felber darya

neuchtennij factor

НЕУЧТЁННЫЙ ФАКТОР

Часть 1

Прежде, чем привести в исполнение задуманную Вами грандиозную гадость,

здраво оцените риск выхода этой гадости боком лично вам.

Кодекс чернокнижников и ведьм.

Раздел: техника безопасности, пункт первый.

ГЛАВА 1

Во всем виновата конопля.

По крайней мере, именно так, и, не без оснований, впоследствии, я и думала.

Под этим утверждением жирным шрифтом и заглавными буквами подписались бы три четверти личного состава правоохранительных органов и половина сельхозпредприятий США 1937 года,  когда выращивание, в общем-то, безобидного растения в рамках конкурентной борьбы, а так же, как следствие безобразно расплодившейся в те годы наркомафии и мексиканских иммигрантов-контрабандистов (да будут их проклятые имена преданы огню), обложили неприлично-неподъёмными налогами, тем самым практически объявив вне закона. А затем начали повсеместно уничтожать, в результате чего, за какой-то десяток лет окончательно укрепили вполне логически возникший статус „запретного плода“.

С другой стороны, на каждого обвинителя приходится один, а то, и более защитников, поднимающих вопросы, типа:

Какая именно конопля имеется в виду (а их, как известно, три сорта: сорная, посевная и индийская)? В чём она конкретно виновата, если растение – суть создание бессознательное? И вообще, а что, собственно, по этому поводу думают оставшиеся в меньшинстве хиппи, лишённые аппетита больные раком, и те, кто делал на этом деньги вне преступности, а на благо того же сельского хозяйства? Даже во времена Советского союза конопля пользовалась заслуженным уважением, как сырьё для производства одежды, бумаги, обуви. А, по Плинию-старшему, это ещё и незаменимое при ожогах, болях в суставах и при подагре средство (имелся в виду корень).

Современные Нидерланды, свободный город Христиания в Дании лишены подобных предрассудков, а уж про деда моего покойного и говорить не приходится - вот кто всегда был патриотом этого дивного растения. Пока не умер – назло милиции подпольно выращивал, пряча делянку за парниками.

Так вот. Уродилась у нас в огороде конопля. Нежданная, несеяная, но уж всем на зависть здоровенная, да развесистая. Припомнив основательно подзабытые уроки ботаники, я идентифицировала её как коноплю посевную. Хорошо, только один куст - и в самом дальнем углу огорода. Туда даже бабка без нужды не заглядывала, не говоря уж обо мне, с моей горячей любовью к садовничеству вкупе с огородничеством. Как её туда занесло – загадка, достойная Твин Пикс: после смерти деда бабка эту заразу выкорчевала, землю обожгла, всё перепахала и уже вот как добрых пять лет от этой напасти – ни слуху, ни духу. И тут – нате вам: вымахала под два метра. Был бы дед жив – не за что не позволил бы этакую красотищу выбросить, листья бы срезал, засушил и скурил собственноручно.

Но дед умер, бабушка была категорически против такого обитателя огорода, я как раз очень вовремя после ГОСов приехала, и меня тут же припахали к прополке, в ответ на что мой нрав сделал очередной финт ушами, и теперь я шла в лес с двухметровой коноплёй под мышкой.

Я – это Мартынова Алёна Николаевна, двадцати пяти лет от роду, светлая шатенка, глаза серо-голубые, Стрелец, характер приблизительно-мягкий, в настоящее время – свободна от всяких обязательств. Ф-фу! Отчиталась! Ах, да. Мозги привыкла использовать по их прямому назначению, как, например, сейчас, то есть, размышляя, куда бы это свою ношу так пристроить, чтобы и мне за это ничего не было (как объяснил один мой знакомый адвокат, статья у нас есть за транспортировку, куплю-продажу и хранение. А за употребление – нет), и чтобы соседские пацаны не нашли. И найдут ведь, как пить дать найдут – вон, две головы из-за плетня торчат. Даже не прячутся паршивцы.

Зайду-ка я подальше - для верности.

Лес у нас большой, почти нетронутый промышленными дровосеками, со светлыми пятнами берёзовых рощиц и ягодных полян, а местами глухой и дремучий, словно лет триста назад, с замшелыми елями и необхватными соснами. И болото есть, и озеро – намного дальше, черника, малина, грибы всё лето и осень. Зверья правда особо и нет, так, выскочит когда-никогда лиса к мусорнику, а для того, чтобы, что покрупнее встретить – это в зоопарк идти надо, или километров на двести совсем уж в глушь отъехать. Там, говорят, можно и лося увидеть. Если очень повезёт. А ещё надёжнее – вообще в Белоруссию съездить. Один из моих однокурсников, белорус, рассказывал: там тебе и зайцы, и лоси, и свинья дикая. Только места знать надо.

Ну, это в Белоруссии, а у нас – лиса, на фоне помойки, и мыши.

Зато, в качестве компенсации несколько однобокого природного разнообразия водятся в наших лесах ролевики.

Начитались Толкиена, насмотрелись фильмов про хоббитов и двинулись дружно на этом деле. А может, и без конопли не обошлось, кто их, загадочных, знает? Понаделали кольчуг из проволоки, алюминиевых мечей, волосы до пояса отпустили, обрядились в сапоги с длинными носами – и носятся друг за дружкой по лесу: Галадриэль – моя, Аэлодрон (может, как-то и по-другому этого товарища в книжке звали, но толкиенисты остановились на этой версии, сама слышала) – забудь. Облюбовали бункер, что ещё со времён Первой Мировой разваливается, натаскали камней, чуть ли не ров c крокодилами вырыли, Минас-Тиритом назвали. Ходили слухи, что особо толкиенувшиеся – те кто побогаче - себе даже уши эльфийские наращивали. Выскочит такой вот типаж перед пенсионеркой и орёт:

- Ведьма! Волосы рыжие!! Яды в сумке?! Сжечь!!!

А та ему той же сумкой – хлоп по шлему. Мол, совсем распустилась молодёжь! Никакого уважения к ветеранам.

И в больницу, бывало, увозили. В особо тяжких случаях.

А в целом, они безвредные. Живут, как все нормальные люди, работают, только изредка уходя в выдуманный мир. Ну, да каждому своё. Бывают и похуже увлечения. Готы, вон, вообще в вампиров играют, и ничего.

А что? Это идея.

Отнесу-ка я эту растительность туда и закопаю за бункером.

Раз так – то надо будет сойти с утоптанной тропинки и дальше по малиннику. Хорошо одно: погода стоит не очень летняя, дождь-не-дождь, но моросит что-то мелкое и прохладно. Самое то по кустам шастать – не кусается никто и пауки спят, а я их боюсь.

Что, в принципе, неудивительно – за последние пять лет, проведённых в Питере, я совсем отвыкла от прелестей „домика в деревне“. В общежитии только тощие тараканы водились. А как отгремели ГОСы, пришлось возвращаться к корням в двухстах кэмэ, так как снимать комнату где-то в центре не имея постоянной работы – реально только если, простите за вульгарность, сниматься самой.

Зараза, да что ж дед так рано помер?!!

Коноплю я эксгумировала вместе с корнями во всю длину (это вместо того, чтобы тихо и мирно определить её в компостную кучу, как полагается!) из чистого упрямства и желания досадить бабке, припахавшей меня к ненавистной прополке, попутно убедилась, что выкопала „девочку“ и теперь полуметровый шлейф цеплялся за всё подряд.

О, а вон и бункер, да и пацаны отстали...

-Да чтоб тебя! - зловредное растение, словно мстя за вынужденную смену места произрастания, запуталось у меня в ногах, и я с размаху навернулась всем телом в мокрую траву, примяв свою ношу, и хорошенько ткнувшись в неё лицом. Спасибо – не в малиновый куст, а то был бы видок с расцарапанной физией.

Вообще-то, он – видок - и так не впечатляет: старая куртка, вся в пятнах, не поддающихся идентификации (то ли краска, то ли гипс, то ли вовсе куриный помёт); вытянутые на коленях, в аналогичных пятнах, „треники“, резиновые кеды (а в чём прикажете сорняки полоть по такой погоде?). Добавьте бывшую когда-то малиновой брезентовую панамку и опухшее после вчерашнего лицо под ней – возвращение к родным пенатам отмечали (выхлоп -соответственный, чай, не шампанское пили). Прямо Красная Шапочка на выданье. Где там этот Серый Волк? Да его от одного вида меня красивой инфаркт хватит, и будет мне волчья шуба на зиму.

О шубе я, между прочим, уже давно мечтала, но денег не было. И вообще, кто умудрится выглядеть как Пэрис Хилтон на студенческую стипендию, может смело претендовать на Нобелевскую премию.

Я поймала себя на том, что траурно стою у бетонного угла, как паломник в Иерусалиме у стены Плача, поглощённая депрессивными мыслями о финансах, вернее об отсутствии таковых, встряхнулась, выбрав место посуше, вырыла прихваченной специально для этой цели из дому сапёрной лопаткой ямку, опустила туда коноплю и кое-как забросала сверху землёй. Потом в порыве вдохновения порылась в карманах куртки, но, кроме невесть как там оказавшейся пластиковой расчёски, пачки бумажных салфеток и презерватива с концом срока годности...- мама моя!!! 01.04.1985- ничего не нашла. А что? Тоже вариант.

Разорвав пакетик, я повязала этот шедевр латексной продукции ядовито-розового цвета на стебель.

Что ж, или завянет, или выживет и размножится на радость толкиенистам – вон, как цветёт! А я её в первый день цветения – того... Всё, сейчас меня начнёт мучить совесть.

Тут я припомнила, что конопле вообще-то полагается цвести осенью, и с муками совести пришлось повременить. А это тогда что? Обойдя чудо природы по кругу, мне пришлось констатировать факт того, что справочной литературы оно не читало, а потому, совершенно наплевав на законы природы, нахально цвело в начале июля.

Второй виновник всех бед – это любопытство.

Это подпишет и небезызвестно обезносевшая Варвара и трагически сгинувшая английская кошка. А уж вкупе со скукой и похмельем я бы приравняла его по вредоносной силе всё к той же конопле (сделаем скидку приличной посевной – к индийской её родственнице).

Дождь усилился, перейдя из стадии тумана повышенной плотности в вялотекущую китайскую пытку водичкой: поначалу вроде и не мешает, но, минут через десять капелью по макушке, волком взвоешь. Спасая то, что не намокло в неравной борьбе с несговорчивой огородной культурой, я шмыгнула в бункер.

Сюда я забралась впервые и теперь с любопытством осматривалась.

Место обитания толкиенистов выглядело как средневеково-современная помойка. Там-сям валялись обрывки проволоки – материала для изготовления „настоящих мифриловых“ кольчуг, дырявая подошва от вышеупомянутых сапог типа „богатырские“ и, нарушая весь концепт – два скомканных бумажных пакета с логотипом Макдональдса и пустая бутылка из-под пива „Балтика“. Кирпичные стены были богато расписаны выдержками из „Кольца Всевластья“ и кустарным иллюстрациями к оным. Некоторые очень напоминали карикатуры, потому как у художников с творческим рвением было всё в порядке, а вот с талантом... Одно явление Гендальфа Белого уставшим героям заставило меня согнуться в приступе неконтролируемого хохота: уж больно он мне похмельного Деда Мороза напомнил. Не хватало разве что мешка с подарками, а, на роль Снегурочки, вполне сгодился Арагон, оказавшийся в исполнении „толкиенистов“ перекошенным карликом по пояс ростом тому же Гендальфу, зато с длинными волосами и в шлеме, подозрительно смахивавшем на кокошник.

Пройдя пару метров по коридору, как на экскурсии в музее юмористического искусства, я оказалась помещении, явно задуманном как тронный зал: у стены торжественно возвышался деревянный табурет со спинкой, вокруг почтительно расположились комфортабельные ящики из-под черешни. Макдональдс отметился и здесь, равно, как и сапоги с кольчугами.

В очередной раз подивившись богатству человеческой фантазии, я двинулась дальше, обнаружила дыру в подвал и торчащую оттуда солидную деревянную лестницу с гордо выцарапанным на верхней перекладине „Фродо – кАзёл, вон из хоббитов!“.

Заинтересовавшись, я поискала ответ подвергшегося моббингу Фродо и нашла на второй перекладине следующее:

„Сам козёл! И бутылку ту разбил Колян из орков “

Третью перекладину увенчал вопль души Коляна-орка:

„Фродо – шестёрка и пидор!!!“

Далее, последовательно, на четвёртой, пятой и шестой, развернулась целая драма.

„Может Фродочка и шестёрка, но ТОЧНО не педераст“

„Волчица ты, тебя я презираю“

„Галадриэль – продажная женщина. Вон из эльфов“

Уже вслух хихикая, я полезла вниз, горя желанием узнать, что же было дальше.

Нашла старательно зацарапанное:

„Витюша, ты хоть и король эльфов, а где точка G у женщины – не знаешь. Ask^1 Фродо“, и монументальное:

„Галадриэль – шлюха!!!“

Продолжение трагедии пришлось додумывать самой – перекладины закончились.

Подвал выглядел чуть аутеничнее. Макдональдсом даже не пахло, а, наоборот, тянуло плесенью и какой-то затхлой древностью. Особенно впечатлили погнутые кольца в каменной кладке. Самое то кого-нибудь привязать или, на худой конец, заковать навеки. Не хватало только принцессы с косой до колен или оборванного каторжника для полноты картины. Вместо них на бетонном полу валялась дохлая полёвка, а уж холодно было... Ни одна принцесса в таком климате не выдержит и к прибытию принца вся обвешается соплями по пояс, а тогда - какая романтика? Поёжившись, я полезла обратно.

По бункеру стадом носились сквозняки. Прикинув, откуда дует, я побрела в противоположную сторону: как говорится, ветер в спину – кобыле легче.

За время моих исследований дождь приутих, вернувшись к приближённой к туману плотности, и я выбралась из бункера из другого выхода без опасений вновь серьёзно вымокнуть. А выбравшись - разинула рот на ширину плеч: передо мной шелестела листьями делянка десять на десять цветущей (что же это за аномалия такая) конопли метра под два в высоту!

Ай да толкиенисты!

Понятно теперь, откуда у „ведьмы и костра“ ноги растут. Посмеиваясь, я аккуратно обошла делянку по кругу и вышла к приснопамятному малиннику. Надо бы лопатку забрать, иначе бабуля всю плешь проест за утерю садового инвентаря. Она у меня такая, семьдесят пять лет на свете живёт, а в хозяйстве - всё под контролем и учётом. О чём не спроси – среди ночи скажет где и что лежит. Мне бы так в её возрасте. Так, тут я её, кажется, положила. Или не тут?

Покрутившись на месте в поисках лопатки, я начала закипать: ну что за народ, эти наши деревенские! Посреди леса оставить собственность нельзя. За три минуты спёрли. И что я теперь бабке скажу?

Но, за три минуты далеко не убежишь... Я прекратила беготню и прислушалась. В недрах малинника что-то интригующе шуршало и потрескивало. Медведей у нас не видели с позапрошлого столетия, поэтому я не испугалась, а заинтересованно вытянула шею: даже сцену „в малиннике“ было довольно сложно себе представить, а уж вариант „в мокром малиннике“ вообще тянул на медаль „За упорство в достижении...“ от общества садо-мазохистов. Или, всё-таки воришка?

Моё любопытство было вознаграждено: из колючих зарослей появился... дуб. Здоровенный, толстый – в пять моих обхватов – он раздвинул мокрый кустарник, вымахав под набухшие дождём небеса. Узловатые корни встали природными арками в мои метр шестьдесят, а то и выше, так что, приди мне в голову идея прогуляться под ними, то и пригибаться бы не пришлось!

„Ничего себе конопля цветёт!“ – было моей первой мыслью.

„А где златая цепь и указатель „Лукоморье“?“ – хихикнула вторая

„И Чернобыль, вроде, далеко…“ – задумалась третья.

Помотав головой и протерев глаза, я повторно взглянула на глюк. Глюк и не подумал исчезать. Наоборот - на замшелом, увитом плющом стволе с интервалом в тридцать секунд последовательно материализовались: искомая цепь с моё бедро толщиной, пушистый хвост, полосатые лапы, упитанная тушка, два уха, умильная мордочка и, как последний гвоздь в твердыню подкравшейся шизофрении, кривая улыбка на ней.

Кот поудобнее угнездился на одном из звеньев, придирчиво смахнул лапой пылинку с шикарного ошейника в пару цепи (хотя, может, просто почесался), сделал торжественную морду и, глубоко вдохнув, нараспев, выдал примерно следующее:

-Welcome, о, несчастный, уничтоженный создателем! Назови своё проклятое имя и please, proceed^2 к...

Может, кто-то спросит, а почему примерно? Поясняю: я увлечённо щипала себя за все места, дабы если не проснуться, то, хотя бы кайф поломать, потому и не особенно прониклась.

Узнать, куда именно мне полагалось proceed не довелось: он приоткрыл один глаз, выискивая, в каком бы направлении меня послать и осёкся на полувздохе. Увидел, стало быть, объект посыла. Потом, совершенно не по-кошачьи выпучив оба, схватил лапой хвост и их протёр.

Я слабо помахала. Зря, наверное. Кот попятился задом влево, выдал в песенном режиме: „Жили-были дед и баба...“ и, так же поступательно, как и появился, только в обратном порядке, исчез. Последним испарился дуб, сбросив к моим ногам старый жёлудь и двух окосевших белок, героически ринувшихся спасать остатки запасов на зиму. Белки вцепились зубами в жёлудь с обеих сторон, да так и остались валяться на траве в оригинальной позе: нос к носу, лапки прижаты к сердцу, хвосты в разные стороны.

Я посмотрела назад. Конопля на месте, бункер – тоже.

-Повезло тебе,- сообщил голосок Румянцевой.- От его приветственных речей как-то раз тут Иван-дурак заснул. А проснулся в Камлоте. Опять, наверное, что-то с векторами случилось. До сих пор там обретается, прижился - тут голосок хихикнул,- По-ихнему только „My name is Stupid John“3 и выучил. Ничего, за философа его там держат: говорят, вот это и есть истинное отречение от мирской стороны жизни и попрание гордыни – и стильно, и самокритично.

Я ОЧЕНЬ медленно обернулась.

Мама моя! Никогда!!! Никогда больше не подойду к конопле даже на метр, а хоть бы и на пять. Пусть бабка в следующий раз сама её из огорода экзорцирует. Ну реально, едет же крыша: после дуба в малиннике осталась изрядная дыра и сквозь неё была видна развилка из трёх дорог, а на развилке – да-да - стоял камень. В алом платочке с горошинами...

В голову неуверенно постучалась мысль о том, что такого быть не может, а значит…

Это кто же меня так талантливо разводит?

Растерянность сменилась раздражением.

Я осторожно приблизилась, безуспешно высматривая чревовещателя: поймаю – мало не покажется! Хотя... Кот вполне добросовестно и в тему открывал рот во время представления. Ну, по телевизору я и не такое видела.

Ни в кустах, ни за самим камнем никто не прятался, а у меня, тем временем, сложилось бредовое впечатление, что оно... он… меня внимательно изучает.

-Э-э-э, здравствуйте...- представляю, как это выглядит.

-Здравствуй, здравствуй – охотно отозвался камень. – Присядь на дорожку.

-А почему не на пенёк? – истерично хохотнула я, размышляя, как задолго нужно к психиатру на приём записываться.

-Кто-то спилил дуб? – с неподдельным интересом спросил мой визави.

-А ты... вы разве не видите? – я и впрямь подумывала присесть: заснять происходящее на камеру – и меня вне очереди примут.

- Чем, позволь спросить? – сварливо отозвался камень.- Горошками? Я слышу и знаю, а видеть – нечем.

-И-извините...- я поискала место посуше и не, найдя такового, начала осторожно подкрадываться к единственной сухой поверхности в лесу.

-Ещё чего! – тут же возмутилась поверхность.

Я споткнулась и начала оправдываться:

-Мокро же везде, а присесть мне и правда, очень надо.

-Одёжка-то чистая? – недовольно протянул тонкий голосок.

-Ну...- жертву курей и прополки можно было назвать как угодно, только не чистой.

-Платочек сними сначала - подумав, разрешил камень.- А то заколдую,- и добавил – В зайца.

-Почему не в лягушку?- поинтересовалась я, аккуратно складывая платок, и умостилась на шероховатой поверхности, между делом прикидывая, а не программа „Розыгрыш“ ли это. Вот выскочат сейчас из кустов люди с камерами, а потом надо мной вся Раша укатываться будет.

-Хочешь – могу и в лягушку,- задумчиво согласился мой собеседник.- Но расколдовать тебя некому будет. Видишь ли, принцесс тут нет - и это всем известно. Только эльфийские, а их не очень-то и заколдуешь. Будешь за принцами скакать, поцелуй выквакивать, а они от тебя – ещё быстрее, потому что целовать земноводных за бесплатно в их кругу - есть плохой тон и признак отсутствия деловых качеств, присущих всем истинным высокородным.

-Не хочу, – подыграть им, что ли? – А почему принцесс нет? Принцы-то есть.

Камень приосанился, приняв профессорский вид сверху.

-Понятно почему. Принцесс реже убивают, – видя, вернее слыша, что я озадачено молчу, он вынужденно продолжил, - Всегда ведь как – принцы сражаются, костьми ложатся, а принцесса ждёт в башне и достаётся самому умному с Жар-Птицей, который подходит позже, со всеми руками и ногами. Так вот, те, кто был пошустрей и голову сложил – те к нам. А принцессы с умниками – там.

-Так это что – загробный мир для принцев? – Боже, ну и бред! Кто сценарий писал? Проверьте его на содержание галлюциногенов в крови.

-Наш мир не для человеческих особей, хотя от людей, как от блох, никуда не денешься. Есть парочка фюрстов, но серьёзного - ничего. Да и они к лягушкам равнодушны. Разве что с голодухи кто заинтересуется.

Я захихикала.

-Слушайте, вылезьте уже из кустов. Я не повелась.

Поверхность подо мной вздрогнула так, что я чуть с неё не свалилась.

-Ты что, рехнулась после смерти? – голосок доносился откуда-то из глубин моей „скамейки“. Там они, что ли микрофон спрятали?

-Какой смерти?! – прикусила я язык.

-Раз ты здесь – значит умерла,- просветил камень.

У меня голова пошла кругом. Это как понимать?

Словно услышав мои мысли, тот неторопливо начал вводить меня в курс дела.

Этот мир был одним из множества миров, куда попадали сказочные (как додумал в процессе мой начитанный разум) персонажи, умершие насильственной смертью. Тут они получали возможность наверстать упущенное без заботливой „опеки“ добрых авторов, считавших своим святым долгом подвергать их всяческим испытаниям и гонениям, с целью понавороченнее угробить в финале. Данный мир отличался от других тем, что сюда отправлялись каким-то образом получившиеся помеси. Эльфы-друиды, волки-оборотни, гномы-лепреконы, да орки человекообразные составляли основной костяк населения, не считая нормальных животных.

-И кот...? - вот как-то не укладывалось такое в голове. Учёные коты в сказках пользовались уважением и руку на них никто не поднимал. Разве Кот-Баюн...

Камень вновь шевельнулся, словно пожимая плечами.

- Кот к нам не сразу попал. Сначала в другом мире хулиганил. А потом что-то случилось, цепь А немногочисленные люди жили обособленными деревушками, в редких исключениях собираясь в крошечные фюрстентумы, прямо как в средневековой Швейцарии, появилась – и тут оказался. Ох, буянил! Всех своими песнями и сказками достал. Потом, совсем недавно -лет сто назад - исчезать начал и успокоился. Теперь привратником служит.

-А вас кто? – несколько нетактично поинтересовалась я: любопытство оказалось сильнее приличий, а здравый смысл, упорно нашёптывающий, что всё это – грандиозная подстава -притих.

-Молодец, чтоб его, добрый, – скрежетнул камень.- Никак выбрать не мог: то ему коня потерять жалко, то жениться боязно. Разбил мечом, злодей, а обломками малявок на пеньке рядом пришибло. В платочках. А, между прочим, это не я виноват, а Солька-разбойник. Надпись - стёрлась она уже - его рук дело. Два года придумывал, да в кустах долбил в свободное от безобразий время. А потом в тех же кустах сидел и ржал, как конь, глядя, как богатыри репу перед его произведением чешут.

-Так тут у вас и Кощей Бессмертный есть? И Змей Горыныч? – вопросы посыпались из меня, как мак из дырявого мешка.

-И откуда тут взяться Кощею, коли он бессмертный? – с железобетонной логикой перебил разумный булыжник.

-И правда… - я на минуту затихла, перебирая в памяти всех известных мне жертв сказочного произвола.

-А драконы и так в сопредельных измерениях живут, - лекция продолжалась. – Только их не Горынычами зовут… Разве что, те, кому жить надоело.

-А… - тут я опасливо оглянулась по сторонам. – Волан-де-Морт?

Вот уж с кем не хотелось бы встретиться! Гарри-то, Поттера, тут сто процентов нет и быть не может.

Камень расхохотался так, что я едва удержалась на ходящей ходуном поверхности.

-Залетал тут один безносый с претензией на мировое господство, - наконец поделился он. – Палкой какой-то размахивал, слова мудрёные говорил…

-И что? – розыгрыш становился всё интереснее.

-А что? Да ничего. Наши, сначала, с ним по хорошему договориться хотели. Жалко ведь юродивого! Ну, а потом рассердились и показали ему, кто тут чернокнижник. Орочьи детишки вот уже третий год почётного Волана-де-Морта выбирают… из тех, кто пакостит больше всех. И тот им хворост для костров собирает. Наказание у них такое появилось.

-А вот… - я вознамерилась было расспросить про Леренейскую Гидру и ей подобных, но меня нагло перебили.

-Да что ты с ней разговоры разговариваешь?! – дуэтом завопили внезапно оклемавшиеся белки, синхронно отплёвываясь от всё-таки рассыпавшегося ввиду древности жёлудя. – И не видишь шапки красной?

Я икнула от неожиданности и соскочила с собеседника. Говорящие белки?!! Нет, это точно не происки телевидения.

Белки подорвались с земли, как ошпаренные, и стремительно ускакали прочь.

-Плохи твои дела, девица, – сообщил ворчливый голосок из-под корней старой берёзы, росшей рядом, и, из скрывавшейся там норы, задом вылез толстый барсук.- Это ЕГО друзья, а он тебя давно уже поджидает. Докладывать побежали.

-А ты что – не друг? – либо я рехнулась, либо барсук тоже говорит. – И что это за такой ОН?

-Я тоже друг, но шума возле дома не люблю, – ответил толстяк на мой первый вопрос. – Беги ты отсюда, пока не поздно.

- Да что ж такое?- растерялась я. Слушай, ничего же не сделал, только зашёл, понимаешь!

-И правда, - неожиданно поддержал барсука говорящий камень.- Давай по-быстрому, ты мне лично ничем не насолила: прямо... нет, налево... туда тоже не надо, направо... Ой-ой-ой!

-Так куда мне бежать-то?- рассердилась я.

-Назад разве что… Хотя, нет. Тоже поздно,- закончил тот.

-Как, поздно?- запаниковал барсук.- А я?!

-Может и обойдётся, – меланхолично закончил камень. – Если на дерево залезешь.

-А мне куда? – про меня-то они, часом не забыли?

-Уже никуда. Приятно было познакомиться,- скорбно затих тоненький голосок.

- ?! – по-прежнему ничего не понятно, но становится страшновато. - Толстяк, ты где?

Барсука словно ветром сдуло. А я-то как? Я огляделась. Это мне кажется, или лес и вправду притих? Что за свинью мне белки подложили? Да ещё с такой скоростью: и пяти минут не прошло. Кого я за эти полчаса уже успела так разозлить? Ничего не понимаю. Изо всех сил напрягая слух, я ругала себя последними словами. Зачем вообще полезла в этот распроклятый бункер?

Сзади раздался тихий шорох.

ГЛАВА 2

То, что почти бесшумно выбралось из малинника, нанесло моей и, без того пострадавшей сегодня, психике окончательный урон.

Поймите меня правильно: волк сам по себе не являлся чем-то из ряда вон выходящим. В зоопарке трёх даже живьём видела. Несчастные животные с полувылезшим мехом и жёлтыми, полными тоски глазами, они вызывали у меня жалость и какую-то щемящую грусть. На картинках в книгах это были гордые и сильные хищники, как правило запечатлённые в момент агрессии.

Но ЭТО...

Торчащая клоками, чёрная, в проплешинах, свалявшаяся шерсть, тускло светящиеся жёлтые глаза с вертикальными, в нитку сузившимися зрачками, сам размером с доброго медведя, медвежьи же когти на мощных лапах, которые зверь то втягивал, то выпускал наружу. И – самое страшное – грубый шов, начинавшийся на костлявой груди под горлом и уходивший вглубь, как если бы животное сначала разрезали пополам, а потом кое-как сшили на скорую руку.

Чудище принюхалось и повернуло голову в мою сторону. Я едва не хлопнулась в обморок.

Это же надо так попасть! Ну, и где охотник, или отважный рыцарь, спасать немедленно меня любимую? В сказке я или нет?

Ни первого, ни второго в окрестностях не наблюдалось. Вот так всегда: всё сама, всё сама! А они потом жалуются на прогрессирующий феминизм!

Может, поздороваться? Хороший тон, и всё такое… Если повезёт, то отвлечётся на расшаркивания, а у меня появится шанс сбежать… или не появится.

-Э-э, здравствуйте, - по-моему, я повторяюсь.

Волк зарычал, обнажив белоснежные клыки, не очень вяжущиеся с имиджем зомби от Стивена Кинга. На дружелюбное приветствие это не тянуло.

-Что это?- кое-как удерживаясь от визга, выдавила я из себя.

-Волк,- откуда-то сверху откликнулся дрожащий голос героического барсука. - Усыпили, распороли брюхо и сбросили в колодец. В общем, скончался в страшных мучениях. Сама должна помнить, Красная Шапочка.

-Хорошая собачка...- колени затряслись так, что я едва устояла на ногах, загипнотизированная пронзительным, полным ярости взглядом. Мозги от ужаса отключились а язык, не упустив такой удобный случай, нёс полную отсебятину. – Умная собачка...

У волка округлились глаза, и он даже притормозил слегка. Видимо хорошей и умной, а тем более – собачкой, назвать хищника до меня никому в голову не приходило.

Пользуясь отсутствием начальства, тело начало действовать согласно инстинктам: безо всякой почтительности оно запрыгнуло на индифферентно молчащий камень и, взяв оттуда почти олимпийский старт, сигануло на пасторальную берёзу, где уже нашёл убежище барсук. Здоровенные зубищи клацнули в сантиметре от моего кеда.

-Что за безобразие?! - возмутился разумный булыжник. Волк солидарно зарычал, причём мне, с перепугу, отчётливо послышалось: “Загрызу заразу!“.

- За что на меня этот кандидат на шубу зуб точит?- отдышавшись, на всякий случай пересчитав ноги и убедившись, что „кандидат“ до меня не допрыгнет, поинтересовалась я у соседа по дереву.

- Шапка красная,- лаконично ответил толстяк.- А сейчас ещё и на шубу грозишься пустить, самоубийца.

- Угу, а хвост на – воротник,- пробормотала я, припоминая соответствующую сказку, оглядела с высоты своего насеста кружащего внизу хищника и задумчиво отказалась.- Нет, такой я не хочу. Уж очень облезлый.

Яростный рык снизу на мгновение прервался, и острые клыки не дотянулись до моего зада каких-то десять сантиметров. Взвизгнув, я полезла на следующую ветку. А волк-то не прост – вон, всё понимает. Нет, ну и огромный же он! И тут, видимо, без тлетворного влияния Голливуда не обошлось. Это у них там гипертрофированные представления, как должно выглядеть злобному порождению тьмы... или чему-то такому, что встречает героиня-коммандос на своём извилистом пути. Только вот на сию „коммандос“ я никак не тяну: гуманитарию полагается щеголять сколиозом, а не сикспаком. Впрочем, сколиоз меня милосердно миновал, пресловутый сикспак, к моему большому сожалению - тоже, так что придётся обходиться недоразвитой мускулатурой, переразвитым воображением и мозгами, застрявшими в своей эволюции где-то между ними. Да с чего он вообще взял, что я – именно та Красная Шапочка? Надо думать, та как-то по-другому выглядела, кед с „трениками“ не носила, да и панамка у меня не красная. Хотя... Насколько я знала, волки вообще цветов, как таковых, различать не могут, и видят только в чёрно-бело-зелёном спектре. Вот, попала, так попала! Доказывай теперь, что я – не она. Вернее, что шапка не того оттенка… На пальцах (если останутся).

Сидя практически на самой верхушке раскачивающейся от ветра берёзы, думать не так-то просто. Волк ходил кругами внизу, периодически пытаясь до меня допрыгнуть, чем изрядно от размышлений отвлекал, но, взять по моему примеру старт с камня, почему-то, не спешил.

Последний решил подать голос.

-Как долго сидеть собираешься?

-Н-не знаю...- проклацала я зубами. От напряжения и страха меня так колотило, что свитое на той же ветке гнездо опасно накренилось.

И гнездо-то какое! Раза в два больше наших аистовых будет, и яйца как у страуса. А вон и одно кукушечье.

Хватит трястись!- строго приказала я себе. Того и гляди, рухнет вся конструкция на землю: гнездо накренилось ещё больше. Разобью яйца – достанется ещё и от мамаши, а при таких яйцах думать о размерах птички очень не хотелось. Поправить, что ли, на всякий случай?

Закусив губу, я потянулась одной рукой к гнезду, намертво вцепившись второй в ствол берёзы. Не дотянусь...

От порыва ветра верхушка дерева описала правильный круг.

- Мама!- взмокшая ладонь соскользнула, и я с треском провалилась.

Летела недалеко и недолго: довольно крепкий сук, росший метром ниже, остановил моё падение спиной вниз, а гнездо благополучно приземлилось на грудь, запорошив глаза трухой из сухих листьев и старых перьев.

-Завтрак!- проворковал барсук, алчно сверкая глазками.

- Я тебе сейчас дам завтрак,- отплёвываясь, пробурчала я, попутно прикидывая, что и как себе отобью, если сверзнусь окончательно. Осторожно покачав спасший меня сук и убедившись, что нигде не трещит, я попыталась сесть, одновременно придерживая гнездо обеими руками, после чего вспомнила об основной цели своего пребывания на берёзе.

Ой! Волк-то как раз про меня не забыл и предпринял ещё одну попытку достать несговорчивую добычу. Не допрыгнул, хотя сидела я уже на метр ниже. Видно, тоже подустал.

Мстительно прищурившись, я прицелилась и запустила в него кукушечьим яйцом. Попала снайперски. Ну, желание сделать гадость близкому у меня, всегда превышало по своим реализационным возможностям желание сделать тому же близкому что-то приятное. Если бы

Стивен Кинг уже умер, то непременно перевернулся бы в своём гробу раз пять: точно на лбу страшилища расплылась смесь желтка, белка и яичной скорлупы, а до меня донеслось отчётливое:

-Дрянь!

Где шляется этот проклятущий охотник?! На тот шум, что мы умудрились поднять, в моём мире уже вся милиция бы давно собралась!

-Да чтоб ты провалился! - я устала бояться и начала злиться.- Что ты ко мне привязался, зануда? Я тебе не Красная Шапочка и не принцесса – чтобы за мной по деревьям скакать. Это каким же нужно быть дальтоником, чтобы красный цвет от светло-малинового отличить не мог?! И шкура мне твоя на фиг не нужна.

-Конечно, не нужна. Она и мне теперь не нужна, – пробормотал Толстяк. – Попробуй яйцо отчистить.

-И поделом. Нечего на гостей города вот так, ни с того ни с сего, бросаться, – огрызнулась я, поудобнее пристраивая гнездо на развилке из двух веток. Вот. Теперь не свалится. – Никаких туристов не напасёшься на вас. Таможня, блин!

Какое-то время зверёк пытался осмыслить услышанное, а я постаралась понадёжнее укорениться на дереве. Волк – и тот прислушался к нашему диалогу.

-Ты сейчас что сказала? – наконец потряс головой мой товарищ по несчастью.

-Что думала, то и сказала, - вновь огрызнулась я. – А если бы я в прозрачных пластиковых шлёпанцах пришла, то сразу в Золушки бы определили? Шерлоки Холмсы недобитые!

-А-а-а!- барсук с воплем сорвался со своей ветки и, стремительно протопав по немедленно разоравшемуся камню и обалдевшему от такой наглости волку, сиганул в родную нору. Я огляделась в поисках объекта, напугавшего зверька. Не упоминание же о таможне привело его в такой ужас. Хотя, знавала я пару субъектов с подобными рефлексами.

Приплыли...

Приземлившаяся на сук рядом со мной птица была не меньше метра в высоту. По крайней мере, здоровенный блестящий клюв находился на одном уровне с моими глазами.

- Здравствуйте...- прощаясь с обоими, неоригинально проквакала я.- Вот Ваше имущество в целости и сохранности. В него я не Вашим кинула, а кукушечьим. Доброе дело, можно сказать, сделала. И вообще, кто же так гнёзда вьёт – только ветер подует и все яйца всмятку? Я бы на Ваше дерево и не посягала, честное слово, только вон тот психопат блохастый внизу мне слезть не даёт. Шапку ему мою подавай.

Язык опять автономно понёс всякую чушь. Даже я себя сама с удивлением слушала! Интересно, это какой по счёту признак шизофрении, первый, или, всё-таки, уже предпоследний?

„Кто?!“ - удивительно ясный и донельзя возмущённый голос прозвучал прямо в моей голове, прервав процесс самокопания. Я чуть было с берёзы от неожиданности не навернулась и принялась оглядываться в поисках телепата.

А ворона... нет, кажется, ворон, разразился каркающим смехом, и я моментально заткнулась, припомнив, что индульгенции мне ещё никто не выписывал.

Откаркавшись, птица придирчиво осмотрела собственность, пересчитала яйца, и угнездилась поудобнее на новом месте.

-Так и впрямь лучше, – задумчиво признал ворон.- А с кукушкой у меня разговор серьёзный будет... Да не тряси ты так ветку, у меня сейчас морская болезнь начнётся.

Это уже относилось непосредственно ко мне.

- А у меня – медвежья,- невежливо огрызнулась я.- Шла по лесу, никого не трогала...

-Так оно всегда и бывает, – философски заключил ворон и прикрыл глаза, а потом добавил, обращаясь непосредственно к волку. – Не она это.

Да что же это такое! Одному ветки не тряси, а другой, вон, внизу облизывается. Может попробовать с ним договориться? Вроде бы, какие-то зачатки интеллекта там присутствуют, да и птица, кажется, за меня поручилась.

-Слушай, давай я извинюсь... ну, за шубу, а ты меня есть передумаешь? У меня даже панамка не красная, ну нафига я тебе? – подумав, предложила я. Волк плотоядно взглянул вверх, тоже задумался, втягивая носом воздух, а потом плюхнулся на некогда пушистый зад и по-собачьи наклонил голову, демонстративно повернув правое ухо в мою сторону.

„Начинай“- тот же голос вновь зазвучал непосредственно в моём мозгу. Могу поклясться, что на волчьей морде появилось заинтересованное выражение. Какая прелесть: облезлый зомби-телепат, эксклюзивная модель. За что это мне?

-Правда-правда. Мех – шикарный, очень тебе идёт, хвост – всем на загляденье. Улыбка – смерть кариесу и кошмар всех дантистов, а уж характер...

Я опять осеклась: во-первых, придумать что-либо положительное по этому поводу было затруднительно, а во-вторых – физиономия хищника невероятным образом сменила выражение с заинтересованного на откровенно издевательское.

- В общем, есть он у тебя...- всё, пора завязывать с подхалимажем, пока он ещё и ржать не начал. В том, что он и это умеет, я уже не сомневалась.

Волк почесал лоб передней лапой и с отвращением посмотрел на останки несостоявшегося кукушечьего потомства, немедленно изгадившие шерсть и на ней.

- Хочешь, мех тебе почищу? - уже совсем жалобно спросила я.- В качестве компенсации.

„Слезай“ – разрешение прозвучало несколько снисходительно и без особой агрессии.

- А ты точно меня не съешь? – уточнить лишний раз не лишне, а то слезла одна такая.

„Отчистишь эту гадость, тогда и будем разбираться“.

Была, не была. Или сейчас слезу, или через полчаса свалюсь по любому.

Сползать с берёзы оказалось не в пример сложнее, чем на неё влезть. Ободрав все руки и колени под трениками, я рухнула на землю рядом с говорящим камнем и в качестве извинения разгладила изрядно помятый нашими с барсуком экзерсисами платок.

Деликатное покашливание напомнило о другой нерешённой проблеме.

Волк в упор смотрел на меня своими глазищами, легко постукивая хвостом по земле.

Порывшись по карманам, я извлекла салфетки и расчёску времён приснопамятного презерватива. Нет, всё-таки удачно их туда кто-то положил. Осталось главное.

Поднявшись на вновь задрожавшие ноги, я с опаской сделала пару шагов.

Вблизи огромный зверь вызывал почти сочувствие: впалые бока, через облезлую шкуру можно было пересчитать все рёбра, варварски зашитое брюхо, испещрённая шрамами спина. Глубоко вдохнув, я осторожно промокнула уже начавший подсыхать гоголь-моголь. Где там...

-Слушай, а нет ли озера поблизости?- после двух безуспешных попыток я опустила руки. – Я бы тебя капитально отмыла.

Из барсучьей норы раздался надрывный кашель. Я заглянула в ставшие квадратными жёлтые глаза и пояснила:

– Яйцо засохло, так просто не отдерёшь. Разве что с шерстью. А её и так немного...

Волк недовольно чихнул.

-Налево пойдёшь – к русалкам попадёшь, – отозвался камень.

-Ну, ты думай что предлагаешь! – обернулась я. Память располагала приличным объёмом информации об этих зловредных существах, подчерпнутым из тех же сказок, а потому, связываться с ними не хотелось абсолютно. – Опять на берёзу лезть?

-В озеро ручей впадает, там русалок я не видел, – донеслось из норы.

-Толстяк, покажешь дорогу? – выразительное фырканье явно обозначило отрицательный ответ. – Ладно, сами найдём.

Волк раздражённо рыкнул и поднялся. Как только мы вступили на левую тропинку, вокруг сгустился сосновый бор. Чудеса, да и только. Нет, всё-таки я не в моём лесу. За ним такого не водится.

Ручей мы нашли быстро и с водичкой дело пошло веселее. Слегка увлёкшись, я умудрилась запихать в воду волка целиком и даже причесать - в меру возможностей антикварной расчёски. Блох на нём, кстати, не нашлось ни одной. А вот шкуру кто-то, как следует, попортил. Хаотично пересекающиеся шрамы от плохо заживших глубоких разрывов создавали такое впечатление, что его долго и методично драли кинжально-острыми граблями. Даже представить страшно, что это было за животное, и что они не поделили. Когда разомлевший зверь спохватился, я уже закончила симпатичный „ирокез“ на его пушистой башке и втихаря подумывала о косичках. Легко выпрыгнув из ручья, он встряхнулся, обдав меня веером брызг, ткнулся носом в воду и замер, неверяще глядя на своё отражение.

„Ты что сделала?!“ – разъярённо зашипело у меня в голове.

-Причёска, называется, - стараясь не фыркнуть, я шагнула назад. – По-моему очень стильненько получилось.

„Я тебе сейчас руки пооткусываю!“

Я инстинктивно отшатнулась и с визгом рухнула в воду.

-Что тебе не нравится? – не очень приятно купаться одетой и отползать вглубь, сидя на заду и чувствуя себя парикмахером-стилистом, не угодившим важному клиенту: волк уже залез в ручей по брюхо и останавливаться на этом явно не собирался.

Я осеклась: жёлтые глаза сверкнули, а старательно уложенная мною шерсть встала дыбом. За спиной мягко плеснуло. Волк немыслимо стремительным выпадом цапнул меня за шиворот, вышвырнул на берег и, не прекращая угрожающе ворчать, попятился сам.

Вытаращив глаза, я смотрела, как в том месте, где я от него „спасалась“, медленно опускается под воду сине-зелёная... Какой ужас! Вот уродливее и не придумаешь: зубы, как иглы во рту у Буратино, носа нет, морда как блин, глаза светятся жёлтым и раздвоенный, как у варана, язык.

Даже не знаю, как и назвать эту страшилу. Русалкой – язык не поворачивается.

Злобно зашипев сторону волка, оно нырнуло, мелькнув на прощание рачьим хвостом. Не отрывая от воды взгляда, мой - уже - спаситель выбрался на берег и, повернувшись ко мне, сел. Поза вышла донельзя директорской. Не хватало лишь очков, стола и пальцев – чтобы по нему побарабанить.

А я, между делом, прикидывала, не впасть ли мне в истерику. Обстоятельства располагают, и даже требуют.

Куда же меня занесла нелёгкая? Камни разговаривают, коты с дубами в Коперфильда играют, волки, русалки, и все сожрать норовят. Искоса взглянув на вышеупомянутого, я поправилась: конкретно этот меня есть, вроде бы, уже передумал, только сверлил взглядом школьного учителя, выразительно подняв бровь (ну и мимика!), что почему-то успокоило.

Из-за деревьев выглянуло солнце.

Сообразив, что, сидя в мокрой одежде, никогда не высохну, я начала стягивать куртку, а потом не менее мокрые кеды с носками.

Волк нервно фыркнул и уставился на меня вновь округлившимися глазами: видно, до меня ни одна жертва, дабы разнообразить культпрограмму, ужин стриптизом по собственной инициативе ещё не предваряла.

- Жуткие у вас русалки. Спасибо, - вежливость ещё никому не повредила, а мне в моём положении – так и вовсе. Потом, пораскинув мозгами - голос в голове звучал, как ни крути, мужской – я добавила: - Мог бы и отвернуться.

Практически сплюнув, Серый, а вернее, Чёрно-облезлый, исчез за кустами, на которые незамедлительно полетели блузка и штаны. Предусмотрительно положив рядом с собой пару увесистых булыжников, я быстро ополоснулась в прибрежной водичке и полезла назад на берег – сушиться.

Солнышко припекало, шмотки и я – сохли, а в голове царила полная неразбериха почти по Грибоедову. Что делать, как вернуться в родную деревню? Если в бункер назад залезть, то что-то не верилось в подобную лёгкость решения проблемы. По законам жанра, мне следовало какую-то задачу, из разряда невыполнимых, решить: туда, не знаю куда, пойти, лягушку поцеловать, принцессу спасти или шайтана, там, посрамить. На худой конец, свалиться на злого колдуна и прибить его домиком. В любом случае, всегда предполагался некий глобальный квест: читала я много и на память не жаловалась. С воображением тоже всегда был порядок, хотя, в настоящий момент, оно благополучно отказало. Если злокозненным колдуном случайно является наш председатель колхоза (пренеприятный тип, между прочим), то я готова была на всё согласиться – перекопать и прополоть колхозное поле, переловить всех пауков в окрестных кустах смородины и даже простить долг Пашке-алкоголику.

Стоп. Что-то меня куда-то не туда фантазия занесла. При чём тут Пашка? И вообще, где я? Столько раз читала придуманные истории о путешествиях между мирами, посмеиваясь про себя. Досмеялась.

Треск кустов вырвал меня из полудрёмы, заставив подскочить на месте. Выломившись на берег ручья, как мамонт из джунглей, волк наткнулся взглядом на замершую в позе „Атлет, метающий диск“ меня в одном нижнем белье и булыжником в руке, и затормозил всеми четырьмя лапами, изрядно пропахав когтями скудную растительность. Я с облегчением бросила камень и торопливо натянула полусырую одежду. Волк наблюдал, склонив голову. Могу поклясться, что в жёлтых глазах играли весёлые искорки. Но сказать – ничего не сказал и даже вслух не подумал, а, дождавшись, пока я полностью оденусь, нырнул назад в кусты, показывая дорогу.

- Жива,- прокомментировал барсук, сидя возле камня в платочке.

- Угу, – я присела рядом и кивнула на волка. – У него хорошие манеры, даром, что кожа да кости и характер мерзкий.

Предмет обсуждения предупреждающе зарычал. Вот кто не терпит конструктивной критики.

- Неужели с дичью так туго, что на девиц охотиться приходится?- не особо впечатлившись, хихикнула я. Хотел бы вправду съесть – съел бы раньше, – Вот откормить его, витаминов побольше, к ветеринару, причесать - такой красавец получится – хоть на выставку за медалью.

- Не откармливать его надо, а мёртвой водой лечить, – каркнул со своей ветки ворон. – Тогда и здоровье и сила волшебная вернётся. Он раньше первейший чернокнижник был.

-М-да, воды много понадобится, – я оценивающе осмотрела Серого. Тот вновь недовольно заворчал.

-Чего опять психуем?- я привалилась спиной к берёзе. – В зеркало на себя давно смотрел?

„Да ты на себя посмотри! – зеркало треснет“ – отозвалось в голове. Кажется, с хорошими манерами я погорячилась. Один-один.

-О! Да мы никак на личности перешли? Сам, наверное, ты в бальном платье сорняки ходишь полоть?- обиделась я. Ладно, шмотьё страшное, но сама-то я очень даже ничего, даже со скидкой на похмелье. У нас, в Раше, по-моему, непривлекательных девчонок и нет. А если встретишь какое-нибудь чучело на улицах Питера – девяносто девять процентов – туристка из Европы. Там они, судя по всему, что такое зеркало вовсе не знают. И вообще, в душу смотреть надо, там вся красота находится, а не на внешность... Тут я слегка этой самой душой покривила: при виде асоциальных элементов, представленных в Питере во всём своём многообразии, мне бы и в голову не взбрело поближе с оными познакомиться, в попытках вышеупомянутую красоту поискать. – Знала бы, что меня к вам таким привередливым забросит, оделась бы пошикарнее.

Волк помотал головой, словно отгоняя непрошеный глюк.

-То-то же,- не преминула я оставить за собой последнее слово и переключилась на ворона.- А что, с мёртвой водой – напряг?

Тот слетел с берёзы и приземлился на платочек.

- Измажешь – в мышь превращу, не посмотрю, что вещий, – дежурно предупредил камень.

-Вещая – у меня ворониха,- отозвался ворон, переминаясь с лапы на лапу. – Воды у них целая бочка в погребе стоит, а открыть никто не может.

-Это почему же? – заинтересовалась я.

-Девица нужна непорочная, – хихикнул, вновь забившийся в нору во время нервного выхлопа нашего неуравновешенного Серого, барсук, выглядывая наружу, - Нелюди к затычке даже прикоснуться не могут, а помогать, как сама понимаешь, некому.

-Что, девицы в дефиците? – съехидничала я. Волк презрительно отвернулся

-Не девицы в дефиците, а менталитет у местных людей такой. Раз оборотень – значит вселенское зло, раз эльф – значит герой-избавитель-любовник всем девкам на радость, раз орк – значит, тать степной и беги, кто может. Ну, кто ему будет помогать? – с ноткой сочувствия в голосе пояснил ворон.- Последнюю бочку открыли лет семьдесят назад, а с тех пор пополнения такого рода в их замке больше не случались.

-Это как? – не поняла я.

-Трое его подданных образовали пару с человечьими девушками, ну, а те по случаю и бочку открыли. Случались и такие отклонения: они, в другой ипостаси от людей не очень отличаются. А так – никто не поможет. Вот ты бы помогла?

-Я бы помогла, если бы по-хорошему всё объяснил,- пожала я плечами. – Карму улучшить никогда на поздно, как китайцы говорят, а если ещё и вознаграждение соответствующее...

Серый оглядел меня с головы до ног, покачал собственной и вновь отвернулся.

Тут у меня в животе забурчало, я вспомнила одну очень важную вещь и начала методично стучаться лбом о берёзу (несколько демонстративно, но серьёзных критиков не наблюдалось, а потому я не смущалась, устроив представление по полной программе. Всякая женщина станет профессиональной стервой при благоприятствующих условиях, а тут столько благодарных зрителей...).

Оторопело понаблюдав за сим процессом пару минут, зверьё опасливо приблизилось.

-Ты что? – наконец набравшись храбрости, тронул меня лапой барсук. Ворон куда ощутимее клюнул в макушку.

-Я здесь с голоду помру! – завыла я так, что волк завистливо покосился. – Огонь не разведу, в грибах – не разбираюсь, лук – не сделаю, стрелять не умею, и денег нет.

„Тебя часом не за бесполезность пришибли?“ – презрительно отдалось в мозгах.

- Никто меня не убивал! – нет, братец Лис, а точнее, Волк – не джентльмен. От возмущения слёзы моментально высохли.– Шла по лесу, залезла в бункер – а вылезла здесь. Дёрнул меня чёрт любовную драму читать!!! А я – живая, мне ещё аспирантура и кандидатская светили! Бесполезность! Тебя бы в мой мир – сидел бы в зоопарке и туристов развлекал, пользу обществу принося.

Ворон с барсуком и, кажется, даже камень с осуждением уставились на Серого. До них, похоже, дошло раньше, что я немного отличаюсь от коренных жителей.

Отревевшись и оторавшись, думать стало, как ни странно, проще.

-А давайте кота спросим, – осенило меня. – Он тут за швейцара, значит, хоть что-то должен знать. Как его позвать?

-Никак, – пожал плечами ворон. – Захочет – сам появится.

Ладно. Кот, он и в Африке кот. Провожаемая тремя парами глаз, я встала и пошла вдоль кустов.

-Кис-кис-кис.

Все, кто мог, одновременно попятились, видимо автономно решив, что я рехнулась.

Заходя на третий круг, я была близка к тому же мнению, когда уткнулась лбом в дуб. На дубе уже материализовались цепь и хвост.

Волк рыкнул, хвост тут же ощетинился ёршиком.

-Фу! – автоматически вырвалось у меня. – Место!

Серый, набычившись, начал подниматься на лапы.

- Тебе мёртвая вода очень нужна, или ещё побегаешь? – уточнила я.

Очень неохотно волк улёгся на место.

Немного погодя, кот опасливо проявился целиком.

-Здравствуйте,- до чего я сегодня вежлива...

В отличие от окружающих: кот независимо отвернулся, задрал заднюю ногу и принялся наводить марафет.

-Может, ошейник с него снять? – ни к кому конкретно не обращаясь, протянула я. – Пусть ходит бездомным.

-Он всё равно к цепи привязан, – отозвался барсук. – Ошейник – проформа.

-А если побрить наголо? Вот будет смеху – голый китайский кот-привратник. – подобных пакостей я могла придумать целую кучу. Только разозлить меня нужно, как следует. А кот был к этому уже очень близок.

Недовольно встряхнувшись, животное обратило на меня своё внимание. Имеет инстинкт самосохранения.

- Ты таких, как я, тут уже видел? – вопросила я со всей доступной мне в данной ситуации вежливостью.

-Коварно прикованный цепью златою к священному дубу, немало героев великих, гонимых Богами, я здесь повидал за несчётные годы,- надувшись, продекламировал котяра.

-Сегодня гекзаметр... – обречённо пропищал камень. Кот подавился очередной строфой и уничтожающе уставился на комментатора.

-Героев – да пусть их, а если, к примеру, совсем не героев, таких вот, как я?- вклинилась я, честно стараясь попасть в ритм. – От взгляда мудрейшего стража укрыться не может и самая страшная тайна.

Ворон с барсуком хором издали нечто, подозрительно похожее на хрюканье. Странно, а раньше они смеялись не так придушенно. Волк пристально изучал собственный хвост. А с ним что? Ах, ну да. Им хихикать должность местного кошмара не позволяет!

Кот досадливо потряс головой и неожиданно нормальным текстом ответил:

- Занесло как-то пару психов, всю коноплю потоптали. Мусорят, орут – глянь, братан - кот новый русский. Хоть бы объяснили, чем обзывают.

- А ведомо ли тебе, как они приходят, да как уходят? – сдерживать нарастающий хохот становилось всё сложнее. По-моему, это уже нервное.

-Как приходят – знаю, а, как уходят – вон у его подданных спроси, – кот мстительно кивнул розовым носом в сторону волка, немедленно сделавшего вид, будто гадает на ромашке. Разве что насвистывать не начал, зараза.

-Ясно, – я бесцеремонно почесала кота за ухом. Сначала тот недовольно морщился, но вскоре замурлыкал.- Ну, хоть примерно?

-Под ошейником ещё почеши... Не знаю я. У чернокнижника совета спроси. В его замке талмудов – больше чем на моём дубу желудей. Может быть, там ответ найдёшь, - по полной программе сдал кот Серого.

-Так... – брошенный на волка взгляд ничего хорошего не обещал. – Ну а сюда-то как я попала? Не убивал меня никто. Я даже головой не ударялась нигде, и сознания не теряла.

-А что ты перед этим сделала?- кот вытянулся во всю нехилую длину, мастерски балансируя на родной цепи и, раскатисто, что твой тигр, урчал: чесать я его стратегически не прекращала.

-Ну, огород полола, по лесу шла, о его вон шкуре мечтала.

Волк опять заворчал.

-А потоммм?

-Коноплю посадила.

-Зачеммм?

-Не знаю, – призадумалась я. – Наверное, чтобы не погибла. Жалко стало.

-А конопля какая?

-„Девочка“, – тут я окончательно затупила.- Цвела ещё не по сезону.

-Который день? – котяра всадил внушительные когти в дубовую кору, блаженно перебрал лапами и задел цепь, произведя на редкость противный скрежет. Серый страдальчески сморщился и прижал уши к голове. Я так не умела, к сожалению.

-Первый.

Откайфовав, кот, извернувшись, вскочил на лапы и принял профессорский вид.

-Ты спасла священное растение в первый день его цветения, - опять в стихотворной форме сообщил он. – Посадила его на земле рядом с порталом и надышалась пыльцой, что открыло возможность перехода. Вот и всё.

-Конопля – священное растение? – поперхнулась я.

Животное возмущённо раздулось до размеров здоровенного дога.

-Вот так эльфам посмеёшься, – и начало постепенно исчезать. Последним, традиционно, вместе с дубом, испарился сердито машущий хвост.

-Ну что? – повернулась я к Серому. – Будем сотрудничать? Ты мне – информацию о моём мире поищешь, а я твою бочку открою.

Так получилось: в двадцать пять – и ещё девица. Не нашла достойного, поначалу боялась, а потом, став постарше, ещё и брезговала спать с кем попало.

Волк снова поднялся на лапы и, не спеша, подошёл ко мне вплотную. Загривок ощетинился, а глаза нестерпимо горели жёлтым пламенем.

„Не сможешь открыть – живой из замка не выйдешь“, – от холодной уверенности в его голосе у меня мурашки по спине поползли. Вытолкнув мокрый нос из ворота распахнутой куртки, я ободряюще подмигнула новоприобретённому „коллеге“ и нежно пропела:

-Не думаю, что по пути кем-нибудь соблазнюсь, но всё-таки присмотри для верности... Да сам лапы не распускай. И, это...- тут я ещё шире улыбнулась.- По инструкции, кормить меня полагается хотя бы раз в день. Не забывай, пожалуйста.

Волк отвернулся, чувствительно приложив меня хвостом по бедру.

„Может другую девицу поискать?“

-Давай, ищи. То-то, я смотрю, они за тобой косяками ходят. Вот и не продохнуть от желающих. Ты давай, не торопись, повыбирай, как следует, а я пока на берёзе посижу.

Мне досталось повторно.

-Фу, как невежливо! Серый, воспитанные люди и волки не хвостоприкладством выясняют отношения, а с помощью взвешенных и чётких аргументов,- наставительно подняла я палец вверх.

Волк душераздирающе вздохнул и отвернулся, видимо, решив, что спорить – себе дороже выйдет.

ГЛАВА 3

Не особенно торопясь, я шла через лес, полной грудью вдыхая густой смоляной запах. Вокруг щебетали птицы, солнце пробивалось сквозь кроны величественных деревьев, всё было прекрасно, за одним исключением: голодной и злой меня.

Подлец Серый смылся практически сразу же, ткнув лапой в едва заметную тропку направо, где раньше, по прогнозам, ожидался „ой-ой-ой“. Тоже мне, V.I.P. зона! Слабая надежда на то, что меня, как в сказке, Серый Волк посадит себе на спину и помчит быстрее ветра за леса и болота, накрылась медным тазом с самого начала. Пришлось топать ножками. Ладно, сочтёмся, зараза облезлая.

Часа через два романтической прогулки по колдобинам, я набрела на полянку с земляникой и отвела душу, застряв там на добрый час (уж очень кушать хотелось, а тут – витамины), а когда донельзя возмущённый волк выскочил из-за деревьев - только развела перемазанными красным соком руками. Тяжело вздохнув, он указал носом в просвет между деревьями, типа, давай, не задерживайся.

-Да иду уже, не кипеши.

Ещё часа два спустя силы оставили меня окончательно, ноги начали заплетаться, под них попалась коварная коряга. А впереди привольно разрослось что? Правильно. Малинник.

Ой, как неприятно, да ещё и физиономией на этот раз! Я даже руки подставить не успела, засунув оные в процессе „променада“ в карманы „треников“.

Подняться сил не хватило, и пришлось стоически продвигаться на четвереньках. Тоже удовольствие ниже среднего. Прилечь, что ли, ненадолго, а то, что это я, как жена декабриста неизвестно куда из последних сил, да по буеракам лезу?

Я совсем было начала всерьёз рассматривать эту малоаппетитную идею, как впереди что-то затрещало. Медведь?!

С перепугу, я обнаружила в себе скрытое где-то глубоко второе дыхание, резво встала на ноги и прислушалась.

Приличествующего хищнику рычания не наблюдалось. Зато кто-то на редкость самозабвенно и немелодично насвистывал и напевал, чем-то явственно позвякивая.

-Люди! – не подумав, во что это может вылиться, я понеслась на звуки.

На пригорке у кромки малинника сидел мужик, откровенно разбойничьего вида и, отложив в сторону ржавый арбалет, с довольной мордой пересчитывал мелочь.

От выражения моего восторга при виде соплеменника, а, тем паче, громкости его исполнения, он нервно подскочил на добрых полметра в воздух, фонтаном раскидав монетки вокруг себя, и повернул ко мне заросшее до непотребства лицо. После чего вытаращил глаза и завопил вполне приличным оперным тенором, переходящим в фальцет, на весь лес. Потом резво привёл в действие нижние конечности, и, продолжая орать на тех же децибелах, скрылся из вида. Припадочный какой-то попался. Даже награбленную собственность прихватить забыл.

Ну вот. Мужика след простыл, контакта не получилось, деньги есть, а съесть по-прежнему нечего. Я хозяйственно собрала медяки и рассовала их по карманам. Нечего им тут без присмотра валяться. А он себе ещё награбит. Арбалет я оставила лежать в траве, в воспитательных целях на него наступив. Под кедом только хрустнуло. Всё равно стрелять не умею, а уж из такого антиквариата и вовсе боязно - самой бы ненароком не застрелиться. Зато и мужику наука будет: нечего со всяким старьём ненадёжным на большую дорогу выходить. А вдруг там – я?

И всё-таки, чего он так испугался?

Тут я случайно опустила взгляд на свои руки. Кожа в клочья, под маникюром - грязь килограммом, всё перемазано малиновым соком и, кажется, кровью. Или наоборот? Интересно, а лицо тоже так пострадало, или обошлось? Судя по тому, как всё горело и щипало – не обошлось. И не смоешь же: в округе ни лужицы, ни прудика, ни родничка, панамку я уже где-то благополучно посеяла, а оставшиеся бумажные салфетки следовало приберечь для других случаев.

Кое-как обтеревшись случайно найденным лопухом и полюбовавшись на разводы крови пополам с паутиной и пылью на зелёной поверхности, я поплелась дальше.

Серый вновь выскочил из кустов, когда в подступивших вплотную ко дню сумерках мои глаза отказались различать в траве и без того слабо выраженную тропинку, вследствие чего я присела на ствол поваленного дерева и начала морально готовиться к ночёвке в лесу. Увидев меня, он притормозил и попятился, разом спав с морды; потом с опаской принюхался, признал „напарницу“ и страдальчески прикрыл глаза.

-В малинник упала, – мрачно пояснила я, отказываясь себе представлять, как выгляжу. – Зато разбойника ограбила по дороге.

И предъявила доказательство, в лице десятка монет.

Сложилось впечатление, что волк вот-вот начнёт биться лбом об дерево.

-Не переживай, он не пострадал, – а вдруг это ещё один его друг?– Зато я теперь при финансах и на охоту тебя не пошлю, как собиралась. Вот только где бы провизии прикупить? Где тут у вас ближайший супермаркет? И по какому курсу пересчитывается медяк к серебрянику? Ты вообще считать умеешь?

Мой спутник всё-таки подошёл к ближайшему пню и аккуратно приложился к нему пару раз черепушкой. С чего это его так разобрало? А вдруг тут инфляция процветает? Тогда бы и я головой обо что-нибудь твёрдое постучалась: помню, на лекциях по экономике мы разнообразные сценарии экономического кризиса просчитывали.

„Шестнадцать к одному. И пять серебряников к одному золотому. Если с меткой – то все восемь“ – наконец снизошёл он.

-С какой меткой?

„Сирена на монете выгравирована“

-Не знаю, что такое сирена, но, всё равно, спасибо, – я покрутила в пальцах золотую монетку. Никаких меток не наблюдалось. Опять облом. Ну, да ничего: я и в лотерею до сих пор пока ничего не выиграла.

Немного оклемавшись в процессе лекции по финансам, мой спутник вновь задал направление, предусмотрительно не теряясь из моего виду, и вскоре мы вышли на опушку, где я обнаружила маленький хуторок, с виду безлюдный, и быстро садящееся солнце.

-Предлагаешь тут заночевать? – идея была неплохая – я с ног валилась с непривычки. – Там кто-нибудь живёт?

Волк покачал головой.

Осторожно приоткрыв калитку, я прислушалась. И правда – никого. Осмелев, я толкнула входную дверь и оказалась в небольших сенях. Пыль, что толстым слоем покрывала пол и лавку, поднялась в воздух солидным облаком от ворвавшегося вместе со мной ветерка. Прочихавшись, я проинспектировала горницу, перепугав мирно отдыхающее мышиное семейство, первым делом безо всякой надежды заглянув в погреб, где обнаружила плотно закрытый ларь без парадного мышиного входа с не поддающейся идентификации крупой. Ура! Колодец во дворе, печь как-нибудь растоплю...

Пока наносила воды, попутно нащипав возле колодезного сруба смутно знакомых травок, пока намучилась с допотопным трутом и печью, растопив оную частью плетня – дров, естественно, не было, а в лес в сумерках идти я побоялась - наступила ночь. А ещё в маленькое зеркало на стене мимоходом глянула... чуть не поседела на месте: волосы – дыбом, физиономия не поддаётся идентификации из-за украшающих её царапин и густой смеси крови, ягодного сока, зелёных разводов от лопуха и прочей природной косметики, как-то – паутина рваная, лесная, и грязь подсохшая, подножная. Не удивительно, что лихой грабитель сделал ноги. Я тоже чуть было в бега не ударилась, но вовремя сообразила, что образина, глянувшая на меня из дырки в стене – всего лишь отображённая я в зеркале. Зато получила дополнительный стимул к добыче воды из колодца.

Наконец наевшись и украсив кое-как подметённую горницу мокрыми вещами, я мирно задремала в бадье с тёплой водой. В устье печи тлели угли, давая уютно-интимный тусклый свет. В окне зашуршало.

- Серый, ты? – не открывая глаз, спросила я, опуская руку и нашаривая предусмотрительно положенный рядом деревянный кол, выдранный из того же плетня, но сохранённый по причине качественно заострённого верхнего конца. Когда мне не ответили, пришлось приоткрыть один глаз. Волк стоял совсем рядом и в упор рассматривал мои голые плечи и ободранные колени, торчащие из воды.

-На мне цветы выросли? – я выпустила из руки деревяшку, мысленно поёжившись, всё-таки мужик, хоть и волк. Правда, на его морде вместо предполагаемого интереса почему-то проступало возмущение.

–Чего? – пришлось открыть и второй глаз.

Серый обличающе ткнул мне под нос мокрую лапу. Я с интересом выглянула из импровизированной ванны. Так и есть – все четыре.

-Ну извини, надо было грязную воду куда-то вылить,- я вновь прикрыла глаза и погрузилась назад в бадью. – И вообще, порядочный мужик домой через дверь приходит, а не в окно лезет.

Тяжёлая лапа легла мне на голову и хорошенько макнула с макушкой.

„Завтра по пути будет деревня“

Когда я, отплёвываясь, вынырнула и обернулась, волка и след простыл.

Ура! Может, у них тут уже приличный шампунь изобрели.

Кое-как переночевав на печи, я ни свет ни заря продрала глаза и, как ребёнок в Луна-парк, понеслась по тропинке в обещанную деревню.

Лучше бы силы поберегла.

Лесу ещё было ни конца, ни края, деревни – не слышно и не видно, а я уже выдохлась, едва не плача от досады, злости и усталости, и материла вслух всё меня окружающее: и деревья, и птиц, и солнце, и корни, путающиеся под ногами. Если Серый обретался где-то поблизости, то у него, должно быть, уши в трубочку свернулись, а словарный запас значительно обогатился. Так что, когда вожделенное селение показалось на горизонте, я не то, что не ускорила скорость бредения, но и остановилась, призадумавшись, как себя повести, чтобы ненароком на костре не сожгли.

Так ни до чего толкового и, не додумавшись, я выудила из карманов пару серебрушек и медяков, дабы не вводить никого в искушение видом золота (монета была всего одна, но, тем не менее, она была). Покупать лошадь или телегу я не собиралась, потому как, ни верхом ездить, ни управлять не умела, да и денег бы, думаю, всё равно не хватило, а сколько ещё идти – неизвестно. Не волка же на охоту посылать?

Селяне встретили меня... негостеприимно: косыми взглядами, перешёптываниями за спиной и сжатыми кулаками. Даже принимавшая грязевые ванны упитанная свинья подозрительно захрюкала в мою сторону.

-Здравствуйте, люди добрые, – на манер наших метрошных попрошаек завела я, молясь, чтобы давешний грабитель не оказался местным жителем.- Не продаст ли кто хлеба краюшку?

Видимо, вид у меня был достаточно жалкий, и напряжение деревенских слегка спало.

-Вона, впереди корчма, там и купишь, – степенно сообщил здоровенный мужик в лаптях и лицом, украшенном веникообразной бородой.

-Вот, спасибо, мил человек, – отвесила я поясной поклон и поплелась в указанном направлении.

-На одёжу-то посмотри, старый дурень!- громко прошептали сзади.- Точно ведьма али кикимора поганая.

-Дура ты, Леска. Кикиморы днём не ходят, – не тише возразили шептавшей. Мужик снова заступил мне дорогу.

-Икону сперва поцелуешь чудотворную, – он выразительно кивнул на небольшую часовенку при въезде в деревню. Скрипя зубами и мысленно продолжая материться, я потащилась к указанному контрольному пункту и, стараясь не дышать, приложилась к засиженной мухами доске. Облегчённый вздох был мне наградой и по дороге в корчму меня более не беспокоили.

Корчмарь оказался чуждым предрассудков, не задавал лишних вопросов, а притащил кружку кваса, баранью ногу и краюху хлеба, собрал мне снеди в дорогу и теперь околачивался неподалёку.

- А что, почтеннейший, не найдётся ли в деревне портной, или швея? – я сыто откинулась на лавке. Корчмарь с готовностью отставил отполированный стакан и включился в беседу.

-Да туточки недалеко, через два двора лавка портняжная. А ты, девка, приодеться правильно думаешь. Бесовская это одёжа.

-Так не в исподнем же по кустам скакать, – извиняющимся голосом протянула я. - Ироды какие-то на реке платье украли. Это-то рубище я из воды в мешке вытянула. Русалки, что ль подшутили?

Мужик перекрестился.

-Упаси тебя Боги с нашими русалками встретиться! Минуты не проживёшь. Издалека идёшь?-как-то уж очень безразлично спросил он. Я насторожилась.

- С запада. До камня на развилке добралась, а там меня и в лес забросило. Откуда да куда иду – не могу сказать: обет на мне лежит.

Услышав про обет, мужик расслабился и, заломив за всё две серебрушки, получил одну.

-В нашей деревне, почтеннейший, за такие деньги десять пахарей наедятся,- заявила я, отсчитывая медяки по курсу.

Корчмарь скривился, но смолчал.

Тут моё внимание привлекла излишне оживлённая беседа за столиком у окна.

Так и есть. В дымину пьяная жертва моего вчерашнего имиджа живописала свои приключения, так выразительно помогая себе руками, что пару раз даже оказывалась на полу. Её поднимали, водружали назад на лавку, и шоу одного актёра в надежде на бесплатную выпивку продолжалось.

-И тут оно как выпрыгнет из малинника! Зубищи – во! Морда в кровище, чай кого загрызло, и как завоет голосом нечеловечьим! А я чуде-юде арбалетом и в глаз, и в холку навалял. Не испугался нечистой силы. Оно у меня зубьев половины лишилось и пощады просило. Ну, я -дурак добрый – пожалел нелюдя, сдержал удар роковой, а тот – хвать арбалет, и наутёк! Так и не догнал я его, а старался. Жаль арбалета. Прадеду ещё моему служил верой и правдой.

Народ охал и ахал, а я на всякий случай украдкой пересчитала кончиком языка „зубищи“. Вроде бы все на месте. До чего правдоподобно мужик рассказывает, даже на секунду поверила!

У портного мне повезло больше: плюгавый мужичонка с петушиным пером на шляпе, не переча, нашёл нечто вроде охотничьего костюма, пообещав укоротить за пару часов, и скоординировал к сапожнику. Тот, в свою очередь, выудил из закромов подходящие по размеру сапожки из мягкой кожи и снавигировал в баню. Радости не было границ до тех пор, пока меня не поставили перед тем фактом, что пределом развития косметическо-химической промышленности здесь являлось вонючее серое мыло. Пришлось, зажав нос, мыться, чем было. Вот, посадите меня в терновый куст, если они его не из собак варят. И знать не хочу, что скажет Серый. Короче, к лесу я выбралась уже к закату и, зайдя поглубже к заранее облюбованному родничку, с грехом пополам развела костёр.

Есть не хотелось, и я смертельно устала, но в отсутствие волка спать не могла и сидела, как на иголках. Чтобы скоротать время у меня нашлась очень кстати прихваченная из корчмы оплетённая лыком бутыль вина, к коей я незамедлительно и присосалась. Кисловато, но сойдёт.

“Ну и вонь!“ - проявился долгожданный голос, прервав дегустацию.

-Если ты про вино – то неправда, а если про собачье мыло – это да. Воняет несусветно, сама задыхалась в процессе помывки. Но выбора не было. Либо вши и грязь, либо вот это,- не оборачиваясь, отозвалась я и воткнула пробку в бутылку. Недовольно фыркая, волк улёгся с наветренной стороны костра. Успокоившись, я устроилась поудобнее, засунув под голову старые вещи, и завернулась в куртку. Заснула моментально, невзирая на опустившуюся на лес прохладу и вдохновенно верещащих совок.

Вечером следующего дня я решила, что мне проще повеситься вон на той осине и прекратить эти мучения: всё тело болело от пяток, до ушей, и было зверски погрызено комарами. Ещё в школе я всячески избегала любых вылазок на природу, симулируя всевозможные болезни, начиная от головной боли и вплоть до бубонной чумы, подозревая, что в восторг от оных мероприятий не приду, так что теперь, видимо по каким-то кармическим законам, выпало навёрстывать всё и сразу. Отдуваться – как всегда - пришлось Серому, которому по появлении я сообщила о своей планируемой кончине и попросила яду, дабы этот процесс ускорить, на что он, поразмыслив, услужливо притащил пучок какой-то травы. Даже не спрашивая – что это, я заварила весь и, зажав нос, приготовилась травиться.

„Вот несчастье... Натереться отваром полагается“

Расшвыряв одежду по траве, я последовала совету, уже не заморачиваясь – мужик, не мужик. На лес опустилась прохлада, и я поклацывала зубами, предвкушая как минимум ангину и воспаление лёгких, да и лекарство холодило кожу. Потом, замёрзнув, как следует, поразмыслив, сделав большой глоток из бутыли и набравшись храбрости, начинающий вирус птичьего гриппа в лице меня, начал подкрадываться к задремавшему по другую сторону костра волку с самыми преступными намерениями. Насторожившиеся уши указали, что украдкой – не получилось.

-Серый, погрей, – я, уже не таясь, полезла под условно пушистый бок. Волк недоверчиво уставился на меня своими глазищами, тускло горящими в свете костра, явно сомневаясь, все ли у меня дома.- Тебя вон, как много... А то я простужусь, заболею и умру. Кто тогда бочку будет открывать? Или мылом ещё пахнет?

„Выветрилось“- зверь обречённо вздохнул и дал мне устроиться между собой и костром, чем я и воспользовалась, нахально обхватив руками ближайшую ко мне лапу и с довольной улыбкой затихла, постепенно согреваясь с обеих сторон. Не знаю, как ему там пришлось, а мне исходящий от его шерсти запах очень даже понравился. Ожидалась терпкое звериное амбре, а в реальности пахло каким-то еле уловимым, но до боли знакомым натуральным парфюмом. Захотелось почесать „грелку“ за ухом, а вдруг замурчит. Ассоциация показалась мне неадекватной, а потому я выбросила её из головы. Минут десять спустя, волк попытался отнять конечность. Два „ха-ха“: даже в далёком детстве маме не удавалось отобрать у меня плюшевого мишку, с которым я спала (и, честно говоря, сплю до сих пор, хотя состав мишек сменился трижды).

Когда моя „грелка“ всё-таки высвободилась, дав мне выспаться и разбудив самым бесцеремонным образом путём чихания в ухо, а потом уковыляла на затёкших лапах в лес, я потянулась, порадовавшись отсутствию признаков надвигающихся хворей, позавтракала и пошла следом.

Четвёртый день пути радовать разнообразием в виде приключений не спешил: идти неизвестно куда и идти, все деревни, очевидно, остались позади, а если в здешних лесах и водилась стандартная для всех книг-фэнтези нечисть, то себя она никак не проявила.

Зато, сколько же здесь было нормального зверья!

За целый день путешествия мне встретились с десяток косуль, три выводка лис, несчётное количество белок, влюблённая парочка диких свиней с длинными, как у осла, ушами и четыре дикие кошки. Я себе едва шею не свернула, в попытках всех их как следует рассмотреть. А весь этот зоопарк меня совсем не боялся. Даже наоборот: когда в наблюдениях за резвящимися лисятами я присела на поросший мхом пригорок, один нахалёнок бесцеремонно принялся закусывать носком моего кожаного сапога. Поначалу это умиляло, потом, когда к первому лисёнку присоединились трое остальных, я забеспокоилась за обновку: зубки, хоть и молочные, но трудовой энтузиазм – это тоже сила. Сапог я спасла, детишки обиженно заскулили, за что меня гневно облаяла их мамаша.

Косули флегматично паслись под самым моим носом, кошки носились по стволу дерева вверх-вниз не хуже белок. Только свиньи не потерпели свидетеля своих амурных дел и с негодующим визгом слаженно утрусили в кусты.

Когда Серый присоединился ко мне у костра, я изнывала от желания поделиться пережитым хоть с кем-нибудь, а потому с ходу принялась вываливать переполняющие меня впечатления прямо в его облезлые уши. Поначалу он ещё как-то пытался органы слуха прижать, а ещё лучше – оглохнуть, но второе – проблематично, первое – малоэффективно, а потому, поразмыслив, умное животное сделало единственно верный в этом случае жест: приподняло локоть, приглашая новоявленного „Маугли“ занять спальное положение. Я немедленно угомонилась, прекратила изображать в лицах наболевшее и полезла греться.

Волк почему-то беспокоился, и, будто бы, чего-то ждал. Понервничав за компанию, я попыталась выведать причину бессонницы, но тот только отвернулся, настороженно поводя пострадавшими ушами.

В конце концов, я бросила бесплодные попытки и задремала, резонно предположив, что в случае чего он меня предупредит.

Момент, когда волк собрался в один ком напряжённых мышц, я ощутила, как толчок в бок, однако, принюхавшись, моя грелка расслабилась, а в кустах неподалёку затрещало. Тут уже подхватилась я. Точнее, попыталась. Та самая, так полюбившаяся мне, лапа могильным камнем придавила меня к земле. Краем глаза я увидела выкатившуюся из кустов здоровенную тень... ещё одного волка.

„Мой“ тихо рыкнул, не покидая, впрочем, нагретого места. Второй медленно приблизился и попытался заглянуть ему под лапу, холодный и мокрый нос ткнулся мне прямо в глаз. Серый рыкнул громче. Нос исчез. Взамен что-то зашелестело, и кто-то беспардонно плюхнулся чуть ли не на мои ноги. От любопытства испуг прошёл, и я решительно выбралась.

