Куин Джулия

Гретна-Грин

Джулия Куин

Гретна-Грин

Я выбрала название «Gretna Greene», т. к. всегда завидовала авторам, которые умудряются в названии играть словами. К сожалению, на рынке это не очень приветствуется в названиях романов (например, «Пламя и мука» — исторический роман о двух пекарях). Однако новелла, даёт возможность использовать именно такие названия, как мне нравятся. И в этом случае всем известная деревня на шотландской границе Гретна-Грин (Gretna Green), стала Gretna GreenE, в честь моего героя Ангуса Грина[1].

Фамилия Маргарет, Пеннипакер (Pennypacker), может показаться ужасно глупой, но это — на самом деле название места, где я родилась! Мои родители жили на Pennypacker Hall, 27 до моего рождения.

С любовью, Д. Куин

Глава 1

Гретна-Грин, Шотландия, 1804

Маргарет Пеннипакер преследовала своего брата через всю страну.

Она промчалась, подобно самому дьяволу, через Ланкашир, всем телом чувствуя последствия этой безумной скачки.

Она проклинала про себя переполненную почтовую карету в Камбрии и пробовала не дышать, когда поняла, что её спутники, очевидно, не разделяли ее приверженности к купанию.

Она вынесла удары и толчки запряжённой мулом деревянной телеги, поскольку это помогло ей преодолеть последние пять миль Английской земли прежде, чем была просто убита словами фермера на Шотландской границе, который предупредил, что она вступает в страну дьявола.

Все это она проделала, чтобы очутиться, в Гретна-Грин, промокшей и усталой, без смены одежды и двумя монетами в кармане. Потому что в Ланкашире, она была сброшена с лошади, когда та наступила на камень, а глупое животное, «так хорошо обученное» её непутёвым братом, очевидно, направилось домой.

В почтовой карете в Камбрии, кто-то имел безрассудство украсть ее ридикюль, оставив её только с несколькими монетами, которые выскочили и провалились в углубление ее кармана.

И, наконец (с её везением), на последнем отрезке пути, во время поездки в телеге фермера, которая оставила на ней синяки и ушибы, случилось то, чего она опасалась — начался дождь.

Маргарет Пеннипакер определенно пребывала не в лучшем настроении. И она собиралась убить своего брата, как только найдёт его.

Самая большая ирония заключалась в том, что ни воры, ни непогода, ни дикие лошади не сумели лишить ее листа бумаги, который вынудил ее к поездке в Шотландию. Сухо сформулированное официальное письмо Эдварда едва ли заслужило того, чтобы его перечитывали, но Маргарет была настолько разъярена им, что не могла контролировать свои пальцы, когда они в сотый раз опустились в карман и достали оттуда измятую, торопливо написанную записку.

Она была несколько раз свёрнута, и, вероятно, промокла, когда девушка пряталась от дождя под карнизом здания, но текст всё ещё можно было прочесть. Эдвард сбежал.

— Проклятый идиот, — пробормотала Маргарет со вздохом. — И какая к дьяволу свадьба, хотела бы я знать. Почему он не счёл возможным сказать мне это лично?

В лучшем случае, как предполагала Маргарет, было три вероятных кандидатки, и ни одну из них семья Пеннипакер не жаждала принять в своё лоно. Анабел Форнби была отвратительным снобом, Камилла Ферриг не имела никакого чувства юмора, и Пенелопа Фитч была глупа как пень. Маргарет однажды слышала, что Пенелопа пересказывала алфавит, пропустив J и Q.

Все, на что она могла ещё надеяться, это то, что ещё не было слишком поздно. Эдвард Пеннипакер не женится — нет, если его старшая сестра не разрешит ему этого.

* * *

Ангус Грин был сильным, могучим человеком, широко известным своей греховной красотой, и обладающим дьявольски очаровательной улыбкой, которой иногда противоречил свирепый характер. Его въезд в новый город на призовом жеребце, обычно вызывал зависть у мужчин, учащённое сердцебиение у женщин, и наивное обожание у детей — последние, казалось, всегда замечали, что человека и животное объединяют одни и те же черные волосы и проницательные темные глаза.

Его прибытие в Гретна-Грин, однако, вообще не вызвало никаких комментариев, потому что все здравомыслящие люди, — а Ангусу нравилось думать, что одно из достоинств, присущих всем Шотландцам, был здравый смысл — сидели той ночью дома, в тепле, и, что наиболее важно, в сухости.

Но не Ангус. Нет, Ангус, благодаря своей несносной младшей сестре, которая, как он начал думать с сегодняшнего утра, могла бы считаться единственной жительницей Шотландии полностью лишенной здравого смысла, оставался на этом дожде промокшим, дрожащим от холода и, должно быть, установившим этим вечером новый национальный рекорд по использованию слов «дьявольщина», «проклятье» и «доконать».

