через час Анжелика держала в руках фотографии и флеш-карту, на которой они находились в электронном виде. Парень подал ей замечательную идею. Сначала Анжелика собиралась отправить фотографии Румянцеву с посыльным, но для этого пришлось бы дожидаться утра. А теперь она использует для отправки электронную почту! И Румянцев успеет «насладиться» изменой своей невесты прямо сейчас же!

Напевая бравурный марш, слова которого она толком не знала, Анжелика направилась к своему ноутбуку. Румянцев в былые времена их чувственных отношений отправил ей поздравительную песню по электронке, и у нее остался его обратный адрес. Пара кликов мышкой, и фотографии целующейся парочки отправились к адресату. Ну и пусть он поймет, что отправительница Анжелика. Она не станет отпираться. Мало того, она дождется его звонка и поговорит с ним о том беспределе, который устроила ему сиротинушка. Она его пожалеет, пожурит и окрылит для новых, вернее, старых, отношений.

Сообщение было успешно отправлено. Что и требовалось сделать. Теперь остается только ждать. Если Румянцева сейчас нет дома, то когда-нибудь он же вернется! Ни в какой охотничий домик они не поехали, раз сирота проводила вечер с Долговым. Значит, Румянцев должен вернуться на свою холостяцкую квартиру.

Анжелика налила себе вина, взяла плед и уселась в мягкое кресло. Она дождется его звонка. И поговорит с ним. Она припасла еще один жуткий факт сиротской биографии – та, как оказалось, беременна от Долгова! Анжелика усмехнулась, это она скажет Румянцеву напоследок. Это станет последней каплей, которая его добьет окончательно и вернет в ее объятия. Впрочем, зачем он ей нужен?!

У нее стали прекрасно складываться отношения с Лаврентьевым. Арсений более покладистый и глупый, из него выйдет просто замечательный муж. Анжелика сказала, что устала и собралась пораньше улечься в постель, и он ей поверил. Она будет вить из него веревки! Любовь?! А кто сказал, что он ее не любит? Прошлой ночью он говорил ей такие слова! Впрочем, словам она не верит, как и в существование этого великого чувства. Говорят, Ромео с Джульеттой тоже любили друг друга. И чем это закончилось?! Она не хочет пережить печальный финал. Вернее, не дожить до финала.

Но расстроить свадьбу бывшего бойфренда жаждет все ее хищное существо! И Анжелика это сделает. Уже практически сделала. Она закрыла глаза и представила, как вернувшийся домой Румянцев подходит к компьютеру, который у него никогда не выключается, проверяет почту, видит снимки…

Никита действительно вернулся на свою холостяцкую квартиру поздно ночью. Он допоздна занимался перевозкой и установкой мебели в охотничьем доме. Можно сказать, что ему повезло: мебель он нашел эксклюзивную, не итальянские опилки, а настоящее дерево, выпиленное особым способом. Белоснежка любит все естественное, и Никита знал, что она этому обрадуется.

Они рассчитывали заниматься перестановкой вдвоем, но в самую последнюю минуту она отказалась под предлогом, что у нее внезапно заболело горло. Действительно, сегодня вечером по телефону Белоснежка говорила сиплым, плаксивым голосом и просила оставить ее одну. Он не стал настаивать, пусть лечится, на днях у них торжественное мероприятие, ради которого нужно найти силы и вылечиться. Странно одно: Белоснежка почему-то поинтересовалась маркой автомобиля Лаврентьева. А когда Румянцев ей ответил, всхлипнула и пожелала ему всего хорошего. И дела благодаря ее пожеланию сложились очень удачно. Новая мебель отлично вписалась в интерьер дома, осталось в этом убедиться ей самой. Жаль, что у нее нет компьютера, Никита послал бы ей музыкальный привет.

Он прошел в кабинет и проверил электронную почту. Писем было немного, но обратный адрес одного из них напомнил ему об Анжелике. Предчувствуя что-то недоброе, Румянцев раскрыл ее отправление.

Снимок открывался, как назло, медленно. Постепенно на экране появлялась прокуренная атмосфера кабака, тусклый, приглушенный свет, чьи-то головы и лица… Это была Белоснежка! Никита узнал ее сразу по длинным черным волосам, струящимся до талии. Она стояла вполоборота, так, что ее лицо наполовину скрывало чье-то плечо. Мужское плечо, как понял Румянцев, зачарованно разглядывая снимок. Плечо Станислава Долгова! В этом никаких сомнений быть не могло. Его довольная физиономия, прильнувшая к волосам Белоснежки, была вполне узнаваема, несмотря на сумрак ресторана.

Рядом показались другие пары, получалось, что эти двое танцевали, прижавшись друг другу слишком тесно. Румянцев испытал острое чувство ревности. На фотографии стояла дата сегодняшнего вечера. Получается, что Белоснежка ему соврала, никакое горло у нее не болело. Просто ей нужно было спешить на свидание к Долгову! Или ее вынудили это сделать?! Возможно, между ними состоялся деловой разговор!

Все сомнения насчет разговора развеялись, когда открылась вторая фотография. На ней Долгов и Белоснежка целовались! Румянцев подумал о всемогущем «Фотошопе», но отверг эту мысль. Они целовались настолько самозабвенно, что никакими программами это не изобразишь. Так вот кого она на самом деле любит! Не зря ему показалось навязчивым внимание Долгова к его невесте тогда, на яхте. Получается, втайне от него Белоснежка крутила роман и с Долговым! А тот-то хорош! Впрочем, он ему не товарищ и не друг. Но она-то! Как она могла?!

Румянцев схватился за голову. А что он хотел? Он хотел расписаться с Белоснежкой и бросить ее чуть ли не на следующий день. Вероятно, она как-то узнала об этом и отомстила. Или нашла себе запасной вариант. Как хорош этот вариант во всех отношениях: приятная внешность, огромное состояние, свобода мыслей и действий. Да, Долгов ему достойный конкурент.