Рядом сидел абсолютно голый парень лет двадцати и откровенно рассматривал наш с Серым уютный тет-а-тет. Я выжидательно уставилась на нудиста. Ой, красавчик! Тёмные длинные волосы закрывали широкие плечи, правильные тонкие черты загорелого лица, слегка раскосые – тут я не менее беспардонно наклонилась поближе, чтобы рассмотреть – жёлтые глаза с вертикальными зрачками. На мой взгляд – несколько переборщил парень со стероидами, ну, да не всем же быть Венсанами Касселями. Было дело, посмотрев „Братство волка“ (ох, до чего хорош он там!) неделю с вздохами засыпала.

Не дождавшись какой-либо реакции с моей стороны (а что, всегда первой здороваться?), он издал пару странных, хотя и певучих звуков.

-Речь отшибло?- поинтересовалась я.

Хлопнув себя по лбу, парень что-то такое сделал с висящим на шее медальоном и вполне понятно сказал:

-Собирайся, будем уходить телепортом.

-В чём дело-то?– не то, чтобы я так конкретно затупила, а только нестись неизвестно каким телепортом без приличной на то причины, не хотелось ни в какую. Только ведь пригрелась.

„Слишком тихо“

Интонация, с которой волк протранслировал эту фразу, заставила меня прислушаться. Лес и вправду словно вымер в одночасье. Даже надоедливые совки, порядком доставшие меня своей конверсацией вчера ночью, притихли, и нас окутала этакая жуткая кладбищенская тишина. В рекордные сроки мне удалось затушить костёр и собрать „вещмешок“.

-Сейчас я перевоплощусь, ты возьмёшься за нас обоих и сломаешь амулет, – тихо и быстро проговорил новоприбывший.

-Хорошо, – чувствуя, что сейчас не время для расспросов, я взяла протянутый мне кусок древесной коры. Парень исчез в кустах и несколько мгновений спустя выскочил в виде волка. Серый уже стоял рядом.

Так, волка – два, рук тоже больше не насчитывалось. Сжав кору зубами, я положила одну на загривок „моего“, а второго... ну и что, что за ухо? За что схватила, за то и схватила; и с треском раскусила амулет, не успев задуматься о том, что из этого вообще может получиться: я-то ведь не волшебница. Вокруг потемнело, земля ушла из-под ног, а когда вернулась обратно, то. ещё секунд тридцать после, я любовалась плававшими перед глазами разноцветными солнышками, а наша троица очутилась на круглой полянке.

„Я её сейчас загрызу!“- заорал знакомый и очень возмущённый голос у меня в голове. О! И этот телепат.

-Морда треснет, – я наконец отпустила пушистое ухо. Волк подавился злобным рычанием и осел. Серый тоже рыкнул, но как-то неубедительно, его ощутимо шатнуло, но он-таки сумел взять себя, так сказать, в лапы, и мы трусцой побежали избушке – я уже ничему не удивлялась - на курьих ножках. Дверь открыла опять я, как единственная из присутствующих, у кого были руки.

В избушке было тепло и пахло травами, багряно тлело печное устье.

Пошарив в полумраке и что-то опрокинув, я нашла свечу.

Серый почти свалился под лавку, а второй волк снова трансформировался за печкой.

-Хоть половичком бы для приличия прикрылся, – проворчала я, когда нудист, потирая левое ухо, вновь в чём мать родила, предстал перед моими девичьими глазами.

Тот аж подпрыгнул, схватил какую-то ветошь, повязал вокруг бёдер и высказал наболевшее:

-Да что этот человек себе позволяет?! Меня в жизни так не оскорбляли! И ухо вон... Она вообще знает, с кем имеет дело? - апеллировал он почему-то к Серому, а, так как тот продолжал пребывать в прострации, пришлось ему волей-неволей переключиться на нечуткую меня. - Тебе слово „Воррок“ что-нибудь говорит?

-А? - я склонилась над „своим“ волком. – Серый, ты как? Чихни хоть.

Тот молча валялся под лавкой, с трудом туда поместившись, и признаки крепкого здоровья подавать отказывался, что меня ещё больше встревожило.

-Ты вообще меня слушаешь? – раскипятился молодчик.- Да будет тебе известно, что это имя славного древнего рода, со вторым верховным лицом коего ты так непочтительно разговариваешь.

-Типа, брысь с моей территории, иначе я натопырюсь и стану большим и страшным? – отмахнулась я. – Впечатлилась и осознала. Слушай, лицо, может, воды принесёшь? Я во дворе колодец видела.

Красавчик онемело уставился на меня.

-Твоему величеству в облом?

Переизбыток энергии срочно требовалось направить в мирное русло. Схватив колодезное ведро, я выскочила из дверей, едва не навернувшись с порога: ножки у избушки хоть и куриные, а длиной - как у страуса. Доковыляв до колодца, я спустила ведро. Булькнуло. Надеюсь, проблем с извлечением не возникнет: тренировка на хуторе была нехилой – как-никак вёдер пятнадцать вытащила на помыться и постираться.

То ли объём побольше оказался, то ли ослабела я с этим их эко-туризмом: очень тяжело шло ведро наружу. Но я справилась и с этой задачей, отдыхая каждые двадцать секунд, и вскоре триумфально водрузила несговорчивую ёмкость на край сруба.

Раздался негромкий плеск.

Я недоверчиво заглянула внутрь. Неужели рыбы наловила? Да какая в колодце рыба?!

Ответ – большая.

Из десятилитровых „глубин“ на добрых полметра вылезла щука. То есть, это я так подумала -что щука - когда саблевидные зубы хищно щёлкнули в миллиметре от моего любопытного носа. Инстинктивно отдёрнувшись, я спасла нос, зато опрокинула ведро, залив ледяной водой новые сапоги, а рыбина изящной „ласточкой“ нырнула назад в колодец.

И в каком мультике мы это уже видели?

Ругаясь на чём свет стоит, я повторила эксперимент, предварительно положив рядом небольшое полено, потянула время, настороженно прислушиваясь, и, не дождавшись признаков какой- либо жизнедеятельности, поставила ведро на землю.

О-о-о... в гостях у Сказки!

В лучших традициях, из воды высунулась зеленоватая морщинистая рука с длинными когтями. Не дожидаясь пока мне укоризненно помашут пальцем, я вцепилась в запястье и, что было сил, дёрнула.

Не считайте меня такой уж обезбашенной героиней, но бояться надоело до печёнок, а тут я просто хлопнулась назад в лужу и принялась беспардонно ржать: к большой – как у взрослого мужчины – ладони прилагалось тельце, чуть поменьше кошки, с большущими растопыренными ушами, как у степного варана, лягушачьими лапками и кожаной юбочкой-пачкой на толстеньком пузике. Здоровенные, горящие зелёным глаза вытаращились на меня.

-А ты кто такой? – рассматривая существо, сквозь смех поинтересовалась я.

Похлопав рыбьими губками „бантиком“, бедолага выдал нечто вроде „федеперть“ и задрыгал нижними конечностями.

-Федя, что ли? – с некоторым трудом я прекратила ржание: уж больно несчастным выглядело странное земноводное. - И что же мне с тобой делать, Федя? Обратно в колодец – хочешь?

Лягушонок не отреагировал, продолжая пялиться мне в лицо. Пришлось подкрепить вопрос сурдопереводом, поднеся зверюшку к тёмной дыре колодца. Она отчаянно замотала головкой, а потом выразительно кивнула в сторону леса.

-А допрыгаешь? – я скептически оглядела висящее передо мной не понятно что. Оно энергично покивало.

-Ну, смотри мне, Федя...- аккуратно ссаженная на землю, зверушка пропыхтела что-то совсем уж непонятное и поковыляла к окружавшим тёмной стеной поляну деревьям, на полпути обернувшись и послав мне чувственный воздушный поцелуй.

Хихикнув, я проконтролировала уровень воды в ведре. Полное, как ни странно.

Вот и ладушки.

Моё триумфальное возвращение не осталось без внимания: всё ещё едва прикрытый ветошью парень досадливо хлопнул ладонью по лавке, а волк – я не поверила глазам – довольно злорадно ухмыльнулся.

-Сколько проспорил? – невинно поинтересовалась я у голого.

-Что так долго? – вопросом на вопрос ответил тот.

-Да живности в вашем колодце больше, чем воды, – беспечно насвистывая, я поставила ведро к морде Серого. Тот скептически принюхался, но привередничать не стал и, за какую-то минуту, опустошил половину десятилитровой ёмкости.

-Живность... – уныло повторил „нудист“. – Я к этой живности на версту не подойду.

-Так, - я повернулась к нему, похлопывая прихваченной у печи кочергой по ладони. – А даму, значит, на мины, Ваше Вашество?

Парень попятился, несмотря, что был выше на две головы – уж больно нехороший, видно, был у меня взгляд.

-Э-э, послушай... Мор, как её зовут? – взвыв и уворачиваясь от кочерги, он ударился в позорное бегство, спотыкаясь о скудную обстановку. Я с кровожадными воплями неслась следом, бодро через эту обстановку перепрыгивая. Когда мы зашли на третий круг, Серый ловко провёл подсечку хвостом, и я на полном ходу рухнула, удачно ткнувшись носом ему в загривок, и неудачно приложившись локтём о край лавки, под которой он по-прежнему частично обретался.

-И ты, Брут блохастый... Ну, я тебе хвост обдеру! Хотя, нет,- тяжело дыша, я скатилась с костлявой туши и демонстративно отряхнула руки.- Не буду. И так даже на варежки не годится.

Застонав, волк уткнулся носом в пол, обхватив лапами голову.

Второй мерзавец ухохатывался в безопасном углу.

Оглядев оставшееся за мной поле боя, я улыбнулась: настроение было отличным, не взирая на пострадавший локоть.

-Братишка, представь даму, – поняв, что расправа откладывается, молодчик отважно вылез из укрытия. Отвернувшись к стенке, волк досадливо дёрнул ухом.

-Как-как? – поднял бровь родственник. – Не бывает ТАКИХ имён.

-Серый, обзываться нехорошо, – я устроилась на жёстком полу поудобнее, привалившись к тёплому боку. Парень усмехнулся и подсел ближе.

-Серый, значит?

-Они мне не представлялись, – волк получил тычок локтем (здоровым), но продолжал упорно меня игнорировать.

-Тогда начнём с начала. Я – Мар, а этот невоспитанный тип – Моррин. Мы из клана Ворроков, он – глава, а я – его младший брат, – неожиданно изящно поклонился Мар.

Я недоверчиво покосилась на своего „пациента“. Это чем же он в таком жалком виде ТАКИХ подданных удерживает? Не остатками же былого авторитета? Как-то невольно начинаешь уважать… Ой! У нас же, вроде как, беседа.

-Алёна, – наконец представилась я и предупредила – Хоть раз назовёшь Алёнушкой – станешь братцем Иванушкой.

-Это как? – недопонял оборотень.

-Рога поотшибаю, красавчик, – у меня с детства аллергия на всяких „Алёнушек“. С тех самых пор, когда мне впервые зачитали вслух небезызвестную сказку. С возрастом аллергия лишь усилилась, подогреваемая убогой фантазией окружающих, считавших верхом остроумия ту самую сказку цитировать иногда к месту, а чаще всего и совсем не в тему. - А почему ты мне тут голые колени демонстрируешь, а он всё в шубе ходит?

-Так ведь заклятье, – серьёзно, но непонятно отозвался парень.

-А что за заклятье? – уточнила я.

-Не может он перевоплотиться, – пояснил тот. – Силы нет.

-Как так? Ты ведь можешь.

-Ну, представь себе, - подумав, начал он. – Например, ты своё ухо можешь почесать?

Я кивнула и в доказательство поскребла в указанном месте.

-А с парализованной рукой?

-!? – осенило меня.

-Вот если бы бочку открыть... – вздохнул парень.

-Открою, не дрейфь, – подбодрила его я. – Будет тебе твой братец целый и весь из себя всемогущий.

-Проклятье-то всё равно никуда не денется, – махнул он рукой.

-Я колдовать не умею, поэтому с проклятиями – не ко мне. А Федя - кто? – сменила я тему. Этот вопрос занимал меня больше всего: чтобы взрослый волк-оборотень боялся лягушек?!

-Кто, прости? – непонимающе уставился на меня мой собеседник.

-Да я там из колодца какого-то зелёного в юбке вытащила. „Федеперть“ – я, как могла ближе к тексту воспроизвела пыхтение существа. – Ну, и Федей назвала. Для краткости.

-И что? – поперхнулся Мар. Похожий звук издал и Серый. Ох, простите, Моррин.

-И ничего,- пожала я плечами. – В лес ускакал с поцелуем воздушным.

Оба брата застонали.

-Ой, русалки не обрадуются! Ты же водянника выпустила, а он для них – хуже чумы. А что в юбке – так это один из самых крупных.

-Это лягушонок-то? – не поверила я. – Да он с крысу ростом.

-Это он сейчас с крысу ростом. Доберётся родничками до реки – меня в несколько раз больше станет, – пояснил парень.

-И леший с ними, с русалками. Они меня сожрать пожелали, потому – не жалко. А с чего мы так драпанули? Тихо же всё было.

-Потому и драпанули, – вновь непонятно ответил он. – Мор один бы от них оторвался, а с тобой... Вот и позвал меня.

-Да от кого, от них?- яснее не стало.

-От подземников. – так как я продолжала смотреть на него, как баран на новые ворота, Воррок-младший покачал головой, словно видя перед собой редкостную дуру. – Алёна, ты с какого дуба свалилась?

-Я вообще не из этого мира, и не в курсе ваших битв за экологические ниши! – вновь обозлилась я, потянувшись к кочерге. – А он, - последовал кивок в сторону придремавшего волка, - Ничего не рассказывает. Вообще почти со мной не говорит.

-И правильно делает. Знаешь, сколько энергии на телепатию затрачивается? Только на трансформацию больше уходит. Не считая заклинаний некоторых.

-М-да, не все головой сильны,- философски заметила я. Волк толкнул меня плечом. Вот. А нечего меня тут обиженно игнорировать. – А „федеперть“ – это что значит?

Мар заржал как конь.

-Он тебя так по-матушке послал.

Ну, Федя!

-Не умеют водянники по-другому разговаривать,- отсмеявшись, парень поднялся на ноги. – Ложись спать, завтра опять перенесёмся.

-А тут нас эти подземники не достанут? – я уже привычно вытянулась вдоль волка. Что-то зашелестело в наступившей темноте, и вторая тёплая туша прилегла с другой стороны.

„Нет, тут защитный контур стоит. Ни одна нежить не приблизится“

Перенеслись мы удачно, оказавшись неподалёку от реки, так что волки смогли напиться и чуть-чуть восстановить силы. Бдительная я метко залепила камнем по черепушке особо нетерпеливой русалке, решившей не дожидаться, пока добыча подойдёт поближе, и, пробравшись на мелководье, возжелавшей позавтракать одним из жадно глотавших воду братьев.

-Федьки на вас нет, – посетовала я, наблюдая, как тварь отползает, перебирая руками по дну и с шипением погружается назад в глубину. – Мар, когда, говоришь, он возмужает?

Тот, отфыркиваясь, пригладил ощетинившийся загривок

„Сегодня ночью в полную силу войти должен“- в волчьем обличье говорить ртом оборотни не умели, стало быть, Морриновы „дрянь“ и „загрызу“ мне и впрямь примерещились с перепугу.

Побродив по берегу, я нашла отмель с ещё не взбаламученным дном и начала раздеваться.

-Мар, сбегай на разведку, я ополоснусь пока.

Мерзавец аж завилял хвостом:

„Давай Мора отправим, и я тебе спинку потру“.

- А ну, брысь отсюда! – я поискала взглядом что-нибудь тяжёлое, а Серый солидарно рявкнул на братца. Вот и правильно. Пусть блюдёт мою невинность, это в его же интересах.

„Почему тогда ему можно?“- возмутился младший оборотень.

-Оставь инвалиду последнюю радость, – я напряжённо вглядывалась в речное дно.

„Почему инвалиду? Да он такой же инвалид, как... “

Повторный рык – погромче - оборвал интригующую фразу и послужил для нахала стимулом убраться. Я с подозрением посмотрела на второго умника, но тот отвернулся и напустил на себя настолько непрошибаемый вид, что мне осталось только махнуть на него рукой. Чёрт с ним, пусть сидит. Не в первый раз.

Наскоро обмывшись и хорошенько прополоскав одежду, я бодро похлюпала по лесу в кедах, неся сапоги на плече, связав их за шнурки. Второе плечо оттягивал „вещмешок“. Волки о себе знать не давали, и за шестичасовую прогулку пришлось передумать больше, чем за предыдущие двадцать пять лет, включая институт. Я даже между делом тему кандидатской наметила.

Потом меня посетила неожиданная мысль.

А вот интересно, почти во всех историях главная героиня закручивает роман с каким-нибудь офигенно красивым занудой, а мне в этом плане что-нибудь светит? Или, как всегда – шиш? А если не шиш, то, вопрос: где искать зануду? Мара отметаем сразу – ипостасью не вышел, о его брате даже и не заикаемся, чтобы не начать заикаться по настоящему, на орков я тоже не претендую. Может, эльф какой захудалый появится? А что? Звучит неплохо: моим первым мужчиной был эльф! Однако, есть одно „Но“. Чтобы с эльфом что-то путное получилось, мне от него, по законам жанра, как минимум, две книги напролёт руками и ногами отмахиваться придётся, и, такими темпами, к запланированному расставанию с девичеством я доберусь седой и сгорбленной старухой. Нет, так тоже не интересно.

Послушав собственные мысли, я расхохоталась на весь лес.

Ближе к вечеру объявился Мар.

„Тут есть пещера неподалёку. Там и заночуем“

„Неподалёку“ растянулось ещё на добрый час ходьбы.

-Почему не в лесу? – я со стоном сбросила поклажу на каменный пол. Спасибо „волчьей“ припарке, тело почти успешно переработало молочную кислоту и ощущалось не так болезненно, как позавчера, но всё равно протестовало против непривычных нагрузок.

„Снизу трудно подкопаться, войти мы никому не позволим“ - склонив голову набок, Мар одобрительно наблюдал за моими потугами разжечь огонь.

Когда пламя весело освещало стены пещеры, а я успела расправиться с ужином, в проход впрыгнул Серый. В пещере сразу стало тесновато. Оперевшись спиной о стену, я лениво сравнивала братьев. Младший – чёрно-бурый, с лоснящейся шерстью и впечатляющей мускулатурой и неопределённо-тёмной масти доход старший походили друг на друга разве что принадлежностью к одному биологическому подвиду. Даже манера речи разительно отличалась: если первый с удовольствием со мной флиртовал и шутил, то второй, если и опускался до общения, то всё равно оставлял впечатление, что – сквозь зубы.

Упомянутый младший повернул ко мне морду с заблестевшими глазами.

„Алёна, возьми мой амулет, а то я от твоего языка мозгами сохну“

-А сам-то как обойдёшься? – я разнежилась в тепле, и двигаться было лень.

„Мы и так все местные языки понимаем. А амулеты – для водянников и таких, как ты, новичков. Иногда к нам таких заносит...“- мой собеседник зевнул, продемонстрировав внушительную коллекцию клыков.

„ Мор, когда меня позвал, с собой захватить велел“

-Тогда почему я вас понимаю, ну не вслух, а мысли? И барсука даже вслух?

„Телепатия тем и энергоёмка, что протекает на общей волне. А звери как-то сами настраиваются“

-А почему твой братец меня вслух понимает?

„Ну, он вообще много чего может, если хочет, конечно“ – пожал плечом волк.

-А люди ваши местные? С ними тоже проблем не было, – не отставала я.

„Это же нормально – язык своего вида понимать, – удивлённо вытаращился он на меня. – Странные ты вопросы задаёшь, Алёна“

-Не странные, а вполне нормальные, – обиделась я. – Если ты помнишь, я в вашем мире ещё ничего не знаю.

„Могла бы и догадаться, – несколько высокомерно отозвался Мар. – Я, например, как только тут оказался, сразу разобрался, что к чему“

-Ну, ну... – моё недоверчивое хмыканье его раздосадовало.

„Нет, правда. А ведь у меня тогда только глаза открылись. Совсем ещё ребёнком был“

-Сколько же тебе лет, умник? – зевота – дело заразное и для неподготовленных челюстей даже местами травмоопасное.

„Мало. Только третью сотню разменял. Так что полон сил и страсти“

-Я за тебя очень рада. – СКОЛЬКО??? – Но сохну по блондинам.

Это вообще была моя дежурная и не единожды с успехом опробованная отмазка, цвет волос менялся по обстоятельствам. После неё, кроме уж совсем тупых, во второй раз ко мне никто не лез.

„Мор, слыхал? Остроухие в замок – ни ногой“

Старший вяло огрызнулся.

-Давай свой амулет, - я на четвереньках доползла до оборотня и, путаясь в длинной шерсти, минут за пять откопала застёжку.

„И за левым ухом ещё почеши“- не растерялся тот.

-У тебя блохи? – преувеличено испугалась я и полезла в свой угол, сопровождаемая громким сопением.

Медальон удобно лёг в расстёгнутый ворот куртки. Строго говоря, он представлял собой сложную систему дисков, наслоённых один на один. Диски крутились в разные стороны, впрочем, безо всякого результата.

„Сейчас нет смысла: мы оба – волки. Трансформируемся - проверишь“

-И водянника пойму? – меня прямо-таки распирало от любопытства.

„Лучше бы тебе этого не понимать“- хмыкнул молчавший до сих пор Моррин.

Он что же, не только физически, но и морально от растления теперь оберегать меня будет? Как бы это как в анекдоте не получилось: Зачем я их позвал?

ГЛАВА 4

Я почти задремала, как оба волка одновременно подскочили на месте.

-А? Что? – я автоматически схватила свой мешок.

„Подземники. Подкапываются, гады“- тревожно отсигналил Мар. Каменистый пол подрагивал так, что и я это заметила.

„Уходим“

Мы цепочкой бросились в лес. Первым бежал младший оборотень, напряжённо принюхиваясь, следом спотыкающаяся я, и, в арьергарде – Моррин. Внезапно Мар остановился, вслушиваясь.

„Залазь на меня. В этом темпе они только аппетит себе нагуляют“- он присел, давая мне возможность на него забраться. Слишком перепуганная, чтобы задуматься, во что может вылиться поездка на волке ростом с корову, я вскарабкалась на мощную спину и вцепилась в загривок.

Мы вновь понеслись сквозь ночь. Не прочувствовала – ни за что бы не поверила: Мар развил такую скорость, что засвистело в ушах. Обернувшись, я с облегчением увидела серую тень второго волка. Не отстал, слава Богу.

Полная луна выползла из-за облаков и среди поредевших деревьев блеснула серебром полоса реки.

И тут земля перед нами взорвалась фонтаном под эту самую луну.

Гигантским прыжком мой „скакун“ взвился в воздух, невероятным образом обогнув столб из рыхлой почвы и камней, и сбросил меня подальше за деревья на речной берег.

Хлопнувшись носом в мягкий песочек с добрых пяти метров, я безо всякого удовольствия наелась оным по самое некуда. Из леса, приближаясь, доносились звуки жестокой грызни. Отплёвываясь, я села и провела краткую инвентаризацию организма. Вроде бы ничего не сломала и не отбила. Спасибо, Мар. Сбросил аккуратно. Так. Мар – там, Моррин – тоже. Эй, это же мой билет домой там дерётся с таинственными подземниками. А я тут сижу?

Похоже, от удара о землю, мои мозги отправились в очередной внеплановый отпуск: ничем другим свои последующие действия я объяснить не могу. Схватив в каждую руку по увесистому булыжнику поострее, я, заорав, чтобы не так страшно было, ломанулась назад в лес; благо, место побоища заметно продвинулось в моём направлении и я уже начала различать мечущиеся тени метрах в двух-трёх от меня.

Япона мать... Такое я видела только в фильмах-страшилках, производства тех японцев: человеческое тело с неестественно вывернутыми суставами рук и ног, длинные спутанные волосы, когти как у гризли. Ко всей этой мечте шизофреника прилагались морщинистые лица и горящие сине-зелёным, пустые глаза. Передвигались они на четвереньках, точнее перемещались, словно при свете стробоскопа или ускоренной перемотке: вот я вижу одного метрах в пяти от себя, через долю секунды уже в трёх[1]...

-А-а-а!- моя рука взлетела и от души врезала твари на подлёте камнем прямо в лоб. Приложенная энергия, помноженная на энтузиазм нападавшего, дала дивный КПД: полголовы страшилы переместились за свои пределы вместе с булыжником. Возникло ощущение, что у этих существ совсем нет костей. Как по яблоку стукнула. Мерзкое хлюпанье за спиной заставило меня замахать руками, как ветряная мельница.

В состоянии, очень близком к амоку, я поискала моих волков. Вот, никогда бы не подумала: Моррин расшвыривал тварей куда эффективней своего братца, несмотря на разницу в габаритах. Вокруг обоих шёл дождь из ошмётков плоти. Подземники оказались совершенно не резистентными к физическому воздействию, но брали количеством, нападая со всех сторон. Мы уже выбрались на берег, как сразу пятеро бросились на старшего. Четверо разлетелись на запчасти, а вот пятый умудрился запрыгнуть ему на спину и вцепился зубами в крестец.

Волк взвизгнул, оседая на задние лапы. Не задумываясь, я швырнула проверенным камнем и попала. Тварь оглянулась, но я была уже рядом, изо всех сил долбанула её по окровавленному оскалу вторым и, по-моему, вынесла его вместе со всей челюстью.

„В воду“

Наша бравая троица вломилась в реку, подняв тучи брызг и погребла. Надо же было выбрать место разлива! До противоположного берега было – грести и грести, а сил, по крайней мере, у меня – всего ничего осталось.

Слева замаячил наносной островок из сучьев и водорослей.

-Туда!

Едва живые, мы буквально выползли на небольшой пятачок.

„Идея не из лучших“

Я пригляделась к Мору. Сияние луны высветило тёмные потёки, окрасившие крестец и бок. Он пошатнулся и прилёг.

-Почему?- я взглянула на Мара.

„Кровь“

-Русалки! – шёпот получился сиплым от страха.

„Эти твари чуют за версту…“

-Федя!!! – опять временно лишившись разума и логики, завопила я. – Федос! Мама на ужин ждёт!

Блин, имею право на силовую поддержку!

Вода вокруг островка пошла рябью.

„Они уже здесь“

Я лихорадочно крутила амулет, на все лады приговаривая незабвенное „федеперть“. В какой-то момент мои уши свернулись в две трубочки, ибо я только что очередной раз выкрикнула ЭТО вслух. Русалки вынырнули из воды совсем рядом.

„Конец нам всем“- подумалось мне. Им стоит только подбить островок снизу.

Руки сами схватили какой-то сук и принялись охаживать им русалок по макушкам. Особо проворная особь вырвала моё импровизированное оружие, едва не утянув меня в воду. Мар держал оборону с другой стороны, но второй оборотень, кое-как доползший до меня, испортил всем ужин, удержав меня зубами за пояс.

Между тем, в воде начало твориться что-то странное. Русалки чуть не выбрасывались на островок.

-Ну, Федя же! – в отчаянии я выдала вслух нечто, само собой сложившееся на языке под влиянием медальона. Надо ли говорить, что печатными в этой фразе были только запятые? И с чего я решила, что зверушка отреагирует на мои вопли? Может, он вообще где-то в другой реке обретается.

Три ближайших головы занырнули одна за другой, словно их дёрнули снизу за хвост, а вместо них...

-Федя, ты ли это? – задирая голову вверх, уважительно протянула я: нависшая надо мной харя ничем не напоминала перепуганную мордашку телепузика, извлечённого мною из колодезного ведра.

Водянник осклабился, явив кусок хитина, застрявший между крупными акульими зубами.

-Ты что же, червячков боишься, человечка?- амулет исправно переводил то, что ему полагалось, а я переводила дух, едва вычленяя смысл произносимого.

„И ведь почти доплыли“- обречённо телепатировал Мар. Без амулета он наш разговор не понимал

-О! И полторы псины на десерт! – по-детски обрадовался „сынок“. Я уже не зацикливалась на ругательствах, тем более, что Мор, похоже решил всерьёз отдать концы.

-Феденька, - на языке водянников это прозвучало более, чем странно. – Это тоже мои друзья. Спасай, милый, – и к Мару: - Далеко до замка?

„Полсотни вёрст вниз по реке“- оборотень, видя, что прямо сейчас его есть никто не собирается, несколько приободрился.

Водянник задумался, положив на бережок ласты, а на ласты, подперев не изменившейся в размерах рукой – голову, чем наш островок едва не развалил.

-Троих не возьму.

- Он всех не повезёт, – перевела я.

„Я быстрее вас доберусь, только на правый берег бы попасть“

-Этот с нами не поедет. Ему – только на правый берег,– переводить пришлось в обе стороны.

-Летать умеешь, оборотень? – Федя посветил зелёными глазищами в сторону Воррока-младшего и подставил плавник размером с большое банное полотенце. Мар подозрительно помялся, но влез на него всеми лапами.

Что твой бадминтон с футболом вперемешку: подбросив оборотня в воздух, водянник дельфином выпрыгнул из воды и хорошенько придал ему ускорения перепончатой задней лапой. Рональдо отдыхает. Мар пулей улетел в сторону правого берега, пропахал носом по мелководью, потом встряхнулся и, припадая на все четыре конечности, скрылся в лесу.

-Падаль бросим? – водянник повернулся ко мне.

-Надо брать, – стараясь не вникать, в то, что говорю, отозвалась я. – Только я его одна не подниму.

-Ну, даёшь, мамаша! – восхитился он. – Даже я трупы не ем.

Он, похоже, меня как-то не так понял. Да что возьмёшь с двухдневного подростка?

Подсунув плавник под оборотня, Федя играючи забросил его себе на спину. Я залезла сама и мёртвой хваткой вцепилась в мокрый мех.

То, что в раннем (позавчера) детстве было кожаной юбочкой, по мере взросления трансформировалось в корону из хитиновых пластин поперёк здоровенной туши, где я с относительным комфортом и угнездилась, частично удерживая тяжеленного волка на коленях.

Проводив взглядом берег, на котором омерзительной кучей копошились подземники, я облегчённо вздохнула, но тут же забеспокоилась снова: Мор был совсем плох, а кровь и не думала останавливаться.

-Федя, а нельзя быстрее?

Моё „плавсредство“ хмыкнуло.

И я думала, что это Мар быстро бежал? Меня вжало в плавник, и деревья по берегам слились в одну тёмную стену. Пару рощиц, неосмотрительно росших на островках на нашем пути, водянник просто пробил насквозь, не сбавляя скорости. Я беспомощно гладила волка, не зная, чем помочь и, чтобы как-то отвлечься, прицепилась к Феде.

- Как ты в колодец-то попал?

Тот охотно включился в разговор, то там, то сям выхватывая по пути русалок из воды.

-Папаня мой туда икру метал.

-Так вас там ещё много? – я представила себе полчища таких вот Федь и забеспокоилась за местную экологию.

-Не, - чавкая, отозвался „сын“. – Я первый вылупился. Спасибо, что в колодце, а то ловил бы сейчас братцев-сестричек по рекам-озёрам.

Меня замутило. Он ещё и каннибал!

-Вот найду подругу поприличнее и тоже туда наметаю, да побольше, – воодушевлённо продолжил водянник.

-Что, тоже в колодец? – слабым голосом поинтересовалась я.

-А куда ж ещё? Нечего слабаков плодить, – наставительно поставил точку Федя. – Вон тот замок?

Замок возник после очередного поворота, как чёрный призрак, и стремительно увеличивался в размерах.

Притормозив в метре от крепостной стены, водянник аккуратно снял со спины оборотня и дал спуститься мне.

-Приятного аппетита, – ухмыльнувшись во всю сотню клыков, он начал разворачиваться. Я не я буду, если он слегка не подрос.

-Федя, - позвала я. Здоровенная башка обернулась и я с чувством поцеловала её куда-то в щёку. - Спасибо.

Окатив меня водой с ног до головы, водянник скрылся из виду.

-Помогите! – во всё сорванное горло закричала я.

ГЛАВА 5

Не сомневайтесь, меня услышали. Но реакция оказалась далека от мною лично ожидаемой.

Высыпавшая из замка толпа на мгновение замерла, при виде меня, сидящей на коленях рядом с волком и зажимающей обеими руками рваную рану на его... м-мм, спине. Потом первые ряды ощетинились ножами.

- Убить человеческую девку... – прокатилось волной.

-Вы не поняли, – я закашлялась: сорванное горло протестовало. – Ему помощь нужна!

На народ это не произвело ни малейшего впечатления: оружия стало больше, а его носители приближались на редкость неотвратимо. Может, амулет перенастроить надо? Да нет. Я же их понимаю…

Из-за спин первого ряда выступил с десяток оскалившихся волков. Мара среди них не было. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Что, если это не тот замок? Я уткнулась лицом в спутанную шерсть, прикрывая гарант возвращения домой своим хилым телом.

Злобный рык перекрыл все звуки и из леса выскочил ещё один оборотень.

„Всё, всё, не бойся“

Мар... От облегчения, я едва не ушла в несознанку.

Расшвыривая сородичей по сторонам и сопровождаемый их жалобным визгом, он пробился к нам, и памятником встал рядом. Повелительное рявканье побудило ближайших – даже не знаю, можно ли их так их назвать после сего милого приёма – подданных незамедлительно начать транспортировку пострадавшего в замок.

„Фу, едва за вами угнался. Уж мне этот твой Федя! Чуть все лапы не переломал, - на ходу возмущался оборотень. – А ты – молодец. Только с виду такая беззащитная. Пошли быстрее бочку открывать. Мора лечить надо немедленно“.

-Водой?! – оторопела я.

„Только ею и остаётся… Ох, не нравится мне этот укус!“ – озабочено забросил мне в голову Мар.

Решительно отогнав доводы логики, во весь голос вопиявшей, что такого быть не может, я прониклась серьёзностью ситуации и бросилась вслед за волком. За поспешность поплатилось моё колено: кто-то оставил во внутреннем дворе без присмотра ведро. Об которое я немедленно и споткнулась. От грохота, который произвела жесть по брусчатке, и русского мата, вдохновенно разнёсшегося в ночном воздухе, по моим прикидкам, должны были проснуться не только те обитатели замка, что ещё продолжали почивать, но и население всех близлежащих кладбищ.

-Мар, что происходит? – высокая черноволосая женщина – нет, девушка - насколько мне было слышно и видно при свете луны, встала в дверях, подбоченившись, как кума при виде пьяного кума. – Что здесь делает человек?

Они тут что, вообще не знают, что такое факел? Замок был темнее могилы.

-Где тут у вас погреб с мёртвой водой? – невежливо пропыхтела я, пытаясь просочиться мимо.

-Маркин!!! – возвысила она голос. – Ты зачем притащил в замок человеческую девку?

-Не девку, а девицу! – заорала я в ответ и, подумав, добавила трёхэтажную тираду из лексикона „сынули“. – Сначала Моррина откачаем, потом - хоть всей сворой съешьте. Где что открывать надо? И посветите чем. Не видно же ничего!

Дама примолкла, задумчиво оглядев меня с ног до головы, и кивнула, щёлкнув пальцами. В воздухе засиял белым шарик, слегка осветив каменную кладку.

Вот так я в первый раз в жизни увидела настоящее волшебство.

Для цирка ситуация была неподходящей, а потому, удивляться, хлопать в ладоши и кричать „Щщё раз бис павтарите, пажалста!“ я сочла ненужным.

-Пойдём, – двигалась она стремительно, невзирая на длинное платье. Я едва поспевала за ней, правда, когда дело дошло до лестницы, даже обогнала, споткнувшись и кубарем пролетев с десяток ступеней. Хозяйка вежливо отступила в сторону, предоставляя мне простор для падения.

Звякнула тяжёлая щеколда, и мы вошли в тесное и тёмное помещение, в центре коего красовалась заросшая паутиной и плесенью средних размеров бочка с серебристым краником.

-И что тут такого? – я обошла ёмкость по кругу, потирая побитые бока.

-Вот только вытвори что-нибудь, – прошипела девушка, не спуская с меня глаз.

Запоздало размышляя, считаюсь ли я по меркам этого мира девицей, если - в моём - дело доходило до глубокого петтинга, и, если нет – то кто принесёт цветы на могилу, я осторожно коснулась краника, увязнув в вековой (ладно, преувеличила, полувековой) паутине.

Видимо, считалась. Потекла прозрачная и сильно пахнущая спиртом жидкость, и я подставила стоявший рядом ковш.

- Это и есть ваша мёртвая вода? – аккуратно завернув краник, я на всякий случай понюхала подозрительный ликвид. Спирт и есть. – Да у нас это студенты перед сессией пьют... и после неё - тоже.

-Ты понимаешь, о чём она говорит? – спросила девушка у нетерпеливо подпрыгивающего теннисным мячиком Мара. Тот помотал головой. – Ну и ладно. Меня Мара зовут.

Она вновь пристально, но уже без презрения, оглядела меня с ног до головы.

-Алёна, – ну и видок, должно быть, ей открывался. Насколько хватало глаз, я вся была покрыта грязью и засохшей кровью. – А можно мне ванну, или ковш с тёплой водой?

„Только у нас собачьего мыла нет, уж извини“- съязвил волк. Всё же унюхает, зараза, а Мору – респект за стоицизм. Думаю, нюх у него - не хуже.

-Вот только глупостей не говори! – напустилась на него Мара. Ну и имена у них! - Пойдём, Алёна, я покажу тебе гостевые покои.

-Может, воды побольше налить? Или выдохнется? – предложила я.

-Ковша хватит, – впервые улыбнулась она. – Выкарабкается, не в первый раз.

„Ох, и напьёмся же сегодня!“ - Мар изобразил подобострастно виляющую хвостом собаку, вывалив язык до половины.

-Дай ей отдохнуть сначала, шут гороховый, – девушка отвесила волку щелбана по уху. Тот притворно взвизгнул, гимнастическим пируэтом на всех четырёх, извернулся и хлопнул её хвостом под колено. Она предупреждающе рыкнула и бросила на меня извиняющийся взгляд.

Я задрала голову (девица была выше меня сантиметров на двадцать) и вгляделась в тонкие черты её лица, резко проступавшие из темноты при неоновом свете пульсара. Похожи. Те же чётко обрисованные губы, высокие острые скулы. Даже глаза одинаковые. Вот не я буду, если это не его сестра.

Не знаю, как она всё так быстро организовала, но отведённых мне покоях меня ждала объёмная бадья с водой, а рядом на деревянной лавке радовала глаз коллекция глиняных горшочков и уголёк на расписной тарелке. И две толстые свечи, слава тебе, Господи!

-Понадобится воду подогреть, просто брось в бадью уголёк на пару минут, – проинструктировала меня хозяйка, бесцеремонно выставив братца за дверь, и щелчком пальцев зажгла фитиль. Пока я возвращала нижнюю челюсть в привычное положение, она молчала, заинтересованно меня разглядывая, а потом жёстко поинтересовалась: – Почему ты помогла Моррину?

Я уставилась на неё. Она что, не рада?

-А что, не надо было?

Она неопределённо дёрнула плечом.

-Хотелось бы узнать, почему. Извини за настойчивость, но в такую отзывчивость почему-то не верится.

-Так я и не просто так помогла. Мне твой брат библиотеку на разграбление отдал. Я в свой мир вернуться хочу. Чтобы не поднимать эту тему снова, скажу, что я не умирала, и тут у вас случайно. Кот подтвердит.

Я с вызовом расправила плечи… На этот вызов у меня едва хватило сил.

-Интересно... И как странно… Значит, этот клоун не просто себе цену набивал. Так ты не из Мальвы? – в жёлтых глазах забрезжил огонёк понимания и, почему-то, облегчения. – Расскажешь завтра. Отдыхай пока и приводи себя в порядок, а как проснёшься – сразу пойдём искать то, что тебе нужно: библиотека большая, может, что и найдём. Мар поможет, да и Моррин, когда восстановится, думаю, присоединится.

Она направилась к дверям, но на полпути обернулась,

-Спасибо тебе, Алёна.

-Мара? – не могла не спросить я. – Этот мир и вправду называется – Мальва?

Всего ожидала, длинных названий, чего-то космического, но чтобы мир назвать именем сорной травы?!

Она досадливо поморщилась.

-Стукнуло эльфам что-то в головы – а они здесь первыми появились и за растительность отвечают. Так и живём в потенциальном компосте.

М-да. Вот тебе и романтика.

После её ухода я посрывала с себя одежду, с удовольствием погрузилась в воду, методом проб и ошибок определила содержимое горшочков и, наконец смогла отмыться с ног до головы. Уголёк, кстати, не только подогревал воду, но ещё её и очищал, так что я добрых два часа отмокала, пару раз даже задремав.

Очередной раз нахлебавшись воды, я всё-таки выцарапалась оттуда, да так и заснула поперёк кровати, не найдя сил даже накрыться.

Ох, как меня испугало собственное отражение!

Нет, вполне понятно, почему я первым делом бросилась по пробуждении к зеркалу: новое место, хочется произвести благоприятное впечатление, а тут – всё болит, даже нос.

Вообще-то, я считаю себя очень симпатичной и со всеми зеркалами дружу, но это – захотелось немедленно занавесить: синяки и ссадины мало кого красят, а я, мало того, что всю физиономию местной флорой себе расцарапать успела, так ещё где-то и нос расквасить умудрилась, отчего тот распух и лицо приобрело сходство с лошадиной мордой. Волосы стояли дыбом, сбившись в колтун. Пойти, что ли, Ворроку-старшему предложение делать? Какая гармоничная пара получится: престарелый доход-инвалид и юное, но уже вполне профессионально выглядящее пугало масштаба колхозного поля. Ой, и фингал под глазом, похоже, намечается....

Я села перед зеркалом и вгляделась в своё отражение.

М-да. Досталось мне по дороге. Ладно, попробую хоть эту паклю на голове расчесать. Не лишиться бы большей её части в процессе.

Пакля распалась на отдельные волосинки при одном прикосновении гребня. Дивный у них шампунь!

Порадовавшись хоть этому, я огляделась.

Более роскошного помещения мне видеть ещё не приходилось: выдержанный в готическом стиле интерьер, массивная мебель из чёрного дерева, стены обиты толстым тёмно-синим шёлком с вышивкой серебром (значит, врут книги, утверждающие, что оборотни боятся этого металла), тяжёлые статуэтки, изображавшие волков во всевозможных видах - чёрный мрамор, могу поспорить. А на полу – пушистая шкура какого-то животного; мои ноги по лодыжки утонули в густом меху. Даже моя „ванна“ оказалась не простой бочкой, сделанной из сосны, а глубокой, довольно изящно вырезанной из цельного куска неизвестного мне тёмного дерева ёмкостью. В такой не отказалась бы поплавать и пресловутая Пэрис, я думаю.

Тяжёлые шёлковые занавески на обоих окнах. Нет, не так. Занавеси из тяжёлого толстого шёлка тёмно-синего цвета... Не хочу знать, сколько это стоит.

Какое-то безобразно обеспеченное средневековье.

Ночная гонка и заплыв казались страшным сном, а одежда, грязной горкой лежавшая рядом с „ванной“, абсолютно не вписывалась в обстановку и вызывала отвращение. Но, не голой же ходить? Я стянула с кровати атласное покрывало и очень вовремя в него завернулась: в дверь постучали (судя по звуку – чьей-то головой), и раздалось одновременное:

-Это Мара.

„Выспалась?“

Отпихивая друг друга, брат с сестрой ввалились внутрь.

„Ой, девица, и красавица же ты!“- взъерошенный волк оглядел меня с ног до головы.

-Маркин! – возмутилась Мара, а я ехидно уточнила:

-Так Мар это от Маркина? А я-то думала – от мартышки, или от маргинала...

-Что такое „маргинал?“- хором поинтересовались оба.

-Идейно неработающий алкоголик или деклассированный элемент. Выбирай, что больше нравится.

-Ему всё подходит, – фыркнула девушка. – Мар, ты бы перевоплотился хоть.

„Да запросто!“ – обрадовался волк.

-Снаружи! – черноволосая красотка со значением взвесила в руке гребень.

Делано ворча, оборотень очистил помещение.

-И одеться не забудь! – крикнула я вслед. – Завёл, понимаешь, моду голым задом светить. Может, твоего второго братца навестить?

Она покачала головой.

-Мы не приветствуем зрителей в процессе регенерации. Я у него сегодня уже побывала, процесс идёт так, как полагается, так что не беспокойся. Сам придёт, когда восстановится. Ну, ты голодная, или сразу в библиотеку пойдём?

Я покосилась в зеркало.

-Так и пойдём?

Бросив задумчивый взгляд на грязную кучку на полу, Мара улыбнулась.

-По коридору можно и так.

Наверное, оборотни привыкли, что по замку шастают голые девицы в одеяле: на мой, более, чем экстравагантный вид никто и не чихнул. А жизнь в замке, между прочим, била ключом. То и дело из-за угла выпрыгивали волки, сталкивались с людьми, но без жертв разбегались в разные стороны.

-Это всё оборотни? – полюбопытствовала я, наблюдая, как рассерженная женщина лет тридцати пяти охаживает в два раза большего её зверя кухонным полотенцем. Волк вяло огрызался, пытаясь спрятаться под собственным хвостом, но по-джентльменски не кусался.

-Это, как раз, человек, – хихикнула Мара. – У нас есть три смешанные пары, и это – одна их них.

Избиваемый муж, тем временем, позорно бежал. Дама деловито встряхнула полотенце и невозмутимо пошла по своим делам.

-Вот, – моя проводница открыла очередную массивную дверь и поставила меня перед большим зеркалом. – Сосредоточься на том, что хочешь на себе видеть, и иди в отражение.

Я недоверчиво хмыкнула.

Зеркало равнодушно отражало меня в покрывале. Даже бельё осталось лежать на полу комнаты – припомнилось мне. Мара деликатно отвернулась.

Поёживаясь, я сбросила атлас на пол и шагнула к зеркалу.

Ну, я и похудела за время этого экстремальный кросс по пересечённой местности! А от синяков и ссадин – даже места живого на мне нет. И вправду, красота неземная.

Не заморачиваясь для первого раза, я представила свои любимые джинсы и свитер и уставилась на своё отражение. Поначалу ничего не происходило, и я почувствовала себя круглой дурой. Потом вокруг моего силуэта заклубился серебристый туман, постепенно принимая очертания... ой, мой любимый оливково-серый свитер! Джинсы проявились чуть позже, словно нехотя.

-А обувь оно делает? – не отрывая взгляд от родных шмоток, поинтересовалась я.

-Обычно – делает.

Так, как там было? Я представила себе кожаные туфли, увиденные в одном бутике, но отпугнувшие несуразной ценой.

Ура!

Удовлетворённая созерцаемым, я набрала в лёгкие воздуха и шагнула. Как приложусь сейчас лбом, и будут мне туфли и свитер с джинсами до конца дней мерещиться. Лёгкое головокружение – и я стояла позади зеркала, полностью одетая. Даже туфли сидели, как влитые.

-Ну, как у меня получилось? – что она такие большие глаза делает? Подумаешь, джинсы облегающие.

-Это у вас там все носят?- из слегка шокированного, взгляд стал заинтересованным.

-И не только это, – я удовлетворённо потопала ногами в обновке.

-Башмачки – ничего, – пристально вглядываясь в дизайнерскую обувку, признала девушка.

-А как это всё появляется?- вот они мне счёт предъявят.

-Зеркало забирает энергию. Разве ты ничего не почувствовала? – полюбопытствовала хозяйка. Я пожала плечами.

-Ну... Голова слегка кружилась. Понимаешь, - я вприпрыжку неслась по коридору. Попробуй её догони, даже в джинсах! – Я подумала, что по полкам в платье лазать будет неудобно.

Мара легкомысленно отмахнулась.

-Придумаешь завтра что-нибудь другое. Эта одежда всё равно рассчитана на оборотней и исчезнет после трансформации... или, когда ты её снимешь.

-И что, вы так наперегонки к одному зеркалу все и бегаете?- рассмеялась я, представив себе очередь мёрзнущих оборотней с босыми ногами.

-У меня – своё стоит, ещё одно – у братьев, ну, и в жилых крыльях – по три. Это – для гостей. А, кроме того, у нас и обычная одежда есть на крайний случай.

-А если вы в гости? С собой везёте?

-Зачем с собой? – Мара распахнула ещё одни двери. – У тех, к кому мы ходим, такие и так стоят. А это я прикажу в твою комнату переставить. Всё равно никого в ближайшее время не ждём.

Тут я благополучно заткнулась, запрокинув голову аж за лопатки: ввысь уходили несчётные стеллажи, до отказа забитые книгами. Большими и маленькими, толстыми и тонкими. У меня даже глаза разбежались. Однако, наложив лапу на один из томов, я столкнулась ещё с одной проблемой.

-Я не могу это читать, – символы, руны, незнакомые буквы – всё плыло перед глазами, не донося до начинающих закипать мозгов ровно никакой информации.

- Ах, да. Я об этом и не подумала. Попробуем так, - спохватилась хозяйка и, подойдя к солидному президентскому письменному столу, заваленному горами пергамента, извлекла из одного из отделений подобие обруча для волос. – Вот, надень.

Недоверчиво заглянув в лежащий в моих руках фолиант, я прочла:

„...тридцать прутьев наказание положено. А коли корова стельная – все сорок...“.

Так, это, похоже, местный УК.

Я схватила другую.

„...взвыл громко злодей и пал, сражённый мощною лапой...“

Это явно местный эпос.

Некоторое время спустя, я потёрла ноющие виски.

-Мара, а вы тут хоть какое-то подобие порядка навести - не пробовали? Тут сам чёрт и ногу и мозги сломит, – забыла сказать, что по образованию, я библиотекарь и работа с архивами не являлась для меня чем-то новым. Правда, таких запущенных случаев в моей практике ещё не встречалось.

- А что ты предлагаешь? – на свою голову, поинтересовалась Мара.

Остаток ночи мы провели, снимая книги с полок и раскладывая их по разным углам библиотеки, формируя стопки по тематике. Как-то: „история“, „магия – прикладная (тёмная, светлая) и теоретическая“, „медицина обычная, немагическая“, „приблизительно-научная (немагическая и немедицинская)“, „развлекательная“ (собравшая в себя явные сказки) и „неопознанное“. Последняя куча, кстати, оказалась самой большой, вскоре скрыв нас друг от друга. Где-то после полуночи к нам присоединился Мар, слава Богу, прилично одетый, и с бутылкой вина, и дело пошло веселее.

Когда в окнах забрезжило восходящее солнце, мы не разобрали и десятой части всего собрания.

-Мара, а зеркало мне очки для чтения не сделает? – я потёрла глаза, решив, что, наводя порядок, тут состарюсь и ослепну. Причём второе случится намного раньше. Работать при свете свечей мне ещё не приходилось, и глаза громко протестовали.

-А что это? – девушка зевнула, потягиваясь, как пантера, и изобразила из аккуратного маникюра длинные чёрные когти.

-Это, чтобы лучше видеть, такое приспособление, – дав себе установку не падать в обморок по пустякам, я взяла перо и пергамент и схематично набросала модель очков.

-Никогда такого не встречала. А ты – плохо видишь? – сочувственно спросила она.

-Хорошо я вижу. Только когда сидишь целый день в архиве и с плохим освещением – глаза болеть начинают. Дома я специально пару заказала, но, где дом, а где я?

-У нас не болят... – прислушавшись к себе, сообщила Мара и возвысила голос, отвлекая брата от изучения какого-то фолианта. – Маркин, помоги Алёне. У неё с глазами проблема.

-Закрой, – когда я подчинилась, он легонько провёл тёплыми ладонями по моему лицу. – Ну как?

Я заморгала и уважительно присвистнула:

-Да вы волшебник, батенька!

-Я только начинаю, – парень выглядел донельзя довольным похвалой. – Вот Мор чего умеет – мне лет четыреста над книгами чахнуть.

-Это сколько ж ему лет? – ахнула я, теряясь в подсчётах. Блин, старец седобородый! Хотя, если Мар в свои триста так хорошо сохранился... Перед глазами встало лицо Шона Коннери.

-Ну, Моррин изначально был самым сильным и способным. Как-никак – первый сын, – сообщила Мара. – Мне досталась только бытовая магия, а этому балбесу – всего понемногу.

-Не балбесу, а разносторонне развитой личности, – обижено поправил Мар.

-Пошли, личность, – сестра отвесила ему шутливый подзатыльник. – Алёне спать пора. Может, тебе поесть чего-нибудь принести? – заботливо осведомилась она.

-Не-а, – я вновь зевнула с риском вывихнуть челюсти. – Всё завтра.

Население замка отнеслось к моему водворению по-разному. Некоторые недоумевающе принюхивались, некоторые – практически сворачивали себе шею от любопытства, когда я проходила мимо, вне зависимости от ипостаси; человеческие дамы наоборот, повели себя так, словно являлись, как минимум вдовствующими королевами-матерями, а я явилась с претензиями на трон, причём наиболее усердствовала та из них, которая меньше всего прожила в замке. Дуры деревенские – сказала я себе и от всяких попыток наладить с ними какой-то контакт отказалась. Зато те товарищи, что едва не прибили меня поначалу, собрали делегацию и толпой припёрлись прояснить ситуацию, практически вынеся дверь в мои апартаменты: первые дни своего пребывания в замке я осторожничала и из отведённой мне комнаты без крайней нужды и сопровождения не выходила.

При внезапно возникшем шуме толпы снаружи, я сначала в экстренном порядке начала седеть, когда двери открылись – позеленела и заново простилась с жизнью.

Однако, нападать и линчевать меня не спешили, а потому я открыла один из зажмуренных глаз и несмело посмотрела на остановившегося в шаге от меня высокого мужчину.

-Не бойся, молодая леди, – с ходу взял он быка за рога.

Я открыла второй глаз.

-Мы наши извинения принести хотим.

Да он, никак – парламентёр от трудящихся. Я приободрилась.

-За то, что так тебя приветили, – продолжил „посол“. - Мы как повелителя на земле, да тебя, водянника благодарящую увидели – само худое подумали. Уж очень последние две девицы ему навредили. Ты прости нас. И не дело тебе в покоях безвылазно сидеть. Гуляй по замку беспрепятственно, никто слова поперёк не скажет, а напротив – наша тебе глубокая благодарность и уважение.

Приняла я и благодарность и извинения, а потом во время ужина прицепилась с расспросами к Маре.

-Это что же такое последние девицы учудили, что вы на всех людей так взъелись?

Она зарычала сквозь зубы.

-Ты представь только. Первая пришла под стены в грозу, мол, приютите на ночь. Я ещё тогда подумала, что у неё с головой неладно. Прийти просить убежища у оборотней! Приютили, обогрели, а она ночью в подвал спустилась и краник едва не намертво закрутила. Как дорогу нашла – непонятно. Ну, тогда всё обошлось, потому что девица только для первого раза нужна. А вторая... – тут её неприметные клычки прямо на моих глазах выросли до размера Маркиновых в волчьей ипостаси. – Умнее оказалась и наоборот, краник полностью отвернула, вода вся вытекла и в землю ушла. Тридцать лет назад это было.

Я почесала затылок. Пакость, конечно, грандиозная. Понимаю теперь население замка. Я бы тоже с рогатиной на незваную гостью вышла.

-И что? – не оставили же они это так, без наказания.

Девушка пожала плечами.

-Далеко ей уйти не удалось. А толку? Мору-то от этого не легче. А с тех пор, к тому же, с человеческими женщинами никто больше пару не образовал, ну и... В общем, хорошо, что тебя к нам занесло.

Я отмахнулась, чувствуя себя крайне неловко, и уткнулась в тарелку.

Кстати, поначалу я думала, что с ужином возникнут сложности. Как ни крути, оборотни – хищники, и должны есть сырое мясо, а я такое не ем. Потому и ужинала у себя.

Но после сегодняшней делегации отсиживаться в комнате было бы по меньшей мере невежливо, и я, скрепя сердце, спустилась.

Зря боялась. Повар у них был отменный, коллекция вин – ещё лучше, а подаваемые блюда – хоть и сплошь всё незнакомые, но очень вкусные. Сами хозяева замка с равным удовольствием уплетали как наполовину прожаренное мясо, так и рыбу и овощи, и даже торт, очень аристократически управляясь со столовыми приборами. Я поделилась своими мыслями с Марой, на что она сообщила, что сырое мясо, конечно, очень вкусно, но только в волчьей ипостаси. А вообще – они не гурманы, и едят все виды пищи. Но должно быть прилично приготовлено.

Тут я с ней была солидарна.

Получив как официальное, так и неофициальное разрешение перемещаться по замку, я не преминула оными воспользоваться, представляя себе, что я нахожусь в средневековой крепости где-то в Европе на экскурсии.

Днём проблем, как таковых, не возникало - сквозь многочисленные окна внутрь проникало достаточно света, а вот вечером...

Один раз меня, в обнимку с книгой, нашли сидящей и здорово продрогшей на полу в двух шагах от моей комнаты, так как, намотав несколько кругов по тёмным коридорам, я полностью потеряла ориентацию и начала в красках себе представлять, как тут меня случайно и обнаружат лет через пятьдесят. В виде наглядного пособия по анатомии. Таким отдалённым от жилой части мне показался сей угол.

Хорошим освещением замок вообще не отличался. Факелы зажигали только как дань традиции за ужином в столовой, а если я наблюдала впереди огонёк, то точно знала, что встречу человека: оборотни прекрасно видели в темноте, и в дополнительных источниках освещения не нуждались вне зависимости от ипостаси.

Обитель клана Ворроков оказалась хоть и мрачноватой, но по-своему красивой: высокие неприступные стены, сложенные из массивного камня венчали караульные башни с треугольными крышами, классический подъёмный мост и внушающие оторопь тяжёлые ворота. И это только вход. Внутри как полагается, располагался мощёный двор с кузницей, пекарней и прочими подсобными помещениями. Тронного, или какого-то специального приёмного зала я не обнаружила, только несколько просторных и на редкость уютных гостинных и два бальных зала. Один побольше, другой – поменьше, но оба вполне могли выступить в качестве декораций к фильму о Дракуле. Зато подвалы были хорошо, если всего лишь двухэтажные. На самых нижних уровнях располагались лаборатория и архив. Туда меня впустили только в сопровождении Маркина.

Ни собак, ни лошадей, приличествующих всякому себя уважающему замку, я не увидела ни одной. Зато по двору привольно разгуливали несколько кошек вполне демократичной серой в полосочку расцветки. Я протёрла глаза, сначала им не поверив. Кошки не обращали на оборотней ровно никакого внимания, хотя, некоторые даже гневно шипели, если кто-нибудь из хозяев проходил слишком – по их мнению – близко; разве что одна из женщин вынесла наружу две миски молока. Тогда они отреагировали вполне предсказуемо: принялись жаться к ногам и заискивающе мурлыкать.

-Не понимаю, – без обиняков заявила я, повстречав Мара очередной раз. – Собак нет, а кошки – есть. Нелогично.

-А что тут нелогичного? – не понял Воррок-младший. – Собаки нам незачем, а кошки мышей ловят. От этой напасти никакая магия не спасает.

-А лошади? - мышей, а так же всего, что имеет четыре лапы, я с детства не боялась.

-Они нас боятся, – пожал тот плечом.

-А как же к вам товары привозят? – уточнила я.

-До ворот, а потом вручную заносят.

И впрямь, логично.

-А кошки умеют разговаривать? – раз барсук и белки с вороном разговаривают, то почему бы и кошкам не обзавестись такой полезной привычкой? Вот бы пообщаться!

Маркин рассмеялся.

-Только те звери, которые живут на стыке, обладают даром речи.

-Обидно, – заметила я.

-Ничуть. У них отвратительный характер, – заверил меня оборотень. – Вот тебе захотелось бы выяснять с ними день и ночь отношения из-за территории? И без того смотрят так, словно не они у нас живут, а мы тут случайно приблудились. А если ещё и разговаривать начнут?

-Это и в моём мире так, – некоторые вещи везде одинаковы, и кошки тому подтверждение.

Как я поняла, экономическое распределение обязанностей в Мальве обстояло так: за экологию отвечали эльфы, что вполне согласовывалось с их друидской частью помеси, а попутно создавали предметы роскоши и драгоценности, а так же всяческие зелья, вина, ткани и музыкальные инструменты; оборотни и орки представляли силовые структуры, далеко не лишние, как это могло показаться на первый взгляд, так как в Мальву иногда заносило такое... Вы книги „фэнтези“ читали? Кого там периодически мочат – помните? Хотя, тут в стороне и эльфы не оставались. Те же оборотни профессионально, что тоже понятно, занимались выделкой мехов и поставляли по всей стране противоядия, ну, и яды, разумеется, а так же приколдовывали понемногу при случае; орки делали мебель и прочие предметы обихода, хотя по изяществу последних очень уступали тем же эльфам; гномы, понятное дело, взяли на себя горнопромышленную промышленность и, как ни странно – косметическую, а так как являлись наполовину лепреконами – то и функцию монетного двора. Оружие изготавливали все четыре основные расы, конкурируя между собой. Люди традиционно занимались хлебопашеством и животноводством, но в общей массе обходились кустарным производством предметов быта, за исключением нескольких фюрстов, которые могли себе позволить приобрести всё вышеперечисленное. Отсюда и собачье мыло.

В связи с таким вот распределением обязанностей, стены замка Ворроков украшали гобелены эльфийской работы, Мара носила добытые гномами и обработанные эльфами драгоценные камни, одевалась в зеркале, сделанном оборотнями, а большая часть мебели была оркской работы, потому что их тяжеловесный стиль более соответствовал вкусам и весу обитателей замка, нежели вычурно-изящный эльфийский.

Человек, как известно, ко всему привыкает. Вот и я, после пары-тройки конфузов взялась за голову, привыкла по вечерам брать с собой в путь факел, кое-как разобралась в хитросплетении каменных коридоров и наконец уяснила себе, что в замке царит постоянная температура воздуха, градусов примерно в двенадцать, в солнечные дни - пятнадцать, а потому придумывать одежду нужно с учётом местного микроклимата.

Дабы облегчить наш нелёгкий труд, Мар припахал на помощь нескольких оборотней помоложе. Симпатичные пацаны по виду – лет от тринадцати до восемнадцати с энтузиазмом копались в пыльных залежах, периодически консультируясь со мной, куда и что определить. Я „заказала“ в зеркале тёплый тренировочный костюм и кроссовки и прыгала по высоким лестницам не хуже белки, периодически чихая.

-Так, ребята, - устав разгонять пыль, я объявила перекур. – Давайте в процессе и пыль сотрём. Задохнёмся ведь.

За ветошью послали традиционно самого младшего.

Маркин жестом фокусника извлёк из ниоткуда пыльную! бутылку вина и бокалы.

-У вас этому учат? – с неподдельным интересом он обвёл рукой развалины библиотеки.

-Ну да, – я пригубила вино. – Я вот пять лет отучилась, а впереди ещё аспирантура и докторская, если дотяну.

Мар ужаснулся.

-Ты готова всю жизнь вот так провести? У тебя никакого зрения не хватит.

Я любовно погладила лежащий у меня на коленях фолиант „Эльфийская знать и её краткая генеалогия. Том 1“, насчитывающий по первым прикидкам добрую тысячу страниц.

-Почему нет? По крайней мере книги не перечат и не ругаются, если ты слегка опоздала и пришла домой навеселе.

-Что, правда? – опешил тот.

-Почти, – том отправился в положенную ему кучу. – Каждому своё, а я люблю книги. Тишина, покой, да и почитать тоже для мозгов полезно. От Альцгеймера, опять-таки, помогает, в виде профилактики, как я слышала.

-Всё равно, - не отставал тот. – Для девицы в твоём возрасте...

-А что с ним не так? – не поняла я.

-Вообще-то тебе полагается уже обзавестись пятком отпрысков и мужем, а не шляться по чужим мирам, – пояснил Мар.

-Можно подумать меня кто-то спрашивал, прежде чем сюда забросить, – проворчала я. – А что касается мужа и детей... У нас с этим не спешат. Сперва карьеру делают, жизнь финансовую налаживают. Это Моррину ещё повезло, что я такая разборчивая в двадцать пять девицей осталась. У нас с этим не очень строго.

Оборотень вскинул красиво очерченную бровь. Я ответила тем же, типа: вот только попробуй что-нибудь съязвить.

-Интересно... – наконец протянул тот. – А расскажешь?

-Что тебе рассказать? – не поняла я. – Про свободу нравов?

Маркин отмахнулся.

-Ну тебя. Я вообще спрашиваю. Что это за мир такой, в котором одному разваливанию библиотеки пять лет учиться надо.

Мы переглянулись и дружно расхохотались.

Прибежал гонец с ворохом мягких чистых тряпок – прозорливая я по-армейски чётко обозначила задачу, дискуссию пришлось прекратить, и работа закипела снова.

-Алёна, куда „Энциклопедию Разумных рас“?

-В научную литературу.

-„Ритуал образования постоянной пары“?

-Туда же. Только не помните этот листик ещё больше. Вот, горе. Нет, отложите на стол. Переплести бы надо.

-„Подвиды кровососущих“?

-Всё туда. Потом разобьём на подкаталоги.

-На что? – не понял младший.

-Вот смотри, – я отложила в сторону третью серию „Эльфийской знати...“, не менее увесистую, чем первая. – Тут у нас куча познавательных книг. Разделим на оборотней, эльфов, гномов, кто у вас тут ещё водится?

-А смысл? – нагловато подал голос самый старший. – Раньше тоже неплохо было без всяких там... каталогов.

-Понравилась тебе, к примеру, гномиха, а как подойти к ней – не знаешь, - пояснила я, решив придушить попытку бунта в зародыше – Чтобы сэкономить время, которое можно употребить с большей пользой, и не перебирать все книги по одной в поисках нужной, ищи в научном отделе, подотдел „Гномы“, подподотдел „Особенности размножения и брачные танцы“. И будет тебе счастье.

-Мне не нравятся гномьи самки! – жалобно промямлил парень. Остальные подростки покатились со смеху.

-Не надо стесняться, тут все свои, – я ободряюще похлопала его по плечу.

-Да ты бы их видела! – совсем раскипятился тот. – Борода – по пятки, усы – по колено и ростом мне до... сюда, – спохватившись, он неопределённо помахал ладонью в районе бёдер.

- Ничего, зато пивную кружку есть куда поставить, – спошлила я. Ну, вырвалось. Простите. – Что там дальше?

-„Брачные церемонии эльфов“ первый том, – туда же? – донеслось слева. Вот – прямая польза наглядных примеров.

-А что, есть и второй? До кучи.

-„Специфика применения мёртвой воды“? – в голосе Маркина прозвучала улыбка.

–В медицинскую стопку. Ну, куда вы там определили „Десять способов избавиться от блох в полевых условиях“?

-Во что вы превратили библиотеку?! – при звуке смутно знакомого голоса молодые оборотни сломя голову прыснули вон из помещения. Мар вынул из воздуха третий бокал.

-Моррин, ты, что ли ожил? – я с улыбкой обернулась и с ног до головы оглядела шокировано застрявшую в дверном проёме худощавую фигуру, втихомолку пребольно ущипнув себя за бедро: чтобы из облезлого и тощего волка получился ТАКОЙ мужик? Пусть и радующий глаз нездоровой синевой лица. А где искомый старец, где седая борода, я вас спрашиваю?! – Слушайте, тут что, центр пластической хирургии? Я тоже, пожалуй, к вам лягу.

-Куда ты к нам ляжешь? – не понял Маркин, протягивая брату бокал.

Я встала и по кругу, как музейный экспонат, обошла Воррока-старшего, с трудом удержавшись, от того, чтобы подёргать его за прядь длинных прямых волос.

-На переборку. Если из него вон что получилось, то, давайте уж и из меня модель сделаем. Признавайся, Мар, вы меня разыгрываете? Такой был волк крупный, а что имеем? Куда половина всего делась? Это точно ты, блохастый?– мне было и впрямь интересно: сам Маркин щеголял фигурой параметров „Мистер Олимпия“, которую очень выгодно подчёркивала грамотно выбранная одежда, и ростом Майкла Джордана, а Моррин оказался немногим выше Мары, намного тоньше брата, а фигуру под застёгнутым под самым подбородком одеянием а-ля священник, я и рассмотреть-то не могла. Только в общих чертах. Понравилось. Не люблю чрезмерно массивных мужчин.

Уже успевший отпить из бокала, Моррин едва не подавился, с усилием проглотил то, что было во рту и положил ту самую „Специфику применения...“ на стол.

-Алёна, у меня теперь руки есть. Ей-богу, отлуплю.

-О, знакомая истерика по поводу внешности. А тщеславие – это грех, между прочим... Верю, верю, – на всякий случай я отскочила подальше. Мало ли? А меня даже в детстве пороть некому было. Что, кстати, заметно. Ну нафига дразнить только что вставшего с предсмертного ложа оборотня? Я искоса вновь посмотрела на него. Вот так всегда: хочешь себе эльфа, как соблазнять будешь, продумываешь, а тут такое на горизонте появляется! Нет, честно: даже моего любимого француза переплюнул. В то время, как Мар, в настоящий момент пытавшийся слиться с обстановкой после моего „остроумного“ комментария, был бесстыдно и по серцеедски, не побоюсь этого слова, прекрасен, то его старший братец своим хищным и каким-то отстранённым от реальности типом красоты наводил на мысль прибить его на стенку в рамке и, вздыхая, любоваться долгими зимними вечерами. Это, наверное, какой-то защитный механизм у меня в мозгах включился... На мою задницу, в прямом смысле этого слова. Хорошо хоть, свою угрозу он в жизнь воплощать не спешил.

-Это особенности магии такие, - отлипнув от гобелена, выдавил из себя Воррок-младший. – Ты когда-нибудь толстого тёмного мага видела?

-Я колдунов вообще никогда не видела… - вздохнула я и, припомнив, что небезызвестный Кощей Бессмертный тоже не мог похвалиться богатырской мускулатурой, добавила. - До сего приключения. А ты, стало быть – светлый?

-Стало быть, - подтвердил Мар.

-Ты, я вижу, уже освоилась, – обводя взглядом художественно-литературный бардак, заметил Моррин, проморгавшись и прокашлявшись.

-Как вы тут вообще что-то находили? – воодушевлённо отозвалась я.- Ни системы, ни логики. А мы здесь порядок навели... почти.

-Спасибо, – ничего похожего на благодарность в голосе старшего оборотня не наблюдалось. Я, с горя, одним глотком выхлебала остатки вина и, засучив рукава, вновь взялась за работу, удручённо раскладывая книги по стопкам.

На четвёртой серии „Эльфийской знати“ настроение слегка поднялось.

-Они что же, всю жизнь собственную генеалогию учат? – подозрительно поинтересовалась я у братьев, резонно предполагая, что продолжение сериала непременно последует. – Это какая-то бразильская мелодрама, а не родословная.

-Насколько я знаю, - отозвался Моррин, беспокойным духом разгуливая по руинам библиотеки. – Это специальное издание для интересующихся неэльфов. А сами они это всё каким-то образом с рождения знают.

-Любопытство наказуемо, – со знанием дела заявила я.

-А с этим что? – углядел старший оборотень листик на столе. – Для себя отложила?

-Что? – не поняла я. – Ах, это! Переплести надо, или обложку какую-нибудь придумать. Мы же его едва не выбросили. А что? Рекомендуешь почитать? Неужели ритуал, описание которого уместилось на одном листе – такое захватывающее чтение?

-Смотря что тебя интересует, - предмет дискуссии отправился на прежнее место. – Если эльфийские романы, то может подойти.

При упоминании о романах Мар скривился.

-Или сделайте для него тубу и храните свитком, - вслух продолжила я свои размышления, беря в руки очередной пыльный том. - О, а это что тут у нас? „Наставления отрокам по...“

-Это моё! – с нечеловеческой скоростью покрасневший до ушей Маркин подскочил ко мне и отобрал фолиант. Ну и ладно. Я всё равно успела разглядеть смысл интересных картинок на первой странице и невинно спросила:

-Пыльная какая! Наверно часто читаешь?

Мор подавил улыбку, вновь прикладываясь к бокалу.

-Вот и нет! Он её у меня лет триста назад отобрал и спрятал,- любовно гладя обложку, Мар обвиняюще уставился на брата.

-Все они такие – старшие братья. Всегда стоят на пути просвещения молодёжи,- фальшиво посочувствовала я и переключилась на упомянутого старшего.- Как написано? Поделись впечатлениями. Стоит Маркину вообще на неё время тратить?

-По мне, так весьма далеко от реальности. Местами слишком велик риск сломать шею,-неожиданно и несколько своеобразно включился в игру тот.- Поверишь на слово, или желаешь лично убедиться?

-Сам пойдёшь блондина ловить? Вот спасибо! А то я уже отчаялась самостоятельно справиться, – я издалека помахала кончиком своих волос, изо всех сил стараясь не покраснеть. – Мар, ты когда проштудируешь, дай и мне почитать. Хоть теорию подтяну, а то опозорюсь ещё при случае.

-Вот уж нет, – отыгрался младшенький. – Девицам не положено.

Братья церемонно чокнулись.

-Мор! – раздалось через пять минут. – Ты только посмотри, что я нашёл!

Оборотень-старший бесшумно переместился (другого слова подобрать не получилось) на вопль.

-Продолжение „Наставления“, издание для продвинутых пользователей? - фыркнула я, пролистывая „Драконы и особенности их мышления“. – Отдай Моррину. Это тебе ещё рано читать.

Из-за горы книг раздался взрыв хохота.

-Мар, она тебя сделала.

-Это она тебя сделала, - хохотнул Маркин.

-Это она вас обоих сделала, - я обогнула литературную стену и вклинилась между оборотнями, в надежде рассмотреть, что же там они такое нашли. – Будете в следующий раз знать, как знания монополизировать. „Принципы изменения параметров боевых заклинаний повышенной энергоёмкости“? Вот это я бы почитала.

-Должен признать, - начал Воррок-старший, поглаживая книгу так же, как это делал его брат пять минут назад, заполучив в руки „Наставления…“. – Идея разобрать собрание была не такой уж и дурацкой.

-Хватит на сегодня, – я повернулась к Мару и тот привычно совершил, ставшую ритуальной, процедуру реанимации моих глаз.

-Это что? – Моррин долил себе вина, созерцая этот процесс.

-У Алёны глаза устают, – пояснил Маркин.- Она же в темноте не видит, а у меня с пульсарами... Сам знаешь.

-Ты всё-таки усвоил тепловую регенерацию!- возрадовался брат.

-Не так уж и сложно,- буркнул Воррок-младший. – Захотеть надо было по-настоящему. Да и как не помочь боевому товарищу?

-Так, мальчики, - напомнила я о себе, снимая обруч. Кстати, эльфийского происхождения. Как и амулет-переводчик.- Девочки пошли на отдых. Ничего не трогать, завтра продолжим.

Братья отсалютовали бокалами в знак согласия, и я откланялась, полностью собой недовольная.

„Что не в духе?“- невесть как просочившаяся сквозь закрытую дверь, на этот раз в волчьем облике, Мара застала меня за интереснейшим занятием: я методично стучалась головой об подушку. Неэффективно, но стресс снимает. Запрыгнув ко мне и заняв пол кровати, она вольготно вытянулась, случайно сбросив меня на пол.

За эти пару дней мы как-то незаметно подружились.

„Мор вас нашёл?“

Я бесцеремонно потеснила её, отвоёвывая место.

-Потому и не в духе.

„Что такое?“- изумление на волчьей морде было неподдельным.

-То такое. Как вспомню, как перед ним в нижнем белье разгуливала...- я вернулась к своему времяпрепровождению, подушку заменив кроватным столбиком.

Волчица натурально рассмеялась, завалившись на спину, и едва снова меня не уронив.

„Об этих двух с половиной тряпочках все служанки шепчутся. Зачем они? Ни прикрыться, не согреться. У тебя совсем денег нет?“

Я тяжело вздохнула. Этого только мне и не хватало.

-В моём мире нижнее бельё не всегда должно исполнять свою основную функцию. Иногда, чем миниатюрнее и тоньше – тем дороже.

„Не вижу логики“

-Ну, - пришлось пояснять. – Скорее, чтобы снимать интереснее было.

Мара, в общем-то, не очень и удивилась. Не далее, как вчера, я ошарашила её просьбой о бритве, или, на худой конец, очень остром ноже. Поначалу не могла понять смысл, а потом долго сравнивала свои ноги, с идеально гладкой кожей, с заросшими за две недели моими, после чего выдала мне „гарантированное средство“ от излишнего оволосения гномьего производства. На радостях, я перемазалась с ног до головы, едва не лишившись навсегда бровей, а в благодарность живописала все прелести эпиляции, как холодной, так и горячей.

Теперь вот бельё.

Взяв пергамент и перо с чернильницей, свистнутые из библиотеки (там ещё осталось), я, как могла, набросала пару моделей поэротичнее. При виде узкого пояска с жемчужной ниткой вместо положенного остального, Мара поперхнулась.

„Это что ещё за новый вид пытки?“

-Говорю же, нефункционально. Зато для рекламы – в самый раз.

„Не понятно“- волчица раздражённо постукивала хвостом.

-Делают картинку: к примеру – ты, с твоей фигурой, в этом. А я бегу это покупать, потому что хочу так же выглядеть.

„Ты – дура?“- сделала вполне логичный вывод Мара.- „Если на мне это хорошо сидит, то ещё не факт, что на тебе тоже будет смотреться“

-Именно, но на этом люди деньги делают, – вздохнула я, ибо такой дурой и оказалась пару раз.- А почему зеркало отказывается это воплощать?

„Может, потому что мы не носим нижнего белья? А зачем ты такое надела?“

Тут уж задумалась я.

-Знаешь, иногда приятно по улице идти и всем длинный нос в мыслях показывать. Да и не жмёт нигде.

Волчица вдруг подскочила на месте.

„Заболталась я с тобой. Ужин подадут через час“

-Может, я здесь перекушу? – малодушно заныла я.

„Нет уж, спускайся вниз - безжалостно отрезала она.- И, пожалуйста, закажи в зеркале платье“

ГЛАВА 6

За следующие две недели нам вшестером удалось навести подобие порядка в библиотеке. Немало помогли оба оборотня, чисто по мужски, решавшие силовые и времяёмкие задания с помощью магии. Нам оставалось „только“ рассортировать книги и поставить в ряд, а мне – указать, куда именно я их хочу поставить. Поначалу я отнеслась к этой идее скептически, зато потом оценила преимущества колдовства в полной мере, а, попутно, пролистывала кажущиеся близкими по тематике тома, но о путешествиях между мирами информации не нашла. Тот же Мор, кстати, в похвальном порыве „помочь боевому товарищу“, сотворил для меня светляк, заливающий помещение ярким дневным светом, и оба братца от души повеселились, наблюдая за моими попытками загнать его по окончании работы в шкатулку полотенцем. Надо ли добавлять, что от полотенца практически ничего не осталось?

Скучать не приходилось ни секунды. К тому же, Маркин всё-таки показал мне ещё раз их „научный“ кабинет, где они изучали и восстанавливали досмертные записи. Как оказалось, замок перенёсся в Мальву вместе с ними, только вот пергамент очень пострадал, и архив приходилось склеивать практически из пыли.

-Кто же этим занимается? – на учёного Мар не походил ни по характеру, ни по складу ума.

-Мор, конечно, – тот посмотрел на меня, как на недалёкую девчонку. – Он их при жизни с папой составлял, потом один, а потом и тут, пока мёртвая вода не закончилась. Ну и потом, иногда.

-Это как? – меня уже выставили из кабинета и мы вернулись назад в библиотеку, а я всё не могла успокоиться. – Моррин, как можно лапами что-то написать так, чтобы потом ещё и прочесть удалось? Или ты в зубах перо держал? Требую демонстрации.

Воррок-старший, выглядевший намного здоровее, нежели две недели назад, оторвался от изучения какого-то фолианта, найденного лично мной в пыльном углу не далее, как позавчера, и озадаченно уставился на меня своими жёлтыми глазищами, отбросив назад длинную прядь волос. Хорошо, что я уже успела привыкнуть к его новому облику и не тормозила, как поначалу. Так, клинило иногда, но в приемлемых масштабах.

-Почему лапами? Это ты опять в критику ударилась? Что на этот раз? Почерк не устраивает?

Ну, водился за мной такой грешок. Когда мне надоедала серьёзная мина старшего оборотня, я начинала его всячески доводить.

-К почерку претензий нет, – и впрямь, всерьёз придираться к каллиграфически выписанным рунам было бы вопиющей несправедливостью. - Отсюда вопрос – кто писал?

-Сам он и писал, – вмешался Мар. – Во время лунного затмения Мор мог перевоплотиться на пару дней. Ну, и когда вода была, разумеется.