Он надеялся пересечь границу вечером, но дождь задержал его, и даже в перчатках его пальцы слишком замёрзли, чтобы должным образом править лошадью. Вдобавок, это было бы несправедливо по отношению к Орфею; который был хорошим конем и не заслуживал подобного обращения. Это была ещё одна провинность, за которую Энн должна ответить, мрачно подумал Ангус. Его не волновало, что его сестре только восемнадцать лет. Когда он найдёт эту девчонку, он убьёт ее.

Он испытывал некоторое удовольствие от мысли, что погода всего лишь задержала его, тогда как Энн явно была вынуждена полностью остановиться. Она путешествовала в карете — его карете, которую она имела безрассудство «позаимствовать» — и будет, конечно, не способна двигаться на юг по грязной, размытой дороге.

И если бы эта дождливая погода принесла ему удачу, Энн могла бы даже задержаться здесь, в Гретна-Грин. Возможность этого была довольно невелика, но пока он был скован ночью, казалось глупостью продолжать поиск.

Он издал утомленный вздох и вытер влажное лицо внутренней стороной рукава. Это, конечно, не помогло, поскольку его пальто уже насквозь промокло.

Вздыхая вместе с хозяином, Орфей инстинктивно тянулся к ночлегу, ожидая дальнейших действий. Беда была в том, что Ангус не имел представления о том, что делать дальше. Он предположил, что нужно начать с поиска гостиницы, хотя, честно говоря, не склонялся к мысли о необходимости осмотра каждой комнаты в каждой гостинице города. Он даже не хотел думать о том, скольких владельцев гостиниц он должен будет подкупить.

Но прежде чем начинать поиск, нужно было устроиться самому. Быстрый осмотр улицы показал ему, что «Осторожный человек» обладал лучшими конюшнями для его лошади, так что Ангус направил Орфея в сторону маленькой гостиницы и трактира.

Однако прежде чем Орфей сумел продвинуться даже на три четверти фута, громкий крик пронзил воздух.

Женский крик.

Сердце Ангуса остановилось. Энн? Если кто-нибудь прикоснулся хотя бы к краешку её платья…

Он поскакал вниз по улице и затем завернул за дальний угол, как раз вовремя, чтобы увидеть трех человек, пытающихся затянуть леди в темное здание. Она боролась изо всех сил, и от обилия грязи ее платье выглядело так, будто ее тянули издалека.

— Отпустите меня, идиоты! — вопила она, ударив одного из них по шее.

Это точно была не Энн. Энн никогда не догадалась бы стукнуть второго человека коленом в пах.

Ангус спрыгнул с коня и помчался на помощь леди, прибыв как раз вовремя, чтобы схватить третьего злодея за воротник, оттащив его от выбранной жертвы, и бросить головой на мостовую.

— Отступи, земляк! — Прорычал один из мужчин. — Мы первые её нашли.

— Как неудачно, — спокойно сказал Ангус[2], перед тем как его кулак ударил в лицо мужчине. Он посмотрел на двух оставшихся, один из которых все еще валялся на дороге. Другой, который до сих пор держал леди, придавив её к земле, посмотрел на Ангуса, как будто хотел что-то сказать. Но прежде, чем он смог издать хотя бы звук, Ангус придавил его сапогом в довольно болезненном месте и посмотрел вниз.

— Есть кое-что, что вы должны знать обо мне, — сказал он, и его голос казался противоестественно мягким. — Мне не нравиться видеть, что женщине причиняют вред. Когда это случается, или даже когда я думаю, что это могло бы случится, я… — он на мгновение прекратил говорить и медленно повел головой из стороны в сторону, изображая, что ищет правильные слова, — я с трудом сдерживаю ярость.

Человек, растянувшийся на мостовой, быстро подскочил и бросился в ночь. Его компаньон выглядел так, как будто тоже хотел этого, но сапог Ангуса крепко прижал его к земле.

Ангус почесал подбородок.

— Я думаю, что мы понимаем друг друга.

Мужчина отчаянно закивал.

— Хорошо. Я уверен, что не стоит объяснять вам, что случится, если наши дорожки когда-либо снова пересекутся.

