Джеймс Амалия

Предчувствия знойного лета

1

Макси легко бежала по шоссе, все дальше и дальше удаляясь от Хантер-Ин и своих мыслей о прошлом и будущем. В ногах не ощущалось усталости, и было приятно вдыхать сладкий, утренний воздух. С одной стороны дороги простирались поля, густо поросшие травой и полевыми цветами, с другой — посевы кукурузы, которая доходила Макси до пояса. За полями виднелись молодые леса из тополя и березы. По обеим сторонам шоссе тянулась невысокая каменная ограда, увитая диким виноградником. Добежав до полуторамильной отметки — старого вяза, она решила преодолеть еще милю. Макси вспотела, и в горле першило, но после долгой и напряженной недели физическая нагрузка ей была просто необходима.

Картер Ричардсон приезжал через три часа, однако думать об этой встрече сейчас не хотелось.

Неплохо было бы пробежать еще пару миль до озера, а там уже искупаться, полежать на солнышке и, может быть, опоздать на встречу с этим типом. Возле небольшой молочной фермы Гендерсонов — своих ближайших соседей — она повернула назад. Из последних сил Макси добежала до старого вяза, остановилась, еле переводя дыхание, и остаток пути решила пройти шагом.

В этот момент позади притормозила машина. Улыбаясь, она обернулась, ожидая увидеть машину Гендерсонов, но это был потрепанный фольксваген, а за рулем сидел явно незнакомый мужчина. Все Гендерсоны были светловолосые, а у этого шевелюра была темная, густая, немного растрепанная. Правда, не так сильно, как у нее. Незнакомец опустил стекло и улыбнулся. «Улыбка у него приятная», — подумала Макси и тоже улыбнулась. Ее тронули темно-карие глаза, резко очерченные скулы, твердый подбородок и обаятельная улыбка мужчины. На вид ему было немного за тридцать. «Наверное, один из владельцев коттеджей на берегу озера», — решила она.

Он помахал рукой и, улыбаясь, сказал:

— Привет.

— Привет, — вежливо ответила Макси, замечая, что он обратил внимание на ее раскрасневшееся лицо, мешковатую блузку, разные носки и растрепанные волосы. Он прищурился и спросил:

— Вы, случайно, не в Хантер-Ин остановились?

— Да, я…

— Хорошее место?

Она склонила голову и улыбнулась. Вообще это довольно странно — отвечать на вопросы незнакомца на пустынной дороге.

— Я думаю, место неплохое, но боюсь, что могу быть необъективной.

— Да? — слегка удивился он. — Ну, хорошо, садитесь, я подвезу вас туда.

Макси раздумывала. Незнакомец по-прежнему улыбался и был настроен весьма дружелюбно, но в его тоне ощущались повелительные нотки, которые не понравились Макси. Очевидно, он привык командовать и привык, чтобы ему подчинялись. Макси на шаг отступила.

— Я… у меня утренняя разминка. Большое спасибо.

Незнакомец еще раз внимательно посмотрел на нее: несмотря на чуть полноватые руки, фигура у нее тренированная и стройная, приятная улыбка и большие изумрудного цвета глаза; великолепные светлые волосы, хотя немного растрепанные, разметались по плечам. Скрестив руки на груди, Макси сделала вид, будто не замечает, как внимательно незнакомец ее разглядывал.

— Похоже, вы и идти-то с трудом можете, не говоря уже о беге, — сказал он с уверенностью в голосе. — Вы точно не хотите, чтобы я подбросил вас?

— Абсолютно. К тому же у меня сейчас откроется второе дыхание. Да и пробежать-то мне осталось всего милю или около того. А вы направляетесь к гостинице?

— Вероятно, — сказал он, не замечая ее раздражения, — я рановато приехал. Думаю пока осмотреть окрестности. В десять у меня назначена встреча с Максом Хантером. Вы случайно не знаете его?

Макси чуть было не задохнулась. Быть этого не может. У нее сегодня в десять часов назначена встреча с Картером Ричардсоном. Но Картер Ричардсон, о котором она так много слышала, не приехал бы сюда из Нью-Йорка на потрепанном фольксвагене, особенно в субботу, в такую рань.

— А вы не… — пробормотала она.

Он усмехнулся, забавляясь ее смущением.

— Картер Ричардсон, дорогая. И сдается, что вы знали о моем приезде.

«И поэтому ты считаешь, что я должна вести себя как школьница, охваченная благоговейным трепетом?» — подумала Макси. Выпрямившись, она скрыла свои удивление и смущение за улыбкой. Ведь она хоть и посредственная, но все же актриса. Сейчас она могла бы и не говорить, кто она. Или уж лучше сказать? Все равно терять нечего.

— Я Макси Хантер. Макси — сокращенно от Максин.

Он расхохотался.

— Ах, вот в чем дело. А я-то ожидал увидеть мужчину с густыми бровями и большой трубкой. Я счастлив, что ошибся. — Он положил руку на соседнее сиденье. — Ну, теперь, когда вы знаете о моих невинных намерениях, разрешите мне подвезти вас?

Макси не хотела продолжать эту неудачную встречу.

— Я страстная любительница бега, — сказала она отчужденным тоном. — Вы можете доехать туда сами. Все уже давно проснулись.

— Да нет, я еще осмотрю окрестные места, — сказал он холодно и развернул машину.

Макси была уверена, что он не привык, когда женщины ему отказывают.

— Увидимся ровно в десять, мисс Хантер.

И не успела она промолвить что-либо в ответ, как он укатил.

Макси вздохнула и швырнула камень в канаву. Она не ожидала, что Картер Ричардсон будет таким отвратительным типом, и уж тем более не могла подумать, что будет трепетать как девочка от его взгляда. Вот повезло. И надо же было так неудачно встретиться с ним прямо на дороге, и в таком виде. Она бросила еще камень. За время разговора ноги затекли, и теперь надо их размять, а то придется хромать весь день. Макси проделала несколько упражнений и подумала, почему это у таких мерзких, самонадеянных типов всегда такие красивые карие глаза и приятные улыбки. Макси собрала горсть дикой, земляники и стала на ходу ее есть. Она и представить себе не могла, что согласится с предложением Дэвида Уилсона. Нельзя сказать, что она не пыталась спорить. Когда Дэвид, ее лучший друг, упомянул о том, что театральная труппа могла бы арендовать гостиницу на лето и тем самым спасти ее и стариков от разорения, она и слышать ничего не хотела. Она не желала даже говорить о театре, но Дэвид настаивал, зная о ее заботе о стариках, которые, собственно, и были владельцами гостиницы, тем более что в трудное финансовое положение они попали из-за самой Макси. По ее вине в дымоходе возник пожар, и весь дом едва не сгорел, отчего у деда случился сердечный приступ. Но когда Макси увидела страховой полис, то обнаружила, что денег едва ли хватит на ремонт. Старики обвинять ее не стали, они только ждали действий. И Макси поступила так: деньги, полученные по страховке, она использовала как предоплату за ремонтные работы, затем взяла банковскую ссуду — и через месяц веранда была готова. Но дела пошли не лучшим образом. За гостиницей неожиданно закрепилась слава опасного места, и поделать с этим было решительно нечего.

В Хантер-Ин было занято всего несколько номеров — и денег на выплату ссуды не хватало. Макси пришлось потратить все свои скромные сбережения. Именно поэтому она была вынуждена прислушаться к предложению Дэвида. Он узнал, что вновь собранная труппа подыскивает место с большой и удобной для устройства летнего театра лужайкой. На все лето нужно будет разместить около тридцати человек. Деньги обещали выплатить вперед. Хантер-Ин вполне подходил для этого. Гостиница расположена всего в трех милях от Леннокса и достаточно вместительна. Вокруг много свободной земли.

И все же Макси хотела знать, кто руководитель группы и кто рискнет вложить деньги в это дело? Им оказался не кто иной, как Картер Ричардсон-младший — продюсер и режиссер, сын известного голливудского режиссера Картера Ричардсона-старшего. Этот фигляр, этот любимец толпы, Картер поможет решить финансовые проблемы. Люди забудут о пожаре.

О, Макси была наслышана о Картере Ричардсоне-младшем. Когда она выступала в Нью-Йорке, о нем ходили разные сплетни. Она знала, как он обращается с людьми, особенно с молодыми актрисами, которые хотели у него сниматься. Она знала, как он работает.

— Это дурной, отвратительный тип, — сказала она Дэвиду.

Дэвид был бизнесменом и не разбирался в театре, но он точно знал, что Картер привлечет публику, и уже поэтому стоило с ним встретиться. Да и о стариках надо тоже подумать.

И Макси наконец сдалась, хотя, по ее собственному мнению, она лучше бы разорилась, чем поступилась своими принципами ради сделки с таким человеком. Но что ни сделаешь ради стариков, которые практически вырастили ее и сестру. Маленькими они каждое лето проводили у стариков, потому что их родители — миссионеры — постоянно путешествовали. Когда же пришла пора поступать в колледж, родители, чувствуя, что из-за своего образа жизни не смогут дать Макси должного образования, отправили ее к старикам. Через три года и сестра Лаура приехала к ним. Макси понимала, что обязана помогать старикам, поэтому она рассказала им о предложении Дэвида.

Конечно, они посоветовали ей встретиться с Картером Ричардсоном как можно быстрее и постараться убедить его провести лето в Хантер-Ин.

Слегка подкрепившись, Макси выбросила оставшиеся ягоды.

«Отступать некуда», — подумала она и побежала в сторону гостиницы.

2

Макси долго принимала душ, успокаивая нервы и подставляя под струи горячей, а потом холодной воды уставшие мышцы. Она хотела выглядеть бодрой и свежей. Попудрившись и слегка надушившись, она приступила к туалету. На этот случай Макси предпочла обычный наряд хозяйки гостиницы, широко распространенный в Новой Англии: голубую хлопчатую юбку с отворотом, разноцветную широкую блузку и голубые туфли. Колготок она не носила, украшений не любила.

Судя по репутации, Картер Ричардсон не пропускал ни одной юбки. Макси решила, что будет исключением. По крайней мере, она не выглядела так, будто старалась произвести на него впечатление.

Дэвид Уилсон приехал за несколько минут до десяти и нашел Макси на веранде, где она поливала цветы. На нем были легкие желтые брюки и белая хлопчатобумаж ная рубашка. Это был долговязый молодой человек, с торчащими костлявыми плечами и такими же руками, и его облик никак не вязался с привычным видом добропорядочного владельца гостиницы в Новой Англии. Он был высокого роста, но какого точно никто определить не мог, так как ходил он, ссутулившись и выставив вперед плечи. На его обыкновенном на вид лице застыла улыбка, а в ничем не примечательных глазах мерцали лихорадочные огоньки. Он был немного старше Макси, увлекался марафонским бегом и был отличным хозяином гостиницы.

Дэвид опустился в белое плетеное кресло.

— Нервничаешь? — В ответ Макси отрицательно покачала головой, но прекрасно знала, что обмануть даже себя ей не удастся.

— Они непременно арендуют гостиницу. Вот увидишь.

— Я надеюсь, что так и будет, хотя бы ради выгоды стариков, — сказала она, переходя к другой корзине с цветами.

Всего на веранде было расставлено семь корзин с петуниями, придававшими ей особый, очаровательный вид. Все сверкало чистотой: и белая плетеная мебель, и ситцевые подушечки, и вычищенный пол, и качели в дальнем конце, прикрепленные цепями к потолку. Посреди возвышалась новая плита, поблескивавшая стеклянным оконцем, и придававшая месту совсем уж необычный вид зимой. Макси очень гордилась новым обликом веранды.

— Послушай, Дэвид… А этот Ричардсон прошлой ночью у тебя останавливался?

— Нет, конечно, — ответил Дэвид, удивляясь вопросу. — Я бы сказал тебе.

Макси пожала плечами.

— Да нет, это я так просто спросила. — И подумала: «Неужели он и вправду прикатил прямо из Нью-Йорка?» Убедившись, что поливать больше нечего, она опустилась в кресло напротив Дэвида.

— Спасибо, что пришел.

— Я решил зайти и узнать, как дела. Долго задерживаться здесь я не намерен.

Макси привстала.

— Дэвид! Не собираешься же ты оставить меня с этим типом наедине? О, пожалуйста, останься. Ты мне нужен.

— Макси, это же твоя гостиница. Я не могу за тебя показать ее ему и провести все необходимые переговоры. Где Джим и Грейс? Разве они не помогут тебе?

— Дедушка кормит кур, а бабушка печет шоколадный торт. — Макси вздохнула и снова откинулась в кресло. Когда в декабре она приехала сюда, они согласились, что все дела будет вести она. Макси снова тяжело вздохнула. — Да, это действительно только мое личное дело. Надеюсь, что я справлюсь.

— Ты отлично справишься, — уверил ее Дэвид и похлопал по колену.

И они оба обернулись на скрип двери. Дэвид вскочил и, широко улыбаясь, пошел навстречу Картеру, входившему на веранду. Они пожали друг другу руки и поздоровались, а Макси стояла рядом с цветочной корзиной, наблюдая за ними. Картер был подтянутым и мускулистым, чего она никак не ожидала. На нем были поношенные джинсы, зеленая рубашка, на ногах — сандалии. Никаких темных очков, украшений или кричащей одежды не было, однако вид у него был надменный. Это подчеркивали прямая, почти военная выправка, самонадеянный взгляд карих глаз и манера говорить. Даже обаятельная улыбка не могла скрыть окружающую его атмосферу превосходства, о которой она так много была наслышана.

— Рад встретиться с вами, — сказал Дэвид.

— Мне тоже очень приятно, — галантно ответил Картер, посматривая на Макси. — Мисс Хантер, я вас совсем не узнал. Ну как, открылось ваше второе дыхание?

Надежда на то, что он не упомянет об их утренней встрече, была развеяна. И если Дэвид выглядел слегка сконфуженно, то Макси спокойно пожала плечами и сказала:

— Не совсем. Мне помешала дикая земляника. Добро пожаловать в Хантер-Ин, мистер Ричардсон.

Макси протянула ему руку, и Картер быстро, но твердо пожал ее.

«Интересно, заметил ли он, какая холодная у меня ладонь», — подумала Макси. Мог ли он понять, что за маской доброжелательности она прятала раздражение и тревогу и даже убежденность в том, что они никогда не станут друзьями. Он хотел поставить ее в неудобное положение, но не смог.

Макси позволила себе расслабиться, зная, что он ничего не разглядел, потому что она действительно ощущала неловкость.

Дэвид прикрыл дверь и спросил:

— Вы разве уже встречались?

— Неужели мисс Хантер не рассказала вам о нашей встрече? Я проезжал мимо нее, когда она завершала свою дальнюю утреннюю пробежку.

— Ага, — понимающе сказал Дэвид.

И Макси заметила, что он посчитал, что будет лучше эту тему больше не затрагивать. Потом все равно спросит. Ей показалось, что он обдумывает, как лучше сгладить острые углы, уже успевшие возникнуть в ее отношениях с Картером.

— Боюсь, это я втравил Макси в это занятие. Пробежка удалась? Не правда ли сегодня прекрасная погода?

— Хотите кофе? — быстро спросила Макси, перед тем как Картер успел ответить на вопрос Дэвида. — Я ощущаю запах бабушкиного пирога.

Мужчины согласились, и она с благодарностью удалилась.

Она бы с удовольствием оставалась на кухне все утро, пока Дэвид и Картер договаривались о сделке, но бабушка все уже заранее приготовила, даже поставила на поднос чашки, кофейник, сахар, сливки и тарелку с кусочками торта. В свои семьдесят два года она уже не была так проворна в работе, однако оставалась трудолюбивой, умелой женщиной без предрассудков, не ожидающей большего, чем могла бы сделать сама.

Макси знала, что бабушка была разочарована, когда она бросила театр. Само по себе это было странно, так как в свое время старики возражали против ее поступления на факультет драматургии Йельского колледжа. И лишь когда поняли, то одобрили и всячески поддерживали ее работу в Нью-Йорке. Узнав о решении Макси бросить театр, они очень расстроились, но когда она перебралась к ним, ни разу не касались этой темы…

Усилием воли Макси заставила себя вернуться в настоящее. Она попросила бабушку выйти и поздороваться с Картером, однако та отказалась, сказав, «что это еще успеется». Макси попыталась задержаться на кухне, но бабушка ее выгнала.

Вернувшись на веранду, она обнаружила, что ее кресло занято Дэвидом и придется сесть в кресло напротив Картера. Это ей не понравилось.

— Угощайтесь, — сказала она, поставив поднос на маленький квадратный столик, прекрасно понимая, что бабушка могла бы обслужить гостей сама.

Картер, не говоря ни слова, поднялся, налил себе кофе и положил кусочек торта на салфетку. Присаживаясь в кресло рядом с ней, он задел ее локтем и, нахмурившись, спросил:

— Не встречались ли мы с вами раньше?

Макси от неожиданности чуть было не подавилась, но сделала вид, что закашлялась. Господи! Этого еще не хватало. Неужели он видел ее в одной из постановок, а теперь вспомнил. Нет, не мог он ее видеть до сегодняшнего утра. Не мог он знать об этих тяжелых годах, проведенных в Нью-Йорке. Просто не имел права знать!

Она распрямилась и напомнила себе о своих строгих принципах. Такой тип не собьет ее с толку, она этого не позволит.

Макси повернулась, посмотрела ему прямо в глаза и сухим тоном заметила:

— Не думаю, что мы с вами встречались, если только вы не проводили много времени в Ленноксе.

Он пожал плечами, как будто извиняясь за ошибку, и продолжал пить кофе. Макси знала, что Дэвид ни за что не проболтается о том, что всего несколько месяцев тому назад Макси выступала в Нью-Йорке.

— А не расскажете ли нам, мистер Ричардсон, о вашей труппе?!

Картер поставил кружку на ладонь, и Макси заметила, что у него аккуратно подпиленные ногти и сильные загорелые руки.

— А что бы вы хотели узнать? Нас будет около двадцати человек. Вы, надеюсь, сможете нас разместить?

— Без сомнения, — ответила Макси, раздраженная тем, что Картер обращается к Дэвиду.

Картер повернулся к ней, лицо его ничего не выражало.

— Я думаю, вы предоставите нам пятнадцать комнат в аренду на два месяца, не так ли?

Макси была уверена, что Дэвид не говорил ему о пожаре, и ей не очень хотелось посвящать Картера в ситуацию, но, похоже, он что-то подозревал.

— Мистер Картер, я буду с вами откровенна. В прошлом году у нас был пожар. Правда, небольшой — пострадала лишь веранда. Да она, как видите, уже отремонтирована. Но люди у нас очень консервативные, сплетни разлетаются быстро, и наши дела идут неважно. Я вас уверяю, что гостиница совершенно безопасное место.

— Меня больше волнует, сможем ли мы собрать здесь достаточно много публики.

— О, нас очень легко отыскать, и если найдутся люди, желающие посмотреть ваши постановки, то они непременно найдут сюда дорогу, — сказала Макси с легким сарказмом.

Он так пронзительно на нее посмотрел, что Макси пришлось отвести взгляд. Но она не пожалела, что произнесла это таким тоном. Лишь из-за сложного финансового положения она готова принять этого Картера Ричардсона и его компанию на целое лето.

3

Следующие три недели пролетели как один день. И вот однажды, прогуливаясь по боковому дворику, Макси заметила, как к дому подъехал знакомый фольксваген, а вслед за ним два микроавтобуса и две легковые автомашины. Макси вздохнула, понимая, что ее свободной жизни приходит конец, и медленно пошла к дому по высокой зеленой траве. Теперь до конца лета ей придется стать Максин Хантер — хозяйкой гостиницы, трудиться как пчелке и улыбаться всем без разбору. По пути к гостинице она даже потренировалась любезно улыбаться.

Джим Хантер, невысокий, коренастый, немного кривоногий мужчина, семидесяти двух лет, уже помогал Картеру разгружать фольксваген, одновременно объясняя гостям, что его жена ожидает их в доме, чтобы показать комнаты. Макси подошла к деду и улыбнулась Картеру, который вынимал из багажника большой чемодан. Он улыбнулся в ответ, но заговорил с Джимом.

— Вы уверены, что не возражаете? У нас ведь много багажа.

— Нет, нет, что вы, — ответил Джим своим обычным бесстрастным тоном.

Макси откашлялась и подумала: «Понимает ли Картер, против чего не возражает дед».

— Ты против чего не возражаешь, дед?

— Что? А, я сказал мистеру Ричардсону, что вещи можно складывать на веранде, пока мы не найдем более подходящего места.

Картер между тем уже относил вещи на веранду. Актеры — люди шумные и неаккуратные. Макси это прекрасно знала и еще раз в этом убедилась, видя толкотню и затоптанные полы.

— Дед, я вообще-то не собиралась загромождать веранду, чтобы и другие жильцы могли ею пользоваться. Ты разве против этого? — постаралась выговорить она как можно спокойнее.

— Ну, тогда укажи какое-нибудь другое место для вещей. Мне в данном случае все равно, ты же знаешь.

— Что-нибудь не так, мисс Хантер? — невинным тоном спросил Картер.

— Зовите меня просто Макси. Если уж нам предстоит провести рядом целое лето, вы можете звать меня Макси, — сказала она с явным раздражением в голосе, которое не в силах была скрыть. — Все так. Если я вам потребуюсь, то я помогаю дедушке.

— А, вот, пожалуйста, — сказал Картер и вручил ей огромный кожаный чемодан. — Чего ходить с пустыми руками, отнесите это в мою комнату.

Макси нахмурилась и понесла чемодан в дом. Чемодан был тяжелым, но гордость не позволяла ей бросить его, не затащив на лестницу. Поставив чемодан на нижнюю ступеньку, Макси сжала онемевшую руку.

— Ба, да это Максин Хантер! — раздался вдруг женский голос сверху. — Мир удивительно тесен!

Макси оглянулась и увидела розовое пятно на темной лестнице, а затем разглядела и хорошенькую фигурку Люсинды Лейн, сбегавшей вниз по ступеням. Люсин-да совсем не изменилась с тех пор, когда они вместе учились в Йеле. Сохранился все такой же оригинальный контраст между ее молочно-белой кожей и темными волосами. Правда, сейчас ее волосы были собраны в тугой узел, но они остались такими же длинными, густыми, блестящими и послушными, как и прежде. Люсинда выглядела прекрасно. Полные губы были подкрашены перламутровой помадой, голубые глаза поблескивали сквозь темные ресницы, а щеки были слегка тронуты румянами. Короткое летнее платье подчеркивало ее высокую грудь и тонкую талию. В своем повседневном наряде Макси выглядела довольно просто по сравнению с миловидной Люсиндой, впрочем, она всегда ей уступала. Не успела Макси опомниться, как Люсинда заключила ее в объятия.

— Хорошо выглядишь, — добродушно сказала она, и Макси почувствовала, что Люсинда действительно думает так. — Я слышала, что ты бросила театр, но и представить себе не могла, что будешь тянуть такой воз. Это забавно.

Макси улыбнулась, на душе полегчало, как и всегда, если рядом появлялась Люсинда, с ее неизменным оптимизмом и неиссякаемым чувством юмора.

— Я очень рада тебя видеть, Люсинда. Даже представить себе не могла, что ты тоже приедешь. Как Картеру удалось затащить тебя в такую глушь?

Люсинда усмехнулась, и в ее глазах Макси прочла все, что ей было надо.

— Как ты уже успела заметить, наш дорогой Картер умеет очаровывать людей, — сказала она и захихикала. — Он знает, как своего добиться.

«А разве ты не знаешь, как добиться своего», — без тени ехидства подумала Макси. Обе они начинали когда-то на равных, но со временем Люсинда стала играть в театре на Бродвее, разъезжать с гастролями по стране, и ее имя все чаще и чаще стало появляться в хвалебных статьях театральных журналов. Она действительно хорошая актриса, она не могла не стать хорошей актрисой, но чтобы добраться до вершины, ей надо было уметь вести свою игру, которой она быстро обучилась.

— О, Макси, я и, правда, очень рада тебя видеть. Нам надо о многом поговорить. А Картеру я еще устрою за то, что он не рассказал о тебе.

— Не думаю, чтобы он знал о нашей дружбе. Видишь ли, я не говорила о работе, о том, что делала в Нью-Йорке…

Люсинда удивленно подняла брови и, улыбнувшись, деликатно прикрыла рот рукой.

— Ты хочешь сказать, что он не знает, чем ты занималась в Нью-Йорке?

— Нет, — хотя в душе Макси надеялась, что Люсинда тоже не знает. — Мне не хочется об этом говорить.

— Почему нет? Макси, ты всегда была идеалисткой. Я знаю целую кучу блестящих актеров, снимающихся в рекламных роликах. Я и сама об этом подумываю.

— Ну, уж не в таких, где рекламируют колготки.

— Если бы у меня были твои ноги, — Люсинда снова усмехнулась. — Так, значит, Картер думает, что ты простая владелица гостиницы? И не знает про диплом? О, Макси, сколько будет смеху!

Особого веселья предстоящее лето не вызывало. Но, возможно, Люсинда права. Надо смотреть на вещи проще, и не воспринимать Картера всерьез. Тогда и лето пройдет быстрее. «Будь веселее, смотри на мир радостными глазами, дыши полной грудью!»

Но, как же она должна вести себя с человеком, которого не уважает, который ей противен, как этот вот режиссер?

— Ты ведь не расскажешь ему о том, что у меня диплом? — спросила Макси.

— И о рекламных роликах тоже не рассказывать?

— О них особенно.

Люсинда пожала плечами, такими же нежными, как и ее лицо.

— Ну, хорошо, если ты этого хочешь. Хотя я не вижу разницы.

— Для меня есть разница. Спасибо, Люсинда. Я очень тебе благодарна.

Тогда он не должен знать, что мы друзья, — заметила Люсинда. — Сделаем вид, что подружились здесь. А, каково?

Макси улыбнулась, она снова ощутила привязанность, которую раньше испытывала к Люсинде.

— Это здорово. Я просто счастлива видеть тебя здесь.

Люсинда крепко пожала ей руку и упорхнула.

Макси подхватила чемодан и потащила его наверх. Нельзя сказать, что они постоянно поддерживали дружеские отношения, и, хотя Люсинда всегда была рада видеть Макси, после окончания колледжа встречались довольно редко. И вот теперь им предстояло провести вместе два месяца. Картер Ричардсон, видимо, очень настойчивый тип, если ему удалось затащить такую популярную актрису в Леннокс, да еще на целое лето.

Наверху бабушка показывала комнату невысокому, крепкому мужчине, которого, как ей почудилось, Макси вроде бы узнала. Нет, к счастью, она ошиблась.

— Ба, а куда ты думаешь поселить Картера?

— Через холл напротив твоей комнаты.

Макси выронила чемодан и чудом не попала по ноге. Бабушка явно не разделяла ее неприязни к Картеру, поэтому трудно было обвинить ее в бесчувственности.

— О, ба, разве нет какой-нибудь другой комнаты? Я…

— Он попросил комнату с видом на боковой дворик, — объяснила бабушка. — Я знаю, что ты любишь уединение, но нам всем пришлось чем-то пожертвовать.

Макси вздохнула. У стариков были уединенные покои в дальнем конце гостиницы, недалеко от веранды. Когда она приехала к ним в декабре, они предложили ей поселиться рядом с собой, но Макси выбрала комнату с окнами, выходящими на передний и боковой дворики. Теперь Картер Ричардсон оккупировал комнату напротив, будет пользоваться ее ванной, и попробуй пожалуйся. С трудом пришлось согласиться и на это. Бабушка встречала еще одного гостя, поднимавшегося по лестнице, и Макси потащила чемодан в комнату, расположенную буквально в двух шагах от ее собственной.

На обратном пути ее окликнул коренастый мужчина, с пушистой коричневой бородой и густыми растрепанными волосами. На нем были очень узкие джинсы, темный свитер с высоким воротником, который, как показалось Макси, от ветхости вот-вот расползется.

— Вы здесь работаете, ведь так? Макси кивнула в ответ, но улыбка не получилась.

— Вот и хорошо, — сказал он, потирая руки. — Я бы не хотел, чтобы вы меня не так поняли, видите ли, у меня там в комнате паук.

— Паук?

— Да, такой маленький, черненький, волосатенький паучок. На окне.

Макси неожиданно для себя улыбнулась.

— Я понимаю, — сказала она, думая: «Что ему ответить?»

— Ну и что? Что прикажете с ним делать?

Она пожала плечами.

— Да ничего.

— Ничего? Вы меня извините, ради Бога, но я не выношу пауков. Тараканы еще куда ни шло, но только не пауки.