-Так что? – прищурилась я, - Подожди я чуток с полевыми работами, то подошёл бы как воспитанный человек и нормально объяснил суть проблемы, вместо того, чтобы на дерево загонять?

-Придушил бы я тебя, и дело с концом. С твоей панамкой, – захлопнул книгу оборотень. – Да и сейчас иногда очень хочется, да всё руки не доходят.

-Запиши на бумажке,- посоветовала я. – В твоём возрасте, до склероза – один шаг, и тот неполный.

-А ремнём? – прищурился потенциальный склерозник. – Даже юбку задирать не понадобится.

Население замка, кстати, между делом уже привыкло к моей манере носить обтягивающие брюки, единственное, что удалось отвоевать Маре – это платье за ужином. Тут она стояла насмерть.

-А на шапку? – дежурно отозвалась я.

-Вот-вот. Подумай о платье в таком разрезе. И прилично и наказать проблематично, – упомянутая Мара вплыла в библиотеку и уселась на край письменного стола.

Когда я их видела вот так втроём, становилось особенно заметно, насколько они не люди. Вроде, по антропоморфным признакам заметных отличий и нет, красивы каждый по разному, у меня каждый день эстетический шок случается. Шок проявлялся в виде ощущения хорошего удара под дых при виде Мора (это если без моральной подготовки встретить), а Мару, так я вообще бы на картине запечатлела, будь у меня талант в наличии.

Это на первый взгляд. А по мелочам... Прикус явно нечеловеческий: идеальные, радующие Голливудской белизной, зубы, по первости, шокировали слегка удлинёнными резцами на обеих челюстях (на нижней они были чуть покороче), а они их ещё и выпускали по мере необходимости, как и когти. Это выборочной трансформацией называется. Кожа тоже отличалась от моей полным отсутствием какой-либо растительности, кроме как на голове (я в своё время Маркина очень хорошо рассмотрела, пока он передо мной голышом разгуливал), повышенной упругостью, а температура тела по моим прикидкам приближалась градусам этак к сорока одному (для констатации двух последних фактов я нахально облапала Мару, воспользовавшись первым же удобным случаем). И ещё эти их глаза: одинаково жёлтые, с вертикальным зрачком и прямыми волчьими ресницами. И светились в темноте. Мар меня как-то почти до обморока перепугал, когда я вошла в библиотеку, а он там книжку читать изволил. Без света, разумеется.

Я потому себе строго настрого запретила и думать о том, чтобы понравиться одному умнику. Особенно учитывая вторую (или первую?) ипостась. Я, конечно, девушка современная, но не до такой степени. Хотя странно это. Воррок-младший, к примеру, не вызывал у меня вообще никаких эмоций. Да, красавчик, да, брюнет (а я их всегда любила), а вот нет. Смотришь, как на картину в Эрмитаже и всё.

-По поводу панамки, – чёрт меня дёрнул рассказать анекдот про Красную Шапочку. Помните -бабушка, почему у тебя такие большие уши, и так далее. Так вот. После заключительной фразы „Это не хвост – сказал волк и густо покраснел“ в библиотеке воцарилась тишина, которую пару секунд спустя взорвал грохот опрокинутого кресла. Потом Маркин сдавленно хихикнул и тут же сделал вид, будто закашлялся.

-Оказался бы хвост, не пришлось бы триста лет у бочки с мёртвой водой отираться, – бесстрастно прокомментировала Мара, продолжая индифферентно сидеть на столе.

Я с удивлением воззрилась на сжавшего кулаки Воррока-старшего. Тёмная краска медленно заливала точёные скулы, поднимаясь ко лбу. Жёлтые глаза полыхали очень неприятным светом.

-Кто посмел... – кое-как совладав с собой, он очень спокойно поставил кресло на место.

-Мор, она же не знает, – заступился прокашлявшийся Мар.

-Алёна, не важно, откуда тебе эта история известна, но в моём доме я приказываю её никогда не упоминать.

-Да что случилось? – продолжая сидеть на полу (да, села, да, испугалась) спросила я. – Это всего лишь шутка.

-Шутка?! – прошипел Моррин, сняв выросшими когтями стружку с морёного дуба, из которого был сделан стол.

-Ну да. Анекдот. Вот смотри, есть история про Машу и трёх медведей. Потом садятся трое умников, типа нас, напиваются, и история заканчивается на „Гасите свет и всем спать“.

-Это как? – заинтересовалась Мара, совершенно не впечатлившись вспышкой брата.

Я рассказала, начав с предыстории.

Маркин хихикнул громче.

-А есть анекдоты про Красную Шапочку,- продолжила я.

-Больше предупреждать не буду, - горка стружки на полу заметно увеличилась.

-Там не про хвост, – заверила я и, покопавшись в памяти выудила ещё один.

„Куда? – спросила Красная Шапочка. – В корзинку, что ли? В шапочку?“ – я изобразила, будто полирую ногти.

Несколько мгновений все трое молчали. Первым заржал Мар, за ним – сестра. Уголок губ Моррина дёрнулся вверх. Потом он фыркнул и слегка расслабился. По крайней мере, когти втянул и больше меня не пугал.

За ужином я потребовала ввести меня в курс дела.

С молчаливого согласия старшего брата, роль рассказчицы на себя взяла Мара.

Как много скрывают и недоговаривают сказки.

Давным давно, жило-было приличное племя волков. Охотились себе, исполняя положенную им роль „санитаров леса“ и людей избегали. Вот только проживала в том же лесу умная и злая ведьма с научно-испытательскими наклонностями, и начало что-то странное с добропорядочными волками происходить: как-то – человеческими мозгами обзавелись, детёныши-оборотни народились (представляю, что там поначалу „счастливый“ папаша себе подумал!). Что именно произошло – скрыто под сенью веков, но власть над племенем ведьма имела и широко ею пользовалась: как-то, неугодных убрать, за материалом для жертвоприношений сбегать, ну, и всё в этом духе. И вот, лет семьсот спустя, не взирая на резко возросшую продолжительность жизни и обретение магических способностей, решил тогда очередной вождь племени с ведьмой по-свойски разобраться (надоело, должно быть, мальчиком на побегушках работать). Закономерный итог: ведьму не достал, а сам – сгинул. Старший сын, что характерно, попёрся на войну-джихад, и тоже схлопотал. Думал через праправнучку, Красную Шапочку, ведьму достать.

-А она ему голову заморочила, мёртвой водой опоила, бабка прокляла да убила. А нас всех потом охотники добили. Мар тогда ещё совсем слепой был. И теперь здесь без мёртвой воды Мор силы не имеет, – закончила она. – Бочки все на девицу заговорены, как гномы над этим не бьются, а люди нас за чудовищ держат. Как же, страшные волки-оборотни. А то и пакостят. То девица – не девица, то ещё что.

Я задумчиво побарабанила пальцами по столу.

-Проклятье как-то снять можно?

-Почему, по-твоему, я эту дрянь везде ищу? – спросил до этого угрюмо молчавший Моррин. -Есть разрозненные заметки, да мои воспоминания, только всё равно ничего не ясно.

-Может, вы зря ищете? В некоторых историях она и не умирала, а жила долго и счастливо. Хотя, можно в Интернете посмотреть, может, кто, в последнее время, и другую концовку дописал. Кота же – того... - медленно проговорила я и, понимая, что им ничего не ясно, добавила: - У меня дома есть такая информационная сеть, где почти всё найти можно.

-Чтобы там посмотреть, тебе сначала домой вернуться надо. А чтобы о результатах поисков рассказать – ещё и обратно,- рационально заметил Мор. Кстати, на них тот факт, что их прошлая жизнь, по сути, являлась плодом чьей-то фантазии, особого впечатления и не произвёл. Мар только поворчал, что, мол, попадись ему этот автор в лапы, он бы уж ему показал, как всякие неприятности порядочным нелюдям выдумывать.

Я увяла и, с горя, привязалась к Моррину с просьбой показать записи о его собственной проблеме: мол, на свежие и незашореные мозги, может, что новое и угляжу. Заработала примерно такой же взгляд, как когда перед ним первый раз в качестве прелюдии к ужину раздеваться начала.

-Не вижу логики в твоих поступках, - озвучил он свои мысли.

-Я и сама себя редко понимаю, не комлексуй, - отмахнулась я. – Ну что, покажешь, или там печать стоит „По прочтении сжечь“?

-Ничего такого там не стоит, - слабо улыбнулся оборотень. – Покажу, если не боишься.

Ох, не знала, на что шла.

Книг о проклятиях насчитывалось до сотни, прибавьте ещё его собственные заметки и предположения. Впрочем, до заметок я добралась дней через пять, решив сначала разобраться с книгами.

Методическая литература обреталась в специально для этого отведённой комнате в подвале.

„Проклятущий“, как я его для себя назвала, кабинет был оборудован столом, парой кресел и странного вида паутинкой, растянутой по всему потолку.

-Это ещё что за декорация? – уточнила я.

Моррин выпустил из ладони небольшой пульсар, заливший помещение ярким солнечным светом.

-Охранное заклинание.

Паутинка мигнула, словно здороваясь.

-Чтобы книги не поразбежались?

-Чтобы проклятье случайно не сработало в процессе его изучения, - без улыбки сказал оборотень.

Я невольно попятилась.

-Не бойся, - он легонько подпихнул меня в сторону стола. – Это только для мага опасно. Ты магической силы напрочь лишена, так что можешь их хоть вслух читать, хоть петь. Максимум, головную боль заработаешь.

Доложу я вам, без надлежащей моральной и научной подготовки такую литературу читать не следует. Всё оказалось настолько непонятно для современного разума, что мне периодически приходилось бегать по замку с раскрытым фолиантом в поисках оборотня для объяснения того или иного выражения, а потом отлавливать Мара или его сестру, чтобы от мигрени избавиться.

Что, кстати, не всегда оказывалось простой задачей.

Я долго ломала голову, куда они деваются, пока однажды не наткнулась на обоих братьев, возвращавшихся в замок.

Мар выглядел так, словно его протащили через все кусты в округе и хорошенько прополоскали во всех лужах (только что закончился ливень, и этого добра хватало), Мор тоже подрастерял свой обычный лоск и обзавёлся солидным бланшем на оба глаза.

-Явление вождей… - поймав челюсть, прокомментировала я. – Хорошо погуляли, мальчики?

-Это не я! – захихикал Маркин, имея в виду фингал братца. – Сосна сама на него упала.

-После того, как ты заклинание в полёте перепутал, - не остался в долгу Мор, пребывающий, судя по всему, в отличном настроении, не взирая на попорченный фасад.

-Это новый метод валить лес? – уточнила я. – Патентуй срочно, пока кто-нибудь такую ценную идею не присвоил.

Оба оборотня переглянулись и синхронно фыркнули.

-Левая восьмёрка у меня хромает, - непонятно пояснил Мар. – Пропустил удар и полетел.

-Так у вас тренировки такие? – догадалась я. – А почему в лесу? Чтобы дров заодно на зиму заготовить?

-На ровном полу неинтересно, да, и от реальных условий далеко, - пояснил Воррок-младший, стирая грязь со лба.

-В принципе, логично, - поразмыслив, признала я. – Кто победил?

Вместо ответа Моррин сочувственно похлопал брата по плечу.

-Занимайся, побольше, малыш.

Мар зарычал, а в его руках неизвестно каким образом оказалась внушительных размеров секира.

-Хватит третировать брата! И отвлекись, пожалуйста от славной победы. Мне твоя голова нужна, - пока они снова не подрались, влезла я. – А то моя опять пухнет.

Вот не могла себе представить, что фантазия может быть такой извращённой. Взять проклятие засушивания: проклятый моментально умирал от обезвоживания, потому что когда, несчастный соприкасался с чем-либо, его тело автоматически выбрасывало равный предмету объём жидкости. Страшно? Вот. А там целая стена таким гадостям посвящена оказалась. Я в первую после прочтения ночь спать не могла. А потом ничего, втянулась. Всё-таки фэнтезийная литература здорово психику к таким вот жизненным поворотам подготавливает.

А что Моррин придумал? Это надо же такое вообразить: при целых костях так запутать нервную систему, чтобы при каждом движении в мозг поступало сообщение об их множественных переломах. Правда, проклятие ещё не было доработано, но сама идея впечатлила. А они её ещё и за ужином обсудить решили, после того как я осторожно уточнила, серьёзно ли он это.

-Почему нет? – поднял брови оборотень. – К тому же при создании нового проклятия есть шанс случайно понять, как работает моё собственное.

-А я тебе говорю, просто изменить состав эндофринов ничего не даст,- упёрлась Мара. – Тут что-то на уровне передачи надо делать.

-Которая у эльфов одна, у орков – другая, а у людей вообще третья. Ты как себе эту махину вообще представляешь? – отвлёкшись от притихшей меня, взвился Мор. – Выложился, подождал месяцок, и за вторую четверть взялся? Глядишь, к концу года и допроклял кое-как?

-А чем плохо просто внушение? – „гуманно“ предложил Маркин. – Гипноз на ключевое слово с подменой понятия?

-Такое уже есть. Третья полка слева от двери. Синий том. – Воррок-старший подлил нам вина. – Снимается за полчаса. А я глупостями не занимаюсь. Ты, конечно права, Мара, но с этим уровнем передачи можно голову сломать.

-А если со спинным мозгом что-то сделать?

-А если с головным?

-Нет, всё-таки с передачей что-то делать надо.

Нет, они совсем не люди, и интересы у них соответственные.

Зато как занимательно! Я аж залюбовалась возбуждённо спорящей троицей.

-Может с Рианой проконсультироваться? У неё опыт вскрытий большой, а нервы она уж точно изучила.

-Кого проклинать собираешься? – не выдержала я, послушав медицинско-магическую перебранку ещё пять минут.

-Пока не знаю, – признался оборотень.- Пока только теоретизирую.

-Когда определишься, нашли на жертву герпес,- посоветовала я, проникшись атмосферой злодейских замыслов.

-Это что такое? – одновременно заинтересовались все трое.

Я, как могла, обрисовала проклятущее вирусное заболевание. Насмотрелась на мытарства Наташки, сестры моей старшей.

-Самое гадкое то, что навсегда не вылечишь, а стоит простудиться – зараза тут как тут.

-А у нас такого нет, – задумчиво протянула Мара. – Может, если всё-таки получится у тебя в свой мир вернуться, прихватишь образчик с собой по пути обратно?

Вот для неё моё возвращение, почему-то, даже обсуждению не подлежало. Что даже заражало некоторым энтузиазмом

-Ну уж нет, – решительно отказалась я. – Это самой где-то заразиться придётся, а я не хочу. А в лаборатории, где вирусы исследуют, у меня входа нет. А вообще-то обидно. Я вот недавно один роман читала. Там главная героиня тоже не была магом, а прочла какое-то заклинание вслух – и демона вызвала. Какой мужчина оказался!

-Кто? – не поняла Мара. – Демон? Они же бесполые.

-Как бесполые? – оторопела я.

-От природы, - вмешался Маркин. – Мало того, что бесполые, так ещё и бесплотные.

-Вот так рушатся мечты, - мой тяжёлый вздох вызвал взрыв хохота.

-А ты что, тоже себе какого демона присмотрела? – оттирая выступившие от смеха слезинки, уточнила девушка. – Блондина?

-Ну что за демон – и блондин? – обиделась я. – Брюнет там жгучий был, а фишка такая оказалась: демон выполняет одно желание, после чего дама навечно поступает в его распоряжение.

-Что, в полное? – заинтересовался Мар.

-Угу. Ох, как долго она тянула, прежде чем это желание загадать! – фыркнула я.

-А девица хоть ничего была? – влезла Мара.

-Модель, красавица, умница, почти комсомолка. И совсем даже и не девица.

-Ну, если такая… - размечтался Воррок-младший. – Тогда я согласен немного побыть демоном.

-Ты сначала своё „Наставление…“ до конца прочитай, демон! – хмыкнул Моррин.

-А ещё пока никто и не жаловался, - всерьёз обиделся Мар.

-Да кто ж тебя обидеть рискнёт? – присоединилась к старшему брату сестра.

-Знаешь что? – окончательно взбеленился Маркин. – В своей личной жизни порядок наведи сначала! Две пары за четыреста лет, и всё какие-то невразумительные!

-Так то пары, - не смутилась Мара. – А твоё „Наставление…“ я по памяти напишу за день.

-Опаньки! – вклинилась я. – А кто мне тут мозги пудрил про девиц, детей и мужа в двадцать пять?

Маркин притворно смутился.

-Так, если девица… - пояснила за него сестра.

-Средневековье дремучее, - я навесила на лицо траурное выражение и подпёрла рукой подбородок, скопировав картину с Алёнушкой на озере. – За что вы девиц-то так? И что теперь? Блондин мне тут не светит?

-Дался тебе этот блондин! – спелись младший брат с сестрой.

-А в чём дело? – хохот пёр неконтролируемой волной, но пока я справлялась. – Должна же быть мечта у девушки. Ну и ладно. Может, дома какого откопаю… А что это их сиятельство тут нам в себя ушли?

Это я уже Моррину.

В нашей перепалке он участия не принимал. Опять рожа серьёзная. Нарывается… А фингал, кстати, исчез, даже не успев как следует проявиться.

-Что? – он моргнул, поднимая на меня свои невероятные глаза. Так. Поплыла, подруга.

-Адрес, говорю, обратный ты не оставил. У нас тут диспут, а ты в астрал ушёл. Где там тебя искать? – я собой даже загордилась: так быстро себя в руки взять.

-А что блондин? Если уж очень нужен, так найду я тебе эльфа. Уговаривать сама будешь, уж извини.

Настала моя очередь моргать: пять литров ехидства, плюс два – сарказма, и это в одну фразу поместить у него получилось. Талант!

-А что, у вас тут только эльфы блондины? – ещё раз взять себя в руки оказалось несложно. Вот что значит, практика!

-Почему? – ввязалась Мара. – Светловолосые люди тоже есть. Только отмывать и воспитывать тоже сама будешь.

Я припомнила веник на подбородке старосты единственной виденной мною деревни.

Образно выражаясь, вся шерсть встала дыбом.

-Пусть будет эльф.

Хохот родственников сотряс стены.

-Ты бы видела сейчас своё лицо, - простонал Маркин.

-А ты бы видел то, что видела я! – просипела я. – Чем такое, лучше уж и не блондин.

-Мудреешь на глазах, - съехидничала Мара.

Потом меня посетила новая идея, которую я и озвучила за очередным ужином: коль скоро конопля-переходник – растение эльфийское, так, может у них и спросить.

-Зариэль – блондин, – хихикнул Маркин, а Мара неожиданно упёрлась.

-Давайте позовём кого-нибудь другого.

В ответ оба брата напустились на неё с обвинениями, что искомый эльф и так, спасибо ей, полгода в замке не появлялся и вообще, они его не на свидание приглашают, а по делу. Заметно скрипя зубами, она была вынуждена уступить.

Весь следующий день я вновь провела в кабинете Моррина, разбирая ветхие листы пергамента.

Ну и работа! Я теперь поняла, почему эксперты-реставраторы ценятся на вес золота.

-Как успехи? – возникшая в дверях Мара нарушила мою концентрацию, но я была рада передышке.

-Мозги закипают, - честно призналась я.

-Отвлекись ненадолго, - на её губах играла таинственная улыбка.

-На что?

-Мы одну книгу нашли… Очень интересную. Как раз по теме придётся.

-В смысле, вы её нашли? – ввязавшись в очередной спринтерский забег по коридорам, я уже привычно разговаривала на бегу, умудряясь не сбить дыхание.

-Видел её последним Маркин двести лет назад, сунул куда-то, и всё. С концами. А тут ты залежи разобрала, а книга-то вот она. За остальные завалилась к стене, - пояснила девушка. – А мне стало интересно, что ты скажешь?

А мне стало интересно, а не берут ли меня на слабо: книга была серая, обложка кожаная, а название – многообещающее. „Ритуальные убийства и некромантия в эльфийской культуре“, не больше и не меньше.

Тщательно скрывая злорадство, Мара оставила нас наедине.

Не могла же она знать, что всяческие морговые истории я перед сном периодически читаю и по телеку смотрю (раньше двух ночи их не транслируют).

Выбрав на полу местечко посолнечнее, я удобно устроилась там и открыла фолиант.

Час прошёл незаметно.

Перенапевав все известные мне песни „Nightwish“, я переключилась на „Evanecence“.

Потом, отлежав все локти перевернулась на спину, держа книгу одной рукой, а другой попробовала воспроизвести рекомендованные автором движения, чтобы вскрыть шейную артерию так, чтобы не облиться кровью с ног до головы, наполнить положенную чашу, да ещё и чтобы осталась возможность закрыть рану и сэкономить жертву на завтрашние нужды. Мало ли?

Получалось не очень. Следовало изящным росчерком скальпеля сделать полукружный надрез на коже, а потом, точным ударом взрезать артерию, не повредив при этом противоположную стенку сосуда, после чего, придерживая скальпелем разрез открытым, выпустить нужное количество крови и закрыть рану. То ли руки у меня кривые, то ли практика нужна.

И концентрация тоже.

А её легко нарушить.

В этом я убедилась немедленно: в коридоре послышался звук шагов и гневный голос Моррина, распекающий брата и сестру.

-Вы чем думали, прежде чем ей такие книги давать?! Вот теперь сами и будете её из-под стола доставать и ночью от кошмаров спасать тоже. Дежурство я вам по-очереди организую!

Оригинальная троица ворвалась в библиотеку, огляделась по сторонам (повышенное внимание досталось именно столу. Уж и не знаю, с чего Мор решил, что я там прятаться буду) и, обнаружив меня на полу в состоянии полного душевного равновесия, резко притормозила.

-Видал? – первым опомнился Маркин. – Она тут роман читает, песенки поёт, а ты нам голову грозишься оторвать!

-Но я была готова поклясться, что… - Мара бросила на меня виноватый взгляд.

Я оборвала мурлыканье и обозрела оборотней снизу вверх.

Правильно догадывалась. Именно на слабо меня и брали. Потом замучила совесть и побежали каяться старшему братцу. Вон, какой злющий стоит. Ответственный.

-Одного не могу понять, - реванш нужен. Реванш. – Вот тут написано, что при проведении надреза нужна предельная концентрация внимания, но шумоснимающие заклинания употреблять не рекомендуется, потому что магическое поле меняется. Почему тогда затычки для ушей не сделать? И шума не слышно, и колдовать не надо.

Надо было видеть их лица. Отыгралась! За всё! На год вперёд. Нет, на два!

-М-мм, Алёна, - наконец неуверенно позвал Мар. – А давай я перекрашусь и начну за тобой ухаживать? Ты же хотела демона-блондина?

У меня аж книга из рук выпала.

-„Девочка эмо сидела на трубе и мечтала о смерти. „Газпром“. Мечты сбываются“ – ошарашенно процитировала я.

-Что? – не понял оборотень.

-Я это к тому, что в тот день, когда ты это сделаешь, я начну читать исключительно эльфийские романы. Чем больше соплей, тем лучше. Читать… Нет, декламировать буду вслух, громко, с выражением, и до тех пор, пока ты не одумаешься.

Странный звук заставил нас посмотреть в сторону Воррока-старшего.

Он так и стоял в дверях, прикрыв лицо узкой рукой с массивным серебряным перстнем на пальце и беззвучно хохотал.

-А жаль, - мигом сориентировался оборотень-младший, понимая, что нахлобучка откладывается. – Я-то думал, что только Риана такое читать может, и не позеленеть. А тут такое полезное для клана приобретение.

-А Мара на что? – подозревая, что в покое почитать мне больше не удастся, я неохотно встала. Не валяться же у них под ногами?

-Меня тоже надолго не хватает, - смущённо улыбаясь протянула девушка. – Мир?

-А мы что, ссорились? – не поняла я. – Я ещё спасибо сказать хотела и книгу с собой взять, перед сном почитать.

-Вот уж нет, - отрезал Моррин. – Отдай.

-Взамен на пилку для ногтей, - немедленно начала я торг. – Я видела, она у тебя есть.

Правда. Я сначала глазам не поверила, когда он, настрогав стружки со своего стола достал из ниоткуда изящную пилочку и принялся наводить порядок на когтях.

С другой стороны, чему удивляться? Так за собой следить, как эта троица – не каждому дано. Мара никогда не появлялась с утра с неуложенными волосами, Мар тоннами закупал всевозможные крема и духи, а подтянутого даже в полумёртвом состоянии Моррина вообще было себе невозможно представить в тапочках или тех же „трениках“. Он бы скорее удавился.

Постепенно я начала понимать, почему их величество так реагировал на мои подколки на тему блох.

-Она алмазная. Раз – и нет твоего ногтя, - предупредил Мор, ошарашенно помолчав.

-А у меня акрил, - отозвалась я, пряча останки некогда ухоженного „френча“, на который я разорилась по случаю выпускного. – Отросли, а поддерживать негде. Раз – и ноготь сорвала. Остаётся только спилить, потому что ножницы не берут, а обгрызть – гордость не позволяет.

-Покажи! – подскочил Мар.

-Фигу! – руки демонстративно отправились в задние карманы джинсов. – Не красиво.

-Хочешь пилку – покажи, - упёрся Моррин. – Научный интерес. Чем можно так укрепить человеческие ногти, чтобы их ножницы не брали.

Пришлось извлекать одну руку, что поприличнее выглядела.

Рука пошла по кругу. Такое ощущение, что за всё то время, что я провела в замке ни один из них на мои ногти и не посмотрел. А я-то комплексовала…

-Странное соединение, - резюмировал Воррок-старший, судя по виду с трудом удерживаясь от того, чтобы попробовать ноготь на зуб. Маньяк! – Не органика – точно.

-Химия в кубе, - я наконец отобрала конечность. – Сохнет при ультрафиолетовом излучении.

Мара выпустила один коготь и сравнила.

-Наши всё равно твёрже, - прозвучал вердикт.

-Вот тебе твоя пилка, - искомый предмет материализовался в руке оборотня.

-А тебе вот твоя книга, - просияв, я немедленно всучила ему фолиант. – Отдам вечером.

Ногти пилить долго не пришлось: пилка и впрямь была рассчитана на платину.

Кое-как приведя ногти в порядок, я залегла в бадью, предавшись размышлениям. Мар – нахал, вломился в незапертую дверь и уселся рядом.

„Ну давай я тебе спинку потру. Может, передумаешь по поводу личного демона?“.

-Мар, брысь! – я тут же занырнула до подбородка.

„Нет, я серьёзно! – в противовес словам он ощутимо давился от смеха. Вот, чудо мстительное! – Будет у меня свой человек. Знаешь, какая редкость?“

-Изыди, нечисть! – я швырнула в него тяжёлой щёткой для волос. Следом полетела мокрая мочалка, за ней – деревянная табуретка. Которой едва не прибило Воррока-старшего, который как раз тоже открывал дверь. Что за проходной двор они из моей комнаты устроили?

-Ты что тут забыл? А ну, пошли!- он схватил братца за пушистое ухо и выволок вон под жалобный визг воспитуемого.- Алёна, Зариэль сегодня к ужину будет. Никаких этих твоих „джинсов“.

Ещё один на мою голову. Как будто Мары не хватает.

Так и быть, пострадаю во благо себе любимой.

Всё моё знакомство с понятием „эльф“ ограничивалось исключительно кельтским фольклором и несколькими прочитанными от нечего делать фэнтезийными книжками (очень, кстати, захватывающими оказавшимися). Одно в корне противоречило другому. Первые (оригинальные) были маленькие и с крылышками, а вторые (придуманные намного позже) – высокомерными человекообразными занудами с непроизносимыми и сложно читаемыми именами. Зато, „Фейри“ и „Мабиногион“ мы изучали в рамках институтской программы (я едва мозги не вывихнула в процессе чтения!), а у эльфов, придуманных фантастами, возникло великое множество поклонников и подражателей. Даже эльфийскую речь изобрели, подвиды, привычки и обычаи. Однажды, мы с Дашкой, моей институтской подругой, наткнулись в Интернете на генератор эльфийских имён и решили пожертвовать пару минут на это бесполезное занятие. В результате, Даша выяснила, что её, оказывается, зовут Firiat, что означает – Тёмный огонь, а моё имя перевелось как IIvanna, что означало – Туманный лес. Дашка переводу обрадовалась, сочтя вполне романтичным, а я своё мнение оставила при себе, ни Туманным лесом, ни Засушливыми пампасами называться не желая наотрез. На чём наша эльфийская эпопея и закончилась.

А тут – настоящий эльф! А вдруг, потенциальный кавалер? Раз уж я, скрепя сердце, решила, что с оборотнями дел иметь не буду.

Я даже напрягла фантазию, придумывая заказанное платье, изобразила нечто шёлковое сочно-бордового цвета и, прихватив листок со своими заметками, отправилась на ужин.

Картина маслом!

Ухо Маркина пламенело, просвечивая даже сквозь волосы и, кажется, зримо увеличилось в размерах. Жертва братского произвола бросила на меня обиженный взгляд. Я выразительно подняла брови.

-А нечего врываться к девице без стука, – и повернулась ко второму участнику. – Вас, молодой человек, это тоже касается. Я тебе, конечно, свою нравственность доверила, но свободный вход только для блондинов. К вопросу об оных, платье тебя устраивает? Не испугается меня ваш эльф?

Я покрутилась перед Ворроком-старшим.

Тот молча уставился мне куда-то в солнечное сплетение. В жёлтых глазах мелькнуло странное выражение, поддающееся только на редкость шизоидной расшифровке: как будто и устраивает, но, то, что устраивает – абсолютно не устраивает его самого.

-Вполне. В таком духе дальше и продолжай, – наконец определился он.

-Спасибо. За это возвращаю пилку.

-А блондин скоро и так здесь будет, – пробурчал Мар, потирая пострадавший участок головы.

-А кроме ерунды, - я села напротив Моррина. – В твоих записях есть упоминание о возможности снять проклятие.

-Лучше бы не было. И без того всё запутано, а тут ещё и это, – вздохнула Мара. – Девицу нужно в процессе то ли обесчестить, то ли прибить, то ли и то, и другое.

Встав, она направилась к младшему брату лечить последствия воспитания.

-Да что ж такое? – я покачала головой. – Всё на девицах завязано.

-Такого рода проклятия все как одно очень оригинально сконструированы... – процедил оборотень сквозь зубы. – Я в процессе умирания что-то слышал, но, сама понимаешь, как-то не очень сосредоточиться удалось. Вот и вышло, что девица нужна человеческая, а что с ней делать... В книгах – много чего есть, а конкретно моего случая и нет.

-Так в чём проблема? Одну ведь уже прибили. Раз ничего не получилось, значит остаётся второй вариант. Наловите ему девиц по округе и всего делов. Пусть экспериментирует, – я взглянула на Мару. Та покачала головой.

-Так нельзя. К тому же, там что-то уж очень порочное требуется, а что – не ясно.

Я пожала плечами.

-Тогда, давайте побольше девиц наловим. Если с идеями напряг, или знал – но забыл, то могу своих подкинуть. Или вон у Мара в книжке подсмотри. Там, небось, порочностям - числа нет. А чтобы уж наверняка – можно тебя самого к кровати привязать. Пусть девицы фантазию напрягут. Не представляешь, чего только в голову не приходит на основе одной только теоретической базы, – я бросила взгляд на Мару. Она молча кусала губы, чтобы не рассмеяться.

Негромкое раздражённое постукивание кончиками пальцев по столу только воодушевило мою фантазию. Ну сколько можно с этим проклятием, как с инвалидностью носиться? Сейчас мы его хорошенько встряхнём.

-Вот, есть рабочая идея. Рисуем поясной портрет с завлекающей улыбкой, потренируйся как следует перед зеркалом в свободное время, разборчиво пишем снизу: „Одинокий мужчина во цвете лет ищет свою вторую невинную половину. Обращаться в замок оборотней и спросить главного. Не бойтесь, мы временно на диете“, запираем подпол на три замка и развешиваем копии объявления по всем деревням. И всё - дело в шляпе. В очередь выстроятся за дверями. А ты уж потом, методом проб и ошибок, глядишь, и справишься на втором-третьем десятке. На крайний случай я из-под кровати просуфлирую, Мар мне, я надеюсь, ради такого случая любимую книжку одолжит.

Маркин начал медленно сползать со стула под стол, конвульсивно вздрагивая от едва сдерживаемого смеха. Мара подавилась яблоком.

Судя по тому, как засверкали глаза Воррока-старшего – довела я его капитально.

-Зачем вообще куда-то ходить, если всё и так дома есть? – уточнил он, засучивая рукава.

-В связи с неправильной мастью, себя бесчестить не позволю, – заявила я, давясь от хохота. – Да ещё с вашим-то склерозом, батенька? Ничего личного, но, ещё не то, да не туда, такое для девичьей психики бесследно не проходит. А если с методической литературой сверяться начнёшь, я же со смеху и лопну. Нужен тебе этот цирк?

Беспечно отхлебнув из бокала, я приготовилась драпать, ибо оборотень со звоном отложил вилку и начал подниматься с места. Мар и Мара ржали уже неприкрыто. Ох, допрыгаюсь когда-нибудь! Если не уже…

-Мор, порка – это не метод, а извращение, – бегать я всегда умела, но вот что Моррин ещё и волшебник – забыла. И на полном ходу врезалась лбом в невидимую стену, закрывшую дверной проём. Доложу я вам, правильно в мультиках летающие звёздочки рисуют.

-Не ушиблась? – ласково поинтересовался этот мерзавец из-за моей спины.

Отогнав кружащуюся вокруг карту звёздного неба, я исподлобья посмотрела на него, чувствуя себя нашкодившей школьницей, и ощупала стремительно увеличивающуюся шишку.

-Как будто сам не видишь. Даже не еловая, а кедровая вырастет. У-уу, злостный некромант! Что, обязательно на крайние меры идти?

-На воспитании не следует экономить, – злодей с нескрываемым удовлетворением взирал на мой лоб и „злостного некроманта“ демонстративно пропустил мимо ушей.

-Воспитание... Так сотрясение мозга заработать можно, – нет, и вправду будет кедровая. – Скажи, пожалуйста, как теперь в зеркало смотреться, не испугавшись? Скоро перевешивать набок начнёт. Нельзя было просто сказать – Алёна, остановись и покайся?

-Следует предположить, что ты немедленно послушалась бы, – понимающе покивал он.

-Не гарантирую, – хихикнула я. – Но могла же. Чисто теоретически.

-Моррин! - Мара сделала попытку вмешаться, но ближе, чем на два метра подойти не смогла.

-Ну и что, мне теперь так с шишкой и ходить? А блондин? Что эльф-то подумает? – обиженно спросила я. – Убирай, давай, а то настучу высокому гостю про твой гнусный характер. И не говори, что не умеешь.

Оборотень фыркнул.

-Вот кто-кто, а Зариэль меня хорошо знает и так злить бы не стал.

Фу, пронесло!

-Всё, всё, прониклась. Идею с портретом оставим на самый крайний случай, – неохотно сдала я назад.

-Придумаешь что похуже? Ладно, давай сюда свою шишку, – смилостивился Моррин.

Я послушно подставила результат столкновения магии с органической материей. Лёгкое прикосновение, шишку ощутимо окатило теплом.

-И что? – торопливое ощупывание сообщило, что никуда она не делась.

-Через пару минут сойдёт.

Слегка успокоившись по этому поводу, я пощупала твёрдую пустоту дверного проёма за своей спиной.

-Тогда, может, уберёшь воспитательный инвентарь? Раз уж я теперь хорошая?

-Позволишь небольшой эксперимент в качестве компенсации?– вместо ответа светски поинтересовался оборотень, почему - то отстранённо изучая мой нос. Ну, поняла бы – губы, или глаза там, это по-мужски, шишка на лбу – тоже приличный объект, а нос-то тут причём? О, слава Богу, нос оставил в покое. Так, а при чём тут шея? В нём что, ещё и вампиров понамешано? И что теперь делать? Бежать куда глаза глядят? Далеко не убегу. Разве что, очень быстро, и по кругу, пока голова не закружится: насколько я поняла, невидимый барьер отгородил пятачок зала примерно два на два метра. На него-то Мара и наткнулась, бросаясь меня спасать.

-А это не больно? – подозрительно уточнила я.

-Не думаю, – задумчиво отозвался „воспитатель“. Было буквально слышно, как набирает гигагерцы процессор у него в голове.

-Ну, давай, только не по лбу опять. Иначе и у меня провалы в памяти начнутся, - не съест же он меня, в самом деле? – На ваш замок и одного склеротика более, чем достаточно.

Мор очень осторожно провёл кончиком пальца по моей щеке, а я во все глаза уставилась на него, теряясь в догадках, начнёт бесчестить прямо здесь, или, что тогда, если нет?

Вот, наверное картинка со стороны – пришла непрошенная мысль. – Стоят двое нос к носу, у одного комп вот-вот зависнет, а вторая вот-вот от любопытства лопнет. А он мне, между прочим, давно нравится... Хоть и стараюсь постоянно это задвинуть в самый дальний ящик. За спиной что-то глухо бухнуло. Любопытство приняло двойственный характер: это кому там ещё не повезло с входом?

Между тем Моррин подумал, приподнял мой подбородок, сомневаясь, так неуверенно, словно первый раз в жизни чистил уши доверенному ему соседом на время отпуска хомячку (вот ведь странное впечатление сложилось), мазнул мои губы своими, да с настолько отрешённым выражением лица, как будто и впрямь проводил какое-то исследование; тут же отпрянул, подбородок, впрочем, не выпустив.

-Слушай, может, всё-таки, за конспектом сбегаешь? - не удержался от комментария остолбеневший, но отнюдь не онемевший от неожиданности хомячок, пытаясь отобрать свою голову. Где там. Разве что всю нижнюю челюсть на память ему оставить. Пнуть хорошенько, что ли?

-Моррин! – возвысила голос Мара.- Ты что творишь? С ума сошёл?

-Это такая компенсация… моральная, – провозгласила я, прикидывая, а не обидеться ли на эту пародию на поцелуй? – Озадачить девушку вопросом, а что это было?

Вертикальные щёлки зрачков медленно расширялись, почти вытеснив золотисто-жёлтый цвет, по мере того, как их владелец приходил к какому-то выводу. Мне почему-то стало трудно дышать, а сердце заколотилось чуть ли не в горле. Загорелое лицо вновь оказалось очень близко, длинные прямые волосы щекочущей тёмной завесой отгородили окружающий мир, и мне вполне профессионально заткнули фонтан, уже приоткрывшийся для очередной колкости.

Ощущение стремительного взлёта, вот что это напомнило. Аж дух захватило.

Прекрати немедленно! – в панике проверещала какая-то микроскопическая часть сознания.

Ой, а давайте, всё-таки, немного побесчестим. – запуская фейерверк, предложила намного большая вторая.

По-моему, ты попала, - сообщила самая спокойная третья.

Ну почему Лёха так целоваться не умел? – затосковала первая.

А что Лёха? Вадик тоже отдыхает. Ты, вообще-то, не отвлекайся, - это вторая влезла.

По-моему, ты не просто попала, а по крупному, - это опять третья.

-Зариэль уже тут, – донёсся из другого измерения голос Маркина.

Ах, да, какой-то эльф вроде бы собирался заглянуть...

Как не вовремя… У меня тут, может, мечта сбывается.

Получив наконец такую возможность, я вспомнила, как дышать, перевела взгляд на свои руки, которыми ещё пару минут назад хотела оторвать мерзавцу уши, а сейчас намертво вцепилась в ворот кожаного колета, после чего опасливо обернулась.

-Я думал – дело какое срочное, – высокий беловолосый красавчик потирал лоб, застряв в дверях практически за моей спиной. Оборотень махнул рукой, снимая барьер. Я поспешно ретировалась на своё место и уточнила у притихших Мара и Мары:

-Надеюсь, бешенство таким образом не передаётся?

Те синхронно покачали головами, во все глаза уставившись на „экспериментатора“. Тот молча прошествовал через зал, сел, и только потом лаконично сообщил родственникам:

-Не сошёл.

-Вместе лечиться будете, – заржал эльф, явно нарываясь, но напряжение, казалось звеневшее в воздухе, снял. – Мара, прекрасна, как обычно.

Подойдя к застывшей с подозрительно равнодушным выражением лица девушке, он обаятельно улыбнулся и, изящно склонившись, поцеловал её запястье. Та недовольно вырвала руку.

-Клоун! На официальных приёмах развлекайся.

Я с трудом поймала отвисшую челюсть: ну и где же этикет и хорошие манеры? Ничуть не смутившись, эльф поприветствовал обоих братьев и уставился на меня, а я – с не меньшим интересом – на него. Надо же. Живой эльф.

Длинные, традиционно гладкие белые волосы до пояса, льдисто-зелёные миндалевидные глаза, стандартные эльфийские уши (мне всегда казалось, что есть в них что-то от ослиных). Только надеты на нём были не белые обноски, как в фильме, а вполне себе элегантный костюмчик из изумрудно-зелёного шёлка и блестящие кожаные сапоги, вместо онучей. Непорядок.

-Алёна, – представил меня Маркин. – Боевая подруга и гостья нашего мира. Не умирала.

-Позволь представить тебе Зариэля. – вмешалась Мара. – Полное имя спишешь потом, чтобы не смеяться сейчас. По какому-то недоразумению, действительный правитель Города Цветов.

Порассматривав меня, эльф вновь повернулся к Мору.

-А эльф у вас неправильный, – мстительно вставила я и показала язык застывшему эльфийскому затылку. Вроде ничего он мне ещё и не сделал, а так захотелось хоть кому-нибудь насолить, так почему бы и не тому же эльфу? Вот оно – дурное влияние неправильной компании.

-Что ты имеешь в виду? – владелец возмущённо дрогнувших ушей медленно развернулся, демонстративно готовый смыть оскорбление кровью.

-Ну как же? – невинно похлопав ресницами пояснила я. – Эльфы, они же маленькие и с крылышками. Прозрачные такие. И приворовывают при случае.

По-моему, я опять нарываюсь…

Остроухий неожиданно расслабился и уставился на меня с нескрываемым интересом. Как обидно. А я-то уже обрадовалась новому скандалу. Вообще-то, что-то не так со мной: до сего приключения я была неконфликтной до безвольности и никому не хамила без совсем уж весомых причин.

-И откуда же тебе известно о наших пращурах? – протянул Зариэль.

-В институте учила, – сам по себе ляпнул мой язык.

-Интересный у тебя мир, – словно про себя пробормотал эльф, о чём-то напряжённо размышляя, а потом внезапно переключился на хозяев замка. - Что за срочность? У нас леший знает, что творится: вся конопля зацвела в одночасье, старейшины валяются недееспособные. Сто лет такого не видел.

-Вот ей спасибо и скажи, – перевёл стрелки на меня оборотень-старший.

Миндалевидные глаза вновь уставились на меня.

Я, вздохнув, пересказала свою эпопею с огородными работами и выводы, сделанные котом. Эльф призадумался, вяло ковыряясь в тарелке.

-Только это секретная информация, – наконец решился он. – Был замечен двойной переход примерно два года назад. Однако, пообщаться с чужаками нам не удалось.

Эволюционировавший кельтский фольклор обвиняюще ткнул вилкой в Мора.

– Один на месте от ужаса окочурился, а второго... Как там Торин? – непоследовательно, но очень ядовито поинтересовался он.

-До сих пор желудком мается, – подала голос Мара. – Всё жалуется, что мясо было скверно прокопчено и отравленной брагой приправлено, – заметив мои округлившиеся глаза, она поспешно добавила: - Да не едим мы людей. А этот на ребёнка с ржавым мечом тупым полез. Чего хотел?

-Если проспиртованный и прокуренный, то точно наш, – прикинула я.

-А идея у меня такая, - продолжил остроухий. – Поедем в мой замок, там с алхимиком сама поговоришь. Он этим всю жизнь… здесь занимается, а в последнее время темнит что-то. Что, да откуда. Мара, лапочка моя пушистая, тебя я в первую очередь приглашаю. А этих двух зануд предлагаю оставить здесь – Зариэль ловко увернулся от запущенного в него острого ножа. Мара замахнулась повторно. Теперь уже яблоком. Недогрызенным.

-Зариэль за Марой уже лет сто ухаживает, – просветил Маркин. – А она его все эти сто лет вот так...

-Молод и незрел, – похоже уже в тысячный раз добавила девушка.

-Я её на семьсот лет старше! – судя по всему, в тот же тысячный раз возразил эльф.

-А по разуму - будто на семьсот – младше,- отрезала Мара. – И бабник, к тому же страшенный.

Моррин, откровенно забавляясь, откинулся на спинку своего стула. Очевидно, такие сцены ему созерцать было не впервой.

-Так скажи ему честно, что предпочитаешь брюнетов, – я быстро подмигнула округлившей было глаза девушке.

-Знала бы ты, какие у них стойкие краски для волос,- пояснила она. – С него станется.

-Что, правда? - оживился эльф.- Так я быстро в портал, обратно, и женимся, солнышко?

-Убью когда-нибудь,- прорычала Мара, но я успела заметить блеснувший в её жёлтых глазах озорной огонёк.

-А вообще, что нового?- Мор отставил свой бокал в сторону.

-Подземники оживились, – посерьёзнел эльф. – И с русалками что-то непонятное творится. Как будто в бега ударились.

Мы с братьями дружно переглянулись: ай да Федя!

-Я что-то пропустил? – наши ухмылки не остались незамеченными.

-На подземников мы сами наткнулись. Такой сворой набросились, что мы едва ноги унесли, – пояснил Маркин. – Алёне ещё раз спасибо надо сказать.

-Она из твоего, Мара, колодца детёныша водянника вытащила, – сообщил Моррин. – И на волю отпустила.

-Тогда с русалками ситуация понятна, – кивнул эльф, в то время как Мара хватала ртом воздух, держась за сердце

-И позвать, когда надо, смогла, – вставил Мар. – Спасла нас.

-Лучше бы не спасала, – буркнула я, бросая злобный взгляд на Воррока-старшего. Нет, злилась я в общем-то на себя, но виноват всё-таки был он. С чего полез с поцелуями? Ведь почти себя убедила, что он мне не нравится. А теперь что – к психиатру идти зоофилию лечить? – Вошёл бы в историю, как Отважный Моррин, в Зад Подземником Укушенный. И девицу бы сэкономили, и на соответствующий памятник безутешные подданные как-нибудь бы скинулись.

Эльф сначала оторопел, а потом, встав, подошёл ко мне и отвесил такой же изящный поклон, как прежде - Маре.

-Это по какому поводу? – я изумлённо воззрилась на острые уши, мелькнувшие перед самым моим носом.

-Леди, я очарован, - он церемонно чмокнул моё запястье. - Редко встретишь женщину с таким острым язычком... и храбростью. Буду в любой момент счастлив видеть тебя гостьей своего дома.

Моррин недобро сверкнул глазищами.

-Не дай тебе демоны с её „язычком“ поближе познакомиться.

Эльф бросил насмешливый взгляд в его сторону.

-Да разве я осмелюсь, если ты для себя уже место застолбил?

Я тихо взвыла и стукнулась лбом об стол. Шишка, кстати, и вправду сошла, поэтому можно было с чистой совестью начинать набивать её заново. Где были мои мозги, спрашивается? Ещё бы с соседской овчаркой позаигрывать вздумала.

-Открываю портал, в надежде к ужину попасть, выхожу прямо к дверям, а там блок стоит. До сих пор в голове звенит. Зато имел удовольствие наблюдать вашу милую семейную сцену. Алёна, что такое „конспект“? - злорадно закончил Зариэль.

-Считай, что у тебя случилась галлюцинация, – сквозь зубы процедила я. – На почве цветения конопли и сотрясения кости головного мозга.

Озадачено уставившись на меня, эльф позагибал пальцы, похоже считая оскорбления.

-Добро пожаловать в клуб, – расхохотался Маркин. – Теперь нам меньше доставаться будет.

-Не меньше, – я отложила вилку. – Если так и будешь ко мне без стука вламываться.

-Маркин, я тебе по-дружески советую, прекращай. Это теперь для здоровья опасно,- не успокаивался остроухий. – Ну что же такое „конспект“?

-Не напрягайся так, пытаясь осмыслить непонятное, – сухо посоветовала я. – А то с непривычки перегорит что-нибудь в голове, и будет нужен искомый конспект для освежения памяти.

-Мор, дружище, с каких пор у тебя такие проблемы? – эльф переключился на оборотня. – А леди Илиана ничего подобного не упоминала.

-Может, тоже забыла? Мало ли какая травма приключилась,– невинно вставила я.

-Зато я её истерику никогда не забуду, когда Мор ей от ворот поворот дал, – хмыкнула Мара. – Без портала пешком пришла отношения выяснять.

-А я никогда не забуду, как ты её вином успокаивала. Из бутылки, да на голову, – всхлипнул Мар.

-Не кусать же было? А вдруг отравилась бы? – резонно заметила сестра.

-Неужели в Цветочном городе так до того скучно, что история почти вековой давности всё ещё актуальна? – поинтересовался, до этого мудро не вступавший в полемику, Моррин.

-Значит такое впечатление произвёл, – съехидничала я. – Как в том анекдоте – ну и память...

-Да нет, просто к слову пришлось, – пожал плечами вредный остроухий. – А что такое“ анекдот“?

-Лучше тебе этого не знать, – продолжал хихикать Мар.

-Нет уж, расскажи, – неожиданно потребовал Мор. – Только уж и эльфов упомяни.

-Вот ещё! – не сдержалась я. – Сначала... вот то, а потом ещё и анекдоты травить? Ладно. Будет тебе сейчас анекдот. Едут, стало быть после визита к оборотням леди Илиана, Красная Шапочка и... Зариэль, ещё два имени нужно, подскажи, пожалуйста.

Тут эльф как заржёт!

-Я понял, Алёна. С тобой надо дружить. Моррин, ты чем её так разозлил? Лучше сразу извинись... Или учись целоваться на старости лет.

-Да она сама кого угодно до белого каления доведёт, – спокойно отозвался оборотень. – Только Мару почему-то жалеет. Из солидарности, что ли, женской?

Да пошли они все!

Я вылетела из столовой, готовая разреветься от злости, успев услышать голос Мары.

-Три придурка! Алёна, подожди.

Сейчас.

У моей двери мы финишировали одновременно.

-Да подожди же! – она даже не запыхалась.- Не злись на них. Один – недоросль, второй – на всю голову ущемлён. Что с обоих взять? А что до Моррина...

-Мара, - мне стало стыдно. Развела тут детский сад. Если и получила собственным оружием по носу, так что жаловаться? Надумала она одна против троих выйти! – Ну если и разозлилась, то что? Позлюсь и перестану. Не хватало, чтобы ты по этому поводу переживала. А им я ещё покажу.

-Так я за них и переживаю, – усмехнулась девушка. – Они же не знают, с кем связались.

-А ты, можно подумать, знаешь, – буркнула я.

Мара расхохоталась.

-Ну, уж если ты нас не боишься, некромантию на ночь читаешь, Зариэля с ходу на место поставила, а Мора за один вечер дважды уделала, хотя он тебе и нравится...

Я вполне по-волчьи зарычала и с силой захлопнула за собой дверь.

ГЛАВА 7

-Подземников, что ли, наловить? – задумчиво протянул Маркин, неосмотрительно высунувшись из ворот замка. Лошадь -„тренажёр“ немедленно шарахнулась в сторону и я неизящно, и в который раз, соскользнула с её спины, куда Зариэль меня вот уже битый час пытался усадить.

Идея въехать в эльфийские владения верхом принадлежала исключительно ему. Видите ли мне, как человеку будет не комильфо притопать на своих двоих, в то время, как он красуется рядом на коне. Оборотням же дозволялось перемещаться на своих четырёх, по причине резко отрицательной на них реакции лошадей.

-Да их и не каждая лошадь повезёт, – добавил эльф.- Масса-то тела сохраняется.

Я честно предупредила, что лошадей боюсь и ездить на них не умею.

-А на мне ты ехала вполне профессионально, – заметил Мар.

-Я тогда от страха сама не своя была, – отмахнулась я.

Это было утром, а в районе полудня меня вызвали за ворота замка, где меня встретили гордый собой Зариэль и, неизвестно где найденная им, гнедая кобыла.

-Вот, – с таким видом, будто вручает как минимум ключи от „Феррари“, презентировал он мне животное. Мы с кобылой с одинаковой опаской покосились друг на друга. Потом она с возмущением уставилась на эльфа.

-Это что?

У нас синхронно отпали челюсти. Эльфийская произвела больше грохота.

-Ты где нашёл говорящую лошадь? – с трудом справившись с шоком выдавила я из себя.

-Там... – остроухий слабо махнул рукой в неопределённом направлении.

-Что значит нашёл? – оскорбилось непарнокопытное. – Мне вежливо предложили послужить на благо эльфийского народа, а тут вон что?! Надувательство.

-Я же не знал, что оно говорить умеет, – там временем прошептал Зариэль мне на ухо. – Увидел – сивка бесхозная по лесу топает, ну и...

-„Пошли, красавица, послужишь на благо эльфийского народа!“ – немедленно передразнила его кобыла, обладавшая, судя по всему, помимо скверного характера, ещё и феноменальным слухом. – Думаю, раз повелитель, то нелюдь порядочный, вот и пошла. А теперь что? Где почётная служба? Человека возить? Нет уж.

И непомерным снобизмом к тому же.

Зариэль, тем временем взял себя в руки и проявил коварство, присущее правителям, в простонародье называемое дипломатией.

-Это не просто человек, а будущий гость моего дома. Научишь её верхом держаться, возьму тебя в свои конюшни.

Лошадь натурально скривилась.

-А ты что думала? – отыгрался за наш шок эльф. – Увидел я вот так в лесу лошадь и прямиком к себе повёл?

-С девками вы так и поступаете, – не осталась в долгу эта скотина.

-Так ты ж не девица, – резонно возразил неожиданно покрасневший остроухий.

-А ты почём знаешь? – взвилась кобыла.

Эльф начал буреть, а я медленно сползла по каменной стене, едва сдерживая хохот и с трудом выдавила:

-Слушай, забери ты её и вправду к себе в конюшню. Подсунешь кровному врагу при случае.

Животное покосилось на меня.

-Заступайся, не заступайся, а никуда тебя не повезу. Только тут рядом, пока никто не видит. Позорище какое!

Седла, равно, как и узды, кобыла с собой, ясное дело, не носила, но Зариэль сообщил, что настоящему наезднику эти приспособления ни к чему, после чего бесцеремонно закинул меня на спину недовольно морщившейся снобки.

Пока она стояла смирно, всё было хорошо, я даже горделиво выпрямила спину. Потом откуда-то с боку прилетел слепень. Поначалу она просто отгоняла его хвостом, потом переступила. Я начала крениться вбок.

-Ну кто так сидит? – немедленно прокомментировала вредная животина. – Сядь ровно. Вот так. Да не тяни ты так гриву! Коленями держись. Вот. А теперь пошли.

Поначалу всё было в порядке, я не тянула, держалась, согласно выданной инструкции, она ровно переступала ногами сначала медленно, потом быстрее...

-Коли зад кривой – неча в наездники лезть, – прокомментировала лошадь сдавленный мат из облака поднятой мною при падении пыли. Сломать, я ничего себе не сломала, но обидно было...

-Первый блин всегда комом, – попытался быть оптимистом эльф. – Давай ещё раз.

-Толку не будет, – предупредило животное. – Ни баланса, ни силы в ногах и зад костлявый.

-Где он у меня костлявый? – покраснев, обиделась я, выравниваясь вновь и стараясь не смотреть вниз.

-Конечно костлявый. Уже всю спину натёрла. Ладно, хоть не тяжёлая.

Ситуация повторилась. Пока стоим – всё прекрасно, медленно идём – тоже. Чуть быстрее...

По-моему, надо мной даже кошки смеялись.

В общем, замучив и меня и говорящую кобылу, Зариэль махнул рукой на нас обеих.

-Поедем медленно. Распоряжусь, чтобы для тебя что-нибудь поспокойнее подобрали.

Неуловимое движение длинных пальцев, и на плечо остроухого спикировала сойка. Он что-то шепнул ей на ухо, птица моргнула, а потом стрелой ввинтилась в небо.

Я во все глаза уставилась на чудо.

-Это у вас тут почта такая?

Зариэль пожал плечом.

-Эй, а про меня тут никто не забыл? – вклинилась лошадь.

Забудешь про такую!

Ощущая все до единой косточки, я поплелась в замок, где Мара – добрая душа – прониклась и заварила для меня „волчьей травки“, а эльф остался объяснять вредной зверюге адрес конюшен.

Первым в портал шагнул Зариэль, за ним мы с девушкой, и, последним – Моррин. Маркин остался в замке за старшего.

Лес, как лес, разве что сухостоя поменьше. И что тут особенно эльфийского?

Я возвышалась на спине симпатичной белой лошадки, с любопытством оглядываясь по сторонам. В седле сидеть оказалось не в пример удобнее, чем без оного, и я даже получила некоторое удовольствие от неспешной прогулки. Птички поют, солнышко светит, а вон – какая яма неряшливая, как будто гранату взорвали.

-Подземники – Зариэль, чувствовавший себя верхом, как дома на диване, поморщился. – Неделю назад вылезли. Может, погоняем их, а, Мор?

Моррин, как и Мара передвигавшийся в волчьем обличье на расстоянии, согласно фыркнул из кустов.

-Соберём пару отрядов, да пошерстим хорошенько, – мечтательно щурился эльф.- Совсем обнаглели – гады.

-А мы с Федей вас в ближайшей реке подождём. Только в спешке адресом не ошибитесь, – вставила я.

-С кем? – не понял остроухий.

„Приёмыш это её водяной“- подсказала Мара, тоже шныряющая по окрестным кустам, дабы не пугать лошадей.

„Не понадобится, - это уже Мор - Мои парни давно без дела засиделись“

-И мои тоже,- кивнул эльф. – Давно хотим поганцам ноги поотрывать. Портят лес! – он указал на ещё одну воронку, побольше.

Эльфийское поселение выросло перед нами из ниоткуда, и я едва не разинула рот -красота-то какая!

Понятно, почему город носил название Цветочного, но городом, строго говоря, он не являлся вообще. Огромное, просто гигантское дерево, типа магнолии, на то, чтобы обойти, полдня понадобилось бы. Мощные корни, разноразмерные бутоны, самый маленький – размером с приличную комнату, некоторые раскрыты, но многие плотно сомкнули лепестки нежно розово-лилового цвета. Входные ворота располагались у самой земли в одном из вырывавшихся ввысь на добрых десять метров корней.

Охранявшие увитую плющом арку стражники низко склонились перед своим повелителем, нацепившего на лицо маску надменной невозмутимости (вот теперь он гордому званию эльфа вполне соответствовал), почтительно приветствовали обоих оборотней и потрясённо уставились на меня.

Для пояснения: я наотрез отказалась лезть на лошадь в платье. У Мары чуть удар не случился, когда она увидела, во что я вырядилась для визита к лучезарным первопроходцам. А по-моему, очень миленький костюм для верховой езды получился.

А если учесть, что платье подразумевало посадку боком, то „лучше съешьте меня втроём прямо сейчас!“

На неубедительный аргумент Маркина, что, мол, они-то привычные, а эльфов по первому разу и Кондратий хватить может, я ушла назад к зеркалу, после чего мстительно продемонстрировала тусовке летний сарафан, не доходивший и до середины бёдер, на тонких бретельках. Зариэль тут же отвернулся, заявив, что „раньше было лучше и леший со старейшинами, покурят – и успокоятся“, а кончики острых ушей предательски покраснели.

Вот Моррину увиденное явно понравилось, без всяких шиз на этот раз, по крайней мере этот мерзавец тут же предложил „никуда уже не ходить, а в спокойной обстановке начать снимать заклятие“, у него, видите ли, новые идеи появились. Но, поскольку приставать не торопился, а скорее поддразнивал, откровенно радуясь внезапно открывшимся горизонтам разом отыграться за все мои подколки, я выдала дежурное „Не блондин“ и вернула первоначальный вариант.

Отдать должное охране – они быстро взяли себя в руки и особенно не таращились. И правда: не в шортах же я приехала. Хотя, собиралась, признаюсь честно, но побоялась сбить колени, если упаду.

Спешившись, (а в моём случае криво и неуклюже съехав на землю, едва не вывихнув застрявшую в стремени ногу) мы отправились каждый по своим делам: Моррин и Мара -менять ипостась и одеваться, а я, в сопровождении ослепительно красивой эльфийки по имени Эльвин – искать мои апартаменты, и готовиться к официальной церемонии представления.

Мои „гостевые покои“ не были похожи вообще ни на что, виденное мною раньше.

Весь замок – дерево, с его полупрозрачными коридорами в заполненных цветами ветвях, сам по себе уже являлся восьмым чудом света, но, войдя в предназначенный мне бутон-комнату и увидев небольшой водопад с прудиком вместо ванной, а в довесок ко всему, море буйно разросшихся орхидей, я вновь уронила челюсть на розовый паркет. Не иначе, как эльфы используют пятое, а то и шестое измерение в архитектуре: апартаменты были очень просторными, почти пентхауз.

-Завтра орхидеи сменятся лотосами, – гордо сообщила Эльвин. – Отдохни пока, а одежду я принесу чуть позже. Если же вдруг, - судя по интонации, она с трудом допускала такую мысль. – Чего-то не хватит или не понравится – покои, отведённые Воррокам - напротив. Зеркало там.

Как там было в поговорке? Дарёному платью в оборки не смотрят?

Доставленному мне наряду пришлось бы туда заглядывать очень долго. Я поначалу подумала, что Эльвин перепутала апартаменты и принесла мне платье, предназначенное какой-то девочке-подростку.

Пастельно-розовая (а розовый мне не идёт), наглухо закрытая со всех сторон тряпка в оборочках со скромным кринолином, а к ней – розовые же балетные тапочки на ленточках.

Но нет. С невозмутимым лицом эльфийка аккуратно разложила этот розовый ужас на покрывале и предупредила, что времени почти не осталось, и мне надлежит поторопиться.

Я в темпе искупалась, примерила этот карнавальный костюм и опасливо заглянула в зеркало.

Оттуда на меня посмотрел едва вышедший из пубертатного возраста русый подросток с таким пришибленным выражением лица, словно вредные родители только что предали огню любимые готовские шмотки, обрядили в школьную форму, включающую пионерский галстук и отправили на дискотеку.

Для окончательного завершения образа девочки-колокольчика мне не хватало только венка из одуванчиков на голову.

Поразмыслив, читай – порвав на себе волосы от возмущения, я всё-таки взяла себя в руки, решила не заморачиваться и не обижать гостеприимных хозяев, которые сочли этот шедевр портняжного мастерства самым подходящим для первого приёма, заплела две невинные косы, воткнула за ухо орхидею, глубоко выдохнула, приводя нервы в порядок, и в таком виде попёрлась на званый ужин.

Столкнувшись в дверях с оборотнями, я ввела их этим самым видом в продолжительный транс, а пока оба офигело обозревали мой „новый“ имидж, посмотрела в большое зеркало на стене и прикрыла лицо рукой: Мара, в строгом, но роскошном платье из тёмно-синего шёлка, с забранными в высокую причёску волосами, брат, тоже неотразимый в чёрной коже и длинном пасторском одеянии расшитом по кантам крупными серебряными цветами, с высоким воротником-стойкой, неизменно застёгнутым под самым подбородком, и... я. Складывалось впечатление, что оборотни меня удочерили.

Вот в замке-дереве с освещением проблем не возникло: не знаю, какие заклинания эльфы использовали, декорируя своё жилище, а только по мере нашего продвижения по коридору большущие кристаллы, встроенные в стены, сами собой начинали гореть за пару метров до того, как мы к ним приблизимся, и постепенно затухали, по мере отдаления. А уж приёмный зал и вовсе был освещён лучше, чем днём.

-Почему? – поинтересовалась я. – Они в темноте не видят?

-Видят, – пожала плечом Мара. – Но им так больше нравится.

„Мне тоже“ – подумала я, но вслух ничего не сказала, тем более, что мы уже стояли в дверях.

Явление нашей живописной троицы не прошло незамеченным. Если обоих Ворроков тут видели не в первый раз, то появление в их компании человека было в новинку, и, тщательно скрывая замешательство за невозмутимыми масками, эльфы чуть во мне сквозную дыру не просверлили.

При виде трогательно-розовой меня Зариэль прикусил губы, а выведенные по случаю из наркотической комы старейшины вроде бы одобрительно покивали.

После долгой и нудной церемонии приветствия и взаимных расшаркиваний, в процессе коей я узнала, что полное имя Зариэля – Фор Зариэль рест Л´лиив (как хорошо, всё-таки, что я английский знаю, иначе бы и засмеялась) всех пригласили к столу. Меня посадили на условно почётное место, отделив от компании добрым десятком эльфом высокого ранга. Как же, иерархия. Мара невозмутимо вступила в беседу со старейшинами, а Моррина оккупировала дама неопределённого возраста. Судя по непроницаемому лицу Воррока-старшего, тема была на редкость захватывающей, вроде видов на урожай тутовых шелкопрядов.

Поначалу мне было любопытно. Эльфы и впрямь оказались один, краше другого: все высокие, длинноволосые, а одеты были так, как ни одному модному журналу не снилось. Впечатление слегка портили острые уши, торчащие из причёсок. А уж безмятежными были все до одного. Даже тихо выяснявшая неподалёку от меня отношения парочка делала это так, что скандал вполголоса звучал монологом из Шекспировской пьесы!

Минут через двадцать я поняла, что развлекать меня светской беседой никто не собирается. То есть, абсолютно. После чего начала взирать на остроухое собрание с плохо скрываемой неприязнью.

Парочка наконец выяснила отношения и принялась перемывать косточки своим знакомым, изредка хихикая, аналогичные шепотки доносились со всех сторон. Больше всех доставалось гномам за их рост и угрюмый характер. Меня по-прежнему игнорировали, и я почувствовала себя злобным карликом, ушла в себя и мрачно проковырялась в тарелке до конца этой тягомотины, именуемой ужином. Мне даже вина не предложили, видимо по принципу „детям не наливать“.

Доведя продседуру до конца, Зариэль церемонно пригласил нас в свой личный кабинет.

-Ну, Алёна? – жизнерадостно осведомился эльф, разливая по бокалам вино из частных запасов. – Нравится тебе у нас?

-Безумно, – сумрачно отозвалась я, делая долгий глоток и с отвращением начала разглядывать носки „чешек“.- Публика дружелюбная, общительная, а уж портной... Это чья идея была меня так принарядить?

-Не убивай, - веселился остроухий. – Я всего лишь распорядился доставить тебе подобающий девице наряд. Кто же знал?

-Ты и знал, – не удержалась от смешка Мара, посмотрела на надутую меня и засмеялась в голос. Моррин уже давно беззвучно и бессовестно ржал.

-Со времён детского сада Белоснежкой не одевалась, – тут уж и я не выдержала и фыркнула.

-Зато мне за твою нравственность переживать не приходилось, – выдавил из себя оборотень. – На такое ни у кого рука даже в мыслях не поднимется.

-А вдруг – педофил? – проворчала я. – Вот у того не только рука, но и всё остальное очень даже поднимется. Бочку я уже открыла, чего дальше-то переживаешь?

-Ответственность – это не минутная прихоть, - с преувеличенно-серьёзным видом сообщил Мор. – В идеале, тебя нужно закрыть где-нибудь под замок, и уж после этого не волноваться вообще.

-Что?!- я непроизвольно подобрала ноги. – А в глаз? Кое-кто меня домой отправить обещал.

-Сам обещал, сам и передумал, - он ободряюще подмигнул.

Да он меня опять дразнит! Ладно…

-Ну, запер ты меня, что потом делать-то будешь? Надеешься голову заморочить и под шумок проклятие снять? – проницательно прищурившись уличила я. – Не выйдет. Я, конечно, девица отзывчивая, но не до такой же степени.

И спровоцировала нервный выхлоп. Бокал в руке Моррина рассыпался в стеклянную пыль.

-Что я такого на этот раз сказала? - я вжалась спиной в кресло. ТАКИМ обозлённым я его ещё не видела. Не считая истории с анекдотами. Мара подскочила к брату сзади и успокаивающе положила руки ему на плечи.

-Алёна, почитай как-нибудь наш кодекс чести. Похоже, много нового узнаешь, – она тоже выглядела не слишком довольной.

-Что, девиц совращать не принято? Тогда извини, не хотела, – пробормотала я. Видно, и впрямь за живое задела. Что поделаешь, влияние массовой литературы сказывается: таким красавчикам по всем законам жанра полагается на всё, что носит юбку, прыгать, а он, оказывается, мне тут все традиции нарушает и не прыгает. Как-то даже обидно за отечественное фэнтези становится.

Зариэль протянул коллеге новую ёмкость для выпивки.

– А ты предупреждай её, когда шутишь.

Ничего себе шуточки! – начала закипать я. – Вторые сутки не сплю!

– Алёна, ну нельзя же так прямолинейно всё понимать. Что такое флирт – слышала? Вот и тренируйся, – переключился эльф на меня. – Правило первое: понравилась – ещё не значит, что сразу в постель потащил.

-Что я слышу!? – саркастически протянула Мара. – А главное – от кого. Ты сам-то себе веришь?

Зариэль посмотрел на неё так, словно на месте придушить был готов.

-Тогда дайте в покое блондина выбрать. Их тут столько, что глаза разбегаются, – смущённо проворчала я. – Найду подходящего – потренируюсь.

Неизвестно, куда бы мы зашли в процессе дискуссии, если бы в дверь со всем пиететом не постучали.

Новоприбывших было двое. Первый эльф нервно поводил ушами и долго собирался с мыслями, жалобно глядя на своего повелителя.

-Ну, что? – наконец не выдержал тот.

-Там... – бедняга не знал, как начать.

-Что там? – Зариэль медленно начинал раздражаться.

-Лошадь там у ворот. Говорящая, – зажмурившись, скороговоркой выдал остроухий. – Говорит, ей место в конюшнях обещано.

-Ах вот оно что, – с пониманием протянул правитель, а я сдавленно хихикнула. – Определите её куда-нибудь… подальше от моих лошадей. Но чтобы удобно было, а то она такое устроит...

Первый эльф с облегчением убежал благоустраивать вредную зверюгу.

-Быстро она добралась, – озвучил наши общие мысли Зариэль и повернулся ко второму посыльному.

Эльф, судя по надменной физиономии, рангом не ниже генерал-майора, доложил, что алхимик готов меня принять. Моррин, похоже, уже остыл и вознамерился меня сопровождать, на что посланник, помявшись, извиняющимся тоном добавил, что приглашают меня одну.

Кабинет алхимика был похож на свалку ненужных вещей: на полках, вперемешку с пергаментными свитками, громоздились колбы и реторты с разноцветными жидкостями, на полу валялись старые книги и какие-то тряпки, покрытые подозрительными пятнами, на столе стояли банки с неподдающимся идентификации содержимым, а на краю стола лежал спичечный коробок. Я протёрла глаза. Так и есть. Борисовская спичечная фабрика.

-Присаживайся, – из ядовито-зелёного дыма вынырнула стройная фигура очередного эльфа. А я - то грешным делом уже ожидала увидеть соплеменника. – Знакомая вещь?

-Ещё бы, - я плюхнулась в предложенное кресло.- Откуда дровишки?

-Из лесу, вестимо, – с улыбкой процитировал алхимик. – Что ж, уже сейчас могу тебя обрадовать. Домой ты попасть можешь. Теоретически.

-Тем же путём, что и эта контрабанда? – я кивнула на вещественное доказательство.

-Видишь ли, мне в моём деле некоторые ваши приспособления очень даже кстати, а другим эльфам, включая повелителя об этом проходе не известно. И стекло у вас хорошее,- сообщил эльф.

Как выяснилось, в мою деревню он шастал с завидной периодичностью, покупая спички и разные мелочи в хозяйственном магазине на моей улице.

Толкиенисткая тусовка не особенно удивилась, пару раз встретив эльфа в своих „поместьях“ а, учитывая слухи о наращивании ушей, даже приняла за особо продвинутого своего. Продавщицы в магазине тоже не стали заморачиваться: платит чудик – и ладно. Хорошо – не пьяный шляется.

На портал наткнулся случайно, перекурив собственноручно посаженного „священного растения“ и так же случайно провалившись в подвал в бункере. За каким лешим его туда понесло - спросите накуренного.

Поначалу, как и я, пребывал в крайних сомнениях в собственной нормальности, а вернее, в том, что покурил правильную, читай – свою – коноплю; потом послушал трёп толкиенстской тусовки, и засомневался опять. Уже в их нормальности. Полчаса спустя с опухшей головой сбежал в подвал, где слегка подлечил нервы очередной трубочкой, и, погрузившись во вполне справедливые размышления на тему возвращения в родной мир, полез назад, налаживать контакты с полоумными аборигенами. Выбравшись наружу и обнаружив, что каким-то образом снова оказался дома, остроухий призадумался. И не был бы эльфом, если бы это так и оставил.

Повторив эксперимент и убедившись в существовании странного мира по ту сторону бункера, Ориэль заплясал от счастья и принялся активно его обживать. Отсюда и спички, и Пушкин.

-Так что, и мне придётся? – я категорически отрицательно относилась ко всем наркотическим средствам, исключая алкоголь.

-Только ту, что сама посадила. Она растёт и тут, и у вас одновременно. Смотри, не перепутай, иначе потом пару дней будешь лиловых русалок из головы выгонять, – строго предупредил эльф. – Не представляю, как ты свой саженец отличишь.

-Зато я представляю, – я припомнила розовый презерватив на стебле. – Могла пометка сохраниться?

-Может быть, – не стал спорить алхимик. – Завтра пойдём, поищешь.

Давая понять, что аудиенция окончена, он нырнул обратно в дым, а я, радостно потирая руки, понеслась назад в повелительские апартаменты.

Оборотни с эльфом уже приговорили первую бутылку и начали вторую. При виде моей довольной физиономии, все примолкли, а потом Мара осторожно уточнила дату отбытия.

-Не знаю, – увяла я. – Искать и искать.

-На бал Летнего солнцестояния ты просто обязана остаться, – категорично заявил Зариэль, а Моррин добавил:

-Как найдёшь, сообщи. Праздник устроим. Ты заслужила. Зариэль, завтра с утра мой отряд подтянется.

-Мои уже давно готовы, – кивнул эльф.

-Значит, пораньше и выйдем, – потянувшись, оборотень встал и ушёл, пожелав всем доброй ночи.

-Ох, и разомнёмся! – второй герой с энтузиазмом потёр ладони.

-Удачной охоты, – Мара последовала за братом.

Эльф перестал улыбаться, глядя на аккуратно прикрытую дверь.

-Поговори ты с ней, – не выдержала я. – Сказал бы, что любишь. И так ни для кого не тайна.

Зариэль невесело усмехнулся, разлив остатки вина по бокалам.

-Алёна, детка, ты не понимаешь о чём говоришь. Ну как я ей об этом скажу, если у оборотней вообще такого понятия нет, а если по-эльфийски – так она мало того, что не поймёт, но и от смеха лопнет?

-Как так?- захлопала я глазами.

-Настройся на их язык и произнеси эту фразу, – посоветовал остроухий.

Медальон, до сих пор бесперебойно переключавший меня с языка на язык (а они тут говорили каждый на своём, прекрасно друг друга понимая), моментально „завис“.

А ведь и правда. До сих пор я ни разу не слышала в разговоре с оборотнями слово „люблю“. Присутствовали все возможные синонимы, но, даже применительно к еде они говорили: „Я предпочитаю…“.

-Всё, что мне остаётся, это ждать, пока она не начнёт мне доверять и сама не откроет своё сердце. Пусть на это уйдёт хоть тысяча лет, – в миндалевидных глазах засветилась мудрость веков. Мне стало не по себе.

В гробовом молчании мы допили вино и разошлись.

„Огород“ встретил меня противно моросящим дождём. Они что, специально такой микроклимат тут поддерживают? В окно моей спальни, например, светило солнце.

Ориэль, так звали алхимика, широким жестом предложил мне начинать.

Я оглядела поле работ.

Ну почему при входе в этот мир нигде не висит план местности? Сие священное поле и оказалось той самой делянкой десять на десять, в которую я уткнулась, выйдя из бункера. Который, кстати, так и стоял рядом. Правда, как я ни крутила головой – эльфийского дерева так и не увидела, не смотря на его габариты.

Вот, если ступить на едва различимую в густой траве тропку и сделать пару шагов – да. А так – ни слуху, ни духу. Очень, кстати, удобно: незваные посетители побродят кругами, да и пойдут своей дорогой... прямо в зубы оборотням.

-Меня слишком поздно известили о вторжении, – заметил эльф, правильно расшифровав выражение моего лица.

М-да. Что бы мне не подождать с полчасика, а не ломиться напролом через малинник? И спалось бы спокойнее, и извращенкой бы себя не чувствовала.

Через три часа методичного осматривания конопли, я решила, что тут и состарюсь. Конечно, проще всего было бы покосить всю делянку на фиг и с комфортом заняться разбором. Но, этот вариант, как вы сами понимаете, и в обсуждение не принимался. Пришлось осторожно лавировать, стараясь не примять ни одного растения. Задачка не из лёгких – конопля росла плотными рядами. А уж сколько их тут штук, затруднился даже алхимик подсчитать.

-Что ты конкретно ищешь? – поинтересовался Ориэль. После моего пространного объяснения он сначала покраснел, потом позеленел и уточнил детали. После чего совершенно не по-эльфийски заржал.

-А вы как это контролируете? – из зарослей конопли спросила я.

Эльф задумался.

-Вообще-то, никак. Если пара гармоничная, то зачем контролировать, а если нет – то и потомства не получится.

Про оборотней я и так кое-что знала, проштудировав „особенности размножения“, найденные в библиотеке Моррина. В этом отношении они от эльфов не отличались: беременность, так сказать, самки, наступала только в давно и прочно сложившейся паре. Потомство появлялось на свет с огромными временными промежутками и не менее впечатляющими энергетическими затратами. Рождаясь в человеческой ипостаси, оборотни уже на первом году начинали трансформироваться, что соответствовало прорезыванию молочных зубов у человеческих младенцев. Чаще всего, после рождения второго детёныша, самка-оборотень теряла все магические силы. Не удивительно, что мать Ворроков не смогла защитить отпрысков.

-А зачем вам конопля? – опять подняло голову любопытство.

-Связь с природой налаживать,- непонятно ответил алхимик.

-Это как?

-После пары трубок друидская половина становится преобладающей, мы растения чувствовать можем, и с ними общаться тоже, – помявшись, пояснил он.

Всё как у нас, – подумала я.

Поскольку солнце уже садилось, а вожделенным презервативом и не пахло, сделав заметку на завтра, я покинула „фазэнду“.

По дороге я столкнулась с младшим братом Зариэля. Вчера во время официального приёма он и не поздоровался, а сегодня, узрев в мокром насквозь, привычном мне, и непривычном здесь охотничьем костюме, явно подумал невесть что и решил за мной приударить.

-Куда направляется прекрасная дама? – для затравки поинтересовался он, осияв меня улыбкой и поправил распущенные, как и полагается очень знатному эльфу, длинные белые волосы. – Могу я составить компанию, или показать дорогу?

-Было бы неплохо, – подавив желание покрутить пальцем у виска, протянула я. – Я почти заблудилась в вашем дереве.

-С удовольствием покажу тебе его самые тайные уголки, – в льдисто-зелёных глазах зажглись чувственные искорки, и эльф бесцеремонно приобнял меня за талию. Я решила повременить с рукоприкладством и воспользоваться неожиданным проводником, тем более, что и вправду смутно себе представляла, в какой части замка, собственно, нахожусь.

-Наш замок может показаться впервые его посетившему слегка запутанным, но на самом деле всё очень гармонично спланировано. Мы сейчас находимся внизу, у самых толстых ветвей, – интимно нашёптывал он во время экскурсии. – Здесь располагаются самые крупные бутоны, которые мы используем как приёмные и бальные залы.

-Как ты можешь видеть, теперь ветви стали слегка тоньше, - минут десять спустя, прокомментировал он. – Это значит, что начинается уровень малых залов и приёмных. Тут тоже немало красивых уголков, но на высших уровнях их куда больше.

Беспечно болтая, он прижимал меня к себе всё теснее. Я активно делала вид, будто не вижу, к чему всё идёт. А что такого? Не только же им развлекаться. Между прочим, знает, что делает, зараза блондинистая.

Коридоры-ветви становились всё уже, шаловливые ручонки – всё настойчивее. Наконец самодовольно улыбающийся блондин остановился перед одним из роскошных бутонов.

Это в самом деле было прелюбопытным зрелищем: сквозь полупрозрачную оболочку коридоров были видны очертания бутонов-комнат, росших на ветвях, а, при детальном осмотрении изнутри, они представляли собой мило обставленные апартаменты, иногда раскрываясь навстречу солнцу и закрываясь на ночь.