Мужчина скорчился от боли. Ангус убрал ногу, и человек, визжа, убежал. Обезвреженный третий злодей, был все еще без сознания и Ангус, наконец, обратил внимание на молодую леди, которую он, вероятно, спас от судьбы худшей, чем смерть. Она все еще сидела на мостовой, глядя на него, как будто он был призраком. Ее волосы были влажными и липли к лицу, но даже в тусклом свете, исходящем из близлежащих домов, он смог понять, что они были какого-то каштанового оттенка. Ее глаза были блестящими, огромными и немигающими. А губы… ну, в общем, они были синие от холода и, к тому же, дрожали так трогательно, что Ангус инстинктивно, наклонился к ней, и ему показалось, что он сейчас её поцелует.

Он помотал головой.

— Идиот, — пробормотал он. Он должен был здесь найти, Энн, а не развлекаться со всякими заблудившимися англичанками. И спрашивается что, черт возьми, она делала здесь, в это время, одна на тёмной улице?

Он выпрямился и строго уставился на нее.

— Что, черт возьми, вы делаете здесь? — потребовал он ответа, добавив для лучшего понимания. — Одна на тёмной улице?

Ее глаза, которые как казалось ему раньше, не могли стать ещё больше, расширились, и она начала быстро отодвигаться, скользя по земле, опираясь на ладони, чтобы не упасть окончательно. Ангус подумал, что она немного походила на обезьянку, которую он видел в зверинце.

— Вы хотите сказать, что я напугал вас? — спросил он недоверчиво.

Ее губы сложились в нечто, что никогда не могло бы называться улыбкой, хотя Ангусу показалось, она попробовала успокоить его.

— Нисколько, — произнесла она дрожащим голосом, ее акцент, только подтвердил его раннее предположение, о том, что она была англичанкой. — Поймите меня правильно, — она встала настолько внезапно, что задела ногой подол своего платья, и чуть снова не упала. — На самом деле я нахожусь там, где я должна быть, — выпалила она.

Затем, с опаской поглядывая на него, она начала уходить, передвигаясь бочком так, чтобы одним глазом смотреть на него, а другим, определять направление, в котором собралась идти.

— Ради всего свя…, — прорычал он, оскорблённый этой девчонкой, которая смотрела на него так, как будто пыталась решить, кого он ей больше напоминает — дьявола или гунна Аттилу. — Не я здесь злодей! — огрызнулся он.

Маргарет мяла юбку и нервно покусывала внутреннюю часть щеки. Она испугалась, когда те люди схватили ее, и она все еще не сумела подавить неподдающуюся контролю дрожь в руках. В двадцать четыре года, она была все еще невинна, но в тоже время, она была достаточно опытна, чтобы понять их намерения. Человек, стоящий перед ней, спас ее, но с какой целью? Она не думала, что он хотел причинить ей вред — его слова о защите женщин были достаточно искренними, чтобы быть притворством. Но означало ли это, что она могла доверять ему?

Как будто почувствовав ее мысли, он фыркнул и слегка дёрнул головой.

— Ради Бога, женщина, я спас вашу проклятую жизнь!

Маргарет вздрогнула. Высокий шотландец был вероятно прав, и она знала, что ее покойная мать спустилась бы с небес, чтобы на коленях благодарить его, но правда была в том, что сам он выглядел немного неуравновешенным. У него были горячие глаза и вспыльчивый характер, и было в нём кое-что ещё — кое-что странное и неописуемое — что заставляло её дрожать изнутри.

Но она не была трусихой, и так как она потратила несколько лет, стараясь привить хорошие манеры своим младшим брату и сестре, то не собиралась лицемерить и вести себя грубо.

— Спасибо, — быстро сказала она, ее колотящиеся сердце, заставило слова буквально выпрыгнуть изо рта. — Это было … мм … очень мило с вашей стороны, благодарю вас …, и полагаю, что могу сказать от имени моей семьи, что они также благодарят вас, уверена, что, если я когда-либо найду себе мужа, он будет тоже благодарен вам.

Ее спаситель (или это была Немезида? Маргарет не была абсолютно уверена) медленно улыбнулся и спросил:

— Так вы не замужем?

Она немного, отстранилась:

— Мм, нет, мм, я действительно должна идти.

Его глаза сузились:

— Надеюсь, вы не сбежали? Поскольку это — всегда глупая идея. У меня есть знакомый землевладелец в этом городе и он рассказывал мне, что гостиницы полны женщинами, которые были скомпрометированы на пути к Гретна-Грин, а некоторые и здесь.

— Я — не беглянка, — сказала она раздражённо. — Я действительно выгляжу глупо?

— Нет. Но помните, что я спросил. Я действительно волнуюсь, — устало покачал головой он. — Я проскакал весь день, зол как чёрт, и все еще не нашел свою сестру. Рад, что вы в безопасности, но у меня нет времени, чтобы сидеть здесь и …

Она повернула к нему сочувственное лицо.