Он говорил очень серьезно, без тени смущения. Он не любит пауков, и это Макси понимала, но она никак не могла взять в толк, зачем ей об этом говорить.

— Меня зовут Макси Хантер, между прочим. А вас? — спросила она, надеясь, что мужчина перейдет на другую тему.

Он погладил бороду.

— Роберт Вортсворд. — Можно просто Бобби. Так как насчет паука?

— А что паук? — сказала Макси, стараясь не заострять тему. — Я бы на вашем месте не волновалась по этому поводу. Может, вы сейчас вернетесь в комнату, а его уже нет.

— Как это нет? А куда ж этот маленький зверь денется?

— Ну, хорошо, тогда задавите его, пока он не убежал. Я принесу вам бумажную салфетку.

Он пристально на нее посмотрел, прищуриваясь.

— Вы меня разыгрываете?

— И не собираюсь.

Он внезапно усмехнулся.

— А, ну все понятно. Я вам кажусь этаким городским недотрогой, вы прекрасно знаете, что я и мухи не обижу. Тараканов я и то убивал только спреем.

— Спрея у нас никакого нет. Но послушайте, завтра утром бабушка у вас пропылесосит и уберет паука. Если вы хотите избавиться от него сейчас, я советую салфетку. Очень аккуратно.

Макси подмигнула ему и убежала, оставив его наедине с мыслями о пауке. Вот еще глупости — пауков не убивать!

Посмеиваясь про себя, Макси побежала на веранду.

И тут ее веселость как ветром сдуло. Коробки и сундуки были горой навалены на веранде и по высоте уже сравнялись с цветочными корзинами. А, кроме того, по всему полу тянулась длинная, темная полоса. Макси свалилась в плетеное кресло. Она сама придумывала интерьер, сама красила кресла, перетягивала подушечки и вырастила цветы. Сейчас все это перемешалось с пожитками шайки Картера Ричардсона. В это время дверь отворилась, и Джим Хантер втащил большой фанерный ящик, поставив его рядом с таким же, но еще больших размеров. Он вытащил из кармана платок и вытер пот с лица и шеи. Выглядел он неважно. Макси подошла к деду и положила руки ему на плечи.

— Может, передохнешь немного?

— Я в порядке.

— Я не говорю, что нет. Давай я тебе холодного чаю принесу. Наверное, все хотят отдохнуть.

Джим положил платок на шею и потянулся.

— По-моему, мы уже все перетащили.

Ну и багажа они навезли! Пойду, позову Картера.

— Нет уж, ты сиди здесь, — сказала Макси, и не успел он открыть рот, как она уже унеслась.

Картер растянулся во дворе на травке и пожевывал перышко чеснока.

— Вы тут разлеглись, а дед там таскает тяжести. Перед тем как продолжать, давайте сразу выясним один вопрос, мистер Ричардсон.

— Просто Картер, — с улыбкой произнес он. — Так что вы хотели прояснить?

Стараясь сдерживать гнев, Макси сжала кулаки.

— У моего деда в феврале был сердечный приступ. Он бы берег себя, не будь таким твердолобым янки. Делать он будет все, о чем вы его ни попросите. Но я не хочу, чтобы вы или кто-нибудь из вашей компании садились старикам на шею. Если у вас появятся претензии или потребуется сделать какую-либо работу, обращайтесь прямо ко мне. Я ясно говорю?

— Абсолютно ясно, — ответил Картер, перестав улыбаться. — К сожалению, я не знал о болезни вашего дедушки.

— Я думаю, он сам бы не стал таскать коробки.

Макси разжала кулаки. Пожалуй, она переборщила. Конечно, Картер не знал ничего. Однако сейчас он тут развалился, а дед вкалывает, несмотря на его солидный возраст. Макси напомнила себе, что Картер большой мастер ставить людей в неловкое положение, особенно женщин.

— Я пойду приготовлю чай со льдом, — объявила она тоном хозяйки гостиницы. — На вашу команду тоже приготовить?

— Прекрасная мысль, дорогая Макси, — сказал Картер, поднимаясь на ноги. — Могу ли я вам помочь?

— Нет, — отрезала Макси и отправилась на кухню.

Не успела она приготовить и десяти стаканов, как появился Картер. Макси повернулась и попросила его выйти. Он засмеялся и встал рядом с ней так, что его локти задевали руки Макси. Она почувствовала, что руки ее дрожат, и, чтобы он не заметил ее неловкости, продолжала доставать стаканы из шкафа. Как и любая другая женщина, она ощущала волнение от его прикосновений и теперь пыталась подавить это в себе.

Он взял со стола несколько веточек мяты.

— Я полагаю, надо оборвать листья?

— Я сама это сделаю. — Но было уже поздно: он обрывал их и складывал рядом в кучку. — Послушайте, мы же договорились, что я веду хозяйство, а вы занимаетесь только своими театральными делами.

— Макси, мне всегда казалось, что помощь гораздо легче принимать, чем предлагать. Не вижу смысла, зачем вашим старикам выбиваться из сил, если мы можем вам помогать — что-то вроде совместного предприятия. Вы ж нас вон как приняли. Мы вам будем помогать готовить пищу, убирать комнаты как сможем. А вы, — он мягко толкнул Макси в плечо, — улыбайтесь и принимайте нашу помощь.

Макси нахмурилась.

— Бабушка пятьдесят лет этого не допускала. Не думаю, что она изменит своим принципам на этот раз.

— Я уже переговорил с ней. Она сказала, что необходимости в этом нет, но если хотим помогать, то, пожалуйста. Картер расстелил бумажное полотенце и стал раскладывать листья для просушки. Макси доставала стаканы, даже спиной чувствуя, что он смотрит на нее. — Улыбнитесь же, Макси, дорогая. И достойно примите поражение.

Окинув его ледяным взглядом, Макси проговорила:

— Спасибо за мяту. Я и представить себе не могла, что вы разбираетесь в травах.

— О, не беспокойтесь, я ее понюхал. А вот я и представить себе не могу, что бы вы делали, если бы я полынь принес вместо мяты. Вы и так заставили Бобби почувствовать себя этаким глупым городским подростком. А между прочим, у него патологическая боязнь пауков.

Макси достала из холодильника ведерко со льдом и поставила на кухонный стол. Он опять подошел и стал помогать раскладывать лед в стаканы.

— Если паук по-прежнему будет в комнате Бобби, позовите меня, и я его убью, — саркастически заметила она.

— Ваше сострадание потрясает меня, — с таким же сарказмом ответил Картер. — Давайте как-нибудь вместе позавтракаем. Я хочу убедиться, правда ли, что вы перевариваете и гвозди.

Макси почувствовала, как краска заливает ей лицо. Держа одну руку в ведерке, а другую уперев в бок, она повернулась к Картеру. Конечно, она могла бы объяснить, что вовсе не собиралась обидеть Бобби, но он все равно не стал бы ее слушать. Он просто очень хотел вывести ее из себя. И это ему удалось.

— Я думаю, вы, — она вынула руку из ведерка и указала в сторону Картера, — можете баловать свою компанию, как вам вздумается: убивать им паучков, присыпать пудрой опрелости. Мне все равно. А я, между тем, буду выполнять работу, за которую мне платят.

Картер опустил последний кубик льда, вытер о джинсы руки и пробормотал:

— Шипы.

— Что?

— Я имел в виду, что вы, наверное, не только гвоздями, а даже и шипами лакомитесь.

Обиженный Картер демонстративно поспешно выскочил из кухни. Макси с яростью разбросала оставшийся лед по стаканам, рывком открыла холодильник, убрала ведерко и достала большой кувшин с чаем. Наполнив стаканы, она хотела положить мяту на поднос, но передумала и стала раскладывать по стаканам. Чтобы напоить всех, ходить пришлось три раза. Любую помощь она гордо отвергала. Картер не обращал на нее никакого внимания. Когда все было закончено, Макси отнесла чай бабушке, а со своим пошла на передний дворик и, присев рядом с кустом роз, постаралась ни о чем не думать.

4

После чая Макси стала готовить ленч. Делая сандвичи, она раздумывала о характерах людей, которые стали ее гостями на все лето. Задумалась она и над затеей Картера: получится ли в действительности так, как он хочет? В труппе она насчитала двадцать человек, девять женщин и одиннадцать мужчин. Почти все были очень молоды. Картер и ведущий актер Грегори Дуглас, с которым Макси еще предстояло формально познакомиться, были старейшими и опытнейшими в этой компании. Нельзя было не восхищаться стратегией Картера. У него два прекрасных исполнителя — Люсинда и Грегори, которые сами по себе могли привлечь публику, а уж под руководством Картера — добиться шумного успеха. Их выгодно дополняли молодые, неизвестные актеры и разные специалисты, горевшие желанием поработать с Картером, поучиться, а заодно и провести лето в Ленноксе, хотя бы и за минимальную плату. Что-то вроде рабочего отпуска.

— Не надо тебе этим заниматься, — заметила бабушка, вплывая в комнату, — побудь с гостями, вдруг возникнут какие-нибудь вопросы.

— Ба, не волнуйся. Я сказала мистеру Картеру, что я здесь. — Вообще-то ничего она не говорила, но чувствовала, что он знает. — Просто хотелось тебе помочь.

Бабушка взглянула на нее.

— Это лучше, чем болтаться без дела. Я думаю, что с сандвичами мы подадим картофельный салат и чипсы.

Макси приготовила еще один сандвич.

— Ба, что ты думаешь о наших гостях?

Грейс достала из холодильника две большие миски с салатом.

— По моему, очень приличные молодые люди, лишь бы не было наркотиков и громкой музыки. Я думаю, мы поладим. Утром три раза звонили, справлялись, правда ли, что Картер Ричардсон остановился в нашей гостинице. Он действительно поможет решить наши проблемы.

Хорошо, что этот Картер хоть бабушке доставляет удовольствие, чего о себе она сказать не могла.

«Ну и ладно», — подумала Макси и улыбнулась. Вместе с бабушкой они отнесли блюда на столы, расставленные на лужайке между цветочной клумбой и грядкой с зеленью. Вся компания собралась вокруг, и Макси поняла, как крепко они привязаны друг к другу, как радуются общению, окружающей природе, теплому июльскому дню. У нее защемило в груди. Макси поняла, что тоскует по актерскому товариществу. Она смотрела, как они поедают сандвичи, и тут заметила Картера, сидящего на траве. К нему подсела Люсинда с полной тарелкой сандвичей и чипсов. И снова Макси удалилась на передний дворик, чтобы в одиночестве съесть свой ленч.

Потом она помогла бабушке все убрать, и пока актеры распаковывали вещи и устраивались в комнатах и на ее веранде, Макси решила немного прогуляться по окрестным местам. Дед заделывал дырку в овечьем загоне. Он сильно потел. Солнце пекло его непокрытую голову.

— Тебе помочь?

— Я уже почти закончил, — ответил он, не оборачиваясь. — Я представил, как овцы выбрались через дырку и устроили тарарам на представлении этого мистера Ричардсона.

Макси хихикнула.

— Они неплохо бы смотрелись. Тебе принести холодного чаю?

— Нет, спасибо. Я через минуту сам приду. — Он повернулся, посмотрел на внучку и спросил:

— Тебе этот Картер не нравится? Макси облокотилась на столбик изгороди.

— А что, заметно?

— Не знаю, кто как, а я заметил. Ты что, с ним работала, когда жила в городе?

— Нет, просто, как тебе сказать, у нас разные взгляды на театральное искусство.

Джим вытер пот с лица.

— Я не хочу, чтобы эти твои взгляды мешали твоей работе. Это твое дело. Но если я заметил, то и он заметит, и у нас будет трудноватое лето.

Уже поздно. Картер прекрасно знает, что Макси его недолюбливает, а к трудному лету она уже приготовилась.

— Все будет хорошо, дед, — сказала Макси и потрепала старика по плечу. — В такую жару тебе надо носить шляпу, — и быстренько ускользнула, пока он не успел сделать еще какое-нибудь замечание.

Обогнув курятник, Макси заметила, что к ней направляется Грегори Дуглас.

— Привет, привет, — широко улыбаясь, поздоровался он. — Я так и предполагал, что найду вас среди бельевых веревок и кур. Мисс Хантер, не так ли? А я Грег.

Она пожала протянутую руку и поняла, что он не намеревался обидеть ее. Это был, несомненно, красивый мужчина, примерно одного возраста с Картером. Высокий и хорошо сложенный, он и одет был соответствующим образом. Все было на своем месте: и тонкий кожаный ремень на элегантных шортах, и кораллового цвета рубашка, и небрежно расстегнутые верхние пуговицы, и даже рыжеватые усы. Густые светлые волосы тщательно причесаны. У Макси сложилось впечатление, что он всегда прекрасно выглядит. Пока он смотрел на нее, глаза его поблескивали, отражая небесную голубизну неба. И, если бы не маленькая ямочка на подбородке, он скорее походил бы на фотомодель, а не на актера.

— Очень приятно познакомиться с вами, Грег, — сказала Макси неприступным тоном, когда он отпустил ее руку. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— О, безусловно, тысячу раз, дорогая, но сейчас вас ищет мужчина, — сказал он игривым тоном.

— Мужчина?

— Мистер Картер Ричардсон-младший. Он собирается приняться за сооружение сцены.

— Уже? Вы только недавно приехали, — удивленно спросила Макси.

— Это так, но наш шеф не из тех, кто напрасно теряет драгоценное время. Я предлагаю не заставлять его ждать и сейчас же отправиться в путь. А то он застанет нас щебечущими и наши головы полетят с плеч долой. — И засунув руки в карманы, он зашагал рядом с Макси.

— Он произносит ваше имя с оттенком раздражения. Могу я поинтересоваться, когда это вы успели ему насолить?

Макси пожала плечами, делая вид, будто не понимает, о чем идет речь.

— А разве я ему насолила?

— Я вас уверяю, это совсем несложно. Он любит, когда женщины ведут себя как агнцы и не ропщут. Шеф терпеть не может, когда на него гордо посматривают свысока и покрикивают, особенно в присутствии подчиненных.

— Не думаю, что я на него покрикивала.

— Мне тоже кажется, что вы вели себя достаточно сдержанно. Но я лично никогда не верю, что женщины могут быть бессловесными служанками, — и Грег вопросительно на нее посмотрел.

У Макси сложилось впечатление, что его вообще не беспокоит, будут ли женщины модными, немыми, независимыми или подобострастными служанками, лишь бы они только оставались хорошенькими и привязанными к нему.

— Сделайте ему пару комплиментов, и я уверен, он обо всем забудет.

— Грег, если бы я хотела добиться у него прощения, то давно бы его получила, — сказала Макси, едва сдерживая негодование. Она сердилась совсем не на Грега, а на то, как он воспринимает своего босса, а воспринимали они его по-разному. — Если вы его не любите, то зачем согласились приехать сюда на все лето?

— Кто вам сказал, что я его не люблю? — невинным тоном спросил Грег. — Мы хорошие друзья. Просто, я не одобряю, как он обращается с женщинами. Кроме того, именно ему я обязан популярностью.

— А, понятно, — произнесла Макси и ускорила шаг, решив больше эту тему не затрагивать. Узнав о ее неприязни к Картеру, Грег мог специально поддерживать у Макси это чувство, попытавшись когда-нибудь использовать в своих целях. Дед прав, надо быть осмотрительной.

Картер расхаживал перед кустом чайных роз.

— А вот и мы. Нашу прелестную хозяйку я обнаружил в курятнике. Я еще нужен?

Картер покачал головой. Грег на прощание помахал Макси рукой и удалился.

Когда Грег ушел, Картер, скрестив руки на груди, подошел к Макси. Получилось так, что они стояли под тенью развесистого клена, прямо на границе между тенью дерева и светом полуденного солнца.

— Не все так просто, — как бы про себя заметил Картер, почесывая подбородок.

Макси стояла молча.

— Здесь рельеф местности вполне подходящий, чтобы построить подмостки, но я не знаю…

— Подмостки? Зачем это вам потребовались подмостки? Думаете, ваши низкорослые актеры затеряются в высокой траве?

Он посмотрел да нее уничтожающим взглядом.

— Конечно же, нет.

Макси сделала вид, что не обратила внимания на его раздраженный голос, и отрицательно махнула рукой.

— Тогда забудьте о подмостках. Они вам не нужны. В летнем театре необходим минимум театрального реквизита. А подмостки и есть основа театра. Вы вполне обойдетесь без них. Вы должны обойтись…

— Это почему? — спросил Картер, внимательно уставившись на Макси. Раздражение уступило место удивлению.

— Ну, хорошо. Почему вы устраиваете летний театр? Просто потому, что сейчас лето и гораздо приятнее находиться на открытом воздухе, чем в помещении. Как я понимаю это, окружающий вас пейзаж — вот основная сцена. Тут все необходимо учесть: и холмы, и розы, и траву, и даже дедушкиных овец. Иначе все это будет отвлекать внимание публики. А построй вы сцену и всякие театральные ухищрения, народ возмутится: где кондиционеры, да почему жуки летают? Черта между сценой и публикой должна быть четкой, но не противоречащей естественной природе. Сорвите лепестки роз и очертите границу, но не надо никакой сцены!

Картер опустил руки и сделал несколько шагов к кустам роз. Тут он посмотрел на Макси, но уже без удивления.

— А мой художник-декоратор считает, что подмостки должны быть.

— Ваш художник-декоратор не прав. Только сейчас Макси сообразила, что Картер внимательно выслушал мнение простой хозяйки гостиницы, ничего не знающей о театре. Ей стало не по себе. А вдруг он сейчас спросит, откуда у нее такая уверенность? Рассказывать о себе ей совершенно не хотелось. Макси кашлянула и решила выкручиваться.

— Конечно, это мое личное мнение. Почти всю свою жизнь я прожила в провинции, на природе, я прекрасно здесь себя чувствую, а ваш художник-декоратор человек городской, правда? Вероятно, он…

— Она.

— Вероятно, она воспринимает все по-иному, поэтому и подмостки ей кажутся необходимыми. Я в этом не разбираюсь. Если надумаете строить подмостки, учтите, что в этих местах бывают дожди, и все птицы будут забиваться под них.

— Это я все учел, — мягко сказал Картер. — А вот что мне хотелось узнать. Макси, можно ли будет это место приспособить для наших потребностей? Я не хочу строить что-либо без вашего разрешения, — сказал он издевательским тоном. — Мне совсем не хочется, чтобы через некоторое время вы на меня набросились, обвиняя, что я не известил вас вовремя.

Макси передернула плечами, чтобы он не заметил, как она вспыхнула. Значит, он и не думал меня слушать.

— Делайте что хотите, — попробовала ответить она самым бесстрастным тоном. — Постарайтесь не копать ям и не насыпать куч земли или еще чего-нибудь такого.

— Против щита вы не будете возражать?

— Нет, — махнула она рукой.

— Вот это мне и надо. Спасибо. Картер снова стал расхаживать, а Макси направилась к гостинице, но навстречу ей бежала Люсинда.

— Привет, Макси, — прощебетала она. — Сегодня ужасно жаркий день! Нельзя ли здесь где-нибудь искупаться? Я с огромным удовольствием окунулась бы в бассейне!

Макси приходили мысли о бассейне, но старики не видели в нем необходимости.

— Здесь недалеко есть ручей. Вода в нем холоднющая. Очень хорошо освежит тебя.

— Да-да, я что-то припоминаю.

Макси так свирепо посмотрела на нее, что обе они рассмеялись. Люсинда гостила здесь как-то летом в день Благодарения, но Макси, естественно, не хотела, чтобы Картер об этом знал. «Интересно, узнали ли старики Люсинду?» — подумала Макси и решила при случае это выяснить.

— В нескольких милях отсюда есть неплохое озеро с прекрасным пляжем.

— Вот это здорово. Попробую уговорить старого брюзгу Картера пойти со мной. Ну, еще увидимся, Макси, — сказала она и побежала к Картеру.

— Ну, Картер Ричардсон, вы сегодня не уделили мне ни капли внимания. О Боже, какие мы сердитые!

Наклонившись под низкой веткой, Макси пошла на кухню помогать бабушке готовить ужин. Ей так хотелось поплавать, но сегодня никак не получится. Кроме того, она не испытывала удовольствия от мысли, что Картер будет плескаться рядом с ней.

Но оказалось, что ее помощь не требуется. Трое ребят уже расставили столы в гостиной и расстелили скатерти. Макси показала, где найти посуду и приборы, и прошла на кухню, но и там обнаружила целую компанию, которая занималась тестом. Обида от того, что Картер отверг ее совет, прошла, и Макси с удовольствием присоединилась к четырем помощникам: двум женщинам и двум мужчинам, которые были чуть моложе ее. У них было столько энтузиазма и энергии, что их порыв передался и самой Макси. И она подумала, а не стоит ли ей попытаться перестроиться, чтобы снова ощутить прилив сил и веру в будущее.

Старики попробовали было убедить гостей устроить ужин на кухне, по старинке, но не устояли перед их дружными уговорами и согласились на гостиную. Грейс, однако, предпочитала тихие семейные вечера проводить на кухне, и не так-то просто было заставить ее изменить привычку. За ужином старики объявили, что им очень нравится актерская компания, и они ни за чтобы не согласились на других гостей. Они были вежливы, радушны и услужливы. Макси и самой не на что было сетовать, и уж тем более она порадовалась за стариков.

После застолья Макси взяла чашку с чаем и вышла на веранду. Большая часть вещей труппы была еще не распакована, но мебель уже расставлена так, что создалось подобие офиса. На маленьком столике были разложены сценарии, и стояла подставка для карандашей. Из большого фанерного щита, положенного на козлы, изготовили рабочий стол. Макси подошла к нему поближе. Стопки чистой бумаги, карандаши, записная книжка и открытки, извещающие, что труппа находится в гостинице Хантер-Ин. И среди всего этого она заметила брошюры с пьесами Шекспира, Мольера, Шоу и современных авторов.

— Хорошо, что я не тиран, когда дело касается личного. — Голос Картера так неожиданно прозвучал сзади нее, что она вздрогнула и пролила чай на пол. Макси притворилась, что не заметила этого.

— О, мистер Ричардсон. Привет. Я подумала, что вы ушли вместе со всеми. За ужином Люсинда объявила, будто бы вся компания отправляется в ближайший бар отметить приезд.

— Как видите, я не пошел. Мне надо поработать.

Стоя напротив Макси, он выдвинул из-под стола стул и посмотрел на нее. Вот снова она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и пожелала, чтобы он не имел такого магического влияния на нее. Все грегори дугласы мира, все завзятые донжуаны и сердцееды не могли бы встревожить ее так, как он. Все они могли ей нравиться или не нравиться, только когда она сама этого хотела. И, конечно, ей было удобнее, чтобы Картер ей не нравился, но внутри у нее горело желание узнать, что же скрывается за этими темно-карими глазами, приятной улыбкой, стройным, мускулистым телом. Таким ли он был на самом деле, за кого сам себя выдавал?

— Вы так и будете стоять весь вечер, уставившись на меня, или позволите мне взяться за работу? — требовательным тоном заявил он, выводя Макси из состояния оцепенения. Она покраснела, как будто бы он прочитал ее мысли. Он засмеялся, еще больше вгоняя ее в краску.

— Даже в вас, Максин Хантер, скрывается женщина, смущенная тем, что ее застигли за подсматриванием в замочную скважину. Не бойтесь, на этот раз я не буду вас наказывать. Нашли что-нибудь интересное?

«Конечно, я нашла: пьесы Шекспира, Мольера, Шоу!»

— Да нет, ничего особенного. Вы можете садиться и работать.

Она повернулась, чтобы выйти, но Картер взял ее за руку и повернул к себе лицом. Он сделал это почти нежно.

— Вы знаете, какие у вас замечательные зеленые глаза? — спросил он, не снимая руки с ее плеча.

Макси думала, что ему ответить, и упустила момент. Она ничего не успела сообразить, как он наклонился и прикоснулся губами к ее устам. В этом поцелуе не было страсти, но он нежно обнимал ее за плечо, а его рука чуть касалась ее спины. И только когда это произошло, Макси поняла, что ее поцеловал Картер Ричардсон, мерзавец, подлая свинья и как там его еще называли. Она могла оттолкнуть его, ударить, закричать на него или просто проигнорировать. Что вызовет у него большее раздражение?

Макси решила не обращать внимания. Он отпустил ее и стоял, глядя на нее, пока Макси наконец не смогла заговорить. Она боялась, что ее голос прозвучит надтреснуто.

— Они мамины.

— Что? — удивленно спросил он.

— Глаза, — произнесла Макси ледяным тоном.

Повернувшись, она медленно пошла. Как актриса, она играла роль, но как Макси Хантер, она хотела исчезнуть, испариться, улететь. Макси заставила себя остановиться и сорвать цветок петунии из корзинки.

— Между прочим, — сказал Картер, усаживаясь в кресло. — В среду мы открываем сезон комедией Шекспира «Как вам это понравится». Может, хотите прочесть ее между делом?

Оборачиваться она не стала. «Прочесть ее? — подумала Макси. — Да я смогу ее продекламировать». Но, срывая другой цветок, произнесла:

— Я постараюсь.

Она не стала утруждать себя чаем и рано пошла спать. Переодевшись, Макси неожиданно оказалась перед зеркалом. Раньше она не замечала, что у нее удивительные глаза. Впрочем, нельзя верить комплиментам этого Картера Ричардсона. «Банальные пошлости», — успокоила она себя и легла в постель.

5

На следующее утро Макси проснулась очень рано и, чтобы не разбудить Картера Ричардсона, тихонько прокралась мимо его двери, спустилась вниз и выскочила на лужайку. Трава была покрыта поблескивавшей на солнышке росой. Тепло, но влажно. «Наверное, к вечеру пойдет дождь», — подумала она. Если не гостям, то саду дождь будет полезен. Ступая на дорогу, Макси вытянула руки и в этот момент увидела Картера, стоявшего перед воображаемой сценой. Ей показалось, что он не замечает ее, и она решила понаблюдать за ним. С взъерошенными и непричесанными волосами, в майке и джинсах, он босиком стоял на влажной траве, скрестив загорелые руки на груди. «Задумался или еще не проснулся», — решила Макси. Она снова пришла к мысли, что он не соответствовал ее представлению об удачливом бродвейском режиссере. Вставал он рано, безразлично относился к своей внешности, был задумчив — и именно поэтому трудно было поверить сплетням, которые злые языки распускали о нем.

Макси обошла клумбу с пионами и вниз, по склону лужайки, направилась к Картеру. На полпути она вспомнила о вчерашнем эпизоде на веранде и решила проскользнуть незамеченной. Но при ее приближении Картер повернул голову.

— Доброе утро.

Макси вежливо кивнула в ответ.

— Я думала, что проснулась первой, — сказала она, стараясь под напускной бодростью скрыть свою неловкость. — Раннее утро — прекрасное время, не правда ли?

— Да, пожалуй, — ответил Картер тихим голосом, вглядываясь в лицо Макси.

Неожиданно она поняла, что ее тренировочный костюм не выглядит слишком шикарным. В носке дырка, но на ноги он не смотрел. Картер смотрел ей прямо в глаза. Макси быстро отвела взгляд, но краем глаза успела заметить, что он чуть улыбнулся, прежде чем перевести взор на окрестные поля и холмы.

— Кажется, я понимаю, что вы отдали бы все, чтобы крепко держаться за эти места.

«Что он под этим подразумевает?» — подумала Макси. И с легким смешком ответила:

— Нет, не все. По крайней мере, я никогда не продала бы душу дьяволу.

— Вы думаете, что еще не продали ее?

Он говорил очень осторожно и, не смотря на Макси, водил ногой по траве. Она могла найти тысячу вариантов ответа, но не могла понять, говорил ли он с сарказмом, или его действительно волновало, что она относится к нему с презрением. И, конечно, она пыталась увязать все это со своими запутанными ощущениями. Живя в Нью-Йорке, она слышала о нем только плохое. А этим утром он не показался ей таким уж гадким. Макси знала, что обычно относилась к людям отрицательно, если слышала о них что-нибудь недоброе. И сама не зная как, она установила такие критерии для людей, что никто из знакомых никогда не дотягивал до них. Да и она не соответствовала этим глупым стандартам. Зачем требовать этого от других?

«Но ведь Картер не такой человек», — сказала она себе, до конца так и не понимая, обвиняет она его или нет. Просто он ей не совсем приятен. А его магическая притягательность — просто сумма из всех отрицательных черт. Макси еще и еще напоминала себе, что он не может и решительно не должен ей нравиться. Она относилась к нему совсем непредвзято.

Макси внушала себе эту мысль, но она никак не хотела укрепиться у нее в голове. Что-то особенное было в его карих глазах, в том, как он стоял босиком на мокрой траве, что-то, что ей нравилось, и в этом было все дело. Если бы он подходил на роль дьявола, тогда она не испытывала бы таких терзаний.