Чего же он хочет теперь? Теперь ему больно. Это что? Ревность или любовь? Или просто уязвленное самолюбие. Молодчина Анжелика, как вовремя она помогла ему увидеть то, что творится под носом. Позвонить ей и узнать подробности? Нет, он не станет опускаться до такой степени. Достаточно того, что его имя теперь будет пинать каждый мимо проходящий. Собрался жениться, а невеста убежала с другим. Или еще не убежала?! Вдруг это все бред воспаленного сознания и технические возможности компьютерной графики?!

Никита мельком посмотрел на часы, было слишком поздно для того, чтобы звонить Белоснежке и во всем разбираться. Но он все-таки позвонил.

Она сразу ответила, как будто сидела у телефона и дожидалась, пока он наберет ее номер. Румянцев срывающимся от волнения голосом поинтересовался, как у нее дела. Не болит ли горло. Хотелось, естественно, спросить про совесть, но он сдержался. Сорвался только тогда, когда Белоснежка сказала, что весь вечер просидела дома.

Она не стала ничего отрицать, шумно вздохнула и заявила, что между ними все кончено. Что она не хочет быть первой попавшейся сиротой и выходить замуж только по этой причине. Она вообще не хочет выходить за него замуж!

Изумленный Румянцев услышал всхлипы и прерывистые гудки телефона. Он попытался позвонить вновь, но Белоснежка отключила свой телефон. Поехать к ней и разобраться, в чем дело?! Нет, эта глупомань забаррикадируется или натравит на него свою полоумную соседку с Васькой-гомиком. С кем он связался?! Да зачем ему это нужно?!

Белоснежка сама виновата, по уши виновата! А вывернула все таким образом, что сволочью оказался он сам. Как будто это он целовался на виду у всех в занюханном ресторане с Долговым?! Нет, а, хороша же сиротинушка!

Эля поняла, что наговорила лишнего. Слишком больно было ей слышать о его споре на нее. Больно и неприятно, что в очередной раз Марина оказалась права. Она действительно влипла. Он ее нисколько не любит. Банально и глупо, но ее жених на нее поспорил. Как же она не догадалась сразу, что состоятельные граждане женятся по любви только на таких же состоятельных гражданках. А если какой-нибудь олигарх и задумал взять замуж замарашку, то это еще не значит, что он в нее влюбился. Он поспорил, что женится на первой попавшейся сироте! Они, эти олигархи, такие затейники! Им что угодно подавай, лишь бы разнообразить их скучную, никчемную жизнь.

Не выйдет. Она не станет игрушкой в его руках. А он казался ей таким милым и чутким. Олигарх с человеческим лицом, да такого в жизни не бывает! Дура она набитая, если подумала хоть на мгновение, что такое может случиться. Да они не знают, что такое любовь. У них везде все чувства сводятся к материальным ценностям. Но она не такая, она не продается!

А как он старался усыпить ее бдительность?! Познакомил со своими родителями. Милые люди, отец вот только немного жестковат. Нет, она не пробовала его в отварном виде, но Марина снова оказалась права. И где же это она пропадает со своим Долговым?! Ведь обещала, что придет ночевать к сестре. Она все еще пытается изобразить из себя Элю Скороходову. А настоящей Эльке так нужно с ней поговорить!

И об Анжелике, бывшей подруге Румянцева, и о ее голубоглазом друге. Эля сегодня позвонила Арсению на мобильный телефон. Естественно, он околачивался в каком-то баре и радовался жизни, спорщик несчастный. Впрочем, в отличие от нее наверняка счастливый. Рядом с ним смеялась какая-то женщина. И конечно же, он отрицал всякую возможность спора, а про автомобиль крутой марки сказал, что ничего не знает. Кто-то, по его словам, все это придумал. Ясно, что это могла сделать Анжелика.

Проводить целое расследование Элька не собиралась. Если бы Никита ее действительно любил, то он обязательно бы себя чем-нибудь выдал. Но он позвонил и таким странным, металлическим голосом поинтересовался о ее здоровье, как будто желал, чтобы она умерла. Какая тут любовь?!

Кто вообще придумал это чувство? Вот есть боль, Эльке сейчас очень больно. Сердце сжимают какие-то тиски, душа – оказывается, она все-таки есть – собирается отделиться от бренного тела. Хорошо бы так вот лечь и умереть! Сразу и без мучений. У бездыханного тела соберутся родственники, приятельницы и друзья. Жалко только деда. Он возлагал такие надежды на крышу. О чем это она думает, собираясь умирать?!

Эля легла на диван и закрыла глаза. Вот она лежит вся такая красивая и молодая. Ну почти молодая, да что там, она еще очень даже ничего. Рядом с ней сидит страдающая Маринка, которая чувствует за собой вину, что не пришла вовремя и не выслушала погибающую сестру. Вот заходит бледный Румянцев, из-за его плеча на нее поглядывает с жалостью Левушкин. По мужественному лицу Никиты скатывается скупая мужская слеза, он смахивает ее движением дрожащей руки. Нет, пусть рука не дрожит. Мужественное лицо и дрожащая рука – это слишком. И почему слеза только одна?! Пусть он ревет белугой и рвет на себе волосы, понимая, что он потерял!

– А! Валяешься?! – раздалось внезапно над ее ухом. – Соня! Валяешься и меня уже не ждешь?!

В комнату залетела радостная Маринка и сбила благостную картинку Элькиных похорон и скупых мужских слез.

– А я сегодня была на открытии ресторана вместе с Долговым! Не волнуйся, там твоего Румянцева не было. Станислав сказал, что ресторан заштатный и никого из их тусовки не будет, я и пошла. А мне там понравилось, здорово было.