— Вашусестру? — Повторила она, наклоняясь вперед. — Вы ищете вашу сестру? Расскажите мне, сэр, какого она возраста, как она выглядит, и действительно ли вы — Форнби, Феррги, или Фитч?

Он уставился на нее так, как будто у неё внезапно выросли рожки.

— Что, черт возьми, вы говорите о, женщина? Мое имя — Ангус Грин.

— Проклятье, — пробормотала она, удивляясь своей ошибке. — А я то надеялась, что вы могли бы стать полезным союзником.

— Если вы не тайно сбежали, тогда что вы делаете здесь?

— Мой брат, — проворчала она. — Этот кретин думает, что хочет жениться, но его невесты совершенно ему не подходят.

— Невесты, во множественном числе? Многожёнство — все еще незаконно в Англии, или я не прав?

Она нахмурилась.

— Я не знаю, с которой он тайно сбежал. Он мне не сказал. Но они все такие ужасные. — Она посмотрела с дрожью, как будто бы только что проглотила противоядие. — Ужасные.

Новая струя дождя упала на них, и даже не размышляя, Ангус схватил ее руку и потянул под глубокий навес. Она продолжала говорить во время его маневра.

— Когда я доберусь до Эдварда, то найду хороший способ убить его, — сказала она. — Я, знаете ли, была весьма занята в Ланкашире. Чтобы не упустить его, мне пришлось последовать за ним в Шотландию. У меня есть сестра, и я должна позаботиться об организации её свадьбы. Она выходит замуж через три месяца. Последняя вещь, которая мне сейчас нужна — это путешествие сюда и ….

Он схватил её руку:

— Минуточку, — сказал он тоном, заставившим её мгновенно замолчать. — Только не говорите мне, что приехали в Шотландию в одиночку. — Его брови поднялись, и он скорчился как от боли. — Не говорите мне этого.

Она заметила пожар, горящий в его темных глазах, и отодвинулась, насколько позволил ей его захват.

— Я знала, что вы сумасшедший, — сказала она, озираясь из стороны в сторону как будто в поисках кого-то, кто мог спасти ее от этого ненормального.

Ангус притянул её ближе, пользуясь своим ростом и силой, чтобы подавить ее.

— Вы это сделали, вы отправились в дальнюю поездку без эскорта?

— Да. — Сказала она, подбирая слова.

— Мой Бог, женщина! — Взорвался он. — Вы действительно безумны? Имеете ли вы представление, что случается с женщинами, путешествующими в одиночестве? Вы даже не подумали о вашей собственной безопасности?

Маргарет приоткрыла рот от изумления.

Он отпустил ее и сказал с нажимом.

— Когда я думаю о том, что могло бы случиться… — Он слегка дёрнул головой и пробормотал: — Иисус, виски, и Роберт Брюс. Ненормальная женщина.

Маргарет быстро замигала, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

— Сэр, — начала она осторожно. — Вы даже не знаете меня.

Он развернулся.

— Как, черт возьми, ваше имя?

— Маргарет Пеннипакер, — ответила она прежде, чем ей пришло в голову, что, возможно, он действительнобыл сумасшедшим, и вероятно ей не стоило бы говорить ему правду.

— Прекрасно, — выплюнул он. — Теперь я знаю вас. И вы — ненормальная. В поисках ненормального.

— Минуточку! — Вспыхнула, выступая вперед и замахиваясь на него. — Я, знаете ли, выполняю чрезвычайно серьезную миссию. Счастье моего брата под угрозой. Кто вы такой, чтобы судить меня?

— Человек, который спас вас от насилия.

— Хорошо! — Ответила Маргарет, главным образом потому, что это было единственным словом, которое она могла произнести из того, что думала.

Он взъерошил волосы рукой:

— Каковы ваши планы на сегодняшний вечер?

— Это — не ваше дело!

— Вы стали моим делом с той минуты, когда я увидел, как вас тащат…. — Ангус быстро повернул голову, вспомнив, что он забыл о человеке, который валялся без сознания. Тот пробудился и стал медленно подниматься на ноги, очевидно пробуя двигаться настолько тихо, насколько это возможно.

— Не двигайтесь, — рыкнул Ангус на Маргарет. Он в два шага оказался перед крупным мужчиной, схватил его за воротник и приподнял, так, что его ноги повисли в воздухе.

— Вы хотите что-то сказать этой женщине? — Прорычал он.

Человек покачал головой.

— А мне кажется, что хотите.

— Я, конечно, ничего не хочу сказатьему, — вмешалась Маргарет, пробуя быть полезной.

Ангус проигнорировал ее.

— Возможно, вы хотите принести извинения? Презренное извинение, для которого вполне достаточно использовать фразу «я — несчастная злая собака», могло бы уменьшать мой гнев и спасти вашу никчемную жизнь.