— Конечно, нет, — улыбаясь ледяной улыбкой, ответила она наконец. — Просто мы заключили взаимовыгодное деловое соглашение. И я не думаю, что вы завладели моей душой.

— Так дьявол или нет?

— Не думаю, что я застала дьявола, стоящего босоногим на лужайке в шесть утра. Может, вы не такой скверный, каким себя считаете, мистер Ричардсон.

Он рассмеялся, но Макси услышала зловещие нотки в его ответе.

— Но я могу им быть. Макси пожала плечами.

— А разве мы все не бываем порой просто невыносимыми? Увидимся за завтраком.

Она быстро побежала, ощущая спиной его взгляд.

Решив преодолеть трехмильную дистанцию, Макси перешла на размеренный бег. Картер Ричардсон не пробыл в Хантер-Ин и суток, а она уже чувствовала себя смущенной и сконфуженной. А впереди еще целое лето.

Возвратившись, Макси нашла Люсинду и бабушку на кухне. Они укладывали пончики на сковороду. Старики вспомнили Люсинду и обрадовались, что она тоже приехала. Макси пожелала им доброго утра, взбежала наверх, и за закрытой дверью комнаты Картера услышала возгласы и шум льющейся воды. Наверное, он дает кому-то наставление, что перед приближающейся премьерой придется трудиться в поте лица, и, встав рано утром, решил взбодрить себя прохладным душем. В горле застрял ком. Макси подумала, что тоже могла бы вместе с труппой участвовать в этом до боли знакомом действе. А вместо этого она стояла и слушала.

После завтрака Макси взяла большую корзину и отправилась собирать первые кабачки. Она принесла их и положила на кухонный стол. Чуть ниже на лужайке, на воображаемой сцене собрались Картер, Люсинда, Бобби и Уинни — художник-декоратор, небольшого роста женщина с кудрявыми, рыжими волосами. У Макси было такое ощущение, что Картер даже ни с кем не поделился ее мнением, и они решили все же строить сцену. «Меня это не волнует», — подумала Макси и склонилась над кабачком. И чего ради волноваться? С театром покончено, и все. Если Картер и его компания хотят строить подмостки, ради Бога. Ее это не касается.

И все же, когда от гостиницы отъехал микроавтобус, и Макси поняла, что машина пошла за стройматериалами, она хмуро и с сожалением посмотрела ей вслед.

Загруженный досками, микроавтобус вернулся, когда Макси развешивала белье, надеясь, что оно успеет высохнуть до дождя. Снова вздохнув, Макси сказала сама себе, что ее это не касается, и продолжала развешивать белье. Картер и компания старались успеть сделать до дождя как можно больше. Была суббота, премьера назначена на среду. Им нельзя было терять ни минуты.

Джим Хантер подошел, когда Макси рвала листья салата.

— Хочу с тобой переговорить, Макси, — сказал он безапелляционным тоном.

— Хорошо, — ответила Макси, разгибаясь. — Что-нибудь случилось?

Он раскраснелся и тяжело дышал. По этим признакам Макси поняла, что Джим Хантер чем-то разозлен. Он показал рукой на толпу внизу на лужайке.

— Что там происходит?

— Я думаю, они собираются сооружать сцену. Мне и самой эта идея не нравится, но Картер настаивает на своем. А что тебя беспокоит? Что-нибудь не так?

— Ты знала, что они собираются строить?

— Конечно. Картер говорил со мной по этому поводу вчера.

— А мне ты не хотела рассказать? — он опустил руку на поясницу и, когда Макси сразу не ответила, выставил перед собой и требовательно спросил:

— Ну?

— Извини, дед, но я посчитала, тебе все равно, — произнесла Макси примирительным тоном.

— Вот сказала бы и узнала мое мнение. А теперь что? Как, по-твоему, что случится с травой под этой сценой за целое лето?

Он подождал, пока она сообразит.

— Я думаю, она погибнет, — тихо ответила Макси.

— А кто будет ее пересеевать, платить за семена и удобрения.

— Дед, если это единственное, что тебя беспокоит, то не волнуйся. Я все подсчитаю и предъявлю Картеру счет.

Джим посмеялся над ее предложением, и Макси стала подозревать, что не только мысли о погубленной траве разозлили старика.

— Конечно, мне следовало подсказать Картеру, чтобы он посоветовался с тобой. Извини меня.

— Твои извинения ничего не меняют. Да здесь вся трава вокруг погибнет. Это дурачье не знает, что делает, и не желает спросить совета у знающего человека.

«Ага, понятно!» Джим предложил им свою помощь, а Картер, помня предупреждение Макси, отказался от нее. Дед бросил камень и носком ботинка ковырнул землю. — А ты, красавица, — указывая мозолистым пальцем на Макси, продолжал дед, — не говори другим, что я не могу, а чего могу. Если не будешь относиться ко мне с должным уважением, я отправлю тебя к родителям.

Макси поморщилась. У родителей не было своего дома, не считая тех мест, где они временно обитали. А добраться в индейскую резервацию в Аппалачах или на остров Тонга в Тихом океане у нее не хватило бы никаких денег.

— Дед!

Но он уже ушел, опрокинув ограду, вместо того чтобы перешагнуть через нее. Макси нагнулась и снова стала рвать листья салата. Затем она поправила ограду, отнесла корзину в дом и стала помогать бабушке готовить огромную миску салата.

— Максин, — спросила бабушка, наполняя раковину холодной водой. — Дедушка выглядит очень расстроенным. Ты знаешь, в чем дело?

Макси поведала бабушке о разговоре на лужайке. По мере того как она рассказывала, бабушка, высыпая листья салата из корзины в воду, все сильнее хмурилась. На ней было голубое платье и передник, как всегда сверкающий белизной и наглаженный. На Макси были шорты и блузка, которые после утреннего сбора овощей и развешивания белья нельзя было назвать приличными.

— Твой дед не хочет считаться со своим возрастом, — сказала бабушка с сожалением. — Не встревал бы не в свое дело, и никто ему бы не отказал!

Макси взяла в рот лист салата и задумчиво ответила:

— Но и отказать можно по-разному. Не думаю, что Картер сделал это тактично.

Грейс пристально посмотрела на внучку, и Макси поняла, что ведь бабушка подумала: «А много ли Макси знает о манерах их гостя?»

— Ну ладно, это не имеет особого значения. А вот твой дед на взводе, и Бог знает, что он может выкинуть, пока успокоится.

— Почему бы тебе не поговорить с ним, а я приготовлю салат? — Макси вытерла бабушке руки бумажным полотенцем. — Я отлично справлюсь с этим сама.

Выходя, бабушка столкнулась в дверях с Дэвидом.

— Куда она так спешит? — спросил Дэвид, показывая на удаляющуюся бабушку.

— Дед в плохом настроении, — ответила Макси, раскладывая листья салата на полотенце. — Я не виню его. По-моему, лето превращается в сущий кошмар.

— А ты думала, все с самого начала пойдет гладко? — сказал Дэвид, наливая кофе. — Макси, расслабься, хорошо?

— Я не могу. Я переживаю за деда. Он стал просто сам не свой. Ты же знаешь, он такой же простодушный, как и ты, но в последнее время… — Макси вздохнула. — Может, следует показать его доктору?

— Если ты заикнешься ему о докторе, он несомненно рассердится. Я понимаю твое состояние, Макси, но ты пока не вмешивайся. Оставь все бабушке. — Дэвид сел за стол и вытянул длинные ноги. — Когда Картер заезжал в город, то настоящий ажиотаж вызвал. У меня половина гостей билеты купили на премьеру.

— Уже и билеты продаются?

— Насколько я понял, твой главный гость очень организованный человек. Как он тебе, нравится? Такой же ужасный, как ты представляла?

— Не знаю, — сказала Макси, полотенцем высушивая листья салата. — Что-то не могу его понять.

— А вот и он, направляется сюда, — с этими словами Дэвид выплеснул кофе в окно. — Настоящий красавчик.

— Дэвид!

— Ладно, Макси, не говори мне, что не обратила на него внимания. Я-то хорошо тебя знаю. Ну, ладно, сейчас он войдет. — Дэвид поднялся. — Привет, Картер, отличное утро, не правда ли?

Они поздоровались, и Картер повернулся к Макси, которая трудилась над салатом, как будто ничего в мире ее больше не интересовало.

— Мисс Хантер!

— Запомните, просто Макси, — поправила его она, фальшиво улыбаясь.

— О да, конечно, Макси. Видите ли, возникло какое-то недопонимание из-за этой дурацкой сцены.

— Ну и что?

Резко выдохнув, Картер сказал:

— У меня нет времени выяснять, кто из вас тут, в конечном счете, командует. Я вам сказал, что нам необходимо построить подмостки, но, очевидно, вы не сообщили об этом вашему деду. Мне все равно, с кем я стану согласовывать все возникающие проблемы. Я буду весьма благодарен, если вы уладите между собой ваши отношения.

Макси оперлась на раковину, и их взгляды встретились. Он выглядел разозленным, но не таким, как ее дед. И, конечно, дед волновал ее больше, чем Картер.

— Я еще слышу стук молотков, — заметила она с сарказмом. — Так что можете доделывать эту чертову штуку или забирать ее на ночь с собой в постель.

Картер выпрямился, и Макси заметила, что он с трудом сдерживает ярость. Ему не понравился ее сарказм, но и задерживать работу он не позволит.

— А как насчет вашего деда?

— Ему не нравится, когда игнорируют его советы.

— Так какого же дьявола вы сказали не трогать его, если знали, к чему это приведет? Ладно. Забудем об этом. Он и так уже извергал огонь и молнии, когда решил предложить нам помощь. — Картер провел рукой по волосам. — Послушайте, по правде говоря, меня не волнует, кто и почему на кого-то рассердился. Мне необходимо соорудить сцену к среде. Так разрешит ваш дед ее строить или нет?

— Разрешит, — ответила Макси, возвращаясь к своему салату. — Но если вы хотите помочь успокоить его, почему бы вам не подойти к нему и не спросить совета.

— У меня нет на это времени, — процедил Картер сквозь зубы и вышел из кухни.

Снова усевшись за стол, Дэвид усмехнулся.

— Неплохой парень. Думаю, ты ему нравишься.

Макси резко повернулась, но, увидев блеск в глазах Дэвида, рассмеялась.

— О, Дэвид, мне бы твой оптимизм. Ты так все просто воспринимаешь.

— Я всегда таким был. Это как в пословице — как с гуся вода. Хочешь дружеский совет?

Макси улыбнулась.

— А разве у меня есть выбор?

— Нет, — усмехнулся Дэвид. — Тебе, Джиму и Грейс надо втроем сесть и решить, кто будет нести ответственность за все, что здесь делается. А эти ссоры только испортят все лето.

— У меня оно уже испорчено, — пробормотала она упавшим голосом.

— Но это не значит, что нужно испортить настроение и другим. Выясните между собой все вопросы, потом подойди к Картеру, извинись, скажи, что больше это не повторится, и с этого момента вы по таким-то вопросам обращаетесь ко мне, а по таким-то — к Джиму. Очень просто и совершенно безболезненно и уж тем более необходимо, если ты не хочешь, чтобы каждые пять минут он оказывался на кухне.

Макси вздохнула, но она поняла, что этот совет достаточно мудрый.

— Ты, как всегда, прав. Острые углы надо сгладить, но я немного подожду, пока улягутся страсти.

— Вот и правильно, — сказал Дэвид, поставив кружку на стол и поднимаясь. — Я из тебя сделаю такую классную домоправительницу, что только спасибо скажешь. Думаешь, я зря тут присматриваюсь. Ты не возражаешь?

— Дэвид, конечно, нет, — сказала Макси и снова принялась за салат.

6

После того как Дэвид ушел и салат был приготовлен, Макси решила, что ей необходимо все хорошенько обдумать наедине с собой. Когда все собрались за столами, она осторожно проскользнула мимо незамеченной. Миновав курятник, она перелезла через загородку и очутилась в загоне для овец. Три, как всегда, грязные овцы увязались за ней и шли следом, пока она пересекала их загон. Из-за сильной жары от них жутко пахло, но в их компании Макси все же ощутила какое-то облегчение. Взбираясь на изгородь с противоположной стороны загона, она бросила каждой из них несколько листиков салата. На краю поля она сняла тапочки и, оставив их на камне, шагнула в ручей. Ледяная вода ручья доходила ей почти до колен, и Макси, шлепая ногами по воде, направилась к лесу. Когда ноги покраснели, и она ощутила холод, Макси выбралась из воды и пошла по теплым, гладким камням вдоль берега ручья.

Она была на грани срыва. И нельзя в этом винить только Картера и его компанию. Макси начинала сознавать, что находилась в таком состоянии уже несколько месяцев. Желанное ощущение свободы и расслабления после того, как она покинула театр, не наступило, и вот теперь в Ленноксе она пыталась завершить переход из актрисы в образ владелицы гостиницы. И вообще, она не была уверена: получится ли такой переход. Она обожала Хантер-Ин и готова была пойти на что угодно, лишь бы сохранить этот дорогой ей мир, но в одиночку справиться с этой задачей не могла. Старики во многом зависели от нее. Она дала им обещание и не собиралась бросать их на произвол судьбы. А если бы она могла уехать, то куда?

Можно присоединиться к родителям и заняться миссионерской деятельностью, можно вернуться в Нью-Йорк и сниматься в рекламе. Она могла бы поехать к сестре в Бостон, поселиться у нее и найти работу. Но и там она никуда не убежит от своих мыслей о театре. Все складывается так, как будто у нее нет будущего. Она никогда не жаловалась на свои актерские неудачи, но сейчас у нее нет никакого выхода.

Макси снова вступила в воду. Задумавшись, она совсем забыла, что ручей в этом месте глубже. Вода здесь доходила до колен, от неожиданности она вскрикнула и вскочила на большой камень…

Сидя в тени большого дерева, Макси вдыхала острый запах хвойных иголок, устилавших землю вокруг нее. Это место было ее любимым уголком в стариковских владениях. Здесь она одна или вдвоем с сестрой любила устраивать пикники; иногда они забирались на огромные валуны, возвышавшиеся кругом, и играли на самой верхотуре.

Внезапно она услышала хруст веток позади себя и, резко обернувшись, едва не уронила миску с салатом в ручей. Картер Ричардсон мелькнул под веткой и появился на берегу рядом с ее валуном.

— Это всего лишь я, а не волк. Или, может быть, вы думаете, это одно и то же. Найдется ли на вашем камне место для двоих?

Место было. Макси вздохнула и подвинулась. Картер сел рядом и опустил ноги в ручей.

— Водичка холодноватая, не правда ли? Что вы здесь делаете?

— Думаю, то же, что и вы.

— Я заметил, как вы споткнулись на том валуне. — Он показал на другой камень около ручья, — и подумал, что вы упадете и утонете или, по меньшей мере, сломаете себе шею, и мне придется вас спасать. А потом решил пошпионить за вами.

Макси откусила кусок от моркови, стараясь произносить как можно меньше слов, полностью расстроенная вторжением Картера в ее сокровенное убежище.

— Вы слушаете меня?

От такого нахальства Макси чуть было не свалилась с валуна.

— Послушайте! С какой стати я должна вас слушать?

Он улыбнулся, и Макси отвернулась, краснея.

— Ну, тогда это просто смешное совпадение.

— Я не назвала бы его смешным, — пробурчала она.

Рассмеявшись, Картер выпрямился, касаясь бедром бедра Макси.

— Вы не хотите предложить и мне морковку?

— Обычно когда люди приходят незваными на пикник, они приносят еду с собой.

— Обычно.

Макси презрительно вздохнула и бросила ему походную сумку, оставив себе только салат.

— Там сандвич и печенье. Усладите свое сердце.

— И я надеюсь, вы свободно вздохнете, правда? Макси, дорогая, будь вы немного добрее, мы могли бы стать друзьями, только Богу известно, хотим ли мы этого сами. Присутствие моей персоны вызывает в вас только ханжеское брюзжание, не так ли? Это плохо, потому что сейчас я далек от всего этого. Я говорил вам, что вы выглядите очень привлекательно в этих неряшливых шортах, а ваши ноги просто восхитительны. Вы гордо промаршировали сюда, невзирая на грязь и скалы, правда?

Макси почувствовала, что покраснела, и надеялась, что Картер отнесет это на счет ужасающей жары.

— Мне здесь нравится, — сказала она и перевернула миску с салатом, злясь, что пальцы у нее нервно трясутся. — Послушайте, если вы хотите смутить меня…

— То я преуспел.

Он достал из сумки сандвич с ветчиной, завернутый в фольгу, аккуратно развернул ее, отломил половину и предложил Макси. Она покачала головой. Картер пожал плечами и стал уплетать его.

— Если вы так страшно заняты, — сказала Макси с меньшим сарказмом, — то что вы здесь делаете?

— Жадно поглощаю сандвичи, с раздражительной и очаровательной женщиной, которая по совершенно загадочным причинам дрожит при виде меня и не хочет сказать, где я мог ее видеть раньше. Это, конечно, не ответ на ваш вопрос, и вы замучаете меня, пока я не отвечу. Одну секундочку.

Макси быстро соскользнула в ледяную воду.

— Тогда я пойду дальше. Если бы я могла предположить, что помешаю вам, то выбрала бы другое место.

Но Картер спрыгнул в воду вслед за ней, обрызгав шорты и блузку. Взяв за плечи, он повернул ее к себе. Глаза его были сужены и полыхали огнем.

— Да что с вами в самом деле? — требовательно спросил он, и Макси ощутила его горячее дыхание.

Она было попробовала не настойчиво высвободиться, но Картер крепко удерживал ее, ожидая ответа. Макси стояла очень спокойно и смотрела ему прямо в глаза. На мгновение ей показалось, что в них мелькнуло смущение, но она точно не была уверена.

— Мне кажется, — начала она презрительно, но с явно ощутимым волнением в голосе, — что этот вопрос вы прежде должны были задать самому себе. Всего хорошего, мистер Ричардсон.

К ее удивлению, он ослабил хватку, но вместо того чтобы извиниться за грубость, прижался к ней и расхохотался.

— Макси, дорогая моя, наверное, мы никогда не сможем подружиться. — И передразнивая ее, проговорил: — Всего хорошего, мисс Хантер.

Макси плеснула ему в лицо водой и повернулась, чтобы уйти, пока он хохотал, но со зла не обратила внимания, куда идет, и наступила на край острого камня, лежащего на дне ручья. От боли она вскрикнула, однако, вспомнив, что Картер за ней наблюдает, подавила боль и забралась на большой сухой камень. Кровь сочилась из маленькой, но глубокой раны на лодыжке, однако она решила не обращать на это внимания и перепрыгнула на другой камень.

Неожиданно Картер оказался рядом с ней, стоя в холодной воде.

— Я полагаю, вы так же легко можете ходить по гвоздям, как и переваривать их. — И он взял ее за локоть. — Разрешите сделать вам перевязку, пока вы не истекли кровью.

Макси рывком освободила локоть от его руки.

— Я прекрасно себя чувствую. Оставьте меня в покое.

Стоя на камне, она оказалась лицом к лицу с ним. Глаза их встретились.

— Я, наконец, понял секрет вашего обаяния, — сказал он с ядом в голосе.

Макси глубоко вздохнула. Поняла ли она, что он сказал? Разве нельзя просто забыть о его репутации и разобраться во всем самой? Может быть, он старается понравиться ей, а она препятствует этому? Макси откинула волосы со лба и поморщилась из-за саднящей боли в лодыжке.

— У меня все в порядке, ну, правда. Дайте мне пройти.

— А кто вас держит?

Затем, не говоря ни слова, Картер достал из кармана платок и подал его Макси.

— Спасибо.

Она склонилась, чтобы осмотреть рану, но потеряла равновесие. Картер подхватил ее за плечи и не дал упасть. Он мог бы сразу же отпустить ее, но вместо этого подхватил на руки и приподнял над водой. Макси, ощущая, что холодная вода причиняет еще большую боль, обняла Картера за шею и застонала. Картер накрыл ее сухие сжатые губы своими — теплыми и влажными. Макси почувствовала слабость, ее тело стало безвольным, и в тот момент, когда Макси уже стала отвечать на поцелуй, он поставил ее на камень.

— Ноги закоченели, — сказал он и широко улыбнулся. — Сможете дойти до дома?

Когда Картер выбрался на берег, она бросила платок в воду и язвительно заметила:

— Конечно, смогу.

Боль в ноге почти прошла, и Макси уже не обращала на нее внимания, быстрей прыгая с камня на камень и удаляясь от того места, где стоял и смотрел ей вслед Картер Ричардсон-младший, продюсер, режиссер и распутная свинья.

Он дважды поцеловал ее. Зачем? Потому что на нее не произвели впечатления его титулы и она просто игнорировала его авторитет, может, потому что она отказывалась ему подчиниться, или, может быть, потому, что она, пожалуй, единственная молодая женщина в округе, не испытывающая страстного желания отдаться ему? Такой ли он человек на самом деле? Или, может быть, он поцеловал ее потому, что она ему нравилась?

— В любом случае, — вслух произнесла Макси, обнаружив свои забытые тапочки, — он просто теряет свое драгоценное время даром.

7

Макси была занята несколько дней, а Картер и его свита отчаянно готовились к заветной среде. После сильной субботней грозы и потоков с неба, в воскресенье шел тихий дождик. И пока труппа репетировала на веранде, Макси на кухне готовила пончики. До приезда в Леннокс они несколько недель репетировали пьесу в Нью-Йорке. Сейчас они работали над первым актом, и Макси, слушая реплики, произносила их про себя. Вечером, когда Макси сидела на кухне и пила чай с мятой, пришла Люсинда. Она сделала прическу, волосы поблескивали, и выглядела она эффектно. Люсинда села напротив Макси, держа бокал с шерри. Макси слабо улыбнулась.

— Ты заставляешь меня ощущать себя старой каргой, Люсинда Лейн. Так было всегда.

— Но раньше тебя это не беспокоило. Тебя увлекала только работа. Представляю, как ты переживаешь, наблюдая за нашими репетициями, в то время, как тебе приходится стирать белье и скрести полы.

— Я не против работы по дому, — не очень уверенно произнесла Макси.

Люсинда отпила из бокала.

— Я совсем не это имею в виду, ты меня прекрасно понимаешь. Ведь непросто было взять и навсегда покинуть театр. Только скажи, я переговорю с Картером, и он возьмет тебя ассистентом или еще кем-нибудь. У тебя есть навыки, опыт.

— Да, но он не знает об этом. Спасибо тебе. Ты знаешь, твой босс и я вряд ли найдем общий язык.

— Я слышала. Не устаю повторять ему, что у него просто повадки муравьеда. Я-то сначала подумала, что вы быстро подружитесь. Но если уж Картер считает тебя угрюмой отшельницей…

— Он что, так и сказал?

— Не совсем так. По-моему, это прозвучало иначе. — Люсинда хихикнула. — Толстокожая. Грубо, правда. В любом случае он обожает работу и вкалывает словно проклятый.

Макси откинулась на спинку стула. Боже, сколько лет она не сидела вот так, болтая с подругой.

— Обожает работу? Люсинда, послушай, единственное, что он обожает — это деньги.

— Макси, ты начиталась об этом в бульварных изданиях.

— Вспомни, я три года играла в Нью-Йорке. Ты единственная актриса, которая хвалит его.

— Макси, большинство актрис, действительно хороших актрис, дали бы откусить себе ухо, чтобы только играть у него. А посредственная актриса никогда ничего хорошего о своем продюсере не скажет. — Люсинда прикрыла рот ладонью. — О, Макси, я не хотела… Извини меня.

— Люсинда, не извиняйся. Конечно, я посредственная актриса. Я это прекрасно понимаю. Потому что я тут стираю белье и скребу полы, как ты правильно заметила.

Люсинда облегченно улыбнулась.

— Ну, так как ты решила? Поговорить мне с Картером?

— Нет, — покачав головой, сказала Макси. — Он ведь так и не знает, что я была связана с театром, ну и пусть не знает. И почему ты думаешь, что сумеешь уговорить его?

— Я очень настойчива, — ответила Люсинда, поднимаясь со стула. — Между прочим, Грег хорошо о тебе отзывался. Смотри, он симпатичный. Ладно, я тебя предупредила.

— Спасибо. Если уж я справляюсь с Картером, то с Грегом как-нибудь тоже разберусь.

Люсинда удивленно посмотрела на нее, но вышла, ничего не сказав.

В понедельник погода наладилась и можно было заняться сооружением подмостков и репетициями. Было ветрено, сухо и солнечно. Макси с самого утра носилась по гостинице, помогая бабушке, и когда после ленча вдруг заметила, что подмостки почти готовы, вздохнула с сожалением. Она внимательно присмотрелась и увидела, что вся труппа собралась возле сцены: кто участвовал в репетиции, а кто просто сидел рядом на лужайке и отдыхал за чашкой чая. Все работали с большим энтузиазмом. Картер успевал везде и всюду: пилил доски, когда Макси возвращалась с корзинкой яиц из курятника; стоял рядом с Люсиндой, объясняя ей, как лучше сыграть какой-то эпизод, когда Макси развешивала полотенца; сидя наблюдал за ходом репетиции, когда Макси срывала свежие цветы для стола… Она отдавала ему должное и даже хотела поблагодарить за то, что он выслушал дедушкин совет, касающийся плотницких работ.

Макси пришла к мысли, что улаживать трения с дедом нет нужды. Похоже, он успокоился и снова стал таким же добродушным, как и раньше. Во всяком случае, никаких недоразумений больше не возникало, и она решила, что Грейс все уладила. В тот вечер Макси с бабушкой играли в карты на веранде, а труппа репетировала на сцене. За прошедшие два дня Макси и Картер ни разу не заговорили, и Макси стала расслабляться, думая, что лето пройдет своим чередом. Все устроились на ночлег, и Макси, немного почитав, отправилась к себе, когда неожиданно столкнулась на лестнице с Картером.

— Ага, не Макси Хантер ли это? Почему у вас на плече нет корзины с бельем?

— Стиркой я занималась утром, — нехотя ответила она.

— Очень мудро. А чем вы занимаетесь в такой поздний час? Мне казалось, что вы встаете и ложитесь с петухами.

— Я читала, — фыркнув, ответила она и прошла мимо Картера вверх по лестнице. — Спокойной ночи.

— Как вам понравилась наша сцена?

— Она мне совсем не понравилась.

— Даже если вы ничего не понимаете, все равно не понравилась?

— Все равно.

— Вы придете завтра на генеральную репетицию в костюмах?

— Если найду время.

— Стирка может подождать.

— Но обед не может.

Это был не лучший предлог. Помощь, которую Макси оказывала бабушке в приготовлении обедов, была незначительной, так как в основном их готовили общими усилиями. Картер, тем не менее, не обратил на это внимания.

— Во всяком случае, я оставлю вам место на пледе.

— Если я и приду, то принесу собственный.

— А мы уже продали все места на вашей лужайке. Вы не знали об этом?

— Неужели? — сказала Макси скучным голосом, стараясь скрыть свой интерес. — Я буду сожалеть, если вам придется упаковывать свои вещи сразу после первого же представления.

— Макси, — он хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и чуть усмехнулся. — Поспешите в ванну, а то я займу ее первым.

Макси быстро помылась и, отправляясь спать, удивилась себе. Почему это она не может наладить нормальные отношения с этим человеком? Если ты не можешь сказать человеку ничего приятного, то не говори ничего. Этому ее научили родители. Но когда дело касалось Картера, все ее хорошие манеры словно улетучивались. Он ее просто раздражал. Макси так и заснула, не найдя ответа на свой вопрос.

Дэвид Уилсон появился на кухне Хантер-Ин за два часа до костюмированной репетиции.

— Не думаю, что кто-нибудь будет возражать, если и я поприсутствую.

— Да, конечно, нет, — заключила Макси более уверенным, чем она внутренне ощущала, голосом. Прекрасно помня, какую жажду она обычно испытывала после репетиций, Макси заранее приготовила два больших кувшина с холодным чаем.

— Как ты здесь оказался?

— Зашел посмотреть, все ли в порядке, — пожимая плечами, сказал Дэвид. — Ты решила все проблемы со стариками?

— Более или менее.

— Что ты имеешь в виду? — и, видя, что она молчит, он продолжил: — А, понимаю. Ты решила спустить все проблемы по течению. Смотри, все может повториться.

Карты надо выкладывать сразу. Короче говоря, давно можно было все вопросы решить.

Макси отмахнулась.

— Картер и дед прекрасно ладят между собой.

— А какие отношения между тобой и Картером, ну и между тобой и дедом?