-Это бар? – невинно поинтересовалась я, напомнив себе, что я сюда не за тем, собственно, пришла, хотя, медленно, но верно, уже начало хотеться именно этого.

-Какой бар?! – на мгновение опешил эльф, потом взял себя в руки и прижал меня к стенке рядом с дверью. – Это мои покои.

-Какие покои? – театрально удивилась я в свою очередь.

-Мои личные, – пробормотал он, прицеливаясь на предмет поцелуев. Так, ты поиграл, теперь моя очередь.

-Нет, так дело не пойдёт, – упёрлась я.

-Почему? – не понял он. Правильно. Я бы тоже не поняла.

-Не интересно. Ты мне что обещал? Красивые уголки показать. А там что?

-Тоже красиво, – сообщил несколько сбитый с толку остроухий и предпринял попытку внести меня в „нумера“ на руках.

-Что красиво? – возмущённо вывернулась я, с трудом сдерживая ехидный смешок. – На какие-такие уголки ты мне там полюбоваться предлагаешь? Я тебе не проктолог.

-Кто? – не понял тот.

-Ладно, проехали, – не начинать же описывать особенность этой профессии? А вдруг ему такое нравится? Кто их тут, загадочных, знает. – Всё равно, не пойдёт.

-Это почему же? – несколько изумлённо спросил остроухий соблазнитель.- Я тебе не нравлюсь?

-Почему? Ты – парень симпатичный и очень даже сексуальный, но, - тут я доверительно наклонилась к его уху и интимно сообщила, что предпочитаю рыжих, чем ввергла его в полушоковое состояние.

-Что, правда?! – вместо шёпота у него получился сдавленное сипение.

-Правда-правда. Ты лучше подскажи мне, где у вас тут бар или таверна, где выпивку подают? – чем же я его так напугала? Молодой эльф смотрел на меня, так, словно был сапёром-дальтоником, а я - бомбой замедленного действия с кучей разноцветных проводков.

-В Малом Цветке Лотоса сегодня вечеринка намечалась, – пробормотал он наконец.

-То, что надо!- обрадовалась я. – Веди же, о, коварный соблазнитель.

-Меня Мириэль зовут, – угрюмо буркнул „соблазнитель“, но с приставаниями завязал, мы опять куда-то пошли, и на этот раз пришли туда, куда нужно.

Пользуясь отсутствием Зариэля и тем, что старейшины вновь отправились в отключку (конопля по-прежнему цвела), верные подданные решили хорошенько поддать и оккупировали один из залов на втором уровне. Выпивка текла рекой, а на длинных деревянных столах в лучших традициях извивались вполне человеческие танцовщицы.

Принц представил меня тусовке, зачем-то упомянув о рыжих предпочтениях.

Надменные эльфы, вчера не удостоившие меня и словом, возбуждённо переглянулись и предложили выпить. Похоже в отсутствие розовых рюш я выглядела старше пятнадцати, и вопрос „детям не наливать“ не поднялся.

Через час я объясняла собутыльникам, что такое абсент. Полынь в этом мире не росла, а потому о „легендарном эльфийском напитке“ никто и слыхом не слыхивал. Вот облом!

После следующих двух-трёх бокалов вина, меня осенило идеей настаивать самогон на конопле. Оскорблённо поджавшие губки светозарные поначалу и слышать о таком кощунстве не хотели. Потом один, самый прогрессивный, всё же согласился пожертвовать любимой флорой во благо науки и убежал, вернувшись через полчаса с бутылкой и набухающей здоровенной шишкой на благородном лбу – Ориэль был недоволен, что его поднимают с постели ради эксперимента.

От дегустации не отказался никто…

Настоянная магическим образом на цветах конопли самогонка произвела впечатляющий эффект: у эльфов начисто снесло крышу, зато буйным цветом зацвела фантазия.

Те, кто постарше и поопытнее, материализовали фантомных танцовщиц с такими объёмами, что человеческие их коллеги с позором ретировались. Я тоже поучаствовала, внеся пару конструктивных предложений, на столах появились шесты, и фантомы томно закружились вокруг, медленно сбрасывая с себя одежду. Кто-то ещё чего-то намагичил, и один из них вполне профессионально начала карабкаться вверх. Такое ощущение, что стриптиз с шестом – это общемировое явление.

Я свистела наравне со всеми, потихоньку выдавая синему (в прямом смысле этого слова, потому что под воздействием ТАКОГО количества и качества выпитого все, без исключения, эльфы, почему-то, посинели!) Мириэлю государственный секрет преферанса, а тот, вяло отгоняя вполне реальных фей оленьими рогами и жёлтыми крылышками, настырно круживших над его головой и упорно норовивших забодать, всё порывался узнать, что же я такого нашла в орках. Потому что они рыжие. Потом кто-то пошёл за второй...

Кто-то из остроухих полез на шест… Шест оказался иллюзорным, так что, начинающий стриптизёр попросту провалился сквозь него и грохнулся на пол по другую сторону стола. Но не сдался, пошатываясь, встал на ноги и что-то пробормотал. После чего вновь полез на стол. Шест, судя по результату, приобрёл некую материальность. Издав победный клич, эльф взмахнул волосами. Вскоре к нему присоединился второй конкурент… потом третий… На люстре повисли штаны и сапог. Музыканты, я думаю, уже давно играли с зажмуренными глазами.

Наутро, бдительно следящий за ходом моих поисков, Ориэль очень интересовался – что же это такое вчера было, почему ему всю ночь не давали спать обдолбанные недоумки и почему некоторые „священные“ стебли ощипаны почти налысо.

Однозначного ответа я дать не могла, поскольку щеголяла опухшей физиономией и нежно-салатовым цветом лица, стараясь не выдыхать в его сторону.

-И ещё, Ориэль... – уже по пути назад, в замок, замялась я, являя округлившимся глазам алхимика пушистый беличий хвост. Ну, пошутил кто-то. Узнаю кто – уши оборву.

-Не хочу знать, что ещё мне предстоит в порядок приводить, – ворчал он, избавляя меня от пятой конечности. Хвост возмущённо извивался и был явно против экзорцизма.

За полупустым столом во время ужина я попыталась разговорить задумчивую Мару.

-Чем тебе Зариэль не угодил? Красавчик, правитель, упорный, опять же.

-Да ну его, – подавила невольную улыбку девушка четырёхсот лет отроду. – Как его только правителем избрали? Сто лет балаган разводит.

-Ты что же, за него совсем не беспокоишься? Мало ли что с ними случиться может. Знаешь же, каковы ваши подземники? – лично я волновалась. Хорошо, что хоть полную бутыль мёртвой воды с собой из замка прихватила на всякий случай.

-Переживаю. И даже нервничаю, – спокойно отозвалась она. – Но накручивать себя не собираюсь. Зариэль – очень опытный воин, Мор тоже. Ты не смотри, что он проклят. Особенно теперь, когда воды достаточно. С ними справиться очень и очень нелегко. Уж поверь мне.

-Вот видишь. Есть всё-таки в эльфе что-то положительное.

-Ну есть, – неохотно признала девушка.

-Так дай ему шанс, – не сдавалась я. – Глядишь, увидишь ещё что-нибудь, что тебе понравится.

-Да что там видеть? – досадливо отмахнулась Мара. – Нам, оборотням, не нужно время, чтобы „увидеть“. Достаточно поцелуя, чтобы понять – тот, не тот.

-Тогда в чём дело?- не поняла я. – Эльф, вроде, всегда готов.

-А вдруг не тот? – невесело усмехнулась она. – Лучше пусть так...

Второй раз за три дня на меня взглянула своими грустными глазами вечность.

Моему разуму оказалось сложно переработать философскую концепцию „Отказаться от гипотетического счастья, дабы избежать не менее гипотетического несчастья“, но я честно старалась. Всё равно не спалось. Похмелье вкупе с беспокойством смешались в такой коктейль, что пять чашек крепкого кофе по сравнению – снотворное.

Когда я почти сдалась, память услужливо подбросила в костёр бессонницы эпизод с „экспериментом“ Моррина. Меня-то по какой причине проверке подвергли? Мы вообще к разным биологическим видам относимся, да и за то время, что я провела в компании оборотней, он не проявил ко мне ни малейшего интереса такого рода. Тут я сама себя поправила – по крайней мере я ничего такого не заметила. Кто их, нелюдей, знает? Мара, вон, уже сто лет в снежную королеву играет. Не подходить же с прямым вопросом : какого помидора, и что получилось? Опять-таки, а вдруг ответит? Проблему с овчаркой ещё никто не отменял, не смотря на то, что от продолжения „эксперимента“ – хоть сейчас буду с собой честной – не смогла и не захотела бы отказаться.

Ну, помечтать-то можно. Я с улыбкой обняла подушку.

ГЛАВА 8

Наши герои, как выяснилось, вернулись „со щитом“ этой ночью, изрядно проредив поголовье вредителей леса, и дружно отправились в лазарет на техобслуживание, но уже к обеду собрались за столом, щеголяя живописными повязками на всех конечностях, включая уши. Моррин „блистал“ пятью глубокими царапинами через всё лицо. Впрочем, на завтра они затянулись, а впоследствии и вовсе исчезли. Вот такая регенерация.

А уж довольными все были по самую маковку. Мужики. Что с них взять?

Зато у меня, как камень с сердца свалился, и я исподтишка рассматривала оживлённо обсуждающего с соратниками детали проведённой операции оборотня. Цел, относительно невредим, и то хорошо. Вот, уж не ожидала от себя, что так разволнуюсь.

Радость слегка поутихла, после того, как кто-то настучал Зариэлю про позавчерашний дебош.

Ох, и досталось нам, а мне, в частности, аж два раза.

Зариэля возмутил не сам факт попойки: его младший братец, как я поняла, устраивал подобное с завидным постоянством, и не удивлюсь, если и сам правитель регулярно принимал в них участие, а её последствия.

-Музыканты попросили расчёт, и это не смотря на то, что у каждого семья и дети, весь зал провонял жжёным сахаром, даже лотосы завяли, а столы проще было бы заменить, чем убрать эти палки! Если бы они корни не пустили… – разорялся он, меряя шагами свой кабинет.

-Кто? – не поняла я, и эльф побагровел ещё больше.

– Не кто, а что! И столы, и палки, даром, что железные! Чья была идея? Ни за что не поверю, что Мириэля. Он, конечно, на многое горазд, но такого в Мальве ещё не видели. А этот твой „абсент“?

-У нас во всех книжках эльфы его пьют, – защищалась я. – Между прочим – легендарный эльфийский напиток. Хотела быть вежливой, вот и спросила. А им вдруг понравилось...

-Понравилось... – не успокаивался остроухий. – Знаешь, что мне Ориэль сказал?

Я помотала головой, не уверенная, что горю желанием это услышать.

-Что в жизни он такого бардака не видел! Даже в человечьих борделях!

-Может, пусть тот, кто наколдовал, тот и убирает? – робко вставила я, сжавшись в комок в кресле.

-Так никто ничего вспомнить не может. До сих пор ходят сине-зелёные и воду вёдрами пьют. Ой! - эльф, падая на диван, прижал забинтованное ухо.- Замок на два дня без присмотра оставить нельзя.

Потом помолчал немного, и несколько обиженно добавил:

-И, главное, всё же выпили. Хоть бы мне немного оставили.

-У Ориэля рецепт должен сохраниться, – не подумав, ляпнула я.

Вот уж не думала, что Зариэль может так громко ржать.

От Моррина мне влетело куда больше, хотя я не совсем поняла, с чего он-то завёлся: замок не его, никто не пострадал. Он дождался конца головомойки, устроенной мне Зариэлем, прямо за дверью, сцапал за шиворот, позорно протащил через ползамка в мои апартаменты и даже порывался заколоть именным кинжалом. Простите, оговорилась – выпороть поясным ремнём. Но, после керамической вазы, запущенной в голову, отступил, справедливо опасаясь за эльфийское имущество: не промахнувшись вазой, я уже примеривалась к мраморной статуэтке какого-то эпического героя с характерными ушами, натягивающего тетиву лука, только бы не допустить подобного надругательства. Да ещё неизвестно по какому поводу. Интересно, что подумали эльфы, слушая вопли: „А ну иди сюда!!!“ и „Отвали, злостный некромант! Я тебе не зомби!“, причём „некромант“ вскоре сменился на „некрофила“, а „… иди сюда…“ эволюционировало в „…да я тебя сейчас... “ сразу после возникновения „некрофила“.

Вволю набегавшись и изрядно помяв одуряюще пахшие лилии – цветы менялись каждый день – мы выпустили пар и расселись по противоположным углам цветка.

-Тебя-то что укусило? – предусмотрительно поставив статуэтку рядом, всё же поинтересовалась я. – Подумаешь, напоила малолеток.

Оборотень выдохнул, запрокинув голову на спинку кресла.

-Ладно бы малолеток... Ты хоть понимаешь, с кем пила? Мириэль – наполовину суккуб, а Риана – вообще маньячка-убийца с научным креном.

Риана? Смутно всплыло воспоминание о присоединившейся уже после полуночи к нашей гоп-компании эльфийке в стильном чёрном брючном костюмчике. Я ещё обсуждала с ней программу „Вскрытие“, а она, хватив нашего самопала, утверждала, будто может убить одним наложением руки на лоб. А вот Мириэль, со своей „экскурсией“... Полусуккуб, говорите?

-Ну и не случилось ничего, – выходит, это он за меня так перепугался задним числом, что едва сам не прибил. – Мириэль мне теперь денег должен – в карты проиграл, а Риана... вроде, и не покушалась. Смеялась только, да истории занятные рассказывала.

Моррин потёр виски и вдруг фыркнул. Я вопросительно подняла бровь.

-Мириэль от своих фей до сих пор избавиться не может. Забодали, как в сезон гона, а как создал – объяснить не может. Мол, сами прилетели, – пояснил он. – Ну и напиток ты изобрела, аж самого попробовать тянет... Как думаешь, Ориэль рецепт так на всю жизнь запомнил, или, всё-таки, записал на память?

Моё внимание немедленно приковал к себе чудом уцелевший бутон в самом дальнем углу апартаментов.

-А орки тут причём? Блондины уже не актуальны? – не отставал Мор, решив, видимо, взять меня измором, простите за тавтологию.

-Да, блондинов столько было, что и не выберешь сразу. Пришлось взять тайм-аут, дабы не продешевить,- не выдержав паузы, в тон отозвалась я. Обидно же: пили все, за коноплёй, после первой, бегали эльфы сами по очереди, а все стрелки – на маленьких. – Это дело серьёзное и спешки не терпит. Не для того себя берегла.

-Вот-вот, – против обыкновения он даже не разозлился, а плавно поднялся на ноги. – Так дальше и думай. Как с поисками дело обстоит?

Дело обстояло положительно. Я-таки нашла сегодня этот распроклятый саженец, случайно заглянув за бункер, и с трудом опознала в клочке облезлого латекса свою метку. Ориэль, понаблюдав исполняемый мною танец дикарей-рэперов, посоветовал, всё же не уходить прямо сейчас, а остаться на праздник: видите ли, он немного провидец, и остаться надо. А что он там себе напровидел, говорить наотрез отказался. За это я прицепилась к нему с другой просьбой, услышав которую, он постучал костяшками пальцев мне по лбу.

-Алёна, детка, тебе оборотни спасибо не скажут за то, что ты показала мне их документы.

-Ну подумай сам, - не сдавалась я.- Мы всю их библиотеку перерыли, все записи пересмотрели, а всё ерунда какая-то получается. Может, у вас что полезное найдётся.

В общем, я его уговорила, взамен пообещав не проговориться о портале в свой мир Зариэлю. То есть путём наглого шантажа.

-Решили мы задачу, – я уставилась на останки вазы. Даже зная, что в любой момент могу вернуться, уходить не хотелось.

-На бал останешься? – что они все на этом бале помешались?

-А что в нём такого особенного? – переведя взгляд на Воррока-старшего, я обнаружила его совсем рядом, а в его растрепавшейся в процессе ловли меня причёске – поломанную маргаритку. Нет, всё-таки лихо я его вазой приложила. Под моим злорадным взглядом он автоматически провёл рукой по волосам и обнаружил последствия воспитательных работ.

-Пристукнула бы тебя Риана, и проблем никаких,- всё ещё не торопясь злиться, Моррин покрутил крохотный цветочек перед глазами.

-Моррин, заведи себе собаку и кастрируй. Вот так проблем не будет, – я ласково погладила гранитного эльфа по луку. В ответ оборотень запустил в меня той самой маргариткой, мстительно попал по носу и оставил наедине со своими мыслями.

От нечего делать, я заказала в зеркале, пробравшись в апартаменты напротив, тёмно-бордовое платье с симпатичным декольте и шейный платок в цвет – украшений, подобных тем, что носила Мара, да и вообще никаких, у меня не было, только амулет-переводчик; а зеркало, в силу каких-то своих закидонов, ювелирные изделия, как и нижнее бельё, материализовывать отказывалось. На эльфийского портного полагаться я наотрез отказалась, о чём и сообщила Зариэлю перед его отъездом на бой с подземниками. Тот нарочито непонимающе похлопал длинными ресницами, но больше безобразия, типа „одежда“, подобного пасторально-розовому, я не получала.

Оправившись от лёгкого головокружения, сопровождавшего каждую смену туалета, я пошла погулять по дереву, ясен пень, заблудилась на десятой же минуте, и забрела, в конце концов, в зал в подвале, впечатляющих размеров. По виду – Большой Оперный Театр, только отмытый до потолка и отреставрированный.

А прямо в центре подмостков красовался – я не поверила глазам – роскошный концертный рояль с поднятым крылом.

Воровато оглядевшись, я быстренько устроилась за инструментом и пробежала пальцами по клавишам. Идеально настроен.

В своё время я закончила музыкальную школу по специальности фортепиано, и мы со старшей сестрой частенько соревновались, выбирая какую-либо мелодию, и автономно подбирали её на пиано. Кто оказывался ближе к оригиналу, выигрывал и имел право загадать какое-либо желание. Проигравший был обязан исполнить желание, вне зависимости, от того, что об этом думали окружающие. Исполнять загаданное полагалось безо всяких симуляций, а на отсутствие фантазии мы с ней обе не жаловались. Так, Наташке в течение двух недель подряд пришлось неустанно и настойчиво ухаживать за самым стеснительным мальчиком в моём классе, отчего тот, скорее всего, начал подумывать, как бы сменить школу. Впоследствии выяснилось, что он вообще активный гей, и в настоящее время возглавляет редакцию одного из специфических журналов, нашёл себя в жизни и полностью счастлив, меняя дружков, как носки (а он за собой следит, стало быть по три дня одну пару не носит). Я, в свою очередь, один раз развлекала всю деревню, разгуливая полную неделю летних каникул в тулупе, военной шапке-ушанке со звёздочкой и валенках по тридцатиградусной жаре. Надетыми на купальник. Попутно объясняя всем и каждому, что таким образом расплачиваюсь за проигрыш, а то меня уже к психиатру отправить собирались.

Моим любимым детищем была „Постель из роз“ Бон Джови (именно ему я была обязана подозрением на психическую неполноценность, отчего, в конце концов и из принципа, я его добила, проникшись сама), и, воодушевлённо размяв пальцы, я взяла пару пробных аккордов, мурлыкая под нос выученную за месяцы прослушиваний наизусть песню. Наташка, кстати, злорадно посмеявшись, показала пару фотографий, сделанных „мыльницей“. Шпионка доморощенная. Ну да ладно. Я потом тоже отыгралась, и теперь компромата друг на дружку у нас обеих хватало. Не Вики-Лейк, конечно, но всё равно нервы щекочет.

На момент „мечтаний о фильме, который не снимут обо мне после моей смерти...“ к нам с роялем присоединился один из эльфов, с которым мы пили накануне.

-Мне не знакома эта музыка,- сообщил он, облокотившись об инструмент.

Ещё бы она была тебе знакома, - недовольно подумала я. Большущий же замок, а покоя нигде нет.

Эльф некоторое время понаблюдал, послушал, потом куда-то убежал, почти немедленно вернувшись с листком пергамента. Решив ничему не удивляться, я продолжила играть. Что-то очень быстро записав, эльф уточнил:

-Что это за язык?

Вздохнув, я сняла руки с клавиатуры.

-Это один из языков моего мира. Кот-привратник иногда на нём разговаривает.

Парень радостно подпрыгнул и вновь куда-то умотылял, прибежав назад с амулетом, идентичным моему, и группой поддержки в лице ещё пары высокорожденных. Их лица были мне тоже смутно знакомы. Судя по тому, как они меня поприветствовали, расплывшись в улыбках - товарищи по пьянке.

Попросив меня снова напеть мотив, он покрутил настройки, вслушался и заржал, как конь.

-Это по какому поводу? – нахмурилась я.

-Он бы её ещё в малинник завалил, – продолжал давиться от смеха эльф. – Тоже романтично.

-Имелось в виду ложе из лепестков роз, неуч, – уточнила я.

-Ладно, дай я попробую. Меня Лориэль зовут, – нахал вытеснил меня из-за инструмента. Двое других сгрудились вокруг. Я притащила для себя бархатный пуфик и, распихав „лучезарных“, умостилась на нём.

-Ты пой, а я подыграю. Общую тему я понял, – Лориэль встряхнул кистями рук. – Партитуру в процессе допишем.

Должна признать, мои усилия показались жалкими по сравнению с эльфийским классом. Под конец нахальный остроухий даже начал подпевать.

„Выбираешь блондина?“ - хихикнула незаметно подкравшаяся Мара и улеглась неподалёку, щуря жёлтые глазищи.

Народу в „театре“ вообще прибавилось: похоже мы умудрились переполошить половину замка. Хорошо ещё, что не поздно было, а то бы и перебудили... А потом бы опять влетело по первое число. Мне, так точно, и я даже знаю от кого.

-Ну что? Попробуем начисто? – после продолжительной дискуссии и, скрепя сердце, согласившись с моими поправками, Лориэль поставил законченную партитуру на пюпитр.

-Ну давай, – я откашлялась.

Хоть на МТВ нас выпускай.

Под конец эльф подпустил спецэффектов, поместив нас обоих в столб ослепительного белого света, закрутил вокруг спираль розового тумана и заставил пойти сверкающий серебром снег. Клипмейкеры застрелились бы от зависти.

Допевая, Лориэль с победной улыбкой начал недвусмысленно склоняться к моим губам. За что был бит по лбу партитурой.

-Это ещё что за последнее слово в соблазнении непорочных дев? – под хохот зрителей в партере возвысила я голос. А акустика-то в зале – ого-го! Наверное, наш диалог в самых дальних углах было слышно. – Сколько раз повторять надо: рыжих люблю!

-А если я перекрашусь? – не сдавался эльф, пытаясь чмокнуть меня в плечо. Упорный попался, зараза.

-А если я тебе голову сейчас оторву? – поинтересовался злой как чёрт Моррин, сдёрнув остроухого со стула за шиворот, да так и продолжил держать на весу безо всяких усилий. И когда только подкрался?

-Блондина выбираешь? – оборотень весьма неласково обозревал меня, стоящую на четвереньках на пуфике – так было удобнее наблюдать за эльфийскими пальцами, выдающими безупречные арпеджио.

Я оглянулась в поисках Мары, но та куда-то исчезла. Как не вовремя.

-Тебе вот этот нравится? – Мор ткнул эльфа мне под нос.

-Я не это имел в виду! – верещал Лориэль, судорожно дёргая конечностями.

-Этот – уже не нравится, – с достоинством отозвалась я и, путаясь в длинном платье, кое-как сползла на пол. – Ты его помял.

Хохот в зале перешёл в коллективную истерику.

Я отодвинула подвешенного, вплотную подошла к оборотню и тихо, но угрожающе прошипела:

-Если тебе так не терпится устроить ещё один скандал на пустом месте, давай, по крайней мере, обойдёмся без зрителей.

Мой оппонент молча разжал кулак, эльф битой тушкой упал на пол, не посмев даже ойкнуть, а упал он, задев и опрокинув многострадальный пуфик. Круто развернувшись на каблуках, Моррин широким шагом направился к выходу, здорово напоминая летучую мышь-переростка в своём развевающемся длинном одеянии. Под дружные аплодисменты, я демонстративно поклонилась и побежала следом.

Вот, я тебе сейчас!

В гробовом молчании мы дотопали до наших дверей и синхронно повернулись каждый к своей. Решив, что два раза за один день подвергать мои апартаменты вандализму – это перебор, я последовала за оборотнем. Мара, успевшая перевоплотиться и одеться, прижалась к стене, давая нам дорогу.

Подбоченившись, как пресловутая украинская жинка, я начала первой, игнорируя опасный блеск в глазах Воррока-старшего.

-Что на этот раз? Ни суккубов, ни маньяков, по-моему в зале не было. Объясни мне глупой, что тебе сделал этот эльф? Подумаешь, приставать начал! Это у них вообще нормально, насколько я поняла, и всё было под контролем. В случае чего я бы ему сама уши оборвала. И почему я не могу развлечься в весёлой компании перед уходом домой? Мы ведь ничего не испортили, никаких правил не нарушали, народу музыка даже понравилась, слышал, как подпевали в конце? Что вообще происходит? В своём замке вроде как адекватный был, а тут разом крыша поехала! Или это у тебя нормальное состояние – на людей бросаться, а дома ты просто грамотно шифровался? Тогда срочно лечись, а то окружающие мозги вывихнут от попыток увидеть в твоём поведении хоть какую-то логику. Одно – не так, второе – тоже не так... А собой-то ты доволен? Или тоже – всё криво?

-А ты хочешь меня понять? – молча слушавший до этого оборотень шагнул ко мне.

-Если такое вообще возможно,- я в упор взглянула на него. Вместо ответа Моррин начал расстёгивать ворот своего пасторского одеяния.

-Моррин, подумай, – подала голос Мара.

-Сколько лет прикажешь думать? – справившись с рядом пуговиц из чернёного серебра, он обнажил торс, располосованный уродливым старым шрамом, который, начинаясь у ключиц, пересекал живот и исчезал за поясом брюк из оленьей кожи.

-Она же человек, - не отставала сестра.

-А что, есть какая-то разница? – отмахнулся Моррин и перевёл взгляд на меня. Я попятилась, припомнив, чем закончился предыдущий „эксперимент“. А теперь что будет, если он, вон, раздеваться начал?

Как оказалось, испугалась я рано, и на этом стриптиз закончился, а для демонстрации своего психологического портрета ему понадобилось совсем немного: поймав мою руку, Мор приложил её к груди напротив сердца.

-Смотри.

Я посмотрела.

Ну и не такой уж он и худой, скорее, просто в кости тонкий, типа тех же эльфов. Под горячей гладкой кожей просматривалась очень даже рельефная мускулатура. Как раз в моём вкусе, но мы это уже проходили. На что ещё посмотреть?

Оборотень глубоко вдохнул и мою ладонь охватил странный холод.

Я недоумевающе поморгала и беспросветная тьма накрыла весь мир.

Я проваливалась сквозь ничто, словно Алиса в кроличью нору, только вот пустых банок от варенья и полок не наблюдалось. Так же внезапно падение закончилось, я ощутила почву под ногами и огляделась.

Выжженная пустыня вокруг меня. Просто какая-то атомная зима и снег падает. Нет, это не снег, а вулканическая пыль. В тёмном небе со страшной скоростью несутся чёрные облака. И что я здесь должна увидеть?

Порыв ветра едва не сбил с ног то, что являлось мной в этой нереальности. Я отчётливо осознавала раздвоение: вот, я стою тут, как мишень для ветра, а вот – напротив Мора в эльфийском замке.

Обозрев безжизненный ландшафт - уж коль скоро я попала на экскурсию в его личный Апокалипсис, то всё осмотреть надо - я заметила всполох света на горизонте и зашагала в ту сторону, по щиколотки увязая в пепле. Чем ближе я подходила, тем становилось теплее. Казалось, целью моего путешествия являлась горячая духовка.

Впереди повисло мерцающее марево раскалённого воздуха. Кажется, я добрела, наконец, до источника.

Ну и ну! Я остановилась на краю огромного кратера, дно которого устилали мощные побеги буйно разросшегося кустарника с крупными, с моих два кулака, пульсирующими бутонами, поразмыслив, съехала по каменному склону и подошла поближе. Два или три из них уже раскрылись ярко-алыми зеркальными звёздами и исходили волнами жара.

Помедлив, я попыталась раздвинуть шипастые заросли и посмотреть поближе на это чудо. Колючки оказались на диво агрессивными и разодрали мне в кровь руки и плечи. Горячий ветер набрал такую силу, что пришлось и второй рукой опереться на Моррина. Гладкая кожа, под которой ровно билось сердце, казалась теперь ледяной, по сравнению с моей ладонью. Один из бутонов с лёгким хлопком раскрылся испещрёнными непонятными - по причине отсутствия читустройства – рунами, лепестками и волна раскалённого воздуха едва опалила мне ресницы.

-Мор, она уже дымится, – донёсся до меня встревоженный голос Мары.

-Мне это тоже хорошо заметно. Она не даёт закрыться, – не менее встревожено отозвался оборотень.

Ещё бы. Сам пустил козла в свой огород. Я покрепче вцепилась в него, прижавшись всем телом и практически обняв за шею здесь, и наклонилась пониже, изучая самый настоящий аленький цветочек там. До чего красивое зеркало! Если бы не эти руны, то и макияж вполне можно навести. В мозгу давно звенел тревожный звоночек, а тут звук усилился до децибел пожарной сирены: остальные бутоны запульсировали ещё активнее и один за другим начали открываться. Окружающая меня сюрреальность схлопнулась мгновением раньше, чем я успела изжариться на месте.

Сильные руки помогли мне удержаться на ногах и я согнулась, заходясь кашлем. Лёгкие были забиты гарью, а от лица, похоже, вообще ничего не осталось. „Ожёг третьей степени“- очень уместно, а, главное, оптимистично пронеслось в голове.

–Насмотрелась? – голос Моррина был далёк от сочувственного, но поддерживал он меня очень бережно.

Кое-как откашлявшись, я выпрямилась. И, не решаясь открыть глаза, ощупала лицо. Кто-то взял меня за подбородок, отведя мои пальцы.

-Очень плохо? – даже губы запеклись и с трудом слушались.

-Переживёшь, – лаконично ответил оборотень. – Зачем ты полезла в самое пекло? Если бы мне не удалось закрыться, испепелило бы, как бабочку. Мара, иди сюда, это по твоей части.

Мой подбородок передали по эстафете. Прохладные пальцы легонько пробежали по обожжённым местам, и ощущение корки на лице пропало.

-Попробуй открыть глаза, – попросила Мара.

Я с опаской поморгала.

-Видишь что-нибудь? – Мор с беспокойством рассматривал меня, склонив голову.

-Тебя я вижу, зануду и скандалиста. К моему большому сожалению, – беззлобно огрызнулась я, размышляя, что же, собственно, мне понять полагалось. Если, что у его величества взрывоопасный темперамент, то это и так для меня давно уже не секрет.

Он облегчённо выдохнул.

-Не хочу знать, что подумают эльфы, увидев тебя в таком виде.

Я осмотрела останки некогда роскошного, а ныне годного только печные трубы чистить платья. Сквозь многочисленные прорехи и прожжённые дыры живописно проглядывали глубокие царапины.

-Самое то они подумают: ты меня теми розами и отходил, – даже чувство юмора вернулось.

-На другом месте бы отметины остались, – усмехнулся оборотень.

-А покажешь ещё раз? – прицепилась я.- Красиво же. Обещаю так близко не подходить и ничего руками не трогать.

-Сначала себя в порядок приведи, – выдавила из себя Мара. – Пойдём в твою комнату, а то завтра на бал в парандже пойдёшь. А с тобой, - она повернулась к брату. – У меня серьёзный разговор будет. Нельзя же вот так...

Моррин с непроницаемым видом устроился в кресле и о чём-то задумался.

-Вы ещё по-китайски начните говорить, – вмешалась я.

-Ладно, пошли лечиться, – вздохнула девушка.

Свой вопрос я не успела задать: угроза похода на бал в парандже оказалась весомее.

Всю ночь я провела в компании примочек и припарок. Что за чудо эта их природная медицина! Последствия моего неуёмного любопытства улетучивались на глазах. Не вылежав в постели и до полудня, я понеслась к алхимику.

-Если так пойдёт дальше, я начну запирать дверь, – предупредил меня Ориэль. – Человек, дай мне немного времени. К вечеру, думаю, смогу что-нибудь сказать. Или утром. В общем, сам позову, – и выставил меня за дверь.

От скуки я побродила по замку, неожиданно обнаружив в себе новый талант, путаться у всех под ногами, и была облита клюквенным пуншем – эльфы в преддверии праздника носились по коридорам, как подстреленные. Потом меня поймала Мара с требованием придумать для неё туфли на вечер: видите ли, они у меня лучше получаются.

Я поочерёдно показала ей в зеркале пар десять, прежде чем её вкус оказался удовлетворён. Зашедший по каким-то своим делам Мор понаблюдал за этим цирком и посоветовал заодно уж и костыли у оружейника попрочнее заказать, мол в этом ни один нормальный нечеловек ходить не сможет, не переломав сразу обе ноги, после чего был с позором изгнан посредством подушек, а я ещё и к табуретке примерилась.

Потом Мара потянула меня в эльфийские термы.

Этот объект заслуживает отдельного описания.

Представьте себе внушительных размеров помещение под обманчиво открытым небом. Никакой мебели, даже коврика какого завалящего, молью побитого. Вместо этого – луг. Трава – коровы обольются слюной, едва заслышав рассказ о ней, а травники – удавятся в самом начале списка всего, произраставшего на этом лугу. В нескольких местах – формы правильного круга заросли какого-то кустарника с толстыми, мясистыми листьями, а из их центра периодически вырывается гейзер, подозрительно отдающий серой. Так вот. Гейзер бьёт в потолок-небо, ошпаривает листья кустарника, зеленоватый пар несётся горячей стеной во все стороны, заставляя травы раскрываться и добавлять свои выпарки. А во всём этом прохлаждаемся (вернее, варимся) мы. Благо, у меня была солидная практика с баней у бабушки, иначе бы скопытилась в течение первых десяти минут. А эльфийкам – хоть бы хны! Валяются себе на травке, блаженствуют.

-Ничего себе, сауна… - кое-как получилось прошипеть в сторону Мары, беспечно раскинувшейся на земле. – Так и лапти откинуть недолго.

-Что такое „Лапти?“ Не кипеши, сестрёнка, - окончательно добила она меня, на удивление правильно употребив русскую идиому. – Намажь лучше вот той грязью волосы, а вон тем синим лопухом натрись перед следующим извержением. Ощущения – незабываемые.

Опять любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения.

Я послушно побежала в указанном направлении, путаясь в высокой, влажной траве, намазалась и натёрлась рекомендованным и замерла, в ожидании гейзера. Тот не заставил себя ждать.

А-а-а! Мама!!!

Меня спасло от позорного вопля только то, что всё уже закончилось.

Такое ощущение, что с меня только что сняли не только скальп, но и кожу. На голове прочно прописался камень из застывшей глины, а в эпидермис словно понатыкали иголок.

-Это что – месть за „Ритуалы убийства“? – прошипела я, падая на волчицу.

-Не дури, - расслабленно отмахнулась та, вольготно раскинувшись на зелёном, исходящем паром ковре. – Ещё часик – и тебя родная мама не узнает.

-Правильно, - злобное пыхтение давалось с трудом. – Она же не варёного рака лысого рожала.

-Вон там очень полезный мох растёт, - полностью игнорируя моё возмущение, слабо махнула кистью руки девушка.

-А куда его прикладывать? – продолжая кипеть, уточнила я.

-К голове дурной! – огрызнулась Мара. – А если по делу, то на лицо положи. Корнями вниз.

Я опасливо огляделась.

Некоторые эльфийки уже украсились подобным образом, и теперь возлежащий на их мордашках мох хищно шевелился.

Была не была…

Отважно добредя до подозрительной растительности, я мысленно попросила прощения у неё за такое кощунство и аккуратно взяла в руки мшистую лепёшку. Потом поглубже вдохнула, и, устроившись на траве положила её себе на лицо.

Поначалу ничего и не было. Лежит себе, и лежит. А потом гейзер активизировался.

Что со мной было!

Мелкие, почти прозрачные корешки мха проснулись и стремительно вросли в мою кожу.

От шока я даже заорать не додумалась.

А потом на смену панике пришла какая-то обречённая покорность: всё равно уже зелёная борода растёт. Хоть дышать не мешает.

Потом стало интересно.

Невесомая щекотка окутывала всё лицо и шею. Корешки не причиняли боли, они словно скользили под кожей, что-то выискивая, иногда задерживаясь на одном месте, а иногда перепрыгивая. Попутно моё тело проинформировало меня о том, что трава полностью оплела руки и ноги, а нахальный побег, типа шиповника, неторопливо ползает по моему животу.

Фиг с ними… так хорошо! Ещё бы земля плечи помассировала, чудо было бы полным.

„За массажем – в болото“ – донеслось от Мары.

„И тебя туда же“ – лениво подумала я.

По окончании всего этого безобразия мне же пришлось извиняться: я сама себе так понравилась, что была готова стерпеть ещё хоть сутки этого био-беспредела. Исчезли не только следы вчерашнего „психоанализа“, но и шрам на брови, появившийся в результате соприкосновения моей дурной головы с бордюром ещё лет восемнадцать назад. А кожа словно светилась изнутри… Вот только красной была моя физиономия! Благо, Мара заверила, что через час всё пройдёт.

Закончив с косметологией, я пошла к себе, где с удивлением обнаружила Моррина.

С выражением вселенского терпения на лице, оборотень восседал в кресле, окружённый ромашками и задумчиво обрывал белые лепестки. Пол вокруг ножек кресла и тускло блестевших сапог был буквально усыпан останками цветов.

Оставалось порадоваться тому, что к себе я пошла не в халате (точнее прозрачном пеньюаре, выданном по окончании экзекуции, по недоразумению именуемой у эльфов велнесом), а в родном охотничьем костюме. Между прочим, эльфийки так после всего и разгуливали. Ну, они-то и в мешке из-под картошки, наверное, принцессами выглядели. Сонная лень слетела в один миг. Ну и видок у меня, должно быть… - пронеслось в голове. Волосы мокрые, рожа красная, только зубной щётки в руке и перегара изо рта не хватает. А, наплевать. Всё равно ничего не светит.

-Гадаем? – я выжидательно уставилась на него, прикидывая, что ему понадобилось. - Не верь слухам, что бы ни выпало, всё равно к чёрту пошлёт.

-Это как? – с любопытством воззрился на меня Моррин. У меня даже покраснеть за свой неприглядный вид не удалось (куда уж больше?). Что к лучшему.

-А ты разве не знаешь? – я сорвала одну ромашку и тоже начала обрывать лепестки. – Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт...

Прозвучало это, кстати, на редкость идиотически, с переходом на эльфийский вначале. Понимаю эстета-Зариэля. ТАК в любви признаваться можно только потомственной клоунессе, лишённой от рождения чувства юмора.

-А на бал она со мной пойдёт? – даже не пытаясь воспроизвести мною сказанное, поинтересовался оборотень.

Я покрутила пальцем у виска.

-Я что, цыганка на базаре? Её спросить не пробовал? Или мне за тебя сходить предлагаешь? Давай адрес тогда, или особые приметы. Не приставать же ко всем с одним и тем же вопросом?

-Вот и спрашиваю, – фыркнув, отозвался он. - Я же обещал: найдёшь то, что искала – с меня праздник. Или ты уже очередного блондина подцепила? Кто жертва на этот раз?

-Ткнуть в покойника пальцем? Нет уж, я лучше с тобой пойду, а то ты мне тут всех эльфов заиками оставишь. Из кого потом выбирать? - съязвила я, размышляя, на сколько сантиметров выше придётся придумывать обувь, за что схлопотала несильный подзатыльник.

-Эй, за что? Я же согласилась! – по правде говоря, я ужасно обрадовалась предложению, но демонстративно скакать от радости не собиралась из принципа. А нечего мне скандалы закатывать.

-Ну, Алёна... – Мор покачал головой. – Ты уверена, что ты человек? Так профессионально до белого каления доводить уметь не каждому дано.

-А ещё я крестиком вышивать умею, – пробормотала я, не зная, как это заявление расценивать. То ли комплимент, то ли неконструктивная критика.

-Что, прости?

-Профессии, говорю, издержки такие. Словарный запас богатый, как следствие, спектр колкостей – тоже. В следующий раз приглашай кого необразованного, чтобы не комплексовать, – пояснила я.

-Знаешь что? Иногда я себя спрашиваю, почему ты от природы не немая, как наши кошки? Вроде бы и понятно, что о тебе думают, но хотя бы комментариев не слышно,– вновь покачал он головой и, пообещав „зайти“ за мной после заката и извлечь что-нибудь подходящее из сокровищницы, ушёл. Странно ещё, что дверью не хлопнул.

К Балу Летнего Солнцестояния я готовилась очень тщательно: собрала старую одежду и кеды, чтобы не искать потом. Не буду бабке стресс организовывать. Как мне объяснил Ориэль, в моём мире ещё не прошло и секунды, зато, как только я войду в портал, время синхронизируется и, если я захочу вернуться в Мальву снова, придётся придумывать правдоподобную историю, куда меня носит. Потом поплавала в водопаде и задремала.

Разбудила меня Мара, постучав в дверь и сообщив, что „гардероб“ свободен.

„Что-нибудь подходящее случаю“ оказалось комплектом украшений сказочной красоты из чёрных с прозеленью камней в филигранной серебряной оправе. На всякий случай подперев дверь стулом, я взялась за дело.

Вдохновенно изобразив чёрный атласный корсаж, перевитый бирюзовыми лентами и длинную подходящую юбку со шлейфом, я перешла к обуви, бессовестно скопировав ещё одно произведение дизайнерского искусства на высоченной сюрреалистичной „рюмке“, покрытой серебряным плетением и бирюзовыми узорами на глазури.

Уже в своей комнате уложила волосы и слегка подкрасила глаза, благо косметикой эльфы пользовались очень часто и по делу, и кое-что нашлось и на моём туалетном столике.

Солнце ещё не село, а я была готова и волновалась как школьница перед первым свиданием.

Что это за время такое: после заката? Сразу после, или немного спустя? И как он собирается этот закат идентифицировать, как только солнце начнёт садиться, или когда уже сядет совсем? Большими запасами терпения я никогда не обладала, а потому отсидев, как на иголках, минут десять, отправилась на бал сама, накрутив цепочку с амулетом-переводчиком на запястье.

Вплыв в празднично декорированный зал, я задержалась на лестнице и начала высматривать „своих“.

Ну и народу тут набилось! И даже не все эльфы. Некоторых я и идентифицировать-то затруднилась. Гориллы рыжие, что-то меланхолично – серое, ушастое… О! Нашла.

Так и есть: Зариэль отирается около выглядящей сказочной принцессой Мары, а братец это безобразие с удовольствием созерцает. Рядом со мной тут как тут материализовался Мириэль, к счастью уже без фейного сопровождения.

-Ух ты, Алёна! Еле узнал, – миндалевидные глаза полусуккуба горели неподдельным восторгом.

-Еле узнал... – проворчала я, занятая нелёгким делом спуска по мраморной лестнице на четырёхсантиметровой платформе и прилагающихся к ней пятнадцатисантиметровых каблуках. – Ты бы лучше узнал, кто меня из твоих приятелей хвостом осчастливил. Юмористы!

-А что, был хвост? – так непритворно вытаращился тот, что я ему не поверила.

Словно услышав, Зариэль вытащил оба глаза из выреза платья объекта обожания, оглядевшись, увидел меня, осторожно спускающуюся по лестнице, в сопровождении младшего брата, приветственно помахал мне и показал кулак ему. Мара обернулась и одобрительно кивнула, оценив размах моей, вернее не моей фантазии.

Пару мгновений до этого Моррин бросил взгляд на заходящее солнце и теперь ловко лавировал в пёстрой толпе, намереваясь успеть на „свидание“. А вот нифига – ехидно подумала я, продолжая свой нелёгкий путь вниз по лестнице. Золушка уже прибыли-с.

В общем, мы почти столкнулись внизу; обошлось без эффектного выхода, отпавшей челюсти (не считая моей, когда я получше рассмотрела своего кавалера. Умеют же эти оборотни стильно одеваться!) и прочих обязательных атрибутов явления главной героини. Правда, он слегка удивлённо покосился на „подросшую“ на добрых полголовы меня, потом припомнил наши с Марой эксперименты с обувью и предложил „держаться покрепче, раз уж костыли заказать забыла“, шуганув мимоходом прилипчивого младшего принца. С таким способом перемещения у меня возникло больше проблем, нежели со всеми каблуками вместе взятыми: подстроиться под плавный, размеренный шаг Моррина оказалось не такой уж сложной задачей, а вот синхронно лавировать в толпе и не споткнуться при этом ни о свои, ни о чужие ноги – это что-то!

-Что б тебе всегда так не одеваться? – поприветствовала меня Мара. – Ведь можешь, когда хочешь.

-Вот пусть это и остаётся приятным, но редким разнообразием, – привычно отшутилась я, мысленно оттирая пот со лба. Корсет давил на рёбра и позвоночник, заставляя балетно выпрямлять спину и плечи, зато, спасибо босоножкам, мне теперь не приходилось с риском для последнего задирать голову, чтобы с ней разговаривать.

Когда к нам приблизилась группа облачённых в парадные доспехи и причёски орков, я сделала попытку спрятаться за спину своего сопровождающего, благо, не взирая на его внешнюю тонкость, места там хватило бы и для двух меня, потому что мерзавец остроухий умудрился меня злорадно предупредить:

-Алёна, к нам сейчас подойдут правящие орки, не улыбайся им – могут не так понять. Весь замок шепчется о твоих „рыжих предпочтениях“ и не удивлюсь, если им уже донесли.

Я немедленно опустила голову, пытаясь скрыть за волосами вспыхнувшие щёки. Вот, правду говорят: язык мой – враг мой. Ну кто мог подумать, что эльфы, все, как один – такое трепло?

Перед моими глазами возникли три пары сапог примерно 48-го размера. Не удержавшись, я подняла взгляд.

Ноги, ноги, мощные бёдра, опять бёдра, поясной ремень, живот, всё ещё живот, о, а вот и грудь началась... Орк всё не кончался. Пришлось запрокинуть голову, дабы обозреть его целиком, как и сородичей рядом. Даже выше Маркина – уважительно прикинула я.

Понятно, почему их камень человекообразными назвал: не смотря на повышенную волосатость на доступных взгляду местах и внушительные клыки, по антропоморфным признакам они не очень-то и отличались от людей, напоминая непотребно заросших боксёров. Затянутых в кожаные одежды бездомных байкеров.

Орки, почему-то не спешили оказывать мне соответствующие знаки внимания, а напротив -боязливо, что не вязалось с их устрашающим внешним видом и недетскими габаритами – меня рассматривали. Похоже, человеческую женщину с ТАКИМИ запросами они ещё не встречали. Они что же, боятся, что я на них немедленно напрыгну? На Моррина, невозмутимо держащего под руку такой опасный для окружающих объект, они посмотрели с нескрываемым уважением.

Я со светской улыбкой сделала чинный реверанс, припомнив уроки ритмики в школе. Мор, со всей ответственностью исполняющего обязанности костыля, придержал мой локоть, видимо на тот случай, если я начну заваливаться куда-нибудь не туда, а тем паче в сторону едва уловимо дёрнувшихся рыжиков. Нет, правда – рыжее орков я ни до, ни после никого не встречала. Даже лисички блекли на их фоне.

„Вот уж не думала, что доживу до того дня, когда увижу орков в панике!“ – захихикала у меня в голове Мара. И видимо не только у меня, потому что и Зариэль и Моррин разом закусили губы.

Отчётливо осознавая, что это – моя последняя ночь, я постаралась от души получить от неё удовольствие. Перетанцевала со всеми „сотрудниками“ по дебошу, так и не выявив источник возникновения хвоста, но в этом, в основном, была вина Воррока-старшего: едва кто-либо из сотоварищей заикался о специальной фляжке или начинал выразительно гримасничать, типа, давай за угол - там вся тусовка, он немедленно появлялся рядом, пресекая все попытки умыкнуть меня на альтернативную вечеринку. А ведь могла бы что-нибудь и выяснить. Зараза!

Потом, немало удивившись, я получила приглашение на танец от орка.

Рыжий громила, отзывавшийся на латинское имя Пиус, оказался „правящим самцом“, помявшись, сообщил, что имеет взрослого сына, которого – о, позор благородного семейства – оркские женщины не привлекают. А я, с моей красотой и обаянием... Ну, вы понимаете, чего он от меня хотел.

Я, закусив губы, чтобы не расхохотаться, „по секрету“ сообщила озабоченному папаше, что это всё происки оскорблённых моим пренебрежением эльфов, которые теперь распускают обо мне всякие гадкие слухи, а лично я вообще предпочитаю лысых.

Лысые в этом мире, похоже, встречались только среди людей, так что орк перестал смотреть на меня, как на психически неполноценную, и мы довольно мило поболтали.

От лёгких эльфийских вин моё настроение поднялось ещё выше.

Лориэль попытался соблазнить меня на дуэт, но потерпел неудачу и выступил соло, явив ушам окружающих эльфийскую „кавер-версию“ песни о любви американского артиста.

-Согласись, неплохая же песня, – поддела я Моррина, прилежно сопровождавшего меня через праздник. А сама, между делом, с интересом наблюдала за молоденьким орчонком, вот уже минут десять отирающимся за спиной оборотня, и проявляющим нездоровый интерес к его волосам. Он согласился с тем, что музыка хорошая, но текст раскритиковал, как слащаво-эльфийский, и вообще, настоящий самец бьёт самку по голове чем-нибудь тяжёлым и тащит за ноги в логово, не тратя ценное и необходимое для охоты время на песнопения, тем более, что их язык к таким бесполезностям вообще не приспособлен. Разве что на луну завыть. Я отвлеклась и от орчонка и от вдохновенно музицирующего эльфа и уставилась на критика.

-Вы, уважаемый, всю жизнь в психах-одиночках проходите, с такими домостроевскими представлениями о романтике.

-А ты что, где-то видела волка с лирой? – не сдавался оборотень, и по прыгающим в его глазах весёлым искоркам я поняла, что меня опять дразнят.

-С лирой – не видела, – пришлось согласиться мне. – Хочешь, подарю тебе барабан на случай, если, всё-таки поменяешь точку зрения?

ГЛАВА 9

Всем известно, что приём без скандала, или хотя бы без дипломатического конфуза – это скучный и неудавшийся приём, о котором на следующий день никто и не вспомнит. Этот бал грозил никак не остаться чем-то весомым в полотне истории, однако, уныло, читай, без событий доберясь примерно до своей середины, был всё-таки спасён: орчонок ловко просочился сквозь толпу, подкрался с тыла и с победным воплем дёрнул укатывающегося после моего предложения Моррина за волосы. Тот даже не сразу отреагировал, на мгновение, оцепенев от возмущения. Рыжее дитя почти двух метров ростом тоже застыло на месте, в шоке глядя на тёмную прядь, оставшуюся у него в кулаке. Не могу утверждать, что к подобному развитию событий оказалась полностью подготовлена. Но, всё-таки, нечто похожее я предвидела, наблюдая предыдущие манёвры „злодея“, а реальность, как оказалось, выглядела куда забавнее. Я аккуратно высвободила свой локоть, зигзагами, сквозь толпу и зажав рот обеими руками, убежала на увитый вездесущим плющом балкон и уже там согнулась в приступе сумасшедшего хохота. Через открытое окно было хорошо видно лицо малолетки, на ходу придумывавшего отмазки и, по-моему, даже предлагавшего вставить вырванные волосы на место. Все засуетились, в темпе подтянулись взрослые орки и принялись спешно извиняться перед рассерженным оборотнем. Ближайшие к „горячей точке“ эльфы тихо давились от смеха, тщательно это скрывая, кто за чем: дамы прикрылись веерами, кавалеры усердно изучали настенную живопись, Лориэль старательно наигрывал что-то лирическое, но петь у него категорически не получалось.

К месту происшествия подплыл Пиус, разразился длинной тирадой и хлопнул орчонка по уху в воспитательных целях. Вернув на лицо невозмутимое выражение, и тоже дав недомерку подзатыльник, оборотень величественно кивнул, принимая извинения, и, не спеша, двинулся в мою сторону. За его спиной Пиус молча ухмыльнулся. Трепло, похуже эльфов. Моррин, не оборачиваясь, показал ему кулак. Ухмылку с рыжей морды стёрло моментально.

Я заметалась по террасе, но второго выхода не нашла, разве что вниз с парапета, и со светской миной попыталась вернуться в зал легально. Мор, к сожалению, дураком тоже не был. Он вежливо нейтрализовал эльфийскую пару, с которой я немедленно вступила в беседу и вытащил меня назад на свежий воздух.

-Это ещё что? – прилично улыбаясь для возможных зрителей, сердито прошипел он, невежливо подталкивая меня в тень.- Не поверю, что без тебя обошлось.

На меня вновь накатил приступ веселья.

-Ну, извини, не хотела, – я снова согнулась, давясь от смеха. – Сказала Пиусу, что предпочитаю лысых. Кто же знал, что они это ТАК домыслят?

Моррин запустил пальцы в пострадавшую шевелюру и натурально зарычал.

-И что мне с тобой за это сделать? Теперь же каждый третий проверять будет.

-Только в терновый куст не бросай, – продолжала сдавленно хихикать я, представив себе масштабы трагедии.

Солнце село довольно давно, едва заметный серпик новой луны ошивался где-то позади эльфийского дерева, и лес казался чёрным морем без маяков и берегов. Насколько хватало освещения окон бального зала, было видно, что террасу украшало что-то вроде декоративного плюща, увивавшего резные перила, прямо из пола росли огромные, почти в мой рост, лилии, а сама терраса плавно перетекала в оранжерею. Потревоженные вторжением, с плюща взвились маленькие светящиеся существа, беспорядочно закружились в воздухе, а потом образовали нечто вроде абстрактного узора, и медленно двинулись в нашем направлении. А я-то их поначалу за цветы приняла.

При ближайшем рассмотрении существа оказались маленькими птичками, типа колибри.

Долетев до куста лилий росшего совсем рядом, они покружили над ним, а потом расселись на листьях и цветках и, могу поклясться, чего-то ожидая, уставились на нас, попутно создавая розоватое освещение. Я чуть себе шею не свернула, разглядывая это чудо, и временно отвлеклась от разбора полётов.

Мор какое-то время изучал моё лицо, безуспешно ища там признаки наличия хоть какого-то раскаяния. Потом демонстративно сходил к перилам, перегнулся через них, что-то высматривая внизу, махнул рукой и вернулся назад.

-Где я тебе терновник в эльфийском лесу искать буду? Есть на выбор малинник под террасой, но там высоко, и розарий, – он довольно точно насвистел начало припева раскритикованной песни. – Это ближе.

-Не пойдёт, – я на всякий случай отступила на шаг. – В малинник полагается ходить втроём с медведем, а в розарий – только парами. В одиночку там делать нечего.

-Ничего, я тебе компанию составлю, – заверил оборотень.

-Эй, а как же моя нравственность и твои фамильные традиции? – возопила я. Это он что же, со мной флиртовать вздумал в тёмном углу? – Сто лет сначала поухаживать изволь.

Жестом фокусника Моррин извлёк из воздуха серебряный перстень и с улыбкой протянул его мне.

-Надевай, и пошли.

Я аж отпрыгнула назад на полметра, уперевшись спиной в стену.

-У тебя часом крыша не поехала, дорогой ты мой товарищ? А медведь в кармане случайно не завалялся? Пошли бы сразу в малинник. А что высоко - ерунда, так даже интереснее.

Он всё-таки рассмеялся. Опять меня сделал!

-Да шучу я. У меня на розы аллергия: запах слишком интенсивный. А кольцо всё равно надень. Беру тебя под защиту клана.

-И что? – подозрительно уточнила я, на всякий случай спрятав руки за спину.

Нет, ну и где логика? Всего полчаса назад же ломала голову, как его к себе после бала затащить (может, эльфийские вина не такие уж и безобидные?), а теперь вон, почти в панику ударилась при одном намёке на флирт. Так у меня искомый роман вообще никогда не образуется! Умру девственницей себе назло.

-Предложения неприличные точно делать поостерегутся, – со знанием дела пообещал мой собеседник, – А я за волосы спокоен буду.

-Ты меня этак вовсе без блондинов оставишь, - опасливо взяв, я покрутила кольцо перед глазами, осматривая со всех сторон. Увесистое, но не громоздкое, оно поражало филигранной работой, с которой была выполнена гравировка в виде волчьей головы и сделано было для женской руки. И оказалось безнадёжно велико. Перепробовав все пальцы по очереди, я продемонстрировала оборотню спадающий с большого результат.

-Потеряю. Жалко будет.

Тот отобрал у меня „документ“, надел на положенный палец и легонько надавил на ободок. Перстень немедленно уменьшился до подходящего размера.

-Не боишься, что больше ни на кого не налезет? – съязвила я, изучая кольцо. Его двойники красовались на пальцах всех троих родственников. – Эй, ты перестарался. Оно не снимается!

-Оставь себе, – пожал плечом Мор, ни с того, ни с сего улыбнувшись опять.

-Теперь придётся, – проворчала я. – Не откусывать же палец. Может, потом, с мылом слезет, тогда и отдам.

Он смотрел на меня сверху вниз, явно забавляясь.

-Ну что? – я полюбовалась окольцованной конечностью. – В розарий пойдём?

-В зал назад мы с тобой пойдём. Так надолго исчезать можно только по уважительной причине.

-Что считается уважительной причиной? – поинтересовалась я, принимая предложенную руку. - Хочешь, сделаю побитый вид, и скажем всем, что ты страшно мстил за поруганную причёску? Спасём твою репутацию.

-Не поверят. Настолько побитый вид у тебя не получится. Но за идею, - не сбавляя шага он наклонился и коротко чмокнул меня куда-то чуть повыше подбородка. – Спасибо.

-Ну что за дела! – уже в зале и в относительной безопасности, посетовала я. – Это только с таким склерозником, как ты, могло получиться: все думают непонятно что, а девица с одним „спасибо“ с романтической прогулки вернулась.

Оборотень гомерически расхохотался, перепугав ближестоявших эльфов.

-Упаси меня твой Федя на эльфийской террасе всерьёз целоваться.

-Что, советами замучают? – заинтересовалась я.

-Хуже. Ты птичек хорошо рассмотрела?

-Кто ещё кого рассматривал... Почему, собственно, они на нас таращились?

-А это и не птички вовсе, а илии, мелкие демоны, – просветил меня Мор. - Мало того, что любопытные, но ещё и очень общительные. У них дар есть один замечательный: запоминать всё, что видят, а потом показывать всем, кому не лень посмотреть. Потому и таращились. А теперь представь себе, какие выводы могут сделать эльфы.

Я представила. М-да, пострадавшие волосы Мора отдыхают. Потом представила кое-что другое, и споткнулась на ровном месте.

-А до окон спален они не долетают? - не хватало, чтобы все любопытствующие любовались мной, когда я в водопаде плаваю! Равносильно саму себя на камеру заснять и в YouTube ролик выложить.

-Слишком высоко, – успокоил меня оборотень. – Кроме того на все бутоны отпугивающее заклинание наложено, а всем, кому надо, об этих милых зверушках известно.

-А кому не надо?

-Вот так и пришлось Пиусу в спешке делать предложение будущей матери своего первого сына, а они всего лишь споткнулись, упали, и помяли лилии... По официальной версии, -хмыкнул мой спутник.

-Какая строгость нравов, – протянула я. Перспективы приятно закончить вечер в известной компании улетучивались на глазах.

-А нечего попадаться, – неожиданно легкомысленно отмахнулся Моррин, снимая с подноса проплывавшего мимо эльфа из обслуги два бокала.

-Или на виду у всех своими делами заниматься, как будто так и надо, – вставила я, мысленно выстрагивая крест для могилы своих надежд.

Оборотень изумлённо уставился на меня и поперхнулся вином.

-Алёна, Моррин, я вас по всему залу ищу, – сбоку появился Зариэль. – Пойдёмте, а то опоздаем.

-Куда? - поинтересовалась я по дороге.

-Увидишь, – лаконично отозвался эльф. – Но, гарантирую, такого ни один человек ещё никогда не видел.

-И не увидит, – добавил Мор.

Топали мы довольно долго, и я успела вся известись от любопытства.

Когда ноги начали отваливаться от бесконечных переходов, я притормозила, чтобы снять босоножки.

-Нет времени. – Моррин легко поднял меня на руки. – И так опаздываем.

Бодрым галопом пронесясь в совсем уж необитаемую часть дерева мы были остановлены бдительной стражей.

-Началось? – не останавливаясь, властно поинтересовался Зариэль.

-Вот-вот, повелитель... но... – стражник замялся, жалобно бросая неуверенные взгляды на меня. На беднягу было жалко смотреть: так отчаянно он разрывался он между долгом и страхом. При этом умудряясь бежать рядом и даже забегая вперёд.

-Человеческая женщина со мной, – не менее властно отозвался оборотень, не замедляя шага.- Прочь с дороги.

-Во как! – пробормотала я. До настоящего момента я его в качестве высокопоставленной шишки как-то не воспринимала, а подобного тона, так и вовсе не слышала.

Тёмный коридор закончился маленьким скромным садиком, после буйного цветения самого замка показавшимся унылой клумбой дохлых сорняков.

Моррин опустил меня на землю.

-Как раз вовремя. – Пиус стоял, как изваяние великому оркскому вождю перед прополкой, рядом с невзрачным растеньицем, состоявшем из одной полуосыпавшейся ветки, которую венчала странной формы шишка. Если он и удивился, увидев на этой V.I.P. тусовке меня, то ничем удивления не выдал. Неподалёку притулилась приземистая фигурка с объёмной бородой. Гном, должно быть…

Босоножки, кстати, не исчезли. Может, потому что я их в руке держала.

Пока я обувалась, правители сгрудились вокруг загадочной флоры и напряжённо уставились на неё. Сплошные тайны. Держась на почтительном расстоянии, я тоже вцепилась в неё взглядом. Не отрываясь от медитации, Мор протянул руку в мою сторону. Восприняв жест, как приглашение подойти поближе, я как можно бесшумнее подчинилась. Да это же мальва, правда облезлая, как после Чернобыля!

Шишка пошла трещинами, сквозь которые пробивалось разноцветное сияние.

Ничего себе сорняк!

Трещины становились всё шире, свет – ярче. В конце концов оболочка не выдержала, с нежным, высоким звуком раскрошилась, и явила нашим взглядам крупный цветок. Именно от него исходило радужное сияние. Прямо на глазах, он распустился, начал стремительно менять цвета. Померцав ещё секунд двадцать, цветок решил остановиться на нейтральной сине-зелёной с примесью жёлтого расцветке, после чего ослепительно полыхнул, осветив самые дальние уголки садика, угас и, сморщившись, рассыпался в пыль.

-И впрямь, успели в самый последний момент, – задумчиво протянул Зариэль.

-Понять бы ещё, что бы это значило, – не менее задумчиво отозвался орк. – Никогда сразу трёх, да ещё таких противоречивых знаков не видел.

Бородатый человечек согласно кивнул.

Потом все синхронно развернулись и направились к выходу. Я поморгала и вспомнила, что до сих пор мёртвой хваткой сжимаю ладонь Моррина.

-Понести тебя? – предложил он, когда на выходе я остановилась, чтобы вновь разуться.

Я отрицательно покачала головой, хотя соблазн был немалый: прижиматься к его груди мне очень даже понравилось. Нечего себя баловать. И пошлёпала рядом босиком, неся босоножки в руке.

-Что это было? – наконец любопытство перевесило.

-Мальва. Цветёт один раз в год именно в эту ночь. Это символ нашего мира, – негромко ответил оборотень, подумав. – Он предупреждает нас о том, что произойдёт в следующие двенадцать месяцев, поэтому такой ограниченный круг зрителей.

-Как?

-Цвета каждый раз новые.

Я задумалась.

-А это не опасно? Ведь вы все пятеро это видели. А вдруг что-нибудь важное, вроде войны. Типа, только-только эльфы заговор устроили, а все уже в курсе. Так тайны военные не охраняют.

-Каждый видит только ему предназначенный знак, - прозвучало в полумраке.

-Я видела три, и Пиус тоже три увидел, – заметила я.

-Ну, ты же не знаешь, что именно за цвета ему Мальва показала, – возразил Моррин. – И я не знаю. И Зариэль тоже. А вообще-то, странно это. У меня тоже три было, да ещё и четвёртый под конец.

Без обуви мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Ну и странное же выражение. Как будто призрак коммунизма воочию увидел.

-Что означает синий цвет? – не удержалась я минут через десять прогулки. Пол, как ни странно, не был холодным, а наоборот, приятно грел ступни, как живое дерево. Да оно и было живым.

-Изменение его увидевшего, – не задумываясь ответил оборотень. – Радикальное, или нет, в зависимости от оттенка. К примеру, если коварный правитель Зариэль задумал захватить весь мир и увидел сегодня пронзительно синий знак, то он может быть уверен, что не пройдёт и года, как тем или иным способом он перестанет быть или коварным, или правителем или Зариэлем, как ни крутись. Ясность вносят явившиеся одновременно цвета.

-Розовый, например означает смерть, как альтернативу, а жёлтый – принятие решений, – добавил он, подумав. – А ещё, всё, к тому же, зависит от того, в какой последовательности цвета появились.

-А если не секрет, что тебе Мальва показала в четырёх актах? – не отставала я. – Я никому не расскажу.

-Странное что-то, – тут оборотень остановился. – Война, как альтернатива большой опасности клану, ну как такое может быть? Да ещё этот мерцающий лиловый под занавес... Никогда не видел такого цвета.

-Может, сбой произошёл из-за моего присутствия? – выдвинула свою версию я.

-Вряд ли.

В задумчивом молчании мы потопали дальше.

-А всё равно, чудо это, – когда впереди послышались звуки музыки, не выдержала я. – А что непонятно, так у вас тут всё такое.

-Я подумал, что тебе понравится, – заметил он, останавливаясь. – Давай, обувай это твоё приспособление для пыток. Ужин ждёт.

-Опять в хвосте сидеть, – пробурчала я, застёгивая ремешки босоножек. Ещё бы мне не понравилось: эксклюзивнее кощунства и не придумаешь, притащить человеческую меня на событие, куда кроме правителей вообще никого на арбалетный выстрел не подпускали. А если бы дело в моём мире происходило? На Большую восьмёрку в Давос бы отвёз?

-Не в хвосте, – загадочно пообещал Моррин.

Моё место, как ни странно, оказалось не как в прошлые разы, практически на задворках высокопоставленных эльфов, а между Мириэлем и Марой, напротив Мора и того же Пиуса. В ответ на мой озадаченный взгляд, оборотень опустил глаза и легонько коснулся своего перстня. Вот и причина вознесения. И без того приподнятое настроение зашкалило. Ухитрился ведь устроить мне праздник, как и обещал. Но на этом сюрпризы не закончились.

После окончания ужина, когда бал возобновился, рядом возник младший эльфийский принц, с приглашением на танец.

Какое-то время мы молча кружились по залу, а потом он неожиданно выдал:

-Алёна, ты извини меня, пожалуйста.

Я оторопела.

-Мириэль, ты что, с террасы вниз головой навернулся?

-Нет, правда. Я себя повёл недостойно принца, – не успокаивался тот.

-Это когда именно? – уточнила я, отказываясь верить в реальность происходящего.

-Ну... – замялся эльф. – Когда тебя хотел... ну, это... того… Увидел человеческую девушку в штанах, ну и...

-Пошёл на поводу у стереотипов? – сжалилась над ним я, наконец врубившись, что именно он имеет в виду.

-Да, – с облегчением выпалил остроухий. – И у инстинктов тоже. Я же суккуб наполовину. Знаешь, как трудно сдерживаться? А от тебя такая волна исходит…

-Честно – не знаю, - а откуда, скажите на милость? И что за волна в эльфийскую сторону? Я же, вроде как в Моррина влюбилась?

-Захочешь, расскажу. Невесело, – сумрачно заметил полуэльф. – Только, пожалуйста...

-Моррину ничего не рассказывай, – докончила я за него, логически угадав, к чему он ведёт.

Тот согласно покивал. Ну и дела! Я пообещала. В конце концов, я тоже принимала участие в игре, хоть зачинщиком был он.

Вслед за Мириэлем в очередь встал Лориэль и начал примерно так же:

-Алёна, ты прости меня, пожалуйста.

-За инстинкты? – уточнила я.

-Какие инстинкты? Нет, понимаешь... – он замялся. – Мы, эльфы, человеческих женщин не очень уважаем.

-Это почему же? – нахмурилась я.

-Так они сами на шею вешаются, – поделился наболевшим музыкант. – Бери – не хочу. А у тебя же не написано было на лбу, что ты – другая. Вот я и...

-За „Вот и...“ тебе уже попало, – картинка павшего у рояля эльфа встала перед моими глазами.

-А ты всё равно меня прости.

-Прощаю, – иначе не отвертеться от зануды.

Не успела я дух перевести, как рядом начал отираться Пиус в надежде на танец.

-Алёна, ты меня извини...

Я не дослушала.

-Пиус, забудь, Моррину я ничего не расскажу, и всё тебе прощаю. Забота о сыне и всё такое, я же понимаю, – меня разбирал истерический хохот.

Орк облегчённо выдохнул, а тут внезапно рядом возник Зариэль и плавно увёл меня из рыжих лап.

-Вот ещё ты не начинай извиняться, – предупредила я.

-За что? – не понял остроухий. – Я потанцевать с тобой хотел.

Теперь облегчённо выдохнула я.

-Ты не видела Мару? – Моррин как всегда появился бесшумно.

-Последний раз минут десять назад, – пожала я плечами, решив не упоминать, что именно тогда Мара, прикрываясь светской улыбкой, как следует, отдавила Зариэлю ногу и, пока тот, с такой же улыбкой, беззвучно шипел от боли, испарилась в неизвестном направлении. – Ну и презент ты мне сделал. Народ, как подменили.

-Очередь видел, – улыбнулся он. – Прочувствовала принадлежность к правящему семейству?

-Да они тебя, как огня, боятся, – заметила я. – А теперь, почему-то, и меня.

Оборотень безразлично махнул рукой.

-Вот ты какой, – укоризненно протянула я. – Ни себе, ни людям. Лишил девушку личной жизни.

Деликатное покашливание за спиной отвлекло нас от пикантной темы.

Давешний „генерал-майор“, похоже служивший Ориэлю посыльным, доложил, что алхимик „видеть желают“. Кого именно, не уточнил, а потому пошли мы оба.

ГЛАВА 10

-Ты случайно не знаешь, что ему понадобились?- недоумевающе спросил Моррин, пока мы следовали за нашим проводником по извилистым коридорам.

-Могу только предположить. Но тебе всё равно не понравится,- пробормотала я, прикидывая, как он на мою самодеятельность отреагирует. Ох! Опять подручными предметами кидаться придётся.

-Это для меня не новость, – заметил он.- От каждой твоей выходки у меня седых волос прибавляется, а нервов – наоборот.

-Тогда от этой – окончательно поседеешь, – перед дверью лаборатории пришлось остановиться и объяснить. – Я Ориэля попросила мне с твоим проклятьем помочь.

-И он прямо сразу взял и согласился, – вопреки ожиданиям, оборотень не стал хвататься ни за сердце ни за ремень.

-Ну, - замялась я.- Не сразу. Но, раз зовёт, значит что-то накопал. Ничего другого в голову не приходит.

Мара уже сидела в глубоком кресле, придвинутом к столу, на котором обличающим ворохом возвышались мои записи. При виде нас она вскочила на ноги.

-Мор, ты в курсе?

-Только что. – Моррин в упор взглянул на алхимика. – Надеюсь, о молчании напоминать не требуется?

-Я что, враг себе?- пожал тот плечами. – Ты лучше присядь… А ты что тут делаешь?

Это он меня наконец углядел.

-А никто не говорил, что меня не зовут, - обиделась я. – Могу и уйти.

-Да, ладно, - неожиданно вступился Мор. – Алёна и так со всех сторон в это влезла дальше некуда.

-Вот тут ты прав, - эльф дёрнул ухом, потом взглянул на меня повторно и едва не подпрыгнул. – А ну-ка ручку покажи!

Я попятилась. Он что, заболел?

Остроухий одним шагом оказался рядом и вцепился в моё запястье, разглядывая кольцо.

-М-да. Этот вариант оставим. Тем хуже.

Он взглянул на нахмурившегося оборотня, потом махнул рукой и отошёл.

-Что-нибудь получилось? – я взяла предложенный бокал вина и плюхнулась в кресло: ноги в противоестественно сконструированных босоножках практически отваливались. Это надо Вики Бекхэм быть, чтобы в них всю дорогу разгуливать, как в комнатных тапочках. Сделать, что ли вид, что лодыжку подвернула, и пусть оборотень несёт потом меня через весь замок прямиком в комнату, все эльфы свидетелями будут, что я пала жертвой неравной борьбы с туфлями...

Нет, это уже какая-то навязчивая идея. Мы сюда зачем вообще пришли?

-Получилось,- сумрачно протянул эльф. Интересно, что же такое выплыло наружу, что его так перекосило?

-Как это так, - поинтересовался Мор. – У нас триста лет не получалось, а ты за пару дней догадался?

Алхимик вздохнул и сел за стол.

-Вот знал же, что это не лучшая идея. Теперь всю душу вынут. Тайна это, – тут он посмотрел на лица присутствующих и махнул рукой. - Ну да ладно. Если в вкратце, то одна из наших... помесей при жизни Саурону прислуживала, прежде чем на сторону Арагона переметнулась. А у Саурона такое собрание книг о тёмных искусствах было – не вашему чета. Переметнувшись, она несколько самых редких экземпляров выкрала. Так они у нас оказались. Там я ответ и нашёл. Ума не приложу, откуда твоей ведьме об этом проклятии вообще узнать удалось.

-Не тяни же, – я нетерпеливо подпрыгнула в кресле.

Как ни смешно это прозвучит, смысл заклятия, наложенного старой ведьмой на главу оборотней был одновременно и прост, и извращённо сложен, а учитывая специфику местного менталитета и особенности кодекса чести оборотней, приравнивающего неблагодарность к опущению ниже уровня дворовой шавки, шансы его снятия стремились практически к нулю.

И время вспять повернётся, только забравшим силу, силу на время и восстановишь, что только пытку смертью продлит...

Надо ли упоминать, что девица, открывшая бочку с мёртвой водой и девица, подлежащая обесчещиванию, предполагалась одна и та же? Я, почему-то, и не особенно удивилась, хотя, пресловутый кодекс так и не почитала. И так было почти всё понятно.

-В чём отягчающие обстоятельства? – моему воспитанному порочным влиянием телевидения воображению тут же начали представляться всякие ужасы, хотя перспектива всё-таки заполучить Моррина в постель обнадёжила… Пить меньше надо!

-Косу отрезать, – убито сообщил эльф. Я чуть не расхохоталась. Но потом припомнила, что в некоторых этносах и вправду обесчещенным девицам резали косы, мазали дёгтем ворота, после чего жертва коварного растлителя навсегда лишалась шансов найти себе мужа не только в своей деревне, но и в близлежащих.

Коварно. Макиавелли бы обрыдался от зависти. Так жизнь помощнику испортить... Я лично бы не смогла, даже без кодекса. Разве что, на договорной основе, попробовать…

-А после всего, девицу убить следует, – светским тоном добавил Ориэль. – Коса и кровь – основные элементы ритуала. Вот так.

Мы, не сговариваясь, залпом опустошили бокалы.

Моррин пододвинул к себе невзрачный фолиант и пробежал глазами по строчкам.

-Я понимаю, Алёна уже член семьи, на роль жертвы не годится и убить просто так её теперь не получится – как ни в чём не бывало, продолжил алхимик, указывая на кольцо на моём пальце. – Придётся другую девицу искать...

По лицу Воррока-старшего промелькнуло выражение крайнего отвращения.

А это что ещё значит?

-Ну и напоследок самое неприятное, – эльф со странной смесью сочувствия и опаски уставился на оборотня. – Ты в каком возрасте сюда попал?

-Двести исполнилось, – пожал тот плечами. – А в чём дело?

-А в том, что искать придётся очень быстро. Вон, на следующей странице сам посмотри.

Моррин немедленно перевернул ветхий лист.

-Что там? – Мара молнией оказалась на ногах и тоже склонилась над фолиантом.

-Как мило, – Мор встал и несколько раз прошёлся по лаборатории. – Теперь буду знать, к чему лиловый появляется. К новостям, которые бы вообще лучше никогда и не слышать.

-В чём дело?- насторожилась я. Брат с сестрой не ответили. Первый продолжал мерять шагами помещение, а вторая молча смотрела в книгу.

-Ему ещё лет сто назад под землю полагалось переселиться, – просветил эльф. – Обратный отсчёт с первого дня пошёл.

-Как такое возможно? – девушка запустила все десять пальцев в волосы, растрепав причёску.

-Чисто теоретически можно предположить, что в Мальве он сильнее, чем до смерти, и срок удвоился. Такое тоже может быть. А может, это побочное действие эликсира. Ты же сам тогда сказал, что-то непонятное происходит, а после всё нормализовалось, – развёл руками алхимик. - Дай, палец тебе порежу, и кровь поизучаю. Самому интересно.

Оборотень без лишних вопросов протянул руку.

– Мор, и впрямь. – Мара отложила книгу и решительно встала.- Тут, как ты сам понимаешь, кодекс, не кодекс, личная жизнь или нет, а что-то делать надо. И никто тебя не осудит. Если Ориэль прав, то лет пятьдесят у нас на поиски есть. По такому случаю можно и против природы пойти... мне так кажется. А с умерщвлением и я могу помочь.

-Мара, ты ещё вина выпей и успокойся, – невежливо огрызнулся оборотень.

Я во все глаза уставилась на них. Меня они вообще в расчёт не принимали в своих размышлениях вслух. С одной стороны это не могло не радовать, а с другой...

И новость – хуже не бывает.

-А как девицу умерщвлять полагается? – уточнила я, подставляя бокал к бутылке. – Тоже с особой жестокостью, или так, яду поднести – и готово?

Ориэль пожал плечами, аккуратно ставя наполненную чёрной кровью крохотную колбочку на стол.

-Написано: „ Пролить кровь её и изжить со свету“. Конкретный метод не приведён.

-То есть, - мои мозги заработали на предельной скорости. – Если взять меня, как вариант. Теоретически, достаточно отрезать косу и порезаться ножом, типа, позору не снесла и сама руки на себя наложила? Такое даже больше соответствует духу всего этого безобразия. А я вернусь домой, и в этом мире меня уже как бы и не будет. Дома короткими волосами никого не удивишь, скажу, что захотела сменить причёску. Как вам такое предложение?

Что, мне какой-то косы и пары капель крови на благое дело жалко?

Лицо Моррина напряглось, но он смолчал и, прекратив наконец создавать сквозняки, вернулся в своё кресло.

-Приготовления много времени не займут, обряд, в принципе, довольно прост, да, и новолуние сегодня, вполне успеваем, ещё пару недель на регенерацию, - что-то просчитывая, пробормотал эльф. – Связь с носителем прервётся... А в обратную сторону после завершения процесс не пойдёт, даже если ты вернёшься в Мальву. Может сработать. Но всё равно пикантную часть опустить не получится, – заметив, что я открыла рот для очередного вопроса, он меня опередил. – Алёна, колдовство – это очень тонкая материя. Физически состав тканей не изменится, хоть ты девица, хоть дважды бабушка, но энергетическая разница – огромна, особенно в первые сутки. Поэтому сжульничать не удастся. Моррин, я задам тебе нескромный вопрос. Алёна, заткни, пожалуйста уши, а лучше вообще выйди на минутку.

Поскольку все выжидательно уставились на меня, пришлось подчиниться и заткнуть уши, не дожидаясь, пока меня выставят за дверь, лишив возможности подслушать. Но разве кто-то сказал, что нельзя оставить щёлку?

-У тебя человеческие женщины были? – едва расслышала я.

Воррока-старшего вторично передёрнуло.

-Я что, ненормальный?

У меня едва челюсть не отвалилась. И снова здравствуйте. Ну ни минуты без сюрпризов.

-Эй, полегче! – возмутился Ориэль. – По-твоему, мы тут все ненормальные? Это только у вас отклонения... генетические.

-Очень объективно, - съязвил Моррин. - Я недавно в лесу дикую свинью наблюдал. С вот такенными ушами. Это что?

-Это селекция, называется! – взвился эльф. – А не то, что ты подумал.

Я с трудом сдержалась, чтобы не засмеяться: ту свинью с ушами я тоже видела.

-А если по делу? Она тебе что, совсем не нравится? – вернулся остроухий к предмету обсуждения.