Мужчина заколебался.

— Прошупрощения. Прошупрощения. Прошупрощения.

— Действительно, мистер Грин, — быстро сказала Маргарет, — думаю, инцидент исчерпан. Вероятно, вы должны позволить ему уйти.

— Вы хотите ударить его?

Маргарет была так удивлена, что закашлялась.

— Прошу прощения … — наконец сумела выдохнуть она.

Его голос стал жёстким и удивительно ровным, когда он повторил свой вопрос.

— Вы хотите ударить его? Он пытался вас обесчестить.

Маргарет неудержимо замигала от странного света в его глазах, и у нее возникло устрашающее чувство, что он убьет этого мужчину, стоит ей сказать лишь слово.

— Все хорошо, — выдавила она из себя. — Полагаю, что у меня получилось несколько ударов чуть раньше. Это вполне удовлетворило мою жажду крови.

— Не этого, — ответил Ангус, — вы ударили двух других.

— Этого действительно достаточно.

— Женщина имеет право на месть.

— Нет, в самом деле, ручаюсь вам, я не испытываю такой потребности. — Маргарет быстро огляделась, пробуя оценить свои шансы на спасение. Необходимо сделать это как можно скорее. Конечно, этот Агнус Грин спас ей жизнь, но он точно безумный.

Ангус опустил мужчину и подтолкнул его вперед.

— Убирайся отсюда прежде, чем я убью тебя.

Маргарет начала на цыпочках продвигаться в противоположном направлении.

— Вы! — Быстро выпрямился он. — Не двигайтесь.

Она замерла. Ей не нравился этот огромный шотландец, но и идиоткой она себя не считала. В конце концов, он был вдвое больше её.

— Куда это вы вздумали пойти?

Она решила не отвечать.

Он быстро преодолел расстояние между ними, протянул к ней руки, и посмотрел на неё вниз с негодованием.

— Я полагаю, что вы собирались уведомить меня относительно ваших планов на этот вечер.

— С сожалением, вынуждена вас огорчить, сэр, но в мои намерения это не входило…

— Отвечайте мне! — Взревел он.

— Я собираюсь искать моего брата, — выпалила она, решив, что возможно, в конце концов, она проявила трусость. Трусость, решила она, была действительно не такая уж плохая вещь, если сталкиваешься с безумным шотландцем.

Он покачал головой:

— Вы идете со мной.

— О, пожалуйста, — усмехнулась она. — Если вы думаете…

— Мисс Пеннипакер, — прервал он, — могу также сообщить вам, что, когда я принимаю решение, то редко его меняю.

— Мистер Грин, — ответила она с равной решимостью, — я не нахожусь под вашей ответственностью.

— Возможно, но я никогда не был человеком, который смог бы оставить одинокую женщину только под ее собственной защитой. Поэтому, вы идете со мной, а утром мы решим, что дальше с вами делать.

— Я думала, что вы ищите сестру, — ответила она, и тон ее голоса явно выдавал раздражение.

— Моя сестра, конечно, не поедет дальше по такой погоде. Я уверен, что она укрылась в какой-то гостинице, вероятно даже здесь в Гретна-Грин.

— Разве вы не собираетесь начать её поиски в гостиницах?

— Энн — не ранняя пташка. Если она действительно здесь, то возобновит поездку не ранее десяти часов утра. Я собираюсь отложить начало моих поисков. Уверен, Энн находиться в безопасности. Вы, другое дело, я беспокоюсь о вас.

Маргарет чуть не затопала ногами.

— Нет никакой необходимости…

— Мой вам совет, мисс Пеннипакер, — смиритесь с судьбой. Как только вы подумаете об этом, то поймете, что все не так уж плохо. Теплая кровать и хорошая пища не могут быть настолько оскорбительными?

— Почему вы делаете это? — Спросила она подозрительно. — Для чего это вам?

— Просто так, — признался он с кривой улыбкой, — вы когда-нибудь изучали Китайскую историю?

Она метнула в него косой взгляд. Как будто английским девочкам когда-либо позволяли изучать больше, чем вышивку и несколько уроков истории — естественно британской истории.

— Есть пословица, — сказал он, и его глаза потеплели. — Я не помню, как это будет дословно, но она — приблизительно о том, что как только вы спасаете кому-то жизнь, вы принимаете ответственность за него навсегда.

Маргарет задержала дыхание. Боже, не собирается же этот мужчина, вечно следить за нею, не так ли?

Ангус поймал ее выражение и подавил улыбку:

— Окх, не волнуйтесь, мисс Пеннипакер, — сказал он. — Я не лелею планов стать вашим постоянным защитником. Я буду охранять вас до утра и когда увижу, что с вами всё в порядке, и всё улажено, пожелаю счастливого пути.