— Ну, с дедом-то мы найдем общий язык, а с Картером — никогда. Но я привыкла к этому.

— Ну, если так, — произнес Дэвид неуверенно и вытянул ноги. — Ты знаешь, Макси, я вот все время думаю об одной вещи.

— Я слушаю, — Макси рассмеялась.

— Нет, я серьезно. Ты же не сможешь оставаться здесь вечно.

— Кто это говорит?

— Макси, давай посмотрим на вещи серьезно. Какая из тебя хозяйка гостиницы?

— Я набираюсь опыта. Да и куда я денусь от стариков? Они совсем уже беспомощные.

— Это я знаю.

Макси посмотрела на него.

— С этим мы разберемся. А что ты сам-то хотел сказать? Давай выкладывай.

— Макси, я подумываю о том, чтобы купить Хантер-Ин.

Макси уронила деревянную ложку в кувшин.

— Дэвид!

Он поднял руку, как бы останавливая ее.

— Дай мне договорить. Я найму управляющего, и он будет заниматься тем же, чем и ты — выполнять все работы по гостинице, помогать старикам. Если хочешь, можешь тоже оставаться. Тебя я никогда не выгоню.

— Понимаю, — сказала она, вылавливая кончиками пальцев ложку. — Ты уже намекнул старикам?

— Нет.

Макси вздохнула:

— Они ее не согласятся продать.

— Правда, у них нет выбора. Ведь когда-нибудь им придется уйти на покой, и это понятно. Если я ее куплю, они смогут здесь жить, но не будут привязаны к месту.

— А может быть, они захотят передать ее кому-нибудь из членов семьи?

— Кому? Твой отец совершенно не заинтересован.

— А как насчет меня?

— Макси, смотри правде в глаза. Благодаря Картеру гостиница приобретет известность, и дела пойдут на лад, появится возможность вернуть ссуду.

— Но для этого нужен не такой управляющий, как я?

— У тебя нет необходимых средств, чтобы вновь поставить дело на ноги. Через пару месяцев после отъезда Картера ты разоришься.

В одном кувшине стала образовываться пена, и Макси приступила к другому.

— А если я попрошу тебя пока не говорить на эту тему со стариками?

— Когда-нибудь этот разговор все же состоится. Макси, пойми, все дело не в том, есть ли у тебя способности или нет. Твое сердце не лежит к этому делу. Ты ушла из театра шесть месяцев назад, так? Это не такой большой срок. Ты вся целиком все еще там. Мой тебе совет — возвращайся в театр. Твое место там.

— Я никудышная актриса, — и она выдавила улыбку. — Ты всегда был таким добрым, Дэвид, дай мне время поразмыслить. Тебе некуда торопиться.

— Ладно, посмотрим. А сейчас пойдем-ка глянем, чем там занимается Картер Ричардсон.

— Извини, я не могу. У меня уйма работы.

— Точно?

— Ну конечно, Дэвид.

Но договорить Дэвиду не дал Картер, ворвавшийся в дверь. Он кивнул Дэвиду и повернулся к Макси.

— Так вы идете? — требовательным тоном спросил он. — Мы скоро начинаем, и мне не хотелось бы, чтобы вы пришли в середине представления.

— Я не приду. Можете предложить мое место Дэвиду, — ответила Макси ледяным тоном. — Домашние дела заставляют меня остаться.

Ей показалось, что Картер сжал кулаки. Не мог же он находиться в состоянии такого напряжения за пять минут до начала репетиции из-за того, что она не пойдет.

— Как пожелаете, — сказал Картер с насмешкой. — Дэвид?

— Я иду следом за вами. Такое впечатление, что твой отказ здорово задел его. Поговори с ним так, как я тебе советовал.

Макси только махнула рукой.

— Это он переживает из-за своей пьесы. Иди, посмотри, что он там сотворил.

— Макси, ты не придешь?

— Не пришла бы, даже если бы могла. Не хочу даже на него смотреть. Иди, пока он не вернулся и не уволок тебя за шиворот.

Макси выждала, пока окончательно не убедилась, что все ушли смотреть репетицию, а затем медленно прошла на веранду и стала поливать петунии, стараясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся со двора. Думать ей не хотелось. Но когда-нибудь придется и призадуматься, она это понимала. А сейчас ей просто хотелось поливать цветы и притворяться, что она не стремится оказаться рядом с Картером на лужайке и наблюдать за пьесой Шекспира.

— Макси, ты здесь? Я думала, что ты вместе со всеми на представлении.

— Слишком много дел. Я и не представляю, как вы с дедом управлялись по хозяйству все эти годы. Содержать гостиницу не такое простое дело.

— Ничего. Справлялись. А сейчас помощников много.

— Да. Хорошие ребята. Мне кажется, что и вы довольны сделкой.

— Пока да, — сказала бабушка загадочным голосом. — Послезавтра я буду довольна гораздо больше, если увижу, что они настолько хороши в своем деле, насколько их хвалят.

«Одна я никого не хвалю», — подумала Макси. Она поняла, что подразумевала бабушка. Если Картера и его компанию ожидает успех, то и в гостинице дела пойдут на поправку. Картер мог принести Хантер-Ин не только доходы, но популярность, и Макси понимала это.

Бабушка сорвала цветок и осторожно стала говорить:

— Макси, Дэвид опять сегодня приходил?

— Да, он услышал о костюмированной репетиции.

— Он приглашал тебя посмотреть вместе с ним?

— Конечно.

— И ты не пошла с ним?

Макси удивленно подняла бровь и усмехнулась.

— Это было не совсем так. Он сказал, что идет, и спросил, занять ли мне место рядом с ним. Вот и все.

— Ну, хорошо, — смущаясь, продолжила Грейс. — Максин, я знаю, что это не мое дело и не хочу учить тебя жить, но мне кажется, что Дэвид Уилсон проявляет к тебе больше, чем дружеское внимание.

— Ба, Дэвид один раз пригласил меня на танец в девятом классе, и с тех пор мы с ним хорошие друзья. И если бы он хотел спросить меня о чем-то, то давно бы спросил.

— Может, ты намекнешь ему?

— Ба, да ты, никак, стала сводницей. Если я ему намекну, он примет меня за дурочку.

— Ну, смотри сама. Как бы ты хуже не сделала.

Макси высыпала две пригоршни увядших соцветий в мусорную корзину и неожиданно серьезно проговорила:

— Ты права. Я сделаю только хуже. Бабушка тоже бросила мусор в корзину и с сожалением сказала:

— Я хотела как лучше, Максин. — Она вытерла руки о передник и махнула рукой.

Макси обняла бабушку.

— Ба, хорошо, что хоть ты желаешь мне счастья.

Макси читала у себя в комнате, пока бой часов не подсказал ей, что по времени спектакль должен уже кончиться, и тогда она с книгой в руке спустилась вниз. Все собрались вокруг столов. Макси остановилась возле грядки с зеленью, сорвала листик перечной мяты и стала наблюдать за компанией. Люсинда переоделась в нарядную кофточку и джинсы. Откинув голову назад так, что волосы спадали ей на спину, она весело хохотала. Картер стоял рядом с ней, обнимая ее за красивые, открытые плечи.

— Отчего это вы нахмурились? — спросил Грег, подходя к Макси. В одной руке он держал стакан с чаем, а в другой — веточку петрушки. Переодеться он, видимо, не успел, так как из одежды на нем были только джинсы. Грудь у него была мускулистая и заросшая золотистыми волосами. «Интересный мужчина», — подумала Макси.

— Скрываетесь от всех? — улыбнулся он.

— Как прошла репетиция?

— Восхитительно. Картер, может, и ведет себя как рабовладелец, но он и прирожденный режиссер. Я не знаю ни одного профессионала, кто бы смог за четыре дня сделать столько, сколько Картер. Жаль, что вас не было. Я играл ужасно похотливого Орландо.

Макси засмеялась. Ей нравилась бесхитростность Грега.

— Должно быть, очень смешно.

— Так и было. Картер единственный режиссер на земле, который дал мне роль в пьесе Шекспира. Кстати, вы уже наладили отношения.

Макси неопределенно махнула рукой.

— Знаете, всегда так смешно наблюдать, когда женщины, словно кошки, выпускают когти и начинают огрызаться. Кстати, заметьте, немногие. Мне кажется, что он и вас хочет включить в список своих побед, а вы, конечно, собираетесь сопротивляться. Но как долго? — задал он риторический вопрос. — Вообще лето обещает быть интересным. Почему бы вам не «выкинуть номер» и не отправиться со мной на озеро? Я обнаружил там замечательный уединенный пляж.

— О, к сожалению, не могу, — быстро ответила Макси, чтобы прервать его искушения. Она уже давно определила, к какому типу мужчин он относится, такие ей попадались, но флирт ее больше не интересовал. Поэтому она в знак благодарности улыбнулась. — Спасибо. Как-нибудь в другой раз.

— Как прикажете. — Он пожал плечами и побрел обратно к столам. Разминая листик мяты между пальцами, Макси раздумывала, стоит ли пройти несколько метров и присоединиться к актерам, к которым она испытывала глубокую симпатию. Но Картер по-прежнему обнимал Люсинду и не замечал ее, а остальные весело болтали, пили чай и отдыхали после жаркого полудня. Макси бросила смятый листик и вернулась в дом.

8

Этой ночью Макси сидела с книгой на коленях и смотрела на страницы, но букв не различала. Роман с Дэвидом Уилсоном во всех отношениях был бы очень подходящим вариантом. Он купит гостиницу у стариков, они уйдут на покой, а она, Макси Хантер, станет партнером и совладелицей Хантер-Ин. Она любила Дэвида, конечно, не романтической любовью, но, вероятно, в жизни и любви есть более важные вещи, чем романтика. Макси закрыла книгу и подумала о Картере, который спал в комнате напротив. «Он и в подметки не годится Дэвиду Уилсону. Какой-то бездумный, неаккуратный, неартистичный и совсем бесчувственный человек. Привлекательный». Макси пожала плечами. «Подумаешь. Большое дело. Да и что значит „привлекательный“? Продюсер и режиссер театра. Плохого театра», — пробурчала она. Его очарование действовало на нее просто магически. И он пускает его в ход, когда это ему нужно. Положив книгу на тумбочку, Макси выключила свет и закончила войну со своими мыслями. Она не была влюблена в Картера Ричардсона больше, чем в Дэвида Уилсона, но она безнадежно, безмерно и совершенно некстати была пленена им.

«Я и, наверное, не менее пятнадцати миллионов других женщин», — пробормотала Макси и закрыла глаза.

На следующее утро Картер стоял во дворе в шортах и футболке, ожидая, пока появится Макси. Она тоже была в шортах и футболке, поэтому не могла найти предлог разминуться с ним, когда он уверенно сказал:

— Вот, тоже хочу к вам присоединиться. Решил похудеть.

Макси удивленно приподняла брови, но постаралась не выдать себя даже взглядом. Было и так абсолютно ясно, что худеть ему совершенно нет необходимости. Шорты и футболка, свободно болтавшиеся на его теле, говорили сами за себя.

— Три мили, так я понимаю? — спросил он, так как Макси все еще молчала. — Я давненько не бегал, но думаю, вы не заставите меня краснеть.

Макси вздохнула. Деваться было некуда, жаль только, что волосы не причесала.

— Ну, хорошо, побежали. Сколько миль вы обычно бегаете?

— Двадцать миль в неделю, — произнес он в замешательстве.

— А разминку вы сделали? — спросила Макси, когда они выходили на дорогу.

— Я сделал десять приседаний, если вы это имеете в виду.

— Не совсем, но если вы так обычно разминаетесь, то ладно. Дэвид считает, что такие упражнения полезнее выполнять после пробежки. А мне кажется, что нет никакой разницы. Ну что? Готовы?

— Я думаю, да.

И они устремились по дороге, выбежали на шоссе и понеслись рядом друг с другом. Воздух был чист и свеж, и Макси ощущала аромат шиповника, растущего вдоль каменной ограды. Она подумала, что в такой ответственный день Картер мог бы заняться и более важными делами.

Он как будто услышал ее мысли и спросил:

— Вы придете на премьеру?

Макси только сжала губы. Она уже приняла решение, и даже эта пробежка с Картером ничего не изменит. Нет, она не забыла ни его грубость, ни его поцелуи, ни сарказм, ни даже свою уверенность, что он испортит Шекспира.

— Нет, — сказала она, продолжая размеренно бежать.

— Но почему?

— Мне надо уехать.

— Лгунья, — констатировал Картер, не прерывая бега. — Всю эту неделю вы ни на секунду никуда не выходили вечерами. Вам и сегодня никуда не надо. Почему вы не хотите сказать правду? Думаете, я не добьюсь ее от вас, Макси Хантер? Какими бы ни были ваши глупые причины, уверяю, что вам не удастся испортить мне этот важный для меня день.

От такого нахальства Макси едва не сбилась с темпа, но решила ответить тем же.

— Ах, так, — начала она, чувствуя, что дышать становится труднее. — Поскольку все, что делает Картер Ричардсон-младший — ерунда, я абсолютно уверена, что из пьесы Шекспира он ничего хорошего сделать не сможет.

— Ловко придумано, — ответил Картер, не сбивая ритма бега и дыхания. — И что же я конкретно сделал такого, что можно назвать «ерундой»?

— Да все, что бы вы ни делали.

— Мне кажется, что если человек видел хотя бы одну слабую постановку, он не будет тратить время и деньги, чтобы посмотреть другие, особенно если ему надо тащиться в такую даль, как на Бродвей. А вы что же, видели все мои постановки?

Они миновали кукурузное поле, и Макси ускорила бег, как бы стараясь убежать от пытливых вопросов Картера.

— Нет, — ответила она с надеждой, что он отстанет.

Но он не отстал.

— Тогда, какие же?

Они приближались к старому вязу, и Макси ощутила усталость.

— Ни одной, — произнесла она, вложив в слова столько достоинства, сколько могла.

— Вы сказали «ни одной»? — настойчиво спросил Картер, без устали следуя рядом. — И, тем не менее, не посмотрев ни одной моей работы, вы твердите, что все мои постановки — ничего не стоящий мусор? Очень умно!

Не говоря ни слова, Макси повернула обратно. Через мгновение Картер догнал ее. Никаких объяснений ей давать не хотелось.

— Некоторое время я жила в Нью-Йорке и очень много про вас слышала.

— Так, значит, вы судите обо мне по сплетням. Это впечатляет.

Макси бросила на него взгляд и заметила, что и у него на лбу появились капли пота. Она уже вся вспотела, но, несмотря на это, продолжала бежать.

— И что же вы делали в Нью-Йорке? — спросил Картер.

— Так, ничего особенного, — ответила она и, пожалуй, на этот раз не солгала.

Картер бежал позади, но Макси знала, что он совсем не устал. Она старалась поддерживать темп бега, но колени ослабевали. Картер держал нить разговора в своих руках, и это ее раздражало.

— У вас великолепные ноги, — как бы делая ей комплимент, сказал Картер. — И это невзирая на разные гольфы.

Макси промолчала. Но колени у нее ныли все сильнее и сильнее.

— Немного тонковатые, — продолжал он, — но даю голову на отсечение, с такими ногами можно рекламировать чулки или обувь. Вы никогда об этом не думали? О, конечно, нет. Такая чистая, свежая, почти святая, Макси Хантер никогда, никогда не дойдет до такой позорной, мирской вещи, как съемка в коммерческой рекламе. Такая гадость. — Он сделал паузу, и Макси слышала его твердый и уверенный бег сзади себя. — Кажется, вас пошатывает, Макси. Не волнуйтесь, я не столкну вас в кусты.

Он поравнялся с ней.

— Ну что? — Бег его совсем не утомлял.

— Чего «что»?

— Так вы придете на премьеру? Макси откашлялась, пытаясь выиграть время. Картер бросил ей вызов, но отступать она не собиралась.

— Может быть, — постаралась ответить она более спокойным тоном.

— Оставить вам место на моем пледе?

— Нет, спасибо.

— У вас явно мазохистские наклонности, дорогая Макси. Я предлагаю вам место рядом с собой, вы мечтаете об этом, но отказываетесь? Почему?

— Я просто не хочу.

— Вы хотите. Я это чувствую по вашему дыханию.

— Я просто сбила дыхание, — медленно начала Макси, сворачивая в сторону и переходя на шаг. — Потому что устала. Я не спала ночью. Если бы я действительно хотела сидеть рядом с вами, то, уверяю вас, это было бы так.

— Продолжайте в том же духе. Может быть, в конце лета я поверю вам. — И резко описав дугу, он повернул в другую сторону. — Думаю пробежать еще три мили, не хотите ли присоединиться?

— Три мили — мой предел.

— Буду знать ваш предел, — бросил он на ходу. — В следующий раз побежим к озеру и окунемся.

— Туда три мили в один конец. Он засмеялся через плечо.

— Ничего. Мы хорошенько освежимся перед обратной дорогой.

Макси побрела к дому, довольная, что он не видит ее усталости.

Этим же утром Грейс нашла Макси в гостиной, где она протирала пыль, и пригласила ее с собой за покупками. Макси улыбнулась, подмечая, что ничто не может нарушить привычный бабушкин распорядок, и согласилась. По средам бабушка непременно отправлялась за покупками, и этот порядок был заведен почти полвека назад. Макси отложила тряпку. Как это здорово хоть на несколько часов исчезнуть из поля зрения Картера.

На переднем сиденье бабушкиного старенького понтиака устроилась Люсинда Лейн, затянутая в облегающие джинсы и яркую блузку. Когда Макси забралась в машину, Люсинда дружески улыбнулась.

— Что-то ты не выглядишь посвежевшей. Я слышала, что вы с Картером утром бегали вместе.

Макси подала ей знак, что бабушка не знает об утренней пробежке и пусть остается в неведении. Люсинда хотела было хихикнуть, но вовремя сдержала себя. Макси, уже в который раз, подумала, какие же между ними отношения.

По пути в Леннокс женщины беззаботно болтали. Говорили о прогнозе погоды на вечер, об урожае малины, который должен был скоро поспеть, о том, что на этой неделе должны созреть первые помидоры, а за ними скоро придет и очередь лука. Потом обсудили свой маршрут: вначале супермаркет, затем — магазин стройматериалов, почта, аптека и, наконец, поездка на ферму, где бабушка покупала свежие яйца и молочные продукты.

Ни о Картере, ни о предстоящей премьере, ни о том, что они будут делать, если публики будет мало, ни о шансах на успех разговор никто не заводил.

Как всегда, бабушка поставила машину рядом с гостиницей Дэвида Уилсона. Здание гостиницы, построенное в викторианском стиле, располагалось в центре городка. На первом этаже под каждым окном были подвешены горшочки с геранью, а на веранде над самыми разнообразными плетеными, античными и какими угодно стульями, креслами и диванчиками висели корзиночки с миниатюрными розами. Все вокруг просто блистало от чистоты.

— Причудливо.

— Это гостиница Дэвида Уилсона, — пояснила Макси. — Ты же, по-моему, с ним уже встречалась?

— Это такой длинный, худощавый парень? Да. Он помог Картеру найти вашу гостиницу.

— Да, да. И мы ему очень благодарны. Замечательный человек. Они с Макси знают друг друга уже много лет, — сказала бабушка.

Вспомнив о предложении Дэвида купить Хантер-Ин, Макси поежилась. Рано или поздно придется сказать всю правду старикам…

Видно было, что все вокруг сделано было с любовью и большой заботой. Но своим сельским очарованием Хантер-Ин выгодно отличалось от этой городской гостиницы. Действительно, гостиница Дэвида была лучшей в Беркшире. Хорошо, что именно он решил купить Хантер-Ин…

— Макси, ты идешь? — спросила бабушка, отрывая ее от мыслей. — И бабушка, и Люсинда уже вышли из машины и теперь поджидали Макси. Грейс повернулась к Люсинде и спросила:

— Зайдем перекусить на обратном пути?

— С удовольствием. Я угощаю, — с радостью согласилась Люсинда.

Как и обычно, в теплый летний день на улицах было много народу. Такие небольшие городки Новой Англии отличались особым очарованием, простотой и пользовались популярностью. Макси и Люсинда ходили следом за Грейс по всем намеченным пунктам. Но у магазина стройматериалов Люсинда нарушила их планы и увела Макси, затащив ее в дорогой магазин женской одежды.

— У меня есть их каталог, — проговорила Люсинда, перебирая платья. — Она выбрала легкое бледно-зеленое платье. — Ты прекрасно будешь в нем выглядеть, Макси. Смотри, его продают со скидкой. Как насчет того, чтобы купить его? Сегодня на премьеру и наденешь. Картер глаз от тебя оторвать не сможет и не будет замечать, как я путаю фразы и допускаю промахи. — Она захихикала и приложила платье к Макси. — Твой цвет.

— Люсинда!

— Слушай, Макси, тут и разрез сбоку, и твои роскошные ноги будут видны. Серьезно, сядешь в этом платье рядом с Картером, и он и не заметит моих волнений.

Макси показалось, что за веселым щебетанием Люсинды ей послышались грустные и даже горькие нотки.

— Люсинда, Картер мной совсем не интересуется.

Люсинда повесила платье обратно.

— Да, не интересуется. И знаешь почему?

— Не совсем, — смеясь, ответила Макси.

— Потому что, — с пафосом произнесла Люсинда, держа в руках платье с красивым вырезом и разрезами по бокам, — ты не интересуешься им. А лучший способ отделаться от Картера — притвориться, что ты очень им увлечена.

На этот раз Макси была уверена, что расслышала горечь в голосе Люсинды.

— Люсинда, я никогда не встану между тобой и Картером, потому что я…

Люсинда уронила платье на пол, глаза ее от удивления расширились.

— Макси! Уж не думаешь ли ты… — она с укором посмотрела на подругу, — у нас обычные отношения режиссера и актрисы. Ну и подозрительна ты!

Спорить Макси не стала. Она уже достаточно наслушалась этих разговоров о светской интерпретации таких отношений.

— Он тебя уже целовал?

Макси неожиданно для себя покраснела.

Люсинда захихикала.

— Я так и думала. Он скор на это дело, наш Картер. — Она повесила платье с вырезом на место. — Вырез тебе великоват.

— Да я и не собираюсь покупать это платье. Нет нужды, да и денег нет. — Макси пальцем дотронулась до зеленого платья. — А он что-нибудь говорил обо мне?

— Ничего хорошего. Но это еще ничего не значит. Картер Ричардсон не станет вставать в шесть часов утра и отправляться на пробежку с кем попало.

— А ты? Ты про меня ничего ему не рассказывала?

— Ни слова. Ты ведь меня просила.

— Он… Словом, он знает о том, что я снималась в рекламных роликах.

Люсинда внимательно посмотрела на Макси, сначала с удивлением, а потом захлопала в ладоши.

— Ну и чего ты нос повесила? Это же смешно.

— Совсем нет. Люсинда взмахнула рукой.

— Ну и что с того, что Картер знает об этом. Не обращай внимания. Это он талантливых актеров презирает, если они снимаются в такой рекламе. Интересно, откуда он мог узнать. Он же говорил, что где-то видел тебя. Наверное, тебя чуть удар не хватил, когда он сказал тебе, что все знает.

Макси кивнула головой.

— И это все, что он о тебе знает? Почему же ты не рассказала про Йель, Бродвей?

— Я не хотела. Он мог подумать, что я оправдываюсь.

— Да, но он стал бы больше уважать тебя, если бы узнал, что у тебя не только красивые ноги.

— А меня не волнует, уважает он меня или нет. Я его не перевариваю.

— Ну, как хочешь, так и делай.

Походив еще немного по магазину, они вышли на улицу и стали поджидать Грейс.

— Вон, я ее вижу. Кажется, ей надо помочь. Чего это она накупила, гвоздей, что ли?

— Вероятно, — сказала Макси, на время оставляя мысли о Картере. — Дед дает ей целый список вещей, которые ему нужны, и она покупает. Она разбирается во всяких гайках и болтах не хуже его, только не говорит об этом.

Вместе они направились к гостинице Дэвида. Положив сумки в багажник, женщины вошли вовнутрь и нашли, что убранство вполне подходящее.

— О, какие гости, — широко улыбаясь, приветствовал их Дэвид. — Это сюрприз.

— Дэвид, ты знаком с Люсиндой Лейн?

— Мы уже встречались. Добро пожаловать. Могу я пригласить вас на обед? У нас сегодня как раз салат из омаров.

— Это замечательно, — улыбнулась Люсинда.

— Ну и хорошо. — Сказав это, он отложил все дела, что особенно восхитило Макси, и провел их в зал, где столы были накрыты белыми скатертями и украшены простыми вазами с букетами желтых роз. Две маленькие дверки во французском стиле выходили на веранду. — Можно накрыть стол и на веранде, — предложил Дэвид.

— Я на сегодня уже надышалась свежим воздухом, — произнесла Люсинда сухо, но улыбаясь. — Хорошо бы столик у окна.

И дамы присели. Макси отдала должное Дэвиду, что он не трепетал при виде Люсинды или хотя бы старался не показывать этого, но ведь и опыта ему не надо было занимать. Макси внимательно за ним наблюдала. Он держался свободно, был радушен и очень гордился своим отелем. И не без оснований. Салат был великолепен. Даже Люсинда выразила одобрение. Дэвиду, похоже, ее комплименты понравились.

— Вы будете вечером на премьере? — поинтересовалась Люсинда.

— Обязательно, — сказал Дэвид и загадочно улыбнулся. — Да и делать здесь будет нечего. Внимание всех моих гостей привлекает Хантер-Ин. Насколько я могу заключить по слухам, вас ожидает грандиозный успех.

— Вот это меня и волнует, — сказала Люсинда, слабо улыбаясь Дэвиду. — Вы, наверное, подумали, что у меня плохое настроение. Я переживаю, как переживала только в молодости, в годы учебы. Обещайте, что не скажете мне, если я пропущу строчку или скажу ее наоборот. В Шекспире я не сильна.

— Вы великолепно сыграете, — заверил ее Дэвид, и Макси показалось, что это произвело должное впечатление. Похоже, между Дэвидом и Люсиндой стала завязываться настоящая дружба.

— Десерт?

Дамы отказались, а Дэвид, в свою очередь, отказался взять деньги, и Люсинда с Макси устремились догонять Грейс, закончившую наконец эпопею с покупками. Пока они ехали на молочную ферму, Макси тихо сидела на заднем сиденье, размышляя, права ли была Люсинда, убеждая Макси, что та нравится Ричардсону. «Но ведь это не имеет никакого значения. Он-то мне не нравится».

9

За ужином большая часть актеров, как и Макси, ели только салат. Атмосфера возбужденного ожидания витала в воздухе, и по собственному опыту Макси знала, что разрядка наступит только тогда, когда будут произнесены первые реплики пьесы. После ужина актеры, участвующие в постановке, отправились переодеваться и гримироваться, а Макси решила, что лучшим способом самой расслабиться — это отправиться помогать бабушке.

Джим Хантер в своем обычном рабочем комбинезоне сидел на большом валуне на противоположной стороне шоссе.

— Эй, дед, тебе помочь? — бодро прокричала Макси, остановившись на проезжей части.

Он угрюмо посмотрел на нее и в тот момент, когда Макси уже подошла, сказал:

— Пока здесь не будет такого наплыва народа, как на стадионе, я надеюсь и сам справляться.

— Не думаю, что Картер сможет составить конкуренцию бейсбольной команде, а ты? — задала Макси риторический вопрос, стараясь оставаться добродушной. — По популярности бейсбол пока опережает театр. Может, мне стоило стать первой женщиной в высшей лиге, выполняющей функции подающего? Наверное, это у меня получалось бы не хуже, чем те роли, которые я играла на сцене. Как ты думаешь?

— Вероятно, не хуже, если судить по твоим рассказам. — Голос его звучал грубовато, но не так угрюмо. — Я не видел, как ты играла, но, думаю, за четыре года человек должен чему-то научиться, иначе время потрачено впустую.

— Это ты точно сказал. Мы в последнее время почти не виделись. Чем ты занимался?

Он пожал плечами.

— Ничем особенным. Чинил ограду, прореживал лес. Да работа всегда найдется.

— Ты все еще сердишься на меня из-за этой дурацкой сцены?

— Я и не сердился.

— Глупо. Им эта сцена так же нужна, как мне дырка в голове. Бабушка накупила целую кучу инструментов в магазине… Может, тебе надо чем-нибудь помочь?

— Нет, — замотал он головой. — Просто пополняю свои запасы. Я поделился с ребятами своими материалами.

— А они вернули, что брали?

— Конечно. — В этот момент на дороге показались огни машины. — Помогай бабушке. Я справлюсь сам.