-Да если бы! – хмыкнула Мара. – Я чуть вилку не проглотила.

-Я до тех пор, пока не решился на проверку, себя полным извращенцем чувствовал! – неохотно высказался её братец.

Я припомнила, насколько боязливо поначалу, если это определение вообще к нему было применимо, он проводил сию „проверку“. Герой, уважаю. Я бы ни за что не отважилась первой поцеловать ту гипотетическую овчарку. Значит, по поводу биологической разницы я тоже не ошиблась.

-Успел уже? – поднял брови алхимик. – Повезло?

Я исподтишка взглянула на Моррина.

За исключением „эксперимента“ и скандала из-за рояля он вообще в мою сторону почти никак не дышал. И сегодня тоже. Да, вёл себя мило и галантно, но дистанцию продолжал держать железную. Значит не повезло. Мне.

-Скажем так, с моей головой всё в порядке, – уклончиво отозвался он.

Как это понимать? Нравлюсь я ему или нет, в конце концов?

–А раз так, - вдруг хихикнул алхимик. – Справишься. Не мальчик уже. Разницы особой нет, даже интереснее, я тебе авторитетно заявляю.

-Это чем же? – внезапно заинтересовалась Мара, отвлекаясь, а про меня и говорить нечего.

-У людей порог чувствительности намного ниже, чем, к примеру, у нас, эльфов. Сходишь, бывало, в деревню, - ностальгически протянул эльф, - А потом вернёшься, поймаешь тут какую-нибудь зайку, лежишь с ней в постели и думаешь, а не бревно ли это?

-А про нас что скажешь? - девушка скептически приподняла бровь, а я едва было себе не выдала. Хохотом. Могу поклясться, она всерьёз задумалась над этой проблемой.

-Ничего не скажу. Не пробовал. И не собираюсь! Мне моя жизнь ещё дорога, как память, -отрезал остроухий и вновь стал серьёзным. - Теперь думай, как её уговорить. Это и впрямь наилучший вариант. И убивать никого не придётся.

-Знаешь, Мор, – опять вмешалась Мара. – Я конечно понимаю, что после всего того, что ты уже нагородил, эту тему в таком разрезе поднимать несколько неромантично...

-А в чём дело-то? – шевельнул ухом эльф.

Она махнула рукой.

-Ритуал образования ему начать вздумалось.

Я перестала что-либо понимать.

-Ого! – оторопел эльф. - Так что мы тут тебя вообще уговариваем?

У меня от сердца отлегло. Значит, всё-таки не всё потеряно.

-Во-первых, – возразил Моррин. – Не надо меня уговаривать. Именно учитывая всё вышеперечисленное, меня такой способ решения проблемы не устраивает. А во-вторых, скажи я вот сейчас, мол, пошли проклятие снимать... Пожалей лабораторию, Ориэль.

-Очень мило. А в-третьих, девочка уже одной ногой дома. Ума не приложу, на что ты вообще рассчитываешь? Надо было эльфом родиться. Мы таких сложностей себе не создаём, -резюмировал остроухий и помахал, делая мне знак, что уши можно открыть.

-А вот о третьем я с тобой позже поговорю, - пообещал ему оборотень и наградил таким тяжёлым взглядом, что эльф заметно поёжился.

-А в какой ипостаси надлежит бесчестить? – неожиданно для себя ляпнула я, пребывая в лёгком шоке от циничной практичности старого эльфа. А вообще, подслушанное требовало осмысления. Что за ритуал, и каким боком он со мной связан? А потребовать ответа – значило признаться, что подслушивала. Ох, не умею я интриговать.

Между тем все дружно уткнулись в записи.

-Не указано, – через несколько минут растеряно отозвалась Мара.

Потом трое умников аж побурели. У эльфа даже кончики ушей ярко заалели. М-да, похоже до такого извращения ещё никто не додумывался.

-Алёна, а как ты себе вот это вообще представляешь? – залпом выпив содержимое бокала и долив ещё, осторожно уточнил оборотень. – С другой ипостасью?

-С трудом,- честно ответила я и исподтишка оглядела высокое собрание. Вновь сделав большой глоток вина. Нет, мы так тут все дружно упьёмся, вон, Мара тоже приналегла.

„И соблазнять никого не надо. Встали, да пошли. На месте разберётесь, человек, не человек. Давай, тащи его быстро в койку, а то времени всего ничего осталось. Нам домой пора давно“ – нетрезво икнула та моя сторона, которую я до сих пор не слышала.

Ну что это за приключение такое. Всё не так. Такое ощущение складывается, что мне его сейчас самой уговаривать придётся. Так, один момент. Кто сказал, что я согласна?

Позабыв, что у меня, собственно, ноги болят, я встала и, как раньше Моррин, принялась мерять шагами лабораторию.

Дома и на секунду бы не задумалась, потому что на него ещё с момента явления в библиотеке запала. И целоваться с ним мне тоже понравилось, не взирая на всё ту же овчарку. Блин! Я начала испытывать к незнакомой ведьме некоторую неприязнь. Ну надо же было всё так испортить! На романтическую, ситуация не тянула никак. Теперь, даже при самом лучшем раскладе буду думать, что это он по необходимости.

„С памятью плохо?“ – ни с того ни с сего подключилась рационально мыслящая часть мозга. – „Ты чем подслушивала?“

И правда, что-то я совсем загрузилась.

Так что делать-то?

„Алёна, я сейчас простужусь!“ – странно-расслабленно поделилась Мара, которая склонив голову наблюдала за моими перемещениями. Я с трудом удержалась от того, чтобы вступить с ней в полемику и, вдоволь набегавшись, плюхнулась назад в кресло.

Алхимик загадочно смотрел на меня, а поймав мой взгляд – согласно полуприкрыл веки. Что же старый (а в этом я не сомневалась) хитрец там себе напровидел?

-Будем надеяться, - неожиданно для меня встрял мой язык. (Что-то в последнее время он всё чаще и чаще выступает автономно от хозяйки. Надо бы как-нибудь его на наличие мозгов проверить. Я собственным ушам не поверила.) - Что старухе вариант с первой ипостасью тоже на ум не пришёл. Иначе, я – пас.

Какое-то время они переваривали услышанное, потом синхронно уставились на вторую высокую договаривающуюся сторону.

Сторона обреталась в кресле напротив. Опять это непонятное выражение лица: типа и да и нет, потому что да... К психиатру ему срочно надо с такими раздвоениями, или как-то самостоятельно с собой разбираться.

Потом Моррин встал и, подойдя ко мне, молча протянул руку. Разобрался, стало быть. А, может, у меня на лбу было написано, что я сейчас сбегу в направлении дома, и повторного предложения он и его шизофрения до конца своих дней ждать будут.

„Прямо сейчас и пойдём?“- ехидно уточнила какая-то особо умная часть рассудка.

„А что? Предлагаешь лет двадцать подождать?“ – не менее ехидно возразила вторая.

„Потом всё равно потом сбегу домой, и пусть себе думают, что хотят“- малодушно добавила третья.

„Ну, наконец-то, определились.“ – томно добавила всплывшая минуту назад на волне выпитого и довольно настырная четвёртая.

-Уверен, что обойдёшься без вспомогательной литературы?- я приняла руку и заставила себя подняться на ноги.

-Ты подслушивала, – возмущённо ахнул алхимик, не будучи в курсе наших дежурных перепалок.

-Ни-ни, – заверила я, запоздало осознавая, что только что подписалась сразу на два первых раза: за себя и, в некотором роде, за „пациента“.

За те минуты, что мы топали „ко мне“ я успела перебрать в голове уйму воображаемых побочных факторов, начиная от классического „Душ бы принять“ (нижнего белья на мне так и так не было, я всё постирала и положила к мирским шмоткам, и на эту тему волноваться уже не получилось бы), до „Эх, так и знала. Надо было у Мара книжку на предмет теории отобрать!“ (мало ли, какая там ещё разница, кроме биологической), и упорно отгоняла мысль о состоявшемся гешефте и пресловутой другой ипостаси: уж очень это попахивало извращением.

Уронив плохо слушающимися пальцами щеколду на двери, я остановилась и взялась за шнуровку на корсаже. „Проектируя“ свой вечерний туалет, мне как-то в голову не пришло, что из него ещё и как-то выбираться придётся. Тем более, на публике.

Зачем я это затеяла? Всё, не хочу, не буду – и вперёд домой, пусть себе думает, что хочет. В настоящий момент моя голова прояснилась и на смену сумбурным эмоциям пришло прохладное равнодушие, кстати, уже появлявшееся прежде в сходной ситуации: ни целоваться, ни, тем более, начинать что-либо посерьёзнее не хотелось напрочь. В прошлый раз я так и сбежала, предварительно отправив ухажёра в душ.

Тёплая рука накрыла ледяную мою, притормозив процесс. Я чуть не подпрыгнула.

Моррин отошёл и остановился в центре комнаты, потом прикрыл светящиеся в полумраке глаза и, глубоко вдохнув, запрокинул голову и развёл руки ладонями вверх.

По апартаментам, срывая лепестки с цветов жасмина и погасив свечи (не знаю как, но каждый вечер когда я возвращалась, они горели), пронёсся вихрь. Ослепительный белый свет с утробным рычанием заструился снизу, пробиваясь сквозь паркет, и окутал стройную фигуру в эпицентре нестерпимым сиянием. Я заворожено уставилась на мертвенно-спокойное лицо, терзаемые ветром длинные волосы. Зрелище было настолько околдовывающе-прекрасным и нереальным, что я даже забыла, что собиралась сбежать прямо сейчас. Мор опустил руки и сияние исчезло, а свечи сами собой зажглись снова.

-По-моему, я передумала...- честно предупредила я, когда он вернулся. – Во всяком случае, сейчас мне так кажется.

Вместо того, чтобы справедливо возмутиться, он поинтересовался.

-Неужели боишься? Меня?

-Есть немного, – неожиданно для себя призналась я. – Но не тебя.

В золотисто-жёлтых глазах засветился тёплый огонёк, а на красиво очерченных губах появилась улыбка, от которой отстранённое оцепенение почувствовало себя неудобно.

-У нас есть всё время этого мира. Доверься мне.

Сонно пробормотав нечто вроде „Вот ещё разок для надёжности...“, Мор провалился в сон, разметав тёмные волосы по подушке. Я выждала пару минут, осторожно выползла из-под руки, могильным камнем придавившей меня к перине, трусливо, на цыпочках, прокралась к двери, прихватив собранный вчера мешок и, бросив прощальный взгляд на спящего оборотня, выскользнула в коридор, торопливо одевшись уже снаружи. Только бы никто мимо пройти не вздумал. Круче, чем демонята, выйдет.

Несмотря на то, что за прошедшие сутки подремать мне удалось хорошо, если час, энергия пузырьками шампанского играла во всём теле, и я вприпрыжку неслась по коридору, изо всех сил уговаривая себя не начинать впадать в депрессию.

Доносились звуки музыки и звон бокалов, мимо пару раз пробежала прислуга, таща оплетённые бутыли. Ну и горазды праздновать эти эльфы! Вторая ночь пошла! При виде меня, дефилировавшей в старых „трениках“ и заляпанной куртке, один из них даже споткнулся, но не выронил из тренированных рук спиртное. Профессионал, уважаю.

Дверь в лабораторию была приоткрыта и до меня донёсся негромкий разговор.

-Что-то они задерживаются. Я беспокоюсь за девочку, – это Мара. Ой, а я так надеялась её не встретить.

Ориэль зашёлся смехом.

-Мара, детка, они, по моим расчётам, ещё и к делу толком не приступили. Если я хоть что-то понимаю, то раньше завтрашнего вечера мы их не увидим. Или у твоего братца какие-то проблемы?

Я кашлянула, привлекая к себе внимание. Собеседники выглядели так, будто и впрямь прошло не более часа со времени нашего с Моррином в высшей степени романтического ухода. Даже вина в бутылке не слишком убавилось.

При виде меня эльф подавился собственным смехом.

-А где второй? Алёна, не говори, что ты его пристукнула и оставила лежать за углом. На то, чтобы закопать, времени бы точно не хватило.

Я с любопытством воззрилась на всезнающе улыбающуюся Мару. Интересно, что происходит?

-Мор остановил время, Ориэль, – непонятно объяснила она.

-О! – не менее непонятно отреагировал тот. – Ну всё. Поздравляю.

-Где тут жертвенный кинжал? – пытаясь не смущаться так сильно, я воинственно потрясла наспех заплетённой косой. Не слишком длинной, должна признаться.

Ориэль осторожно извлёк из продолговатого ящика выглядящий ужасно древним нож, весь расписанный рунами, и протянул его мне.

Я безжалостно полоснула косу у затылка, вдобавок здорово порезавшись и едва не сняв с себя скальп. Подбежавшая на мой вскрик Мара принялась заговаривать глубокий порез.

-Пользуйтесь, – окровавленная коса выглядела устрашающе, зато очень правдоподобно. – Так, меня обезглавили, теперь пошли хоронить.

Остановив кровотечение, девушка окинула взглядом мой прикид.

-Ты с Моррином попрощалась?

Я хмыкнула.

-Не хотела будить, – уши всё равно предательски покраснели.

-И правильно сделала, - она провела рукой по воротнику моей куртки, убирая потёки крови. – Зная моего братца… Никуда бы он тебя не отпустил, и плевать ему на проклятье. А так…

Я невольно улыбнулась, припомнив, что меня и так несколько раз „не отпустили“, причём в довольно категоричной форме: мол, их величество – слишком ценный объект, чтобы относиться к его расколдовыванию спустя рукава.

- Осуждаешь?

-С чего бы это? – девушка внезапно крепко меня обняла. – Всё ведь произошло так, как должно... Ты, главное, возвращайся поскорее... И вот ещё. Какое из них у тебя получится продать?

Она протянула на открытой ладони несколько перстней. Я вопросительно уставилась на неё. Она мне что, заплатить хочет?!

-Ну... вон то, интересное, с жемчугом поищи, – смущаясь пояснила та. – И роман. Про демона.

Ах, вот, в чём дело.

Я осмотрела драгоценности. Единственным, что я могла продать и не загреметь за решётку, было кольцо с изумрудом: моя прабабка письменно завещала мне „перстенёк с зелёным камушком, дедом моим дарёное“, которое я благополучно посеяла в детстве, играя с подругами в принцесс (мне почему-то всегда доставалась роль принцев). Но завещание-то осталось.

-И мне бутылку вашего шикарного самогона, – цинично вставил алхимик. – Все пятна выводит. Так, девушки, ещё наговоритесь, а время уходит. Мара, иди своего братца будить, если, конечно получится. А я пока Алёну провожу, чтобы убедиться, что всё в порядке и приготовлю необходимое. И Мириэля найти надо. И как-то уговорить поучаствовать в поглощении энергии. Чувствую, выброс будет…

-Скажи ему, что я ему за это долг в преферанс прощу, - посоветовала я.

-Какие у тебя ещё козыри в рукаве припрятаны? – покачал эльф головой? – Так и сделаю. Идём, Алёна.

-Не представляю, как это сделать, но попытаюсь, - девушка встала на ноги. – В крайнем случае, так притащу.

Мы вышли к делянке. Ориэль освещал нам дорогу пульсирующим светляком.

-Вот, набей, – он вручил мне крохотную трубочку из кости. – И, на всякий случай, возьми с собой пару листьев.

-А ты брал? – сосредоточенно уминая листок конопли в несоразмерно маленькое отверстие, поинтересовалась я.

-Брал, – раздражённо отозвался эльф. – Два раза обошлось, а в третий – на трое суток в КПЗ загремел за хранение и без документов.

Он непроизвольно потёр спину.

-Хорошо, мужик один с понятием оказался. Сказал, что я его племянник и на поруки взял. Мир твоему праху, Матвей Васильевич. Вот кто покурить горазд был. Целый кисет моей травы за два часа, и хоть бы что. У меня уже мозги в чехарду играли, а он всё про то, как они Берлин брали, рассказывал.

Я хихикнула: во время Второй Мировой мой дед вообще сражался на Украине и Берлина даже в глаза не видел.

-Да, дед мой это дело уважал.

-Так привет Елене Николаевне от Андрея передавай, – обрадовался алхимик. – Тоже душевная женщина. Такой настой для отбитых почек сварила!

-Передам, – улыбнулась я и, взяв зажжённую спичку, осторожно затянулась. На третьей затяжке содержимое трубки закончилось.

С опаской прислушавшись к себе и не установив каких-либо отклонений от нормы, я шагнула в глубины бункера.

Вот коридор, по которому до сих пор сигали сквозняки, вот дыра в подвал. Я спустилась вниз на всякий случай и прогулялась по бетонному полу. Запомнившийся запах древности исчез. Вот, где точка стыка. Вернувшись к лестнице, я обнаружила всю драму о Фродо и неверной Галадриэли на прежнем месте. Ни с того ни с сего где-то в районе лопаток возникло ощущение тяжёлого, чужого взгляда, наполненного ненавистью и злобой.

Я белочкой взлетела по лестнице и самокритично подумала:

„Вот, накурилась“, и пошла на серый свет дождливого дня.

Жуткое ощущение не проходило, и я даже пару раз оглянулась. Один раз мне почудились два сине-зелёных огонька, горящие из чёрного провала подвала. Однако, при повторном оглядывании они исчезли.

„Вот, накурилась“- ещё раз подумала я и, осторожно пряча хрупкую трубку в карман, шагнула в родной лес.

Часть 2

Доброе дело никогда не остаётся безнаказанным.

Кодекс чернокнижников и ведьм.

Раздел: техника безопасности, пункт второй, последний.

Глава 1

-Алёна, что ж ты деревню-то родную совсем позабыла?- даже сквозь помехи на линии было слышно, как бабка обижена. – Экзамены экзаменами, а нехорошо так вот. Уехала – и с концами! Даже Наташенька с Игорем были, позавчера уехали. А ты...

Я только вздохнула, глядя из окна на откровенно флиртующих под дождём воробьёв. Что это им в середине октября приспичило? Серо-коричневая парочка прыгала по ветке празднично пёстрого вчера, а нынче – уныло-мокрого клёна, то сцепляясь в чирикающий клубок из перьев, то разлетаясь по сторонам. Может, всё-таки, дерутся?

Настроение было меланхолично-ленивым, как и погода на улице. Наташка на работе, на тренировку мне только послезавтра, комнату осматривать тоже завтра, а в городском архиве положенное время сегодня я уже отработала. Осенняя хандра вообще была моим обычным состоянием, особенно, когда листва уже заканчивала желтеть и начинала облетать. А уж если дождь заряжал... Всё было лень, на улицу я себя выпихивала воистину титаническими усилиями, креативность обреталась в глубоком погребе. Сегодня вдобавок ко всем этим житейским радостям ещё и ноющей шеей аукалась поездка в Москву. Ненавижу путешествовать на поезде! И не выспаться толком, всё тело затекает, соседи по купе храпят, а до этого ещё и пьянствуют... Кошмар. Поэтому, когда кто-то начинает при мне разглагольствовать о прелестях подобных путешествий, я начинаю внутренне кривиться и плеваться.

Но издевательства над собой избежать не удалось, поскольку продать Марино кольцо за более или менее приличные деньги получилось только через аукционный дом. Да и тут мне невероятно повезло, потому что аукцион состоялся вчера, а каталог для него подготовили с запозданием два месяца назад, так что я успела предложить перстень в качестве лота не дожидаясь следующих торгов. Драгоценность, кстати высоко оценили: изумруд оказался весом в несколько каратов, кристальной чистоты и с высочайшим реверсом, а оправа – сплавом золота с платиной, причём в непредставимых для оценщиков пропорциях. К тому же, время, а тем более, место изготовления определить никто не смог. Ограничились только предположениями в районе четырёхсот лет. С учётом тонкости работы и красоты, цена подскочила едва не втрое. Полученной суммы хватило бы не только на вожделенное „вот то, с жемчугом“, но и на покупку всего бутика, включая километр почвы под ним, даже если бы там обнаружили месторождение нефти. Один из организаторов положил было глаз и на моё кольцо, но был вынужден отказаться от идеи, потому что оно по-прежнему наотрез отказывалось покидать насиженное место, не снимаясь даже с мылом. А разрезать не позволила я. Но, в общем, мы разошлись полюбовно, а дядька ещё и позвонил сегодня, намекая, что собирается навестить северную столицу, и „не могла бы я выкроить свободный вечер для скромного ужина“. Небось, ещё чем-нибудь разжиться желает. У нас в последнее время стало модным скупать всякое старьё в надежде откопать какую-нибудь антикварную редкость.

А поначалу я напросилась пожить к сестре, которая давно переехала к мужу в Питер и жила хоть и на окраине, но в довольно приличном районе, и с транспортом проблем не возникало. Только до развода мостов поспевай.

Успешно поступив в аспирантуру, я немедленно перевелась на заочный и принялась искать работу: не всё же родственников напрягать, хотя, по-моему, Наташка была только рада, что кто-то помогает ей по хозяйству, потому что назад в общагу она меня отпускать отказалась категорически. Место я нашла, правда, на полставки, зато – по специальности, со съёмом комнаты проблем оказалось чуть больше: до сих пор я успела осмотреть штук пять, но всё что-то не везло. То соседи сомнительные оказывались, то сам хозяин, а один раз вместе с оным меня встретила полуметровая шеренга тараканов. Что бы вы сделали на моём месте? Вот и я тоже сбежала. Наташка меня поддержала, но сдаваться я не думала.

А в свободное время продолжила ознакомление с верховой ездой, безо всякой ностальгии, а из принципа: как же так, все могут, а я – нет?

Тренером оказался весёлый дядька лет сорока. Лошадей он знал и понимал намного лучше, чем людей, и я получила колоссальное удовольствие от тех двух занятий, который смогла себе позволить. Зато после того, как мы вчетвером отметили День Десантника, почему-то решив, что это – самый подходящий повод одному мужику и трём девкам искупаться в фонтане, он по секрету продемонстрировал нам свой очередной талант: кренясь под опасным углом, он, тем не менее, умудрился потушить длинной плетью десять свечек с расстояния в три метра.

Мы дружно прицепились к Петру Николаевичу – так звали дядьку - требуя и нас так научить.

Поскольку цеплялись мы по пьяной лавочке, на выканюченную тренировку припёрлась одна я. Безо всякого энтузиазма понаблюдав за моими попытками внедриться в мир цирка и художественной гимнастики, он всё-таки взялся меня поправлять, дал несколько ценных советов, и неожиданно дело пошло на лад. Деньги он с меня брать отказался, мотивируя это тем, что тренироваться ему так и так надо, а в компании – веселее. Не далее, как на прошлой неделе, он даже свозил меня к одному своему приятелю, чьим хобби было изготовление всевозможных плетей и кнутов. Я примерилась к одной из утяжелённых модификаций, и едва не расколотила всю посуду в доме опешившего от такого энтузиазма хозяина. Уже по дороге назад, Пётр по секрету сообщил, что этот дядька ещё и боевые плети мастачит, но, кому попало, не показывает. А вообще-то, если упорно тренироваться, то бич может стать грозным оружием, а некоторые специалисты умудряются даже волку хребет перебить одним ударом.

Я ещё тогда скептически усмехнулась: перебить хребет одному моему знакомому волку какой-то плетью вряд ли удалось бы и трём умельцам, разве что топором воспользовались бы.

Послезавтра мы собирались отодвинуть пустые бутылки, на которых тренировались на два с половиной метра и поэкспериментировать с плетью подлиннее: я и впрямь делала успехи. Пётр ещё пошутил как-то, что по мне кружок садомазохистов плачет: уже на четвёртом занятии мне удалось прицельно сощелкнуть четыре свечи из десяти правой рукой и две -левой.

Я вообще постаралась загрузиться под завязку, чтобы не оставалось времени на воспоминания о Мальве и почти убедила себя, что всё это мне приснилось после злоупотребления алкоголем. Тем более, что все тесты на беременность оказались отрицательными, а в то, что результат всё же проявится лет через тридцать, верилось с трудом и смеховой истерикой.

Бабка продолжала распекать меня на все лады, я даже и не вслушивалась толком. Что-то про госпиталь, в который ей надобно съездить. Ладно, попрошу у Наташки машину и смотаюсь. И впрямь, нехорошо получается.

-Андрюша вон, приехал сегодня. По хозяйству помогает, – неожиданно вырулила бабка. Я чуть трубку не выронила, когда поняла, какой именно Андрюша имеется в виду. По возвращении, я таки передала ей привет от эльфийского алхимика, чем очень бабушку порадовала.

-Ой, какой молодец! – распричиталась она. – Всего два раза в гостях был, а не забывает. А я, старая, твоего деда запилила тогда, мол, подобрал нарика на улице, да в дом приволок. Как бы не спёр что. Ан нет, порядочным парнем оказался. Ну, с отклонениями, правда, не без этого. Ты знаешь, какими, если познакомиться успела. Уши-то он так и носит свои? Вот уж блажь, так блажь.

А тут он сам заявился. Если только чтобы бабку мою навестить, так я в это не верила, с трудом себе представляя, как высокорожденный алхимик будет колоть дрова и топить печь. С чего бы это? Спички закончились? Нет, надо ехать. Заодно, и пакет для Мары отправлю с оказией. Всяко успеваю на тренировку, если приехать сегодня, отвезти с утра бабку в госпиталь и вернуться к вечеру. А на работу мне и вовсе только послезавтра.

За Наташкой не заржавело и, получив ключи от „Фолькса“ на благие цели, я уже затемно не торопясь въехала в родную деревню.

-Алёнка, что ж ты по темноте ехала? – пожурила меня бабка.- Быстренько, руки мой и к столу иди, я пирогов с капустой напекла. Мы тут с Андрюшей чай пьём.

Тут она понизила голос, хитро прищурившись.

-Хороший парень, хоть и малахольный.

Я усмехнулась. Знала бы она, что эльф этак раз - надцать её старше! И не удивлюсь, если эту реплику он тоже услышал. С такими-то ушами.

„Малахольный“ вольготно расположился за накрытым старенькой скатёркой столом и демократично дул чай „азербайджанский, байховый“. Ну и актёр! От лощёного и высокомерного высокорожденного не осталось и следа. Он не только переоделся во что-то приближённо современное, но и, по-моему, даже волосы перекрасил для маскировки. Только вот уши торчали.

-Приветуля, Андрюлик. – я плюхнулась рядом и подставила щёку для поцелуя. Эльф поморгал, но покорно троекратно облобызал нахальную смертную и отбил сет:

-Алёнушка, сколько лет, сколько зим? – знает ведь, что у меня аллергия на всяких алёнушек и иванушек.

-И полугода не прошло. Как жизнь молодая?

-Никак покоя не даёт, – отшутился эльф. – То одно, то другое. Проблемы, они сами по себе не рассасываются. Только накапливаются. Ты тут как, не одичала в своих архивах?

-Ну ты не сравнивай, пожалуйста, – меня этот вопрос здорово развеселил.

-Есть с чем сравнить, потому и спрашиваю, – не сдавался тот, потянувшись за очередным пирогом. Правильно. Я тоже один взяла. Их моя бабушка мастерски печёт.

-Как твой последний эксперимент закончился? – я размяла затёкшую от трёхчасового сидения шею.

-Страшной смертью подопечного, – Ориэль вновь присосался к чашке. – Как он ещё должен был закончиться? Все ингредиенты качественные, пациент согласен. Ну, понервничали слегка, зато результат – пальчики оближешь. Тебе понравиться должно, когда приедешь.

Ну, вот. Хоть что-то полезное сделать удалось. А мои нервы – ну на них. Посижу лишнюю неделю на „Берокке“, да и дело с концом. И ехать никуда не собираюсь, тем более туда.

Не особенно вслушиваясь в наш трёп, бабуля выставила на стол три хрустальные стопки и бутылку „пятновыводителя“.

-Ну, за встречу, что ли?

Ориэль позеленел, но мужественно опрокинул. Ласково улыбаясь, я разлила по новой, он пообещал взглядом мне все муки преисподней. А что ты думал? Я ему провокацию того секс-марафона ещё не простила, провидцу этакому.

Ну вот, опять вспомнила, что не надо. А, ведь, между прочим, честно старалась всё забыть.

Даже на свидание себя заставила сходить пару раз. И что получилось? Скучно, нудно и вообще, целоваться не умеет, пахнет... умолчим. До того парфюм гадостный оказался! Третьего свидания не последовало. В ответ на конструктивную и изложенную правильным русским языком критику меня обозвали фригидной и вредной сучкой, в результате чего товарищ схлопотал в глаз (вот чего от себя не ожидала), и пожелание записаться на курс сексуального воспитания (тут уж в глаз едва не схлопотала я).

-Что у тебя случилось? – повернулась я к бабке, чтобы не расхохотаться при виде наливающейся краской физиономии.

-Сердечко прихватило намедни,- с готовностью сообщила та. – Я уж к Елене Васильевне сходила, она направление в госпиталь выписала. Месяц целый полежать придётся. Ох-ох-онюшки, так и помру, внуков не дождавшись.

Бабка окончательно пошла в роль наставника молодёжи.

-Наташку, вот, пристроили, а ты, Алёнка что себе думаешь? Чай, не восемнадцать, двадцать пять стукнуло, а всё в девках ходишь. Что у вас молодых только в голове? Косищу, вон, какую загубила.

Ну, с „косищей“ это она погорячилась, и до лопаток волосы не доставали, но, что загубила, это точно. Моя подруга парикмахерша два часа обкорнанный затылок в порядок приводила. Ох, и ругалась! Одно хорошо: порез Мара заговорила качественно, даже шрама не осталось, иначе бы лежать Милке в обмороке.

Зато теперь на моей голове красовалось симпатичное мелированное „каре“ и об утерянной причёске типа „Коса девичья, никакая“ я не горевала.

-Ничего, – эльф мельком взглянул на мою новую причёску, но язвить по этому поводу не стал. – Обрезала, значит надо было. Волосы – не зубы... А Алёну мы с любыми любим. Да, Елена Николаевна?

-Вот, Андрюша – хороший парень, – немедленно переключилась бабка на него. – Хоть и нечастый гость, а всё одно – радость. Только, касатик, бросай ты энту свою траву курить. И с милицией проблемы, и для здоровья очень вредно... особенно умственного. Ишь чего удумал – уши резать. Как тебя только с работы не попрут за такое?

-Бабуль, ему без ушей никак, - вступилась я. – Это же имидж такой.

-Какой-такой имидж с ушами заячьими! – рассердилась бабка. – Одним курам на смех. Пороть вас некому!

Эльф позеленел повторно, но смолчал. Герой, уважаю.

-Андрюша – химик, – попыталась я её урезонить. – В лаборатории без разницы: уши, не уши. Главное – мозги. А его на работе ценят и уважают. Без него никак. Вот, недавно важный опыт успешно закончил. А ты говоришь – для мозгов вредно. Ах, да, про мозги. Ты, мой сокол, что здесь вообще потерял? Неужели только похвалиться заскочил?

-На родное КПЗ полюбоваться захотелось, – съязвил Ориэль, выразительно указывая глазами на бабушку. – Не дай, Менделеев, снесли историческое место. Елена Николаевна, что нового, да необычного на деревне?

Поинтересовался он вроде равнодушно и походя, но я насторожилась.

-Да что у нас нового быть может? – вздохнула бабка, усаживаясь за стол. – Всё по-старому. Пенсии задерживают, в исполкоме второй председатель за год сменился, Нинка-шалава в третий раз тяжёлая, да от кого, как и в прошлые разы, не знает. А пить меньше надо. Вона, только у Матвеевны-то, с соседней улицы, мужик опять загулял. Два месяца уже. Она и заявление уж в милицию, дура, отнесла.

-Это дядя Витя, что ли? – наморщила я лоб. – Это она и впрямь поторопилась. Тот может. Помнишь, как он раз за грибами пошёл, а через полгода его в Саратове милиция нашла у любовницы?

-Натерпелась она с ним, а всё одно мужик в доме, да непьющий, – покивала бабуля. – Да в Поберёзовке Пашку-охламона месяц уже ищут. Сгинул, небось в болоте по пьяни.

-Так Пашка всему селу денег должен. Мне – и то задолжал. Сбежал куда-нибудь, чтобы долги не отдавать.

-А может и не сбежал, – негромко вставил эльф, до этого внимательно слушавший.

Мои нехорошие подозрения усилились.

-Ну, что, посидели – и хватит, – бабуля засобиралась спать, – и вы тут не полуночничайте. Завтра нам раненько выехать надо будет.

В гробовом молчании выждав минут десять, я прижала Ориэля к стенке.

-Что происходит?

Тот только вздохнул.

Боже, что случилось?!

-Не пугай меня так! Что-то с Марой, или Мором? Зариэль повесился на почве неразделённой любви?

-Ну тебя! – открестился он. – Скажи, лучше, ты когда возвращалась, ничего не заметила странного?

Я задумалась. В памяти само собой всплыло охватившее меня в какой-то момент ощущение леденящего ужаса. Я ещё списала всё на последствия злоупотребления.

-Говори ты толком.

-В общем, одновременно с тобой ещё одно перемещение засекли, – тихо сообщил эльф. – Мне стражи поначалу даже доложить побоялись. Уж больно невероятным это им показалось.

-Кто, известно? – у меня похолодел позвоночник.

-Подземник. К счастью только один.

Я перевела взгляд на свои трясущиеся руки. К счастью?!

Эти твари, которых я лично штук пять угробила, до сих пор снились мне по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту.

-Ты уверен?

-Уверен. Я тут днём по вашему лесу походил. Ты ведь их следы запомнила?

Я кивнула. Такое не забывается.

-Так вот. Две воронки я нашёл, – деловито сообщил алхимик. – И эти исчезновения... ему же что-то есть надо.

Я нервно забегала по комнате. Такое в моей деревне?! Кошмар какой! И что теперь делать? Вдвоём на него идти? А где теперь искать? Вместе с руками начали трястись колени. С другой стороны, эльф в них разбираться должен, а мне вроде уже и не в первый раз. Вдоволь набегавшись, я присела рядом с алхимиком.

-Когда будем гасить гада?

-Отвезёшь бабушку в этот её „госпиталь“, и пойдём ночью, – предложил остроухий.

Я медленно кивнула, принимая план.

С голыми руками на такую дрянь больше не пойду, прошлого раза хватило. Ладно, финансы позволяют, попробую что-нибудь придумать. Надеюсь, Мара против не будет.

Отвезя утром бабку в госпиталь, я приступила к реализации сформировавшейся у меня в голове за ночь идеи.

Самым простым и первым этапом был звонок Петру.

-Петенька, выручай! До зарезу нужен телефон твоего народного умельца!.. Не по тому зарезу.

Вот, ведь зараза! Одно у этих мужиков на уме. Он ведь и впрямь решил, что я на его приятеля запала. Да очень надо оно мне... После Мора-то...

Немного поломавшись, тренер отжалел мне городской номер Андрея, так оказалось, звали мастера.

С тем пришлось чуть-чуть повозиться.

На моё счастье, он оказался дома и даже вспомнил полоумную девицу, посягнувшую на фамильный хрусталь.

-Приезжай, – выслушав мою просьбу, коротко распорядился он. – Поговорим у меня.

Я поплутала по городу, но, в конце концов, вырулила на нужной улице.

-Зачем тебе? Это, знаешь ли, не игрушки, – пытливо уставился на меня Андрей.

-Не могу сказать, – честно ответила я. Не рассказывать же современному человеку сказку о проникших в наш мир подземниках? Так и в психушку недолго загреметь, толкиенистам компанию составлять. – Ничего криминального, если вы это имеете в виду, честное слово. Но очень надо. И заплачу, сколько скажете.

-Заплатишь-то, заплатишь, – проворчал он.- Ладно. Левого человека Петька не прислал бы. Имей в виду, поранишься, с жалобами не приходи.

Такой коллекции Бул-Виперов я даже по телевизору не видела, но, к сожалению, всё представленное моим глазам оказалось бесполезным для наших целей, учитывая уровень боевой подготовки главной героини.

Плеть с цепью на месте присоединения, наподобие нунчаков и крюком на конце, я изначально исключила из списка: я же не ловить тварь, с целью её гуманного изучения, собираюсь; двух-и трёххвостую – тоже, так как банально не умела такой пользоваться даже не начальном уровне; одна плеть меня буквально очаровала: даже не плеть, а множество острых частей, наподобие позвоночника, растягивающихся при замахе на добрых три метра. Но с таким монстром связываться – сто лет перед этим учиться надо. Из тех же соображений я отказалась от подобия „моргенштерна“, представив, как тяжёлый усеянный шипами шар на полной скорости ударяет мне по лбу. Мало-помалу я начала приходить в отчаяние.

-Для чего примерно хоть тебе это нужно? – уточнил мастер.

-По движущейся мишени попасть надо, – помявшись, ответила я.

-Мишень жёсткая? – по-моему, он уже подумывал позвонить в милицию.

-Наоборот. Мягкая, без твёрдых тканей, но быстрая, – успокоила я. – Рассечь бы на несколько частей во время движения.

-Так у вас клуб какой-то? А тайны-то Мадридского двора развела, – оттаял Андрей.- Тогда тебе вот что надо.

Он вытащил из кладовки два ящика.

Плети как плети, полутора метров в длину с удобными рукоятками, зато утяжелённые на охвостьях острыми как бритва стальными наконечниками. Может и подойти. Вот только бы самой каких-нибудь органов не лишиться. Ладно, как-то сработаемся, вот только одежду подходящую подыскать будет нужно.

-А нельзя вот сюда, - я ткнула в рукояти, - Что-то типа кастета наварить?

-Девушка, милая, ни за какие деньги, – мужик посмотрел на меня квадратными глазами и заломил за плети цену „мерседеса“. Пётр учил меня с первого дня пользоваться обеими руками, так что пришлось покупать обе.

Следующими в списке были высокие и тяжёлые – чтобы при случае наподдать твари от души - ботинки и прочный „камуфляж“, после чего, прикупив кое-какой косметики, поскольку все мои запасы так и так закончились, я вернула машину сестре и к сумеркам выбралась из рейсового автобуса в своей деревне, кренясь под весом спортивной сумки на плече.

Эльф ждал меня на лавочке возле дома, меланхолично прихлёбывая „пятновыводитель“. Привык, даже не зеленеет.

Оглядевшись вокруг на предмет нежеланных зрителей, я продемонстрировала обновки.

Ориэль внимательно осмотрел их, только что на зуб не попробовал и потребовал продемонстрировать умение.

-Не хочу уши по лесу собирать, даже того, чтобы твою бабку порадовать, – пояснил он. Я сочла требование вполне оправданным и распустила плети, примериваясь.

Модифицированное оружие поначалу ощущалось инородно, и пока я сбалансировала траекторию, едва не порезалась сама и чуть не пристукнула эльфа. Того спасла лишь нечеловеческая реакция, да очень вовремя развалившаяся под ним старая лавка. Я мысленно собралась, сосредотачиваясь. В конце концов, Ориэль согласился с таким видом вооружённой поддержки, и мы пошли воевать гада.

Первая воронка нагло располагалась рядом с бункером.

-Здесь он под землю ушёл, – бормотал остроухий следопыт.

-Везунчик, однако, – прокомментировала я: в двух метрах от парадного входа красовалась табличка „Осторожно, высокое напряжение“. Что ему там было не порыться?

Вторая воронка зияла на противоположном конце села, в направлении той самой Подберёзовки.

-Ты уверен, что он только один? – уточнила я.

-Уверен. Иначе жертв было бы больше, – эльф к чему-то принюхивался. – Тут – его первая лёжка. А там – обманная.

Я не стала просить объяснять очевидное: если возле бункера пахло лесом, то тут воняло так, что глаза слезились.

-Где засаду устраивать будем?

-Давай ещё поищем.- Ориэль зашагал в сторону Подберёзовки. Вот, кто ориентироваться умеет! Третья, совсем свежая воронка возникла перед нами минут через десять быстрой ходьбы.

Ну и бардак. А если бы кто-нибудь сознательный на лёжку напоролся и проверять полез?

Три минуты – и всё?

Недолго думая, эльф сноровисто полез на дерево. Я так не умела, а потому осталась внизу, вскарабкавшись на невесть как оказавшийся в нашем лесу массивный валун. Небось предупредит остроухий, если что.

Осенью темнеет быстро, и вскоре меня окружал непроглядный мрак.

-Разведи огонь, – посоветовал сверху Ориэль. – И тебе будет видно, и ему - приманка.

Хорошо ему там на дереве, а мне внизу совсем жутко стало. В голову лезли всякие сцены из ужастиков, утешало одно: снизу – не подкопаться, сзади – ствол сосны. Тоже какая-никакая, да защита. Костёр развести не получилось по двум причинам: всё деревянное в районе камня отсырело, и разжечь костёр из этого всего я не смогла бы, даже если бы у меня с собой были спички. Пришлось так и сидеть дурным тушканчиком, до рези в ушах вслушиваясь в окружающие звуки, каковые в какой-то момент стихли. Лес словно вымер в одночасье. Очень знакомая ситуация, между прочим.

С дерева беззвучно соскользнул Ориэль. Я перебралась поближе к нему и скорее угадала, чем услышала:

-Приближается.

Я вытащила обе плотно свёрнутых плети и распустила, придерживая пальцами. Почва под ногами меленько подрагивала.

-Залезла бы ты назад на камень, – посоветовал эльф, я уже почти собралась послушаться доброго совета, но тут земля дрогнула куда сильнее, а потом взметнулась в небо столбом, раскидав нас с эльфом в разные стороны. Я чувствительно приложилась боком о торчавший неподалёку пень, ничего, к счастью, не сломала, и быстренько подскочила, напряжённо вглядываясь в тени. Вот он: знакомо светясь сине-зелёным, в двух метрах от меня из темноты вынырнули глаза твари. Замах, второй... Вот зараза! Я умудрилась попасть как раз в те короткие моменты, когда подземник исчезал, появляясь с каждым разом всё ближе. На ходу сменив тактику, я низко присела и хлестнула обеими плетями одновременно, что вообще-то приравнивалось к потере обеих, и наугад, стараясь перекрыть пространство передо мной и сверху и снизу, завершила замах перекрестьем перед лицом. Третьего шанса не будет... И четвёртого, и пятого. Так нарушить технику безопасности. Yes! Я с силой оттянула руки, преодолевая лёгкое сопротивление, и тварь рухнула на землю в полуметре от меня, лишившись обеих рук. Эльф закончил дело, аккуратно всадив свой нож гадине прямо в лоб.

Несколько раз конвульсивно дёрнувшись, подземник замер вонючей грудой.

Мы переглянулись в темноте: вся схватка не заняла и пятнадцати секунд.

Вытащив из-за голенища второй нож, остроухий осторожно приблизился к поверженному врагу и, ткнув его носком сапога в бок и удостоверившись в качестве умерщвления, забрал собственность.

-Хорошо рассчитал, а то пришлось бы потом искать в траве. Алёна, давай, хватай одну лапу, я – вторую, и потащили за задние.

-Чего?! – я поначалу заподозрила, что ослышалась, но потом согласилась с тем, что эльф прав: оставлять ЭТО здесь никак нельзя.

Как мы транспортировали нашу жертву к месту её основного проживания описывать не буду. Даже будучи дохлой, она цеплялась за всё возможное и невозможное похуже приснопамятной конопли, так что, к концу этой мерзкой миссии я начала опасаться, что придётся сходить за совком, и пройтись ещё раз, собирая утраченные запчасти. До сих пор противно вспомнить. Зато по дороге Ориэль рассказал мне примерно следующее.

Подземники появились в Мальве сравнительно недавно, и поначалу никого и не беспокоили, выполняли за волков-оборотней роль „санитаров“ леса, убивая больных животных, но были созданы откровенно искусственно, так как ни живыми не являлись, не мёртвыми, каким-либо полом не обладали, равно как и интеллектом. А со временем либо мутировали, либо были доработаны, и показали всем разумным расам, где раки зимуют.

Крепко задумавшись над вставшей во весь рост проблемой, эльфы вкупе с остальными пострадавшими таки объединились и взяли „языка“. Учитывая способ перемещения подземников – почти невероятный подвиг. Допрос чудовища, практически лишённого разума и дара речи продолжался примерно полчаса лучшими заплечных дел мастерами, а потом – ещё двое суток – некромантом. В конце концов, ситуация слегка прояснилась.

Вы не ошиблись. Та самая помешанная на экспериментах ведьма всё-таки обреталась в Мальве, что, в общем-то, и не удивительно: почти во всех сказках злых колдуний мочат пачками. С чем её смешало во время смерти, осталось неизвестным, но прежние замашки не изменились, и она с былым пылом взялась за старое, выведя такую вот дивную породу нежити.

Самое неприятное для меня состояло в том, что я на свою голову мало того, что помогла открыть бочку с мёртвой водой, чем привлекла её нездоровое внимание, но и активно поучаствовала в снятии проклятия с Моррина. Прознав о неучтённой девице, стервозная старуха „заказала“ своим питомцам эту самую девицу на предмет умерщвления. На момент моего возвращения домой парочка этих уродов паслась неподалёку от эльфийской плантации, и этот самый момент не пропустили. Как она умудрилась оказаться в курсе последних событий – непонятно было никому, тем более, что на тот момент свершилась только первая фаза подготовки. Алхимик подозревал, что проклятье настолько тесно срослось со своей создательницей, что она улавливала малейшие изменения в его структуре.

Как бы то ни было, один питомец шмыгнул за мной, другой ломанулся к хозяйке с докладом.

Стражам за эти три месяца пришлось почти ежедневно отгонять супостата от священных зарослей, после чего они, вконец отчаявшись, пришли к Ориэлю с повинной. Началась охота, зверюшку поймали, допросили, вследствие чего и разжились вышеизложенной информацией. А кроме того бодрой бабульке, судя по всему, очень понравилась идея существования ещё одного мира, и она вознамерилась и его потихоньку к рукам прибрать. Ей только в конгрессе США заседать с такими амбициями!

-А Красная Шапочка? – сколько я не гробила зрение в Интернете, а отыскать хоть какую-нибудь новую историю о насильственной смерти ведьминой праправнучки не удалось. Либо старые европейские страшилки с различными окончаниями, либо Шарль Перро (вот, уж кто явным маньяком был!), либо поздние версии, типа: „и жили они долго и счастливо“.

-Да далась вам всем эта девица! – сплюнул эльф. - Дура, каких поискать. Старухе ничего не стоило её своей воле подчинить. Это у Воррока такой посмертный синдром развился.

А теперь передо мной открывались две со всех сторон радужные перспективы: остаться прятаться дома, что, в свете появления подземника не представлялось очень умным решением, потому что, где одна тварь – там и десяток ей подобных, наблюдать коих в родной деревне я категорически не желала; или возвращаться в Мальву и решать проблему вместе с союзниками. В общем, долго я и не думала. Больше времени занял разговор с сестрой, которую очень заинтересовало, почему я звоню в половину двенадцатого ночи и прошу её написать письма мне на работу и в институт, и куда меня леший несёт так, что я даже не знаю, когда вернусь.

-Наташка, всё пучком, но очень надо ехать. Бабуле передай, ключ я положила, где обычно, – вдохновенно врала я. Потом пришлось звонить Петру и отменять тренировку, умолчав о том, что практики мне, в ближайшем будущем, хватит за глаза.

Уладив эту проблему, я собрала всё необходимое, и вновь попёрлась в лес, где меня остались ждать алхимик с трупом. Я ещё прихватила все три оставшихся куска динамита, с которым мой дед на колхозное озеро на рыбалку ходил, и зажигалку. Мало ли, пригодится. Не на пикник же иду.

Плюясь и ругаясь, мы сбросили подземника в воронку, а я - в качестве посмертного дара -туда одну шашку и закинула.

Шарахнуло так, что в деревне зашлись лаем собаки. Качественный динамит – похвалила я деда. Не дожидаясь появления милиции мы наперегонки помчались через лес к бункеру и спрятались там.

Я ещё подумывать начала, не сходить ли в церковь на всякий случай, но ушлый эльф, оказывается, заранее ощипал мой саженец, и, нервно прислушиваясь, мы занялись нарушением УК.

ГЛАВА 2

Нет, кажется насчёт специального микроклимата в святых кущах, простите, в районе конопляной делянки я всё-таки не ошиблась. Как моросило тут раньше, так и продолжало моросить сейчас. Не зря я тепло одевалась.

Ориэль с ходу устроил грандиозный разнос встретившей нас страже. На какую тему, я, разумеется не поняла, потому что прошлый переводчик оставила перед своим, прямо скажем, бегством, Маре, а эльф пользовался своим. Лица благородных и наимудрейших наливались краской по мере возрастания степени накала алхимика, и они то и дело косились в мою сторону. Наконец выдохшись, он махнул рукой, судя по интонации, прошипев что-то, судя по интонации, типа „пшли прочь отсель, холопы“, и стражники слаженной трусцой поспешно ретировались. По дороге в замок я поделилась новой, вернее, старой проблемой.

-Ориэль, я кроме „эль да запредель“ вообще ничего не слышу. Дай мне амулет попользоваться.

Алхимик сбился с шага.

-Свой жалко, так сделай мне другой, – не отцеплялась я. – Я отработаю. Сорняки выполю все.

Оказалось, молчит эльф по другой причине.

-Алёна, ты у меня камень с сердца сняла! Я как раз думал, чем мы могли бы тебе это проникновение компенсировать. Какой хочешь - сделаю. Хочешь комбинированный – ещё и читать сможешь одновременно?

Я аж подпрыгнула.

-Ещё бы! Хожу как деревенщина безграмотная. А можно его вот так оформить?

Выслушав мою идею, Ориэль пообещал сделать амулет к завтрашнему утру, да ещё, что-то написав на куске пергамента, объяснил, как пройти к оружейнику.

-Тебе потребуется защита посерьёзней этой одежды, – пояснил он. – Поговори с Аэрлисом. Он в этом разбирается. Зариэля в замке нет, но я распорядился, чтобы для тебя подготовили прежние апартаменты. Дорогу помнишь?

-Это когда ты успел? – подозрительно сощурилась я.

-Перед переносом в твой мир, – чуть виновато улыбнулся старый хитрец.

Я онемела, но быстро взяла себя в руки.

-Провидец, говоришь? Чего ещё я не знаю о своём будущем? Колись немедленно!

-Алёна, неужели ты думаешь, что от неприятных событий есть панацея? – защищаясь, поднял руки алхимик. – А приятные – тем и приятны, что происходят неожиданно и в своё время.

-Объяснись, – не отставала я.

Тот вздохнул.

-К примеру, скажу я несвоевременно тому же Зариэлю, что ему жена ухо прокусит? Так он же никогда не женится!

-Или наоборот, – захихикала я. – Он такой. А какой был смысл...

-Провидение не стоит путать с пророчеством. Я могу понять в какой-то момент, что то или это событие или действие принесёт пользу, но какую, и кому именно – сказать очень трудно. И, предваряя твой следующий вопрос, скажу, что в твоём случае отчётливый позитивный след я мог проследить для вас обоих...

-Хорош позитив! Подземников натравили! – ну вот, нарвалась. За что мне такая радость?

Эльф отвернулся, демонстративно скрестив руки.

Я поняла, что большего от алхимика не дождусь и сердито потопала к оружейнику.

Тот тщательно изучил пергамент, разве что на зуб не попробовал, и провёл меня в арсенал. Мифриловые кольчуги я отмела, примерив одну и узрев своё отражение в отполированном до зеркального блеска щите. Подол самой маленькой болтался где-то в районе коленей, а положенные плечи отвисли до локтей. Ну уж нет. Таким пугалом я на войну не поеду, пусть подземники и побегут от одного моего вида у ведьмы под юбкой прятаться... или от смеха передохнут. От доблестно сияющих рыцарских доспехов я сразу шарахнулась как от чумы: да мне один шлем только и поднять... и возить потом за собой на тележке. Признав мою придирчивость обоснованной, Аэрлис, вздыхая, будто на похоронах любимой бабушки, поманил меня в интригующе-тёмный угол.

Вот, это мой размерчик. Лёгкий костюм из заговорённой кожи чёрного цвета пришёлся мне почти впору. Ну, подумаешь, колет слегка жал в талии и был великоват в груди. Не всем же гордо носить четвёртый размер. Я, например, и полуторным довольна. Зато штаны сели идеально. Застёгивалась эта радость под самым подбородком и была оснащена капюшоном.

Пару раз приложив костюмчик плетью, я убедилась в его прочности. И в качестве заговора: стальная бритва на охвостье плети срикошетила, едва не отрезав мне нос.

-С ботинками можно что-нибудь сделать? Металлом носки обить, например? – прицепилась я к оружейнику, убедившись, что орган обоняния остался на своём положенном месте.

К этой идее он отнёсся не в пример положительнее, нежели к перспективе расстаться с коллекционными доспехами из шкуры василиска.

-Отчего нельзя? – Аэрлис присел на корточки, осматривая мои армейские ботинки. – Вот сюда по пластине набить. И на каблук, чтоб уж наверняка. А можно ещё по лезвию вживить, но тогда тебе пешком идти придётся. Лошади у нас не заговорены. А что это?- он углядел рукояти плетей.

Вот в этом отношении эльф вообще не страдал какими-либо предрассудками. Наоборот, его глаза загорелись маниакальным огнём и мы добрый час обсуждали, чем и как бы так натюннинговать моих „подружек“, чтобы нежити мало не показалось.

Оставив оружие и обувь на апргрейд, я поплелась в свой бутон-комнату: как-никак в моём мире стояла глубокая ночь и я вымоталась, как собака.

Однако, лёжа в постели среди моря цветущего жасмина, я поняла, что не усну. Предстоящие приключения и пережитое ранее смешались взрывоопасным коктейлем у меня в голове. А если учесть что в мою последнюю ночь здесь жасмин и цвёл... Интересно, что получилось из оборотня после того, как проклятие было снято? Не дай Бог подобие громилы Маркина!

О чём только думаешь, звезда моя? Ты вообще-то на войну пришла, а не роман крутить.

Кого обманываю?

Не знай я, что мы находимся на пороге войны – ни за что не догадалась бы. В эльфийском замке о предстоящем походе, словно и не слыхал никто. Каждый старательно занимался своим делом: эльфы степенно прогуливались по коридорам, сказочно красивые эльфийки безмятежно поливали цветы, которых, казалось, за последние три месяца, стало ещё больше. Жилплощадь, что ли расширяют?

Моё появление не сочли чем-то из ряда вон выходящим, но и не игнорировали. К новой причёске население дерева-замка вообще отнеслось нейтрально. Но скорее всего свою роль сыграло кольцо Моррина: никто не позволил себе ни малейшего намёка на произошедшие изменения, а пока я вприпрыжку бежала к Ориэлю, знакомых встретилось великое множество. Эльф не разочаровал меня, и через десять минут я щеголяла пирсингом в пупке, рассудив так: нашейный амулет не годится для предстоящего похода, легко потерять, и мешает; кольцо – броско, да и к перстню в пару не каждое сгодится; серьги вообще отрываются вместе с ушами. Скромное колечко, скрытое под одеждой, представлялось мне наименьшим из всех зол, а в довершение всего мы его ещё и сплюснули слегка. Теперь оно ни за что не цеплялось, и я смогла заклеить его пластырем до полного заживления.

Вполне довольная жизнью, я вышла в один из внутренних дворов, где, судя по звукам, располагались конюшни, и наткнулась на поэтично матерящегося музыканта Лориэля. При виде меня он проглотил половину тирады и расплылся в улыбке.

-Алёна? Ты где пропадала? Я тебя после бала искал, кое-что показать хотел, а тебя и след простыл!

Я пожала плечами, отказываясь отвечать, и в свою очередь поинтересовалась:

-А ты что тут ругаешься?

Эльф вновь начал зеленеть от возмущения.

-Эта... кобыла! За что?

-Так это тебе Зариэль говорящую лошадь презентовал? – расхохоталась я.

-Что б ему... самому её не взять? – мужественно сдержал себя Лориэль.

-Душка Зариэль лучше знает, кого и кому, – донеслось сзади из стойла. – Не смей его ругать, недоросль.

-Слышит лучше кошки, к тому же, – едва не плача пожаловался мне эльф. – А уж стерва какая! Это у неё Зариэль сейчас душка, а позавчера кривоглазым пнём безмозглым был.

-Ещё бы не пень, – немедленно отозвалась кобыла. – Привёл ко мне в стойло чучело неполноценное. Сводники-недоучки!

Я опустилась на землю, сгибаясь от хохота.

-Какое чучело?! – простонал музыкант. – Одного из лучших жеребцов ей доставили, а она...

-Мне виднее, – безапелляционно заявило животное. – Это вы только на то и смотрите, чтобы баба была, а остальное...

-Нет, я её сейчас лично пристукну! – подорвался красный остроухий.

-Да подожди ты с радикальными мерами, – кое-как справившись с собой, я пошла к стойлу. – Девица, как-никак. Ей капризничать по должности положено.

-Вот и я о том же, – кобыле было явно скучно одной, и она активно поддерживала разговор даже через закрытую дверь. – А они тащат что попало.

При виде меня она приветственно махнула хвостом.

-А, это ты, двуногое недоразумение. Объясни хоть ты этим мужланам, что так такие дела не делаются. Привели, поставили перед мордой – и давай им, размножайся. А что от одного жеребята хромые пойдут, а от другого – вообще толку не будет, потому что мерин это... только с хозяйством...

-А что сразу так было не сказать? – донеслось со двора: оставшись в одиночестве, эльф тоже заскучал. – А то копытами размахалась, стойло снесла, и верещит, как оглашённая.

-А меня спросили? Нет, чтобы по культурному, Милена, красавица, нравится тебе вот это чучело, или какие свои пожелания будут? А они меня привязать вздумали и уроду на поругание отдать без согласия.

-Так тебя Милена зовут? – Лориэль осторожно заглянул в стойло.

-Видела? – немедленно ощетинилось милое животное. – Даже познакомиться не подумали. Вот ты бы что делала?

-В глаз бы дала, – не подумав, ляпнула я, а потом призадумалась. Ну и бред! Если бы я была кобылой? Такую задачку передо мной поставили впервые.

-Так кого к тебе привести-то? – мирно спросил эльф, видимо признав претензии обоснованными.

-А нет тут такого, – недолго думая сообщила лошадь. – В первый вечер – учуяла пару таких жеребчиков! Думала, освоюсь, и познакомимся, а они...

Она натурально пустила слезу.

-Оркская пара стояла в соседнем стойле, – задумчиво протянул Лориэль.

Острые гнедые ушки тут же насторожились.

Оставив их разбираться между собой, я навестила оружейника.

Что он из моих плетей сотворил!!!

Для начала заменил деревянные рукояти на эбонитовые, с удобными углублениями для пальцев, присобачил под большие кнопку, при нажатии на которую вокруг костяшек со щелчком сомкнулись вожделенные кастеты с сантиметровыми серебряными шипами. Так что, я теперь могла кое-кому и морду эффективно начистить. В сыромятную кожу этот маньяк вшил серебряный же, но удивительно гибкий стержень, промежуточный шнур заменил на прочную и тонкую стальную нить, а вот утяжеляющие лезвия оставил без изменения, лишь заточив в волос, и похвалил работу мастера. Ко всему он ещё сделал к ним подобие портупеи, чтобы я могла носить их у бёдер и снабдил защитными перчатками.

-Ты точно умеешь ими пользоваться? – запоздало поинтересовался Аэрлис, наблюдая как я примериваюсь к изрядно потяжелевшим плетям.

-Предлагаешь повысить моё образование? – я не стала жаловаться на вес, резонно предполагая, что вскоре и так накачаюсь.

Тот покачал головой.

-У нас такое оружие не распространено. Разве что, вампиры чем-то похожим пользуются.

-Почему я ни одного не видела? – ну интересно же. О вампирах при мне до сих пор никто не упоминал.

-Они тут не живут. Им слишком жарко. Вот на самом севере, за землями Ворроков им самая погодка,- просветил меня эльф.

-Да сама на карте посмотришь, – вмешался новый голос. Мириэль, младший брат правителя и полусуккуб стоял на пороге кузницы. - Через час мы выезжаем. Зариэль голубя прислал.

Ох и оперативно собираются эльфы на войну! Не прошло и часа, как отряд остроухих коммандос, набранный из боеспособного населения Цветочного Города и его окрестностей стоял готовым к походу на супостата. Я едва закончила паковать седельные сумки, бессовестно заграбастав все баночки и горшочки стоявшие рядом с водопадом и честно нетронутую бутыль с мёртвой водой, прихваченную в прошлый раз для Моррина.

Для похода мне выделили флегматичную мышастую кобылу, которой, судя по её виду, было пофигу, стоять в стойле или топать к чёрту на кулички. Топать предстояло целый день, и к вечеру мы должны были доехать до первой точки, где мне с Мириэлем полагалось перенестись к месту сходки правителей телепортом, а остальным - добираться туда же своим ходом, заночевав в лесу.

Как мы поехали – любо-дорого посмотреть: в две колонны, все преисполненные осознания важности возложенной на нас миссии, по такому случаю эльфы даже отказались от традиционных фанфар, скупо переговариваясь на ходу. Материализовавшийся прямо на дороге дуб с котом, или кота с дубом – как кому больше нравится – остроухие молча объехали, проигнорировав напутственную речь, с коей кот к ним собирался обратиться. Одна лишь я притормозила рядом с, на глазах начавшим впадать в депрессию, пушистым и возложила на одно из звеньев цепи купленную в той же Москве здоровенную мышь из беличьего меха с пищалкой, что слегка утешило страдальца. Во всяком случае возбуждённое урчание, пищание и звон металла я прослушивала на протяжении следующих десяти минут, пока не отъехала на порядочное расстояние.

Некоторые очень логично спросят, за каким лешим я потащила с собой на войну игрушку для кота. Очень просто: я сама с ней спала. Но очень уж кота жалко стало.

Наш отъезд прошёл бы гладко, если бы не всёслышащая Милена.

Когда все уже сидели в сёдлах, раздался ужасающий треск, ругань конюхов и истошное ржание, и вслед нам выломилась возбуждённая кобылица.

Она остановилась поперёк дороги и, не обращая внимания на синхронно вытаращенные глаза всего отряда, поинтересовалась, почему-то у Мириэля:

-С орками встречаться будете?

Пребывая в трансе от такой наглости, он утвердительно кивнул.

-Тогда я с вами, – безапелляционно заявила она. – Слезай со своего одра дефективного. На мне поедешь, красавчик.

Надо было слышать КАК она это сказала! Покраснели даже кони, не говоря уж об эльфах. На Мириэля было жалко смотреть.

-Ну что время тянешь, или мне себя самой седлать прикажешь? – тут же сменила тон лошадь.

Эльф наконец взял себя в руки и раздельно произнёс:

-Ты... с... нами... не... пойдёшь.

-Ещё как пойду, – задорно отозвалась Милена. – Ты ведь знаешь, что у твоего коня правое колено больное?

-Как больное? – всполошился эльф. Безвинно продиагностированный конь окосел. – Проверяли же вот только час назад.

-А через неделю охромеет, – безразлично протянула она, незаметно ни для кого, кроме меня метко пнув конкурента в то самое колено. Конь стоически смолчал, уж больно длинные у неё были ресницы.

-Откуда знаешь? – не поверил остроухий.

-Тут кто лошадь – ты, или я? – вопросом на вопрос ответила настырная зверюга, выразительно поглядывая на жеребца. Тот покорно припал на левую ногу. Она закатила глаза.

Мириэль заколебался, а я ржала так, что чуть не свалилась со спины собственного транспорта.

-Имей в виду, – наконец решился эльф. – Начнёшь скандалить...

-Для тебя – всё, что угодно, милый, – похлопала кобыла длинными ресницами. Мириэль покраснел повторно, но мужественно продолжил:

-Привяжу к первому же дереву и заберу только на обратном пути.

Этот клоун непарнокопытный немедленно вытянулся по стойке смирно.

-Буду молчать, как рыба, честное лошадиное.

-Лошадь, которая молчит как рыба? – сдавленно прошептал кто-то за моей спиной. – Это что?

Пока переседлали животных, пока то, пока сё – прошёл добрый час.

Мириэль некоторое время морщился, но, к середине дня оттаял и, уже не стесняясь, вовсю болтал со своим новым транспортом. Парочка подобралась что надо. По-моему, ему даже понравился ехидный попутчик, по крайней мере, когда ближе к вечеру Милена заявила, что его прошлого коня просто с дороги убрать надо было, а что там у него с коленом – ей не ведомо, но что не сделаешь ради приличного потомства, эльф даже не возмутился, а понимающе хихикнул.

В любом случае, протрясясь безо всякого удовольствия верхом весь день, мы разбили лагерь на идиллической поляне, только что не снабжённой улыбчивой девушкой-рецепционисткой и табличкой „Зарезервировано для эльфов“.

Все занялись своими делами: кто-то развёл огонь, кто-то кашеварил, кто-то проверял оружие, а кое-то – хилый - как я, завалился животом в мох, от всего сердца сочувствуя отбитой пятой точке. Кто-то милосердный принёс мне миску с едой. Кое-как отлежавшись и проглотив принесённое, даже не почувствовав вкуса, я извлекла из седельной сумки флягу с мёртвой водой и принялась экспериментировать, то нюхая подозрительную жидкость, то капая ею на носок ботинка или камень. На что угодно поспорю – это девяностопятипроцентный спирт. Не вовремя выскочивший из-под земли, супостат внёс некоторое оживление в мои научные изыскания, получив добрых сто грамм прямо в оскаленную морду, и - для верности -булыжником по черепу. По правде говоря, за булыжник он спасибо мне сказать должен был (но не успел): отвратительная физиономия моментально поплыла, шипя и пузырясь, аки у легендарного графа Дракулы (кстати, как он там – на севере, не мёрзнет?) после душа из святой воды.

Что же у этого ликвида за химический состав такой? Хорошо, что я не успела продегустировать, а ведь уже совсем было собралась.

Мой визг переполошил весь лагерь, начавший взрываться фонтанами земли, словно во время ковровой бомбардировки.

Огромное спасибо тебе, добрый и изобретательный дядя оружейник: мои верные „подружки“ не оставляли подземникам ни одного шанса приблизиться к камню, на коем я держала оборону, со свистом рассекая всё на своём пути. Но радовалась я недолго: что там было на счёт накачаться? Мышцы протестовали против таких нагрузок. Скрипя зубами, я отмахивалась от наседавших со всех сторон тварей, пока руки в конце концов не сдались. В ход пошли окованные сталью ботинки, а когда один особо умный урод таки подобрался ко мне на расстояние вытянутой руки – и кастеты. Другой сам себе навредил, неосмотрительно попытавшись закусить моим каблуком, в результате сломал зубы и словил тем же каблуком в лоб, после чего уже больше не встал. Хорошо хоть, что наученная горьким опытом отшибания боков в родном лесу, я прочно обосновалась на валуне и слазить ни за что не желала, и подземники не имели шансов подбить меня снизу. Силы мало-помалу окончательно улетучивались, и я мысленно поздравила себя с не совсем уж бесславной кончиной, а ещё с тем, что всё-таки прозорливо успела расстаться с девственностью. Вот было бы безобразие: мало того, что противник гадостный и уложить успела всего ничего, так и в девицах ещё. Уйдя в себя, я как-то не сразу сообразила, что вот уже минуту подряд методично размазываю по камню чью-то гадкую физиономию, а сменять её на боевом посту никто не спешит.

Так же внезапно, как началась, атака захлебнулась.

Мы ошалело переглянулись, причём на мне, по-прежнему возвышавшейся на валуне, сошлись взгляды всего отряда. Я почувствовала себя переходящим знаменем.

Вокруг каждого – это мне сверху хорошо видно было – громоздился дурно пахнущий вал, у кого пошире, у кого повыше. Сравнив, я преисполнилась законной гордостью: мой личный был и широк и высок, во всяком случае эльфам пришлось скрепя сердце, расчистить проход своими мечами, чтобы меня оттуда вытащить.

Про то, как мне было плохо, рассказывать не буду, как и описывать, в каком виде мы с Мириэлем, поддерживая друг друга, заявились в шатёр правителей, телепортировавшись после того, как я опорожнила желудок; достаточно сказать, что Маркин, снявший с моих волос какой-то ошмёток, без слов протянул флягу и посмотрел на нас с нескрываемым уважением, равно, как и Зариэль, который одобрительно похлопал не менее живописно декорированного брата по плечу, после чего пошёл мыть руки.

Вообще, всё высокое собрание так и подскочило при виде нас, как будто их что-то ужалило. Наверное, всё-таки мы слегка опоздали... Или ждали одного только младшего принца. По крайней мере Моррин и Мар. Вот для них моё появление стало сюрпризом. Оба заморгали, потом первый отбросил кресло и, на ходу прошипев в сторону довольно улыбавшегося правителя эльфов что-то насквозь непечатное, устремился к незваной галлюцинации, не заботясь о чистоте своего привычно-пасторского балахона. Очень, кстати вовремя: меня шатало после телепортации, Мириэль уже отошёл, а Маркин ещё не добежал. Так что к Мору я и привалилась, слишком измотанная, чтобы начинать волноваться, как планировала.

-У кого тут съехала крыша? – требовательно спросил он (что за бесстыдный плагиат?!), задержавшись взглядом на перемазанных зеленоватой слизью, заменявшей подземникам кровь, плетях, которые я так и несла – распущенными и на плече, а сейчас – уронила на землю: уж больно неподъёмными они казались, равно как и седельные сумки, уже лежащие у моих ног.

-Сейчас съедет у меня, если я всё это с себя не смою, – я отхлебнула из фляжки Мара, с трудом попав горлышком в собственный рот и вытерла лицо дрожащими руками, предварительно брезгливо стянув перчатки.

-Ну, Зариэль! Я тебе шею сверну, – пообещал оборотень.

-Ну и зря, – недопоняв, встрял Мириэль и совсем по-мальчишески завёлся: – Видел бы ты, как она их плетями. Раз, подземник – пополам, два, второй - пополам! Только близко к ней подходить не надо. Голову снесёт.

Выражение пылающих жёлтых обратившихся ко мне глаз слегка смягчилось.

-Почему-то я не удивлён. Река рядом, пойдём, сумасшедший человек. – Мор осторожно стёр что-то с моей брови, и мы пошли. Точнее, он практически дотащил меня до реки, помог отчистить доспехи и оружие и, бдительно следя за водой, дал возможность смыть пот и отвратительную слизь. Зря я боялась с ним снова встретиться. Наверное. По крайней мере выяснять что, да почему, у полутрупа мудрый Моррин не стал. С другой стороны, всё же вроде бы было оговорено: сделала дело и ушла домой, так что и нечего себя накручивать.

Когда меня, завёрнутую в одеяло, проэскортировали обратно, Мириэль уже закончил свой доклад, а меня ждала здоровенная кружка с травяным отваром. Я едва удержала её обеими, одинаково трясущимися, руками.

Эльфа отправили на ночлег к эльфам, а меня в свой шатёр оборотень отвёл лично, дабы „куда-нибудь ещё не сбежала по дороге“. Я только пальцем у виска покрутила, специально поддержав для этого жеста одну руку другой.

Кстати, это был первый и предпоследний раз, когда он вообще упомянул моё бегство из ещё неостывшей постели. Вот что значит пятьсот лет прожить! Устрой я нечто подобное кому помоложе, да поглупее, мне наверняка уже всю плешь бы проели и всё испортили. А этот умник начисто перечеркнул самую возможность неприятного объяснения, изобразив нечто вроде благопристойного супружеского поцелуя на ночь в лоб, как будто это и не я слиняла не прощаясь на три с половиной месяца, и пошёл по своим делам, демонстративно не заметив мои округлившиеся глаза. Может, я чего-то не понимаю?

Проклятие тут, проклятие там, а он не слишком и изменился. Ни в размерах (слава тебе Господи), ни, судя по всему, по характеру.

Сон навалился внезапно, и я даже не стала противиться, чувствуя себя выжатым досуха носком.

Никогда не думала, и даже не мечтала пополнить ряды феминисток, считая их лозунги о женской независимости слегка надуманными.

Но сейчас во мне всё кипело от возмущения, и, подсунь кто-нибудь вступительную анкету – заполнила бы не колеблясь.

Утро началось вполне безобидно. Я открыла глаза на рассвете, вернее выпучила их от нарастающей боли в мышцах рук. Молочная кислота образовывалась с впечатляющей скоростью. Покрутив ноющей шеей и убедившись, что в шатре лежу одна, я, охая, начала разминать окаменевшие предплечья, тихо поминая подземников, ведьму, и отдельно - тот треклятый пень: весь левый бок посинел и ныл похуже больного зуба. Сделав четыре с половиной отжимания – больше чем могли, но меньше, чем хотели - и со скрежетом погнувшись во все стороны, мы с моим телом в конце концов пришли к общему знаменателю и, одевшись, пошли на поиски оборотней на предмет „волчьей травки“. Прямо снаружи мы обнаружили Воррока-старшего с букетом.

Я протёрла глаза, поверяя, не сплю ли ещё часом. Приглядевшись получше, получилось идентифицировать гербарий, как сбор той самой травки. Наверное, моё оханье было слышно в самых отдалённых уголках лагеря. Я почти прослезилась от счастья, обрадовавшись больше, чем, если бы он и вправду припёрся к моей двери с охапкой орхидей. Отобрав лекарство, я использовала оное по назначению, и через час чувствовала себя почти прилично.

Здоровье это счастье, и, лучась от последнего, я поскакала наружу, где произошла сцена „те же, но без букета“, а счастье закончилось через ровно три секунды, в течение коих Моррин сообщил, что немедленно отправляет меня в замок телепортом, и мне надлежит в темпе собирать вещи.

-Ты в своём уме? – ошарашено помолчав, поинтересовалась я.

-Не будем обсуждать состояние моего ума, равно, как и твоего, – непреклонно отозвался оборотень. – А у эльфов, судя по всему, его отродясь не было. Притащить тебя сюда!

Ну что такое? Переспали разок-другой, но это же не повод. Раскомандовался тут! Раньше таких привычек я за ним не замечала.

-Никто меня никуда не тащил, – я сделала шажок в сторону. – Это, между прочим, ещё и моё дело теперь. Одна из этих тварей двух людей в моём мире сожрала. Мне что, надо было на Камчатку сбежать от неприятностей? Нет уж.

-Ты что, не понимаешь? – он сделал попытку поймать меня за шиворот, но я, извернувшись, проскользнула под карающей дланью. – Боги! Даже Мара сильнее и опытнее тебя, а осталась в замке. Алёна, иди добровольно, или я запихну тебя в портал силой.

-Рискни здоровьем, – обозлилась я. Блин, лучше бы и не снимали это проклятье! Характер совершенно испортился.

На нас начали с интересом коситься окружающие.

Силой и скоростью мне с оборотнем не тягаться, но это и не мои методы. Моррин изловил меня за пару секунд, позорно заломил руки за спину и уже было вознамерился исполнить обещанное. Ха-ха. Мои модернизированные ботинки были при мне, и я от души лягнула его в голень каблуком о который ломались зубы супостатов. Зашипев от боли и неожиданности, он выпустил мои локти.

Ещё бы! Я старалась.

-Вот только ещё раз попробуй, – я отпрыгнула в сторону, потирая предплечье. Это не руки, а тиски какие-то. Точно будет синяк. А ещё и рёбра мои многострадальные задел.

На диво быстро отшипевшись, он выпрямился.

-Добавлю по второй, – предупредила я при виде выражения его лица. - Подумай сам...

Вторая попытка воззвать к мужскому разуму закончилась тем же: оборотень прыгает на одной ноге, уже другой, я – обхожу его по кругу, продолжая подсчитывать синяки. На наши выкрутасы сбежался полюбоваться весь лагерь. Ну ни скандала без зрителей! По-моему, эльфы даже тотализатор устроили.

Третья попытка привела к частичному стриптизу: Моррин ухватил меня за шиворот расстёгнутого „камуфляжа“, предусмотрительно держа ноги в безопасности, я ужом выпуталась из рукавов, и куртка осталась у него в руке. В собравшейся толпе благодарных зрителей раздались слабые аплодисменты.

Дубль четвёртый лишил меня и второй, спортивной куртки. К счастью, на „молнии“. Эльфы свистели, не скрываясь.

-Прекращай театр, – я стратегически нырнула в шатёр, рассерженный Мор – следом. – Я никуда не уйду. Ну подумай, я ведь тоже – цель этих страшил. Так разве не лучше мне среди вооружённых воинов находиться? В замке почти только женщины, если я не ошибаюсь, остались. Пусть и сильные. Что, предлагаешь и их риску подвергать, чтоб тебе спокойнее было?

Моррин наконец-то припомнил, что он, вообще-то, ещё и волшебник, сделал какой-то странный жест правой рукой, и меня словно заморозило на месте.

-Ну, вот и управились, – мерзавец принялся натягивать на меня одежду.

-Это ведь и моё дело, – не опуская взгляд, тихо проговорила я: язык он мне не успокоил.

-Дело? – прошипел оборотень. – Это вообще не женское дело.

-И сражаться я теперь умею. Надо – покажу, – пусть хоть треснет, а ни в какой замок я не пойду, а засунет в портал парализованной – потом очень пожалеет.

Он лишь отмахнулся, не прекращая своего чёрного дела, сопряжённого со многими трудностями: мои руки так и застряли в положении „сейчас дам гаду в глаз“, и натянуть на них рукава было нелёгкой задачей.

-Даже если ты меня силой в замок отправишь, я всё равно сбегу, – предупредила я, едва не плача от злости. – Пойду одна, утону в болоте и останусь на твоей совести занудным призраком. Уж поверь – покоя от меня не будет.

Он запустил в волосы обе пятерни и взвыл.

-Да пойми ты, что это не шуточки! Тебя одну всем отрядом потом защищать.

-Не придётся! – взвыла я ничуть не хуже. – Немедленно сними с меня эту дрянь наколдованную, покажу тебе, как меня всем отрядом защищать придётся. Как бы сам на дерево не залез! Свинство какое!

-А ну, давай, – окончательно взбеленился Моррин и снял блок. – Поймаю честно, без магии – выпорю, и в портал сама пойдёшь без писка.

Дозастегнув куртку, я схватила плети и ломанулась вслед за ним из палатки.

Толпа и не подумала рассосаться, прозорливо ожидая продолжения концерта, а при виде красной от злости меня и разъярённого оборотня живенько образовала правильный круг. Ставки делали, не скрываясь, и даже не стараясь понизить голос. Три к восьми, причём три – на Моррина, а восемь – на меня.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться и охладить голову. Как бы не покалечить его в запале, и самой не убиться.

Рукояти легли мне в руки едва ли не с осязаемым восторгом. Не теряя времени даром, я начала двигаться, заодно и разминаясь и напряжённо размышляя. По какому месту его бы приложить? Замах – и оборотень легко ушёл от пробного удара, оказавшись слева. Ещё замах... Как он справа-то оказался? Да ещё на ходу ремень расстёгивает с гадкой ухмылочкой. И впрямь выпорет на глазах всего лагеря.

Мысль о порке меня основательно встряхнула и я прекратила шутки. Плети взвились двумя гадюками, заставив уже подобравшегося ко мне оборотня сдать назад, и насмешливо зашипели, вспарывая воздух и глумливо приглашая подойти поближе. Фигу доберёшься, не пожертвовав конечностями.

Поначалу он просто нападал с обеих сторон, двигаясь с немыслимой скоростью. Но, руки у меня тоже оказалось две, а скорость движения кончика плети превышает звуковую. Тут ему ничего не обломилось. Тогда он начал менять тактику, стараясь запутать, а ремень уже снял и намотал на руку, покрутив ею издали. Удар, отскок… Ой, он же снизу подбирается! Вот тебе! Взметнулась пыль с того места, где долю секунды назад находился оборотень. Едва убереглась.

Под восторженные вопли я перешла в нападение, бессистемно меняя высоту замаха, и втайне целясь под колено. Достану – похромает чуток, а Маркин потом подлечит. Вздумал мне тут заклинаниями окоченения в девицу беззащитную пулять, сексист недопроклятый.

Первой попала я. Случайно. Но тут уж он сам был виноват: заметив, что я начала экономить силы на пятой минуте этого цирка, Моррин попытался зайти мне за спину, я споткнулась о неприметный булыжник на повороте, к чему он, как я понимаю, собственно, всё и вёл, и загремела носом в пыль. Зато, умудрилась в падении развернуться по-кошачьи, и захлестнула воздух перед собой, как это сделала давеча в своём лесу.

Толпа разразилась одобрительным рёвом: пасторский балахон и кожу на левом плече оборотня вспороло лезвием, он только успел в сотую долю секунды отшатнуться, избежав травмы посерьёзнее.

-Да вы оба с ума сошли! – неизвестно когда подоспевший Маркин встрял между нами, ловя шипящие плети на древко секиры.

-Мар! – тут оказались солидарны все, но он оперативно прекратил схватку, попросту дёрнув секиру с обмотавшимися вокруг рукояти кожаными ремнями на себя. После чего я пропахала всем телом поднятую падением и только что совершённым вынужденным кувырком вперёд пылищу, но плети так и не выпустила, зато нажала на заветные кнопочки и встретила обоих оборотней приятным сюрпризом в виде ощетинившихся кастетов.