— Очень хорошо, — сказала Маргарет неохотно. Трудно спорить с кем-то, кто действует от всего сердца. — Я ценю ваше беспокойство, и возможно мы могли бы искать наших непутёвых родственников вместе. Я думаю, что это должно немного облегчить нашу задачу.

Он коснулся ее подбородка с потрясающей мягкостью:

— Это воодушевляет. Что дальше?

Она кивнула, думая, что, возможно, следует принять предложение мира. В конце концов, этот мужчина спас ее от ужасной судьбы, а она в ответ, назвала его сумасшедшим.

— Не будем ссориться, — сказала она, погладив его висок. Для нее всегда легче было выказывать благодарность делами, нежели словами. — Почему бы нам не остановится на этом? Пока наша ссора не зашла далеко.

Кивнув, он взял её за руку.

— Меня бы это устроило.

У Маргарет от удивления остановилось дыхание, каким же большим он казался, когда стоял так близко.

— Вы уже сняли комнату?

Он отрицательно покутил головой:

— А вы?

— Нет, но я видела, что свободные комнаты имеются в «Розе и Чертополохе».

— «Осторожный человек» лучше. Чисто, и еда горячая. Мы сначала посмотрим, имеются ли комнаты там.

— Чистота — это хорошо, — прокомментировала она, с радостью прощая его высокомерие, если оно означало чистые простыни.

— Где ваши вещи?

— Их больше нет, — сказала она с сожалением.

— Вас ограбили?

— Боюсь, что так, — его взгляд быстро потемнел, — но я не брала с собой ничего ценного.

Он вздохнул.

— Хорошо, тем более мы теперь ничего не можем с этим поделать. Идите со мной. Мы обсудим, что делать с вашим братом и моей сестрой, как только согреемся и поедим.

Затем он схватил ее за руку немного сильней, чем следовало, и повел вниз по улице.

Глава 2

Их перемирие продолжалось всего две минуты. Маргарет не была точно уверенна, как это получилось, но прежде, чем они прошли полпути к «Осторожному Человеку», они препирались словно дети.

Он не смог противиться желанию напомнить ей, что её идея отправиться в Шотландию в одиночку была глупой.

Она, естественно должна была назвать его высокомерным хамом, поскольку он буквально тащил её в гостиницу.

Но ни всё это вместе — ни каждое отдельно взятое слово — не могло подготовить ее к тому, что случилось, когда они стояли перед владельцем гостиницы.

— Нам с женой нужны комнаты на ночь, — сказал Ангус.

Жена?

Маргарет с трудом удалось не позволить своей челюсти опуститься до колен. И возможно, она не очень задумывалась над этим вопросом, в таких непредвиденных обстоятельствах ее сила воли была достаточной, чтобы не позволить своей руке ударить Ангуса Грина в челюсть за дерзость.

— У нас имеется только одна свободная комната, — проинформировал их владелец гостиницы.

— Тогда мы её и займём, — ответил Ангус.

На сей раз она знала, как держать себя в руках, и только этим знанием можно было объяснить ее стойкость перед лицом огромного желания ударить его в ухо.

Владелец гостиницы кивнул одобрительно и сказал:

— Следуйте за мной. Я проведу вас. И если вы хотели бы поесть…

— Мы были бы рады, — прервал его Ангус — чему-нибудь горячему и сытному.

— Я боюсь, все, чем мы располагаем в этот поздний час — это холодный пирог с мясом.

Ангус вынул деньги из кармана пальто и протянул их хозяину.

— Моя жена очень замёрзла, и в её деликатном состоянии, я хотел бы видеть, что она плотно поела.

— Мое состояние? — задохнулась Маргарет.

Ангус улыбнулся ей и подмигнул:

— Любимая, конечно, вы не думали, что будете способны скрывать это вечно.

— Мои поздравления вам обоим! — быстро возник владелец гостиницы. — Это ваш первый?

Ангус кивнул.

— Так что вы понимаете, почему я такой заботливый. — Он обвил рукой плечи Маргарет. — Она — такая слабая женщина.

Эта «слабая» женщина быстро согнула свою руку и пнула локтем в бедро Ангуса. Больно.

Владелец гостиницы, должно быть, не расслышал последующего болезненного вскрика, потому что он только что взял монету и крутил её в руках.

— Конечно, конечно, — промурлыкал он. — Мне придётся разбудить жену, но я уверен, что мы сможем найти что-нибудь горячее.

— Превосходно.

Владелец гостиницы пошёл вперёд. Ангус собирался последовать за ним, но Маргарет схватила его за полу пальто и дернула.