Макси не стала спорить и перешла шоссе перед двумя приближавшимися машинами. Бабушка расстилала пледы под большим кленом, чуть ниже сцены.

— Похоже, что Дэвид был прав. Картер вполне может собрать много зрителей.

— Я надеюсь, что так и будет, — ответила бабушка, усаживаясь на плед. Макси присела рядом. — Я пригласила его сесть с нами, а вот и он.

Дэвид Уилсон легкой походкой подошел к ним.

— Кажется, Картеру удалось привлечь публику, — сказал он, кивая на собравшийся народ. — Неплохая реклама для Леннокса.

— Если он не провалится.

— Нет, не провалится.

Макси откинулась на локти и вытянула ноги.

— А у меня такое предчувствие есть.

Макси по-прежнему была в джинсах, только сменила блузку. «И не надо никакого бледно-зеленого платья с выкрутасами!» — подумала она.

Кто-то похлопал ее по плечу, и, вздрогнув, она обернулась. Сзади в джинсах и черном свитере стоял Картер. Самым деловым тоном он сказал:

— Можно вас на два слова?

— Конечно, — сказала Макси, пожимая плечами, затем нехотя поднялась. Они отошли на несколько шагов в сторону, чтобы никто из сидящих не мог их слышать. — Что-нибудь случилось?

— Да нет, — сказал он, резко обрывая ее. — Ничего, если мы организуем небольшой прием и пригласим гостей после спектакля? После окончания быстро стемнеет.

— А вино будет ваше?

Картер резко выдохнул и с раздражением проговорил:

— Конечно.

— Да, я думаю, вы можете использовать гостиную. Только не бейте посуду.

Он посмотрел на нее с таким выражением на лице, как будто ее замечание не имело никакого смысла. Макси и сама подумала, что сказала глупость. Выслушав благодарность, она вздохнула и вернулась на свое место между бабушкой и Дэвидом. Интересно, что бы он сделал, если бы она прошла прямо к тому месту, где сидел он, и разместилась рядом?

— Наверное бы, потерял сознание.

— Что ты сказала? — спросил Дэвид.

— Это я так, — небрежно махнув рукой, пояснила Макси. — Сама с собой разговариваю.

Наконец, полная скептицизма и издевки, она принялась наблюдать за действием.

Это был несомненный, неоспоримый и неожиданный успех! Публика была просто в восторге. Она особенно рукоплескала Грегори Дугласу в роли Орландо и Люсинде в роли Розалинды. Потом зрители устроили овации всем актерам и актрисам. Зрители были зачарованы спектаклем, закатом солнца и теплым летним вечером. И когда после спектакля Картер Ричардсон, стоя на сцене, пригласил всех присутствующих на вечеринку, зрители встали и разразились бурными аплодисментами.

К своему удивлению, Макси не заметила, как оказалась на ногах вместе со всеми. Что бы она ни думала об актерах и режиссере, все они заслужили ее аплодисменты.

Бабушка немедленно ушла в дом, а Макси и Дэвид задержались, зная, что актеры пойдут переодеваться и смывать грим, и только потом присоединятся к гостям. Усмехнувшись, Дэвид спросил:

— Тебе действительно понравилось, или ты хлопала из вежливости?

— Это фантастика! — с готовностью призналась она. — Надо отдать должное Картеру. Он интересно трактует Шекспира.

— Ты собираешься ему это сказать? — спросил Дэвид, и в его голосе прозвучал вызов.

— Обязательно скажу. А почему нет? И пробравшись под ветвями клена, она побежала к дому. Войдя через заднюю дверь, чтобы миновать царившее в доме столпотворение, она прошла кухню и столовую и оказалась в гостиной. Картер стоял возле пианино, здороваясь с гостями и принимая поздравления, и рядом с ним Люсинда. Ее волосы были красиво убраны в косу, которую она откинула назад, на ней было узкое вечернее платье. В руках оба держали бокалы с охлажденным вином.

— О, Макси, — позвала Люсинда, отходя от Картера. — Ну как тебе?

— Ты была великолепна. Я так жалею, что почти не видела тебя, когда была в Нью-Йорке. Я, — как это лучше выразиться, — приятно удивлена тем, что сделал Картер. Я хотела бы сказать ему это…

Люсинда покачала головой.

— Подожди до завтра. Он принимает поздравления и утомлен от любезностей. Если ты его сейчас поздравишь, он, по-моему, пробьет потолок от собственной значимости и скажет всем, что они ничего не понимают в театре. Обычная послепремьерная эйфория.

— Но постановка действительно замечательная, и дело вовсе не в вежливости.

— Я знаю это, — убедила ее Люсинда. — Ты никогда не была банальной. Но все-таки давай отложим это до завтра. Думаю, Макси, сегодня Картер вряд ли поверит, что ты так резко изменила мнение о его режиссерских способностях.

— Ну, хорошо. Ты и правда знаешь его лучше, чем я. Возьму бокал вина и исчезну.

Люсинда вернулась на свое место рядом с Картером, и, когда он обнял ее за плечи, Макси почувствовала себя уязвленной. Вокруг них толпилось много народу. Все хотели поговорить с артистами. В гостиной стало душно, поэтому Макси взяла свой пластиковый стаканчик и вышла на лужайку перед домом, где становилось все темнее и темнее. Сидя на прохладной траве около куста роз, она медленно потягивала вино. Макси уже давно поняла, что ее так притягивало к Картеру. И теперь, когда она воочию увидела, какой он великолепный режиссер, это влечение стало просто безудержным. До сегодняшнего вечера она не боялась за свои чувства, но после премьеры все словно бы перевернулось.

— Мечтаете? — прозвучал позади нее голос.

Макси обернулась и увидела улыбающегося Грегори Дугласа. Он был очень привлекательным. И она удивилась, почему ее никогда не притягивали такие мужчины, как он. Она улыбнулась в ответ.

— Просто так сижу.

— Там жарче, чем в аду, — сказал он, кивая на светящиеся окна. — Вот решил прогуляться на свежем воздухе, пока мы не уехали в город.

— В город?

— Моя дорогая, я думал, вы в курсе, — откровенно удивляясь, проговорил Грег. — Дэвид Уилсон пригласил нас на вечеринку в свое заведение. Ну, знаете, отпраздновать, снять напряжение парой бокалов шампанского. Я ужасно изнурен, однако не смогу заснуть несколько часов. Вас никто не пригласил? Я не смею распоряжаться в чужом доме, но если бы мог, то обязательно пригласил.

— Вы очень любезны.

Почему это, интересно, Дэвид не пригласил ее? Он даже не обмолвился об этом. Вероятно, он подумал, что мне будет непросто быть в актерской компании. В любом случае не стоит переживать из-за такой мелочи. Макси пошла рядом с Грегом через лужайку подальше от шумной толпы.

— Между прочим, вы прекрасно сыграли сегодня.

— Благодарю вас. Мне нравится Шекспир, но его чертовски сложно играть. Каждый видит и понимает его по-своему, поэтому я слегка волновался, когда играл. К тому же, после огромного числа этих бродвейских постановок, я не был уверен, что сыграю старика должным образом.

— Вы замечательно исполнили роль, насколько я могу судить.

— Даже лучше, чем многие другие. Макси остановилась и внимательно посмотрела на него.

Грег улыбнулся.

— Я видел вас в одной из постановок Театра Восемнадцатой Улицы. Почему вы бросили театр?

Вспомнив свою игру, Макси съежилась.

— Я не могу играть.

— Меня это не остановило, — рассмеялся Грег. — Я ничего из себя не представлял, пока мы не встретились с Картером. Тогда мне было тридцать, — точнее нам было по тридцать. Однако он занялся мной специально, предложив поработать над моими слабыми местами. Он и в этом мастер. Если бы не он, из меня ничего бы не получилось. Вот потому я здесь. Никто кроме Картера не затащил бы меня в такую дыру на целое лето, и он это знает.

— Я не такая мазохистка, — попыталась рассмеяться Макси, вспомнив замечание Картера о ее мазохистских наклонностях.

Обойдя вокруг дома, они вышли к цветочным клумбам.

— Думаю, пора присоединиться к ребятам. Хотите, чтобы я спросил кого-нибудь по поводу вас? Мне кажется, все устроится.

— Нет, нет, спасибо. Мне будет неудобно.

— Как хотите, — сказал Грег и вошел на веранду. Затем обернулся и сказал: — Мы неплохо поболтали. Не принимайте все это близко к сердцу.

Макси кивнула и проводила его взглядом, пока он не вошел в дом. Наверное, она ошибочно о нем судила. Не такой уж он пустой, каким вначале ей показался. Макси поднялась на веранду и опустилась в кресло.

И только когда окончательно убедилась, что Картер и компания отбыли в Леннокс, по пустому дому прошла к себе наверх.

10

Проснулась она через несколько часов, услышав хихиканье в холле. Узнав голос Люсинды, Макси приподнялась. Комната Люсинды находилась в противоположном конце холла. Макси встала с кровати и осторожно подошла к двери.

— Люсинда, говори тише. Ты разбудишь мисс Хантер.

Мисс Хантер! После двух поцелуев и всех издевательств, она еще мисс Хантер?

— О, Макси спит как убитая, — Люсинда пьяно захихикала.

— Откуда ты знаешь? — резким, но совсем трезвым голосом спросил Картер.

— Я совсем забыла, — снова захихикала Люсинда. — Пожалуй, я сейчас стоя засну. Честно. Со мной такое случалось. Макси бы, наверное, умерла, если бы увидела меня выходящей от тебя в полночь. Нет, я не могу так поступать. Она влюблена в тебя, и это убьет ее.

— Люсинда, — Картер прервал ее, — отправляйся спать. С тобой все в порядке?

— О Картер, сегодня была замечательная ночь. Этого я никогда не забуду. Честно. К тому же я не такая уж пьяная.

— Да нет, ты как раз пьяная. Иди спать. Макси еще некоторое время постояла у двери, но кроме щелчка замка в двери Картера ничего не услышала. Тяжело дыша, она вернулась в постель.

— Кретин, — угрюмо пробормотала она.

Сейчас больше, чем когда-либо, ей казалось, что он — совершенно мерзкий тип. Заснуть сразу не удалось, а когда она, наконец, уснула, то всю ночь терзалась кошмарами.

Тем не менее, Макси первой была на ногах. Она пробежала три мили, приняла душ, привела себя в порядок и налила стакан апельсинового сока, а на кухне еще никто так и не появился. Наслаждаясь тишиной, она нарезала ломтики банана в чашку с кукурузными хлопьями, когда на кухню вошел Картер.

— Доброе утро, — небрежно бросил он и достал себе чашку из шкафа. — Разве еще никто не проснулся?

— Нет, почему же, бабушка и дедушка давно уже работают.

Макси обнаружила, как пальцы ее начинают предательски дрожать, и быстро закончила резать банан. Она показала на газеты, разложенные на столе.

— Там несколько рецензий. Отклики положительные.

Макси знала, что это — недооценка. Местные театральные критики вообще использовали такие слова, как «фантастично», «превосходно», «гениально». Один критик из Бостона написал, что пьеса поставлена замечательно, новаторски и интеллигентно. И уж тем более было ясно, что это — не провал.

Картер налил себе кофе и сел напротив Макси. На газеты он и не взглянул.

— Приятно слышать. Ну, а у вас какое мнение?

Эйфория прошлой ночи прошла, особенно после того, что она услышала намного позднее. Макси пожала плечами:

— По-моему, нормально.

— Вы аплодировали стоя.

Наблюдая, как Картер пьет кофе, Макси проглотила ложку хлопьев с бананом. В глазах Картера явно читался интерес. Он уже знал ее мнение, — кто-то, безусловно, сказал ему: Люсинда, Грег или Дэвид — со всеми Макси вчера поделилась своими впечатлениями о спектакле.

— Я из вежливости.

— Понятно. — Он откинулся на спинку стула, постучал пальцем по краю кружки и произнес:

— В одном вы были правы, Макси.

— Да? И в чем же? — Макси старалась, чтобы голос звучал безразлично, но ей не удавалось.

— Сцена. Она тяжелая и громоздкая. Она создает диссонанс. Должно быть как можно меньше театральной бутафории. Сегодня же демонтируем ее.

Смущенная, Макси вскочила и поставила чашку в раковину. Она пожалела, что не высказала свое мнение честно. С тем, что сцена неуместна, она была согласна, но это мелочи, если говорить о пьесе в целом. Да и критики не обмолвились о ней даже словом. Картер оправдывал ее, а она не могла ответить тем же, не выглядя дурочкой.

Неожиданно он подошел к ней и нежно взял за локти, а затем руки его аккуратно переместились ей на плечи.

— Вам понравился спектакль, не так ли? — мягко проговорил он, поворачивая ее лицом к себе.

Макси уже хотела было сказать «да», но не успела произнести и звука, как его губы прильнули к ее устам, и он так крепко прижал ее к себе, что ей ничего не оставалось делать, как только обнять его за спину. Его язык проник в ее уже приоткрытый рот, и Макси почувствовала, как напряглись все его мышцы. Он провел рукой по ее спине и задержался на талии. Она ощущала только сладость поцелуя, нежность прикосновений и, не дыша, стояла прислонившись к раковине, принимая его страсть, но не решаясь ответить тем же.

Пальцы Макси были крепко сжаты. Вдруг он отстранился, убрал руки, как будто собираясь уйти, но пальцы Макси закостенели, так крепко они были сжаты за его спиной, и ее руки не отпускали его. Он улыбнулся.

— Я думаю, что могу идти.

Макси отпустила руки, пылая злостью и смущением, и обернулась, чтобы высыпать хлопья в мусорный ящик. Когда она повернулась обратно, Картер уже поставил чашку с кофе на стол и вышел.

А в дверях стояла бабушка с бельем в руках.

— Это оставили на веревке прошлой ночью, — произнесла она, кашлянув, и положила белье на стол. — Ты хорошо пробежалась?

Не в силах говорить, Макси кивнула. Неужели бабушка все видела?

— Ну и хорошо. Дед плохо спал этой ночью. Что-то его беспокоит. Не могу понять, в чем дело, — сказала она и стала аккуратно и быстро складывать белье, так, как она делала уже пятьдесят лет. — Ты не знаешь, в чем дело?

— Понятия не имею, — хрипло проговорила Макси, затем взяла простыню и стала складывать ее. Заметив, что руки у нее дрожат, Макси сжала губы и, стараясь успокоиться, продолжала складывать белье.

— Может, это связано с актерами? Я не видела его на спектакле.

— Я знаю, что его не было. Сначала я подумала, что он просто не интересуется театром, но, похоже, дело не в этом. Может, попросить доктора, чтобы он осмотрел его? Как ты думаешь?

— То, что я думаю, не имеет значения. Главное, ты уговори его показаться врачу.

Грейс взяла простыню из кучи и встряхнула ее так, что та аж затрещала. На Макси она не смотрела.

— Макси, ваши отношения с мистером Ричардсоном не мое дело, но я надеюсь на твое благоразумие. Все расскажешь мне, когда посчитаешь нужным.

— Ба, — неуверенно произнесла Макси. — Между нами ничего нет. Это — случайность. Я думаю, такое не повторится.

Бабушка странно посмотрела на нее, как будто хотела сказать, что в свои семьдесят лет способна разобраться в отношениях любого мужчины и женщины. Она своими собственными глазами видела, с какой страстью целовал ее внучку Картер. Макси все поняла. Она также знала, что бабушка больше никогда не напомнит ей об этом эпизоде, пока Макси сама не заговорит на эту тему.

После разговора бабушка пошла убирать цветы, оставив Макси складывать белье. Медленно складывая простыню, Макси размышляла. Картер не пробыл в Хантер-Ин и недели, а уже заставил ее перейти к обороне, неоднократно приводя ее в замешательство. Словом, показал себя с такой стороны, с какой Макси не хотела его знать. Теперь не только карие глаза смущали ее. Он показал себя не только как талантливый режиссер, но даже несколько раз проявлял пример порядочного отношения к ней.

Макси сложила последнюю простыню. Теперь и плохого про него ничего не скажешь. Ну разве, что он самонадеян!

— И похотливый боров! — добавила вслух Макси твердо и понесла белье наверх.

Единственное, что она могла сделать, — это избегать его.

11

И Макси принялась избегать Ричардсона.

Всю следующую неделю она корпела над бумагами, проверила все счета, разработала несколько возможных вариантов бюджета. Ее интересовало, как долго сможет просуществовать гостиница, если сразу же ее не продать. Оказалось, что недолго, если, конечно, не удастся поправить дела. Хотя это было возможно только при условии, что осень, зима и весна будут удачными и ничего непредвиденного не случится. Если же сезон будет так себе, как нынешний, то придется только экономить и надеяться на удачу. А если выпадет хотя бы один плохой сезон или подряд три посредственных, то надо будет или продавать гостиницу или не платить налоги и не покупать топливо для обогрева… Голодать.

И только в одном из вариантов предусматривалось, что старики уйдут на покой. Если гостиница будет продана Дэвиду Уилсону. Пока он не напоминал о своем предложении, но когда-нибудь обязательно снова напомнит об этом. У Макси не было принципиальных возражений против продажи гостиницы Дэвиду. И даже более того, она была уверена, что это — единственный разумный способ спасти Хантер-Ин. Сама Макси могла бы пойти на какие угодно жертвы и лишения, но пережить страдания стариков не могла.

После обдумывания каждого из вариантов Макси совершала прогулки по полям или уходила в лес. Несколько раз она бегала на озеро, иногда даже с ребятами из компании Картера. Многие из них ей нравились. Они были полны энтузиазма и настроены очень дружелюбно. Макси внезапно поняла, что они любят свое дело и буквально обожают Картера. Ей нравилось их дружеское и заботливое отношение к каждому члену труппы. Выполняя вместе самую разную работу, они сдружились еще крепче, и она только радовалась, что тоже участвует в этой совместной работе. Видя их энтузиазм и удовлетворение от сделанного, Макси все больше стала сомневаться в правильности своего решения. Покидая театр, она стремилась к миру и спокойствию, а теперь тосковала по сцене так, как может тосковать человек по утерянной ноге или руке.

Последний вариант ее действий, который она, в общем-то, не хотела признавать, предусматривал возможность возвращения в театр. От этого она постоянно страдала и попыталась представить, что произойдет с Хантер-Ин, если вернется на сцену. Когда в декабре она приехала сюда, дела шли совсем неважно. Старики думали нанять управляющего, но на это не хватало средств. Макси же занимала только одну комнату и получала немного наличных денег на карманные расходы, если таковые имелись. Правда, потом из-за пожара она едва не погубила все дело. Но старики сильно от нее зависели. И что же произойдет с ними, если она вернется в Нью-Йорк?

Вопрос оставался открытым. Но Макси в какой-то мере была удовлетворена, что наконец-то смогла сформулировать его.

Пьеса Шекспира шла еще в течение двух недель. Погода стояла хорошая, правда, выдались два дождливых дня. Народ валом валил на спектакли и был просто в восторге от Картера и его труппы. Макси лишь изредка и тайком наблюдала за тем, что происходило на сцене, стараясь избегать встреч с Картером. Никто ни разу не спросил ее о причинах отсутствия, поэтому она решила, что просто никому до нее нет дела.

Однажды, в день последнего представления этой пьесы, она совершила свою обычную прогулку. После полудня, побродив босиком по мелководью вдоль ручья и подождав, пока закончится спектакль, Макси возвращалась домой, минуя овечий загон. Дед, с красным и потным лицом, трудился над починкой изгороди. Сердце Макси тревожно забилось, но она заставила себя улыбнуться.

— Что-нибудь случилось, дед?

— Ничего хорошего, — пробурчал он в ответ.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Макси, чувствуя неладное. — Тебе помочь?

— Ничего мне не надо.

Он отложил свой любимый молоток и взял видавшие виды кусачки.

— Дед, у тебя все в порядке?

— Да.

— Ужасно жарко. Принести тебе чаю?

— Вот я закончу, тогда и принесешь. Макси заметила, что дед искоса посмотрел на нее.

— Дед!

— Макси, иди и не мешай работать.

— Хорошо, ухожу. Позови меня, если тебе потребуется моя помощь. — И она направилась к дому. По пути ей встретилась бабушка со стаканом чая. — Это для деда? Что-то он не в духе.

— Я знаю. Где ты была? Мы тебя искали, — пытаясь скрыть раздражение, сказала бабушка. — Во время спектакля выбежали овцы, и нам с дедом самим пришлось ловить их.

— О господи! Вам, что же, никто не помог?

— Актеры и зрители пытались, но разве они знают, как обращаться с овцами. И проку от них никакого. Это ужасно. Конечно, дед должен был следить за этими глупыми животными. Но, пожалуй, в этом никто не виноват. Зато настроение у всех основательно испорчено.

— Я могу еще что-нибудь сделать? — чувствуя вину, спросила Макси. — Они натворили много бед?

— Да нет. Просто они побежали в поле, никого не трогая. Это же безобидные существа. Ребята бросились их ловить, а они будто взбесились и понеслись прямо на публику. Я думаю, во время дружеского пикника это выглядело бы очень смешно, но не во время представления.

— Если возникнет необходимость, позовите меня.

И Макси направилась к дому. На веранде, обсуждая смешное вторжение овец во время последнего акта и возбужденно обмениваясь шутками, сидели Грегори Дуглас и Бобби Уортворт.

— А, Макси. Вы пропустили восхитительное зрелище, — сказал Бобби.

— Я уже слышала.

— Это был просто цирк. Не хватало только клоунов и чертова колеса. Если бы вы видели, какой переполох они устроили в толпе.

— Овцы абсолютно безвредные животные, — смущенно сказала Макси. Горло у нее от волнения перехватило, ведь это была ее вина. Если бы она находилась рядом, ничего бы подобного не случилось. Появись она вовремя, и все было бы в порядке. — Вы доиграли до конца?

— С трудом, — ответил Грег, задыхаясь от смеха. — После такого казуса было весьма трудно сосредоточиться.

Макси хотела уже было ответить на его смех в более резком тоне, но сдержалась и примирительно сказала:

— Не беспокойтесь, такого больше уже не случится, ведь мой дед — мастер по починке изгородей.

— Я надеюсь. В разгар событий я сказал ему о нежелательности подобного в дальнейшем.

«Ну, вот и конец взаимопониманию», — подумала Макси.

— К сожалению, овцы безмозглые твари, — добродушно сказала Макси.

Махнув рукой, Грег прервал разговор, и Макси с неприятным ощущением вышла во двор. За столом на лужайке сидели Картер и Люсинда. Они пили джин с тоником и так хохотали, что слезы текли у них по щекам. Макси старалась не замечать, как удивительно обаятельно смеялся Картер.

— Макси, такого ты не видела никогда. Садись. Ты слышала про овец?

Макси не стала садиться.

— Да, слышала. И хотела извиниться за неудобства.

— О чем ты? Вот это было зрелище. Три грязные, блеющие овцы вторглись в действие пьесы Шекспира, и что особенно примечательно, в комедию. — Люсинда перевела дыхание. — Некоторые вообразили, что мы нарочно придумали такой конец. Я и не припоминаю, когда так смеялась последний раз.

Стараясь сделать какие-либо выводы из этих совершенно разных оценок происшествия, Макси нахмурила брови.

— Они никого не напугали?

— Кого могли напугать эти три совершенно безобидные создания? — отпивая из бокала, заметила Люсинда. — Было много детей, они смеялись до слез, и, думаю, все приняли «на ура» нашу интерпретацию.

— А мне показалось, что Грегори недоволен.

— Это потому, что в этот момент была его реплика.

Картер посмотрел на Макси прищурившись.

— Вы что-то хотели?

— Грегори, похоже, обиделся на стариков. И они очень сильно переживают. Особенно дед. Он вовсю вкалывает, ремонтируя забор.

— Конечно, лучше, чтобы такого больше не случилось, — прокомментировал Картер. — В конечном счете, за животных в ответе ваш дед, но я не думал, что примет это так близко к сердцу. Вы хотите, чтобы я как-то успокоил его?

— Что-то в этом роде. И попросите своих коллег не задевать его самолюбия.

— Хорошо, — ответил Картер, пожимая плечами.

— Спасибо, — сказала Макси и почувствовала, как дрожит ее голос.

Она быстро отошла, пока Картер ничего не заметил, но за ней последовала и Люсинда.

— Хочешь поговорить?

— О чем? — удивленно спросила Макси.

Люсинда устроилась на ступеньках веранды и кивнула, показывая на место рядом с собой.

— О тебе и о Картере.

Макси отвернулась и уставилась на дорогу, ничего не говоря.

— Ты в него влюбилась? — спросила Люсинда.

— Нет!

— Он тебя привлекает? — снова спросила Люсинда.

Стараясь не смотреть на Люсинду, Макси сказала:

— В противоположном смысле слова, наверное.

— Это не ответ. Ну, если хочешь знать, у меня нет никаких романтических отношений с Картером.

Макси оторвала взгляд от муравьев, копошащихся в траве, и внимательно посмотрела на красивую женщину, сидящую рядом с ней.

— Вы просто «хорошие друзья», да?

— Правильно.

— Люсинда, а тебе не кажется, что Картер меня не уважает?

— Я вижу, что это ты его не уважаешь, — улыбнулась та.

Макси не смогла сдержать улыбку.

— А что, заметно?

— Конечно, заметно, — ответила Люсинда.

— Ты прекрасно видишь недостатки других, а вот свои — не замечаешь и не признаешь то, что видят другие.

— Могу биться об заклад на Хантер-Ин, что Картер влюблен в тебя.

Люсинда рассмеялась от всей души.

— Если бы я знала, что делать с гостиницей, то охотно приняла бы вызов. Макси, дорогая моя Макси, смотри на вещи проще, не старайся все усложнять. Радуйся жизни. Хочешь, пойдем искупаемся?

Макси усмехнулась.

— После такой лекции разве откажешься. Картер, конечно же, тоже пойдет?

— Макси, — увещевающим голосом произнесла Люсинда. — Да, он тоже пойдет, но подумай, что тебе представится прекрасная возможность полюбоваться его прекрасным телом. А сейчас пойдем, и веди себя прилично.

И они поднялись наверх, чтобы переодеться. В своем обычном спортивном наряде Макси подошла к зеркалу: красивая, стройная фигурка, короткие, блестящие волосы и большие зеленые глаза, на которые до Картера никто не обращал внимания. И стройные ноги.

Макси сошла по лестнице вниз, чтобы присоединиться к Люсинде. Люсинда прохаживалась по холлу в розовом купальнике, на плечи был накинут белый халат.

Смеясь, они выбежали из дома и присоединились к остальной компании. Стараясь избегать Грегори и Бобби, Макси оказалась на заднем сиденье рядом с Уинни и Джуди — молодой актрисой, исполнявшей роль Фебы. Картер с Люсиндой уселись впереди. Макси не возражала. Она старалась забыть эпизод с овцами и немного развлечься.

Озеро было и великолепным, и спокойным. Владельцы коттеджей, разбросанных по его берегам, решили не пользоваться моторными лодками. Поэтому на поверхности воды лишь изредка маячили каноэ, а иногда показывалась и одинокая весельная лодка. Макси любила проводить здесь свое свободное время.

Вода в озере считалась холодной, но Макси к ней привыкла. Она первой вошла в воду и, немного постояв, быстро и размашисто поплыла. Она остановилась только тогда, когда заметила, что берег уже далеко и глубина стала значительной. На минуту задержавшись, она проплыла еще несколько метров и оказалась на том месте, куда падали солнечные лучи. Вообще-то небо было в облаках, а воздух — сырой, но холодная вода и дальний заплыв взбодрили ее.

Вдруг рядом с ней показался Картер, и вот уже видны его мускулистые плечи и мокрые волосы. Он усмехнулся.

— Вы что же, сразу и в заплыв?

— Да, я люблю плавать, — выразительно заметила Макси, но потом решила, что ответ ее прозвучал довольно глупо. — Хорошая тренировка.

— Вы и бегаете, и плаваете. Неудивительно, что вас пригласили рекламировать колготки. Они заставляли вас надевать парик?

— Конечно.

Макси радовалась, что на этот раз Картеру не удалось смутить ее. Довольная собой, она даже предложила ему вместе плыть назад, на что он с удовольствием согласился. Когда они подплыли к самому берегу, она обошла стороной место, где расположилась вся компания, и устроилась на россыпи камней у самой кромки пляжа. Взобравшись на большой валун, Макси уже собиралась расслабиться и обсохнуть на солнышке, как рядом появился Картер.

— Забыл полотенце, — извиняющимся тоном произнес он.

— Вы не боитесь, что мы станем объектами сплетен? — неуверенно заметила Макси.

— О нас уже сплетничают, — добавил он, смеясь. — Макси да вы краснеете.