– Еще бы, – пробормотала Элька, открывая заплаканные глаза, – тебе бы – и не понравилось на халяву.

– Ты чего?! – испугалась сестра. – Плакала?! Вот глупости какие, нашла время рыдать о своей безвозвратно ушедшей молодости и свободе. О свадьбе нужно думать, о свадьбе!

– Свадьбы не будет, – решительно заявила Эля и встала.

– Это еще почему?! – всплеснула руками Марина.

– Он на меня поспорил, – тихо ответила ей Эля.

– По-ду-маешь, – как-то странно протянула сестра и села на диван. – С кем не бывает? На многих спорят, это же мужики. Чуть что, они сразу спорят. – И менее уверенно добавила: – Я так и знала, что с этой свадьбой что-то не так.

– Я не хочу, чтобы на меня спорили.

– Кто бы в этом сомневался? – Марина задумалась. – А откуда ты узнала? Позвонила его бывшая и наврала тебе с три короба?!

– Позвонила, – кивнула Элька, – да и он не стал отпираться, когда я ему сказала, что не хочу быть первой попавшейся сиротой.

– Так и не будешь! – воскликнула Марина. – Ты же на самом деле не сирота!

– Какая теперь разница, – отмахнулась Элька, – мы такого друг другу наговорили…

– Ну вот, – разочарованно сказала Марина, – а я хотела тебя обрадовать новостью, что призналась во всем Станиславу! И он не обиделся, даже обрадовался, что меня теперь не нужно отбивать у Румянцева. Мы с ним целовались и договорились о свидании завтра.

– Я рада, что у тебя все складывается хорошо, – сухо ответила Эля.

– И у тебя! – неожиданно заявила Марина. – И у тебя все сложится просто отлично! Можешь на меня положиться.

– Вот этого не нужно! – запротестовала Элька. – Он меня не любит, и это главный аргумент. Пусть спор был поначалу, пусть не было любви с первого взгляда. Я не хочу выходить замуж без любви.

– Ну и сиди в старых девах! Нет, люди, вы это слышали?! – Маринка бросилась к окну. – Ой! Долгов еще стоит у подъезда! Он меня подвез. Ты представляешь, мы так с ним целовались…

– Плохо представляю, – пробурчала Эля, глядя на счастливую сестру.

– Зачем ты поверила этой проходимке? – продолжала допытываться Марина, махая в окно рукой.

– Она сказала правду, это мне подсказывает внутренний голос.

– А он тебе не подсказывает, что нужно делать дальше?!

– Нет, по этому поводу он молчит. – Элька не стала делиться с сестрой тем, что лучшим выходом из создавшегося положения видела собственную гибель. Лучше трагическую, чтобы Румянцеву было в два раза больнее. А еще лучше под колесами его автомобиля, чтобы того всю жизнь мучила совесть, что он не только надругался над бедной девушкой, но и переехал ее выигранным «Порше»!

– Ладно, ложись спать, я сама что-нибудь придумаю. – Марина поглядела во двор и прикинула дальнейший план действий.

– Ой, не нужно мне никаких «что-нибудь», – поморщилась Элька. – Я уже практически смирилась с потерей не любящего меня жениха.

– Смирись с неизбежностью и жди, – заявила сестра и пошла в коридор. – Я вряд ли сегодня вернусь. Ложись спать, утро вечера мудренее. И не забивай голову глупостями. Я уверена, что это недоразумение обязательно разрешится! И в самом ближайшем будущем. Ты-то ведь его любишь?!

– Я?! – растерялась Эля. – Люблю.

– Вот это самое главное, – крикнула Марина, захлопывая дверь.

– И куда же ты, на ночь глядя?! – только и успела спросить Элька.

Впрочем, если куда и вызывало определенные вопросы, то с кем уехала Марина, сомнений не было. Эля проследила из окна, как та села в автомобиль Долгова, который все еще караулил любимую девушку у дома, и послала сестре воздушный поцелуй.

Нельзя быть эгоисткой. Пусть у Марины будет все хорошо, она этого вполне заслужила. А Эля, а что Эля? Она останется при своей спокойной жизни. И не старой девой! У нее, между прочим, есть начальник кредитного отдела Павел Петрович Бестужев. Очень хороший человек. И уж если и выходить без любви замуж, так уж лучше за такого, как он. За надежного, крепко стоящего на земле, то есть на банковском полу, парня. Пусть он и не господин Безупречность, ей уже все равно. Не умирать же в самом цветущем возрасте от любви, в самом деле?!

Она еще погуляет на свадьбе. Не на своей, так на Маринкиной. Наверняка встретит там Румянцева с его пассией Анжеликой. Та добилась того, чего хотела, – рассорила их. Так, может, из-за этого все дело? Так, может, не нужно было обращать внимания на ее сплетни?! Эля вздохнула. Она не обратила бы, если бы Никита сказал, что ее любит.

Просто набрал бы ее номер и признался, что не может без нее жить, что хочет жениться только на ней, что она для него самая желанная… Глупости. Мужчины так не говорят. Из них такие слова нужно выуживать клещами. Считается, что они суровые и немногословные. Но ей-то и не нужно много слов! Всего лишь одно.

Неужели она простит ему спор? Элька легла на диван и свернулась калачиком. Если она немного поплачет, то ей наверняка станет легче. Она прорыдала весь вечер, но легче не стало. Это потому, что она хотела умереть. А сейчас она поплачет за жизнь, такую безрадостную и разнесчастную с унылым и строгим начальником кредитного отдела Бестужевым.