— Вы и в самом деле безумны? — прошептала она.

— Я думал, что вы уже подвергли сомнению мое здравомыслие и нашли его вполне приемлемым.

— Я передумала, — гордо выпрямилась она.

Он похлопал её по плечу.

— Постарайтесь не расстраивать себя. Это может повредить ребенку.

Руки Маргарет одеревенели, поскольку она пробовала удержать себя от желания стукнуть его.

— Прекратите говорить о ребенке, — прошипела она, — и я не собираюсь делить с вами комнату.

— Я действительно не вижу другого выбора для вас.

— Я предпочла бы…

Он взял её за руку:

— Не говорите мне, что вы предпочли бы ночевать под дождем. Я просто не могу в это поверить.

— Вы можете переночевать на улице.

Ангус отвернулся и выглянул из окна. Капли дождя громко бились о стекло.

— Я думаю, что нет.

— Если бы вы были джентльменом…

Он усмехнулся.

— Окх[3], но я никогда не называл себя джентльменом.

— К чему тогда были все эти слова о защите женщин? — спросила Маргарет.

— Я сказал, что не люблю, когда причиняют вред женщине. Я никогда не говорил, что хотел бы провести ночь под дождем и иметь прекрасную возможность заболеть ради вас.

Владелец гостиницы, который шел впереди, остановился и обернулся, когда понял, что его гости не следуют за ним.

— Вы идете? — спросил он.

— Да, да, — ответил Ангус. — Только кое-что обсудим с моей женой. Кажется, что она очень жаждет отведать хаггис[4].

Маргарет открыла рот, и ей потребовалось несколько попыток прежде, чем она сумела проговорить:

— Я не люблю хаггис.

Ангус усмехнулся.

— Я в курсе.

— O! — воскликнул владелец гостиницы с широкой улыбкой. — Так же как и моя жена. Она ела хаггис каждый день, в то время как ожидала рождения наших четырех прекрасных мальчиков.

— Блестяще, — дерзко улыбнулся Ангус. — Я должен запомнить это. Мужчина нуждается в сыне.

— Четыре, — напомнил ему владелец гостиницы, и его грудь раздулась от гордости. — У меня их четыре.

Ангус хлопнул Маргарет по спине.

— Она подарит мне пять. Попомните мои слова.

— Мужчины, — выплюнула она, спотыкаясь от их дружеской беседы. — Напыщенные петухи.

Но эти два человека были так вовлечены в свою мужскую игру, что Маргарет в любой момент могла ожидать, что они начнут тут же соревноваться в перетягивании каната. Ясно, что они совершенно не слушают её.

Она стояла рядом с опущенными руками в течение целой минуты, пробуя не слушать, о чём они говорят, когда Ангус внезапно погладил ее по спине и сказал:

— Тогда, на обед будет хаггис, моя любовь?

— Я хочу убить вас, — прошипела она. — И собираюсь сделать это медленно.

Ангус ткнул её в бок и поглядел на владельца гостиницы.

— Это замечательно, — выдавила она. — Мое самое любимое блюдо.

Владелец гостиницы просиял.

— Женщина моего сердца. Ничто так не поднимает настроения как хороший хаггис.

— Одним запахом можно отпугнуть дьявола, — пробормотала Маргарет.

Ангус усмехнулся и сжал её руку.

— Вы должно быть шотландка, — спросил владелец гостиницы, — раз вы любите хаггис.

— На самом деле, — чопорно уточнила Маргарет, отдергивая свою руку, — я — англичанка.

— Какая жалость. — Владелец гостиницы обратился к Ангусу. — Я полагаю, раз вы были вынуждены жениться на англичанке, по крайней мере, вы выбрали ту, которая любит хаггис.

— Я отказался просить ее руки, пока она не распробует его, — торжественно объявил Ангус. — И не пошел в церковь, пока не убедился, что она любит это блюдо.

Маргарет несколько раз ударила его в плечо.

— И какой характер! — захохотал владелец гостиницы. — Нам всё же удастся сделать из неё хорошую шотландку.

— Надеюсь, — согласился Ангус. Его акцент внезапно сильно резанул по ушам Маргарет. — Я думаю, что она должна хотя бы научиться лучше наносить удары.

— Не больно, да? — спросил владелец гостиницы с понимающей улыбкой.

— Совсем нет.

Маргарет стиснула зубы.

— Сэр, — сказала она так сладко, как она могла, — пожалуйста, не могли бы вы, показать мне комнату? Я хотела бы привести себя в порядок перед ужином.