— Это из-за солнца, — смутившись, заметила она.

— А ведь солнца-то нет, — усмехнулся Картер.

Макси вытянула ноги и устроилась так, чтобы они касались воды. Понимая, как нелепо они выглядят, лежа почти обнаженными рядом, она пожелала, чтобы здесь не было двадцати пар любопытных глаз, украдкой бросающих на них косые взгляды.

— И часто вы сюда приходите? — спросил Картер.

— Раньше это бывало чаще, — ответила она, глядя на блестящую поверхность воды. — Когда я была маленькой, я проводила здесь все летние каникулы. Родители много разъезжают и всегда отправляли меня к старикам. Потом, когда я училась в колледже, а отец с мамой были в Уганде, у меня уже не оставалось времени на безделье. Старики задавали мне работы на весь день, когда я не была занята в спектаклях. — Она внезапно замолчала, поняв, что проговорилась. — Я имела в виду…

— Вы имели в виду, что не только снимались в рекламных роликах, — сказал Картер нейтральным тоном, не добрым, но и не злым.

— Да, немного, — она замялась, легко лгать ей всегда не удавалось. — Я немного играла, когда училась в колледже. Вообще я часто сюда приезжала.

— А где ваши родители сейчас?

— На островах Тонга.

— И где же это, черт возьми?

— В южной части Тихого океана. Я никогда там не была.

— Они работают на нефтяную компанию, так, что ли? — спросил Картер.

Макси покачала головой.

— Нет, они миссионеры.

— Вы давно их не видели?

— Я не видела их целых два года, но мы поддерживаем связь. Когда мы — я и младшая сестра — были совсем маленькими, они оставались в Штатах. Странствовали в Аппалачах и Нью-Мексико. Они хорошие миссионеры. Они верят в провидение господне и тому подобные вещи.

— Трудная жизнь для ребенка.

— Нет, почему же. Интересная жизнь. Конечно, бывало трудновато. Они любят путешествовать, и я их понимаю. Они надолго застряли на этих островах, пишут, что там превосходный климат.

— Конечно, не такой, как в Новой Англии. Ну, и почему вы перестали сниматься в рекламе? — снова задал вопрос Картер.

— Некоторое время я жила в Нью-Йорке, и так получилось… В общем, вы знаете.

Картер удивленно поднял брови, и Макси поняла, что он ничего не знает. Но далее исповедоваться она не собиралась. Ей не хотелось делать из себя посмешище.

— А какой факультет вы закончили?

— Английского языка, — быстро произнесла Макси, стараясь, чтобы ее ответ прозвучал автоматически.

— Немного проку, когда содержишь провинциальную гостиницу.

— Да, поэтому-то у меня так плохо идут дела. Хочу записаться на курсы или попросить Дэвида Уилсона немного подучить меня.

— Ах да, великий Дэвид Уилсон, — сказал Картер неопределенным тоном и сел на камне. — Недавно он организовал неплохую вечеринку. Кстати, почему вас не было?

— А меня никто не приглашал.

— О, господи, а вы что же хотели получить приглашение с вензелями, доставленное к вашей двери специальным курьером? Бросьте, Макси. Никто и не заметил, что вас не было.

— И вы менее всех.

— Замечательно, — холодно отреагировал он. — Ну что ж, пора собирать народ? Вам, наверное, следует торопиться, чтобы помочь бабушке вовремя приготовить ужин. Вообще ваша бабушка из-за нас везет огромный воз хлопот. В Хантер-Ин для нас созданы прекрасные условия. По крайней мере, жаловаться мне не на что, разве что на вас, но это другой разговор. Только, пожалуйста, не говорите мне, что вы все делаете, как полагается, и всякую другую ерунду. Макси, как управляющая вы, наверное, делаете все хорошо, а вот… — ну да ладно, в следующий раз. Прекрасная Люсинда уже направляется в нашу сторону.

Картер поднялся и обнял Люсинду за голые плечи. Взволнованная и смущенная, Макси хотела было сказать какую-нибудь глупость, например — чтоона пойдет домой пешком, — но вместо этого поплелась к машине и тихо уселась на заднем сиденье, так ничего и не придумав.

12

Во вторник утром Макси принесла корзину зеленой фасоли, поставила ее на стол и, наблюдая за репетицией, стала лущить стручки. На следующий вечер была намечена премьера «Тартюфа». Они уже давно репетировали его по вечерам, когда не играли комедию Шекспира. Макси старательно избегала бывать на репетициях потому, что Мольер был одним из самых ее любимых драматургов. Она играла в его пьесах и считала, что знает их наизусть.

И сейчас, ловко очищая стручки, она услышала, как Грегори Дуглас произносит реплику.

— Тартюф! — воскликнула Макси и со стручком в руке бросилась вниз по склону к сцене. Она бежала к сцене, не чувствуя под собой ног и не успев ничего понять. Подбежав к сцене, она села на траву, поджав под себя ноги, и уставилась на действо, происходящее перед ее глазами.

— Ну и что думает девочка из рекламы?

От неожиданности Макси подпрыгнула вверх и увидела рядом с собой Картера. Она и не заметила, как он подошел. Макси автоматически пожала плечами и, не раздумывая, честно сказала:

— Неплохо.

— Что неплохо? — спросил ее Картер.

— Ну…

— Я прошу, чтобы вы мне честно сказали.

Макси вытянула ноги. Она чувствовала себя уверенно и не дрожала. Она вспомнила все то, что знала о французской комедии, и сейчас пыталась сравнить с тем, что видела перед собой. И с ответом не спешила потому, что хотела быть полностью уверенной, что ее мнение вполне объективно.

— Ну, хорошо. Грегори Дуглас на эту роль не подходит.

Картер, одетый в обычные потертые джинсы и рубашку, сел, вытянув ноги рядом с ногами Макси, и заинтересованным тоном спросил:

— Это почему же?

— Он выглядит слишком привлекательно.

— А вы знаете, что существует грим?

— Безусловно. Но вы не сможете изменить его подбородок. И потом, он слишком высокого роста. Грегори, несомненно, прекрасный актер, но это не его роль.

— Да, но он единственный известный актер, занятый в этой пьесе. Люсинда в ней не задействована.

— Ну и что? Опять деньги, деньги, деньги. Грег на эту роль совсем не подходит — вот что важно. У него есть дублер?

Картер кивнул.

Макси подумала, что из всей труппы на роль Тартюфа больше всего подходит только один человек.

— Вилли?

Картер пристально посмотрел на нее.

— Да.

— Отлично. Вот и дайте ему эту роль, — продолжала настаивать Макси.

— А вы скажете Грегу, что он не будет играть завтра в премьере, что он на роль не годится и его заменят двадцатилетним дублером?

Макси встала.

— Если бы я была директором, то непременно бы сказала. Вы спросили «какое у меня мнение» — я и ответила. Есть еще вопросы?

Очевидно, он ожидал, что она запнется, покраснеет и смутится, но Макси оставалась совершенно спокойной.

— Как я понимаю, вы начнете с клоунады. Несколько разукрашенных клоунов и размалеванных девок пройдут рядом со зрителями, отпуская пошлые шутки и непристойности. Ну, что же, это — вполне разумно. Это раскрепостит публику и будет сделано в духе средневековых традиций.

Картер с невозмутимым видом посмотрел на нее.

— Есть какие-либо еще замечания?

— Я смотрела лишь пять минут. Если хотите, завтра я представлю вам критический обзор.

— Он будет выдержан в том же духе, как и те замечания, которые вы высказали о пьесе Шекспира?

— Не будет…

И прежде чем Картер успел заговорить, Макси надменной поступью удалилась. «Он не обратил внимания на мои советы. Его просто раздражают мои идеи. Он пропустил их мимо ушей, да еще попытается припомнить мне спор о подмостках», — думала она. Последнее время Картер почти не общался с ней, и она была довольна.

Но была ли она в действительности довольна?

Макси решила больше не задумываться над этим вопросом и внесла корзину на кухню. Она уж было пожалела, что высказала Картеру свое мнение о «Тартюфе», но заулыбалась и состроила хитрую гримаску. А затем вновь принялась за фасоль.

— Привет, Макси, — поздоровалась бабушка, входя на кухню. — Тебе помочь?

— Конечно, если есть желание, — и тут Макси заметила, что бабушка чем-то расстроена.

Бабушка взяла горсть стручков и стала их быстро лущить.

— Ты в последние дни с дедом много разговаривала? Он прямо не в себе.

— Да нет. Я его и видела-то мельком. Ба, это Картер? или кто-нибудь из его компании? Они и меня доводят. Не все, конечно, но Картер — это уж точно.

— Не в них дело. Прямо и не знаю, что с ним происходит. — Она тяжело вздохнула, и Макси уловила в этом вздохе горечь и боль. — И доктору он не хочет показаться. Может, ты с ним поговоришь?

— Хорошо. Как только увижу, то обязательно поговорю. Ба, не принимай близко к сердцу. Все будет нормально.

Грейс кивнула головой, но Макси поняла, что не убедила ее.

В растерянности Макси вышла на веранду и, раздумывая, села на качели, которые висели рядом с цветущими петуниями. Как она сможет уговорить деда, если даже сама бабушка не смогла.

В эту минуту на веранду влетел Бобби.

— О, Макси, слава Богу, что я нашел вас. Картер срочно хочет видеть вас.

— Срочно? — удивилась Макси.

Бобби усмехнулся.

— Он выразился не так красиво.

— Другого я от него и не ожидала. Как идет репетиция?

— Макси, Макси, вы хотите, чтобы у меня были неприятности? Он оторвет мне голову, если я не появлюсь с вами через десять секунд. Вы не знаете, как Картер звереет перед премьерой. Хотите, я встану на колени? — взмолился Бобби.

— Мне кажется, что вы преувеличиваете. Чего он хочет?

— Не имею понятия.

— Хорошо, скажите ему, что я сижу на веранде и отдыхаю, а если ему надо со мной поговорить, то пусть не поленится и придет сам.

— Нет, я лучше скажу ему, что вы упали с камня и сломали себе ногу, нет, сразу обе ноги. Пожелайте мне удачи. Мы с вами либо храбрецы, либо дураки. А я уж точно не такой уж и храбрец.

— Но вы прелесть, Бобби.

Макси сделала вывод, что хотя она зачем-то срочно и потребовалась Картеру, он не оставил репетиции и не пришел к ней сам, а она уж и тем более не позволит разыгрывать из себя дурочку. И тут она вспомнила о дедушке и о том, что бабушка тревожится, и оставила мысли о Картере.

«Как помочь им? Единственно верный путь — устроить свою собственную жизнь, а это значит окончательно решить судьбу Хантер-Ин». Макси закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли о какой-то другой жизни.

Качели скрипнули и чуть было не опрокинулись на пол под чьим-то весом. Макси открыла глаза и наверняка бы свалилась на пол, если бы чьи-то руки не поддержали ее.

— Я и не представлял, что произведу на вас такое сильное впечатление. — Картер удивленно смотрел на нее. Одной рукой все еще придерживая ее за локоть, он добавил:

— Никаких сломанных ног. Когда-то Макси считала, что на качелях вполне хватало места для трех подростков или двух взрослых. Но вдвоем с Картером было не очень-то удобно. По крайней мере, ей так казалось. Однако Картера это не очень-то беспокоило. Он втиснулся рядом и обнял ее за плечи.

— Что вы хотите? — спросила она его с явным раздражением.

— О, я и не знаю… Когда я вас вижу, вы просто сводите меня с ума. Я забыл… Хотя я и, правда, что-то хотел вам сказать.

Макси нетерпеливо вздохнула.

— Ну, так что же? Вспоминайте быстрее, а то мне надо снова приняться за работу.

Картер осторожно опустил руку с ее плеч, просунул голову под ее руку и приник к ее коленям. Судорога сжала горло Макси. Она проглотила комок в горле, но притворилась, что ничего особого не происходит.

— Я бы хотел, — дразнящим тоном начал он, — прогуляться где-нибудь в поле и заняться с вами любовью, но, наверное, мы устроились бы, скорее всего, возле какой-нибудь навозной кучи и мне пришлось бы отказаться. — Он замолчал, и Макси почувствовала, что он смеется. Лица его она не видела, потому что он уткнулся в ее колени. — Конечно, есть и моя спальня. Смешно звучит?

Макси нахмурилась, надеясь, что он поймет, какой у нее рассерженный вид.

— Не очень-то.

— Правда? — он поднял голову и весело рассмеялся. Затем провел рукой по ее волосам и снова обнял за плечи. — И вы хотите мне сказать, что никогда не представляли, как все это будет?

Макси резко вскочила с качелей и оборвала его. Очевидно, он не намерен говорить истинную причину, ради которой прислал Бобби, а сидеть и выслушивать пошлости она не желала.

— Я никогда не утруждаю себя мыслями о мужчинах, которых не уважаю.

Картер усмехнулся.

— Ну, что же, по крайней мере, вы не стали ничего отрицать. Макси, дорогая, у нас с вами взаимное сексуальное влечение. И ничего с этим не поделаешь. Правда, кое-что сделать-то возможно. Необходимо сделать все возможное, чтобы никогда наедине не встречаться, особенно в безлюдных местах. Никогда не знаешь, что может с тобой случиться под воздействием свежего воздуха и овечьего помета.

Макси попыталась гордо отступить, но, чувствуя, что ее лицо пылает от злости и смущения, она убежала. Она отправилась в поле, но передумала и вернулась в дом через кухню. С веранды до нее доносился смех Картера.

13

За час до премьеры Макси чистила ванну в недавно освободившейся комнате и размышляла, пойти ли ей на премьеру или нет. Весь день она занималась уборкой и таким образом избегала встречи с Картером. Рано утром после пробежки она искала деда, но он куда-то ушел. Макси тоже, как и бабушка, стала переживать за него. С ним творилось что-то неладное. Бабушка сказала, что он взял завтрак с собой и до обеда уже не вернется. Вчера вечером она снова попросила Макси поговорить с дедом, но ей не удалось встретиться с ним.

Сейчас, убирая ванну, Макси уже, может, в сотый раз задумалась о своей жизни.

— Максин Хантер, если бы три года назад кто-нибудь сказал мне, что я застану тебя за уборкой ванны, я бы страшно рассмеялась.

Макси обернулась и, вскрикнув, выронила тряпку, а затем бросилась навстречу молодой женщине, стоящей у двери.

— Лаура, как ты здесь оказалась?

Лаура улыбнулась и обняла сестру.

— Макси, ты выглядишь ужасно.

— Ты бы тоже так выглядела, если бы ежедневно занималась уборкой. Но ты выглядишь восхитительно!

Макси совсем не преувеличивала. Лаура по комплекции была очень схожа с Макси, но на этом их сходство кончалось… У Лауры были длинные и густые золотистые волосы, ниспадавшие на плечи. Ее красивые полные губы подкрашены помадой. Карие глаза, но не такое огромные, как у Макси, были подведены тушью. Лаура была естественно и в тон коже напудрена, и от нее исходил нежный аромат дорогих французских духов. Макси откинула прядь волос с лица. Она так давно не пользовалась косметикой, что сейчас даже почувствовала себя очень старомодной. На сестре было элегантное летнее платье и дорогие изящные туфельки. Макси вытерла руки и спросила:

— На кого ты собираешься произвести впечатление?

— Ни за что не догадаешься, — ответила Лаура.

— Хм, не на режиссера ли Картера Ричардсона случайно?

— От тебя ничего не скроешь, — согласилась сестра.

Макси улыбнулась.

— Так же, как и от тебя.

В голосе сестры не чувствовалось оживления.

— Почему ты не написала мне, что Картер решил остановиться именно здесь? Макси, ты же понимаешь, что это может значить для моей карьеры. Если бы я только смогла работать у него! Просто сидеть и наблюдать за ним. Не могу поверить, что ты умышленно мне об этом не сообщила.

— Я и подумать не могла, что тебя привлекает этот противный скользкий тартюф.

— «Тартюф»? Скользкий? Ну, Макси, твои мерки высоки, как Монблан, и не надо прикладывать их к моим запросам. Ладно, давай не будем об этом. Я приехала, чтобы добиться кое-чего. Я хочу стать настоящей актрисой и на все готова ради этого. В пределах разумного, конечно.

— Ты скоро поймешь, что Картер никаких пределов не признает. Хочешь получить добрый совет…

— Макси, твои советы приведут к тому, что я буду, как и ты, чистить туалеты, а этого мне совсем не хочется. — Их глаза на мгновение встретились. — О, Макси, извини меня. Просто я устала.

— И не хочешь, чтобы старшая сестра учила тебя жить. Ладно, я не виню тебя. Я думала, что ты работаешь с той труппой.

— Она распалась.

— Уже?

— Не думаешь ли ты, что я смогла бы собрать их? Послушай, Макси, сейчас я хочу стать актрисой больше, чем когда бы то ни было. Мне двадцать один, я только закончила колледж, и я хочу работать. Я не такая очаровательная и артистичная, как ты, я просто хочу играть. Поэтому прошу тебя, смотри, как говорится, сквозь пальцы, если тебе что-нибудь не понравится.

— Делай, как знаешь, только будь благоразумной. Старики не слепые. Ты собираешься пойти на премьеру? Если да, тогда встретимся внизу.

— А ты представишь меня Картеру?

— Если хочешь.

Макси посмотрела вслед сестре, сполоснула ванну и направилась к себе. Приняв душ и высушив волосы полотенцем, она, обнаженная, некоторое время провела возле своего гардероба. У Макси не было летних платьев — таких как у сестры. У нее вообще не было летних платьев. Порывшись в шкафу, она остановила свой выбор на голубых джинсах и белой блузке в голубую полоску.

Лаура сидела на веранде, сняв туфельки и поджав ногу под себя. Она, очаровательно улыбаясь, смотрела на Картера, который сидел напротив в кресле со стаканом виски и в расслабленной позе.

— Ага, — холодно заметила Макси. — Я вижу, вы уже познакомились.

— Макси, вы не говорили мне, что в вашей семье есть актриса, — с сарказмом заметил Картер. — Я хочу посмотреть ее, чтобы знать, насколько она талантлива. Не хотите ли вы вдвоем присутствовать на премьере в моей шикарной ложе?

— О, это было бы замечательно, — просто засияла от счастья Лаура. — Как мило с вашей стороны.

— А вы, Макси? — спросил Картер. Макси пожала плечами. Она прекрасно понимала, что Лаура хотела бы отослать ее куда-нибудь с глаз долой, и сознавала, что и Картеру это понятно.

— Прекрасно, — улыбнувшись, согласилась она. — До встречи на премьере.

На пути ее встретил Дэвид и предложил поговорить о деле. Вздохнув, Макси согласилась, и они присели на плед, расстеленный под кленом, где уже было много других, не говоря уже о корзинках с вином и закусками. Представления Картера приобретали в округе большую популярность.

— Макси, — серьезным тоном заговорил Дэвид, — ты, конечно же, еще не сказала старикам о моем предложении?

— Нет, — призналась она. — К сожалению, я деда-то поймать никак не могу.

— По-моему, ты стараешься найти предлог, чтобы не обсуждать этот вопрос. Я пытаюсь помочь. Нельзя же затягивать это до бесконечности. Хочешь, я сам с ним поговорю? Если тебе трудно…

— Нет, нет, я сама поговорю с ними на этой неделе. Обещаю. — Она улыбнулась и похлопала Дэвида по колену. — Хорошо?

Не успел Дэвид ответить, как рядом присела Люсинда. На ней были джинсы и блузка, а волосы заколоты в пучок. Она выглядела довольной и счастливой.

— Не возражаете, если я присяду с вами? Замечательно. Так приятно отдохнуть хотя бы несколько дней. Я прямо чувствую себя в отпуске, в котором и не помню когда была. Макси, я хотела предупредить тебя — держись подальше от Грега. Он сказал, что сделает из тебя отбивную котлету и скормит овцам.

— Ого! — удивилась Макси. — А, понятно. Картер, наверное, сказал ему о том, что он, по моему мнению, не подходит на роль Тартюфа. Не знала, что он примет это так близко к сердцу. Он же прекрасный актер.

— Да не переживай ты, что думает Грег. К утру он все забудет.

Ответ Макси был заглушен шумом толпы пестро одетых клоунов, которые кувыркались, прыгали, отпускали шутки, целовались, громко смеялись и пели. Они раззадорили публику, и не успел никто сесть, как началось представление, но без участия Грегори Дугласа.

Одетый во все черное, на сцене появился Вилли, чопорный и надменный, как настоящий Тартюф. Макси в изумлении открыла рот и посмотрела на место, где сидел Картер. Но Лаура заслонила его, а его взгляд был прикован к сцене.

Пьеса прошла замечательно и завершилась шумной вечеринкой. Макси, восхищенная спектаклем, Картером и тем, что он внял ее совету, горела желанием высказать ему свое одобрение, но его нигде не было. Не было и Лауры.

— Что за юная красавица была сегодня с Картером? — спросила Люсинда, вручая Макси бокал вина.

— Это моя сестра Лаура. Она начинающая актриса.

— Понятно. Они, что же, ушли вместе? Ты беспокоишься?

— Ей всего двадцать один. Да и у Картера такая репутация…

— Макси, поверь моему опыту. Картер никогда не позволит себе воспользоваться положением молодой актрисы. — Она улыбнулась, и снова Макси заметила, как раскованно чувствует себя Люсинда. — Другое дело, если бы это была какая-нибудь старушка или уж, по крайней мере, не моложе, чем двадцатичетырехлетняя. Пойдем лучше и попытаемся утешить Грегори.

Они нашли его на качелях.

— Люсинда, Люсинда, моя прекрасная леди, — говорил он совсем пьяным голосом. — А, ты привела мою Немезиду. Подойди, Макси, моя любовь, и разреши налить тебе. Твой стакан совсем пустой.

Макси присела на коробки напротив Грега.

— Послушай меня. В следующий раз, когда захочешь вышибить меня из очередного спектакля, предупреди этот старый театральный хлам заранее, чтобы я не претендовал на место в постановке. А теперь давай выпьем и заключим перемирие. Люси, а ты?

— Нет, мне что-то не хочется. Пейте и веселитесь без меня.

Она ушла, а Грег плеснул коньяку в бокал Макси.

— Выпей.

Макси залпом проглотила обжигающую жидкость.

— Так что же, у вас с Картером любовь, или что?

Макси едва не подавилась коньяком, и, чтобы скрыть потрясение, засмеялась.

— Тебя интересует, что я думаю. Отвечу откровенно — Мы не очень-то хорошо ладим.

— Это признак настоящей любви, разве нет?

— Нет. — Она была рада, что Грег оправился от удара, но ей совсем не нравилось, когда кто-то пытался обсуждать вслух их отношения с Картером.

— Вы видели мою сестру? — спросила она Грега.

— Мимолетно. Хочет стать знаменитой актрисой, не так ли? — Он покачал головой, и на какой-то момент показалось, что говорит он рассудительно. — Вспоминаю себя двадцатилетним мальчишкой. У меня еще были юношеские прыщи. Вообще у вашей сестры вполне определенно их уже нет. Она симпатичная. А талант у нее есть?

— Я не знаю, — сказала Макси, она не видела, как играет Лаура, уже год.

— Или такая же, как и вы? — продолжал он, как будто не слышал ее ответа. — Красивые ноги, но почти нет таланта и плохонькие волосенки. Но очень очаровательная. Йель даром не проходит.

— О, — как ошарашенная выдохнула Макси и отхлебнула коньяка. — Вы и об этом знаете?

— Конечно. О, прекрасная фея бледнеет. Не волнуйтесь, Картер ничего об этом не знает, уверяю вас. Только о рекламе. Смешно.

Макси проглотила остатки коньяка и поднялась, чтобы уйти, неожиданно почувствовав необыкновенную усталость.

— Думаю уже пора спать. Прошу вас простить меня. В следующий раз я постараюсь промолчать.

— О, Макси, никогда так не делайте. Будьте честной. Иногда это приносит огорчения, но потом становится лучше, — произнес Грег, заглядывая в пустой бокал. — Я знаю. — Он перевел взгляд на Макси, высоко поднял бокал. — Сладких вам снов.

14

На следующий день Макси поднялась с постели поздно, подавленная и с головной болью, и все же пожалела, что проспала время пробежки. Спустившись вниз, она поняла, что Картер и компания еще спали, налила себе апельсинового сока и присела за стол. Этим прохладным ранним утром все окружающее показалось ей таким зеленым, спокойным и мирным, что только усилило ее недовольство собой. Макси вышла на задний двор и встретилась с бабушкой, которая в курятнике собирала яйца.

— Надо бы почистить курятник, — пробормотала она. — Чувствуешь запах? Народ станет жаловаться. Не пойму, о чем думает твой дед?

— Не волнуйся, ба. Сегодня же утром я его вычищу, — предложила Макси. Она тоже ощущала неприятный запах. — Что это деда еще не видно?

— Кто знает? — неуверенно сказала Грейс, доставая последнее яйцо из грязного гнезда и укладывая его в корзинку. Она тщательно закрыла ворота и сказала:

— Думает, что он один стареет во всей округе. Вот я ему новости и расскажу.

— Бабушка, я хочу поговорить с вами обоими. Я, то есть Дэвид предложил одну идею.

— Дэвид? О, господи, твой дед сказал, что не вернется раньше двух. А мне ты не хочешь пока рассказать, в чем дело?

— Да нет. Ее надо обсудить всем вместе. — Макси произнесла это таким тоном, чтобы не возбуждать у бабушки любопытства. — Я пока займусь уборкой курятника.

Грейс вздохнула и ушла. У Макси было ощущение, что бабушка надеялась на то, что, несмотря на таинственность предстоящего обсуждения, разговор зайдет и о женитьбе. Она наблюдала, как бабушка медленно шла к дому с корзинкой для яиц, и очевидно размышляла о том, станет ли их жизнь лучше, если ее внучка выйдет замуж за Дэвида.

Подошло время обеда, но Джим Хантер не появлялся. Когда пробило четыре, Грейс сняла передник и отправилась его искать.

— Скорее всего, он увлекся работой и позабыл о времени, — сказала она.

— Почему бы тебе не остаться дома и не подождать, пока он появится. А я пойду, поищу его. Где он может быть? У тебя есть какие-нибудь предположения? — предложила Макси.

«Одной довольно трудно будет найти его, ведь придется обойти такую большую территорию», — подумала Макси, но вслух говорить не стала.

— Я обязательно найду его, не волнуйся. Попрошу, чтобы Лаура мне помогла, — постаралась она убедить бабушку.

— Ладно. Иди и непременно найди его, — требовательно, но без раздражения сказала бабушка.

Макси решила не тратить время на поиски сестры, однако по пути встретила Картера.

— Вы куда? — спросил он, поймав ее за локоть, внимательно всмотрелся в выражение лица Макси. Ирония в его тоне моментально улетучилась. — Макси, что-нибудь случилось?

— Дед сказал, что придет к двум часам, — взволнованно проговорила Макси. — Сейчас четыре, а его все нет… Я пойду поищу его.

— Я иду с вами, — немедленно ответил Картер. — Только на секунду заскочу в номер.

Он побежал на веранду, но Макси, не в силах ждать ни секунды, пошла на задний двор. Не успела она пройти через загон, как Картер появился рядом с ней.

— Бобби и Уинни пойдут в поле, а Лаура и Грег — в лес, мы же с вами двинемся напрямую, — сказал он, когда они перелезали через ограду. — Остальные ушли купаться.

Макси кивнула на ходу и ускорила шаг. Они шли молча. Картер все время держался рядом. Внезапно она остановилась около ручья, прислушиваясь. Но кроме пения птиц и журчания воды ничего не было слышно.

— Сумасшедший старик. Не могу понять, где он может быть. А если у него что-нибудь с сердцем? — произнесла Макси.

— Давайте пойдем по ручью, — сказал Картер, обрывая ее на полуслове. — Может, разойдемся в разные стороны?

— Нет, пока не надо. Вы мне можете потребоваться, если он, если с ним…

Она не договорила, и они пошли по ручью по направлению к лесу. После каждых нескольких десятков метров они останавливались и прислушивались. Подойдя к зарослям болиголова, где когда-то состоялся пикник, они остановились на короткое время, прислушиваясь, но никаких посторонних звуков не было слышно. И молча, пошли дальше.

Пройдя еще около пятидесяти метров вверх по ручью, они наконец-то нашли его. Старик привалился к большому валуну и казался мертвым. Но когда Макси окликнула его, он приподнял голову. Не чувствуя ног, Макси бросилась к нему и села возле его ног. Дед с большим трудом снова приподнял голову и приоткрыл глаза.

— Дед, что с тобой случилось? Господи, я уж было подумала, что ты умер. Ты плохо себя чувствуешь? — запричитала она.