Впрочем, у нее есть выбор. Она может остаться одна. И пусть ее называют старой девой! Да она наплюет на все названия. Будет жить для самой себя, родит себе ребеночка. Как здорово было бы, если бы она от Никиты забеременела. Он никогда не узнал бы, что это его ребенок. Эльке не нужны его деньги! Ей вообще ничего не нужно. Только лет через десять одним глазком посмотреть, как же сложилась у него жизнь с Анжеликой Сокольской.

Ее-то будет простой и обыкновенной. Она будет работать в банке, ездить на работу в метро, радоваться новогодним праздникам и помогать деду ремонтировать дачу. Это ее жизнь. Видимо, другой у нее уже не будет. Что ж, если ей так не повезло, то она с этим смирится. А почему, собственно, не повезло?! Ей повезло, она узнала, что такое любовь.

Глава 12

На этой прекрасной ноте всеобщего прощения…

Румянцев сидел на своем кожаном диване перед журнальным столиком, стеклянная крышка которого была уставлена емкостями со спиртными напитками. Он пил. Он решил напиться до такой степени, когда станет все равно, изменила ему Белоснежка или это просто бред его воспаленного сознания. Никита косился в сторону кабинета, где так и остался включенным монитор с бредовой фотографией целующейся парочки. Он призывно манил голубым экраном, чтобы лишний раз показать Румянцеву, как жестоко над ним посмеялась его избранница.

Никита поднялся и нетвердой походкой пошел в кабинет. На экране мелькало новое сообщение от Сокольской. Румянцев тяжело вздохнул и раскрыл его. Анжелика клятвенно уверяла, что Белоснежка беременна от Долгова, о чем уже успела тому сообщить. Она жалела обманутого Никиту, в красках рассказывая о том, какие все сироты жестокие и коварные, и зря он поддался на провокацию Лаврентьева жениться на одной из них.

Скупая мужская слеза все-таки пробежала по его расстроенному лицу. Он вытер ее ладонью и принюхался. Слеза пахла спиртом. Никита напился, как распоследняя свинья. Легче от этого ему не стало, наоборот, жизнь стала казаться настоящим адом, с которым захотелось немедленно покончить раз и навсегда. Допить виски и покончить. А перед этим опустошить бутылочку французского коньяка, не оставлять же его Лаврентьеву?!

Румянцев направился обратно к столику, но внезапно перед ним возник расплывчатый образ Левушкина с перекошенным от ужаса лицом.

– Там эта, – начальник его безопасности не находил слов и только взмахивал руками. – Это!

– Что там? – флегматично поинтересовался Никита, еле ворочая языком. – Ядерная война?

– Хуже, – сказал Левушкин и облизал сухие от волнения губы. – Там госпожа Скороходова.

– Да что ты г-в-ришь?! – усмехнулся Румянцев и постарался навести резкость на дверь. – Где она?!

– Там не она, – заикнулся Левушкин о самом страшном. – Там они!

– Да что ты… – Никита захлопнул свой рот ладонью и икнул. – Она уже разродилась?! Я не приму ее ребенка!

– Он того, – попытался объяснить Левушкин, – не ребенок, он уже вырос.

– Что творится, куда катится мир? – Никита обхватил себя руками и облокотился на стену.

– К черту! – С воинствующим криком в комнату заскочила Белоснежка и откинула блеющего Левушкина на кожаный диван, в сторону от своего жениха. Бутылки на столике при этом радостно звякнули.

– Позвольте, – возмутился откинутый начальник безопасности.

– Не позволю! – заявила Скороходова и, подбежав к Румянцеву, со всех сил тряхнула его за грудки.

– Мамзель, – тот поправил лацкан пиджака, – Габана, понимаешь, Дольче…

– Плевать! – нагло сказала та и совершенно искренне добавила: – Никитос! Ты дурак.

– Позвольте! – Левушкин попытался подняться с дивана и надвинуться на Скороходову.

– Не позволю! – выкрикнул появившийся следом за ней Долгов и получил прямой удар в челюсть.

Никита не понял, как у него получилось залепить противнику левой рукой. Видимо, сработал рефлекс на уровне подсознания. За сегодняшний вечер, а практически за ночь, он настолько возненавидел этого человека, что не удержался. Хмель выветрился. И теперь он, прищуриваясь и лишний раз убеждаясь, что Анжелика Сокольская оказалась права, разглядывал, как Белоснежка возится с упавшим к ногам Левушкина кавалером. Она проявляла столько чувств к этому мерзавцу, что Румянцев ощутил приступ тошноты, который еле сдержал.

– Стасик, дорогой, ты не ушибся? – сюсюкала Скороходова с Долговым, поднимая того и усаживая в кресло.

– Тьфу на вас, – икнул Румянцев и завалился к Левушкину на диван. – Наливай!

– Не наливай ему больше! – возопила Белоснежка. – Он должен посмотреть на меня трезвым взглядом!

– Опоздали, мамзель, опоздали, – пробормотал Румянцев. – Я все знаю!

– Да? – с сомнением в голосе поинтересовалась Скороходова. – Все-все?

– Ес-тес-но, – усмехнулся Румянцев и поднял свой бокал, который предусмотрительный Левушкин все же наполнил. – За любовь и коварство!

– Не пей. – Скороходова отняла у него бокал и приблизила к нему свое симпатичное лицо. – Погляди на меня!

– Уйди, лукавая, – отмахнулся от нее Никита и внезапно замер.

– Ну, – требовала та, – внимательнее приглядись! Что ты видишь?!

– Ты не беременна от Долгова?! – предположил Румянцев, о чем-то смутно догадываясь. При этом он пожалел, что много выпил, на трезвую голову он сообразил бы гораздо быстрее, что же она от него хочет.

– Беременна от меня?! – очнулся Станислав Олегович.

– Он бредит. – Скороходова повернулась к нему и покрутила указательным пальцем у своего виска.

– Жаль, – вздохнул тот и потрогал свою челюсть, которой повезло, и она осталась на своем месте.