-Во, как! – присвистнул Воррок-младший. – Мор, сдавайся.

-И ты туда же. – Моррин легко увернулся от прицельного удара в глаз, но ремень с руки всё-таки снял.

ГЛАВА 3

Пока мы развлекали окружающих, к месту встречи подтянулись орки, возглавляемые Пиусом. Об их прибытии Мар сообщил уже в шатре, предварительно убедившись, что мы оба целы и относительно невредимы.

-А я говорил тебе, что она будет против, – прокомментировал он, наблюдая, как брат растирает обе голени.

-Поделюсь гербарием, если бросишь свои шовинистические замашки, – я в свою очередь огорчённо изучала наливающиеся багровым синяки на предплечьях. - Очень подходит к синим рёбрам.

-По-моему, это уж слишком, Мор, – нахмурился младший оборотень.

-За кого ты меня принимаешь? К её рёбрам я никакого отношения не имею. – Моррин опасливо встал на подбитые конечности и поковылял ко мне. – Почему ты вчера ничего не сказала? Показывай.

Я решила не упираться, припомнив целительские способности Маркина: бок и впрямь болел и мешал двигаться.

-Ничего себе! – присвистнул Мар, когда я задрала футболку. – Это как ты умудрилась?

-Дома ещё, – про участие Ориэля я решила не упоминать, охраняя его военную тайну. – На подземника охотилась, а он – зараза – возьми да подбей снизу. На пень налетела. Хоть не сломала?

-Ложись на пол. Мор! Убери руки! – раскомандовался Мар. – Тебе некромантия лучше удаётся, а она ещё не там.

Я послушно растянулась на покрывавшей землю шкуре.

-Трещина в ребре, – пробормотал он, пробежав кончиками пальцев по очертанию кровоподтёка. – Не страшно. Вот если бы сломала, не видать тебе похода, как своих ушей.

-Слушай, не наталкивай своего братца на нездоровые мысли, – отозвалась я. – Глядишь, и доломает, только бы своего добиться.

Моррин присел на шкуру рядом.

-Вот ты-то глупости не говори... Я забыл какая ты хрупкая, – судя по голосу, он уже раскаивался в том, что пустил силу в ход.

-Я не хрупкая, просто инструкцию по эксплуатации читать надо повнимательнее, или с памятью наконец что-то делать, – беззлобно проворчала я. - Мар, не вздумай эти синяки залечивать. Буду ходить немым укором.

-Ты? И немым? – усомнился Маркин, осторожно надавив на ребро. Я рефлекторно ойкнула, но бок отпустило. – Ну вот. Пару дней тугую повязку поносишь. Пойдёмте, Пиус с Зариэлем ждут.

Мы и пошли. Только вот Мор задержал меня на выходе, неожиданно притянув к себе, и надолго зажал мне рот поцелуем, невзирая на негодующее сопротивление: я ещё злилась.

-С этого и надо было начинать, придурок, - прокомментировал Мар с улицы.

-Убью, если с тобой что-нибудь случится, - вполне серьёзно пообещал мне Моррин, оторвавшись. И вовремя. Колени начали подводить, а потому возникли мысли об уже проверенном пинке.

-Вот тогда и убивай, - с трудом взяв себя в руки, огрызнулась я.

Пиус прибыл не один, а с наследником. Рыжий „юноша бледный с взором горящим“, награждённый романтическим именем Люсиус, так страстно облобызал мою руку, что я едва её отобрала в целости.

Вот и познакомилась с „позором благородного семейства“.

Обменявшись лаконичными приветствиями, представители правящих домов склонились над картой.

По очертаниям Мальва не походила ни на что, виденное мною ранее: на севере здоровенной кляксой расползлись земли Ворроков, весь запад и юго-запад оккупировали эльфы, юг и часть востока досталась оркам, а в горном массиве, покрывающем большую восточную часть Мальвы, обосновались гномы, в данном совещании почему-то участия не принимавшие. По окраинам рассеялись мелкие поселения менее многочисленных рас, как-то – саламандр разумных, обитавших в кратере одного из действующих вулканов где-то на северо-востоке, троллей травоядных, проживавших на западе на берегу одной из рек с солидной дельтой и тех самых вампиров, неизвестно с чем смешавшихся, и облюбовавших местечко на самом крайнем севере и вообще в другом измерении. Как мне объяснил на ушко Мириэль, они не переносили температур выше уровня замерзания воды и от теплокровных существ шарахались, как чёрт от ладана.

-И в чём вампиризм?- поинтересовалась я.

-Энергию пьют. Ну, и кровь, конечно. В замороженном или сильно охлаждённом виде.

Я представила себе вампира с мороженым в когтистой руке.

М-да. Всё тут не как у людей.

В центре всей этой красоты торчал памятный говорящий камень.

Глядя на высокое собрание, увлечённо тыкающее пальцами в карту, я, было, втихомолку заподозрила их в подготовке миссии имени Ивана-дурака: пойти за тридевять земель, искать то - неведомо что, а кому не повезёт на пути повстречаться – морду набить. Но протолкавшись к столу и прислушавшись – углядела в их расчётах некую логику. Утыкав разноцветными флажками места появления подземников по времени и количеству, они единодушно решили, что предполагаемое место обитания ведьмы должно располагаться за стыком владений Ворроков с гномьими, на крайнем северо-востоке. Только там, в отрезанном горным гребнём уголке на краю света, можно было устроить питомник, не вызвав подозрений с первого же дня.

Чего я не ожидала, так это того, что все до единого оборотни владеют пространственной магией. Ладно – Моррин. В своё время я насмотрелась на его фокусы с ювелирными изделиями, которые он играючи извлекал из фамильной сокровищницы, находясь при этом в эльфийском замке. Когда эльфы и моя лошадь появились на горизонте, оборотни дружно схлопнули свои палатки вместе со всеми вещами, обросли мехом в кустах и разбежались по округе. Эльфы прозаично свернули лагерь вручную, а оркам и сворачивать было нечего: у седла каждого, включая высокопоставленных, были приторочены походные одеяла. И всё.

Мы вновь двинулись в путь. Мириэль, после вчерашнего признавший во мне не только бравую собутыльницу, но и боевого товарища, составил мне компанию в унылом покачивании в седле.

-Как, интересно, вы собираетесь победить настолько сильную ведьму? – этот вопрос давно не давал мне покоя. – Если даже оборотни – её рук дело?

-Её твой оборотень побеждать собирается. Мы только создаём силовую поддержку, – невозмутимо ответил эльф, но потом лукаво подмигнул. – Но, на самом деле, если подвернётся случай стибрить победу, кто же откажется выпустить стрелу? Навалимся скопом, и всё.

-Он-то на что рассчитывает? – я упорно отказываясь видеть тут какие-то шансы на победу.

-Не недооценивай Воррока. – заметил младший принц. - Это наш мир, а не человеческий. Здесь она слабее.

Не упоминал бы он об этой беде. Я и так не знала, как себя с Мором повести. С одной стороны – очень хотелось бы думать, что между нами что-то есть, а с другой - совместно проведённая ночь ещё не повод для каких-то отношений. Зато подраться успели.

С другого бока подкатил Люсиус, который не взирая на кольцо, продолжал страстно пожирать меня взором.

Мириэль мерзко захихикал.

Другой вопрос не давал мне покоя.

Если ведьма и в самом деле так умна, то почему бы ей не продолжить модифицировать своих питомцев? Как-то не верится в подобную недальновидность.

Я представила себя на её месте.

Вот бы их на двух ногах ходить научить, оружие в руки, да пострашнее, зубы ядом намазать... А ещё бы гигантских пауков вывести, И ещё... Ух, какая из меня злая колдунья бы получилась!

С этой проблемой я подкатилась на привале к Моррину, за весь день отозлившись и соскучившись.

„Мы уже думали над этим“ – какой шикарный волк из него получился после того, как проклятье сняли! Тонкокостный, чёрная шкура лоснилась, от болезненной худобы не осталось и следа. Хоть сейчас на выставку.

В настоящий момент кандидат на медаль „За породу“ лениво валялся в траве, вытянувшись во всю длину и отстранённо рассматривал приземлившегося на его лапе светлячка, то втягивая, то выпуская впечатляющие чёрные когти.

„Пока подземники ещё оружием не пользовались, а укус у них и без того очень неприятный. Но мы готовы и к другому развитию событий. В случае чего – пойдём во второй ипостаси. А уж если совсем прижмёт, есть пара заклинаний. Я расколол Ориэля на несколько гримуаров. Всё-таки роскошная у эльфов библиотека. Я уже подумываю, не обменять ли Мару на парочку томов“ – он очень знакомо по моему первому визиту в Мальву фыркнул.

Я усмехнулась, меряя шагами его почти три метра. О том, что мы подрались, моя память благополучно забыла, а за тот поцелуй даже разум согласился заболеть склерозом.

-А она в курсе?

„Если я расскажу ей, какой там уровень заклинаний, она сама на обмен попросится, только бы одним глазком глянуть“

„У тебя новый поклонник завёлся?“ – хихикнул материализовавшийся рядом Маркин.

-В какую засаду засел оркский наследник опять? – я нервно подпрыгнула и огляделась. Целый же день покоя не давал, появляясь в любой подходящий и неподходящий момент.

„Вон, в кустах окопался“ – Мар кивнул носом в близрастущий орешник. Там и впрямь что-то трещало.

„Имей в виду, у мальчика своеобразные вкусы“ – лениво донеслось со стороны второго хищника. Хорошо, извращенцем не назвал. А то бы я ему припомнила!

-Знаю, – отмахнулась я, всматриваясь. Это чем он там занимается?

„Когда успела?“ – оборотень-старший встал и потянулся.

-Батюшка на балу у эльфов сватали-с, – я чопорно поджала губки.

„И что?“ – Маркин тоже с неподдельным интересом наблюдал за кустами.

-Что, что? Лысые – моё призвание,- приняв оскорблённый вид, я отвернулась и тут же подскочила: Моррин очень чувствительно приложил меня хвостом под зад. Братец одобрительно фыркнул.

Какое-то время мы дружно вслушивались в звуки странной деятельности.

-Да чем же он там так трещит? – шепнула я в настороженное чёрное ухо.

„Мальчик и впрямь испорчен. По-моему, он твой портрет рисует. Пойду, выгоню нахала“ – Мор отдёрнул ухо, которое я уже примеривалась надкусить, и начал бесшумно подкрадываться к дрожащим веткам, припал к земле, как кот, помахивая кончиком хвоста, и неожиданным олимпийским прыжком врезался в орешник. С противоположной стороны из кустов вырвался оркский наследник и дал дёру, петляя между деревьев.

Рядом, чихая от смеха, валялся Мар.

Весь в сухих листьях и обломках веток, оборотень вернулся назад, встряхнулся и с невозмутимым видом улёгся на место. Разве что чёлку с глаз не сдул.

Отсмеявшись и отбросив ненужные мысли, я уселась рядом, привалившись спиной к тёплому боку и наконец-то дала волю шаловливым ручкам, выбирая из жёсткой шерсти останки орешника.

Ночь прошла спокойно, день тоже не подвёл, и мы изрядно продвинулись на северо-восток. Полагалось бы радоваться тому, что всё тихо, ан нет. Стало скучновато. И не только мне.

Народ принялся травить байки, несколько однообразные, перемывать кости старым знакомым, обсуждать сплетни полугодовой давности. А чем прикажете заниматься, сидя верхом? Не в карты же играть? Разнообразие внесла кто бы вы думали? Милена, конечно.

Эта хитрая бестия очень грамотно косила под обычную лошадь поначалу, принюхивалась, выбирала. А потом-таки выбрала. Здоровенного рыжего жеребца, на котором имел несчастье ехать Люсиус.

Сначала она просто молча строила ему глазки на расстоянии.

Потом начала сокращать расстояние, следуя за оркским наследником куда бы он ни направился.

А теперь вспомните, кто сидел на ней верхом.

В первый раз обернувшись, Люсиус лишь пожал плечами.

После третьего – начал оглядываться чаще.

После пятого – занервничал.

Вдохновенно флиртующая кобыла начисто игнорировала все попытки Мириэля направить её копыта в другую сторону.

Обернувшись раз в седьмой и обнаружив полусуккуба меньше, чем в метре за своей спиной, орк запаниковал и пустил коня в галоп. Жеребец был воспитан лучше Милены, а потому послушался, заметно скрипя зубами.

Минут через десять всё наше воинство имело удовольствие наблюдать, как спавший с морды Люсиус удирает от всклокоченного Мириэля в лес, причём преследователь возмущённо вопит что-то вроде:

-А ну, стой, упрямая скотина. Вот я тебя... – и дальше всё сплошь непечатное.

Орк, понятное дело, останавливаться не собирался, особенно в свете обещанного, а все попытки эльфа объяснить на полном скаку, что их интересует только его конь, привели к прямо противоположному результату: Люсиус совершенно немужественно завизжал, пришпорил своего жеребца ещё отчаяннее и скрылся за деревьями, Милена за возлюбленным в чащу не полезла, но вслед ему понеслось отчётливое:

-Хам! – и бордового цвета остроухий был со всей покорностью возвращён к соратникам. Которые, будучи в курсе, зачем его лошадь с нами увязалась, наблюдали этот цирк, практически падая на землю от хохота.

Кое-как успокоившись, Зариэлю удалось объяснить обалдевшему папаше, уже было схватившемуся за булаву, что ещё больше его сына портить никто не собирался, и всё происшедшее – суть происки зловредного непарнокопытного, положившего глаз на принадлежащего наследнику жеребца.

После этого начали укатываться и орки, но репутация злостного извращенца прилипла к младшему принцу очень надолго.

Оборотням в смысле развлечения не повезло: взяв на себя функцию разведчиков, они по-прежнему рыскали по округе, умудряясь как-то общаться на расстоянии, а потому поржать им не удалось, а рассказывать – весь цинус теряется.

Лошади – в отличие от эльфов, орков и самих оборотней – в темноте не видели и куда-то идти вслепую отказывались, а потому мы снова остановились на ночлег, когда на лес опустилась ночь. Непрактично, учитывая привычки подземников, но с природой не поспоришь. Эльфы оставили свой транспорт на небольшом каменном плато неподалёку, натаскали травы и было занялись ужином, когда вдалеке пронзительно завизжал один из волков.

Оборотни переглянулись и начали менять ипостась.

Я впервые увидела, как это происходит и, честно говоря, была разочарована: во всех фильмах этот процесс сопровождался жуткими корчами и муками, а местные оборотни просто окутались чёрным туманом, потеряли очертания, а потом сложились снова в толпу голых мужиков. Ей-богу, была бы девицей – покраснела бы до ушей. А поелику девицей уже не была, то принялась исподтишка рассматривать это сборище бодибилдеров. Абсолютно лишённые какой-либо растительности на теле, не считая головы, они выглядели очень впечатляюще. И ни одного с брюшком.

Эльфы немедленно окружили нашу поляну кольцом ощетинившихся в обе стороны мечей, некоторые сиганули на деревья, приготовив луки, орки бесшумно извлекли свои устрашающих размеров шипастые булавы. Оборотни, оперативно повытаскивав из „воздуха“ одежду, идентичную моей, уже оделись и теперь неторопливо раскручивали сверкающие секиры.

Я уже привычно огляделась вокруг, выискивая валун поприличнее.

-Алёна, держись ко мне поближе, – тревожно прошептал Мор. – Нет, знал же, что это плохая идея.

-Это ты держись от меня подальше, – я наконец-то высмотрела в темноте подходящий камень метрах в десяти отсюда и, прежде чем Воррок-старший успел меня остановить, на крейсерской скорости рванула туда, на ходу распуская плети и давая себе установку начинать бояться попозже.

Не зря я заморачивалась насчёт интеллекта стервозной бабули.

Нет, то, что что-то идёт не по плану, я поняла ещё когда волки отказались от привычной ипостаси, но когда поближе рассмотрела эволюционировавшего врага, то облилась холодным потом: подземники передвигались уже на задних конечностях, сжимая в условных руках что-то вроде рыболовных крюков устрашающих размеров, хотя, катапультировались традиционно из-под земли.

Я с удовольствием заслушала несколько глухих ударов снизу и прикрыла затянутые в перчатки руки колючими кастетами. Потом стало не до глупостей.

Всё-таки какая полезная вещь – практика. В этот раз у меня получалось куда эффективнее, я даже умудрилась силы экономить, не совершая лишних телодвижений, и целенаправленно отсекая от напирающих тварей стратегически важные части. То, что они встали на ноги, даже сыграло мне на руку. Некоторые – особо интеллектуально развитые – пытались поймать плети на крючья с целью вырвать их из моих рук. Как хорошо, что оружейник приделал крепления на рукояти, а Маркин преподал урок, как меня обезоружить можно: и плетей я не лишилась, и на камне удержаться умудрилась.

Насколько хватало моего – никакого в темноте зрения – у сотрудников дела шли не хуже. Улавливая по вздрагиванию земли под ногами момент нападения, они один за другим взвивались в воздух, не позволяя подбить себя снизу, и приземлялись в гуще битвы, уже вовсю кипящей вокруг. Эльфы взмывали вверх вертикальной свечкой, как заправские ушуисты, орки подпрыгивали не менее эстетично, как коты в высокой траве, всеми четырьмя лапами вниз, а оборотни выделывали нечто вроде кульбита из индийских фильмов, изворачиваясь в воздухе животом вниз и при этом бешено вращая секирой под собой, успешно снося головы выпрыгнувшим следом подземникам.

Оказавшись на земле, эльфы дрались красиво и слаженно, их мечи стали почти невидимыми от скорости движения, орки с воинственными завываниями косили врага, как тот Ясь – конюшину, оборотни, поражая бесстрастными, почти задумчивыми лицами, окружили себя дождём из ошмётков гнилой плоти, отражавшимся от зеркал, в которые превратились вращающиеся секиры. К месту моей дислокации, наслышавшись об убойной силе моих „подружек“, никто не совался, только организовывающие нам воздушную поддержку эльфы периодически снимали чересчур зарвавшихся супостатов, снайперски посылая стрелы в получившуюся кучу-малу.

Почти полная луна периодически выглядывала из-за облаков, освещая место побоища.

Да сколько же их ещё? Фонтан тварей не иссякал. Они упорно лезли по останкам сородичей, утробно рыча и скалясь. Мои руки вновь начали наливаться свинцовой тяжестью. Стремительно пригнувшись и заслушав свист стрелы и последовавшее за ним противное бульканье, я накинула капюшон, закусив край жёсткой кожи зубами. Хоть бы в шею не вцепились. Будет мне тогда „А у тебя СПИД...“. Поверхность под ногами начала скользить: одного из слишком проворных подземников я буквально затоптала своими ботинками.

И вновь битва закончилась абсолютно неожиданно.

Я, тяжело дыша, огляделась. Трепещущий свет непонятно как уцелевшего костра высветил фигуры добивавших врага союзников. На моих глазах Воррок-старший – вот его тонкий силуэт я сразу отличила – фирменным прыжком взлетел над полем битвы, обезглавил неосмотрительно последовавшего за ним подземника, а потом приземлился на оба колена, предусмотрительно подставив под них обе секиры. Ну и чутьё: мгновение спустя, по обеим сторонам от него распустился пион из торопливых супостатов. Ещё бы – умножьте скорость приземления на скорость выброса, нехилый вес оборотня и практически нулевой сопромат. Физику надо учить. Четверых одним махом... Респект. Даже не посмотрев в сторону получившегося „натюрморта“, оборотень продолжил двигаться, плавно встав, и направился в мою сторону, на ходу стряхивая с лезвий останки поверженного врага. Заглядевшись на этот акробатический этюд, я прохлопала остатки собственных. Сзади чавкнуло. Подземник подобрался ко мне слишком близко для приличного замаха. Не задумываясь, я сощёлкнула кастеты на одной из рукоятей, подбросила её вверх и дёрнула за плеть на себя. Пётр как-то показывал мне этот приём. Как мило! Возвращаясь, эбонитовый стержень врезался врагу в затылок, вполне ожидаемо перебив шею, после чего подземник и его голова продолжили свой путь отдельно друг от друга, я едва не словила рукоятью в лоб, а не порезалась, исключительно благодаря перчаткам.

Последняя попытка добраться до меня тоже закончилась бесславно, несмотря на то, что плети уже перестали окружать валун смертоносным кольцом: вовремя услышав знакомое чавканье за спиной, я навылет пробила возникшую передо мной морду шипастым кастетом, по-прежнему венчавшим мой левый кулак. Ещё раз спасибо тебе, Аэрлис. Если вернусь живой – с меня любая благодарность, на твой выбор.

Не останавливаясь, Мор расчистил себе дорогу секирой. Я облегчённо выдохнула, стряхивая с запястья повисшего на остатках пробитой головы нелёгенького супостата: спускаться вниз не увязнув по пояс в отвратительном месиве было нереально. А потом всё-таки поскользнулась, свалившись оборотню практически на голову.

-Тебя хоть один укусил? – требовательно спросил тот, поставив меня на землю и встряхнул за плечи.

-А что, есть риск в такого же превратиться? – вот, опять плоды дурного воспитания „ужастиками“.

-Не смешно, – жёлтые глаза обежали мою фигуру. – У них на зубах трупный яд.

-...! – выразительно закашлялась я.

-А ты думала, что я, как девица слабонервная, от одного укуса в зад в тот раз концы отдавать начал? – сердито прошипел Мор.

-Я в тот раз вообще ничего не думала, – огрызнулась я и, прислушавшись к себе, покачала головой. – Нет, обошлось.

-Шкуру василиска в общем, прокусить сложно, – примирительно протянул оборотень. – А уж заговорённую – и подавно. Знаешь, ты меня впечатлила. Для человека, да и вообще... такое побоище устроить.

-Тут особых навыков и не надо. Бей не останавливаясь, и всё, - я покосилась на результаты своего „творчества“. К горлу подкатила тошнота. Хотя похвала из уст ТАКОГО воина многого стоила. В свете только что закончившегося действа было кристально ясно, что захоти он меня на самом деле поймать в лагере – поймал бы в две секунды, с плетями или без.

-У меня в арсенале есть пара вампирских вилий. Это что-то похожее. – Моррин покрутил между пальцами лезвие, венчавшее охвостье одной из моих „подружек“. – Закончим с этим делом, если захочешь – попробуй их.

Круче, чем объяснение в любви.

С деревьев поспрыгивали эльфы. Кто-то выдал мне фляжку с „лекарством“.

Потом мы долго пытались привести поляну в порядок, хоронили убитых, сжигали останки подземников, эльфы проверяли лошадей, свистом созвав разбежавшихся от страха животных.

Когда Моррин снова появился рядом и потянул куда-то в темноту, я буквально валилась с ног от усталости, даже уже не мечтая о ванне, душе или, на худой конец, рукомойнике.

-Ты уверен, что здесь безопасно? – после четверти часа спотыкания за уверенно шагающим сквозь непроглядную темень оборотнем передо мной при свете вновь вынырнувшей луны тускло блеснул небольшой пруд. Откуда-то сбоку доносилось бульканье водопада.

В темноте кончики пальцев моего спутника засветились белым, он присел и коснулся воды. На этом месте возник зеленоватый огонёк, который в мгновение ока обежал весь пруд. Что-то захлюпало, и на берег в добровольно-принудительном порядке выбросились с десяток пиявок.

-Полностью.

Мор быстро сбрасывал с себя одежду, заражая энтузиазмом.

Ну, раз уж даже пиявки начали спасаться бегством...

И вновь я долго и нудно на ощупь отмывала изгаженные доспехи, радуясь, что плети успела почистить на поляне, потом, поколебавшись, тоже разделась и в одном белье плюхнулась в странно тёплую для этого времени года воду.

Моррин уже давно закончил приводить в порядок свою одежду и воодушевлённо фыркал где-то под водопадом.

-А я думала, что вы языком моетесь. Ну, в другой ипостаси, – глубокомысленно заметила я, окунувшись с головой и поймала себя на том, что как-то незаметно для себя совершенно примирилась с наличием его волчьей половины.

-С ума сошла, такую гадость в рот брать? – отозвался он из темноты. – Отравиться недолго. Я лучше в воду.

-А не боишься, что твои доспехи распылятся без присмотра? – не отставала я. – И ходить тебе в шубе до ближайшего зеркала. Хорошо, что сейчас не лето.

-Эти – не распылятся. Они не с помощью зеркала созданы, равно, как и драгоценности. Я могу их вытащить из арсенала и положить обратно. Но ухаживать за ними полагается, как и за твоими, или эльфийскими. Как тебе вообще удалось их у Аэрлиса выпросить?

-Моральная компенсация, – я внутренне застонала от удовольствия, раз за разом погружаясь в тёплую, как парное молоко, воду. Все шампуни и травки, ясное дело, остались в сумке на поляне. Не представляю, как буду их искать в тамошнем бедламе. Но всё равно, так приятно. Всё-таки Мор – мировой мужик, что притащил меня сюда.

Купание слегка прояснило затуманенную голову, и туда немедленно полезли непрошенные мысли: водопад, луна периодически нос кажет из-за облаков, чем не романтика?

Минут десять я представляла, как возмущённо откажусь в случае чего. Всё-таки проклятье мы снимали очень качественно и с завидным обоюдным энтузиазмом, а мужики, в общем-то все одинаковые, и продолжения по всей логике следовало ожидать. Раз уж один раз согласилась.

Отмывшись с головы до ног минут через двадцать - начала тихо недоумевать: „в случае чего“ наступать не спешило. Может, первый опыт с человеческой женщиной не произвёл должного впечатления? Но, с другой стороны, тогда всё бы ограничилось обязательной получасовой программой, без полусуточного отвлечения на произвольную. И как, в таком случае воспринимать тот поцелуй?!

Проплыв весь пруд вдоль и поперёк раз пять, я ощутила себя дурой не то что в квадрате, а в пятой степени, придя к выводу, что акция расколдовывания планировалась, как одноразовая, и вообще пора возвращаться в лагерь.

Так, где его величество?

Я оглянулась по сторонам.

Под водопадом никто не фыркал, тишину нарушало только мелодичное журчание.

Сбоку почти бесшумно вынырнула тёмная голова, перепугав меня почти до сердечного приступа. Я шарахнулась в сторону, но потом опознала всплывший объект и рассердилась.

-Мор, я тебя сейчас утоплю! Нельзя же так пугать, – слава Богу, дно оказалось прямо под ногами. Вместо покаянных извинений, Моррин вновь так же бесшумно нырнул, вынырнул прямо передо мной и коснулся моих губ коротким поцелуем. Сердце заколотились так, что, наверное, эльфам на поляне было слышно и я неуверенно скользнула ладонями по его мокрой груди, радостно констатируя факт наличия обвивших мою талию горячих рук.

Может, всё-таки не такая уж и дура?

-Что так долго собирался? – уже оказавшись за стеной водопада поинтересовалась я, с трудом выбрав момент на то, чтобы вдохнуть.

-Как там было в этом твоём... м-мм анекдоте? – спокойный голос как-то не вязался ни с действиями Моррина, ни с его часто бьющимся в унисон с моим сердцем. – Лучше полчаса подождать...

Наверно следовало возмутиться, дать ему по ушам и в результате пойти домой „без подарка“. Я ограничилась обещанием пустить на шапку. Как ни крути, а прошло уже целых три с половиной месяца.

И вообще, я ведь уже упоминала, что люблю умных мужчин?

ГЛАВА 4

Восходящее солнце робко окрасило вершины гномьих гор в золотисто-розовый цвет, а спустя полчаса отважно засияло на заснеженных пиках, слепя и без того усталые глаза. Я даже залюбовалась, хотя едва не падала с лошади от усталости. Неужели дошли?

Две недели прошли примерно в одном ключе: трястись днём в седле, балансируя между дремотой и угрозой свалиться в дорожную пыль под ноги соратникам, по ночам отбиваться от, на глазах эволюционирующих, подземников, короткий тревожный сон под пушистым боком Мора – он предусмотрительно экономил силы, перевоплощаясь только при непосредственной потребности в его человечьей ипостаси - и снова в путь. Позавчера злокозненная бабка слегка разнообразила наши будни, выпустив каких-то некачественных крысиных королей, наглый плагиат Щелкунчика. Разве что ростом мне по пояс.

Эксперимент не увенчался успехом по двум причинам. Во-первых, трёхголовые твари не отличались особой ловкостью, веся соответственно росту, а головы, судя по всему были ещё и не в ладах между собой (не доработала она их, что тут поделать). А во-вторых, мы пребывали в настолько раздражённом настроении, что зверушки закончились, не успев продержаться и десяти минут под атакой обозлённых оборотней. Орки даже добежать не успели, отчего долго и с чувством ругались. Наследник, кстати, реабилитировался за это время, оказавшись одним из самых обезбашенных воинов, которых я вообще видела до – и после этого крестового похода самоубийц. Ну да ладно, у всех свои недостатки. Тем более, как следует рассмотрев украшавшее мою руку кольцо, он принёс церемонные извинения Моррину и, даже если вздыхал потом тайком в мою сторону, то никому это больше в глаза не бросалось.

Я доблестно наблюдала всю битву с верхушки дерева в немногочисленной, но всё-таки имевшей место быть, компании столь же слабонервных, второй раз в жизни взлетев по стволу трёхсотлетней сосны быстрее белки. Даже эльфы уважительно покосились. Те же эльфы потом едва не надорвали животики, снимая меня оттуда.

Однажды встретили Федю.

Признаюсь, я позвала. Уж очень хотелось поздороваться с „сынулей“. Зато теперь уж я вдоволь налюбовалась на остроухих, гроздьями винограда свисавших с деревьев.

Ну и вырос „мой “ малыш!

-Русалки больно сытные,- посетовал водянник, увеличившийся вдвое против прежнего. – Ни в одну реку не влезаю. Вот доем, и сяду на диету. А то какую самку не встречу...

Тут он недвусмысленно облизал акульи клыки.

-Ни одна не решается, – прежде, чем я упала в обморок, закончило „дитятко“ и поинтересовалось, кивая на Моррина, невозмутимо стоявшего рядом в волчьем обличье. – Передумала его есть?

-Недопомер, – только и смогла ответить я. – Подожду ещё немного.

Волк покосился, но смолчал. В переводе он не нуждался, правда мне не было понятно, каким образом он всё понимает: всем остальным требовалась техническая поддержка.

-Уважаю, живучий, – прокомментировал Федя. – Только в твой колодец икру метать приду.

С той же непроницаемой мордой оборотень склонил голову, принимая знак уважения.

-Федя, - осторожно поинтересовалась я. – А когда ты это... планируешь вообще?

Водянник махнул своим человечьим придатком.

-Леший его знает. Самки все какие-то хилые.

Засим он нырнул вглубь идиллического озера, а эльфы, выждав положенную паузу, по одному слезли с деревьев дружно делая вид, будто ничего и не произошло.

Парламентёром к гномам отправили Маркина, так как ни один горняк к нашей пёстрой, и уже на четверть уменьшившейся тусовке фриков так и не присоединился.

-Почему? – поинтересовалась я у надевшего парадно-выходное выражение лица Зариэля.

-Им подземники не мешают. Во-первых, сквозь слои базальта им не прокопаться, во-вторых, на лес гномам наплевать с самой высокой и заснеженной верхушки, а в-третьих, тут мы – эльфы. Поэтому никто и бороду не почешет.

-Вы же торгуете как-то друг с другом, – продолжала недоумевать я.

-Через подставных лиц, – уточнил эльф.

-Так что, могут не пропустить, – резюмировала я. – А если заплатить?

-Только заикнись – и прибьют на месте, – вздохнул остроухий.

-А если лицо пожалостливей сделать?

-Мне?! – вытаращил глаза правитель. – Лучше в обход.

-Ну, пусть Мириэль сделает, – не отставала я, кивая на младшего принца. – Глядишь, и пожалеют ребёнка.

- Алёна, мы вообще-то на войну едем, а не попрошайничать, – обиделся вышеупомянутый „ребёнок“.

-Идут, – шепнул Зариэль, прекращая дискуссию.

Резонно предположив, что гному полагается быть маленьким, я спрыгнула с лошади, выразительно посмотрев на эльфов.

Для более ясного обозначения их позиции недоставало лишь транспаранта „Начхать на недомерков!“ Была бы я гномом, тоже бы упёрлась шлемом.

Или каской, мысленно добавила я, узрев искомого гнома.

С ног до головы в пыли и щебёнкой в бороде, он выглядел так, будто только что из забоя вылез.

И грязен он был настолько нарочито, что я призадумалась, не является ли сей образ тоже „парадным“ для незваных посетителей: уж очень старательно была натёрта землёй физиономия безо всяких следов трудового пота, живописно украшена мелкими камушками растительность под ней и неосмотрительно чисты сапоги.

Выразительно пыхтя, гном выбрался из почтительно раздвинутых Маркином кустов и, демонстративно игнорируя верховых эльфов, направился к расположившимся на противоположном конце поляны оркам и Моррину: лошади никак не могли привыкнуть к присутствию хищников, вне зависимости от ипостаси.

Очередной раз бесплодно дёрнув Зариэля за штанину, я махнула на него рукой и пошла послушать, напоследок поинтересовавшись:

-А дал бы взятку, если бы взяли?

-Куда бы делся? – процедил тот сквозь зубы.

К месту очередного высокого собрания я подоспела как раз, когда гном заканчивал выражать своё возмущение.

-И сидять нагло на страхоилах своих четырёхногих, морду крутять! – это он точно об эльфах – предположила я. – Моррин, Пиус, вас мы уважаем и нальём завсегда, потому как вы нелюди сурьёзные и обстоятельные, а этим – нет нашего уважения!

Тут он наткнулся взглядом на возникшую рядом меня.

По-моему, если бы перед ним только что обвалился весь проверенный полукилометровый лично им вырытый штрек, гном бы не так возмутился.

-Здравствуйте, – жизнерадостно поздоровалась я.

-Человек... – строительного дизайна борода встала дыбом от возмущения и из неё посыпались элементы натюрморта.

-Алёна, – поправила я и пошла напролом методом „от обратного“. – Моррин, я тут подумала, зря мы побеспокоили этих добрых гномов. Посмотри на меня: я с тебя проклятие снять помогла, - оборотень было открыл рот, дабы заткнуть мой личный, но я быстро ему подмигнула, призывая к молчанию. – Так теперь даже в моём мире не спрятаться. А ну, как пропустят нас гномы через владения свои беспрепятственно, глядишь и на них ведьма озлится и неприятности чинить начнёт? Поедем лучше в обход. Может, через пару месяцев до цели и доберёмся. Жаль, только, заняться в походе нечем. Эльфы, вон, от безделья даже снижение пошлин ввозных на изумруды планировать начали. Хотя, дорога длинная, может ещё и одумаются.

К концу моей речи опешили все.

-Опасно в наше время соседям помогать. Своё бы добро сберечь, – нравоучительно закруглилась я.

Моррин с громким стуком захлопнул варежку, по-моему, мысленно держась и за сердце и за голову одновременно, Маркин спрятался за дерево, Пиус вжал голову в плечи, а у гнома от напряжённых размышлений едва не воспарила каска.

-А над имиджем оторванного от работы горняка получше поработать надо бы, – нахально наклонившись к его уху, интимно прошептала я.

-Над чем поработать? – ошалело взглянул на меня коротышка, окончательно впадая в прострацию.

-Пот трудовой где, спрашиваю, – я протянула ему карманное зеркальце, доводя

ситуацию до логического окончания. Гном покосился на своё отражение в поисках доказательств тяжкого труда в забое и приуныл.

-Но я никому ничего не скажу,- улыбнулась я. – А эльфийские зануды всё равно ничего в этом не понимают.

-Грун вон Торн, – поразмыслив, представился горняк.

-Глава старейшин, – просипел из-за дерева Мар.

-Без стакана и не выговоришь – пробурчала я, пожимая протянутую руку.

От последнего комментария гном промахнулся походной фляжкой мимо рта, потом злорадно ухмыльнулся и протянул её мне.

Нашёл, кого алкоголем пугать!

Я, даже не понюхав, выдохнула и отважно сделала долгий глоток.

Какой студент не пивал медицинского спирта, а житель деревни – самогона?

Вопрос риторический. Тут главное – не выдыхать сразу.

-Твоё здоровье, – я вернула Груну и улыбку и собственность.

Гном неожиданно рассмеялся и хлопнул меня... ну, куда дотянулся, туда и хлопнул. У меня колено подломилось. Это круче ущемления икроножной мышцы будет.

-С пошлинами Зариэль пусть не торопится. Энто дело сурьёзное и обсуждения достойное, -он тоже приложился к фляжке.

-А Зариэль в курсе? – очень тихо поинтересовался Моррин. Я хихикнула.

-Пойду, поставлю в известность, – и пошла к остроухим, по-прежнему делавшим вид, что они вообще не с нами.

Услыхав благую весть, Зариэль едва не сверзился с лошади и с трудом удержал на лице прежнее выражение.

-ЧТО мы хотим?

-Сам же сказал, что дал бы взятку, если бы взяли, – напомнила я. – Вот и дай. Индиректно. Всё равно никто ничего не поймёт.

Пораскинув мозгами, эльф со вздохом спешился и поплёлся на „бизнес-конференцию“. Я же с чувством выполненного долга выбрала свободный от муравьиного трафика пригорок и задремала.

Снилась всякая чушь. Типа, стою я в ЗАГСе в белом платье, замуж, стало быть собираюсь. Народа вокруг – тьма тьмущая: и эльфы, и орки, и оборотни, людей тоже порядком. Жених запаздывал, а я между делом в догадках терялась, за кого же вообще сподобилась. Тут ко мне подходит Пётр Николаевич с бичом в руке и говорит:

-Жених твой, Алёна, на улице стоит и в здание не идёт, говорит – жениться передумал.

Я, как и полагается в таких случаях – в слёзы. А он из зала вышел. Смотрю – через пару минут возвращается, и жениха кнутом перед собой погоняет. Пригляделась я – Люсиус, собственной персоной, в парадном костюме, при галстуке, букет чертополоха в руках сжимает и вопит:

-Я передумал! Не пойду против благородных традиций – не женюсь на человеческой самке!

-Женишься, как миленький, – приговаривает Пётр. – Портрет с девицы написал, вот и женись теперь, как порядочный нечеловек.

А я стою, рот открыв, и размышляю, как это меня так угораздило.

Смирился орк, встал со мной рядом, вошла дама в очках и учительской причёской и начала:

-Друзья, сегодня мы собрались здесь, чтобы сочетать узами брака Мартынову Алёну Николаевну и Люсиуса... Так, а это что за самодеятельность? Молодой, вас же предупреждали: вписать полное фамилию-имя-отчество в бланк заявления, а не просто имя. Идите, и заполняйте как полагается. И паспорт не забудьте.

Тут я слёзы вытерла, и Люсиуса в бок пихаю.

-Блин, не мог правильно заявление написать, не пойду за тебя замуж.

Тут Зариэль из толпы выходит, тоже в костюме и при галстуке, и строго так говорит:

-Нет, Алёна Николаевна, вам теперь только замуж, иначе ни в один приличный архив на работу не возьмут, с такой-то репутацией. Виданное ли дело: девица для портрета позирует!

Я припухла, а приглашённые дружно ржать начали, причём так издевательски...

-Алёна! – кто-то давился от смеха непосредственно у меня над головой. – Просыпайся, давай, а то такое пропустишь.

Я неохотно разлепила веки. Батюшки мои! Уже вечер никак! Задремала, называется. Рядом приплясывал от нетерпения Маркин.

-Зариэль с гномами уже до бирюзы допился, но отстоял бриллианты, – сообщил оборотень.

Я моментально проснулась. Уф! Ну и привиделось! Чуть насильно замуж не выдали.

Остальные эльфы с вымучено-надменными лицами так и продолжали сидеть в сёдлах. Вот, бедолаги – пожалела я их и мы по-шпионски покрались к густому кустарнику, окружавшему место делового побоища, где и засели.

О, дивная картина!

Красный, взлохмаченный Зариэль с нездорово блестящими глазами демократично сидел на траве, ожесточённо жестикулируя, а уже три гнома с встопорщенными бородами не менее выразительно размахивали солидных размеров флягами.

-Ты ещё топазы припомни – громко возмущался эльф. – Каждый камень со сколом, половина при обработке треснула. Да за такое... дай сюда своё пойло… – он вырвал фляжку из руки Груна и лихо присосался к ней. – Ох, хорош коньяк… Ещё и приплатить бы надо.

-Коли свои руки кривые, спросить у знающих мастеров совета надобно! – не уступал незнакомый мне гном, отбирая у остроухого оппонента ёмкость. – У нас почему-то никогда не трескаются

-А бриллианты?! – окончательно разорался тот. – Розовые заказали, а что получили?

Гном потупился.

-Наша промашка. Перекупили обо...

-А больше выпить нет? – вроде бы случайно перебил Моррин, удобно расположившийся под берёзой. Гномы призадумались, встряхнув фляги.

-А пойдёмте к нам. Там точно есть, – озарило третьего гнома.

-О! – подхватился Зариэль. – А мои-то, до сих пор верхом сидят. Мириэль!

-Я, – отозвался младший эльф.

-Пряжка от ремня... Пусть спешиваются, – махнул рукой старший брат и, сжав её в кулак, продемонстрировал окружающим. – Вот, где они все у меня. Дисциплина!

До этого беззвучно хихикавший рядом Мар запихал в рот пучок травы, дабы не заржать вслух.

-Мар, Алёна, хватит шпионить,- ну и слух у Мора.

Подождав, пока Маркин отплюётся от импровизированного кляпа, мы вылезли из кустов.

-Человек... – синхронно протянул оба незнакомых гнома.

-Алёна, – широким жестом представил меня Грун, чей нос ярко светился тёмно-бордовым. – Гостья нашего мира.

-Хороша гостья, – икнул один из гномов. – В штанах, да с волосьями короткими...

За что схлопотал подзатыльник от начальства и едва не поседел преждевременно, обнаружив перед носом Моррина, который по такому случаю продемонстрировал выборочную трансформацию и выпустил длинные чёрные когти и солидные клыки, рыкнув на невежу.

-И-извините. – наконец углядев кольцо, хором протянули коротышки и предложили мне выпить.

-Так нет же больше ничего, – справедливо возмутилась я.

-Так мы же к нам идём, – припомнил Грун.

Короче, так мы и пошли: кое-как пригладивший волосы, но всё равно предательски красный Зариэль, его практически трезвый младший брат, уже успевший разрешить спешиться жертвам начальственного произвола, Мор, по которому вообще было непонятно, приложился он к гномьему самогону или нет, приосанившийся Маркин, я – с багровыми ушами, невозмутимый Пиус и трое громко распевающих старейшин.

При виде такой процессии обоих гномов-стражей едва не хватил удар, не смотря на то, что Грун ещё издалека заорал:

-Дорогу нашим дорогим-предорогим гостям! Покажем наше гномье гостеприимство.

Уж как показали, так показали!

Через два часа те, кто не заснул от обжорства, клевали носом от обилия выпивки, с трудом удерживая равновесие на низеньких, но массивных лавках.

Гномьи владения располагались глубоко в толще горы, и мы довольно долго шли извилистыми тёмными коридорами, освещаемым редкими факелами.

Стражи проводили нас до следующих массивных ворот, сдали на руки двоим другим и, козырнув, ушли назад на пост нести свою нелёгкую службу дальше.

Таких дверей пришлось миновать ровно четыре. С чего им так окапываться? Насколько я поняла, врагов у гномов, как таковых, и не было.

По мере того, как мы углублялись по землю, становилось всё темнее. Да я совсем тут себе зрение посажу.

Зато когда моим глазам открылся пиршественный зал, то света показалось даже слишком много: буквально усыпанные драгоценными камнями стены и потолок отражали и свет, и друг друга, создавая подобие дискотечной иллюминации. Уже накрытые столы стояли змеёй, так что проблем с общением, равно как и ранговых сложностей не представлялось. Единственной проблемой оказались размеры мебели. Вы попробуйте как-нибудь сесть за детский столик и обрести при этом подобие комфорта. Мне-то ещё ладно, а вот обоим оборотням, эльфийским братьям и Пиусу пришлось несладко.

В центре зала стоял небольшой постамент, а на нём обреталось странное существо, которое в настоящий момент заполняло пространство мелодичными звуками. Существо было туманно-голубого цвета и скорее женского пола, обладало закрученным спиралью хвостом и прозрачными щупальцами. Глаз тварь не имела, зато могла похвастаться подвижным тонким носом и безгубым ртом.

-Сирена,- шёпотом сообщил Мар. – Они в подгорных водоёмах живут. Как их гномы только терпят?

-А как музыкальное сопровождение – даже неплохо,- пожала я плечами. Серебристые звуки и впрямь очень мило вписывались в обстановку.

Пир потихоньку сходил на нет. Некоторых гномов разобрали их вторые половины, некоторые уползли сами, но в зале ещё оставалось достаточно народу.

Оба младших принца забились в угол и жаловались там друг другу на жизнь. Зариэль с Груном доблестно выпивали по принципу „Ты меня уважаешь?“. Пиус, с трудом поднявшись на затёкшие конечности и покачиваясь, по зигзагообразной траектории пошёл к выходу. Моррин устроился не в пример удобнее остальных, усевшись на здоровенной шкуре какого-то животного, и, привалившись спиной к стене, задумчиво рассматривал бокал на свет.

Я некоторое время неприкаянно послонялась по залу, потом махнула рукой и стопку и подкатилась к нему под бок. Оборотень обнял меня за плечи, притянув ближе.

-Что это за зверь такой? – мои пальцы зарылись в густой чёрный мех нашего „коврика“.

-Верела, - в его голосе прозвучало нечто вроде сожаления. – Очень редкое животное.

-Редкое, потому что на шкуры растащили? – съязвила я.

-Потому что размножается делением, а благоприятные для этого условия случаются нечасто, - отозвался Мор. – Такой вот полудемон. А чтобы с него шкуру снять, должно повезти ещё больше, чем если его просто его увидеть… И при этом уцелеть. Агрессивные очень.

-Ну, я думаю. При таких-то размерах, - я осторожно тронула четырёхпалую лапу шкуры, украшенную острейшими когтями сантиметров двадцать в длину. Что-то они мне напоминали. - Слушай, а это не одна из них тебе спину не так давно изукрасила?

-И не напоминай, - поморщился оборотень. – Это же надо было так сглупить! Едва лапы унёс. Умная тварь попалась!

-А договориться не получалось? – я припомнила себя на дереве.

-Это по твоей части. Может место посла тебе предложить? Будешь переговоры вести, – отставив бокал на пол, он взъерошил мне чёлку.

-С кем эльфы ещё умудрились разругаться?- поинтересовалась я.

-Почему эльфы? Постоянно новые племена возникают. Вот мне недавно Зариэль сообщил, что за Тролльей дельтой новое поселение оборотней появилось. Только в кого они перекидываются – непонятно, иначе в наш лес бы забросило. И с ними контакт налаживать надо, хотя бы чтобы понять, ожидать от них агрессии или не стоит. А ты, даже если не уболтаешь, то нервы потреплешь основательно. Или вампиры, например. У тебя кровь холоднее, чем у нас. Тоже плюс.

-Неправильные у вас вампиры, – проворчала я. – У нас в книгах они очень кровь живую уважают.

-Нашим вампирам живая кровь хуже мёртвой воды, – заметил Мор. – А расскажи про свой мир.

Я вопросительно посмотрела на него снизу вверх. До сего момента он этим как-то не интересовался.

-Что именно ты хочешь знать? Магии у нас нет, эльфы и орки – в книжках, только люди и технологии.

-А что это? – поинтересовался оборотень.

Я улеглась на спину, пристроив голову на его коленях.

-Это вместо магии. К примеру, темно мне в библиотеке с бумагами работать. Ты пульсар создаёшь, а у нас лампочка электрическая горит, – поначалу я с трудом находила тему для рассказа, но понемногу увлеклась, описывая принцип действия переменного тока, устройство автомобиля и особенности применения атомной энергии. Особенно заинтересовали оборотня нано-технологии, но тут я оказалась не на высоте, из технических деталей сумев сообщить лишь, что их изобрели японцы, после чего зачитала лекцию по этносам, их внешних различиях и культурных традициях. Потом переключилась на социально-политические структуры. После того, как я описала философию демократии, Моррин едва не перекрестился. И, подозреваю, что не от восторга.

-Ну а эти ваши технологии, разве они лучше магии?

-Это законы физики, химии и электроника. Не лучше и не хуже. Это совершенно другая область знаний и природы, я думаю. Не представляешь, сколько всего знать и уметь надо, чтобы один электрочайник сделать.

-Так и магия тоже не сразу начинает удаваться, – возразил Моррин. – Возьми Маркина. С самого рождения его учим. Его возможности вообще очень разносторонни, но в светлую сторону. Если щит поставит – никому не прошибить, лечит тоже хорошо, а вот с тем же пульсаром... проще самому за факелом сбегать.

Он разжал лежащую на моём животе руку и на открытой ладони засиял белым маленький сгусток энергии. Стараясь не дышать, я сделала попытку спиной вперёд влезть ему на голову: уж очень свежи были воспоминания о безвременно сгинувшем полотенце.

-Этот светляк не опасен, – урезонил меня Воррок-старший, но особо недовольным не выглядел и, дождавшись, пока я устроюсь на его коленях поудобнее, продолжил.

-Я вложил в него минимум энергии. Боевые пульсары требуют намного больше, но в рукопашном бою не особенно функциональны. Идеально пульнуть таким из укрытия и полюбоваться на результат издалека.

-И что? – продолжала допытываться я. – Вложил ты в него х энергии, а откуда ещё возьмёшь когда закончится?

-Поэтому секирой и размахиваю, – серьёзно ответил Мор. – Есть заклинания, способные сжечь целую долину, включая подземную её часть, но они настолько энергоёмки, что даже мне после полмесяца из минуса выходить придётся. С ними вообще сложно: не рассчитаешь резерв – и всё. До кровоизлияния в мозг дело дойти может по неосторожности.

-М-да. Не солнечно, – согласилась я. – А почему эту твою энергию не запасать в какие-нибудь артефакты? Так же намного удобнее.

-То же самое, что запасную кровь с собой в бидоне таскать, – отозвался он. – И смысла столько же. Волшебную силу можно развить путём тренировок, как и физическую, но, в отведённых

природой, пределах, а какие-то источники извне... Никак не получится.

-А что с другими артефактами? У нас, например, в книгах, что угодно в них запасают. Хоть тебе огонь, хоть оберег от нежити.

Оборотень откинулся на стену и задумался.

-В принципе, - минут через пять протянул он, - Сделать амулет быстрой регенерации реально. Или ускоритель реакции… Мой ученик над ними уже давно бьётся. Но, для подобных вещей нужно метеоритное железо. Обычное – плавится сразу же. А метеориты на Мальву падают нечасто.

-У тебя даже ученик есть! – надо же!

-Очень способный мальчишка, - не повёл он и бровью. – Уже здесь родился. Потенциал сумасшедший.

-Уж не твой ли сынок? – само собой сорвалось с моих губ. За что я и получила подзатыльник.

-Если бы Брез был моим сыном, то ты бы его непременно в замке увидела. А он настоящий волчонок. Выпросил себе домик в лесу, сбежал туда и сидит, экспериментирует. Домик уже трижды заново отстраивать пришлось.

-Лучше домик, чем весь замок, - заметила я.

Моррин улыбнулся, соглашаясь.

Я подпрыгнула на месте, припомнив ещё один животрепещущий вопрос.

– А эти твои фокусы со временем?

-Это совсем другая магия, - Мор обнял меня за талию, притягивая к себе. До чего уютно вот так сидеть и никуда не бежать! Очень легко привыкнуть…- Заклинание держится на физической силе заклинающего. К примеру, даже будь ты очень одарённой волшебницей, то смогла бы остановить время минут на пять.

-И потом что?

-А ничего, – вновь усмехнулся он. – Обессиливаешь, падаешь на пол и засыпаешь.

Я рассмотрела проблему и так и этак.

-Тогда, теоретически у меня есть преимущество, так как я восстановлюсь быстрее, а тебе в спящую красавицу месяц играть.

-Это теоретически. А на практике хватает семи часов. Зато спишь мёртвым сном. Поэтому, -свернул лекцию оборотень, - Такие заклинания рекомендуют производить только в проверенном окружении. Иначе присутствует риск вообще не проснуться.

Я примолкла, пытаясь разложить информацию по полкам. Время он останавливал при мне, значит доверяет. С чего бы это? А вдруг я – коварная девица, усыпила бдительность примерным поведением, да и пырнула бы ножиком при случае. С другой стороны, я тоже попёрлась в лес с малознакомым волком открывать таинственную бочку с мёртвой водой, не взяв с него письменной гарантии моей безопасности, заверенной тремя независимыми нотариусами.

-Тогда как Маре вообще удалось тебя разбудить?

-А ей и не удалось, - хмыкнул он. – Так что обряда я не помню. Зато пробуждение было… м-мм, запоминающимся. Такого похмелья за обе жизни не испытывал, а как пентаграмму вокруг себя увидел, так и вовсе дурно стало. А главное, сидят оба умника рядом, на полу бутылки пустые в ряд и считают по пальцам, раздвоился я или расчетверился. Лежу я, значит на полу и себя полным идиотом чувствую: прекрасно же помню, где и с кем засыпал. А они мне в лоб: поздравляем, проклятье снято, только почему-то побочный эффект странный появился: ты двоишься.

Подспудно чувствуя потребность сменить тему разговора, я оглянулась вокруг и вновь зацепилась взглядом за пульсар, видимо в целях привыкания, висевший где-то в районе моего солнечного сплетения.

-А в мирных целях их можно использовать? Лечить там, или семейную жизнь, например, разнообразить?

Моррин стремительно выбросил руку вперёд и сжал пальцы, гася светляк.

-Лечить? – он задумался. – Разве что совсем радикально.

-В смысле, раз – и отошёл без мучений? – хихикнула я. – Почему нельзя его перенастроить? Сделать проникающим. Сломана нога, к примеру; ты в неё пульсар, и кость срослась. Или аппендицит удалить. У нас, потихоньку, уже рак лазером оперировать научились.

-Алёна, мне не знакомы эти болезни, но даже чисто умозрительно, это можно проверить лишь на магически одарённом существе. Для обычных людей этот эксперимент либо бесполезен, либо смертелен... А что там про семейную жизнь было? – неожиданно оживился мой собеседник. – Это к твоим фантазиям о привязывании относится?

Вот не может он мне забыть „девок по округе наловить...“ когда я его недостатком порочных идей дразнила.

-А что тут такого? – защищалась я, сдерживая смешок. – Пришёл мужик домой, голова болит, ничего не хочет. А тут жена ему – типа, давай. Он ей, хлоп – специальный такой шарик. Жена - в восторге, первый раунд остался за мужем, все довольны и вероятность появления соседа в шкафу стремится к нулю.

-Ага, – съязвил оборотень. – На фоне головной боли, слегка напутал мужик с заклинанием, поджарил благоверную и теперь безутешно ищет новую, не такую требовательную.

-Что за узость мышления, – посетовала я, сползая на шкуру.

Народу в зале стало ещё меньше, Мар с Мириэлем перешли в стадию рыданий в жилетку, а Зариэлю с Груном приходилось как следует целиться чтобы кое-как чокнуться друг с другом с третьей-четвёртой попытки. Сирена завела новый мотив: нечто пронзительное, на уровне ультразвука, но невероятно завораживающее. Я бездумно вглядывалась в мерцающую при свете факелов настенную мозаику из драгоценных камней.

Прямо новомодный трёхмерный кинотеатр: то проступит из глубины базальтовых стен летящая птица, то распустится огромный цветок, вот две змеи сплетаются, то ли в танце, то ли в схватке...

Перед глазами всё поплыло, а в теле появилось пренеприятное ощущение оцепенения. До этого спокойно сидевший рядом оборотень напрягся.

-Алёна! – голос прозвучал из ниоткуда и казался совершенно ничего не значащим. - Приди в себя.

Он сильно встряхнул меня за плечи.

Мысли лениво плавали в густом киселе музыки.

-Что происходит? – мало-помалу смысл произнесённого пробился к отключённым синопсисам. Я с трудом шевелила губами. Сирена взяла ещё одну пронзительную ноту и всё моё тело охватил чувственный жар. Требовалось немедленно найти мужскую особь... хоть какую-нибудь...

О! А тут есть одна!

-Сирена подшутить решила, – процедил сквозь зубы Моррин, игнорируя мои вялые попытки повеситься ему на шею и начать расстёгивать ремень. Какая- то часть моего сознания отчаянно семафорила, призывая остановиться, но тщетно.

-Мар! – прорычал он на весь зал, подхватывая меня на руки: мои ноги годились в данный момент только для того, чтобы их раздвинуть. – Хватай обоих эльфов и быстро отсюда! Сейчас такое начнётся...

Моё затуманенное сознание непроизвольно выхватило из окружающей среды раздевающихся гномов.

Ура! Хоть кто-то сознательный... Моррин, зануда скучная, отпусти немедленно...

По-моему, я даже умудрилась его укусить от досады.

Сирена не прекращала пения.

Оборотень чуть ли не бегом покинул зал, следом галопировал Маркин, таща на себе вконец окосевших эльфов. Сзади донеслось возмущённое:

-Куда же ты, красавчик? И-ик!

Моррин не останавливался до тех пор, пока звуки пения вообще не затихли, петляя тесными коридорами, толкнул какую-то дверь, и мы ввалились в чьи-то пустые апартаменты.

-Вот ведь безмозглая тварь! – он опустил меня в кресло. – Алёна, где ты?

Где я, собственно? Жаркое наваждение отступило, оставив после себя леденящий ужас беспомощности и безволия: ещё пара минут – и я бы прыгала на всё, что, скажем так, двигается, а близстоящего оборотня вообще бы на фиг изнасиловала.

-Тут уже, – я помотала головой.

-Что за спешка? - уронив на пол обоих братьев, Мар пытался отдышаться.

-Сирена, – пояснил Мор. – Учуяла Алёну и завела ритуальное песнопение.

-Ритуальное, говоришь? – разум наконец-то окончательно вернулся из загула домой. – Изгнание злостной импотенции из сплочённых гномьих рядов?

-Плодородия. И не только для гномов. Для людей такой ритуал тоже проводят. – Моррин уселся в соседнее кресло. – Магия сирен действует на гномов и людей одинаково. Так что то, что сейчас там происходит нам видеть не надо. Гномы эльфам такого не простят.

Потом, поколебавшись, добавил:

-А если бы мы этих двоих там оставили, то эльфы гномам такого тоже бы не простили... потом. Околдованным же всё равно, какого пола попадается особь.

Маркин закашлялся.

Я встала на вновьобретённые конечности.

-Кошмар какой! Ведь всё же понимаешь, только сделать ничего не можешь. После такого утопиться впору.

Воррок-старший смотрел куда-то в сторону.

-Ну что? Давай всё выкладывай как есть.

-И топятся, – неохотно сообщил он. – В ритуале в любом случае несколько человек должны участвовать. Некоторые с ума сходят, а некоторые – в ближайший омут потом прыгают.

Мар непонимающе почесал в затылке.

-С чего это она вдохновилась? До самой длинной ночи ещё далеко.

Мор досадливо дёрнул плечом.

-Говорю же, Алёну она учуяла, – и специально для меня пояснил: - Сирены – существа неразумные, но, коль скоро люди необходимы при ритуалах, то они считают их чем-то вроде предмета, который нужно немедленно использовать по назначению вне зависимости от времени года или дня и ночи. А вообще, ритуал проводят в конце осени во время самой длинной ночи в году. Приводят пару десятков человек, сирена их завораживает. В результате – ритуал совершён, гномы с чистой совестью могут сказать, что сами они ничего такого и не хотели, а сирена получает свою долю выброшенной энергии. Как позитивной, так и негативной. А что после всего кто-то там топиться пошёл...

-Так она что-то вроде вампира? – уточнила я.

-Они и так родственники, – поморщился Маркин.

-А на вас её чары не действуют? – по спине дружной колонной маршировали крупные мурашки.

-Нет, – улыбнулся тот. – Нас вообще магией трудно пронять. Ну что, будем искать наши апартаменты?

-Вот ещё! – фыркнул Мор. – Хозяин наверняка занят до утра. Займём эти.

Мы благополучно уместились впятером на широченной, но короткой кровати, причём эльфов пришлось перекладывать вручную с пола, где оба отключились сразу после того, как Мар их туда бросил, а общие ноги, включая мои торчали от бёдер наружу. На редкость неудобно было.

Подумав, мы переложили эльфов поперёк и притиснулись рядом, решив, что даже если и свалятся ночью – не жалко.

Я пригрелась между обоими оборотнями. Младший тоже моментально заснул, посапывая над моей макушкой. Эльфы вообще не подавали признаков жизни.

Мне же не спалось.

Перед глазами до сих пор стояли раздевающиеся гномы.

А если бы оборотни не оказались нечувствительным к чарам? Ох!

-Что, правда не действует? – толкнув локтём, шёпотом уточнила я у Моррина, диковато расширенные зрачки коего перед нашим бегством из зала не давали мне покоя.

-Совсем, – сонно отозвался тот. – Но, замечу, что в свете открывавшихся возможностей, уходить, прихватив всю компанию, было несколько обидно.

Мои щёки, скрытые темнотой ото всех в этой темноте невидящих, то есть только от меня, вспыхнули огнём.

-Неужели воспользовался бы беспомощной околдованной женщиной?- ахнула я, прикидывая, задушить его подушкой сейчас, или подождать более безэльфного момента.

-Учитывая твои взгляды на разнообразие? - тихо засмеялся оборотень. – Ещё спрашиваешь? Но чувство долга победило.

-Ничего страшного, – проворчала я, зарываясь в подушку и откладывая казнь на неопределённый срок. – Попросишь гномов хорошенько, глядишь и одолжат на денёк.

-Знаешь, я так и сделаю, – подумав, сообщил Мор.

Я аж подпрыгнула на месте.

-Эй! Я вообще-то пошутила.

-А мне нравится эта идея, – в тихом шёпоте подозрительно не наблюдалось ни капли сарказма.- Представь только! Твоя фантазия сбылась: привязала ты меня к кровати, а тут сирена заливается...

-Лианна, звезда моего сердца... – пробормотал с другого края постели Мириэль, повернулся и грохнулся на пол, напомнив о присутствии „всей компании“. Мы дружно заткнулись, но могу поклясться, что Моррин ещё долго продолжал беззвучно давиться от хохота.

А нарисованная им картинка… Спать, и немедленно.

ГЛАВА 5

Мы выдвинулись дальше ближе к полудню.

Сине-зелёные гномы бодро суетились по своим мрачноватым владениям, изредка охая, но немедленно делая вид, что ушибли ногу, и вчерашняя попойка вообще не имела места быть. Оба эльфа едва продрав глаза жадно припали к роднику, и через каких-то полчаса привели себя в более или менее приличное для явления вождей подданным, а паче того – гномам, состояние: мерилово зажигалками продолжалось.

Не знаю, до чего допились вчера Грун с Зариэлем, но нас согласились пропустить сквозь горный массив всех, исключая лошадей. Повздыхав для приличия, эльфы оставили скакунов под присмотром троих сородичей, прихватили поклажу и оружие, и мы пошли. Милена напутствовала нас пожеланием не слишком торопиться назад, потому как жертва... простите, избранник, уже готов, но ей очень понравился.

Четверо гномов совместными усилиями отворили очередные массивные створки, Грун вручил Моррину подобие путеводителя и ключ от наружного выхода. Правда, пригрозил, что если вдруг потеряет, или хуже того, забудет за собой дверь запереть – мало не покажется всем.

Совершенно неожиданно рядом со мной материализовался тот самый, оскорблённый длиной моих волос, гном и протянул какую-то ленту.

-Это зачем? – не поняла я.

-Там нет света, зажигать факелы для тебя одной очень опасно, – пояснил тот. – Завяжешь глаза.

Стоявший рядом Пиус одобрительно кивнул.

-А посох в руку? – ну не нравилась мне эта идея.

-Я тебя поведу, – предложил Мириэль.

-А потом я, – не утерпел Маркин.

-Ладно, давай, – хоть и с тяжёлым вздохом, но пришлось согласиться.

Для меня лично эта часть нашего путешествия оказалась самой тяжёлой: в кромешной тьме глаза моментально устали, после чего я с запоздалой благодарностью использовала ленту по назначению, а оба младших наследника твёрдо держали слово, по-очереди исполняя роль проводников и развлекали меня описанием здешних красот и ландшафтов.

Бесконечно нудный и долгий переход слегка облегчало качество каменного пола под ногами: ровный, без валяющихся на дороге бесхозных булыжников, практически Швейцария. Не бывала, но читала и папа рассказывал.

Зато у моих спутников, несмотря на то, что мы идём на „смертный бой“, настроение было отличным, а атмосфера царила самая легкомысленная. Даже неосмотрительно выползшую в надежде подзакусить огромную змею эльфы порубили с прибаутками. Я даже не поняла, что за шипение внезапно раздалось, и так же внезапно стихло после минутного лязга мечей и радостного многоголосого вопля. Это уж потом мне Мириэль всё живописал, заодно подсказывая, куда ставить ноги, чтобы не перемазаться. Я ненадолго взбодрилась, но через час настроение под давлением тонн горной породы над головой вновь ушло в погреб.

Казалось, прошла целая вечность, когда по нашим рядам прокатилось долгожданное мною: „Привал!“, а обязанности собаки-поводыря перехватил Моррин. Вот его я сразу узнала, и это не смотря на то, что предыдущие „костыли“ периодически путала.

-Ещё примерно сутки остались до выхода, – забрав у меня одну из наплечных сумок, проинформировал оборотень.

-Прекрасно, – проворчала я. – К тому моменту я не только ослепну, но и отупею.

-Подумаешь, поглупеешь чуток, – я догадалась, что он пожал плечами. – Проще управляться будет. До сих пор не верю, что позволил тебе с нами пойти.

Я сделала попытку дёрнуть его за волосы, но, по-моему, попала куда-то в ухо.

-Слушай, а слово „привал“ тебе ничего не говорит? – он и впрямь и не собирался тормозить, а народ вокруг очень слышимо останавливался. Некоторые уже что-то громко жевали.

-Найти безопасное место надо, тогда пульсар сделаю. И впрямь, не дело тебе двое суток подряд в полной темноте находиться, – пояснил Мор. Я едва не прослезилась на радостях.

Мой проводник свернул раз, другой из одной тьмы в другую и шум лагеря внезапно стих.

-Ты уверен, что это такая уж хорошая идея энергию на всякие глупости тратить? – поинтересовалась я.

-Я же не собираюсь солнце создавать, – оборотень наконец остановился. – А эти крохи... Ничего не изменят.

Я с облегчением сбросила свой груз на пол и потянулась к повязке на глазах.

-Нет, подожди немного, – Моррин плавным движением прижал меня к каменной стене.

-Мы примерно вот здесь, – при слабом свете пульсара, оборотень ткнул в центр выданной гномами карты. Мои глаза уже адаптировались к тусклому освещению, и я с любопытством потянулась увидеть плоды своего слепого путешествия.

М-да. Ещё топать и топать: практически прямой тоннель пронзал горный массив, заканчиваясь – судя по пометкам на карте – на обрыве с другой стороны. Швейцарский Готтхард с его жалкими пятнадцатью километрами отдыхает.

-Почему, интересно, вы так уверены, что с другой стороны нас не будет поджидать засада? – я подняла с пола куртку и, поёживаясь, её натянула: что ни говори, а под землёй без грелки холодно.

Ой! При прикосновении жёсткого воротника к плечу оное отозвалось непонятным жжением. Я попыталась вывернуть голову и взглянуть на собственную спину.

-Что там такое? Мор, посмотри.

Моим глазам предстало чудесное явление: непрошибаемый обычно оборотень непритворно смутился.

-А... Сейчас залечу.

-Нет уж, колись, что там?- я специально отошла подальше.

-По-моему я слегка увлёкся, – нехотя признался он.

Боязливо проведя кончиками пальцев по горящему месту, я нащупала несколько вмятин на коже. Хорошо, что не прокусил вообще. Когда, интересно? Я лично ничего такого и не почувствовала.

-Иди сюда, я это уберу, – не успокаивался Мор.

-Да ладно тебе, – улыбка никак не желала покидать моё лицо. Сам собой припомнился момент, когда я попыталась запротестовать, памятуя про тусовку за двумя соседними углами, в ответ на что мне сообщили, что после вчерашнего концерта им, видите ли, ничего приличного в голову не идёт, а потому, надо принимать меры, иначе послезавтра они ничего путного не наколдуют. – Был бы ядовитый, я бы давно уже отравилась. А вот ты мне лучше скажи…

Я решила воспользоваться возможностью и прояснить для себя ещё один фэнтезийный миф.

-Есть ли риск от укуса оборотня тоже им стать?

-Что?! – Моррин аж отшатнулся в сторону. – Ты как к этой идее вообще пришла?

-В книжке прочитала, - призналась я, с некоторым удивлением глядя на его ошарашенное лицо.

-Какой бред! – пробормотал он.

-Что, неправда? – не отставала я.

-Алёна, если я решу кого-нибудь укусить, то максимум, в кого этот кто-то превратится, это в труп. Если очень повезёт, то в калеку, но никак не в меня.

-Я имела в виду – в оборотня, а не в тебя лично, - уточнила я.

-Только в двоих вышеперечисленных, - отрезал Мор. По-моему, его эта идея очень возмутила.

-А ты людей вообще когда-нибудь кусал? – не сдавалась я, начиная хихикать.

-Не припоминаю такого, - всерьёз задумался оборотень, между делом притягивая меня к себе.

-И меня не догрыз… Слушай, а давай доукусишь? Проведём эксперимент.

-Ты шутишь, - утвердительно пробормотал он, убирая мои волосы с пострадавшего места. – И правда. Как-то некачественно получилось.

-Ну так исправляй,- я приглашающе наклонила голову. – Ничем не рискуешь. В худшем случае, после полнолуния обзаведёшься комнатной собачкой. Завещаю тебе не забывать меня кормить.

-Слушайте, я начинаю злобно завидовать! – Зариэль появился как всегда не вовремя. – Мор, как вернёмся, уговаривай свою сестру прислушаться к голосу сердца. Так же нечестно.

-О, ещё один из желающих обзавестись четвероногим другом! - я отпрыгнула от Моррина, таки вознамерившегося залечить укус и в процессе едва не оставившего там же приличный засос.

-Что?! – остроухий покраснел.

Как бы там ни было, жжение стихло, и я повторила свой последний вопрос по существу.

-Засад скорее всего немало, но мы рассчитываем, что стоят они на окружном пути. О нашей с гномами неприязни всем известно, – прекратив жаловаться, ответил эльф. – К тому же там тоже сплошной базальт и застывшая лава. Подземникам не прокопаться.

Вновь короткий сон – и мы шагали дальше. Маркин травил какие-то байки из жизни эльфов, Мириэль не оставался в долгу, сообщая пикантные факты об оборотнях, я исправно поощряла обоих, дабы не заскучать. Внезапно вся тусовка дружно ахнула и звуки шагов стихли.

-Алёна, снимай повязку, только осторожно. Такое надо видеть, – придушенно просипел полу-суккуб.

Заинтригованная, я сняла ленту с глаз и осторожно их приоткрыла.

Фосфорическое сияние показалось ослепительным. Пришлось несколько раз закрыть и открыть веки, привыкая. А потом я тоже застыла на месте, заворожённая развернувшимся передо мной световым спектаклем.

Возникая из ниоткуда, передо мной начинался сверкающий бело-голубым коридор, за которым видна была обширная пещера, переливающаяся бриллиантовым спектром цветов. Несмело приблизившись – а все мы были заворожены нереальной красотой светового театра – мы вошли в огромную каверну в горе.

Подземная тьма, казалось, обволакивала громоздящиеся на камнях виноградными гроздьями вверх тускло-голубые грибные поселения, оттеняя несмело испускаемый ими свет; пол пещеры, точнее раскинувшуюся перед нами долину, устилал ковёр нежно-лиловой травы, рассечённый чёрной стрелой дороги, стены усыпали бело-розово-зелёные звёздочки неизвестных мне крупных, с два моих кулака, пушистых цветов немыслимой красоты. Всё светилось фосфорным неагрессивным светом, нежно лаская зрительные рецепторы.

-Подгорный эдельвейс, – шепнул Мириэль. – Считается мифом и выдумкой гномов. Вот уж, не думал, что увижу своими глазами.

-И не увидишь больше, – так же тихо вставил Маркин, жадно обозревая окрестности. – Он цветёт раз в тысячу лет.

-Мне как раз тысяча и осталась, – медленно проговорил благоговейно до этого молчавший Зариэль. – И два месяца. Распоряжусь, чтобы меня сюда принесли. Полюбоваться напоследок.

Внезапно с цветков неспешно отделилась стайка странных существ и поплыла прочь, потревоженная нашим вторжением. Они напоминали одновременно и бабочек-махаонов и светлячков: роскошные крылья отливали всеми цветами радуги, с них сыпалось что-то, кажущееся звёздной пылью. И свет и тьма сосуществовали тут на удивление раздельно, не мешая друг другу и обрываясь на стыке перехода: я не видела лица стоящего рядом эльфа, зато ясно различала светящиеся усики невероятно прекрасного насекомого в ста метрах от меня.

Под впечатлением, мы пошли дальше, на протяжении следующих получаса пройдя мимо золотисто-жёлтой, как глаза Моррина, неправильной пирамиды, спугнули ещё одну стайку разноцветных бабочек и насладились видом розово-жёлто-фиолетового леса внизу, когда каменная тропинка внезапно оказалась узким гребнем высоченной горы. Тропинка упиралась в непроглядную темень и, ухватившись за руку Маркина, я отважно в неё шагнула.

Базальт и застывшая лава?!

Это Зариэль так пошутил?

Даже личный Апокалипсис Моррина выглядел по сравнению с представшим моим глазам ландшафтом как детская площадка. Судя по всему несколько тысяч лет назад тут произошли тектонический сдвиг, мощное извержение и цунами вместе взятые: поверхность успела местами застыть волнистым чёрным паркетом, но несколько очагов раскалённой лавы продолжали функционировать, равно, как и поприветствовавший нас гейзер, выстреливший из-под земли метрах в четырёх от первого ступившего на оную эльфа, а некоторые участки покрывала грязная соль.

-Ещё одно поселение саламандр образовалось! – восторженно прошептал кто-то из орков.

Я покрутила головой в поисках объекта.

-Где?

-Да вон же, – испорченный наследник указал волосатым пальцем на марево горячего воздуха справа по курсу. – До сих пор было только одно, в дне пути отсюда.

-А поближе посмотреть можно? – ну интересно же.

Орк задумался, глядя на мои ботинки.

-Если подошва не сгорит, – наконец кивнул он. – Камни раскалены, потому что саламандры живут в жидкой лаве.

Я бодро поскакала в сторону предполагаемого жилища.

Первым в поле моего зрения появился тёмно-серый вал застывшей лавы, на котором сидело странное существо, окружённое оранжевым сиянием. С одной стороны – обычная ящерица зелёного цвета в чёрную полосочку, просто раскалённая до состояния свечения. С другой – оно сидело, скрестив нижние лапы, кокетливо свесив хвост на сторону, обхватив себя передними, и тряслось от холода.

-Здравствуйте, – припомнила я свой первый опыт общения с местными жителями.

-Следует понимать это высказывание, как искреннее пожелание укрепления витальных возможностей и повышения общей резистентности моего организма, или как предположительно-обязательную условность, коию разумные существа ради собственного искусственно измышлённого ментального равновесия предпочитают выдавать за вежливость? – переливающимся тонким голоском поинтересовалась рептилия. – Или же это всего лишь предлог для вступления в конверсацию, заведомо лишённую практического смысла, спровоцированный такой распространённой эмоцией, как потребность познания непонятного?

Я чуть не села на раскалённые камни.

Словосочетание „саламандра разумная“ я поняла как-то по-другому и факт того, что зверушка, едва ли больше двадцати сантиметров ростом изъяснялась сложнее, чем общая масса моих соплеменников, поразил в самое сердце. Она что же, из одних мозгов состоит?

-Вообще-то, третье, - на ум не пришло ничего более умного, чем признать очевидное. – Зачем вы сидите снаружи, если вам совершенно очевидно холодно?

-Вопрос не лишён смысла, – признала ящерица. – Однако меня приводит в замешательство форма в которую ты его облекла. Я, в физическом теле которого в настоящее время пребывает та изначальная сила, присущая всему живому, здесь один, а ты, очевидно рассматриваешь неопределённое множество мне подобных.

-Я, наверное, пойду, – сообразив, что так конверсировать мы будем до морковкина заговенья, я попятилась. – Приятно было познакомиться.

-Совершенно очевидная эмоция, присущая состоянию рассеянности или тревоги при столкновении с чем-то не поддающимся рациональному или логическому обоснованию, что, в свою очередь, находится в прямой зависимости от интеллектуального и образовательного уровня отдельно взятого индивидуума, – отозвалось это невероятное создание. – Однако, отвечая на твой вопрос, поделюсь одним из своих последних соображений и попытаюсь изложить доступно доводы, которые подтолкнули меня к деятельности, так повлиявшей на твоё эмоциональное состояние. По некотором размышлении я пришёл к нелогичному заключению, что система специальных тренировок терморегуляторных процессов организма, разумеется на протяжении приемлемого промежутка времени, теоретически могут положительно повлиять на его общую резистентность, тем самым принеся ощутимую пользу как мне, так и таксонометрической единице, к которой я принадлежу.

-С-Спасибо. – так же спиной вперёд, я - со всей доступной мне скоростью – постаралась удалиться с места моего интеллектуального унижения.

-Не стоит тратить энергию на изъявление чувства признательности... – монотонное бубнение постепенно стихло, а понимающие взгляды соратников стали бальзамом для израненного чувства собственного достоинства.

-Ну что, насмотрелась? – сочувственно поинтересовался Зариэль. – Я тоже как-то с ними поговорить хотел... Очень давно... ты, кстати, не знаешь что такое реципрокные эффекты?

-По-моему что-то из генетики, точно не уверена, – пораскинув мозгами протянула я. И мы пошли дальше.

Доложу я вам, топать по холоду и по раскалённой поверхности одновременно, периодически шарахаясь от непредсказуемых гейзеров, удовольствие – ниже среднего. Нескольким эльфам даже ошпарило уши. Мне повезло тем, что таких выдающихся ушей у меня не было. Отделалась красной щекой.

Плато закончилось неожиданно, и мы цепочкой растянулись по его краю, молча уставившись вниз.

Раскинувшийся перед нашими ногами лес не просто поражал. Он пугал до дрожи в коленях: несмотря на поднявшийся ветер, донёсший до наших носов гнилостный запах, на серо-зелёных кронах не шелохнулся ни один листок, не упала ни одна иголочка. Птицы не пели, насекомые, так достававшие меня на протяжении всего похода, тоже не подавали признаков жизни. Складывалось ощущение, что жизни в этом лесу вообще не было, да и сам лес умер давно и бесповоротно, а перед нами стоял его зомби.

-Что же это за дрянь такая? – прошептал побелевший Мириэль. Всю его друидскую половину зримо корёжило при виде такого кощунства. – Не спасти ни деревца.

Зариэль лихо сбежал по практически отвесному обрыву вниз, присел на корточки и погладил рукой ковёр из мёртвой травы. После чего отдёрнул конечность, как от огня, и пулей взлетел назад на уступ.

-Ничего не спасти, – он показал нам посиневшую ладонь. – Даже почва отравлена.

Кто-то из орков крепко выругался.

-Что делать будем? – я поборола охватившую меня тихую панику и оглядела безжизненный ландшафт. Лес-зомби покрывал всю небольшую долину, сжатую в кольце горного массива, в одном месте его прорывала проплешина застывшей лавы, а в центре сего парка развлечений медленно закручивался вокруг себя столб мутного воздуха.

-Для начала морок снимем. – Моррин, кажется, был единственным, кого увиденное не впечатлило.

Шестьдесят пар глаз удивлённо уставились на него.

-Морок? – пристыжённо пробормотал Маркин. – Как ты распознал? Я ничего не чувствую.

-Тебе тёмная магия вообще плохо даётся, – напомнил старший брат. – А этот шедевр ещё и на эльфийской крови держится.

-Шедевр?! – прошипел Зариэль. – Моррин, я конечно понимаю, что у вас, чернокнижников, весьма специфическое чувство прекрасного, но это уже чересчур.

-Ещё нет. Мне нужна твоя кровь. Вот теперь можешь возмущаться, – припечатал оборотень.

Эльф резко вскинул голову и его белоснежные волосы веером взметнулись в воздух.

-Не буду. Сколько нужно?