— Устал, — прошептал он.

Макси огляделась вокруг и заметила небольшой участок земли возле ручья, очищенный от сучьев и мусора с неким подобием какого-то каменного сооружения.

— Дед, о господи, что ты здесь делал? Пошли, мы отведем тебя домой.

Макси помогла старику подняться, просунув руки ему под мышки, но он раздраженно проговорил:

— Я могу идти сам.

— Макси, почему бы вам не пойти вперед, а я помогу ему, — спокойно произнес Картер.

Видя, что дед не собирается умирать, Макси решила пойти сказать бабушке, что все в порядке.

Пробежав всю дорогу до дома и сообщив бабушке, что дед жив, но на грани изнеможения и ему требуется врач, она оповестила всех, кто еще отправился на его поиски, и вернула их обратно.

Все собрались за столами, когда появились Картер и опирающийся на его плечо Джим. Грейс подогнала к дому пикап, Картер и Макси помогли старику устроиться на сиденье, а Лаура села рядом.

— Можете поехать со мной, — сказал Картер, дотрагиваясь до руки Макси.

Она села в его фольксваген, и они поехали вслед за пикапом.

— Переживаете или сердитесь? — спросил Картер, пока они ехали по дороге в больницу.

— И то, и другое, — тяжело вздохнув, проговорила Макси, уставившись на мелькающие за окном дома и фермы. — Что он там строил?

— Это походило на хижину.

— Ведь ему уже семьдесят два года. Сердце совсем слабое. Какого черта так изнурять себя такой тяжелой работой? Неужели дома нечего делать? А если бы он там умер?

— Я бы сказал, что он почти умер. Опоздай мы хотя бы на час… — договаривать он не стал. — Как вы себя чувствуете?

Макси неуверенно пожала плечами и, улыбаясь, посмотрела на Картера. Он до сих пор тяжело дышал.

— Спасибо вам за помощь. Я бы никогда не смогла довести его до дома.

Доктор — большой друг семьи — внимательно осмотрел старика, но ничего кроме нервного истощения не обнаружил.

— Ему не нравится, что вы относитесь к нему как к старому человеку.

— Но ведь он действительно старик. Да еще притом — глупый старик.

Все собрались в комнате для посетителей: Грейс, Макси, Лаура, Картер и доктор.

— Что он там строил? — спросила доктора Макси.

— Дом для Грейс и себя. Что-то вроде места, куда можно было бы перебраться с этой проклятой фермы, по-моему, он так это пытался выразить, — ответил доктор.

Макси перевела взгляд на Картера, но он в тот момент смотрел не в ее сторону. Ей припомнилось происшествие с овцами, неприятный инцидент с сооружением помоста для сцены, ее переживания, связанные с пребыванием в доме множества шумных и неуемных людей.

— Хотите совет врача и просто друга? — И, не дожидаясь ответа, доктор пояснил:

— Грейс, Джим говорил тебе о том, что его возраст не позволяет заниматься некоторыми делами?

Понимая, на что намекает доктор, Грейс выпрямилась и откинула гневно голову назад.

— Но у меня еще не было сердечного приступа.

— Да, конечно. Но я, как его лечащий врач, предупредил, какими вещами ему заниматься не следует.

— Видимо, строить себе новый дом как раз бы и не стоило?

— Безусловно. Но здесь дело не в этом. Как вы думаете, почему он делал все это? Да потому, что хотел доказать тебе, Грейс, и тебе, Макси, что он совсем еще не дряхлый старикашка.

— Старый дурачок, — пробормотала Грейс.

— Вам надо стараться меньше контролировать его действия, это его оскорбляет. Это и тебя бы раздражало, Грейс, и ты это знаешь, — продолжал наставлять доктор.

— Даже не представляю, почему у него появились такие мысли. Мне уже семьдесят два года, но я же не собираюсь уходить жить в лес. Старый дуралей. Хорошо, что все обошлось. Так вы говорите, сердечного приступа не было?

— Приступа не было, но я не сказал бы, что он абсолютно здоров. Ему нужен отдых. — И доктор так выразительно посмотрел на Грейс, как может смотреть только старый друг. — И хотя бы немного уважения.

— Могу я видеть его?

— Да, но только в палату я пущу только тебя, Грейс.

Когда все сопровождавшие направились к выходу, Лаура повернулась к Макси.

— Вы поезжайте, если хотите, а я останусь и поеду с бабушкой.

— А ты сможешь вести пикап?

Лаура нервно рассмеялась.

— Конечно. Я надеюсь, что моя сестра сможет воспользоваться этой ночью должным образом?

— Тем более, что и не только она одна, — это были первые слова Картера с момента их приезда в больницу.

— А впрочем, пускай все остальные едут на пикапе, а я попрошу Уинни, чтобы поздней ночью она подобрала нас с бабушкой и доставила домой, а теперь поезжайте, пока я не передумала и сама не поехала с Картером, — сказала Лаура.

Макси соображала, что ей ответить на это, но Картер пожелал Лауре доброй ночи и, буквально затащив Макси в машину, отъехал от больницы. В этот момент она поняла, что никогда не отдаст Картера Лауре. Она взглянула на Картера, волосы его были всклокочены, джинсы и рубашка мокрые и грязные. Посмотрев на себя, Макси неожиданно расхохоталась.

Картер с любопытством посмотрел на нее.

— Что-нибудь случилось?

— И куда же мы в таком виде поедем?

— О, — улыбаясь, сказал он. — Сейчас придумаем.

— Вы придумаете?

— А вот увидите.

Они больше не разговаривали, но Макси почувствовала, как бешено забилось у нее сердце. И Макси, наконец, осознала, что каким бы мерзким и распутным он ей ни казался, она не собирается отдавать его никому.

15

Сидя на заднем сиденье потрепанного фольксвагена, Макси ощутила полное физическое и душевное изнеможение. Они остановились возле универсама, и Макси пришлось ждать в машине, пока Картер ходил за покупками.

— Сандвичи, чипсы и бутылка белого вина. Роскошный ужин, — доложил он, улыбаясь и трогая машину с места.

Они поехали в сторону Леннокса, и на мгновение Макси показалось, что они направляются в Хантер-Ин, но Картер проехал через город и свернул около Татлвудского музыкального центра, к летней концертной площадке Бостонского симфонического оркестра. Время было раннее, и они без всякой очереди купили билеты и нашли подходящее место прямо напротив сцены. Хотя Макси часто проводила летние каникулы в Хантер-Ин, ей ни разу так и не пришлось побывать в знаменитом музыкальном центре. В конце каждого летнего сезона она, правда, обещала самой себе, что на следующий год непременно побывает на концерте симфонического оркестра, но наступали каникулы, и она опять забывала о своем обещании.

— Довольно глупо было бросить свою труппу, чтобы слушать Брамса и поглощать сандвичи в обществе хозяйки провинциальной гостиницы, как вы думаете? — Картер достал пару сандвичей и предложил один Макси.

«Хозяйка провинциальной гостиницы». В устах Картера это прозвучало неприятно, хотя Макси понимала, что для него она только хозяйка гостиницы с красивыми ногами. Даже, если бы не было диплома об окончании Йельского колледжа и не было бы опыта работы в Нью-Йорке, смог бы Картер чувствовать симпатию к простой хозяйке гостиницы? Макси вздохнула и взяла сандвич.

— Не знаю. А вы знаете? — наконец ответила она.

— Конечно. Все очень глупо, но меня это не волнует. Пусть мои ребята ощутят полную свободу, а не то от такой напряженной работы скоро устроят восстание. Ваши тапочки до сих пор хлюпают. Почему вы их не снимете?

— Потому что ноги у меня так пропотели, и если я и сниму их, то вся толпа разбежится. Кстати, я поблагодарила вас за помощь?

— По меньшей мере, пять раз. Как насчет вина. Похоже, неплохое вино и пробка винтовая. — Он наполнил оба стаканчика. — Ваше здоровье.

— Сегодня весь вечер будет звучать Брамс, — произнес Картер после того, как проглотил сандвич. — Вам нравится Брамс? Если нет, то мы всегда можем уехать. Найти какое-нибудь подходящее местечко и заняться любовью. Только не бледнейте так. Я же подшучиваю и не в моих правилах насиловать женщину против ее воли. Теперь вы краснеете, ха, ха, ха. Хотите, чтобы я сменил тему?

— Пожалуйста.

— Настоящая миссионерская дочка. А что ваши родители думают по поводу загубленной актерской карьеры?

— Вы имеете в виду коммерческие съемки? Они их не видели и ничего о них не знают, если только старики или Лаура им не написали. Они, скорее всего, не то чтобы одобрили мое занятие, но поняли бы, что мне просто нужны деньги.

— В это время вы жили в Нью-Йорке, не так ли?

Макси кивнула, доедая сандвич. Ей совсем не хотелось рассказывать ему о своей жизни в городе.

— А чем вы еще занимались?

— Да так, хваталась за все, что мне тогда подворачивалось.

— Макси. — Картер заговорил заинтересованным тоном. — Вы знаете, с вами очень трудно разговаривать.

— Я неудачливая хозяйка провинциальной гостиницы, дочь миссионеров, снималась в коммерческой рекламе, но у меня замечательная, талантливая сестра и двое стариков, которым я доставляю только неприятности. Вот вкратце и все о Максин Хантер.

— Макси, я сейчас поищу что-нибудь острое, чтобы уколоть вас.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Извините меня. Просто вы мне нравитесь больше, когда из-за своей строптивости пытаетесь переваривать даже гвозди.

Ужин они завершили молча, слушая, как музыканты настраивали свои инструменты, и наблюдая за пришедшими послушать вечерний концерт. Макси налила себе еще стакан вина и подумала, что она ведет себя довольно глупо. Нет причины огорчаться. Старики в порядке. И сама она и не идиотка, и не неудачница, просто актрисы из нее не вышло. А все равно Мольера она знает лучше, чем Картер.

— Картер, простите меня, — произнесла Макси в то время, как прозвучали первые звуки оркестра. — Иногда я веду себя как настоящая мерзавка. Это все из-за Хантер-Ин. Я чувствую свою ответственность за все неурядицы, происходящие в гостинице. А тут еще Дэвид Уилсон предложил купить ее у нас.

Брови Картера удивленно поползли вверх, но он промолчал.

— Это место принадлежит семейству Хантеров уже более ста пятидесяти лет, но теперь старики не в силах содержать ферму и гостиницу. Единственный человек, который сможет продолжить дело — это я. Но, тем не менее, лучше всего было бы продать все, хотя бы даже совсем постороннему. — Макси на секунду замолчала и допила вино. — Конечно, можно выйти замуж за Дэвида. Тогда старики уйдут на покой, зная, что гостиница в хороших руках. Поэтому я бываю такой вредной, — она попыталась улыбнуться. — Иногда.

— Макси, а сама ты разве не можешь справиться с хозяйством?

— Можно попробовать, но через год я стану банкротом, а старики не хотят, чтобы это произошло. Видимо, другого выхода у нас нет. Ну да ладно, оркестр уже играет, и я лучше помолчу.

Так они и сидели рядом, слушая Брамса, но не прикасаясь друг к другу. Двое друзей наслаждались чудесным вечером. Когда началось второе отделение, Картер обнял ее за плечи, Макси вытянула ноги и склонила голову ему на плечо. Так они просидели и второе, и третье отделение, а во время четвертого легли рядом и, устремив взоры в небо, дослушали выступление оркестра до конца.

После концерта Картер сказал, что Брамса ему теперь надолго хватит, и они, собрав все свои пожитки, поехали по направлению к Хантер-Ин. Но около гостиницы Картер останавливаться не стал, а только заметил:

— Интересно, много было сегодня народа?

Вид Хантер-Ин заставил Макси насторожиться. В течение нескольких часов она пребывала в расслабленном состоянии, полностью потеряла прежнюю бдительность и не обращала внимания на тревожные сигналы своего подсознания. И теперь вдруг она поняла, что едет непонятно куда с человеком, чье отношение к женщинам вряд ли столь изменилось.

Она поддалась его магической привлекательности, его фальшивой чувственности и ослабила оборону. Но сейчас она снова будет на страже. Он вел себя почтительно и старался быть внимательным. Но вот с какой целью? Чтобы воспользоваться ее слабостью?

Макси кашлянула и, внимательно наблюдая за дорогой, спросила:

— Куда мы направляемся?

— Я подумал, что мы могли бы посидеть на берегу озера и полюбоваться звездным небом, — бесхитростно ответил Картер. — А что? Но если хотите, можем вернуться домой.

Она услышала в его голосе нотки обиды и сожаления. Он же был рядом с ней, когда она нуждалась в помощи, почему же теперь, когда он предлагает полюбоваться звездами, она не может доставить ему такое удовольствие. Но она будет бдительной.

— Нет, нет, все в порядке, — быстро ответила Макси.

«Слишком быстро она согласилась», — подумал Картер и расхохотался, а затем, погладив ее по колену, произнес:

— Расслабьтесь дорогая. Сейчас явно неподходящее время на пляже для смеха и любовных игр.

Действительно, в одиннадцать часов ночи на пляже и ничего подобного не могло быть. Макси последовала за Картером и при лунном свете наблюдала, как он снимает рубашку.

— Я боюсь обидеть вас, когда стану стягивать джинсы.

— Хорошо, я… — пролепетала она.

— Если бы полицейские застали сейчас меня в таком виде, то вполне могли бы арестовать. Но я все же не могу удержаться от искушения. Поймите и не считайте мою тираду за приглашение.

Макси не могла не согласиться с этим. Вода была почти спокойной и поблескивала в лунном свете, Картер сбросил тапочки и вошел в воду, нырнул и, снова появившись на поверхности, спросил:

— Так вы идете?

— Нет, и не подумаю, — здравый смысл подавлял в ней растущее желание раздеться и присоединиться к Картеру.

Не успела она отойти немного в сторону и прислониться к валуну, как Картер уже вылез из воды и, улыбаясь, сказал:

— Это взбодрит вас. Да и ноги не будут так пахнуть.

— Я приму дома душ, — отказалась Макси.

Но Картер не стал слушать. Он взял ее на руки и понес к воде.

— Что вы собираетесь делать? — возмутилась она.

Он нес ее, пока вода не стала доходить ему до пояса.

— Окунуть вас собираюсь.

И он опустил ее в воду. Макси окунулась, всплеснула руками, и снова ушла под воду, взмахивая руками и одновременно пытаясь поправить задравшуюся блузку. Она подплыла к Картеру и, с негодованием вставая, уже было открыла рот, чтобы разразиться проклятьями, но он снова взял ее на руки и так крепко обнял, что она уже не смогла вырваться.

— Это гораздо лучше любого душа. Почему вы до сих пор не сняли свои тапочки?

— Картер! — воскликнула в негодовании Макси.

— Вы смешно выглядите, Макси, — сказал он и отбросил ее тапочки на песок. — А сейчас…

Он снова опустил ее в воду. Но на этот раз Макси не стала выныривать сразу, а поплыла под водой, пока сознание не приказало ей прекратить это занятие. Тогда она вынырнула на поверхность и поняла, что смеется.

Картер взял ее за талию, и они ступили на отмель. Их губы слились воедино, и Макси обняла его мокрую, скользкую шею. Потом они упали на песок, и Макси оказалась на спине, а ее блузка задралась почти до шеи. Она отчаянно старалась одернуть ее, но Картер лег на нее, дотрагиваясь пальцами до мокрой и гладкой кожи живота, затем рука его передвинулась выше, к ее груди, и их губы снова встретились. Вода плескалась по ногам, а легкий бриз обдувал их тела, и тогда они испытали страстное желание…

А потом были люди, бегущие по пляжу, и сначала один вскрик, а потом шум множества голосов:

— Вот они, вот они, попались, влюбленные голубки.

Луч фонарика ударил по ним. Картер стремительно отодвинулся от Макси и, сидя на песке, весело рассмеялся.

— Похоже на то, что народ решил устроить вечеринку на пляже.

Макси села, чувствуя ужасное смущение, она поправила блузку и прошептала:

— Я сейчас умру.

Картер улыбнулся.

— Хорошо, что они появились сейчас, а не на десять минут позже.

Макси внимательно на него посмотрела, но он уже поднялся и пошел навстречу своей компании, которая явилась, кажется, в полном составе. Макси чувствовала себя несчастной. Ей хотелось переплыть озеро и не встречаться с ними.

— Так вот, чем вы занимаетесь в свободное время по ночам, — поддразнивая, сказал Бобби.

— И, надеюсь, что будем не только по ночам. Как спектакль?

— Превосходно.

— А где Люсинда?

Макси вздрогнула. Конечно, он не хотел бы, чтобы Люсинда видела эту сцену. «Вот и вся ее откровенность», — подумала Макси и стала натягивать тапочки, но у нее ничего не получалось.

— Ее вообще давно никто не видел. Наверное, наслаждается свободным временем. Мы принесли печенье и пиво, как насчет этого?

Макси надела тапочки и медленно пошла, огибая валун и направляясь к машине. Она совсем не собиралась присоединяться к компании. Ключи были на месте. Макси положила тапочки на сиденье и села за руль. Тяжело дыша, она вытерла руки о мокрые джинсы и поехала.

«Картер и сам найдет дорогу домой», — со злостью подумала она. К счастью, бабушка уже легла, и Макси, мокрая и продрогшая, поплелась наверх.

16

Больше никто не вспоминал об эпизоде на пляже, ни Бобби, ни Уинни, ни Картер, ни, тем более, Макси.

Она занималась работой по дому и делала вид, что ничего особенного не произошло. Она избегала Картера, но внезапно обнаружила, что не хотела, чтобы и он избегал ее так же старательно. Но миновали три недели, и Макси вдруг пришла к мысли, что все случившееся было не более чем игрой.

«Это было не так уж и плохо», — решила она. Всю первую неделю Макси выполняла и дедушкину работу, потому что доктор запретил ему вообще что-либо делать. И все новости она получала от Лауры, которая постоянно крутилась возле труппы. При таком скоплении народа, заполнявшем Хантер-Ин каждый вечер, у Макси почти не было времени думать о Картере. Да и он постоянно был очень занят. Труппа репетировала сразу две пьесы одновременно и еще одну представляла на сцене. Гостиница Хантер-Ин все более становилась самым популярным местом в округе. Картер часто сидел допоздна, работая за своим импровизированным столом на веранде, а Макси, твердо решившая первой не начинать разговора, обычно размещалась в другом ее конце и читала.

Не то чтобы они совсем не разговаривали, иногда, правда, перебрасывались парой фраз. Однажды, когда Люсинда спросила, что явилось причиной их прохладных отношений, Макси ответила:

— Ну, почему же, иногда он спрашивает меня, что будет на обед. И, по меньшей мере, раз в день я говорю, что его просят к телефону. Изредка, когда я отправляюсь в город, он просит меня купить несколько бутылок вина.

— И что же, он никогда не вспоминает про эпизод на пляже? — спросила Люсинда, накручивая локоны на пальцы.

Макси сильно покраснела и, начав лущить фасолевые стручки с необычной быстротой, ответила:

— Что, и ты знаешь об этом случае?

— Макси, прошло уже три недели, конечно, и я узнала. Просто я думала, ты захочешь поговорить со мной.

— Почему это? — Макси старалась оставаться спокойной, но обнаружила, что стала путать шелуху с фасолью, и пришлось все перебирать. — Очевидно, это была просто, хм, ошибка. И моя, и его. Люсинда, а ты, правда, не влюблена в него?

Люсинда покачала головой.

— Нет, нет и нет. И сколько раз я должна тебе это повторять.

— А ты не думаешь, что он в тебя влюблен? — настаивала Макси.

— Не думаю, — твердо заявила Люсинда.

— Это не означает — нет?

— Именно — нет, — не раздумывая, ответила Люсинда. — Макси, я не знаю, чтоКартер думает о других, но он не тот человек, который станет афишировать свои чувства. Я думаю, что по натуре он — очень застенчивый человек.

Макси нервно рассмеялась:

— Застенчивый? Да он поцеловал меня в первый же день, как приехал сюда.

— Ого! Такого не бывает с застенчивыми. Ну, почему бы тебе не отчебучить что-нибудь неожиданное: подбежала бы ты к нему, обняла и сказала: «Картер, Картер, я люблю тебя». Он бы либо умер, не сходя с места, либо сразу же ответил.

— Да, или послал бы куда подальше. Макси проглотила фасолину. Теперь она наконец почувствовала облегчение. Оказывается, ей надо было просто выговориться.

— Спасибо, что решила поговорить со мной, Люсинда. Все прошедшие дни я ни с кем не общалась. Я должна была знать, ну, чтобы… Я не уверена, что я влюблена в него…

— А он в тебя, — закончила за нее Люсинда. Она положила локти на стол и кивнула в сторону овечьего загона. — Впрочем, как и в твоего деда. Как ты думаешь, что это они все время вместе?

Макси вздохнула. В последние дни Картер с дедом довольно часто вместе ходили на прогулки в свободное время. Очевидно, они подружились, а этого Макси совсем не хотелось.

— Может, это и к лучшему. По крайней мере, они не вцепятся теперь друг другу в горло.

— Пойду-ка я зубрить свои монологи. Картер собирается ставить одну из версий бродвейского спектакля. Хочешь, я попрошу и для тебя роль?

— Нет, Люсинда, спасибо. С меня достаточно моих коммерческих съемок.

Люсинда засмеялась.

— Идеалистка. Скоро увидимся.

Спустя два дня после этого разговора, когда Макси разбирала книги, к ней танцующей походкой подошла Лаура.

— Макси, Макси. — Она взяла Макси за локоть и пощебетала: — Догадываешься, в чем дело?

— Тебя пригласили на первую роль в новом тридцатимиллионном фильме Картера Ричардсона-старшего, — насмешливо заявила Макси.

— Почти угадала. — Даже насмешливый тон сестры не приглушил ее возбуждения, словно бы фонтанирующего наружу.

— Картер-младший просматривал меня и решил дать мне роль в одном из своих спектаклей. Я буду работать с Картером Ричардсоном! Я так взволнована! — почти кричала восторженная Лаура.

Ее восторг был виден и в ее широко открытых глазах, и довольной улыбке. Она беспрестанно пританцовывала и хватала сестру за руку. Однако Макси это совсем не радовало. Но, не желая огорчить сестру в столь радостный для нее день, она сказала:

— Вот здорово! Ты уже рассказала старикам об этом?

— Я только собираюсь. Как хорошо, что тебе удалось пригласить Картера к нам на целое лето. Я имею в виду, что теперь я смогу сделать карьеру, — бросила она через плечо, устремляясь на кухню.

Макси не вылетела из дома. Она даже не выбежала. Положив карандаш на стол, она бесцельной походкой неторопливо вышла через главный вход во двор и не спеша направилась к склону холма, туда, где находилась сцена, и Картер с Джимом пили кофе и о чем-то беседовали.

— Извините меня, — подчеркнуто вежливо сказала она.

— Дед, тебя срочно разыскивает Лаура.

Джим поднялся и ушел, и Макси не могла не заметить, каким подвижным и веселым он стал по сравнению с первыми неделями лета.

— Присаживайтесь, — предложил ей Картер.

Но Макси осталась стоять. Ее тело вздрагивало от злости и возмущения. Она уже три недели не была наедине с Картером и, вспомнив их последнюю встречу, залилась краской. И тут все ее чувства — злость, страх, тревога, желание — выплеснулись наружу: коленки у нее задрожали, но тело оставалось окаменевшим. Макси не знала, с чего начать разговор.

Картер сорвал травинку и стал ее покусывать.

— Что-нибудь не так? — спросил он.

Макси судорожно вздохнула и обеими руками откинула волосы со лба.

— Что пришлось сделать моей сестре, чтобы получить у вас роль?

— Хорошо, я объясню, — ответил Картер спокойным голосом, пожевывая травинку и как будто что-то припоминая. — Стоя на веранде, ей пришлось прочитать несколько строк мне и Уинни.

— И это все? — вкрадчиво спросила Макси.

— Все. Она, безусловно, талантлива. И к тому же стремится играть, очень стремится. А мне это нравится.

— Вы в этом уверены? — тихо произнесла Макси.

Лицо Картера стало сердитым, он поднялся и выплюнул травинку.

— Ну, давайте же, Макси, давайте. Вы же в свое время участвовали в таких просмотрах, да и не в одном, и вы прекрасно знаете, как это делается. Или нет? Правда, я не знаю, как проходят просмотры при коммерческих съемках, — он пристально смотрел на нее. — И вы прервали ваше молчание только для того, чтобы спросить меня об этом?

— Вы правы, Картер, — со злостью ответила она. — Но смотрите, я буду наблюдать за вами, и если вы посмеете воспользоваться моей сестрой…

— Воспользоваться ею? Каким образом? — удивленно спросил Картер.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

— Нет, Макси, я не понимаю. Может, вы просветите меня?

— Картер, не играйте со мной в угадалку. Я много наслышана о вашей репутации, да и вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

Но Картер не собирался оставлять вопрос открытым.

— Нет, вы раскройте мне глаза, расскажите, что вы знаете о моей репутации.

Макси напряглась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы даете роли молоденьким актрисам, если они соглашаются с вами переспать.

Картер опустил руки, откинул голову назад и расхохотался, а Макси стояла и тряслась от злобы. Этого она вынести не могла. Слезы хлынули из ее глаз, и, повернувшись, она уже была готова уйти, но Картер обхватил ее за талию и повернул к себе лицом.

— Нет, вы не уйдете, — сказал он серьезно.

Макси пыталась освободиться, но он крепко держал ее.

— Нас могут увидеть, — взмолилась она.

— Ну и что? Теперь давайте поговорим прямо. Вы считаете, что я дал вашей сестре роль только потому, что либо я уже переспал с ней, либо она согласилась на это. Я правильно выразил вашу мысль?

— Правильно, — холодно произнесла Макси.

— Хорошо. Вы где-то об этом слышали, где? До вас дошли какие-то слухи? От кого-то здесь? Вероятно, нет, все они все про меня знают. Значит, от тех актеров и актрис, в кругу которых вы вращались во время вашей блистательной карьеры в Нью-Йорке? Теперь все понятно.

Макси подняла голову и с изумлением уставилась на Картера.

— Не смотрите на меня, открыв рот. Я знаю о ваших печальных попытках сниматься в кино. Лучше всего у вас получались коммерческие ролики с рекламой колготок, не так ли? Может, вы и пытались искать что-нибудь получше, да ничего не получилось. А почему не получилось? Либо вы не подходили, либо в труппе уже хватало таких же посредственных актеров, как вы. Вы и думать не могли о том, чтобы я устроил вам просмотр, потому что знали — я вам роли не дам, будете вы со мной спать или нет. И теперь, когда ваша сестра в двадцать один год отроду сделала больше, чем вы в свои двадцать четыре, вы решили, что только потому, что она переспала со мной. И пусть вас не беспокоит, что там говорят обо мне, лучше подумайте о том, что говорят о вас. И прежде, чем приходить ко мне с вашими дурацкими обвинениями, надо было подумать.

Он отпустил Макси, взял свою кружку и, ни слова не говоря, ушел. Макси попыталась вздохнуть и сдержать слезы, но не могла. И она медленно побрела вдоль каменной ограды, всхлипывая, вытирая слезы и срывая и бросая на землю пучки травы.

Макси бродила до темноты. Она нарыдалась до хрипоты и ужасно проголодалась. Потом она долго сидела на большом камне возле когда-то любимого ею пляжа и смотрела на поверхность воды озера, гладкую как зеркало и блестевшую под луной, Макси вспоминала лучшие годы своей жизни и детство.

Она должна вернуться в Хантер-Ин, чтобы не беспокоить стариков. Но можно поймать попутную машину на шоссе и умчаться, куда глаза глядят.

Макси улыбнулась сама себе и потерла распухшее от слез лицо.

— Все пройдет, — прошептала она.

Она непременно должна остаться. Она не может так просто уехать. У нее есть чувство долга, которому она не может изменить. Ей всего двадцать четыре года — почти детский возраст, и никакие грубые слова, кто бы их ни произносил, не в силах заставить ее уклониться от своих обязанностей и оставить свой родной дом.

Люди переносили и большие трудности, чем неразделенную любовь. Вот в чем дело. Не в том, что он наговорил ей кучу грубых и горьких слов, а в том, что она влюблена в него.

— Это ужасно, — прошептала Макси и сбросила на песок лифчик и трусики.

Она нырнула так, что даже не было слышно всплеска, затем вынырнула, чтобы еще раз посмотреть на звездное небо и на точки огней на противоположном берегу озера, подняла голову, открытым ртом вдыхая воздух, подумала о себе как о какой-то лягушке, улыбнулась и снова погрузилась под воду.