Никита опрокинул в себя очередную дозу спиртного и весело улыбнулся.

– Так тебя двое?! – радостно сообщил он, таращась на внезапно раздвоившуюся гостью.

– Молодец, Никитос, догадался почти сразу, – обрадовалась Скороходова.

– Левушкин, – Румянцев перевел взгляд на соседа по дивану, – ты который из трех?!

– Перебор, – поморщилась невеста, – до него ничего не дошло!

– М-да, – озадаченно произнес Долгов.

– Стас! – сразу же пристал к нему Румянцев. – Сядь посредине, а то я промажу.

– Прекрати безобразничать! – выкрикнула Белоснежка.

– У-у какая! – возмутился Румянцев. – Сама безо-браза… Сама такая! – И указал нетвердым жестом в сторону кабинета.

– Что у него там? – вздохнула Скороходова и пошла по указанному направлению. Кинув один-единственный взгляд на экран, она все поняла. – Пойдем отсюда, – сказала Долгову, – объяснять ему бесполезно. Он сейчас в таком состоянии…

– Я в сос-то-я-нии! – попытался подняться Никита.

– Значит так, Левушкин! – Скороходова обратилась к начальнику безопасности, оценив его трезвое поведение. – Покажешь Никитосу вот это. – Она положила на столик фотографию двух сестер-близнецов.

Никита стремительно, что от него совершенно не ожидали, схватил фото.

– У! – взвыл он. – Их снова две. Я пошел спать!

– Покажешь ему, когда проспится, – уточнила гостья и подхватила под руку приготовившегося к выходу Долгова.

– Так вас и в самом деле две?! – изумился Левушкин, забирая фотографию из рук Никиты.

– Ему нужно это как-то объяснить, – пожала плечами Марина. – Кстати, ему прислали мои фотографии. Мои, а не сестры.

– Понятно, – процедил тот, изумленно разглядывая гостью. – У той была родинка на щеке! А у вас нет! – обрадовался Левушкин.

– Соображаешь, – подмигнула ему Марина и пошла к двери следом за Долговым.

– И она никогда не звала его Никитосом! – продолжал мозговой штурм начальник безопасности.

– И это в точку. Пока, Никитос! – Марина закрыла за собой дверь.

– Наль-вай! За любовь! – прокричал из последних сил Румянцев, завалился на диван и уснул.

Эля уже не ждала ничего хорошего, но телефон все-таки включила. За все утро никто, кроме Маринки, так и не позвонил. Она-то разбудила сестру в половине шестого утра, сообщив, что решила все ее проблемы. Спросонья Элька ничего не поняла, но потом в ней зародилась надежда. К утреннему кофе она угасла. Никто не собирался ей названивать и требовать встреч. Но они все-таки состоялись.

Элька услышала шум на лестничной клетке и крики про Гальку-алкоголичку. Она вздохнула и отправилась спасать жертву, попавшуюся в руки бдительной соседки-пенсионерки. Жертвой оказалась Эллина Румянцева, беспомощно отбивавшаяся от назойливой старушки дорогущей дизайнерской сумкой.

– Как я благодарна тебе за помощь! – воскликнула та, оказавшись в тесном коридорчике Скороходовой. Как будто та спасла ее от маньяка-душителя. Хотя, если задуматься, старушенция была ничуть его не хуже. Коридор тут же заполнился изысканным ароматом и непривычным обилием дорогостоящих предметов туалета.

– Не за что, – пролепетала Элька, изумившаяся приходу Румянцевой-старшей настолько, что могла только лепетать. Правда, на старушку она все же накричала. Это получилось у нее как-то само собой. Сейчас же она стояла перед Эллиной и пыталась очухаться.

– Это твой дом?! – радостно поинтересовалась та, сунула Эльке в руки свою сумку и устремилась на кухню.

Эля поблагодарила небеса, которые надоумили ее вчера, несмотря на унылое состояние, помыть посуду и навести на кухне порядок.

– Блеск! – Эллина уселась за стол в углу и огляделась. – Всю жизнь мечтала посидеть на этом революционном месте!

– Революционном? – недоуменно спросила Эля, поставив чайник на конфорку.

– Конечно! – продолжала радоваться гостья. – В нашей стране именно на таких кухнях порой решается судьба страны!

– Что вы говорите? – искренне изумилась Эля. – Я думала, все решает правительство и олигархи.

– Эх, деточка, – вздохнула мать Никиты, – от нас, олигархов, уже ничегошеньки не зависит. Мы – самое угнетенное население этой страны! Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир олигархических рабов! – Она пропела это с чувством, как будто репетировала каждый день. – Когда ты вольешься в наши стройные ряды, все поймешь, – добавила Эллина.

– Я не вольюсь, – вздохнула Элька. – Мы с вашим сыном расстались.

– Глупости! – та поморщила ухоженное личико. – Куда он денется? Влюбится и женится!

– В том-то и дело, что не влюбился, – призналась Элька. – А я без любви не хочу!

– Да ты что?! – прослезилась Эллина, схватила салфетку и принялась хлюпать носом. – Когда-то и я такая была! Ни за что и никогда без любви! Ах, где мои восемнадцать лет?! Тебе-то сколько? – Она прекратила хлюпать и внимательно поглядела на будущую невестку. – Ладно, можешь не говорить. Если прекратишь рыдать, то сойдешь за восемнадцатилетнюю. От рыданий появляются ранние морщины.

Эля округлила глаза: да не собиралась она рыдать, отрыдала уже, хватит с нее. Это та хлюпала в салфетку! Но противоречить Эллине не стала. Пусть думает что хочет. Пусть делает что хочет. Лично ей, Элеоноре Скороходовой, все равно.