-Одна капля, но прямо из вены.

Оба нелюдя спрыгнули вниз.

-Мор! – не выдержал Маркин. – Дай, я.

-Побереги силы, – бесшабашно отозвался Моррин. – Тебе щит держать в случае чего.

-Я думал, что-то помасштабнее понадобится,- пробормотал эльф снизу.

-На создание морока ушла кровь четырёх эльфов. Тебя такой масштаб устроит? – так же негромко сообщил Мор. Негромко, но мы все услышали. Эльфы сжали кулаки, орки едва уловимо пожали плечами, но во все глаза уставились на тех двоих внизу.

Прогулявшись по кромке мёртвого леса, оборотень повернулся к эльфу.

-Руку держи вытянутой, соберись. Как только кровь коснётся земли, морок схлопнется, а нам нужно убраться отсюда до этого. Просто не дёргайся и дай мне работать.

-Не младенец, – снежно отозвался остроухий.

Всё произошло очень быстро. Едва уловимое скольжение ножа, блеснувшая ярко-алым кровь эльфа, брызнувшая мгновением позже, и гигантский прыжок вверх, совершённый оборотнем, схватившим напарника, державшего руку вытянутой, согласно выданной инструкции, за шиворот.

Ещё один олимпийский скачок по практически вертикальному склону, и оба героя стояли на уступе.

Моррин тихо выругался, втягивая когти, два из которых были сорваны и кровоточили.

-Чёртова лава. Твёрже гранита.

И пилкой для ногтей не воспользоваться, - с нездоровым ехидством подумала я.

-Дай, залечу, – вновь попытался быть полезным Мар.

-Смотри лучше, – Воррок-старший ткнул пальцем в долину.

Тут мы дружно вспомнили, к чему, собственно, затевался этот аттракцион, и уставились на лес. Ничего. Ничего, кроме мутной дымки, подёрнувшей чащу, лежащую в ладонях гор. Потом подул ветерок.

Нет, лес там какой-то всё же остался.

Покорёженный, и, по-прежнему, безнадёжно мёртвый. Там-сям из земли торчали останки деревьев, сухостой по горло. А на месте замедленного торнадо возвышалась кривая башня без окон и дверей, зато с напоминающей шляпку поганки крышей. Даже без пояснительной надписи „Ведьма злая, беги, кто может“ было понятно, что мы на месте. Ну, и бодро попрыгали вниз, типа, на приступ.

Как попрыгали, так и позапрыгивали назад: прямо перед ногами приземлившихся первыми орков, земля расступилась сразу четырьмя провалами, как будто кто-то крышку вниз открыл.

Я, как самая восприимчивая к перспективе переломать ноги, осталась стоять на обрыве,

прикидывая и так и этак пути наиболее безопасного спуска, в результате чего, от экстренного

подъёма назад оказалась освобождена.

Теперь мы вновь стояли, глядя вниз и чеша в затылках.

-Может, камень впереди бросать? – протянул один из чудом не провалившихся в ведьмин „погреб“ орков.

-Камешек с тебя весом ты далеко не забросишь, а с меня – даже не поднимешь, – покачал головой Мор. – А ловушки наверняка на это и рассчитаны.

Рыжик приуныл.

-Может, мороком их подразнить? – выдвинул ещё одно предложение Мар.

Тут уж покачал головой Зариэль.

-Морок ничего не весит.

-Может, лавину организовать? – Мириэль взглядом профессионального пакостника уставился на поросший мхом утёс метрах в ста от нас.

-Лавину, говоришь... – вояки в темпе покрыли это расстояние и столпились рядом, здорово напоминая механиков-любителей перед раздолбанным микроавтобусом: и чинить бесполезно, и где именно стучит – тоже не поддаётся анализу, потому как стучит и свистит везде, зато, как интересно!

-Гномов бы сюда, – протянул Пиус.

Ко мне в голову постучались:

„Ку-ку, Алёна. Включи мозги“

И впрямь. Динамитные шашки - то у меня с собой... только найти надо.

Подбежав к по-прежнему оживлённо дискутирующим сотоварищам, я вывалила прямо на землю содержимое обеих своих неподъёмных сумок и искомые обе шашки нашла рядом с шампунем и парой толстых носков.

-Я мог бы ударить чистой силой, но, боюсь слишком выложиться, – задумался Моррин. – Гномов бы сюда...

Как они все похоже мыслят!

-Нам гномы не нужны, – я гордо показала соратникам свою добычу. – У нас есть я, а у меня есть вот это.

-Это что? – недоуменно переглянулись все. Очевидца действия „Этого“ Ориэля в нашем составе не наблюдалось, и просвещать пришлось самой.

-Нам же скалу подорвать надо? А это – динамит. Незаменимая в таких делах вещь, – проинформировала я, продолжая собой гордиться.

-А ты пользоваться этой „вещью“ умеешь? – подозрительно поинтересовался Зариэль. Последовавший за мной Пиус поддакнул.

-Нахожусь в процессе загрузки программы, – я пыталась припомнить содержание предпоследних „Взрывателей“ и рассказы одного моего знакомого, однажды два месяца поработавшего волонтёром на одном из горных комбинатов. К слову говоря, и достал же он нас своими байками, как они однажды уступ взрывали, а в скале трещина оказалась неучтённая. Парой отпускных домиков у подножья горы тогда стало меньше... и автомобилей... и сараев несколько там тоже было[2]... Нет, об этом думать не буду. – Нам что нужно? Чтобы обломки прямо вниз покатились, или фейерверк в разные стороны?

Мужчины вновь принялись чесать репу, только уже по другому поводу: одно дело невыразительно и аккуратно всё засыпать, а совсем другое – Большой Бум и осколки летят шрапнелью. Почувствуйте сложность выбора. Ауди или БМВ?

-Стопроцентной гарантии не дам, – предупредила я, когда они всё-таки решили не жадничать и скромненько заказали спустить всё ровно вниз, и полезла обследовать жертву со стороны долины, потому как закладка взрывчатки в этом случае предполагалась именно там.

Один выпирающий уступ, второй... А вот и, словно специально пробурённое, отверстие в скале... А вот и ещё одно – метром дальше. Славно коррозия потрудилась. И с углом уклона повезло: не отвесно, а практически идеальные градусов пятьдесят. По идее, может и сработать, только вот где в процессе окажусь я сама? Пройти и спуститься конечно можно, а вот назад, да ещё и быстро...

-Мор, у меня техническая проблема, – без обиняков сообщила я снизу.

Оборотень присоединился ко мне пару мгновений спустя.

-В чём дело? И объясни пожалуйста, что ты задумала.

-Направленный взрыв хочу устроить. Как – теоретически знаю, но даже если всё правильно сделаю – не успею на безопасное расстояние отойти, – убито пояснила я, держась за выступающий камень рядом и стараясь не смотреть вниз.

-Сколько времени тебе нужно?

-На сбежать? Как только подожгу фитиль, сразу наверх – и подальше.

-Я тебя вытащу, только объясни в подробностях, – на этот раз он не стал устраивать мне скандал на тему моей безопасности, чему я очень обрадовалась.

-Вот смотри, – я указала на выбоину в скале. – Сюда я хочу динамит заложить. Поджечь и слинять прежде чем рванёт. Если мощности хватит – то утёс обрушится и ловушек станет намного меньше и мы сможем добраться до вон того пятачка лавы напротив башни.

Потом подумала и добавила:

-А если уж очень повезёт – то и башне не поздоровится.

Моррин критически осмотрел долину под нами и прикинул расстояние.

-А почему так сложно? Можно же этот твой динамит с обратной стороны заложить.

-Можно, – согласилась я. – Но тогда обломки по всей долине разлетятся. И не гарантирую, что не нам на голову[3]

Оборотень кивнул, принимая план действий.

Не пытайтесь повторить это дома.

Я затолкала шашки утёсу под „юбку“ фитилём наружу, Мор работал на подстраховке, придерживая меня за шиворот. Зажигалка не подвела, фитили – тоже. Загорелось всё с первой попытки, несмотря на поднявшийся ветер.

-Сваливаем.

Что ему мои сорок восемь килограммов?

Мы стремительно взлетели над обрывом, оборотень, не останавливаясь в несколько прыжков добрался до облюбованной до этого впадины, где уже расположились введённые в курс Пиус и Зариэль и, забросив меня туда, запрыгнул сам.

Три, два, раз... два взрыва прозвучали как-то неубедительно, но земля всё-таки дрогнула. Я затаила дыхание.

Со стороны утёса послышался нарастающий грохот.

Не выдержав, я высунулась. За мной – все остальные.

Как стояло всё, так и продолжало стоять дальше.

Ничего не понятно.

Пришлось вылазить целиком. В нашу сторону с радостными воплями уже неслось оставшееся воинство с Люсиусом во главе.

Моррин осторожно приблизился к краю обрыва, заглянул вниз и поднял над головой большой палец.

-Это что значит? – уточнил Зариэль.

-В порядке всё, – перевела я. Надо бы за своими жестами последить, иначе Мор ещё и средний показывать начнёт всем неугодным.

Для начинающего взрывателя у меня вполне прилично получилось: утёс оказался словно выгрызенным изнутри; верхушка едва удерживалась на уцелевшей тонкой перегородке. Раздробленные куски скалы засыпали долину на протяжении метров примерно пятисот, ловушки пораскрывались и вполне ожидаемо оказались засыпаны или забиты наглухо. Это в активе. А в пассиве – крайне нестабильная вершина утёса.

-Я туда не полезу и вам не советую, – сразу предупредила я. – Ахнет эта дура – и поминай, как звали.

-А мы её сейчас подтолкнём, – встрял эльф, разминая пальцы, потом достал из кармана тоненькую трубочку, подозрительно похожую на ту, которой пользовалась я, переходя между мирами, профессионально её набил и, стрельнув у меня зажигалку, сделал пару глубоких затяжек.

Он что, и впрямь толкать собрался? Я во все глаза уставилась на остроухого, прикидывая степень его накуренности.

Тот не спеша прогулялся рядом с повреждённой скалой, что – то выглядывая, довольно усмехнулся и застрял на одном месте.

-Что он задумал? – шёпотом спросила я у Мора.

-Если я правильно понял – сейчас вырастет дерево.

Такое надо увидеть, и я пошла следом за Зариэлем.

Поначалу ничего не происходило, он только присел на корточки и положил ладонь на мох, росший на скале.

Затем на его лице начала расцветать широкая улыбка.

Сверху с шорохом скатились пара мелких камешков.

Я бросила взгляд туда и застыла на месте: примерно по центру каменного склона на моих глазах из земли вырастало деревце. Приземистое, как китайский лесоруб. Утёс застонал. Видно, корни у „лесоруба“ были не в пример стволу и длинные и мощные. На коротких ветвях распустились светло-зелёные листики, потемнели, набирая в размерах, ствол утолстился...

Облако только-только осевшей пыли вновь поднялось в воздух, а верх утёса с грохотом покатился по склону, утрамбовывая и его и без того испорченные ловушки. Из некоторых выступило что-то, напоминающее кровь. Так это ещё и вольеры? А кто в них живёт? Вернее, жил, и сколько их в этой долине ещё осталось?

-Вот это да... – протянула я, столкнувшись в реальности с пресловутой „друидской“ половиной. Дерево-замок я как-то в расчёт до сих пор не принимала: захотелось так эльфам – вот и живут. А вот так, стать очевидицей чуда...

На этот раз мы уже не прыгали вниз очертя голову, а осторожно спустились, придирчиво выбирая, куда поставить ногу.

Бабулька глупой или непредусмотрительной не была, и продираться к заранее облюбованному пятачку лавы пришлось с боем.

Какие там подземники? Плюнуть и растереть.

А здоровенных свиней, оснащённых и когтями и зубами и подозрительно напоминающей носорожью, шкурой не хотите? Они выбирались из внезапно начавших открываться дыр в земле сбоку от „нашей“ лавины и, плотоядно урча, честно старались нами пообедать.

Первую вскарабкавшуюся по завалу свинку приложил своим верным „моргенштерном“ Люсиус. После чего едва не словил отрикошетившей от шкуры животного собственностью прямо в лоб.

-Это из чего же они сделаны? – вслух задумался кто-то рядом.

-Похоже на мои доспехи,- так же задумчиво отозвалась я. – От них мои плети тоже рикошетят.

-А меч заговорённый у кого-нибудь есть? – с той же интонацией протянул ещё кто-то.

-А мы что – не эльфы, с обычными ходить? – обиделся Мириэль и попёр на четвероного и хрюкающего врага с шашкой наголо.

Меч, может и был от чего-то заговорённым, но не от зубов зверюшки, а потому, случайно оказавшись между ними, немедленно сломался, печально тренькнув на прощание.

-Ну ничего себе! – ахнул эльф, роняя уже бесполезную рукоять. – Мне же его дед завещал. Ах ты дрянь!

Он в сердцах пнул свинью, успевшую подобраться к нему вплотную, сапогом в пятачок, отчего она обиженно зарычала, и добавил стилетом в глаз.

Вот это подействовало: недоумевающе затормозив, агрессивная хавронья зашаталась,

неуверенно прошла ещё пару шажков и рухнула на камни.

Эльфы обрадовались как дети, оттеснили остальных в сторону и бодро положили свиное стадо за пару минут, лягаясь, как необъезженные козлы и сверкая кинжалами, как пираты.

К сожалению, бабкины питомцы на этом не закончились.

Вверху что-то пронзительно засвистело.

Я задрала голову.

Цензурные выражения опять закончились: может кто-нибудь мне доступно объяснить, как можно скрестить майского жука со щукой? Да так, чтобы размер и зубы остались от второй, а хитиновые крылья и шесть цепких лапок – от первого?

Образчик такой вот селекции в настоящий момент нацелился на мои волосы, издавая гудение фашистского истребителя.

Отбиваться плетью я не решилась, но в резерве у меня всё ещё были кастеты, одним из коих я по подлетевшему „жуку“ и съездила, благо, за это время выяснилось, что хук правой у меня вполне приличный. Насекомое вхолостую щёлкнуло зубами и с верещанием улетело в обратном направлении, но тут же вернулось. Я добавила. Сцена повторилась. Тупая настырность ему, похоже, досталась от мух. С добрый десяток орков развлекались в том же ключе, здорово напоминая сборную по бейсболу, только кепок не хватало, а биты с успехом заменяли булавы; их „снаряды“ улетали подальше моих.

Жучки казались бронированными, по крайней мере на их крыльях не появилось ни одной царапины. Интересно, а стрела их возьмёт?

Взяла. А толку?

Стоявший рядом со мной молоденький эльф выругался, наблюдая, как цель разворачивается в воздухе и заходит на второй круг, невзирая на застрявшую в брюхе стрелу.

В безвыходном положении в мою голову, как правило, приходят всякие бредовые идеи. Эта – была из их разряда.

Отправив „своё“ насекомое в очередное путешествие, я отобрала у эльфа одну стрелу, и окунула в бутыль с мёртвой водой, которая, по какой-то иронии оказалась сверху того бардака, что царил у меня в сумках. Недоуменно на меня покосившись, остроухий натянул тетиву, прицелился...

Какая красота! Жук зрелищно взорвался, осыпав нас обломками хитина.

Фляга пошла по рукам, орки взмахнули булавами, эльфы дали залп. Насекомых сильно поубавилось, а одним из крыльев меня чувствительно приложило прямо по макушке. Ну вот, опять будет шишка. Выругавшись, я с запозданием натянула капюшон.

Слева донеслось чавканье.

Нет, и правда, крысиные короли нуждались в конкретной доработке: вместо того, чтобы нападать на нас, с добрый десяток этих тварей с аппетитом закусывал дохлыми свиньями. С другой стороны, я их очень даже понимаю. Мало того, сама на их месте поступила бы так же.

Пятачок лавы отделял от нас несчастный пяток метров. Пять километров по пересечённой местности в данный момент показались мне намного более привлекательными.

Какие милые паучки...

И как же я их боюсь...

Я с трудом удержалась от визга, увидев новый состав нападавших, бодро переползающих через мирно ужинавших крыс-мутантов. Нет, ничего особенного в этих пауках и не было. За исключением их размеров. Ростом они были мне примерно по колено, но и этого хватило, чтобы я начала подумывать, а не уйти бы в несанкционированный обморок.

Они даже не надвигались на нас необозримым приливом, и было-то их, может быть, не больше пятидесяти, но мне на тот момент показалось, что не меньше тысячи. И передвигались они очень быстро. Один экземпляр приблизился так, что я могла пересчитать все восемь чёрных глаз на его пушистой голове и мерно двигающиеся жвала.

Вот это оказалось чересчур. Моя собственная голова стала противно лёгкой, перед глазами всё поплыло и потемнело...

-Колючка, пожалуйста, не говори, что ты пауков боишься, – меня прислонили к чему-то твёрдому и пахнущему кожей. Мор? Колючкой он меня называл очень редко, только когда мы оставались совсем уж наедине. Я приоткрыла глаза и увидела встревоженное лицо оборотня, поймавшего меня в охапку прежде, чем я позорно рухнула на землю. Сердце колотилось едва не в горле.

-До истери... – слово „истерики“ я не успела договорить, потому что из-за плеча Моррина в прыжке появился объект моей фобии, тот, даже не оборачиваясь, отмахнулся локтём, хрустнуло, паука снесло назад, а мне стало ещё хуже, чем до этого. Даже пот на похолодевшем лбу выступил. Эй, да я так сейчас сердечный приступ на самом деле получу... Это в двадцать-то пять лет.

-Смотри на меня. – Мор наклонился ко мне, удерживая за талию от сползания вниз, тёмные волосы отгородили происходящее тёплой занавесью. – Ну же...

Я титаническим усилием воли отогнала подступившую дурноту и подчинилась ласковому шёпоту. В золотистых глазах не было ни тени презрения или насмешки. Пауки как-то отступили на задний план, а на первый выдвинулся медленный, успокаивающий поцелуй. Сердцебиение нормализовалось, дыхание тоже.

-А теперь закрой глаза и стой там, – вполне деловым тоном приказал оборотень, круто разворачиваясь и закрыв меня спиной.

Так я последующие десять минут и простояла: зажмурившись и отчаянно желая оглохнуть.

-Всё уже.

-Прости, пожалуйста... – мне было невыносимо стыдно. Ну что за глупости? Пауков она испугалась. И правда, не место тебе тут, слабонервная.

В ответ Мор задорно улыбнулся и стукнул по моему лбу костяшками пальцев.

-Будет ещё время реабилитироваться. Пошли.

Как затейливо ругались эльфы, рассматривая потери в виде изгаженных липкой паутиной мечей! Заслушавшись, я даже об угрызениях совести и самобичевании забыла. Не матерился только Мириэль, да и то, потому что его клинок приказал долго жить раньше. Зато добрались к вожделенному пятачку застывшей лавы мы в полном составе, но тут ведьма внесла некое разнообразие в наше расписание и ударила магией. Когда с нездорово побагровевшего неба посыпались пылающие камни, кроша!!! застывшую лаву, наша бравая тусовка дружно облилась потом. Я уже во всех красках успела себе представить, во что превратится моя и без того пострадавшая голова после прямого попадания одного из них, как „звёздный дождь“ стих. Стихло вообще всё.

Моррин неподвижно стоял напротив башни, выпрямившись во весь рост, его остановившийся взгляд был прикован к гротескному строению, а за ним, скрестив руки груди, застыл Маркин.

-Зариэль. – в полной тишине его голос прозвучал глухо, как будто из другого мира, напряжённое лицо утратило мальчишеские очертания, скулы заострились, под глазами пролегли тени и теперь он как близнец походил на своего старшего брата, разве что выше его на голову; по вискам одна за одной стекали капли пота. Ещё никогда мне не приходилось видеть, как оборотни потеют. – Лучшего лучника сюда. Когда Моррин найдёт ведьму, я сниму щит и пусть стреляет на знак.

-Линиэль!

Совсем молоденький эльф занял позицию рядом с оборотнями.

Щит? Я запрокинула голову. Ой-ё! Камнепад, оказывается, никуда не делся, просто не долетал, как не могли добраться до нас столпившиеся по контуру разнообразные недобитые чудища. Два-три уцелевших щуко-жука методично стучались в невидимый купол, один из пауков упорно пытался взобраться по нему же вверх, но постоянно соскальзывал под ноги-лапы соратников, пока его случайно не затоптала одна из бронированных свиней. Я тут же прониклась к ней невообразимой нежностью.

Вспомнилось замечание Мора о качестве щитов, ставимых младшим братом. Это какая же

мощная должна быть конструкция: горящие булыжники играючи разбивали лаву, как кафель, а

щит пробить не могли.

Как там поисковые работы? Меня вообще очень интересовало, что он там ищет: ни одного окна я по-прежнему не наблюдала. Может, сидит себе старушка перед пятью мониторами и кнопки на пульте нажимает. Или окна всё-таки есть, но хорошо замаскированы? Типа, опять морок.

На западном фронте без перемен. Все трое так и стояли в прежних позах в свете заходящего солнца.

На фоне своего массивного брата Моррин казался почти хрупким, длинные тёмные волосы безжалостно трепал ветер, руки обманчиво безвольно обвисли.

Я не могла глаз оторвать от стройного силуэта моего, даже не знаю, кем мне приходился Мор.

Внезапно его глаза полыхнули белым. В тот же миг произошли четыре (что за число такое настырное? Ну никуда без него!) вещи: Мар опустил руки, где-то под крышей башни сверкнула крохотная точка, пустил стрелу Линиэль и камнепад прекратился вообще. Потом раздался далёкий, полный злобы, потусторонний вопль. Ну прямо как в „Диабло“, когда лучницу в очередной раз убивают (грешна, играла, потому и такие ассоциации). Остальные эльфы, не дожидаясь команды, прицельным огнём добили выстроившихся вдоль линии щита тварей.

-Молодец, Линиэль. – похвалил правящий эльф. – Попал с такого расстояния.

Стрелок шмыгнул носом.

-Только ранил в левое плечо.

-Зато колдовать она в полную силу уже не может, некоторые пассы без применения левой руки невозможны, – пробормотал Моррин, что-то лихорадочно рассчитывая в уме.

-И очень долго, – приободрился снайпер. - Я ей плечевой сустав навылет пробил. В шею целился, а она с линии выстрела ушла, когда поняла, что ты её ищешь.

Я слегка придержала челюсть, прислушиваясь к этому разговору. С расстояния в добрых полкилометра увидеть куда целиться, промахнуться на двадцать сантиметров, зато конкретно напакостить, а потом жаловаться, что мазила?! Вот бабуля наверное припухла. И правда – молодец.

Подвиг „молодца“ очевидно сильно встревожил престарелую даму.

Приказ „Убить всех!“ услышала даже я, а потом земля под ногами ощутимо дрогнула, и со всех сторон, выбираясь из-под павших соратников на нас полезло ТАКОЕ... Слава Богу, хоть пауков у ведьмы в резерве больше не было.

Зато были химерообразные рогатые твари с десятисантиметровыми клыками, чешуйчатые ластоногие, наподобие Феди; появляющиеся из небольшого локального смерча полупрозрачные человекообразные с острыми костяными наростами вместо пальцев; истекающие слюной взбесившиеся собаки вполне нормальных размеров (впоследствии я сильно подозревала, что больны они были не только бешенством, но и чем-то посерьёзнее, потому что быстро найти противоядия найти никто не смог и несколько укушенных ими орков скончались в страшных мучениях четыре! дня спустя )...

Эльфы засыпали нападающих дождём стрел, орки били булавами, оборотни – секирами, а я стояла, как полная дура, посреди этой мясорубки, сжимая в кулаках рукояти плетей, но неспособная принять хоть какое-то участие, не покалечив своих в свалке. Один раз, правда, удалось эффективно возникнуть, дугой плеснув в супостатов через случайно образовавшийся просвет среди соратников из заветной фляги.

Какое всё-таки убойное средство! У ближайшей ко мне невезучей химеры мгновенно сгнили и вылезли все рога, у одной из собак сгорело полморды, а носорого-свинья лишилась уха и глаза.

-Эх, не хотел я силы тратить, но придётся, – огорчённо протянул Мириэль, как и я в битве участия не принимавший. – Р-разойдись!

Кончики его пальцев засияли красным, он небрежно взмахнул руками, и два первых ряда нападающих просто-напросто сгорели. Я уважительно присвистнула.

Братья не пошевелились, Моррин только закрыл глаза, а его лицо приняло неестественно спокойное, почти мечтательное выражение, как всегда случалось с ним в моменты крайнего напряжения. Не смотря на грозящую нам всем опасность и окружающий хаос, сердце ощутимо кольнуло.

Плато под нашими ногами угрожающе затрещало.

-Смотрите на меня, – голос Мара вновь набрал силу, перекрывая рёв „питомцев“ старой стервозы. Похоже, братья общались телепатически, и он был в курсе того, что задумал Воррок-старший. – По моему знаку прикройтесь как можно надёжнее и падайте на землю, максимально свернувшись.

На меня с явным гастрономическим интересом нёсся уцелевший здоровенный паук, когда Маркин дал отмашку. Я рухнула на поломанную каменную поверхность, натягивая капюшон до самого носа и чувствуя, как тварь начинает с воодушевлением жевать каблук моего ботинка. Мама!!! Рядом попадало наше войско. Радостный вой чудовищ раздавался практически над нашими головами. В каблуке что-то хрупнуло. Очень надеюсь, что это жвало, а не сталь.

Что же он медлит?!

Потрескавшееся плато дрогнуло ещё раз. Намного ощутимее. Раздался нарастающий глухой рокот, накативший со стороны оборотня, накрыл меня с головой, почти оглушив, и понёсся дальше, оставив за собой невыносимый жар. Пропекало даже сквозь доспехи и сверху, и, почему-то, снизу. Когда я решила, что прямо сейчас изжарюсь в собственном соку, жар слегка спал, раздался грохот, как от прибоя, и всё повторилось, только в обратном направлении: как будто отразившись от скал, окружающих долину, рокот, нарастая, вернулся, и покатился к своему эпицентру. И всё стихло. Наступила этакая эпическая тишина, в которой было слышно сумасшедшее биение шестидесяти одного сердца. Немного поколебавшись, я подняла голову.

Мама моя в кедах! Других цензурных выражений, способных охарактеризовать увиденное у меня не нашлось. Может быть саламандры бы и посмеялись надо мной, но это так: вся долина была выжжена начисто. Ни травинки, ни деревца, земля казалась сплошным пеплом, скалы, окружавшие долину почернели до самых вершин. Даже многострадальное плато превратилось в чёрную пыль, из коей один за другим, как зомби из могилы, поднималось наше перемазанное воинство. Только в середине долины одиноким тополем по-прежнему торчала кривая башня с обугленной крышей.

Моррин продолжал стоять каменным изваянием, его лицо переливалось всеми оттенками синего и бордового, а тонкие аристократические кисти рук даже почернели и ещё дымились.

Подняв целую тучу пепла, я подскочила, навернулась снова, снова поднялась и, увязая по колено, бросилась к нему.

-Напомни мне никогда с тобой не ссориться, – присвистнул Зариэль, обозревая результаты его творчества.

-Ну, кто первый поймает ведьму? – взвизгнул орочий наследник, как танкер бороздя пепел в направлении башни и периодически проваливаясь едва не по плечи.

-Там никого нет, – оборотень пошатнулся, но бдительный Маркин, и сам подозрительно напоминавший того зомби, подставил плечо. – Я опоздал ровно на секунду. Кстати, реципрокный эффект в твоём случае, Зариэль, это то, что в твоей смеси после перенесения сюда преобладают отцовские, читай эльфийские гены, а не друидские, читай, материнские. Иначе были бы у тебя зелёные волосы и короткие уши, а не то, что имеешь.

Эльф остолбенел, как и мы все после этого заявления. В его миндалевидных глазах читалась тревога за разум главы оборотней.

-Люсиус! – заорал Пиус вслед наследнику, оклемавшись быстрее всех. – Там никого нет. Ведьма ушла телепортом.

Наследник с досадой запустил в обожжённую стену невесть как уцелевшим булыжником, попал и побрёл назад. Башня постояла ещё пару секунд, а потом дрогнула и сложилась внутрь себя, как Мировой торговый центр после атаки террористов, подняв здоровенное облако пыли.

Я кое-как добралась до цветного Мора, и вцепилась в ледяную! руку, которую он мне протянул, по-прежнему держась за брата.

-Маркин, у тебя хватит сил на телепортацию? От меня сейчас толку...

Мне вспомнилась лекция о заклинаниях, зачитанная в гномьих чертогах, и я заподозрила, что именно такое он и имел в виду, и что магической силы в нём осталось всего ноль с минусом. А если ещё и кровоизлияние? Что теперь делать?

Последнее, как оказалось, я произнесла вслух.

-Придётся отсидеться в избушке, – ох уж мне это его неизменное спокойствие!

-У меня амулет с собой. Но на ногах из портала не выйду. – Мар зеленел на глазах.

-А я выйду, – смогла же я их обоих в прошлый раз переместить, смогу и в этот. На крайний случай, вытащу как-нибудь за ноги.

Оборотни переглянулись.

ГЛАВА 6

-До скорого, – Зариэль улыбнулся нам на прощание, а я ухватилась за обоих братьев и раскусила переходник. Знакомое головокружение – и мы стояли, вернее вывалились, на поляне перед избушкой с достопамятным колодцем.

Как я допёрла их по-очереди до крыльца, как затаскивала наверх – никаких чернил не хватит описать и не надо, потому что два раза по минимум сто пятьдесят кило на мои сорок восемь и метр шестьдесят – это вам не шуточки. Хорошо, что хоть они не отрубились на месте и из остатков сил мне помогали в транспортировке себя, иначе мы бы там и заночевали. В конце концов, кое-как заползя по ступенькам лестницы, мы улеглись в рядок на шкуре на полу и собрались отдавать концы, кто как, а я - от нехватки кислорода.

Нифига. Здоровый организм, а паче того, злость на хилую себя, быстренько привели меня в вертикальное состояние. Скатившись по лестнице вниз, я поковыляла к колодцу и совершенно искренне предупредила, спуская оное:

-Кто в ведро полезет – убью на месте.

Желающих не нашлось.

Оборотни обрадовались воде, как новенькому „Бугатти“ на день рождения, за минуту выхлебав десять литров на двоих. Потом Моррин улыбнулся налитыми кровью глазами и отключился, а Маркин, наоборот, приободрился и даже порозовел.

-Она теперь сама до нас добраться попытается.

В ответ на тихий полувопрос оборотень кивнул. Я села на пол рядом с ним. Да, положеньице: сил – ноль, магии – и того меньше.

-По крайней мере сюда ей не проникнуть. Контур задержит, – оптимистично выдал Мар. – Вот только отоспаться бы.

-Ложись, я покараулю.

-Ты настоящий друг, – пробормотал он, устраиваясь поудобнее, и тоже мгновенно заснул.

Походив кругами по поляне и с горя вымывшись ледяной водой, я принялась драить основательно загаженные доспехи и приводить в порядок плети. Адреналин всё ещё кипел в крови и требовалось чем-то занять и руки и мозги. Я вымылась ещё раз и постирала одежду, разгуливая по „фазенде“ голышом.

Солнце село окончательно и стало холодно.

Вытащив ещё одно ведро воды, я, дрожа, прискакала в избушку, обшарила её, стараясь производить как можно меньше шума, с радостью нашла толстое одеяло на печи, завернувшись в него, улеглась рядом с Моррином и провалилась в сон.

Он проспал двое суток, даже не пошевелившись ни разу.

-Ты уверен, что кровоизлияния не произошло? – набросилась я на Мара, едва тот продрал глаза.

-Алёна, Мор сам бы ко мне обратился, если бы что-то было не так, – урезонил он меня. – Хоть

он и обезбашенный по-своему, но отнюдь не безумец. Пусть спит.

-Может, воду попробовать? – во фляге ещё оставалось грамм сто.

-Не вздумай! – подскочил Воррок-младший. – Сама покалечишься, и Мору пользы никакой. Это только на тот случай, когда всё остальное не помогает. А этот случай – не тот. Я уже как-то такое видел. Он тогда тоже в минус вышел. Всё эти его эксперименты...

-А почему тогда он такого цвета, словно это не он, а гангрена лежачая? – не отставала я.

-Не знаю,- признался Маркин. – Но в прошлый раз тоже так было. Правда, я тогда ещё ребёнком был, но такое не забывается. А потом как-то одно ёмкое заклинание в книжке нашёл и попробовать решил. Понимаешь, если старший брат так может, то и я тоже. А Мор меня застукал...

Тут он непроизвольно втянул голову в плечи.

-Выдрал он тебя? – сочувственно спросила я.

-Лучше бы трижды выдрал, – с чувством сказал оборотень. – Всю магию на полгода в минус оттянул, типа, хочешь всё прочувствовать на своей шкуре, так вот тебе. Он и такое может. Так я по стенке всё это время ходил и обеими руками кружку держал. Такое чувство, словно парализовало всего.

Вдвоём мы кое-как раздели сине-бордово-зелёного оборотня и завернули в одеяло. Тот никак не отреагировал.

-А почему мы вообще тащились через всю Мальву к ведьме в гости, если можно было портал открыть? – после самочувствия Мора именно этот вопрос не давал мне покоя вот уже сутки.

Маркин потянулся.

-Чтобы портал открыть, нужно хотя бы раз в этом месте побывать и маячок поставить, а в этой долине ещё ни один из нас не был. Вот в обратную сторону – без проблем.

-Ты-то как? – запоздало поинтересовалась я у младшего брата.

-Да мелочи, – махнул он рукой. – Щит, конечно, таких параметров держать – удовольствие ниже среднего и изматывает, но больше физически. Резерв поубавился, но уже почти в норму вошёл. Вот придумать бы какие-нибудь стимуляторы на такой случай...

-И не думай даже! – подскочила я. – В моём мире их хватает, только спортсмены с непомерными амбициями потом мрут, как мухи. То сердце, то почки, а то, и всё разом отказывает. А на кладбище медалями хвастаться не перед кем.

Мар помотал головой.

-Знаешь, вы друг друга стоите. Оба перестраховщики и зануды.

-Не зануды, – взвилась я, входя в роль наставника молодёжи, даром, что эта молодёжь меня в пятнадцать раз старше. – Вот смотри, ну продержался ты, скажем, вдвое дольше, чем на что твой организм рассчитан. Герой. А потом что? Износ двойной, обмен веществ нарушен, и, к тому же, не забывай, что у каждого такого средства имеется куча вредных побочных эффектов. А на упреждение другими снадобьями бить – так у них таких эффектов ещё больше. А если один на другой они наложатся, что как правило и происходит... представь себе, что ты захотел из понтов муху на потолке из катапульты прибить, а сверху ещё этажей этак пять.

-Алёна, ты вроде бы у нас библиотекарь, а не знахарь широкого профиля, – удивлённо покосился на меня Маркин.

-Зато мама у меня – спортивный врач, – отрезала я. Между прочим, не соврала. Маменька моя ни одной Олимпиады вынужденно не пропустила, будучи намертво приписанная к бывшей союзовской сборной по тяжёлой атлетике. Вот уж чьи рассказы на сон грядущий слушать не порекомендую. Сейчас они с папой (а он в своё время эти самые средства и разрабатывал) где-то в Швейцарии работают. Только в комиссии по контролю за использованием допингов на велосипедных гонках. Сколько не звали, а поехать посмотреть мне так и не удалось: то сессия, то ещё что.

-Раз в норме... У меня к тебе большая просьба. Метнись к пограничному камню. Под берёзой, где вещая ворониха гнездо свила, живёт болтливый барсук. Попробуй его сюда притащить. Скажи, странная пришелица жива, волк её не съел и помощь нужна.

Вот молодец! Коротко кивнув, Маркин вышел из избушки.

Я бросила взгляд на полутруп, лежащий на шкуре. Понимаю теперь, почему они свидетелей регенерации не любят: прямо на моих глазах участок кожи на плече посветлел, принимая нежно-салатовую окраску, зато шрам, по-прежнему украшавший грудь и живот налился ярко-красным, потом внезапно посинел. Пришлось отвернуться, чтобы потом спать ночью спокойно.

Моррин радовал меня спецэффектами весь день, вечер и следующий день, включительно, однажды перепугав почти до обморока. Я как раз собиралась забрать его одежду на предмет приведения оной в порядок; и не по причине желания изобразить верную подругу жизни, а от банальной скуки, как всё обозримое тело оборотня вдруг разом посинело, а сосуды приняли насыщенный чёрно-багровый оттенок. Я так и осела рядом, напряжённо прислушиваясь к едва слышному, но на удивление ровному дыханию. Так же внезапно, как и появилось, явление исчезло, оставив за собой вполне добропорядочную бледность.

Ночь прошла спокойно, а в районе полудня Мор очнулся.

-Ну привет, соня, – с сердца словно камень свалился при виде пружиной взвившегося в воздух оборотня, и я запустила в него высохшими штанами.

С неприличной для пострадавшего героя ловкостью тот их поймал и огляделся. Глаза тоже выглядели более-менее прилично. Зато я хлюпала носом, изрядно простудившись в процессе помывок колодезной водой.

-Ты заболела? – этот факт не укрылся от его внимания.

-Банальный насморк, заработанный при температуре воды в три градуса, – отмахнулась я. – При надлежащем лечении проходит за неделю, без оного – за семь дней.

-Быстро в баню, – частично одевшись, Моррин плавным движением перетёк в вертикальное положение и распахнул неприметную, а потому мною до этого не замеченную дверь в стене. – Мар что, вообще тебе ничего не показал?

-Не успел,- я подорвалась, сгорая от любопытства. Что же я пропустила, обшаривая избушку? – Я его сразу озадачила.

За дверью обнаружилось нечто, напоминающее турецкую сауну, заполненную горячим паром и всеми полагающимися косметическими причиндалами.

-Как обидно! – на ходу раздеваясь, я ринулась в приятный сюрприз. – А я-то уже представила себе, как ты из колодца воду носишь.

-Вот ещё. В этой избушке волшебства больше, чем во всём моём замке,– высокомерно фыркнул оборотень, подхватывая секиру и брусок для заточки, и выплыл наружу.

От бронхита и вшей мы меня спасли.

Когда я по уши довольная выбралась из сауны, он уже закончил приводить оружие в порядок и вновь растянулся на шкуре, бездумно рассматривая потолок.

-Ты всё это время была здесь? – неожиданный вопрос застал меня врасплох.

-Ну, – неопределённо отозвалась я, причёсываясь.

За спиной повисла напряжённая тишина, после чего Моррин глубоко вздохнув, начал:

-Процесс регенерации...

-Ты меня при первой встрече куда больше напугал, если ты это имеешь в виду, – перебила я. Ох уж мне эта его фишка с непотерей лица. – А так, всё было вполне пристойно, ты не бредил, военные тайны не выбалтывал. В следующий раз хоть захрапи для приличия, а то я тебя уже закапывать собралась, только с места сдвинуть не смогла. Понимаю теперь, почему от вас лошади шарахаются: такой вес, да на спину. Странно, что ты меня ещё не раздавил.

-Мы не умеем храпеть, – как-то слегка растерянно отозвался он.

-Тогда не жалуйся, если однажды где-то не там проснёшься, – я отложила гребень и, повернувшись, наткнулась на озадаченный взгляд. – Как резерв восстанавливать думаешь?

-Никак, - оборотень лениво потянулся. – По моим расчётам через две недели сам в норму придёт. А до тех пор предписано соблюдать предельную осторожность. За контур – ни ногой. Алёна, к тебе обращаюсь!

-Мор, я же не дура, – я присела на шкуру рядом. – И прекрасно понимаю, что теперь бабуле только и остаётся, что припереться сюда и отдубасить тебя клюкой. Ещё бы! Такой зверинец чудный был, а про парк с усадьбой и говорить нечего. Ты чем таким страшным по ним шандарахнул?

-Лиловый огонь, – Мор сел, придирчиво разглядывая до сих пор синеватые кисти рук. – Только перенастроить пришлось, чтобы своих не задеть, а тут и орки, и эльфы, и ты, и мы... Такая каша. Едва времени хватило на выборочное смягчение. Магическая сила в минус ушла. Не будь проклятье снято, то – всё, как ты выражаешься, конец котёнку.

-А притормозить, если видишь, что дело не туда идёт, нельзя? – поинтересовалась я, в очередной раз давая себе зарок быть поосторожнее в выражениях. Пусть мой пирсинг и переводит их доступным языком, но всё-таки...

-Можно. Но заклинание, как правило, возвращается назад, а последствия отката... - оборотень неопределённо покачал головой. – Лучше не пробовать, если, конечно жизнь не надоела.

-Так что, теперь сидеть, как мышь под веником и от страха трястись? – что-то во мне за время пребывания в Мальве радикально изменилось, и бояться социально опасной пенсионерки никак не получалось.

Мой герой удивлённо уставился на меня.

-Ты что же, совсем не боишься?

-Ты пауков забыл? – припомнила я свой позор. – Правильно ты сказал. Война – не женское дело.

Моррин взъерошил мне волосы.

-Знаешь что? Если бы не они, то я сам начал бы тебя побаиваться, даром, что ты не ведьма.

-Да, конечно, – мрачно отозвалась я, начиная рассматривать дощатый пол. Нет, ну надо же было такое учудить. – Кроме меня в обморок никто не падал. Представляю, как остальные плевались.

-А ну, посмотри на меня, – вновь взялся он за психологическую промывку мозгов, и за мой подбородок тоже.

Очень неохотно я подняла глаза.

-Ты эльфов на деревьях не забыла ещё? Когда твой водянник на зов пожаловал? – серьёзный золотистый взгляд завораживал.

-Федя - это Федя. И нечего меня тут гипнотизировать, – я попыталась высвободить челюсть.

Моррин одним движением уложил меня на шкуру и намертво прижал к полу.

-Гипноз не входит в число моих способностей. Просто послушай. Все члены нашего отряда – проверенные и опытные воины и их чем-то удивить – это очень постараться надо. Иных в этот поход никто бы и не набрал. Очень многих пришлось оставить дома, просто потому, что они чисто психически не были готовы столкнуться с тем, что мы предполагали встретить, кто-то не подошёл, в связи со слабыми физическими возможностями. В общей сложности из всех желающих получилось отобрать процентов пять. И ты ещё себя казнишь? Неопытная человеческая девочка?! Ты нам так помогла. Да одна лавина в твоём исполнении чего стоила. Мы бы до сих пор там так и торчали, примеряясь, а то и к гномам назад посольство бы отправили, потому что я ни за что не стал бы тратить силы на взрыв, а Зариэль рощу, способную разрушить ту скалу, до конца следующей недели бы выращивал.

-Уже не девочка, – проворчала я, внутренне приободрившись, потому что слово „слабая“ он не упомянул.

Мой „психоаналитик“ чувственно улыбнулся:

-Чем дальше, тем меньше. У меня, кстати, между делом пара идей появилась. Рекомендую морально подготовиться.

– Вот и молодец. Всё равно как-то время убить придётся. А когда приковыляет сюда старая стервоза, тогда и начнём бояться, – решительно отрезала я, попутно прикидывая, что он там ещё придумал: любовником Мор оказался, мягко говоря, не из стеснительных, а потому моё личное воображение заранее выбросило белый флаг. - А то я её вазой по голове. Это у меня

неплохо получается.

Не понаслышке знакомый с этим моим талантом оборотень изумлённо воззрился на меня, потом вновь покачал головой, наконец встал с моей полурасплющенной тушки и направился в сауну.

Мы сидели у окна, как две сестрицы, в первый раз за время нашего знакомства, не считая памятную ночь в эльфийском замке, оказавшись абсолютно наедине.

Романтических мыслей не наблюдалось, по крайней мере у меня. Одни голодные. Малина на поляне закончилась сегодня утром.

С горя я предложила сыграть в „морской бой“, благо перо, чернильница и пергамент обретались на столе.

Скептически рассмотрев импровизированную „клетку“ и выслушав инструкции, Мор с ходу „сделал“ меня два раза всухую. Я начала подозревать его в наличии способностей к чтению мыслей, но он с ухмылочкой указал на висящее как раз за моей спиной небольшое зеркало.

В общем, когда очень не вовремя для себя Мар таки вернулся, то едва не был затоптан родным братцем, а потом и мною, преследовавшей оного с веником наперевес.

С земли цветисто выругался знакомый голосок.

-Что такое?! Прибегают, хватают грязными ручищами, а потом ещё и на землю бросают. Ни тебе привета, не покормят, только мех вон, весь помяли. Безобразие!!!

Я притормозила, разглядев наконец разлохмаченного барсука, которого уронил Мар, спасая свою жизнь. Зверёк хмуро уставился на нашу троицу.

-Толстуля! Не отказал! – я радостно присела рядом. – Я тебя лично причешу, хочешь?

-Угу. Вон, уже одного причесала, – съязвил барсук, обличительно ткнув носом в раскрасневшегося оборотня. – До сих пор веником отгребает. Я сам.

-Тебе зачем барсук понадобился? – подозрительно поинтересовалась моя „жертва“. Барсук навострил ушки.

-Шпионом будет, – я пригладила встопорщенную шёрстку. – Если не испугается, конечно.

-Да я...! – зверёк снова взъерошился. – Да чтоб ты знала...

-Ведьму покараулишь? – сладенько спросила я.

-Алёна!!! – дуэтом взвыли братья.

-Поправьте меня, если я где-то ошибаюсь. Если вы тут кордон защитный в три ряда по кустам в засаду порассадите, бабуля в жизни сюда не сунется. А вот если встать лагерем неподалёку, то по появлении ведьмы Толстяк вас быстро и оперативно предупредит.

-А пока мы добежим, она вас обоих тут на клубок перемотает, – хмуро возразил Маркин. Воррок-старший, недовольный тем, что эту ценную мысль не он успел озвучить, солидарно нахмурился.

-Значит, быстрее бежать будете, – ласково припечатала я. – Ну что, Толстуля, справишься?

-Предупредить, говоришь? – барсук почесал лапой нос. – А что мне за это будет?

-Вон, Мар тебе лукошко яиц куриных принесёт, – распорядилась я, попутно пытаясь припомнить, а видела ли я здесь кур вообще.

-Большое лукошко, – запрыгал зверёк на месте. – А сейчас молока.

-Пойду, поищу, – что-то меня очень терзали смутные сомнения по поводу наличия в избушке хоть какой-то еды. По-крайней мере я ничего за двое суток не нашла.

-В подпол загляни, – посоветовал Мор.

-Прошу прощения, куда? – я во все глаза уставилась на солидные куриные ножки, подпирающие избушку снизу. Фундамента, как и раньше, не наблюдалось.

-Ну, Алёна! – вновь на два голоса, но уже укоризненно протянули родственники.

Поняла. Дура, два дня зря мёрзла и голодала. Я поплелась искать подпол. И нашла, что характерно.

Так мы следующие несколько дней и провели. Оставшись в неожиданном отпуске, Моррин

повёл себя как всякий уважающий себя мужик с подругой на курорте, навёрстывая упущенное за последние четыре месяца и одеться мне довелось от силы раз десять, когда кто-либо появлялся с визитом, ну, и на время тренировок, дабы форму не терять. Не будь я в курсе недостатков лексикона оборотней, то начала бы ожидать если не предложения лапы и хвоста, то, по крайней мере, признания в любви. Хоть и отдавала себе отчёт, что обоюдная страсть – ещё не повод для далеко идущих выводов и планов.

Периодически из кустов выбирались лазутчики с однообразным докладом, что искомый объект на горизонте не появлялся, Толстяк доблестно ходил дозором по контуру. А я почти абстрагировалась от внешнего мира, целиком утонув в чувственном тумане и напрочь отказалась думать о том, что когда-то придётся направить стопы в сторону дома. Когда, возвращался Маркин, я тренировалась, утоптав с ним на пару лужайку перед избушкой, и периодически развлекалась, выуживая из колодца всякую забавную живность. Братья уже пари держать начали: побежит оно от меня или я от него.

Раз заглянул Люсиус и с таинственным видом поманил меня за угол избушки.

-Только ты не смейся, – предупредил орк, протягивая свиток пергамента.

Смеяться мне и в голову бы не пришло: обычным куском угля он запечатлел на пергаменте меня в процессе расправы с подземниками, но такой красивой! Низкая стойка, сверкающие глаза, развивающиеся веером волосы. Картинка к книжке, сделанная в последнем „Кореле“, да и только. Пока я любовалась на самою себя, как обычно в таких случаях, подкрался, вернее неслышно подошёл Мор – это я поняла, когда наследник вжал голову в плечи и попросил не рвать произведение искусства, заглянул мне через плечо и неожиданно похвалил рисунок.

-Да у тебя талант! Очень реалистично.

Позже, когда все ушли, я взяла в руки зеркало, картинку, под честное слово мне доверенную, и сравнила реальность с вымыслом.

Пока не сравнила – не заметила произошедших со мной изменений: за время нашего крестового похода с моего лица начисто сошла мягкость девичества и его прежнее, беззащитное – как я сейчас могла его идентифицировать – выражение. Вдобавок я сильно похудела, одновременно подкачавшись, даже лёгкая сутулость, приличествующая каждому уважающему себя библиотекарю прошла под напором корсета укрепившихся мускулов. Скулы заострились, в результате чего внезапно выделились глаза и губы. По моему критическому мнению из просто хорошенькой, я превратилась в почти красавицу со спортивной фигурой и даже легко выраженными кубиками на животе. Что было моей розовой мечтой со времён далёкого детства, когда мне в первый раз попался в руки журнал „Мир бодибилдинга“. Да здравствуют стресс и фитнес. Даже Моррин подтвердил. Да здравствую я! Вообще одеваться не буду, тем более, что „патентованное гномье средство от излишнего оволосения“, которое мне в своё время дала Мара подействовало круче всяких эпиляций, и на обработанных местах волосы вообще забастовали появляться. Ура, ура и ещё раз ура.

В этот раз мы тренировались вдвоём с любимым, потому что Мар задерживался, а барсука мне было жалко. Я решительно натянула на себя одежду, заявив, что так дело не пойдёт и мне нужна более подвижная мишень, коей назначила, разумеется оборотня. Моррин мне скидок уже не делал, я ему – тоже, так что через час плясок на практически лысой лужайке, мы решили передохнуть. Вернее решила я, потому как выдохлась первой.

После продолжительной перепалки, кто достанет воду, я настояла на своём и извлекла из колодца нагло сидящего верхом на ведре тритона подозрительно розовой окраски, величиной с мою ладонь. Оказавшись на земле, зверушка раздулась до размеров средней овчарки, обхамила нас по матушке и ломанулась в избушку, приговаривая:

-Жратва, жратва...

Оборотень бросился спасать содержимое подпола, а я, отсмеявшись, стянула перчатки и потянулась. Хорошо-то как! Солнышко, безветрие полное, даже и не скажешь, что уже конец ноября. И так приятно ощущать себя в форме, когда тело беспрекословно повинуется каждому

приказу мысли.

Грохот за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте.

Толстяк не придумал ничего умнее, чем сбросить на землю пустой горшок, стоявший на подоконнике, и дунул прочь с такой скоростью, что аж воздух загудел, а трава пригнулась.

Я очень медленно обернулась.

Побирушка, каких во всех мирах хватает, стояла на самом контуре. Серые запылённые лохмотья, помятая облезлая шляпа, скрывающая лицо. Ха, как будто мы раньше знакомы были, бабушка Штирлица. А где солнцезащитные очки, для полноты выбранного образа?

-Здравствуй... девица, – старуха слегка запнулась, разглядев, во что, собственно, „девица“ одета: я тренировалась в полном боевом облачении.

О, у неё тоже нестыковка понятий. Это радует. Значит, я не одинока в своих стереотипах.

-Здравствуйте, бабушка, – не осталась я в долгу. Как она меня, интересно, приманивать будет?

-Не подашь ли водицы студёной усталой страннице? А уж я тебя яблочком наливным отблагодарю, – проскрипела бабка, видимо справившись с культурным шоком.

У меня чуть ведро из рук не выпало от изумления: неужели бабуля и вправду планирует отравить меня яблоком? За такое время можно было что-нибудь и поновее придумать. С другой стороны, ей же не известно, что эту сказку я тоже читала… И что такая сказка вообще существует.

Мои мозги работали на предельной скорости. Если я к ней не подойду сама, то чёрт её знает, вдруг запустит пульсаром в избушку, а там – Моррин в человеческо-беспомощном состоянии, или ещё что зловредное придумает. А если, как вариант, подойти, да ведром ей по черепушке засветить?

Выбрав из двух зол предположительно меньшее, я послушно набрала воды, между делом гадая, что на этот раз вытащу на свет божий.

То ли тварюшки на сегодня закончились, то ли в присутствии злой ведьмы у них испортилось настроение, но в ведре не оказалось ни одной.

-Вот, спасибо, красавица. На, скушай яблочко, – рукой, плотно обёрнутой в лохмотья, ведьма протянула мне здоровенное румяное яблоко.

Я натянула перчатку, принимая подношение. Неизвестно, чем она этот фрукт напичкала, раз даже сама голой рукой не берёт.

Мой манёвр не остался незамеченным. Уже не скрываясь, старуха выпрямилась и, прежде чем я успела вмазать ей ведром, как, собственно, планировала, пристально взглянула мне в глаза. Упс... Мои пальцы разжались сами собой.

-Съешь яблочко, – повторила ведьма. Да она меня гипнотизирует, причём успешно. Такое же безволие охватило меня при пении сирены... И сопротивляться ему получалось примерно так же эффективно. То есть – никак. Перед глазами всё плыло. Да что же это такое? Средь бела дня девицу околдовали!

Постепенно вокруг не осталось ничего, кроме надёжно удерживающих мой взгляд глаз с пылающими зеленью зрачками и повелительного шёпота, доносившегося отовсюду, то становясь неразличимо тихим, то поднимаясь до оглушительной высоты, то дробясь на тысячи голосов, то сливаясь в один.

„Съешь яблочко...“

Я отчётливо поняла, что и вправду сейчас съем это окаянное яблоко, на ощупь напоминавшее желе, не важно, что после этого скончаюсь на месте.

В другом мире грохнула дверь.

-Оставь её! – ворвалось в уши откуда-то сзади.

Ведьма довольно ухмыльнулась, отвела от меня глаза и выбросила вперёд свободную руку, скрючив пальцы.

-А у тебя я вырву сердце, мальчишка. Что ты можешь?

Послышался глухой удар и сдавленный хрип.

Ну куда он полез? – промелькнуло в затуманенной голове. И вправду же ничего не может и без капли магии в придачу.

„А ты тут стоишь и размышляешь – есть, не есть... Тоже мне, гурман“ – неожиданно мозги вновь включились в работу, подстёгнутые страхом и злостью. Нет уж. Это мой оборотень и на варежки я его пущу сама, когда заслужит. Я усилием воли стряхнула оцепенение, благо, ведьма, отвлёкшись на оборотня, неосмотрительно наблюдала за процессом его убиения, а не продолжала удерживать мой взгляд своим. Следующим, почти титаническим усилием, я отвела яблоко ото рта, и сделала единственно-логичное (и доступное) в данной ситуации: перехватила другой рукой запястье старухи и, размахнувшись, заткнула дивным фруктом приоткрытую в победной ухмылке пасть. Желеподобная мякоть забилась между губ и частично размазалась по лицу, которое почти мгновенно почернело, превращаясь в фарфоровую маску с нарисованными на ней вытаращенными злобными глазами. Ну и витаминов она туда напихала...

Вот тебе, дрянь! Я от души добавила кулаком, разбив вдребезги хрупкую оболочку.

-Алёна, отойди от неё, – задыхающийся Моррин кое-как добрался до меня, я успела только отметить струйку чёрной крови, стекающую из уголка его рта, как вдруг оборотня отбросило назад. Я отчаянно пыталась выбросить всё ещё зажатое в ладони запястье ведьмы, но его словно приварили.

Силуэт старухи начал сыпаться, и я в полной мере ощутила прелесть пребывания на работающем электрическом стуле. Казалось, вскипели даже мозги, всё тело словно заполнил жидкий свинец. Бедная, бедная Росомаха. Через что ей пришлось пройти в процессе закачки адамантия... Непонятное нечто сжигало и выжигало всё. По-моему, я упала на землю, не в состоянии даже закричать: голосовые связки сгорели в первую очередь. Кто-нибудь, добейте.

Добивать никто не спешил, и, плавая в багровом тумане, мой разум уже подумывал о смене места жительства. Утопиться, и дело с концом. Хочу колодец. Сердце колотилось всё чаще. Может, мне всё-таки повезёт с сердечным приступом? Провал…

Прикосновение тёплых рук моё замученное тело ощутило, как ожёг. Всплыло бледное лицо Маркина, которого я с трудом узнала, пока он оттаскивал меня от колодезного сруба.

-Она телепортировалась... Может, получится ослабить давление...

Опять провал…

-Попробуй сбросить энергию – позеленевшее лицо Моррина появилось рядом. – Пробуй колдовать. Что хочешь. Давай же, колючка, не тормози!

Колдовать? До чего разумная и легко выполнимая идея. Да запросто. Хоть по алфавиту. Какая там буква была первой? Уже и не помню… Умру я когда-нибудь, в конце концов? А, вспомнила: артишок... барабан... Провал…

Когда разум очередной несчастливый раз вынырнул из агонии, я обнаружила, что являюсь обладательницей толстого рыбьего хвоста и вся покрыта чешуёй. На состояние здоровья это никак не повлияло. Тело продолжало медленно и мучительно сгорать, а сердце уже не колотилось а вибрировало. Двести в минуту, не меньше. Ну где же этот инфаркт? Как пауки, так вот он, а как хозяйке лично надо, так не дождёшься! На чём я остановилась? Русалка уже была? Слон... тритон... Боже, как больно! Не хочу думать… Срывающийся шёпот со стороны: „Молодец, у тебя получается!“ А толку? Ладно. Удочка... фигня… Фигня какая-то, это ваше колдовство... хлам для мозгов… Вот, хлам, цыплёнок... чебурашка... Что там было на „Я“? Или ещё рано для „Я“? Хватит уже! Не могу больше…

Надо мной нависло серьёзное лицо Рианы, она положила прохладную руку мне на лоб. О, наконец-то убийца прибыла! – обрадовалась я, и моё сознание с благодарным облегчением ускользнуло в темноту забвения. R.I.P., Мартынова Алёна Николаевна.

ГЛАВА 7

-Алёна? – женский голос пробился в моё сознание, заставив его вынырнуть из вязкого ничто. Алёна? Знакомое имя. Так, по-моему, меня при жизни звали. Я – зомби?! Ничем иным и быть не могу. Помню твёрдо – умерла, к тому же не болит ничего и нигде. – Да просыпайся же!

Меня встряхнули за предполагаемые плечи.

Это ещё что такое? Где скорбь или, в конце концов, уважение к почившей?

Захотелось выругаться.

Я пошлёпала губами. Вроде рот не зашит. Глаза тоже. В этом я убедилась, слабо поморгав. Непорядок. Кто же так зомбирует? Или мумифицирует? Нет. Мозги точно удалили. Значит – зомби. Или, всё-таки, мумия?

-Алёна, вставай! – не успокаивалась женщина. Звуки её голоса болезненно отдавались в висках, наглядно доказывая, что голова, по крайней мере частично, на месте.

А вот не встану. Ещё при жизни отличалась упрямством. Умерла, так дайте покою.

Мне в лицо бесцеремонно побрызгали холодной водой. Что за кощунство!

-Алёна, ты где? – присоединился мужской голос. Маркин?

-Убери эту жестокую женщину. Она отрывает мой дух от витания над водой и не даёт покоиться в мире. Не хочу жить с рыбьим хвостом: никто замуж не возьмёт, – пробормотала я, пробуя связки.

Короткая пауза, а потом озабоченный голос младшего оборотня:

-Риана, ты уверена, что она не помешалась?

-Не дождётесь, - тут уж я окончательно проснулась. И первым делом поползла по своему зомбическому ложу (алтарю?) вниз в поисках хвоста. Помню же – был хвост.

Вместо хвоста обнаружились обе мои ступни 36-го размера и прилагающиеся к ним ноги. Чешуя тоже пропала, зато вся кожа – а я лежала в здоровенном бутоне цветка голой, не считая лёгкого покрывала, была нездорово-багрового цвета от полопавшихся капилляров, и на ощупь

напоминала пересушенный пергамент. Разве что не хрустела во время движений.

-Если у кого-то в руках зеркало – разбейте, а осколки сожгите, – накрывшись целиком, прогудела я. – Вы что с меня чешую скребком сдирали?

-Когда Риана тебя отключила, всё само пропало, – Маркин всё-таки сдёрнул с моей головы покрывало. – Хотя избушку придётся отстраивать заново. С возвращением, ведьмочка.

Он с чувством меня расцеловал.

-Зачем сразу обзываться? Подумаешь, рожа красная, – обиделась я. – Я, может, только что из могилы восстала. Где тут мой кощунственный повелитель?

Тут я углядела эльфийку, озабоченно меня рассматривавшую.

-Ага! Вон она меня убила. За что тебе моё большое зомбическое спасибо.

Красивые губы моей убийцы дрогнули в усмешке.

-Не убила, а временно отключила сознание. Слишком велик был риск, что разум не выдержит. Да я и сейчас ни в чём не уверена, особенно когда тебя слушаю.

-Да, не хочу тебя огорчать, но до зомби тебе ещё далеко. Сначала как-то умереть нужно сподобиться, – поддержал её Мар. – А ты на редкость живучей оказалась. Как чувствуешь себя?

Я прислушалась к себе.

–Вроде бы, в порядке всё. Так что это со мной приключилось? Помню, что дала бабуле в фарфоровую улыбку, а потом – всё очень смутно.

Теперь, когда я убедилась, что не являюсь выходцем с того света, можно было и приободриться, тем более что склонившаяся надо мной парочка не спешила падать в обморок при виде моей – без сомнения страшной – физиономии.

-Что ты знаешь о природе магии? – Маркин со вздохом присел на край лепестка.

-Врождённая способность, – обезоруживающе улыбнулась я, с восторгом шевеля пальцами рук и ног. – И всё.

-Ладно, попробую объяснить просто. Магия – это часть своего носителя. Не только в руках или голове, в целом, включая энергетическую оболочку. Старуха, умирая, высвободила всю имевшуюся у неё энергию и направила в твоё тело. Такие случаи последней мести уже описаны. Обладай ты изначально магическими способностями, они бы претерпели необратимые и катастрофические изменения, а так – подчиняя себе новое тело, магия обычно его убивает... Сжигает или расплавляет. Тут уж, как не повезёт. Некоторых – на месте в камень превращало.

-Как будто жидким свинцом накачали, – пожаловалась я, найдя сочувствующие уши.

-А ты смогла сбросить излишек, наколдовав кучу всего непонятного. Мы даже некоторые из твоих творений и определить-то не смогли. Большую часть удалось ликвидировать, а одно, с такими большими круглыми ушами, пушистое, всё-таки в лес убежало под шумок.

-Чебурашка. – припомнила я. - Оно безобидное, только песни странные поёт.

Значит, не фигня всё это… О!

-А что из „фигни“ получилось?

Давно мечтала такое в натуре увидеть, или услышать от очевидца как оно выглядит.

-Эта твоя „фигня“ так шарахнула, что от избушки одни подкопчённые ножки остались, – сообщил оборотень.

Я схватилась за голову.

-Так я теперь ведьма, получается? – ей-Богу, с ума сойду. И на этот раз по-настоящему.

-Не знаем мы этого. Колдовать у тебя получалось в состоянии крайнего шока. А приспособлено твоё тело или разум для этого? Наши люди после такого вообще и получаса бы не прожили, – вмешалась Риана.

-Вот так всегда, – я улеглась обратно, прикидывая, что подрезали моей кратковременной мечте: крылья, или, всё-таки, кое-что посущественней. – Нет нужных драйверов, и фигу тебе, а не апдейт.

-Риана, она опять заговаривается, – всполошился оборотень. Эльфийка возложила руку мне на лоб, и меня опять не стало. Я даже не успела спросить о Моррине.

Когда меня вновь вернули в живое состояние, я уже не была так благодушно настроена и настоятельно потребовала прекратить эксперименты над моей психикой. Ну что это такое? То туда, то сюда? А ещё меня очень интересовало, как долго я в растительном состоянии пребывала.

-Больше месяца, – помявшись, признался Маркин, потому как Риана выразительно отвернулась. Как отвернулась, так и повернулась обратно. А я тихо припухла: месяц в коме?! Интересно, а новый год уже наступил, или ещё нет?

-Зато мы тебя в цветке всё время держали, – не выдержала эльфийка. – Новое слово в медицине. Мы с Ориэлем придумали. Скрестили гигантский львиный зев с „Ловушкой “ и тысячелистником. Голова торчит наружу, только нектаром обтирать надо. Регенерация ускоряется в десятки раз. У тебя всё тело практически представляло собой кусок вяленого мяса. А теперь, полюбуйся. Как новенькая.

Я нырнула под покрывало для инспекции. И правда: от ужаса, представшего моим глазам при первом пробуждении, не осталось и следа. Ради такого результата я бы согласилась на переваривание меня гигантским цветком ещё хоть целый месяц: кожа стала очень нежной, а уж чище, по-моему, даже после сауны не была.

-А Моррин? Что с ним? – почему он-то не толпится рядом с моим коматозным ложем?

-О! – подскочил Мар. – Пойду-ка я назад в замок. Что-то у меня сердце не на месте.

Он стремительно удалился, а меня сложилось впечатление, что Риана хочет сплюнуть и выругаться.

-Да чокнутый он, твой оборотень! – в сердцах выпалила она. – Ведьма ему едва сердце не вырвала, все рёбра – в крошку, а он ещё тебя откачивать рвался. Как будто не знает, что без магии это – самоубийство чистой воды. Как, спрашивается?! Вы, вообще – два сапога пара: минус магии на двоих, а туда же!

Эльфийка отрефлексировала, отдышалась и уже более миролюбиво продолжила:

-Я его тоже отключила. Без мёртвой воды было не обойтись после одной ведьминой атаки, а ему ещё и от тебя досталось. В замок мы его переправили. Маркин сказал, оклемался вчера.

-А от меня почему? – не поняла я. Не помню такого!

-Он пытался избыточную энергию оттянуть, что на тот момент было равносильно сразу самому себе голову оторвать, – пояснила Риана. – Вокруг тебя такое инферно сырой магии завернулось! Ну, всё - думаю. Будет у оборотней новый вожак. Ан нет. Обошлось. Ненормальные вы оба.

Я откинулась на подушку, обдумывая сказанное. Стало быть, теоретически, я стала ведьмой? Нет, проснись, Алёна. Быть такого не может. Ну представьте себе ситуацию: современный человек – и такая вот сцена из кино, когда летают молнии, злодейка рассыпается в прах, а главный герой обретает запретный дар.

Может, и вправду перекурила, чего не требуется, и это мне все чудится?

Словно в опровержение, дверь грохнула об косяк.

-Нет, я его сейчас сама навеки успокою! – взвилась эльфийка. – Сквозь телепорт в таком состоянии? Кому было сказано – лежать покойником? Я же заклинание на дверь наложила.

-Риана, я выскажу тебе всю полноту моей безграничной благодарности позже, а сейчас, будь так любезна, исчезни, – очень вежливо попросил Моррин, невыразительно опираясь плечом о стену. Даже после памятной терапии мёртвой водой он выглядел поздоровее.

-Да леший с тобой, – всё-таки сплюнула Риана. – Скопытишься прямо тут – спасибо огромное. Препарирую прямо завтра.

И с не меньшим грохотом захлопнула за собой многострадальную дверь.

Почему у меня под рукой нет зеркала?

-Сейчас убьёшь, или попозже? – пискнула я, вжимаясь в подушку и накрываясь покрывалом. Жаль, не знаю, как цветок закрыть. На его месте, я лично бы за такое прибила меня на месте. Просили же: поосторожнее!

Оборотень приземлился рядом, рывком выудил меня из ненадёжного убежища, схватил в охапку и не очень логично сообщил, зарываясь лицом в мои волосы:

-Если бы не выжила – убил бы.

Помолчал немного, лихорадочно гладя щёки, губы, и добавил пояснение:

-Лично бы поднял и пристукнул лопатой. Леший бы тебя побрал.

Я с облегчением попыталась что-то возразить, но мне постоянно затыкали рот, не давая даже вдохнуть. В конце концов я попыталась сгладить драматизм ситуации и вывернуться из его рук: не умею, и не хочу уметь вести себя соответственно. Вывернуться мне не позволили, и мало-помалу я начала задумываться о том, как бы подпереть дверь стулом изнутри.

Внезапно он застыл камнем, отстранился сам и внимательно уставился на меня.

Отдышавшись, я в свою очередь недоумевающе вперилась в него взглядом, удивлённо гадая,

что же такое произойти должно было, чтобы отвлечь оборотня от любимого хобби.

-Интересно... – Моррин натурально обнюхал мои волосы, сотворив на голове самое настоящее воронье гнездо, потом стянул покрывало и внаглую облапал с ног до головы.

-Это что такое? – возмутилась я: из эротической, сцена плавно перешла в научно-исследовательскую.

-Что-то изменилось, – наконец доложил он.

У меня сердце упало. Неужели бабуле всё-таки удалось подгадить напоследок? Такое радикальное вмешательство в мою физиологию вполне могло повлечь за собой генетическое изменение… Или я уже беременна, только не в курсе? После насыщенной недели в избушке, мир твоему праху, я уже ни в чём не была уверена.

-Что именно? – лучше уж всё сразу узнать, чем от неопределённости сердечный приступ схлопотать. И меры принять… Психиатра, там, личного завести…

-Всё... и пахнешь ты совсем по-другому. Как будто внешняя оболочка осталась, а всё остальное заменили, – задумчиво проговорил оборотень, втягивая воздух, как пылесос.

-Копчёной колбасой? – съязвила я, внутренне ощетиниваясь.

Мор покачал головой, продолжая принюхиваться, после чего глубокомысленно добавил:

-Магия тоже присутствует. До чего странно.

-А ты что, каждый день с ведьмами обнимаешься? – разозлилась я, отобрав покрывало. – Если на то пошло, человеческая женщина я у тебя первая. И мало ли, что я сегодня съела на завтрак.

-Всё-таки подслушивала, – уличил он меня, не очень удивившись.

-Выкладывай, что конкретно изменилось, – или сейчас узнаю, или никогда не наберусь храбрости спросить.

Оборотень притянул меня назад к себе, уткнулся носом в шею, потом профессорским тоном резюмировал:

-Раньше было сразу понятно, что ты человек, а сейчас августовскими травами пахнет.

-Так уж и августовскими, – недоверчиво сощурилась я.

-Именно. Каждый месяц свой запах имеет. И кожа... – он легонько погладил моё плечо. – Раньше очень мягкой была, а теперь... Как отполированная стала. И наличие магического резерва очень остро чувствуется. Солидный такой он у тебя.

-И что? – не отставала я.

-А то. И прежде необычная ты была, а теперь и подавно, – неожиданно улыбнулся этот псих, с нескрываемым удовольствием лизнув мою нижнюю губу. – На ближайшую неделю ничего не планируй, встречи там, или ещё что. Мне привыкнуть надо будет.

-Маньяк, – я с облегчением откинулась назад в подушки. – На всю голову озабоченный.

-С тобой у кого хочешь мозги в узел завяжутся, – ничуть не смутившись сообщил Моррин. – Я чуть не поседел на месте, когда тебя рядом с ведьмой за милой беседой из окна увидел.

-А вдруг она избушку бы пульсаром взорвать бы решила? А там ты в подвале? Вот я и решила её отвлечь, – озвучила свои мотивы я. – Шансы так и так стояли один к бесконечности... и вообще, мы же её в конце концов загасили.

-Ты загасила, – поправил меня Мор. – До сих пор диву даюсь, как тебе её гипноз преодолеть удалось.

-Так, а где положенные спецэффекты? Дождь из роз, например, торжественная музыка, неземное сияние, на худой конец? Как-то не романтично, – попыталась перевести тему в другие рельсы я. Ну пристукнула пенсионерку. Повезло, что моё мировосприятие немного отличается от общепринятого.

-Это всё к эльфам, – не повёлся он, не отрываясь от расцеловывания моей макушки. – И сияние, и розы из ушей.

Дверь вновь хлопнула.

-Я же дверь зачаровал, – неоригинально возмутился Мор.

-Не из ушей, а из-за ушка обожаемой, или условно обожаемой женщины, - наставительно

поправил Зариэль, ничуть не смутившись. – Видел я твои заклинания в собственном доме. Отпусти девушку, я её поздравить хочу.

-Слушай, Зар, подожди за дверью, а? – едва слышным щелчком пальцев оборотень запустил в остроухого банку с неопределённым содержимым. Восстановился, стало быть…

-Уважаемый, я дома! – не сдавался правитель Цветочного Города, ловко уклонившись.

-Слушайте, а можно мне сначала одеться? – выступила со своим соло я.

Последовала минутная пауза, после которой оборотень сграбастал эльфа за шиворот и выволок за пределы помещения. Взамен вернулась Риана.

-Выписывай меня уже. Так и так покоя не будет, – я свесила ноги с края лепестка.

-Не будет, – согласилась она. – А нет - этот псих сам сюда вселится. Хотя... Я бы пару экспериментов на нём поставила. И на тебе тоже. Не каждый день такой феномен понаблюдать возможность представляется.

В льдисто-зелёных глазах загорелся фанатичный огонёк.

Она что, серьёзно?!

При виде выражения моего лица эльфийка фыркнула.

-Мечтать, как говорится, не вредно. Сейчас распоряжусь, чтобы тебе принесли твою одежду. Выжди два часа, а потом можешь искупаться.

Дверь вновь шарахнула о стену. Кого на этот раз принесло?

В мою „палату“ ведьмой влетела встрёпанная Мара. Только помела в руке не хватало.

Для начала она отвесила мне оглушительную оплеуху. Пока я оторопело размышляла, не дать ли сдачи, меня вытащили из цветка, осмотрели с ног до головы и крепко обняли, требуя, чтобы я их так больше не пугала, так как подруга у них, видите ли, одна, и рисковать ею они отказываются.

-А где второй? – как прежде эльфийка, она прямо-таки кипела от возмущения. – Только вышла ненадолго, а его тут же след простыл! Лучше бы и не говорила, что ты в себя пришла. Найду – дам по шее.

-Они с Зариэлем куда-то ушли. Вы на пару минут разминулись, – настучала Риана.

-Найду, никуда не денется, – мрачно пообещала девушка и вновь повисла у меня на шее, потом принюхалась, точь в точь как братец до этого. – А тебе Мор сказал, что ты августовскими травами теперь пахнешь? Больше тебя с добычей не спутаешь.

-Ну да, – еле выдохнула я: в сердцах Мара не очень-то задумывалась о сопоставлении сил и едва меня не придушила по-дружески. – Только у него это в несколько другом контексте прозвучало.

-Знаю я в каком контексте оно у него прозвучало! – вновь завелась черноволосая красотка. -Он, как с тобой связался, вообще головой по делу пользоваться разучился. Нет, ну это же надо было такое учудить! В следующий раз и впрямь к кровати привяжу до полного выздоровления. Спасибо за ценную идею!

-А я для тебя пакет с собой захватила, – покаянно протянула я.

Немедленно позабыв о запланированной казни неосторожной меня и своего озабоченного брата, девушка подскочила на месте.

-Пошли, покажешь!

-А можно я сначала оденусь? – повторилась я. Мара покраснела и отвернулась.

Риана хихикала, не скрываясь.

В общем, пока мне принесли одежду, пока я смогла привести себя в порядок в этом дурдоме местного значения, прошло не меньше часа, в течение которого ко мне перезаглядывали последовательно: Ориэль, которого я от всего сердца поблагодарила за переводчик, изгнанный немедленно Мириэль, вопящий что-то про вечеринку сегодня вечером в третьем малом зале слева во втором справа от парадного входа корне, и половина всего замка, включая в хлам укуренного второго старейшину, под предлогом всевозможных травм и увечий возжелавшая поглазеть на чудо. Последних выперла Риана. Ей не понадобилось прилагать какие-либо усилия вообще. После одной невинной фразы:

-Заходите-заходите, место для проведения опытов уже почти свободно, – все дружно делали вид, что ошиблись дверью, либо все хвори уже сами собой прошли.

-Репутация – страшная сила, – задумчиво протянула Мара, глядя на торопливо захлопнувшуюся очередной раз дверь.

-Хочешь пару дельных советов по её созданию и укреплению? – деловито предложила эльфийка.

-Сколько десятков соплеменников угробить надо? – всерьёз заинтересовалась оборотниха. Я с любопытством (нет, опять этот порок покоя не даёт! Спиной чувствую, выйдет мне он когда-нибудь боком) прислушалась.

Риана позагибала пальцы, сбилась со счёта и махнула рукой.

-Тут главное попубличнее всё обставить, и, как бы, по делу. Можно и одним ограничиться.

-А ты ограничилась? – ядовито спросила Мара.

-Я – другое дело, – с гордостью заявила эльфийская маньячка. – У меня в роду вообще сплошные учёные-исследователи. Пришлось соответствовать. А без дела я никого не трогаю. Разве что женишок какой настырный попадётся. Но и это в прошлом. Измельчал мужик. Никто уже и не рискует.

-И впрямь, – поддержала собеседница. – И не помнят уже, как зрелую женщину заинтересовать.

Понаблюдав зарождение настоящей женской дружбы со стороны, я покашляла, напомнив о себе, прервав на самом интересном месте дискуссию о целесообразности полного вскрытия, если требуется всего лишь изучить спинной мозг в районе четвёртого позвонка.

Обе дамы воззрились на меня и дружно смутились.

-Ничего-ничего. Продолжайте. Мне тоже интересно, только поподробнее, пожалуйста, – в конце концов Мара – не человек, эльфийка – тоже. У всех свои приоритеты. Пока меня никто в жертву репутации не возьмётся приносить – наплевать. Зато как хорошо без комплексов о всяких табуированных делах поговорить! – Тебе-то зачем такая репутация? Кого пугать собралась?

-Сегодня де Жеводан представляться приехать грозился, – недовольно пояснила Мара. – Вот чует моё сердце, приставать начнёт. А так бы только шёпотом изъяснялся.

-Кто у нас де Жеводан? – это имя я часто встречала в книгах-фэнтези, а тут ещё нет.

-Верховный оборотень нового клана на Западе. Прислал письмо, ну, Маркин и согласился за Моррина, пока тот недееспособен был. Леший с ним, – деловито продолжила волчица-девушка. - Репутацию поприличнее за два часа всё равно не заработаешь, разве что

ползамка положить, пока ко мне никто не пристаёт, там на месте и разберёмся – кого загрызть, а кого помиловать. Так что там ты мне привезла?

Увидев вышеозначенный пакет, она немедленно его распотрошила и, краснея до ушей, принялась разбирать приобретённое мной бельё. Очень надеюсь, что глазомер меня не подвёл. Хуже нет трагедии порадоваться новой шмотке, а во время примерки обнаружить, что она тебе мала или велика.

Между делом я честно покаялась, что потратила часть денег на себя, но Мара, по-моему, меня даже не услышала, увлечённо изучая кружевное „боди“ с разрезами в интересных местах.

Пояс для чулок привёл её в недоумение, в коем она пребывала до тех пор, пока я не распаковала чулки и не показала что и куда.

-И вашим самцам... мужчинам такое нравится? – задумчиво поинтересовалась девушка четырёхсот лет отроду.

-В общей массе – да, – пожала я плечами и провокационно добавила. – А ты сама проверь на Зариэле.

Мара безуспешно попыталась испепелить меня взглядом, потом наткнулась в шёлковой куче на „то, с жемчугом“ и забыла обо всём на свете.

Я напомнила о себе.

-А как колдуют? – вот бы потренироваться, и чтобы сразу получилось!

-Ах, да. Ты же теперь у нас ведьма! – вспомнила подруга, с сожалением откладывая в сторону роскошный кружевной гарнитур. Понимаю, мне тоже понравился, но купить себе такой же не позволила совесть. – Хочешь опробовать обновку?

-А Маркин сомневается, что у меня получится, – наябедничала я.

-Перестраховщик, – отмахнулась она. – Раз у него не сразу получилось, то и у всех так должно быть. Для начала, полагаю, тебе придётся забыть, что ты когда-то вообще не была ведьмой. Ментальный блок очень мешает. Я однажды почти себя убедила, что колдовать не умею. Вот был ужас! Неделю ничего не выходило.

Так, – я поглубже вдохнула и зажмурилась. - Я всемогущая колдунья, всё магичится легко и непринуждённо, вот, к примеру, хочу цветок на полу. Абракадабра.

Приоткрытый глаз сообщил, что, разумеется, никаким цветком и не пахло.

-А что-то говорить надо?

-Алёна, волшебство нужно ощутить, как часть самой себя. И вообще бы сначала установить, какой именно магией ты обладаешь. Вдруг тебе только ковры создавать дано?

-Бывает и такое?! – поразилась я.