Неожиданно рядом с ней возник человек, стремительный словно дельфин. Будь она на поверхности воды, то догадалась бы — кто это был. Но в холодной глубине вод она лишь старалась сохранить целой голову. Чья-то сильная рука обхватила ее за талию и потащила наверх.

— Картер! — воскликнула было Макси.

Но его губы прижались к ее устам, когда он бережно опустил ее на песок, а его руки нежно гладили ее тело. Он поднял голову, и она застонала, но не протестующе, а одобряюще. Картер поцеловал ее в шею.

— Я не могу любить женщину против ее воли.

— Я знаю, — прошептала она неразличимому в темноте лицу, склонившемуся над ней.

И снова их приоткрытые рты встретились, сплелись языки, соприкосновения усилили страсть. Руки Макси гладили его руки и мокрые волосы…

А затем он внезапно застонал, отстранился от нее и, не говоря ни слова, быстро пошел к воде и уплыл.

Уязвленная его неприятием, совсем сбитая с толку, чтобы думать, она подобрала свои вещи и оделась под деревом. Макси шла домой не по дороге, а напрямую через поля и вдруг увидела, как на шоссе мелькнули фары знакомого фольксвагена.

В гостинице было темно. Только над плитой горел свет, и в холодильнике был оставлен салат с приколотой запиской. «Я подумала, что ты проголодаешься. Бабушка».

Сидя в темной кухне, Макси пододвинула к себе тарелку с салатом, но есть не смогла. Затем она поднялась наверх, и, не поинтересовавшись, горит ли свет в комнате Картера, окончательно обессилевшая, рухнула на постель.

17

Макси не знала, что она будет делать, если утром Картер будет опять вести себя так, словно между ними ничего не произошло. Она ожидала, что держаться он будет, как обычно, самонадеянно, и ничуть не ошиблась. Поздно проснувшись и спустившись к завтраку, она увидела его на сцене вместе с Уинни, Бобби и Люсиндой. Потом к ним присоединились и другие актеры, и вся труппа начала работать. Макси наблюдала за ними из окна кухни, доедая свою кашу, а затем, горестно вздохнув, отправилась собирать помидоры.

Дэвид Уилсон застал ее за этим занятием часом позже. Сорвав крупный помидор, он устроился рядом.

— Доброе утро, Макси. Как идут дела?

Укладывая очередной помидор в корзинку, Макси ответила:

— Нормально.

— Ты выглядишь встревоженной. Что-нибудь случилось? Дед вроде чувствует себя получше в эти дни, не так ли?

Макси не могла рассказать о том, что произошло вчера. Не могла она рассказать ему о своих чувствах, и поэтому ответила на второй вопрос.

— О да, он в порядке. Я все время думаю о твоем предложении купить гостиницу и все откладываю разговор с ними. Жду, когда они придут в себя. Это несправедливо по отношению к тебе. Я обдумала твое предложение, и оно мне понравилось. Мы можем обговорить детали.

Увидев выражение его лица, она остановилась. Он нахмурился, побледнел, как бы сощурясь от солнца, которого не было.

— Макси, — произнес он, вздыхая, — я снимаю свое предложение. Тут всякие дела. — Извини меня. Да я и не думаю, чтобы старики на него согласились. Вообще дела идут хорошо, я и не ожидал, что все у вас наладится. И могу поспорить, что если ты правильно будешь вести себя, то сможешь заполучить Картера с труппой и на следующий сезон.

Макси застонала и бессильно опустилась на землю рядом с корзиной.

Дэвид посмотрел на нее удивленными глазами.

— Я думал, вы помирились. Макси, ты покраснела, как эти помидоры. Что вообще здесь происходит?

— Да нет, ничего. Просто я безнадежно влюбилась в этого Картера, вот и все.

Дэвид пристально на нее посмотрел, но ничего не сказал.

Слабо засмеявшись, Макси вытянула руку.

— Дай мне руку. Хочешь выпить со мной стакан холодного чая. Это поможет залечить мне мои раны?

Дэвид поднялся и подал ей руку.

— Что ты выглядишь таким расстроенным. Ведь от этого я не умру.

Своей длинной, худой рукой Дэвид по-дружески прижал Макси к себе.

— Макси, ты такая необыкновенная. Когда это лето кончится, если оно вообще кончится, я тебя заберу куда-нибудь и так напою, что ты все на свете забудешь. Ведь я вовлек тебя в это дело, но вообще-то я думал, что ты этого парня ненавидишь.

— Может, и ненавижу, даже больше, чем люблю, — сказала Макси, пока они, обнявшись, весело шагали к гостинице.

Когда Макси окончательно поняла, что Картер не собирается разговаривать с ней или по крайней мере осознать то, что произошло в ту ночь на пустынном пляже, она успокоилась и втянулась в рутину повседневной жизни, выполняя работу по дому и помогая сестре разучивать роль. Постепенно к ним присоединились и другие молодые актеры и актрисы, кому требовалась дополнительная помощь, да и ошибки было легче исправлять в ее присутствии, чем перед грозными очами Картера. Макси располагалась за простынями, наволочками и пододеяльниками, трепещущими на ветру, и работала с каждым в отдельности. Пьесы она знала прекрасно и даже на всякий случай раздобыла на столе у Картера несколько копий для себя. К своему удивлению, она обнаружила, что дело пошло. Хотя это было увлекательно, смешно, комично, но чрезвычайно трудно.

Во время одного из таких занятий она открыла для себя еще одну черту характера Картера.

— Макси, это актерская школа, — убеждала ее Лаура. — Только не говори мне, что ты сама не понимаешь этого. Грег, Люсинда, Уинни и Бобби, ну еще один, два человека — настоящие профессионалы, но остальные — всего лишь только студенты, и ты это прекрасно понимаешь. Макси, где ты была все лето?

Макси ошарашенно на нее уставилась.

— Школа?

— Да, да, да. Интенсивная летняя программа для обучения сценическому мастерству молодых актеров. О, Макси, я многому научилась за прошедшие две недели. И не только от Картера и других, но и от тебя тоже.

— Я думаю… — ответила Макси слабым, отсутствующим голосом и, сконфузившись, покачала головой.

На следующее утро Макси застала Люсинду, которая вечером должна была играть главную роль, на полу в ванной комнате. Ее подругу ужасно тошнило. Макси смочила полотенце холодной водой, приложила его к лицу Люсинды и помогла ей подняться на ноги.

— Спасибо, — слабо улыбаясь, поблагодарила та. — Сейчас мне будет лучше.

Но лучше не стало. Она попыталась подняться, но ее снова стошнило. Макси помчалась за льдом, а когда она, запыхавшаяся, вернулась, Люсинда, со страшно побелевшим лицом, лежала пластом на кровати.

— Вот, возьми и пососи кусочек льда. Это поможет.

— Крекеры, — со слабым стоном произнесла она.

Макси непонимающе посмотрела на нее.

— Что?

— Говорят, что крекеры помогают при утренней слабости.

— Люсинда… Люсинда, ты случайно не…

Не в силах ответить, Люсинда кивнула.

— Беременна. Вчера ездила в Питсфилд и прошла тест. Положительный я получила ответ буквально через десять минут. Шесть недель. Я всю неделю по утрам чувствовала себя паршиво, но сегодня хуже всего. Картер убьет меня.

— Я пойду и принесу тебе крекеров, — тихо сказала Макси и спустилась вниз.

У Люсинды Лейн шесть недель беременности. В таком состоянии вечером она должна играть главную роль на премьере пьесы.

«А кто же отец ее будущего ребенка?» — думала Макси, доставая крекеры из шкафа. И она вспомнила первоначальное впечатление, которое произвели на нее их отношения. Эти намеки, хождения в обнимку, ночной разговор около ее двери. Люсинда отрицала, что влюблена в Картера, но это не значит, что он не влюблен в нее или что у них не было романа. Конечно, отцом мог быть только Картер Ричардсон!

Макси принесла Люсинде пакет с крекерами и, открывая его, спросила:

— Хочешь, я все расскажу Картеру.

— Нет. — Люсинда отчаянно замотала головой, пожалев о том, что резко пошевелилась.

— А как же ты вечером…

— Так бывает только по утрам. К обеду я буду в норме. — Люсинда протянула руку и обняла Макси. — Пожалуйста, не говори никому, хорошо? Особенно Картеру. Пожалуйста. Мне скоро станет лучше.

Макси кивнула головой.

— Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.

На Макси это произвело сильное впечатление. Окажись сама в таком положении, она не смогла бы так держаться. К обеду Люсинда выглядела почти счастливой, и когда Макси спросила об утренней слабости, Люсинда рассмеялась:

— Это было ужасно, не правда ли? Теперь все будет нормально. Я ношу с собой коробочку с крекерами.

— Ты правда себя хорошо чувствуешь? — поинтересовалась Макси.

— О, да. У меня немного кружится голова, но к вечеру я соберусь с силами. Ты придешь на премьеру?

Макси пожала плечами. После премьеры Картер вместе со стариками решили устроить грандиозную вечеринку. Приглашены были все, и, как понимала Макси, все собирались и прийти. Для вечеринки она помогла Лауре подобрать экзотическое, подчеркивающее ее фигуру платье, да и сама под давлением сестры она подобрала себе простенькое светлое платье.

— Мне кажется, будет неприлично тебе не пойти, — сказала Лаура.

— А почему ты думаешь, что я могу не пойти? — спросила Макси.

— О, я не знаю. Пожелаешь мне удачи сегодня, хорошо? — волновалась Лаура.

Макси пожелала ей удачи. Да этого и не требовалось.

Сидя под кленом вместе с Джимом, который перестал бойкотировать представления, и Дэвидом, Макси поняла, что отличало ее от Люсинды и Лауры. В их игре была непринужденность, они легко вживались в характеры героев, которых изображали на сцене. Их коньком — было талантливое безрассудство, больше выраженное у Люсинды, чем у Лауры, а Макси всегда чувствовала себя на сцене скованно, хотя и старалась бороться сама с собой. У них был настоящий талант. Макси же прекрасно знала театр, и в этом было ее преимущество. Только один раз во время спектакля ее взгляд встретился с глазами Картера. Он в ответ улыбнулся, и Макси тоже почти уже собралась улыбнуться, но, вспомнив про утренний эпизод с Люсиндой, быстро отвернулась. Ей необходимо скорее избавиться от привязанности к этому человеку. Через две недели он уедет, а ей еще придется залечивать сердечную рану.

Публика еще аплодировала, а Макси уже бежала наверх переодеваться и готовиться к самому большому испытанию, которое выпало на нее этим летом.

Пьеса Картера ей очень понравилась, а теперь она пойдет на вечеринку, которая ей явно не по душе. После нее она на две недели спрячется в свою норку и до его отъезда не покажет и носа. А сегодня она в последний раз должна упрятать свою гордыню. Не язвить на людях и, забыв сердечную боль, провести вечер рядом с Картером.

Вся лужайка перед домом была полна народа, люди смеялись, знакомились друг с другом, разговаривали, стоя вокруг столов. Был накрыт один стол с закусками, три стола с различными напитками и еще один стол со всевозможными сладостями. Поздравив сестру с премьерой, Макси нашла Люсинду у стола со сладостями.

— Ты стремишься как можно скорее располнеть, — пошутила она.

Стоя с эклером в руке, Люсинда рассмеялась:

— Конечно, я поправлюсь. Доктор сказал, чтобы я окончательно забыла о своей диете, на которой сидела Бог знает сколько времени. Я надеюсь, что скоро поправлюсь еще килограммов на десять.

— А как же твоя карьера? — спросила Макси.

— У меня почти подписан контракт на съемки в фильме Картера-старшего. — Она махнула рукой. — Следующей зимой приступаем, а пока я отдохну и расслаблюсь. Ты думаешь, я не заслуживаю этого? Со времени окончания колледжа я работала не покладая рук. Как насчет слойки с кремом? Ты всегда позволяла себе что угодно, и все тебе сходило с рук.

Макси взяла пирожное, и они отошли к кустам роз подальше от толпы.

— Ты уже сказала Картеру?

— Днем, — сказала Люсинда, одновременно жуя эклер. — Он был такой добрый, прямо лапочка. Согласился стать крестным отцом, если будут близнецы, но такая шутка меня не рассмешила. Правда, он такой же счастливый, как и я. Он просто рад, что у меня к началу летнего сезона не было этих шести недель.

— И ты не… а он не… — Макси, путаясь в словах, откусила пирожное.

— Я что? Что он? — спросила Люсинда. Потом посмотрела Макси прямо в глаза и стала так хохотать, что в изнеможении села тут же на землю. — Макси, ты что!? Ты думала, — она на секунду остановилась, — ты думала, что Картер — отец моего будущего ребенка?

Макси доела пирожное и села рядом с Люсиндой.

— А что, разве это не он? — настойчиво спросила она.

— Нет, нет и нет. О, Макси, ты явно не от мира сего. Моя замечательная подруга, ведь я замужем уже два года. Этот страшный секрет мы хранили от всех. Один Картер знает, и то благодаря тебе.

Макси, как ошарашенная, уставилась на подругу.

— А вот и мой муженек.

Макси чуть не упала в обморок, когда увидела, что к ним направляется Дэвид Уилсон. Она посмотрела на Дэвида, на Люсинду и стала хохотать.

— Что смешного? — удивленно поинтересовался Дэвид.

— Я только что раскрыла нашу тайну, дорогой. Я развеяла все фантазии этой глупышки. Пришлось ей сказать, что мы уже давно поженились.

Макси покачала головой.

— Я ничего не понимаю.

— Помнишь, два года назад вы пригласили меня на День Благодарения. Помнишь, кто еще был? Кто здесь всегда бывает? Дэвид Уилсон. Мы поженились, когда я закончила Йель. И тогда же мы решили, что и для него, и для меня будет лучше, если мы никому ничего не скажем. Конечно, это были неестественные отношения. Постоянные разъезды, тайные свидания. Но теперь, если появится ребенок, мы станем вести нормальную супружескую жизнь. Наймем управляющего для отеля, а я буду сниматься в кино. И все пойдет своим чередом.

— Прямо не могу поверить. Что же вы мне не сказали?

— А зачем? Это все равно ничего бы не изменило. Ты вбила себе в голову, что у нас с Картером роман, и решила, что жизнь твоя окончательно потеряна.

— Она права, Макси, — подтвердил Дэвид, проглатывая жареный грибок. — Почему бы тебе не пойти к Картеру и не сказать ему, что ты просто без ума от него? Неопределенность начинает давить на всех нас.

Макси покраснела.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что все только и ждут, когда вы перестанете украдкой обмениваться взглядами и признаетесь, что просто без ума друг от друга. Вспомни, как ты при людях называла его «распутным боровом», а он тебя — «девчонкой из рекламы». Сейчас же отправляйся и поговори с ним!

Макси обняла Люсинду.

— Пожелайте мне удачи.

Но когда она отправилась на поиски Картера, мужество окончательно покинуло ее. Ведь он не любит ее. В этом она уже убедилась. Наконец она увидела его. Он сидел на траве и беседовал с двумя элегантно одетыми дамами. Макси посмотрела на свое простенькое платье, голые ноги и ощутила свое полное несоответствие этой компании, но тут к ней подошел Грег.

— Послушай, они на десять лет старше его и обе замужем, а к тому же у них нет таких стройных ножек. Я буду за вас переживать, а если он обидит вас, вы знаете, где меня найти.

Макси улыбнулась с благодарностью, понимая, что его намек был чисто дружеским, а не любовным, ведь они разобрались в своих отношениях две недели назад. Макси пробралась через толпу и оказалась перед Картером. И поняла, что не знает, с чего начать разговор.

— Я хотела вас поздравить. Это было прекрасно, — неловко проговорила она.

Картер безразлично посмотрел на нее.

— Это действительно получилось лучше, чем вы ожидали?

— Да, конечно, — призналась Макси, стараясь быть честной.

— Спасибо, Макси, — произнес он официальным тоном и, не обращая на нее никакого внимания, опять обернулся к женщинам.

Макси поправила волосы и нарочито громко кашлянула, потом нервно улыбнулась.

— Нельзя ли попросить вас на минутку? Он с досадой вздохнул и обернулся к женщинам.

— Извините меня. — Медленно поднявшись, Картер спросил: — В чем дело?

Сердце Макси бешено забилось, и ей вдруг захотелось бежать отсюда сломя голову, но она сдержалась и двинулась прогулочным шагом в сторону от толпы.

— Не возражаете, если мы поговорим? Ужасно жарко.

— Хорошо, только поскорее излагайте, что вам нужно. Я жду встречи с дорогим для меня человеком.

— Я вас надолго не отвлеку, — пообещала она, когда они отошли на достаточное расстояние от участников вечеринки. Но Макси никак не могла собраться с мыслями и сказать Картеру, зачем она его позвала.

— Не правда ли, Лаура сыграла свою роль хорошо?

— Я и сам это прекрасно знаю, — холодно ответил Картер.

— Да, я понимаю, но… — замялась Макси.

Картер остановился и стал чертить мыском по асфальту.

— Макси, скорее переходите к сути дела, если вы хотели сказать мне что-то важное.

…Но внезапно их разговору помешал свет фар машины, показавшейся на шоссе. Они отошли в сторону и, молча, наблюдали, как на дорогу выплыл серебристо-серый мерседес. Хмурое выражение на лице Картера осенила радость, он оставил Макси стоять в одиночестве в темноте и побежал к машине. Макси увидела, как из машины вышел пожилой мужчина, такого же роста, как Картер, с такими же густыми, взъерошенными волосами, только совсем седыми. Они крепко обнялись, и скоро вокруг них собралась целая толпа. Макси не надо было объяснять, кто это был.

Это был Картер Ричардсон-старший — знаменитый голливудский продюсер, отец человека, которому она собиралась признаться в любви. Храбрость и решительность окончательно оставили ее. Макси прошла по лужайке, перебралась через изгородь и направилась к сеновалу. Она надеялась, что никто не найдет ее здесь.

Макси забралась на сеновал, где до сих пор лежал матрац, на котором она от души валялась еще в детстве. От него пахло плесенью и старым сеном, но он был чистым, по крайней мере, так ей казалось. Макси устроилась на нем и, еле сдерживая слезы, стала смотреть в потолок, где летучие мыши носились между балками крыши. Немного успокоившись, она убедила себя, что поговорит с Картером завтра утром, а в полдень уедет в Бостон или Нью-Йорк, или в Толедо, или вообще на край света. В конце концов, она заснула, потеряв последнюю надежду на то, что Картер Ричардсон любит ее.

18

Когда на следующее утро Макси проснулась, тушь и вся косметика, которой она в первый раз в жизни решила воспользоваться, размазалась, платье было помято и обсыпано сеном. Она спустилась с сеновала, отряхнулась, поправила его складки и решила незаметно пробраться в гостиницу. Макси планировала незаметно проскользнуть в свою комнату, принять душ, переодеться, привести себя в порядок и, если удастся, к семи вечера исчезнуть навсегда. До завтрака было еще далеко. Но когда она вошла на кухню, Джим, Грейс и Картер Ричардсон-старший уже сидели за большим столом и пили кофе. Макси нервно вздохнула, ей катастрофически не везло.

— А, Макси, доброе утро, — добродушно сказал дед, не обращая внимания на ее вздохи. — Похоже, что у тебя была трудная ночь. Садись с нами и выпей чашечку кофе. — Бабушка уже налила и поставила ей чашку на стол. — Ты не знакома с отцом мистера Картера?

Макси покачала головой, не говоря ни слова. Можно оставаться в плохом настроении, а можно улыбнуться и быть любезной. Во всяком случае, она не собиралась отказываться от своего плана. Картер-старший поднялся, улыбаясь такой же обезоруживающей улыбкой, как и сын, и сказал:

— Макси, мне очень приятно познакомиться с вашей семьей. За то короткое время, которое я провел здесь, я слышал о вас столько хорошего.

Он нежно пожал ее руку и указал на стул. Пораженная, Макси присела рядом.

— Рада с вами познакомиться, мистер Ричардсон, — легко ответила Макси, и ее плохое настроение сразу же улетучилось. — Я надеюсь, вы извините меня за внешний вид. Я… я спала на сеновале.

— Она с детства любит спать на сеновале, — подтвердил Джим; он совсем не собирался извиняться за внучку. — Мы всегда знали, где ее искать.

Макси покраснела и, стараясь скрыть смущение, стала пить кофе. Она не подозревала, что Картер Ричардсон-старший тоже любил проводить ночи на сеновале.

— Макси, мы хотели тебе кое-что сказать. Джим, может, ты скажешь? — настаивала бабушка.

Джим отхлебнул кофе и поставил чашку на стол. Макси видела, что он раздумывает, сказать ли напрямую или высказаться потактичней.

— Макси, мы продали гостиницу.

«Удар прямо в лоб», — подумала Макси. Она выронила чашку и разлила кофе.

— Что?

— Мы продали гостиницу, — снова спокойно повторил Джим. — Правда, еще придется оформить все бумаги, но мы с бабушкой подумали и приняли решение.

— Я не понимаю. Дэвид не…

— Речь идет не о Дэвиде, — продолжил дед.

Макси внимательно взглянула в его глаза. Господи, неужели, не предупредив ее, они выставили гостиницу на аукцион?

— Тогда кому же? — вопросительно вскрикнула Макси.

— Картеру, — сказал Джим таким тоном, будто не понимал, что это окончательно добьет ее. — Картер купил ее, чтобы использовать летом для своей труппы, а зимой — для себя. Это хорошая сделка.

Но Макси вылетела из кухни, не дослушав до конца. Она была такой разъяренной, что собиралась ворваться в комнату к Картеру, вытащить его из постели и бить его, и кричать на него до хрипоты. Надо сдерживать гнев, пыталась она убедить себя саму, пока шла босиком по мокрой траве через поле. Наконец Макси уткнулась в ствол большого дуба, сползла на землю, прислонилась к огромному стволу, спиной к этому «чертову дому» под названием «Хантер-Ин». Положив голову на колени, она смотрела на поля, словно изумрудные под августовским солнцем, когда услышала хруст веток.

Это пришел Картер.

Она со злости пнула ногой кочку.

— Вы повредите себе ногу, — произнес он.

Макси кинула на Картера, прислонившегося к дереву, свирепый взгляд.

— Ой, ой, ой. Если бы взгляды могли убивать, я свалился бы, не сходя с места, — засмеялся он.

— Я не так удачлива, — прошипела она.

Картер без приглашения сел рядом и вытянул ноги в высокую мокрую траву.

— Сегодня вы очень сердиты.

— Нет, я просто притворяюсь.

— Но вы не такая уж хорошая актриса, чтобы обмануть меня.

— Я и сама это знаю.

— А мне кажется, не знаете, — поддразнивающим тоном произнес он. — Вы ужасно выглядите.

— Я выглядела еще хуже.

— Не сомневаюсь, но только не вчера вечером. Вы были изумительно хороши. Разве я не говорил вам об этом?

— Только не думайте, что это имеет для меня какое-то значение.

— Перед приездом отца вы собирались мне сказать что-то важное. Не хотите ли сделать сейчас?

— Я хотела сказать, что вы мерзавец и распутный боров, и к тому же отвратительный человек, и… — она замолчала, отвернулась и уставилась на лес.

— И что?

— Ничего.

— Похоже, вы провели ночь на сеновале.

Макси промолчала.

— Я вас везде искал, но не мог и предположить, где вы прятались. — Лицо его исказила гневная гримаса. — Я уж было подумал, что вы с кем-нибудь ушли. Еще пару дней назад я подозревал, что Дэвид Уилсон ваш любовник. Все лето я завидовал ему. А прошлой ночью… Да ладно. Бог с ней. А оказалось, что он муж моей ведущей актрисы. Ха-ха!

Макси смотрела на него, и злость уступала место смущению.

— Разве вы не знали об этом?

— Я о многом не знал. Например, что вы прекрасно знаете театр. И в этом причина ваших назойливых советов. Вы не говорили мне, что имеете театральное образование. Кроме того, вы ни словом не обмолвились о том, что страдали, будучи несчастной хозяйкой гостиницы, и ужасно тосковали по театру.

— Но я ведь никому и никогда не говорила об этом.

— А я все знаю только потому, что ваш дедушка поистине бесценный источник информации. Он все понимал и рассказал мне. Он все о вас рассказал, включая и о ваших подвигах в коммерческой рекламе.

— Так, значит, это он…

— Мы стали с ним очень хорошими друзьями.

— Да, я в этом убедилась, — произнесла Макси с горечью в голосе. — Иначе он не продал бы вам гостиницу.

— Я слышал, что он сказал вам об этом. Макси в первый раз почувствовала, что Картер стал нервничать. — Дедушка думал, что я уже говорил с вами об этом.

— Поэтому и ваш отец приехал сюда, не так ли? — спросила Макси, обрывая его. — Он должен вложить деньги, разве это не так?

— Вообще-то да, но я пригласил его не за этим. Макси, вы все усложняете.

— Так, так, — разговор о гостинице подогрел ее злость. — Теперь у меня нет ни работы, ни родного угла и вообще ничего — и все благодаря вам.

— Напротив, вы можете работать здесь, если захотите.

— Быть управляющей вашей гостиницы? Забудьте об этом. Лучше я пойду рекламировать колготки, чем буду выполнять роль вашей служанки.

— Я не это имел в виду.

Макси окинула его гневным взглядом.

— Я хочу, чтобы вы стали моим компаньоном. Мне кажется, мы сможем работать вместе. Этим летом я наблюдал за вами и прислушивался к вашим советам, — он поднялся и махнул рукой. — Я подумал, что это хорошая идея, особенно после того как я узнал, что вы прекрасно знаете театр. Что вы думаете по этому поводу? Правда, есть одно препятствие.

Смущенная, Макси глубоко вздохнула.

— Я польщена, — откровенно сказала она. — Правда. Я понимаю, что я действительно плохая актриса.

— Посредственная.

— Ну, хорошо, пусть посредственная. В любом случае я никогда не представляла себя в этой роли. Не знаю, почему, но я не могу принять ваше предложение. Спасибо за все.

— Макси! — воскликнул Картер.

— Нет, дайте мне закончить. Я, — она нервно вздохнула и отвернулась. — Не думаю, что я смогу все время находиться рядом с вами. — Макси резко выдохнула. — Мне будет это очень неприятно. Я вчера хотела сказать вам, что…

— Я мерзавец и распутный боров, и отвратительный человек, — сухо добавил он. — Это вы уже мне сказали.

— Возможно, — улыбка пробежала по ее лицу и исчезла. — Я люблю вас.

К ужасу Макси, Картер ответил раскатом хохота. Она встала и уже было собралась убежать, но он схватил ее за подол платья и привлек к себе.

— Макси, ради Бога не убегайте сейчас, а то нам понадобятся годы, чтобы выяснить наши отношения. Я засмеялся от облегчения. Прости меня, дорогая, но я подумал, что ты еще хочешь как-нибудь меня обозвать. Макси, любовь моя, единственным условием, о котором я говорил, было мое желание, чтобы ты стала моей женой. Я не смог бы быть рядом с тобой, если бы ты отвергла мою любовь. Макси я влюбился в тебя с первого взгляда, когда увидел в первый раз на шоссе в разных носках во время пробежки!..

Они страстно целовались, радуясь своему счастью, и продолжали смеяться.

— Макси, теперь мы можем заниматься любовью, где нам захочется. Но если сейчас мы не вернемся в гостиницу, то твои старики могут подумать о нас Бог весть что. Я так понимаю, ты уже познакомилась с моим отцом?

— Да, он гораздо симпатичнее тебя.

— В этом виновато калифорнийское солнце, — улыбаясь, сказал Картер. — Вот почему я пригласил его сюда, понимаешь?

— Почему?

— Я позвонил ему и спросил, не хочет ли он познакомиться с моим очаровательным компаньоном, на котором я собираюсь жениться. Некоторое время я подозревал, что у вас с Дэвидом роман. Но твои замечательные старики убедили меня, что ты не влюблена в Дэвида. Мне и самому недавно это стало понятно. Как ты думаешь, они знали о Дэвиде и Люсинде?

— Скорее всего нет, — ответила Макси, припомнив, как бабушка говорила ей о достоинствах Дэвида. — Я думаю, они раньше нас разобрались в наших взаимоотношениях. Они поняли, что мы любим друг друга задолго до того, как мы сами это осознали.

— Несомненно. Они останутся жить в гостинице и смогут уйти на покой, когда захотят. Это оговорено в контракте. Они сказали мне, что хотели бы остаться в Хантер-Ин. Что ты думаешь?

— Я думаю, что это просто замечательно.

И босиком, обняв друг друга, по росистой траве они пошли в Хантер-Ин.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джеймс Амалия
Предчувствия знойного лета

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18