– Так, – будущая родственница достала мобильник. – Аркадий сказал, что процесс подготовки к свадьбе прерывать не станем. Сколько можно переписывать имена невест на брачных лозунгах и свадебном торте?! Вам на примирение он отвел день. Безусловно, я понимаю, что этого совершенно недостаточно! Но спорить с Аркадием бесполезно. Придется мириться сегодня же. – Она нажала пару кнопок. – Странно, у Никиты никто не подходит к телефону, мобильник тоже не отвечает. Левушкина нет! Что-то случилось? Никита такой прагматичный мужчина, странно…

– Вероятно, – высказала предположение Элька, – зная крутой характер отца, он занялся срочными поисками новой невесты.

– Невестой должна быть ты, так сказал Аркадий! – Эллина спохватилась и добавила: – Ты и мне очень нравишься. И как это в народе говорят: стерпится – слюбится. Я же вот притерпелась.

– А я не хочу, – продолжала упорствовать Элька.

– Ну и дура! – не выдержала гостья. – Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?! – Она передернула плечиком. – Революционная кухня – это, безусловно, чудесно. Но в жизни есть еще и материальные ценности.

Элька усмехнулась, значит, ее обшарпанная кухонька не относится к материальным ценностям, а представляет собой подобие народного музея. Что ж, пусть будет так. Сегодня она решила соглашаться по мелочам, отстаивая самое главное.

– Есть еще и любовь, – как старая, заезженная пластинка твердила она, разливая по чашкам чай.

– Он тебя любит! – принялась уговаривать ее Эллина. – По-своему. Я в этом уверена! Иначе он не показал бы тебя отцу, мнением которого дорожит. И мне, конечно. Он не может тебя не любить. Мужчина влюбляется в женщину, которая напоминает ему собственную мать. Ты похожа на меня, даже имена у нас с тобой практически одинаковые. В минуты близости Аркадий зовет меня Элечкой. Вот видишь, я уже доверяю тебе наши семейные тайны.

– Не доверяйте, не нужно, – испугалась Элька неожиданной откровенности. – Мало ли что.

– Да ничего, – махнула рукой Эллина, – сейчас я дозвонюсь Никите и потребую, чтобы он приехал к тебе просить прощения.

– Не нужно, – повторила Эля, – я не хочу его прощать. И замуж я за него не хочу. Во-первых, он меня не любит, а во-вторых, он на меня поспорил! – Она сказала это специально для того, чтобы Эллина узнала истинную причину, вернее, две истинные причины ее отказа от брака с Румянцевым.

– Поспорил? Бедный мальчик! Наверняка на это его подбил Лаврентьев. – Эллина вновь схватилась за мобильный телефон. – Арсений! – В ее тоне появились металлические нотки, которые очень удивили Элю. – Да, это я. Сейчас же приезжай к нам! Какой у тебя адрес? – Она выжидательно посмотрела на девушку.

– Может, не надо?

– Надо, Элечка, надо! – И продиктовала тому адрес, озвученный Скороходовой.

Пока ждали Арсения, который мчался к ним на всех парах, несмотря на раннюю рань – всего лишь двенадцатый час дня, пили чай и к щекотливой теме больше не возвращались. Вели светскую беседу: Эллина рассказывала, как она отдохнула на Лазурном берегу, и решала, куда ей направиться в этом году. Элька слушала вполуха, пытаясь собраться с собственными мыслями. Сейчас приедет еще один сноб, с которым придется разговаривать о своих чувствах. Нет, она не станет этого делать, пусть они выясняют отношения с Румянцевой-старшей.

Раздавшийся звонок в дверь ее чрезвычайно удивил. Лаврентьев что, дежурил у соседнего дома?! Но это был не он, к сестре пришла Марина.

– Ты как? Еще не помирилась? – начала она с порога. – Этот подлец и негодяй не приезжал? Ну куда ему ехать, мы же оставили его в бесчувственном состоянии….

– Я так и знала! – Из кухни выскочила мать Никиты и набросилась на Марину. – Что вы сделали с его телом?!

– Ничего. Это он распустил руки и ударил моего жениха в челюсть! – возмутилась та. – Представляешь, – Марина спешила поделиться с сестрой новостью, – Долгов сделал мне предложение!

– Не представляю! – заявила Румянцева-старшая и уставилась на Марину, как на исчадие ада. – Что это значит?! – воскликнула она.

– Только то, что мы поженимся! – радостно пояснила ей та.

– Вас что, двое? – пролепетала Эллина, протирая виски подушечками пальцев. – Или я перебрала вчера с коньяком?

– А! – поймала ее Марина. – Так вчера вы пили! Вот что значит материнское сердце!

– А что значит материнское сердце? – недоуменно переспросила Элька, подтаскивая готовую лишиться чувств мать своего жениха к креслу.

– Румянцев тоже пил! – торжественно сказала Марина. Так, словно тот совершал подвиг одновременно со своей матерью.

– О, – простонала Эллина, – вы двойняшки?!

– Странная девица, – пожала плечами Марина, – не видит, что мы – близнецы?!

– Это не девица, – прошептала ей Элька, – это мать Румянцева.

– Да, – простонала та, опасливо приглядываясь к Марине, – я мать…

– Очень приятно, – улыбнулась ей Марина. – Но ваш сын, мягко выражаясь, совсем не господин Безупречность, как мы считали. Напился вчера как свинья и дрался, хулиган. Ревновал, – она рассмеялась, – подумал, что я Элька, и врезал Долгову по челюсти!

– Станиславу Олеговичу?! – всплеснула руками мать Никиты. – Как неудобно! – Она закатила глаза, а когда открыла, растерялась. Сестры сели напротив нее на диван. – Кто же из вас Элечка?!

– Пусть приедет Никитос и отгадает! – заявила Марина.