-Чего только не бывает. Я вот, например, знаю одну эльфийку, которая только и может, что навести макияж. На один глаз, причём левый. А смывать приходится вручную. Что практически

невозможно.

Ну, где там моя магия? Я прислушалась к себе. М-да. Глухо. Хоть бы каким нервом для приличия пошевелила. А вдруг Маркин прав и я к этому не приспособлена? Вот обидно будет.

В бесплодных попытках достучаться до посмертного подарка старой стервозы незаметно прошёл час. Когда дверь традиционно треснулась о стену, я была мокрая как мышь от пота.

-Девушки, вы ничего не забыли? – в проём просунулась голова запыхавшегося Маркина. – Что с тобой, Алёна? Тебе плохо?

-Она колдовать пробует,- просветила его сестра.

-У меня ничего не получается, – пожаловалась я.

Выражение его лица прояснилась.

-Не рассчитывала же ты, что прямо так сразу и получится, если ты в жизни не колдовала и незнакома с этим процессом?

Вот и домечталась.

-Вообще-то вам одеваться пора, – напомнил Воррок-младший. – Де Жеводан уже прибыл, представление через полчаса. Мы с Моррином уже готовы.

-Ой! – подскочила Мара. – Давай быстренько в свой водопад, а я – одеваться.

-А мне зачем присутствовать? – не поняла я.

-Как это? – похлопала она ресницами. – Все члены семьи должны быть при представлении.

Член семьи? Это как? Любовница брата?

Я поплескалась в водопаде, Мара ворвалась минут через десять и, выудив меня оттуда, утащила к зеркалу.

-Украшения на столике, – напутствовала меня эта фурия в женском обличии, притопывая нетерпеливо ножкой, обутой в „спёртые“ у меня босоножки, в коих я разгуливала на балу летнего Солнцестояния. И ходить в них научилась!

Ладно. Я честно постаралась вдохновиться. Так, что я видела в последнем „Воге“?

Длинное облегающее платье из королевского тёмно-синего (а как же, фамильные тона) атласа, полностью открывавшее плечи и расходящееся ниже колен нешироким воланом немедленно проявилось в зеркале. Вот странно: джинсы создавать оно явно сопротивлялось. И здесь предрассудки.

Когда я застегнула на шее колье из сапфиров, Мара вызвалась сделать мне причёску. На её собственной голове уже возвышалось нечто потрясающее.

-Ничего не получится. Волосы слишком короткие, – и правда, моё „каре“ хоть и отросло за время комы и скитаний, но всё равно доходило только до плеч. – Расчешу, и так сойдёт.

-Пора идти, - подруга неохотно отложила в сторону уже наполовину прочитанный роман и сняла

обруч для чтения. – Слушай, мне нравится. Хоть и бред, но так затягивает. Как-то даже повторить тянет.

Мор одобрительно поцеловал меня куда-то в ушко и мы пошли знакомиться.

Потрясающе красивый (здесь другие не водятся, я уже привыкла) зеленоглазый брюнет рассыпался в церемониальных приветствиях Зариэлю и старейшинам, как хозяевам принимающего дома, потом набросился со своими славословиями на нас. Минут через десять Мара уже нетерпеливо хлопала себя веером по бедру, а Моррин, в нарушение этикета держа меня за талию, раздражённо барабанил кончиками пальцев по моим рёбрам, явно перепутав их со своим письменным столом, в связи с чем я титаническим усилием воли сдерживала хихиканье от щекотки, в конце концов незаметно наступив ему на ногу.

Расписав в красках своё высокое происхождение и выдав краткую, минут на восемь, родословную, Ноэль де Жеводан (я не шучу) сделал потрясающее предложение дружбы и сотрудничества в лице своей дочери, а сам между делом начал бесстыдно на меня пялиться. На второй минуте я начала тихо звереть. Ещё немного, и я убью гада прямо здесь. Да за одно первое предложение его четвертовать мало! И прямо сейчас!!

Да что это я? Такие сильные эмоции были мне в новинку. Неожиданно со стороны позвоночника начало подниматься странное тепло, а подушечки пальцев зачесались.

Гость слегка спал с лица и поспешно отвёл взгляд. С удивлением опустив глаза, я обнаружила, что по кончикам отросших ногтей пробегают крошечные молнии. Мама моя... что это?

Моррин проследил за моим взглядом, засёк непорядок и накрыл мою руку своей. Щекотание прекратилось. Злость никуда не ушла. Мог бы предупредить, что де Жеводан свататься приедет. А так, стой тут, как дура последняя.

-Ваш брат дал своё согласие за Вас, поэтому я счёл полезным захватить пакет документов, – закруглился чужак. Сразу слышно французское происхождение: кроме него в Мальве на Вы никто ни к кому не обращался.

Что это за свинство?! За кого они меня тут держат? Член семьи? Ха! Обстряпывать помолвку на глазах у любовницы. Верх цинизма! Ситуация с ногтями и теплом повторилась. Мор её опять нейтрализовал. Я обозлилась ещё больше…

Неизвестно, чем всё это закончилось бы, не преподнеси де Жеводан вышеупомянутый пакет... Маркину, который церемонно его принял. Я перестала вообще что-либо понимать.

-Разумеется, необходим разговор наедине, чтобы окончательно прояснить все подробности, – вежливо предупредил Моррин. – Особенно в том, что касается другой ипостаси.

Конечно, конечно, ничего другого ему и в голову не приходило, это очень важная деталь. Меня аж затошнило от обилия сахара в голосе гостя, который, закончив с основной целью этого балагана, переключился на Мару.

-В свою очередь, я, - Ноэль прямо-таки обнял взглядом застывшую изваянием девушку. – Хотел сделать предложение союза Вашей прекрасной сестре.

Вновь последовал список прилагаемых к этому благ и почестей.

-Я, к моему неизмеримому горю, недавно овдовел, и до тех пор, пока Ваша невеста – он поклонился Маркину. - Не повзрослеет (девочке не исполнилось и трёх лет), вынужден один нести бремя ответственности за свой народ. Но при виде такой неописуемой красоты моё горе меркнет, а в душе горит огонь надежды.

Я физически чувствовала, как электрочайником закипает стоящий с парадно-невозмутимой физиономией правитель эльфов.

Мара изобразила светский реверанс.

-Это честь для меня и моей сестры, - заметил неявно – но я-то его знала, провокатора -развлекающийся оборотень. – Но я не могу решать за неё. У нас, видите ли, другие традиции, и принуждению в них нет места.

Честное слово, если бы он де Жеводана прямым текстом послал, не получилось бы понятнее.

Тут Мара отколола такое... Наверное, роман так на ней сказался.

Повторно присев в реверансе и продемонстрировав гостю глубокий вырез платья, она цветисто

(да так, что он уже начал расплываться в улыбке, решив, что она вся согласная, а у Зариэля повалил пар из ушей) поблагодарила его за оказанную честь. А потом с ходу сообщила, что, к сожалению, вынуждена ответить отказом, так как - цитирую: „ не способна ответить на чувства высокого гостя, потому, что предпочитаю блондинов“.

Сказать, что онемели все, значит ничего не сказать. Даже я едва не стукнула себя отпавшей челюстью по колену. Мор беззвучно трясся от хохота, сохраняя, впрочем, серьёзное выражение лица, Мар застыл статуей „Новоиспечённый жених с документами в руках“, Зариэль, похоже, был близок к инфаркту, в задних рядах тихо укатывались Мириэль на пару с Ориэлем. Тесная дружба алхимика с полусуккобом уже начинала внушать мне некоторые подозрения.

Изобразив разочарование и „благородно смиряясь с отказом“, де Жеводан свернул церемонию, и мы с Марой откланялись, а мужчины отправились прояснять ситуацию с другой ипостасью.

До моих покоев мы чудом добрались на подгибающихся ногах, честно сдерживаясь, дабы не заржать, и только надёжно заперев за собой дверь, дали волю дикому хохоту.

-Ну и павлин, – сбросив босоножки простонала девушка. – Такому не то что руку отдать – ручку от двери доверить жалко.

Отсмеявшись, я задала вопрос, зудевший не хуже комариного укуса.

-Почему, интересно, он сватал дочь за Маркина? Нелогично. Вожак же Моррин.

Брови Мары взлетели до причёски.

-У нас, вообще-то полигамия не в чести.

Смеяться разом расхотелось. Не невеста, так жена. Где, скажите пожалуйста, он её прячет? И ведь ни одна скотина не проговорилась, как будто так и надо.

Так, загостились мы тут что-то, пора и честь знать.

Я начала осторожно отступать к дверям, чувствуя себя не то что униженной – опущенной ниже уровня заводской канализации. Домой, а там утоплюсь, как полагается. Если, конечно, не передумаю, что намного более возможно. Свою миссию в этом мире я так и так выполнила на все триста процентов.

-Ты что? – Мара поймала меня в дверях, когда я уже успела отпереть замок.

-Мне домой пора, – я спрятала глаза куда подальше.

-С чего такая спешка? – подняла она брови.

– Что-то не хочется с мадам Воррок встречаться. Помолвку деверя она всяко не пропустит, – вынужденно призналась я, выруливая в коридор.

-Ты головой не ударялась? Может, Риану позвать?– девушка с неженской силой втащила меня назад в апартаменты, прислонилась спиной ко вновь прикрытой двери и, прижав пальцы к вискам, негромко, но угрожающе позвала:

-Мор, иди сюда немедленно!

-Мара! – я, как никогда, была близка к истерике. Ненавижу всякие объяснения, тем более такого рода, да и вообще – хватит с меня. – Отойди, пожалуйста, от двери.

Как подругу я её не стала просить. Хороша подруга!

По рукам вновь забегали опасные мурашки.

Стремительным прыжком оказавшись рядом, Мара профессионально их прихлопнула, заодно оттяпав из меня столько сил, что я обмякла в кресле. Вот уж не ожидала, что она на такое способна.

Обязательный грохот - и в апартаменты ворвался встревоженный оборотень.

-Алёна считает, что предлагать наследницу должны были тебе, – спокойно сообщила сестра.

-Зачем мне гарем? – натурально не понял Моррин. – Алёна, ты головой не ударялась? Может, Риану позвать?

Да я его сейчас лично пристукну и под коноплёй зарою!

Вал жара вновь вырвался откуда-то из позвоночника, мгновенно затопив всё тело. Дело не ограничилось прошлыми слабенькими разрядами, слегка щекотавших кончики пальцев: меня всю окутала серебряная сеть мощных вспышек, приятно гармонировавших с охватившей всё моё существо злостью. Одна из мраморных статуй рядом с оборотнем взорвалась щебёнкой, едва я на неё посмотрела.

-Это ты где-то конкретно головой ударился. Зачем мне гарем? – передразнила я, как-то удерживаясь от повышенных тонов. – Что, нельзя было сообщить о наличии законной супруги? Или опять склероз?

Я отказывалась верить, что это я устраиваю безобразную сцену. Алёна, возьми себя в руки. Фиг с ним. Очень надо было. Знала же, что красивой истории не получится, чего теперь кипешить? Никто ничего тебе и не обещал.

Не важно, что я себе пыталась внушить, но только тут и вторая статуя разлетелась шрапнелью, а вокруг меня медленно закружилось уже серьёзно поляризованное торнадо, нашпигованное молниями. И если рванёт...

Как это остановить?!

Я до смерти напугалась.

Запахло озоном и мои волосы начали опасно потрескивать. Оборотень, до этого спокойно стоявший посреди локальной бури, бесстрашно шагнул ко мне в грозу и, глубоко вдохнув, одним движением рук схлопнул стихийное бедствие.

-Ты что, так ей ничего и не объяснил? – Мара напоминала пугало с растрепавшейся и вставшей дыбом причёской.

-Вот-вот, – не успокаивалась я. – Где ты свою вторую половину прячешь? Может, познакомишь как-нибудь?

-Это что такое, по-твоему? – Моррин поначалу онемел от моего напора, а потом обличительно ткнул в кольцо, по-прежнему красовавшееся на моём пальце.

-А на что похоже? – огрызнулась я. – Сам же дал.

-И что я при этом сказал? – мне очень не понравились ни его голос, ни выражение глаз.

-Точно не помню. Что-то, типа, пока ношу - ни одна скотина приставать не будет, – на меня накатила жуткая усталость. Ничего уже не хочу. Только домой – и спать неделю.

-А ты не припоминаешь, что я тебе до этого ещё и сердце открыл? – подозрительно спокойно уточнил он.

-Ты мне ещё лампу в глаза ткни для допроса. Когда и как именно ты мне его открывал, скажи на милость? А то я этот процесс как-то не уловила.

-Это когда ты чуть не сгорела, – чуть слышно проговорила Мара.

-И что с то… - тут меня осенило. - Вот только не впаривай мне тут, что ты меня окрутить успел, а я – не сном, не духом!

-Ты чем, вообще, в моей библиотеке занималась? – вкрадчиво поинтересовался Моррин, на мгновение опешив. – А ну, пошли!

Он сцапал меня за шиворот и, как котёнка, вытащил из разгромленных апартаментов.

ГЛАВА 8

Вокруг взад-вперёд сновали эльфы, некоторые с опаской столпились перед местом катастрофы и дружно уставились на нас, вывалившихся из перекошенных дверей. Продолжать скандал на людях... тьфу, нелюдях, я сочла неэтичным.

Протащив меня через весь замок-дерево, оборотень толкнул какую-то дверь. Мы оказались в огромном цветке, служившим эльфам библиотекой. Он непечатно зачаровал дверь и, мельком пробежав глазами по уходящим ввысь стеллажам, извлёк тоненькую, зато в роскошном переплёте из чёрной кожи, книжицу с монументальным названием: „Брачные обряды оборотней“.

-Знакомо? Несколько неверный перевод, правда. Сразу видно, писал эльф. В оригинале звучит, как „Ритуал образования постоянной пары“. Понятно, почему они все один другого дефективнее. Брак... – возмущённо фыркнул Моррин. – Ещё бы ошибкой производства назвали. Ближе к реальности, если тебе моё мнение интересно.

Близняшку этого листика, только без обложки, мы едва не отправили в мусорную корзину, разбирая его собственную библиотеку. Почитать тогда мне в голову не пришло. А что касается названия... Что-то похожее я когда-то слышала, применительно к нему. Вот только что?

А, вспомнила. Когда я их разговор с Ориэлем подслушивала, Мара что-то такое сказала, типа, он ритуал образования почти завершил... Вот она что, оказывается, имела в виду.

Что? Ещё тогда?!

А красиво-то тут как!

С любопытством, несколько неуместным в этой ситуации, я огляделась.

Эльфийская библиотека впечатляла: обитое светлым деревом помещение заливал яркий дневной свет – бутон был открыт, полупрозрачные полки ломились от ухоженных фолиантов, на паркетном полу лежал шёлковый тонкий ковёр, а у окна стоял массивный стол из розового дерева. На нём обретался выглядящий ужасно антикварным глобус странного вида. Очень красиво, хотя мне лично более импонировало мрачновато-запущенное книгохранилище оборотней.

Я с опаской открыла насмешку над гордым названием „книга“, и не будь так эмоционально истощена, ржала бы вслух, как лошадь. Пожелавший остаться неизвестным (по крайней мере имя указано не было) автор изобразил последовательно: перепуганного, видимо в преддверии объяснения, волка с оскаленными зубами, прижимающего к груди лапу волчицы с выпученными от увиденного, глазами, здоровенное кольцо, напоминающее надгробный камень, и, как апофеоз всего вышенарисованного - кустарник неопределённого вида и возвышающееся над ним нечто, подозрительно смахивающее на ядерный гриб, явно призванное символизировать остановку времени.

Как расшифровал анонимный юморист под каждой картинкой, предложение открыть сердце являлось первой ступенью в западню. Если дама или кавалер отказывались, то на этом дело и заканчивалось, а если увиденное избранному (-ной) нравилось, то пара считалась условно образованной.

Любопытному на днях... А я ещё и повтора требовала. Это кто кому по местным меркам вообще предложение делал?

Собственно, второй стадией являлось вручение кольца и взятие под защиту клана. Тут придраться было не к чему.

Ну и завершалось всё это безобразие ядерным взрывом в кустах. Вот почему Мара тогда так странно сказала, что всё произошло, как должно. То есть, ни объяснений, ни предложений лапы и хвоста не предполагалось. Никаких обрядов в церкви (смешно: оборотень в церкви) или ЗАГСе. И количественного ограничения тоже. То есть – один партнёр, но пар в жизни может быть несколько, но не больше одной сразу.

-Прочитать вслух? – тем же нехорошим голосом предложил новоиспечённый благоверный... пар… пара... тьфу, надо бы уточнить, кем он там мне теперь приходится.

-Мой переводчик при мне, – я автоматически похлопала себя по пирсингу. Радоваться отсутствию повода для произведения массовых разрушений, я не спешила, хотя с огромным облегчением поняла, что со мной никто не играл. Всё оказалось гораздо хуже.– Тут не сказано ни слова, как это аннулировать.

После короткой паузы Моррин просветил:

-Снять кольцо. Тогда пара считается распавшейся.

-И всё? – я упорно всматривалась в „весёлые картинки“.

-А что ты хочешь услышать? Что оскорблённый клан получает праздничный ужин из обидчика? Сколько раз нужно повторить – мы не едим людей, даже по такому торжественному случаю.

Вот чего угодно ожидала, только не злой иронии.

Окончательно запутавшись в сумбурных эмоциях, я рванула кольцо с пальца.

Потом ещё раз.

Фигу.

Покрутила. Не вросло, вроде бы.

Я с подозрением взглянула на оборотня, который с нарастающим удовлетворением наблюдал за моими попытками „развестись“.

-В чём подвох? – ещё одна „апелляция к мировому судье“ с треском провалилась.

-В том, что кольцо умнее хозяйки, – глубоко вдохнув, Моррин подошёл ко мне и, предупреждая новый взрыв – а я уже набрала в лёгкие побольше воздуха – добавил. – Библиотеки тебе Зариэль не простит.

Что за театр абсурда?

Я мрачно уставилась на злокозненный перстень. Может, и впрямь откусить его вместе с пальцем, как поначалу собиралась? Нет, жалко. А ещё, вдруг назад прирастёт? Тут уж ни в чём нельзя быть уверенной.

-Снимется, только если ты на самом деле захочешь, – пояснил Мор, присаживаясь на край письменного стола рядом со мной. – Я полагал, раз ты всю мою библиотеку перерыла, то это уж точно не пропустила.

-Как-то не того было… - глядя в пол, отозвалась я.

-Ты с какого дуба вообще всё происходящее рассматривала? Типа – у нас интрижка? Как я, интересно, умудрился создать о себе настолько... легкомысленное и непорядочное впечатление? – между тем с нарастающим возмущением начал шипеть он. – Будучи несвободным вот так просто взять себе в постель человеческую девицу да ещё на виду у всей страны?! Такое только рядовому эльфу прощают. Да и то не всегда! Я, между прочим ещё и правитель.

-Как будто у тебя раньше подруг не было, – вяло огрызнулась я, с запозданием припомнив разницу наших менталитетов.

-Не так же демонстративно. И потом, девицами они точно не были, – отрезал Мор.

-Слушай, зачем ты всё это затеял? – я нашла в себе силы посмотреть ему в лицо. – Ничего же между нами не было. На всякий случай, что ли? Так у нас дома и без косы прожить можно, если ты о приличиях.

-Алёна, не испытывай моё терпение. От него и так почти ничего не осталось, – предупредил оборотень.- Я тебя в качестве средства для снятия проклятия никогда не рассматривал. Это вы трое в эту идею как клещи вцепились.

Вот странно – подумалось мне. – Волк по натуре, а шипит, как кот при виде терьера. И вообще, подумаешь, от моего терпения уже давно одни лохмотья летают. И что?

-Тогда нафига это вообще было нужно?

-Я кому сердце открыл? - похоже, моя предполагаемая тупость его порядком достала.

-Мор? – я потёрла ноющие виски. – А тебе не кажется, что если бы я хоть что-то из того, что увидела там, поняла, то, может, и не было бы всего этого театра? Если ты помнишь, я только десять минут назад узнала, что это такое вообще.

Оборотень открыл было рот, и тут же его захлопнул, а я продолжила:

-Хочешь, покажи мне ещё раз свой аленький цветочек. Может, с переводчиком что-нибудь станет понятно, а то у меня уже ум за разум заходит.

Какой-то долгий момент он просто смотрел на меня сверху вниз, а потом молча расстегнул колет и шёлковую рубаху.

Ни фига себе! К его старому шраму я давно привыкла, а точнее находила очень даже эротичным. А теперь он оказался крест-накрест перечёркнут двумя новыми. На том месте, куда мне предстояло положить руку. Несмотря на месячную давность они выглядели такими же старыми, как и первый, но всё же были. Странно. Царапины, оставленные подземниками сошли бесследно через пару дней. А фингал, и вовсе надолго проявляться не решались.

-Бесконтактный проникающий удар, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – Заживает

очень долго. Я тоже так могу...

Наверное я очень изменилась в лице, так как после короткой паузы Мор добавил:

-Если тебе неприятно, любое другое место ничуть не хуже.

Да какое там неприятно... этого придурка едва всерьёз не угробили!

Продолжая молчать, я положила ладонь на перекрестье трёх шрамов, а Моррин накрыл её своей, причём его пальцы ощутимо дрогнули.

Вновь полёт в кроличью нору сквозь непроглядную темень, приземление...

Ой-ё!

Если в прошлый визит тут царила ядерная зима, то в этот раз меня встретило яростное дыхание активного вулкана. Пресловутый цветок давно вылез за пределы кратера, заполнив всё обозримое пространство мощными побегами. И что тут понимать?

Тут память услужливо подбросила воспоминание о рунах на лепестках, которые мне в прошлый раз не удалось прочесть. И поторопиться – напомнил инстинкт самосохранения. Уж очень тут жарко.

Вновь я начала продираться через колючие ветки, очередной раз здорово поцарапавшись. Зато, подобравшись к ближайшему десятку огнедышащих зеркальных цветов и хорошенько вглядевшись в руны на них, я наконец поняла, в чём заключается суть сего действа и, осторожно отступив, вернулась в сингулярное состояние.

Каждая женщина хоть раз в жизни, хоть в далёком детстве, да мечтала о неком недостижимом красавце-герое-умнике-любовнике с такими обязательными атрибутами мечтания, как постер над кроватью на стене, залитые слезами и (или) перемазанные губной помадой страницы дневника. В особо тяжёлых случаях - всеми угробленными свободными и несвободными финансами на путешествия в те места, где обитает, или периодически обретается вышеозначенный объект затмения разума.

Мечтать, это одно.

А вот заполучить такое в мужья – комплексов не оберёшься и не будешь знать, что с этим делать что в начале, что в конце. Особенно, в конце. Посмотрите на Марию Шрайвер и Арнольда Шварценеггера, и всё сразу станет ясно. Вселенская катастрофа, как минимум.

Или, к примеру, поедешь отдыхать на морской курорт, или в деревню к бабушке (это опять от финансов зависит) эко-туризмом заниматься, а тут - ОН. Как полагается, красавец-любовник-умник и иже с ними. Иногда даже не красавец, и не совсем умник, но это частности.

Две недели пролетают под лозунгом „Долой предрассудки“, а потом всё возвращается на круги своя в полном соответствии с мировыми и физическими законами. Кто-то уныло идёт на работу или в универ, проклиная всё на свете, включая собственную глупость, потому как телефон молчит, хотя вам клятвенно обещали звонить пять раз на дню, третий подряд тест на беременность исправно кажет „позитивно“; а кто-то – даже в кожвендиспансер. Тут уж всё зависит от того, как повезёт… или, как далеко были задвинуты предрассудки.

Или, например, повезло тебе оказаться в сказке. Иногда прикольной, иногда страшной, до заикания. Крутишь себе романчик с красавцем (и далее по списку) мужчиной, запрещая себе всерьёз всё это воспринимать и прикрываясь проверенным „сбегу домой“, а дальше – хоть трава не расти. Потом реальность (а реальность ли это вообще? Окститесь!) ставит тебя перед фактом, что это уже и не сказка больше, что при одном намёке на наличие другой женщины на горизонте, ты едва не разносишь половину эльфийского замка (ладно, всего одну комнату, но на фоне моей нелюбви к драматическим эффектам тоже впечатляет). Потом выясняется, что оружие массового поражения применять не было повода, вышеупомянутый объект „курортного романа“ ( который, мало того, что старше тебя лет этак на пятьсот и умер триста назад, так и вообще не человек) с некоторых пор является тебе законным – по меркам этого мира - мужем, а лепестки взрывоопасного аленького цветочка при повторном изучении, так сказать,

вооружённым взглядом, оказываются сплошь расписаны твоим именем.

И это в двадцать пять лет, когда ещё всё впереди, а планов настроено немало.

Ой, нагородила!

Это я всё к тому, что думать головой надо, а не другими, не для того предназначенными местами.

Прибавьте к этому всему злостное кольцо, которое, в отличие от себя, не обманешь, а, спасибо ему – окружающие все тоже в курсе дел; что меня недавно вообще чуть не убили, и случайно в ведьму превратили со стопроцентной гарантией (апартаменты и оборотень тому свидетели и жертвы), и получите тот коктейль, который я имела удовольствие наблюдать у себя в голове.

Мне в первый раз за всё проведённое в Мальве время стало по-настоящему страшно. Как теперь домой-то уйти? Что-то с трудом верилось, что мне скажут:

-Счастливого пути, родная, иди, да побыстрее, – и помашут на прощание платочком: нацветочная роспись очень смахивала на реальное помешательство. А уж на фоне периодически прорывавшегося сквозь практически непробиваемое самообладание Моррина его бешеного темперамента и его же несоразмерной физической силы ... Не зря же Мара тогда опасалась, что никуда он меня не отпустит. Уж она-то своего братца лучше знает.

Чего доброго вообще в башне какой-нибудь запрёт, чтобы поумнела, а то и прибьёт в сердцах, на фоне тех цветочков.

Может Риану позвать? Пусть меня ещё лет на сто в кому вернёт, может, между делом всё само собой устаканится.

Что мне тут вообще делать? Сгинуть в пыли замковой библиотеки? До сих пор было хоть понятно, зачем я здесь.

Однако, прежде чем я успела впасть в неконтролируемую панику, за дверями послышался топот и звуки перебранки.

-Я первая. Там мой брат, а Алёна в дисбалансе, – это Мара.

-Да пусть она ему хоть голову оторвёт, только подальше от книг. Там моя библиотека! – это Зариэль надрывается. – И глобус коллекционный. От прадеда достался. Нет, опять он со своими заклинаниями. Сказано же было, не подействует!

За этой гуманной фразой прозвучал звонкий подзатыльник, и запыхавшаяся парочка вломилась в библиотеку. Их взглядам предстали: уже не дымящаяся, но порядком исцарапанная я в подгорелом платье и Моррин с глубокой, но уже не кровоточащей ссадиной на скуле (один из осколков статуи основательно приложил его куда надо, фингал будет качественный, гарантирую). Я тихо и мирно стояла напротив предполагаемой жертвы моего дисбаланса, забыв отнять ладонь и погрузившись в тяжёлые думы о собственной безответственности и безголовости.

Оба облегчённо выдохнули, а, так как Мор продолжал в упор смотреть на меня, а я – куда угодно, только не на него, и мы оба никак на вторжение не отреагировали, слово взял эльф.

-Да что же это такое? Как только вас двоих наедине оставишь, жди погрома! Давайте вы в виде исключения в следующий раз какой-нибудь другой замок выберете. К гномам, например, загляните, гору трудновато с землёй сравнять будет, но вы справитесь. Я в вас верю.

-Она это пока контролировать не может, – вступилась Мара. – Сам-то сколько деревьев сгубил поначалу?

-Два всего, – с гордостью ответил Зариэль. – И потом всё поправил.

Я наконец отобрала свою руку и перевела взгляд с пола на орущего блондина.

-Давай, попробую.

Тот аж подскочил на месте.

-Не надо! Потренируйся вон в его замке сначала. И вообще, Алёна. Берёшься за дело, так хоть доведи его до конца! Не могла ты ему и вправду голову оторвать? Леший с ними, с апартаментами, новые вырастут, а за бриллианты бы поквиталась. Думаешь, я не понял, почему ты вон Торна перебил? – это он уже к Моррину обращается. - Я их, между прочим, Маре в подарок готовил.

-Мара терпеть не может розовые бриллианты. Хоть бы узнал, что дарить, для начала, –

отозвался недобитый оборотень, видимо отчаявшись дождаться от меня хоть какой-то реакции.

– А Маркину для опытов – самое то.

-Попробуй тут что-нибудь узнать! – кипятился эльф. – Ходишь кругами сто лет, а ни туда ни сюда. Посмотри на Мора, – это уже Мара стала объектом его возмущения. - Не тянул барсука за хвост, и вон – стоят оба довольные.

Ну, уж это он преувеличил.

-Угу, – язвительно отпарировала роковая (в жизни остроухого) брюнетка. – Довольно обугленные и с подбитым глазом? Я так не хочу.

-За дело подбитым, – меланхолично вставила я, помимо воли втягиваясь в этот цирк. – Видно же было – необразованный человек, неместный, без вспомогательных средств даже читать не умеет. Вместо того, чтобы церемонии разводить, сказал бы толком. Сказать не получается, так перо и пергамент всегда под рукой. А то и на пальцах показать можно. Мозги зачем придуманы?

-Или поэму сочинить, – мечтательно добавил Зариэль.

-Напомни, пожалуйста, как там было? – подозрительно ласково уточнил Мор. – „Без тебя постель моя пуста, как погреб рано утром после свадьбы“?

Я подавилась смешком от неожиданности и вопросительно уставилась на него, забыв, что, собственно, сержусь. В золотисто-жёлтых глазах прыгали черти. Ну до чего же хорош, зараза такая! Даже с будущим фингалом. Неправильно как-то: сколько времени я его уже знаю, пора бы и привыкнуть, успокоиться, а вот нет. Как не посмотрю – всё тело сводит. Только силой воли и держимся… Есть она у меня, оказывается!

Эльф покраснел до ушей.

-Не так было! Душа моя пуста! Это метафора такая. Откуда ты вообще про это знаешь?

Мара беззвучно хохотала.

-Прости, Зариэль, но это и вправду было так забавно.

Эльфийский правитель стоял весь багровый, глаза зло полыхали, я аж залюбовалась. Интересно, как надолго его хватит?

-Блондинов, говоришь, предпочитаешь? – неожиданно процедил эльф сквозь зубы, шагнул к укатывающейся девушке и, рывком запрокинув её голову, запечатал смеющийся рот поцелуем. Вот, допекла она его. Даже о приличиях забыл!

-Наконец-то, – прокомментировал Моррин.

Свободной рукой Зариэль сделал неприличный жест в его сторону, прежде чем обнять бессовестно расслабившуюся Мару.

-Я так и знал, – не понижая голоса, продолжил мой „благоверный“. Нет, пар… пара… И как же его теперь называть, скажите пожалуйста?

-Откуда такая уверенность? – помню, как-то подруга проговорилась, что во время первого поцелуя становится ясно, стоит ли вообще всё затевать, но поцелуй-то ещё не закончился. И как у них воздуха хватает?

-Да она бы ему уже давно не только уши оборвала, но и хвост.

-Эльфу?! – оторопела я.

-Знаешь, как трудно оторвать то, чего нет?

Упомянутый эльф щёлкнул пальцами и в нашу сторону полетело кресло. Мне едва не досталось по макушке.

-Интересно, чего в получившейся смеси будет больше, эльфов или оборотней? – невозмутимо продолжил размышлять вслух Моррин. – Как думаешь, что выглядит симпатичнее - хвостатый эльф, или волк с ослиными ушами?

Представив себе оба персонажа, я закусила губы и всхлипнула от сдерживаемого смеха.

Следом за креслом устремилась мраморная подставка для книг.

Я сообразила, что стоять рядом с бомбардируемым объектом опасно для здоровья и отпрыгнула подальше, в надежде пробраться к выходу.

Тут Мара спохватилась и высвободилась из объятий увлёкшегося остроухого.

-Это ещё ничего не значит. Нечего тут... эффекты просчитывать.

Забитые томами полки содрогнулись от хохота.

-Поздравляю, Зариэль. Лет через сто, может быть, сможешь даже с ней погулять под ручку.

-Не издевайся над несчастным эльфом! – а что, только надо мной можно прикалываться? – Он же не виноват, что так и не научился целоваться за все эти годы.

-Почему не научился? – автоматически отпарировала девушка и, покраснев, захлопнула рот.

-Это надо отметить, – довольный по уши Зариэль с улыбкой смотрел на её багровые щёки. – Мара, солнышко, я наконец-то понял, как с тобой обращаться.

-И двухсот лет не прошло, – пробурчала та.

-Имей в виду, содержимое пакета через те же двести лет испортится, – добавила я.

-Да хватит сводничать! – рассердилась она. – Открой этому клоуну сердце, так он потом всю душу вынет: почему зеркало не отполировано, небо не голубое и фиалки не растут.

Эльф клятвенно прижал руки к груди.

-Торжественно обещаю не придираться и шерсть тебе по вечерам расчёсывать, и когти подстригать раз в месяц, и выгуливать периодически, на поводке, конечно...

-Что?! – взвилась Мара. Вокруг неё сгустился чёрный туман, и мгновением позже огромная волчица прыгнула на веселящегося остроухого. Тот, ловко изогнувшись, ушёл от атаки.

-А вот теперь уходим, и быстро. – Мор потянул меня к дверям. – Зариэль, библиотеки не жалко?

-Леший с ней. – Зариэль очередной раз, играючи, ускользнул от внушительных клыков возлюбленной и теперь, мягко ступая, пытался зайти ей в тыл. Волчица возражала.

-Ты уверен, что она его не съест? – уточнила я пару минут спустя, прислушиваясь к шуму драки за дверями. Проходившие мимо эльфы слегка удивлённо косились то на исцарапанную меня, то на периодически вздрагивающую дверь. – Вот будет дипломатический скандал.

-Не съест, – успокоил меня оборотень. – Ну, может, придушит чуток. С Зариэлем и мне повозиться пришлось бы. Хоть, разберутся между собой, наконец. Знала бы ты, как мне эта история за сто лет надоела! Хотя, должен признаться, скучать не приходилось.

Я с умным видом покивала, прикидывая, как бы от него половчее отделаться. За дверью что-то грохнуло так, что пол дрогнул, а мы подпрыгнули на месте. Следом раздался треск.

-Стол. И коллекционный глобус, – уверенно определил Моррин.

Да, и к Ориэлю заглянуть надо бы, – отстранённо думала я. - И уши оторвать „провидцу“. Сто процентов, знал ведь всё, и молчал, как партизан.

Мор помолчал, наблюдая за мной, а потом крепко взял за локоть и опять куда-то потащил.

-Что на этот раз? – я едва поспевала за его широким шагом.

-Ты мне мозги не парь! - неожиданно рявкнул он, вновь к месту сперев у меня выражение.

Я приуныла. Всё-таки, иногда мозги мужикам иметь ну совершенно не обязательно.

-Мор, правда, давай потом, – предприняла я последнюю попытку отвертеться от разговора.

Вместо ответа он втолкнул меня в уже восстановленный бутон и запер за собой дверь.

-Выкладывай, – кресла куда-то исчезли после уборки и пришлось устраиваться на каменном бортике бассейна.

Я нахохлилась, как воробей. Как же я эти выяснения отношений ненавижу!

Любимый навис надо мной могильной плитой, явно никуда не собираясь в ближайшие три сотни лет. Ну что я ему сказать могу, кроме того, что боюсь до судорог?

Ладно. Хочет – получит.

И вывалила всё вышеизложенное ему на голову, включая ту распроклятую кандидатскую, уже и не знаю, надо оно мне?

-А ещё у меня семинар на носу, а я не в зуб ногой, – немного не в тему закончила я.

-Что у тебя на носу? – хлопнул ресницами оборотень. – Это такая болезнь? Я ничего не вижу.

-Хуже, – выговорившись, я встала с бортика. И впрямь полегчало. – Проверка знаний, коих нет.

Моррин помолчал, изучая несчастную меня и присел рядом.

-Ну ты себе и ужасов напридумывала. С чего ты вообще взяла, что тебя кто-то на цепь сажать

собрался? Занимайся своими делами в твоём мире сколько вздумается... Тебе четырёх

месяцев в год хватит?

Я недоверчиво уставилась на него. Он что же меня совсем не слушал?

-Ты ещё колдовать учиться не передумала? Да и вообще, не хочется тебя огорчать, но ты теперь уже не очень-то и человек.

-А вдруг ребёнок? Что может получиться, ты не думал? Ужас! – нервно забегала я по цветку.

-Думал. Ты меня за кого держишь? Я, в конце концов ещё и вождь, если ты опять забыла. Это у кого ещё тут склероз? – вздёрнул он бровь. – В ближайшие десять лет ничего такого случиться не может: энергия должна накопиться. А моих магических способностей хватит не только на одного отпрыска, но и на троих, если ты о качестве наследников заботишься. Даже, если бы ты ведьмой не стала. Леший! Никогда не мог себе представить, что так сложно будет парой обзавестись!

-Менталитеты разные… - уже по инерции добавила я. – И подчиняться я тебе не буду… И…

-Алёна! Это мне пятьсот лет, а не тебе. Честное слово, как будто собственной бабушкой разговариваю!

-И пятьсот лет разницы в возрасте! – нет, это уже истерика! – Я – геронтофилка!

-Кто? – не понял Мор.

-Ну, кому те, кому за семьдесят нравятся, - на автомате пояснила я. – А наследник…

Моррин уставился на меня так, словно не знал, вылить на меня ведро воды или приступить к созданию наследника прямо сейчас.

-А что тут не так? – похоже, я ему мозги совсем заплела. Аж самой полегчало.

–Я что, к маме внука в транспортировочной клетке знакомиться повезу… через двадцать лет? Да её инфаркт на месте хватит, – вырвался наружу мой самый страшный страх.

И что я такого сказала?

Оборотень расхохотался почти до слёз.

-Что тут смешного? – я тут нервничаю, душу, можно сказать, открыла, а он ржёт, как конь.

-Прости, пожалуйста... – он опять закатился.

Ну, хватит с меня!

Сильным толчком я опрокинула благоверного... пару... пара... нет, надо будет проконсультироваться как это называется, в бассейн и бросилась вон из комнаты, даже не задумываясь, смогу ли открыть зачарованную дверь, если он её вообще зачаровывал. Открыла без проблем, впрыгнула в дверь напротив, даже её не закрывая, и мечтая, чтобы каким-то чудом Мор не унюхал, куда я делась. Что-то мягко отделилось от меня и со вздохом унеслось дальше по коридору. Недоумевая, что это было, я забралась под стол и, затаив дыхание, заслушала удаляющийся топот. Вот так-то. Хочешь спрятаться – встань под фонарём. В Марину комнату он и не заглянул. Стало быть, опять я что-то наколдовала. Замечательно! Посидев в убежище минут пять, я „камуфляж“ с ботинками из собственного бутона без проблем забрала, тишком, сливаясь с обивкой стен, пробралась в ветку, где находилась лаборатория алхимика, благо, в эльфийском замке я уже худо-бедно ориентировалась, и выскочила к конопляной делянке.

После чего засела в бункере. Вот теперь можно и подумать.

Не думалось. Точнее, думалось, но всё что-то ненужное.

Ну, к примеру, свалю я сейчас. И что? От тоски дома не продохну и зачахну – это точно. И так мне те три месяца недёшево дались, а в этот раз-то что будет? Это когда кому-то одному это не надо, уйти просто, а если обоим не всё равно? И что потом? В архиве гнить с глазами и стервой завом (если меня вообще не уволили после такого долгого отсутствия)? Кстати, вот уж кто мне кровь попортил! Как будто зарплату она мне из своего кармана платит, сложилось впечатление. И комнату ещё искать... Проклятущие тараканы. Может, магией их вытравить? А как? И азов-то я не знаю, а действует ли она у нас вообще? А, если представить себе, что я всё-таки ушла, такая принципиальная, а потом намылилась обратно? Типа, здравствуй, любимый, я пришла назад, твоя ветреница? Ох... Убить – не убьёт, может и обрадуется ещё... А если брать за аксиому известное выражение „От любви до ненависти...“? Перебьёт ещё все

зеркала, он же холерик… Этак, и на дереве не схоронишься.

Час спустя, так ничего путного и не надумав, я выглянула наружу.

Частил статичный дождик. Вечерело.

А Мириэль вечеринку закатить грозился...

Возьму, да и останусь? Домой я вернуться всегда успею, – внезапно прорезалась на диво практичная мысль (наконец-то, мозги заработали!). - Где я ещё себе такого мужа… блин, опять! - пару найду?

Ну куда я без него? – честно спросила я сама себя.

Как трудно себя убедить, что это не бред.

Комплексами неполноценности я почти (ключевое слово) не страдала и в том, что в меня вполне можно влюбиться, не сомневалась. Но чтобы так! Да ещё кто! Зеркальный огнедышащий монстр вновь встал перед моими глазами.

Очень правильная штука, этот ритуал. Захочешь соврать – не получится.

Нет, я себе такого не прощу.

А уж заменить…

После общения с оборотнем я на наших мужиков и смотреть не хотела, такими… никакими… они мне казались. И манер нет. И парфюмом – я его всё-таки сумела идентифицировать за это время - здоровой, довольной жизнью, чистой и ухоженной кошки (вот ведь парадокс), тоже ни один похвастаться не мог, если в волосы уткнуться.

Да и весело здесь, хоть темновато по вечерам. А вот научусь колдовать – и светильник себе сделаю. И послом доброй воли к вампирам съезжу. И к саламандрам... со словарём. А то, Мора к нам на какой-нибудь навороченный рок-концерт вытащу. Он запросто за фрика сойдёт, а если надо – и в глаз кому-нибудь даст. Только с Ориэлем посоветоваться надо будет и поэкспериментировать, не получится ли выход куда-нибудь к Нью-Йорку открыть. На крайний случай, как-нибудь приобрету тур в Америку или Францию и тайком посажу там коноплю. Зёрнышко-другое, как-нибудь провезу контрабандой через границу.

Может, и глупость делаю…

Короче, домой я всё-таки сходила. За зубной пастой в ларёк. Хорошо, к открытию попала, спасибо разнице во времени, и ждать не пришлось. Потом позвонила Наташке, подзарядив трубку, и сообщила, что со мной всё в порядке и придётся задержаться, потому как у меня шикарный роман наклёвывается.

При виде меня Ориэль, в чью дверь я постучала, вернувшись, шарахнулся в сторону, потом взял себя в руки и выставил меня наружу, после чего запёрся на все замки, пробормотав что-то вроде „Хватит с меня психов на сегодня“.

А я всего лишь поздороваться хотела.

Пожимая плечами, я пошла дальше и повстречала задумчивого Маркина.

-Ну что, женишок? Нашёл с будущим тестем общий язык? – попыталась приободрить его я, пребывая в на редкость новогоднем настроении. Как всё-таки хорошо с собой договориться!

-Ох, не знаю, что из этого выйдет, – пожаловался тот. Вот уж кто пребывал в моральном погребе.– Ты представь себе только, у него не две, а три ипостаси, и все нестабильные.

-Какие-какие? – не поняла я.

-Не знают они, во что в данный момент трансформируются, – пояснил расстроенный оборотень. – То ли в здоровенную кошку драную... прости, синюю, что не лучше, то ли в волка, размером с пинчера. Как я с ней... Что я вообще... Ой, поторопился. В монастырь, что ли уйти?

-М-да, – задумчиво согласилась я. – Не везёт вам всем. Начинай строить, желающих, думаю, с избытком наберётся.

-Слушай, Алёна, – спохватился Мар. – Иди-ка ты к себе. Не знаю, что случилось, но Мор чуть весь замок не разнёс час назад.

Аналогичный совет дал мне и сияющий новёхоньким фингалом под глазом Зариэль, тоже

встреченный по пути. Ну, тот по-крайней мере улыбался во все зубы, значит сим „украшением“

он не Мору был обязан.

Так, цветок на месте, дверь тоже.

Я воровато просунула голову внутрь.

Свечи горят, как полагается, обстановка цела. И то – хлеб.

Моррин тёмным силуэтом сидел возле окна и увлечённо читал какую-то рукопись.

На звук прикрываемой двери он свернул свиток и осмотрел мой походный наряд.

-Уходишь? – но с места не сдвинулся.

-Пришла уже, – я бросила тюбик пасты на край бассейна. Над моей привычкой чистить зубы в походе потешался весь лагерь, пока один из орков чуть не отравился, попробовав безобидный „Колгейт“ на вкус. По крайней мере, тошнило его долго и впечатляюще, после чего ко мне начали обращаться соратники с вопросом, как такую же невосприимчивость к сильнодействующим ядам прибрести. – Дожили: колдунов – полный замок, а девушке самостоятельно с кариесом бороться приходится.

-Уйдёшь? – слегка модифицировал вопрос оборотень, продолжая неподвижно сидеть в кресле, только глаза горели жёлтым в полумраке. Жаль, рук не видно. Думаю, когти уже во всю длину вылезли.

-Ну разумеется, – я сбросила куртку и наклонилась расшнуровать ботинки, когда их величество покинули насиженное место. Вихрем пронесясь через всю комнату, Моррин сбил меня с ног и, по инерции завалился вместе со мной на кровать, после чего мы синхронно охнули и расцепились. Я – потому что полтора с лишним центнера не уступающей по жёсткости дереву массы сверху, да ещё и с разгона – это вам не шуточки. Чуть не раздавил, носорог такой. А у самого Мора, видимо, ещё не до конца срослись рёбра.

-Что ж ты творишь? – кое-как вдохнув, я залезла на него и хорошенько подпрыгнула, невразумительно отыгрываясь. – Раз тебе гипс прописали, то и меня за компанию – туда же? Между прочим, на „И в горе и в радости...“ я не подписывалась.

Он тихо, но предупреждающе рыкнул, продолжая смотреть на меня снизу вверх.

-Ну куда я от тебя уйду? – сдалась я, демонстративно подёргав перстень. – Нет, уйду, конечно. Когда-нибудь, и ненадолго. Так что терпи ближайшие сорок лет, пустырник для нервов заготавливай в сезон. Намучаешься ещё, гарантирую.

-Почему сорок? – оборотень легко перетёк в сидячее положение и обхватил меня за талию. Ну и пресс! Я потом как-то попробовала с седлом на животе. Ага. – Это в твоём мире такие странные ограничения?

-Типа того. Мы дольше не живём, – просветила я. – Ну, может, до восьмидесяти ещё доскриплю. Так что, если очень повезёт, то наследников будет максимум один.

-А что, эликсиров долголетия у вас нет? – глаза цвета расплавленного золота округлились, когда я отрицательно помотала головой. Из всего, что я ему рассказала про свой мир, по-моему, только это по-настоящему его и шокировало. – Какой кошмар!

-А что, у вас есть? – вот это интересно. Я, между прочим, уже начала себе представлять, как мы будем через те же сорок лет смотреться: седая я и красавец он.

Ужас какой.

-Ну, разумеется. Как, по-твоему, эльфы умудряются тысячи лет жить? Да в одном моём замке человеческие женщины, одна вторую сотню разменяла, а вторая практически с самого начала у нас, при том, что здесь люди редко до пятидесяти доживают.

-А ты тоже...?

Мор улыбнулся.

-Дважды. Когда двадцать исполнилось и потом раз. Лет пятнадцать прошло после нашего тут появления, а после смерти начинаешь быстро стареть. Хорошо, Ориэль уже появился и выручил.

Я поёрзала, поудобнее устраиваясь.

-А не из-за проклятия?

-Из-за него тоже, но мы-то об его этой стороне не знали. Ориэль, когда мою кровь исследовал, только за голову хватался и своим зельеварительским талантам поражался. В состав эликсира входит одна травка, которая и замедлила действие проклятия. Иначе ты бы сразу Маркина встретила вместо меня, – невесело усмехнулся он. – А с ним, как сама понимаешь, договориться бы не получилось.

Я представила себе разъярённого безвременной смертью старшего брата Воррока—младшего и поёжилась; потом пошевелила мозгами и задала очередной гениальный вопрос.

-А почему вообще так мало смешанных пар?

Тут он снял меня с колен и пересадил на кровать рядом.

-Вот не нравится мне эта тема. Нет, правда, спроси о чём-нибудь другом.

-Ну, Мор! Так не честно. К тому же, после того, что я про вас за это время узнала, уже ни чем ты меня не испугаешь.

-Ты из меня скоро верёвки вить начнёшь, - прокомментировал мой упрашивающий взгляд оборотень.

-Неправда. Вот скажи мне нет, - спровоцировала я.

Он всерьёз задумался.

-Не могу. Точнее, не хочу, а потому и не могу.

-Тогда, колись, - очень захотелось растаять на месте. Тем более, что такие вещи Моррин говорил очень редко.

-Потому что человеческие женщины нас вообще не привлекают. Если ты наш разговор с Ориэлем целиком подслушала, то могла бы и сама догадаться. Даже наоборот, – со вздохом выдавил он. – Смешанные пары встречаются крайне редко. В этом наше отличие от эльфов. В каждой деревне с десяток полукровок. Должно какое-то невероятное генетическое совпадение произойти. Да и то, такое только в этом мире стало возможным: раньше ни одному оборотню и в голову взбрести не могло с человеческой особью скреститься. Это была вторая ловушка заклятия: даже если бы нашлась девица, согласная добровольно или принудительно поучаствовать в его снятии, ничего бы не получилось чисто физически, да и вообще - проще самому повеситься при одной только мысли о таком извращении. Ты – исключение, а поставь передо мной какую-нибудь другую человеческую женщину для ... скажем так, размножения – и стошнить может.

-Что, так плохо? - я даже на живот улеглась и голову ладонью подпёрла, заслушавшись.

-Ты как-то спросила, в какой ипостаси надлежит бесчестить, – привёл очень живописный пример Мор. – Как тебе идея?

Я задумалась.

-Если научусь в кого-нибудь превращаться, то идея даже интересная. И нечего так улыбаться. Это ты на меня плохо влияешь. А на тот момент... И правда, давай тему сменим.

Кусочки головоломки становились на свои места.

-Посмотрел я на наши замковые... отклонения, и решился стандартно проверить. Уж очень надоело в собственном психическом здоровье сомневаться. Ни днём ни ночью покоя не было, – уже сам для себя продолжал оборотень, наверное, чтобы выговориться.

-А сейчас? – уточнила я.

-И сейчас нет, – он вновь сгрёб меня в охапку. – Попробуешь опять среди ночи сбежать, начну привязывать к кровати.

-А плеть тебе не одолжить? – вот уж чего больше не собиралась делать, так это куда-то бегать, раз уж у нас всё так серьёзно. Подумать только, такая из себя вся современная, а даже невинность умудрилась в законной паре потерять. – Будет мне тогда не только шапка, но и шуба и варежки и ушки для эротического костюмчика: мех у тебя поприличнее теперь выглядит.

-Ты вязать не умеешь, – уверенно отпарировал оборотень, совершенно не впечатлившись.

-Ну и что? Для такого случая научусь, – хмыкнула я. - Или превращу тебя в кого-нибудь... что будет проще, я подозреваю.

-Меня – не получится. – Мор поднял голову, к чему-то прислушиваясь. – А если не терпится

потренироваться – лучше вот его.

Он кивнул в сторону открытого окна.

-Там один эльф только что своей подружке хвастался, будто тебе хвост наколдовал. Когда это он успел? И куда хвост делся?

-Это когда я абсент изобрела. Мне хвост Ориэль убрал, – я ужом вывернулась и подскочила к окну.

-Жаль, такое зрелище пропустил. Начинай осваивать трансформацию, очень уж полюбоваться хочу, – отозвался Моррин.

-Угу. Знаю я, как ты любоваться будешь… - покраснела я.

-Сама предложила, - не растерялся он. – Я что, себе враг - от такого отказываться? Только выбери что-нибудь покрупнее, а то что я с хомячком делать буду?

А что мне с ним сделать? Даже придушить не получится. Силёнок не хватит.

-Съешь, - сухо предложила я свой вариант.

-Под каким соусом предпочитаешь? – отказался сдаваться оборотень. – Имей в виду, я готовить не умею. Договорись с поваром заранее.

-Книгу рецептов на день Рождения получишь… В комплекте с барабаном, - понимая, что в данном случае проиграю, я прекратила препирательства и выглянула в окно.

Внизу с романтическим выражением лица прогуливалась парочка эльфов. В мужской половине пары я признала одного из соратников по дебошу.

-Что делать? – так вот кто тот гад! А ещё делал вид, что вообще не в курсе произошедшего. Я же его лично на балу допрашивала!

-В кого превращать будем? - Моррин тоже выглянул, предусмотрительно не высовываясь из-за подоконника.

-В зайца, – какая-то часть разума пребывала в полном восторге. Нет, чувствую мы сработаемся. Он мне определённо подходит.

-Представь себе зайца, для начала. – Мор встал позади меня.

Ну вот, первая проблема: я зайцев только на картинке, да в мультиках видела. Ну и ладно. Сам виноват. Надо было сразу честно признаваться.

-Представила?

Я, помедлив, кивнула.

-Помнишь, что чувствовала, когда громила комнату?

Как ни странно, вызвать тепло оказалось нетрудным делом, стоило лишь подумать о сладости мести. Кончики пальцев вновь кольнуло.

-Вижу, получается. Теперь держи перед глазами картинку зайца и смотри на эльфа. Когда оба изображения совпадут – выпускай силу. Я подстрахую, чтобы ты никого не убила, – он обнял меня за талию, чем изрядно отвлёк.

Кое-как сосредоточившись, я пристально уставилась на жертву. Два изображения постепенно наложились друг на друга. Вот тебе, зараза! Я инстинктивно разжала кулаки и почувствовала тёплую отдачу волшебства. Даже приятно. Понятно теперь, почему говорится: сделать гадость – всегда в радость.

Неприлично заржав, Мор оттащил меня от окна. После короткой паузы снаружи понеслись негодующие вопли.

-Дай посмотреть что получилось! – прошипела я, вырываясь. Оборотень сполз по стене, практически рыдая от смеха.

Осторожно выглянув из-за зарослей цветущего плюща, сегодня исполнявшего роль занавески, я прилегла на пол рядом со сгибающимся паром..., парой... Ладно, с моей, более наторевшей во всяких чёрных делах, законной половиной, в полной мере оценившей устроенную мною пакость.

Говорила ведь, что не знаю, как конкретно выглядит живой заяц: на макушке истошно вопящего

эльфа красовались здоровенные розовые уши из плюша: умнее рекламы батареек

„Дюрасел“ мне ничего в голову не пришло.

-Ну что, ещё вопросы есть? – неосмотрительно уточнил оборотень, когда приступ хохота слегка поутих.

-Есть, - я села. – Только честно отвечать.

-Так, - он тоже принял вертикальное положение. – Мне это уже не нравится. Ладно, озвучивай.

-Мне не совсем понятно, на что ты рассчитывал. Я же ясно дала понять, что ищу выход домой.

-А вот это моё дело, - отрезал оборотень.

-Ты обещал, между прочим! – от такой резкой перемены настроения я опешила. Вот и попробуй из него верёвку свить!

-Ничего подобного. Я обещал честно ответить. Коль скоро лгать не хочу, то и отвечать не буду.

-Юрист! – прошипела я, понимая, что лимит откровенности на сегодня исчерпан. – Ну и не надо.

Тут на глаза попалась рукопись, что изучал Моррин до моего возвращения. Свиток валялся на полу в полуметре от моей ноги.

-Что такое интересное читаешь? – я цапнула объект.

Он неожиданно попытался отобрать у меня свиток, но не тут-то было: я уже развернула пергамент, а пробежав глазами первые несколько строк – онемело уставилась на Мора.

-Ты где это взял? – прошло добрых двадцать секунд, пока мне не удалось взять себя в руки: на пергаменте был подробно описан процесс перемещения в мой мир.

-У Ориэля, – неохотно признался оборотень. – Он, правда, очень не хотел давать.

-Понятно теперь, по крайней мере, почему он от меня шарахнулся, – я отдала свиток.

-О да, – оттаяв, не без самодовольства признал Мор. – Я умею быть убедительным. Неужели вы оба и вправду думали, что я так просто откажусь от своей самочки?

-Слушай, лучше бы ты мне, как раньше, скандал какой закатил, наорал, там, ногами потопал, – ностальгически вздохнула я и покачала головой, представив, во что может вылиться его появление в моём мире. А если ещё и в поисках... Это ещё кто пустырник тут заготавливать должен?

-А это я от отсутствия разумной альтернативы так энергию м-мм... нерастраченную сублимировал. Мне же пятьсот лет всё-таки, а не сто пятьдесят. Зато, теперь альтернатива есть. Но и ты у меня умная. Так что свиток я алхимику назад отдам, – улыбнулся Моррин.

-Конечно отдашь. А то я не знаю, что тебе два раза читать не надо, чтобы наизусть всё запомнить, – хмыкнула я, отказываясь возвращать улыбку.

-Иногда, даже чересчур умная, – глубокомысленно добавил он. – Надо будет с наследником как-то процесс ускорить. Хоть один год передышки будет, говорят, женщины в это время здорово глупеют.

Выразительное молчание, нарушаемое только не прекращающимися воплями со двора повисло в воздухе.

Пока я лихорадочно искала по закоулкам головы, что бы этому нахалу ответить, в окно влетела приличных размеров рыжая сова и, не раздумывая, села на поручень кресла напротив Мора.

Он разом прекратил веселье.

-Интересно, что там у орков стряслось, что Пиус среди ночи вестника прислал?

Сова протянула ему лапу с внушительными когтями, на которой был подвязан маленький свиток.

-Ну, что там? – не выдержав, подпрыгнула я.

Моррин посмотрел куда-то в вечер за окном.

-Ты помнишь тех бешеных собак в долине? – чувствовалось, что мыслями своими он очень далеко.

-Сложно забыть, - у меня почему-то заныло под ложечкой.

-Первые покусанные ими орки погибли, но инфекция пошла дальше, да странно так: вроде бы и умер, а встаёт и дальше кусается и заразу разносит. Они там уже защитные крепости строить начали.

Я пошевелила мозгами, попрощалась со своим медовым месяцем, встала, посмотрела в

потолок, подсчитывая оставшиеся после приобретения плетей финансы, и потопала к дверям.

-Ты куда? – Мор одним прыжком встал на моём пути.

-Домой, куда же ещё?

Он глубоко вдохнул и неохотно кивнул.

-Здравая идея. Думаю, через месяц всё успокоится.

-Какой месяц?! – он что, решил, что я в укрытие полезла? – За день справлюсь, в крайнем случае за два. Есть они у меня? Динамит-то закончился, попытаюсь ещё какой-нибудь обездвиживающий препарат достать, электрошокер, может быть… К Аэрлису, опять же, забежать надо. Буду назад свой костюмчик выпрашивать. Я так понимаю, Зариэля к тебе послать, если по дороге увижу? Ты мне только скажи, времени у меня сколько на сборы?

-Алёна! – ожидаемо быстро завёлся он.

-Когда морду пойдём бить? - повторила я свой последний вопрос. – Мне плети ещё оружейнику отдавать на заточку и профилактику, и домой за динамитом! На это тоже время нужно. И не вздумай меня опять в замок отправлять начать! И тут оставить тоже.

-Алёна! – уже раздражённо рыкнул оборотень. – Даже и не думай!

-Драться будем? – непринуждённо поинтересовалась я, мысленно расширяя и без того приличный список необходимого на пузырёк с валерьянкой. И слабительное. На самый крайний случай. – Начинай первым. А лучше подумай, как бы мои новые возможности развить и в дело употребить. Самый тот случай.

Оборотень выразительно вздохнул и дёрнул себя за волосы. Очень аккуратно, надо сказать, дёрнул.

Ну и правильно. Нечего причёску по пустякам портить!

ЭПИЛОГ

Или коротко о главном

В общем, что не делай, а отгребёшь полюбому.

Логический вывод, дописанный от руки неизвестным.

Я сидела на траве, удобно привалившись спиной к берёзе, и терпеливо ждала свою жертву.

Какое начало для хорошей книги!

На самом деле терпение и сидение на траве были вынужденными, по причине отсутствия какой-либо разумной альтернативы. Рядом развалился, разомлев от почёсывания и мурчащий, как трансформаторная будка, Чеширский кот-Баюн. Он в последнее время вообще повадился слазить с цепи и ходить по земле, как все нормальные животные, но пакостей не строил, а подлавливал меня на подходе и требовал почесать, бессовестно пользуясь слабостью, коию я всегда питала к кошкам. Я даже специальную щётку для него прикупила. Жаль, что Мор наотрез отказался взять его в замок. Типа, за пару дней всех до белого каления своим трёпом доведёт, кошек перепортит, а если котята говорящие пойдут – то всё, конец мирной жизни. И, того и глядишь, к нам в постель спать полезет с комментариями. Исключительно опасаясь вполне вероятного последнего, я и перестала настаивать.

В прошлый раз, то есть три дня назад, когда я, возвращаясь, вылезла из зарослей малинника, он появился едва ли не раньше собственного дуба, на свою голову пошёл влево и вынужденным речитативом принялся жаловаться на обнаглевшего барсука, покусившегося стащить его законную мышь. Потом скорбно предъявил эту самую мышь, лишившуюся в ходе битвы хвоста, уха и обоих глаз, и закончил жалобу подходящим по стилю „Йо!“ Я пообещала принести новую, кстати, уже четвёртую за всё это время.

За прошедшие десять лет в Мальве мало что изменилось, разве что Зариэль с Марой наконец-то выяснили, кто из них круче и объявили о помолвке.

Я невольно улыбнулась, припомнив, в каком виде появились оба, после памятной драки в эльфийской библиотеке: Мара хромала на все четыре лапы, а эльф потом неделю синяки и ссадины залечивал. Любимая девушка его изрядно потрепала, но, впрочем, всерьёз почти и не кусалась. Так, пожевала любя. Ухо, правда, прокусила насквозь (Ориэль довольно потирал руки, а я даже не удивилась), так этот юморист туда ещё и серёжку вдел, типа, вместо обручального кольца. По мне, так это несправедливо: ему, в случае разрыва – только кольцо снять, и свободен, как ветер, а Маре, вздумай она его оставить, целую малоприятную продседуру пройти придётся. Правда, они ещё не договорились, когда вообще пару официально признают: описание эльфийских церемоний занимало два тома на тысячу страниц каждый, и при одном намёке на обсуждение сего действа, счастливая невеста забастовала, и из отстроенной заново избушки её пришлось выковыривать практически силой.

Я успешно закончила аспирантуру и защитила кандидатскую. На докторскую уже и не замахивалась, потому что написать в трудовую книжку в графе „Место работы“: „Замок Ворроков, женская половина правящей пары (мне так до сих пор никто и не смог внятно объяснить, как мы теперь с Мором по раздельности называемся. В ответ на мои настойчивые расспросы все пожимали плечами, отвечая, что такого слова вообще в природе нет.)“, это, знаете ли, как-то... А без трудовой – никакой докторской. Да и времени не было: я с головой ушла в чернокнижие и исполнение обязанностей вышеупомянутой „Женской… и.т.д.“. Дел и впрямь оказалось выше крыши, удивляюсь, как мне вообще удалось со своим образованием расплеваться.

Первым делом я сделала всё возможное, чтобы спрятать „свою“ коноплю. Ориэль мне как-то сказал, что своё растение в моём мире он успешно прикрыл мороком, я попросила любимого помочь. Теперь мой переходник никто и никогда за коноплю не примет, да и вообще не увидит. И Морринову тоже: он настоял, чтобы собственным обзавестись. Мы посоветовались и купили тот участок леса, на котором располагался бункер, а потом Мор его так замаскировал, что теперь всем непосвящённым кажется, что это полусгнивший микроавтобус с надписью „Punk`s not dead… It just stinks“1. А подойти к нему – никто не сможет, не оказавшись на другом конце леса с провалом в памяти.

А кроме того, я бессовестно воспользовалась корыстностью и связями того самого дядьки из

1 „панк не умер, он просто воняет“ Hollydays in the Sun (прим. и перевод автора)

аукционного дома, предложив ему перстень с крупным опалом в обмен на посильную и не совсем законную помощь: мне ужасно хотелось на море, и нам с Мором нужны были загранпаспорта с мультивизой. Мне – без проблем, а у него, совершенно очевидно, и Российского не было.

Первый визит оборотня в Питер чуть не закончился моим сердечным приступом: я отлучилась кое-что утрясти в институте, а когда вернулась, то обнаружила, что он исчез из запертой квартиры. Где-то пропадал целый день, а вечером, когда я уже и не знала, звонить в милицию или в психиатрическую больницу, вернулся, трепетно прижимая к груди какой-то металлический контейнер. После объяснения мне стало совсем плохо: во время поездки по городу я мимоходом ткнула пальцем в одну из клиник, специализировавшихся на изучении вирусов, а он запомнил дорогу и каким-то образом разжился несколькими экземплярами

исследовательского материала, в том числе и герпеса всех шести видов. Мечта у него, видите ли, такая образовалась. Розовая в полосочку. Как он это умудрился провернуть – покрыто покровом тьмы до сих пор. Зато на улице Рианы, Ориэля и Мары с Мором случился двухгодовой праздник с фейерверком, и с любимым мы встречались либо в лаборатории, либо только по ночам, да и то не каждый день. Мар оказался единственным, кто не разделил всеобщего энтузиазма. Наоборот, при виде торжественно предъявленных братцем по возвращении домой пробирок, он позеленел и наотрез отказался к ним приближаться. Ну, он у нас вообще брезгливый гуманист.

Эльфийка расшифровала генетический код и нейтрализовала один из образцов. Моррин – наоборот, ухитрился их скрестить, после чего опасный ящик под тройной магической и

герметической защитой всё-таки оставили в покое на время, а я перестала пересчитывать каждое утро волосы, в поисках седых, и сдавать кровь на анализ, каждый раз, когда появлялась в Питере, не взирая на уверения всех четверых маньяков, что с техникой безопасности они знакомы не понаслышке, а сами вирусы различают даже невооружённым взглядом. Представляю, что думал обо мне все эти два года наш участковый врач.

Теперь о весёлом.

Два года назад к нам с визитом притащился „безутешный вдовец“ Ноэль, прихватив с собой

ребёнка для знакомства. Маркина пришлось потом откачивать: „невеста“ – очаровательный голубой котёнок ростом мне по колено и коготками крупнее, чем у рыси, при виде не успевшего сменить ипостась оборотня с восторженным мявом и с разгона вскарабкалась по густой шерсти ему на спину. А пока тот обалдело прикидывал, то ли её укусить, то ли отшлёпать, залезла на голову, с азартом принялась по ней скакать и теребить всеми четырьмя лапами оба уха по-очереди. Не везёт его ушам при первом знакомстве с женщинами, что я могу сказать. Сначала я, потом она... В попытке спасти будущего зятя, папаша попытался перекинуться, в спешке не сконцентрировался как полагается, и в результате карликовому волку пришлось самому улепётывать от равноразмерной расшалившейся дочурки, решившей, что это крупная крыса. У нас с Мором едва припадок смеховой не случился, а Мар потом не без оснований обвинял во всём меня (каюсь, идея привлечь внимание ребёнка к будущему спутнику жизни посредством танцующего бумажного бантика на шнурке была целиком и полностью моя).

С моим магическим обучением дела шли несколько однобоко. Почти все попытки создать что-нибудь доброе и вечное проваливались с треском, а вот всяческие каверзы и вредительство шли на ура. Видимо, сказывалась наследственность старой ведьмы. Даже от ушей эльфа никто избавить не мог. До тех пор, пока одному из орков, посетивших Цветочный Город по дороге в очередной набег, не надоели до чёртиков жалобы и нытьё, коими моя жертва доставала всех и каждого две недели напролёт. Он широким жестом предложил ампутировать на месте сие розовое безобразие, уши немедленно съёжились от ужаса и отпали сами собой.

Собственно, в результате внезапно прорезавшейся склонности к всевозможным пакостям, я и тренировала выдержку на природе: вчера написанную мной коротенькую историю о смерти Красной Шапочки должны были тиснуть в какой-то левый псевдо-продвинутый журнальчик.

Не то, чтобы попав в дурную компанию, я стала кровожадной, нет. Я даже умертвила девицу бескровно, усыпив навеки вместе с Барби для наиболее безобидного сочетания. Просто уж очень надоело каждую минуту ожидать появления наследницы старой ведьмы. Неизвестно, что это за птица. Вот я и подстраховалась. Да и Моррину нервы не помешало бы сэкономить -дёргается при каждом признаке перехода, а мне ведь его ещё лет пятьсот, как минимум, терпеть. С Ориэлем мы помирились, свиток вернули, Зариэлю ничего не рассказали, и алхимик на радостях изготовил для меня эксклюзивный эликсир долголетия, который я приняла на двадцать седьмой день рождения, решив, что это самый подходящий для консервации возраст. Зато старый хитрец отыгрался за всё одним махом, намекнув на предстоящее мне испытание в лице четырёх (да что с этим числом такое?) волчат. Я едва не поседела в одночасье!

А вообще-то, жалеть о принятом решении не пришлось ни секунды. До сих пор вздрагиваю при мысли, что чуть не пошла на поводу у предрассудков, зациклившись на возвращении в Россию. Да, не патриотически звучит, но это так. Одна экология чего стоила. А что касается моей жизни в логове оборотней... Даже если среди дам его населяющих и присутствовали несколько прошлых пассий Моррина (хотя, насколько я поняла, он больше по эльфийкам специализировался), то они ничем не выдали своего недовольства. Вот что значит абсолютная монархия (решил глава клана, значит так и надо), подкреплённая уважительным страхом (вспомните, как отреагировал Мор на одно кривое замечание гномьего старейшины, а тот даже не являлся одним из его подданных). Так что личную жизнь кроме эпопеи с вирусами ничто не омрачало. А остальные обитатели замка меня и раньше уважали.

Это возвращало меня ко второй причине сидения во всеоружии в засаде, вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным в замке.

Кстати, как я себе в этом всеоружии нравилась! Отпустив шевелюру по пояс, я выпросила у эльфов их знаменитую краску для волос и перекрасилась в тёмно-коричневый. Мору понравилось (по крайней мере, он заявил, что будет считать, что сходил налево). Так, я светлая шатенка, если кто забыл, и теперь в полном боевом облачении очень себе Анну из Ван Хельсинга напоминала.

Ну вот, опять отвлеклась.

Это всё проделки подсознания: о второй причине я и вспоминать не хочу, даже в глаза собственному отражению посмотреть стыдно.

В общем, моя будущая шапка поймала-таки меня на слове (а я столько всего ему за это время наболтала, что вспомнить страшно, учитывая, что память у моего оборотня, как у слона, и злопамятности - столько же) и, подгадав к моему нынешнему возвращению, невесть каким способом выцарапала у гномов сирену. Знать не хочу, что он им наплёл, но в ближайшие десять лет буду от недомерков, как от чумы, шарахаться.

Я ещё очень удивилась, с чего это Мору приспичило „продегустировать только вчера доставленное вино“ непременно в подвале со „специальным микроклиматом“.

Вино было отменным, подвал - тёмным, ночным зрением я по-прежнему похвастаться не могла, а потому задвинутую в самый дальний угол тварь не увидела. А потом сирена меня учуяла...

Короче говоря, едва продрав глаза на следующее утро, я малодушно сбежала из собственного замка, оставив, правда, записку типа „Ушла топиться, раньше, чем через неделю не жди“ на подушке. Хотела листик сначала спящему Моррину на лоб приклеить, но побоялась, что проснётся ещё, и, стараясь никому на глаза не попадаться, выбралась за стену, телепортировалась куда подальше, купила в первой попавшейся деревне лошадь и отправилась в засаду. Где, собственно, сейчас и сижу.

И не так просто, ожидая у моря погоды. Я как-то научилась чувствовать искривление пространства, сопровождающее перемещение в наш мир, как это умеют стражи и сам Мор. Произошло это событие год назад, причём занята я была кандидатской у себя дома, то есть в своём мире на бабкиной кухне, как вдруг окружающий меня воздух дрогнул, как во время землетрясения, а, минут десять спустя, в дверь постучался Ориэль.

Потом была ещё пара случаев, так что я даже не удивилась, когда малинник затрещал.

Ну, вот и она. Наконец-то! Сидеть тут ещё несколько суток было, мягко говоря, в облом.

Кукольной красоты девица в красном чепчике, с длинными белокурыми локонами и нечеловеческими пропорциями вывалилась из кустов вся поцарапанная и с открытым ртом.

Кот вспомнил о своих прямых обязанностях и нехотя полез на дуб. Совсем обленился: приветственная речь поражала лаконичностью.

-Добро пожаловать, проходи, что тебе у нас понравится - надеюсь.

И всё.

Прямо Маяковский какой-то!

Потом кот разглядел, что у неё на голове, покосился в мою сторону и вполголоса добавил:

-В чём теперь очень сомневаюсь, – отстрелявшись, он напоследок погрозил мне когтём и раздражённо исчез вместе с местом жительства.

- Ты обещала, – замогильным эхом затихло следом.

Девица с любопытством огляделась, увидела всё ещё сидящую под берёзой меня и сделала почтительный реверанс.

-Здравствуйте.

Воздух тут что ли такой, что все прямо-таки вежливостью лучатся?

-Здравствуй и ты, девица, – я лениво помахала. Ведьма я или не ведьма? Имею право на исполнение зловещего хохота при подсветке снизу карманным фонариком.

-Не поможете ли к людям выйти? – так же чинно продолжила девица.

-Это к нему, – я кивнула на пограничный камень.

Барби послушно повернулась в указанном направлении.

-Направо пойдёшь – жизнь потеряешь (вот это правильно. Направо – это к нам, а оборотни с ней и разговаривать не станут), – привычно затянул румянцевский голосок. – Налево пойдёшь – здоровья лишишься (тоже верно – Федя людей не ест, а вот перепугать как следует – это всегда пожалуйста), прямо пойдёшь – даже не знаю, что тебе и сказать (М-да, что она там у гномов потеряет, умолчим. Думаю, сирену им Мор уже вернул)... Алёна, что б тебе с ней самой не поговорить? Надоело хуже горькой редьки!

Я вздохнула. Нет, со сказочными элементами тесно дружить вредно: все прямые обязанности так и норовят на тебя спихнуть. А у меня, может, моральная травма...

Голубые глаза вновь доверчиво уставились на меня.

-Присядь на дорожку, красна девица, да, как на духу всю правду про себя рассказывай. А коль солжёшь... – от демонического хохота пришлось воздержаться, так как девица ударилась в слёзы.

-Как в церкви батюшке! Только не бросай! С матушкой да батюшкой всю жизнь прожила, да бабушку в лесу навещала, пока не пропала она. А давеча опять в лес пошла, да водицы из родничка испила, да подавилась впопыхах.

Это что – всё? А как же босоногое детство, да коварное убийство моего (для краткости) благоверного?! Ладно, зайдём с другого бока.

-А что бабушка? – как жарко. Я сняла перчатки.

Взгляд девушки упал на мои руки и замутился.

-Что? – я демонстративно протёрла перстень.

-Видела я такой. Во сне, – помертвевшим голосом ответила она. – Так бабушка сказала... Только на траве у избушки кровь была.

-Давай в подробностях, – с трудом притворив отпавшую челюсть, потребовала я.

-Так сон это. Да страшный какой! Будто человека убили, – прошептала девица.

-И много таких снов было? – не отставала я.

-Как и сказать не знаю, – задумалась блондинка. – Бабушка мне как-то зелье дала. Говорит, коли выпьешь – через лес спокойно ходить сможешь и не один зверь не тронет. Я и пила. Только как свозь лес ходила – не помню. Перед тем что было - всё помню, как с бабушкой после пироги ем – тоже. А прочее... И как будто голос чужой что-то нашёптывает.

-А... человека убитого помнишь?

Девушка задрожала и попятилась. Ну забьётся же сейчас в истерике, что делать буду?

-Расскажи свой сон, – мягко попросила я. Нет мне надо знать.

-Мы с бабушкой чай пили, – с усилием выдавила из себя она. - Потом у меня голова закружилась и я на лавку прилегла. А потом бабушка как бы и говорит: приди в себя, внученька: сейчас гость важный придёт – ты уж приветь, да вином попотчуй, а я вернусь скоро. Ну, и вышла. А тут и гость пожаловал. Волосы тёмные помню, да перстень этот запомнился, когда он бокал с вином брал. А я, как девица гулящая, – тут она покраснела. – То улыбаюсь ему, то ворот платья расстегну. Как будто кто-то за меня всё делает. Как выпил гость вина - так посинел страшно вдруг и на пол упал, да зверем обернулся. Тут бабушка входит, а с ней охотник с ней наш, Ганс. Они его во двор вынесли. Я в окошко - глядь. Только нож окровавленный и увидала. Так без чувств и упала. Просыпаюсь, а бабушка по избе хлопочет. Ни Ганса, ни гостя. Ну ты и спишь, говорит. Спрашиваю, а что с ним-то случилось, с гостем, а она мне – с каким-таким гостем? Сон, чай, какой приснился? Я домой собралась, во двор вышла. Смотрю – трава примята, да кровь чёрная на ней. Значит, не сон это был. А как бабушка пропала – и с памятью всё хорошо стало.

Я задумалась.

Вот ведь хитрая старуха. Прав был Зариэль: заколдовала она девчонку. Что теперь с ней делать?

Барби вновь ударилась в слёзы.

-Да что ты плачешь-то? – из самой меня слезу выжать было практически нереально, разве что крокодилью, потому вид чужих слёз раздражал.

-Так невенчанная во цвете лет померла! – на весь лес завыла она, даже барсук, стратегически спрятавшийся на время визита кота в свою нору, выглянул, узрел головной убор новоприбывшей и поспешно забрался назад под корни берёзы. Были бы у него руки – ещё бы и вход кирпичами заложил.

-Отчего же невенчанная? – поморщилась я, наблюдая быстро растущую кучу выбрасываемой из норы земли.

-По сердцу никого не нашла, – икая, пояснила „Шапочка“.

-Какой же тебе мужик-то нужен? – ох, чувствую, удочерить её придётся. Бросить ведь теперь совесть не позволит. Вот Мор порадуется! – Чай, все парни в деревне сватов засылали.

-Особенный, – вдруг ушла в себя девушка.

-Блондин, хоть, брюнет? – не отставала я. Ну интересно же, как этакая красавица в девках засиделась.

Поколебавшись, она страшным шёпотом и оглядываясь, словно выдавая военную тайну, сообщила:

-Рыжий.

-Что, рыжих мужиков на деревне нету? – опешила я.

-Так не всякий сгодится, – тоном опытной женщины отозвалась моя собеседница, потом, помявшись, пояснила. – Я одного в книге у бабушки увидела, аж сердце зашлось.

Я порадовалась, что всё ещё сижу. В КНИГЕ У БАБУШКИ?! Это что ж за принца неземного она там углядела? Не орка ли, часом?

Если так, то есть рабочий вариант: Люсиуса вылечить от „дурных“ пристрастий до сих пор не удалось. Пиус уже половину шерсти в отчаянии на себе выдрал, мало-помалу приближаясь к последнему озвученному мною „идеалъю“. Ну, проверить-то можно. Есть у меня в запасе одна штучка.

-Пошли к реке. Попробую показать тебе твоего принца. Как звать-то тебя?

-Гретою родители кликали.

Вот, откуда лёгкий немецкий акцент у неё. Я легко вскочила на ноги.

Девушка вприпрыжку неслась за мной.

-Федя, не мешай, пожалуйста, – это, разумеется, цензурный перевод; с амулетом-пирсингом мы по-прежнему сотрудничали.

Я уставилась на водную рябь, представляя Люсиуса. Он, кстати, уломал Моррина и исполнил свою платоническую мечту, написав с меня картину маслом. Не был бы принцем – получил бы место придворного живописца.

Рябь возмутилась моей бесцеремонностью, а потом нехотя сложилась в физиономию испорченного наследника.

-Он! – хватаясь за сердце, осела на траву Красная Шапочка.

Из водоёма раздался гомерический хохот водянника.

-Будет тебе твой принц, – определилась я, и мы пошли назад, к моей лошади.

Ой, какой переполох поднимется в оркских владениях, когда я привезу принцу невесту!

В двух шагах от свежеприобретённой кобылы я притормозила.

-Только ты это, шапку свою сними. Примета здесь такая. Замуж не выйдешь.

Головной убор ракетой улетел в кусты.

Я широко улыбнулась, представляя, как расскажу эту историю Моррину. Такие мои проделки его ох, как заводят.

08.07.2011 Савонин.

Примечания

1

Прости меня за злостный плагиат, Хидео Наката (покаяние автора)

2

Событие имело место быть в швейцарских Альпах летом 2010 г. (прим. автора)

3

Правда (прим. автора)

Content

felber darya neuchtennij factor

Примечания