– Правильно! – поддержала ее Элька. – У него должно заговорить сердце! Если он ошибется…

– Он не ошибется, – уже более уверенно заявила Эллина. – Вы совершенно не похожи.

– Что вы говорите?! – изумилась Марина.

– Да, – приглядевшись окончательно, заявила ей Румянцева, – вот вы не Эля.

– Тихо! – прислушалась Марина. – У двери кто-то топчется. Заходи, открыто!

Лаврентьев не зашел, а забежал. Остановился только в комнате перед очами Румянцевой-старшей.

– Что случилось?! – закричал он. – Кто-то погиб?!

– Сейчас погибнет, – суровым тоном сказала та. – Если соврет!

Румянцева-старшая встала и вплотную подошла к другу сына.

– Признавайся, Арсений, – прошипела она, пронзая того испепеляющим взглядом, – вы спорили?!

– Да, – пролепетал тот, – то есть нет.

– Так «да» или «нет»?!

Марина напряглась, а Эля продолжала сидеть с отсутствующим видом. Лично ей было уже все равно, раз это был не Никита. Лаврентьеву, как она догадалась, не стоит верить. Спорили они или не спорили, какая разница? Она сама могла поспорить с сестрой, что та познакомится с самым симпатичным парнем в клубе. Правда, это сестра обычно начинала спор. Нет, она ни в коем случае не оправдывает Румянцева! Видимо, все-таки оправдывает. Эля вздохнула.

– Он так и сказал: «женюсь на первой попавшейся», а я не стал его отговаривать. – Арсений взглянул на сестер. – Вот те раз! Которая из них первая попавшаяся-то?!

– Все понятно. – Эллина повернулась к дивану. – Никита сказал следующее: «Женюсь на первой попавшейся девушке, в которую влюблюсь с первого взгляда!» Правильно, Арсений?!

– Правильно, – неуверенно подтвердил тот, изумленно разглядывая сестер.

– Теперь все стало на свои места, – с облегчением опустилась в кресло Румянцева-старшая. – Только где же мой сын?! Неужели все еще в бесчувственном состоянии?!

– Я здесь, Белоснежка! – заорало еще одно действующее опухшее лицо, ввалившись в дверь Элькиной квартиры. – Я дурак! Честное слово, я полный кретин! – Никита кинулся на колени перед Элькой, совершенно не замечая Марину.

– Как приятно слышать, – ехидно процедила та, – когда мужчина называет все своими именами.

– Я чувствовал: что-то не то, но не мог догадаться, что именно! – продолжал Румянцев, выхватывая у стоящего за дверью Левушкина огромный букет. – Это тебе!

– Спасибо, – произнесла обомлевшая Элька, которой самой было впору извиняться за то, что она выдавала за себя свою сестру-близнеца, и спряталась в букет. – Знакомься, это моя сестра!

– Очень приятно, – обронил мимоходом Никита и продолжил: – Нам нужно поговорить! Я понял, что ты единственная Белоснежка в моей жизни, которая должна стать моей женой!

– Она не единственная, – Лаврентьев указал глазами другу на Марину.

– Ты о чем? – не понял тот. – Это же ее сестра! Марина! Кстати, они совершенно не похожи. Как я раньше мог этого не замечать?!

– Ну и что я говорила? – Эллина поднялась с кресла. – В нем заговорило чувство! Арсений, нам пора. Ты еще не рассказал, как поживают твои родители. Совсем нет времени встретиться с ними, свадебные хлопоты, сам понимаешь. – Она подхватила под руку Лаврентьева и повела его в коридор.

В тесном полумраке Эллина случайно наступила Левушкину на ногу, тот ойкнул. Марина тут же опустила ладонь, прикрывающую то место на лице, где у нее отсутствовала родинка. Мало ли что? Может, Левушкин подал ей знак? Только начавшееся примирение не должно оборваться на самом интересном месте. Впрочем, ей тоже лучше уйти.

– Долгов сделал мне предложение руки и сердца, – похвасталась она ни с того ни с сего перед уходом будущему родственнику.

– Как его челюсть? – поинтересовался Никита, у которого все еще копошилась частичка ревности.

– До свадьбы заживет! – пообещала Марина. – И как только заживет, мы поженимся. Жаль только, что ему целоваться больно.

– Передай ему мои извинения, – поспешил исправиться тот. – Я же думал, – он махнул рукой, – да ни о чем я не думал! Элечка, прости меня!

– И ты меня тоже, – прошептала Элька.

– Я, видимо, тоже должна извинится за небольшой обман. И на этой прекрасной ноте всеобщего прощения я покидаю этот гостеприимный дом, – сказала Марина и захлопнула за собой дверь.

– Нам о многом нужно поговорить, – с жаром заявил Румянцев, – но, чувствую, здесь не дадут. У тебя просто проходной двор! Поедем в наш охотничий домик?!

Эля улыбнулась и кивнула головой.

Последние дни перед торжественным бракосочетанием пролетели быстро. Эля ждала чего-то необычного, но совершенно не того, что готовили Румянцевы. Они собирались устроить из свадьбы единственного сына помпезное зрелище с балетом «Лебединое озеро» на Москве-реке, пушечными залпами, артистическим шоу и салютами в честь молодоженов. Она согласилась на все это лишь при одном условии – пусть и балет, и салют состоятся без ее непосредственного участия. Нет, замуж за Никиту выходить она собиралась, но не таким шикарным образом. В Африке дети, между прочим, голодали.

Как ни странно, жених полностью согласился с мнением невесты и отстоял его перед родственниками. Те, что еще более странно, согласились смотреть балет с одними гостями. Может быть, им помогло смириться с неизбежностью то обстоятельство, что молодожены сразу после загса собирались лететь в свадебное путешествие? И не куда-нибудь, а в Венецию, о которой Эля Скороходова мечтала всю свою сознательную жизнь.

– Он опаздывает на целых полчаса! – топала ножкой разодетая в пух и прах от кутюр Маринка перед входом в загс.

– Не опаздывает, а задерживается, – многозначительно изрек, попыхивая трубкой, старый боцман. – Не к лицу мужику бегать сломя голову! Тем более в загс. Жди! Придет!

– Правильно, жди, – кивнула Василиса Егоровна и подхватила мужа под руку. – Пойдем в здание, а то у меня от этого мельтешения голова начинает болеть.

– Нет, что-то случилось, – переживала Эля, испуганно оглядываясь на подъезжающие шикарные автомобили, ради которых перекрыли проезжую часть. Она теребила складки эксклюзивного пышного белоснежного платья и пряталась за фату и цветы от назойливых гостей.

– Никитос на тебя обиделся! – добавляла масла в огонь любящая сестра. – Отказаться от такого сногсшибательного мероприятия!

– Он сам этого не хотел, – чуть не плакала Элька, у которой срывалась свадьба. Олигархи олигархами, их могут ждать хоть целый день. Но если Никита передумал на ней жениться, то будет очень обидно. И не просто обидно, а так плохо, что об этом было страшно думать.

– Где же он?! – пробегая мимо невесты с сестрой, пробормотала Эллина, суетящаяся возле именитых пассажиров дорогих иномарок. – Как это на него не похоже!

– Точно, обиделся, – провожая мать жениха внимательным взглядом, сказала Марина. – И ей тоже ничего не сказал! Или накануне опять напился. Я предупреждала, что алкоголь – это яд, который разрушает не только организм человека, но и его психику! Звони ему, требуй немедленного прибытия к месту назначения в любом состоянии. – Она протянула Эле свой мобильный телефон.

– Спасибо, Мариночка, – пролепетала та, – ты всегда умела утешить сестру в трудную минуту ее жизни. – Но телефон все же взяла и отыскала номер мобильника Румянцева.

Он не сразу взял трубку. Эля услышала жуткий шум поезда и обомлела, решив, что Никита собрался уехать от нее на край света. Она чуть не закричала, что согласна и на балет, и на пушки, лишь бы он никуда от нее не уезжал. Или хотя бы взял ее с собой!

– Белоснежка?! – кричал в трубку Никита. – Ты меня слышишь?!

– Очень плохо, – призналась Эля, у которой от страха подгибались коленки. – Где ты, Никита?!

– Под землей! – прокричал тот, и сильный шум заглушил его слова.

– Он под землей, – в ужасе прошептала невеста.

– Где?! – Рядом с ними тут же показалась Эллина. – При чем здесь земля? Он что, взялся за кладоискательство?! Что за экстрим в день собственной свадьбы?!

Она вырвала телефон и попыталась поговорить с сыном. После более или менее безуспешных и успешных попыток Эллина поглядела на Элю и срывающимся голосом произнесла:

– Он на ближайшей станции метро. – Ее ошарашенные жутким известием глаза округлились и стали в два раза больше. – Застрял в пробке и решил воспользоваться подземкой! Как будто нельзя было вызвать вертолет?!

– На ближайшей станции метро?! – изумилась не меньше матери Элька. – Что он там делает?!

– Ищет выход, – проговорила та, – он заблудился.

Эля сунула букет сестре, подхватила свое эксклюзивное платье и побежала к метрополитену.

Москвичам и гостям столицы удалось увидеть в этот день необыкновенную картину. Красавица с развевающейся фатой и раскрасневшимся лицом вбежала в холл подземки и устремилась напролом. Безжалостный турникет помял ее эксклюзивное платье, но она не обратила на это никакого внимания, перепрыгнув через него, как горная козочка. Ее каблучки процокали мимо недоуменной работницы метрополитена, не решившейся остановить такую прелестную спятившую невесту в свадебном наряде.

– От жениха бежит?! – интересовались друг у друга пассажиры. – Где же он? Следом мчится?!

– Я здесь! – закричал Никита, стоящий прямо посредине станции с изумленным видом. – Белоснежка, я здесь! – И раскрыл для невесты свои объятия.

– Вот жених-то! Вот он! – показывал на него народ и радостно улыбался. – Она к нему бежала-то!

И довольно хихикая над современной молодежью, разглядывали странную целующуюся парочку со следами от турникета у одной на белом платье, у другого – на белом костюме.

– Мне нравится это метро, – шептал Эле Никита, – мне нравится этот город, мне нравится моя невеста! Нет! Не нравится!

Эля улыбнулась, понимая, что он наконец-то решился сказать ей самое главное.

– Я тебя люблю и хочу на тебе жениться!

Толпа любопытных пассажиров, ловя на лету слова их любви, протискивалась в остановившиеся вагоны поезда. Люди махали им руками в окна и кричали поздравления. Машинисты поездов гудели жениху и невесте. Подходили новые очевидцы удивительного события, улыбались и желали будущим молодоженам счастья. Любовь у них уже была.

Content

Алина Кускова
Спятившая красавица

Вместо предисловия

Глава 1 Сирота московская

Глава 2 Господин Безупречность

Глава 3 Гальюн за бортом! Свистать всех наверх!

Глава 4 Олигарх медитирует после непосильной работы на картофельном поле

Глава 5 То ли дело русская охота с национальным размахом!

Глава 6 Все могут олигархи, и судьбы всей земли вершат они порой…

Глава 7 В обузданных тварях тоже есть привлекательность

Глава 8 Ах белый теплоход! Тра-та-та-та-та!

Глава 9 Свободу котам и Белоснежкам!

Глава 10 Крепись, мы должны это сделать

Глава 11 Мавр сделал свое дело, мавр может удавиться!

Глава 12 На этой прекрасной ноте всеобщего прощения…