— Непременно. — Владелец гостиницы возобновил движение вверх по лестнице, Маргарет шла за ним попятам. Ангус двигался в нескольких шагах позади, без сомнения усмехаясь её выходке.

— Вот, эта, — сказал владелец гостиницы, открывая дверь, чтобы показать маленькую, но чистую комнату с ванной, горшком, шкафом и единственной кроватью.

— Спасибо, сэр, — сказала она с вежливым поклоном. — Премного благодарна. — Она прошла в комнату и хлопнула дверью.

Ангус залился смехом. Он не мог сдержаться.

— Окх, теперь у вас будут неприятности, — предсказал владелец гостиницы.

Смех Ангуса перешёл в усмешку.

— Как вас зовут, добрый человек?

— Маккаллум. Джордж Маккаллум.

— Хорошо, Джордж, я думаю, что вы правы.

— Наличие жены, — вещал Джордж, — вынуждает балансировать.

— До сегодняшнего дня я никогда не задумывался над этим.

— Ваше счастье, сэр, — понимающее улыбнулся Джордж. — Ваш ключ у меня.

Ангус усмехнулся и бросил ему ещё одну монету, затем поймал ключ, брошенный Джорджем.

— Вы — хороший человек, Джордж Маккаллум.

— Да, — уходя, согласился Джордж, — я всегда повторяю это своей жене.

Ангус усмехнулся про себя и положил ключ в карман. Он приоткрыл дверь только на несколько дюймов, а затем спросил:

— Вы одеты?

Ее ответом был громкий удар по двери. Вероятно ее туфля.

— Если вы не против, я захожу. — Он просунул голову внутрь комнаты, затем убрал её как раз во время, чтобы избежать ее второй туфли, которой она могла бы его убить.

Он просунулся назад и установил, что ей больше нечем бросить в него и только после этого зашёл в комнату.

— Если не возражаете, — сказала она с едва сдерживаемой яростью, — сообщите мне что, черт возьми, это означает?

— Что именно? — осведомился он.

Её глаза в ответ блеснули. Ангус подумал, что она выглядит довольно мило с красными от гнева щеками, но мудро решил, что теперь не время для подобных комплиментов.

— Понятно, — сказал он, неспособный удержать радостную улыбку. — Хорошо. Кое-кто мог бы сказать, что это не требует объяснения, но если я должен объяснять…

— Вы должны.

Он пожал плечами.

— У вас прямо сейчас не было бы крыши над головой, если бы Джордж не думал, что вы моя жена.

— Это — спорный вопрос, и кто такой Джордж?

— Владелец гостиницы, и это точно. Он не дал бы одну комнату не состоящей в браке паре.

— Конечно, нет, — сказала она. — Он дал бы её мне и вышвырнул бы вас за ухо.

Ангус глубокомысленно почесал голову.

— Я не был бы настолько уверен в этом, мисс Пеннипакер. В конце концов, деньги-то у меня.

Она впилась взглядом в него столь яростно, что ее глаза стали такими широкими и сердитыми, что Ангус наконец заметил, какого цвета они были. Зеленого. Довольно приятный, травянистый оттенок зеленого.

— Окх, — сказал он в тишине. — Теперь вы согласны со мной.

— У меня есть деньги, — пробормотала она.

— Сколько?

— Достаточно!

— Разве вы не говорили, что были ограблены?

— Да, — сказала она, настолько неохотно, что Ангус подумал с удивлением, что ей не хочется этого говорить, — но у меня все же имеется несколько монет.

— Достаточно для получения горячей пищи? Горячей воды? Отдельной столовой?

— На самом деле, не в этом суть, — возразила она, — и хуже всего, что вы действовали так, как будто вас это забавляет.

Ангус усмехнулся:

— Меня это действительно забавляет.

— Почему вы делаете это? — сказала она, схватив его. — Мы могли бы найти другую гостиницу.

Громкий удар грома сотряс комнату. Бог, — решил Ангус, — был на его стороне.

— По такой погоде? — спросил он. — Простите, но я не рискнул бы выйти назад.

— Даже если мы были вынуждены притвориться мужем и женой, — уступила она, — разве это повод так забавляться за мой счёт?

В его темных глазах появилось сочувствие:

— Я не хотел оскорбить вас. Вам, конечно, это известно.

Маргарет нашла, что ее решительность, ослабевает под его теплым и обеспокоенным пристальным взглядом.

— Вы не должны были сообщать владельцу гостиницы, что я беременна, — сказала она, и ее щеки стали пунцовыми, поскольку она осмелилась произнести это слово.

Он вздохнул:

— Все, что могу сделать — принести извинения. Единственное объяснение моему поведению то, что я просто вошёл в роль. Я провел последние два дня, мчась через всю Шотландию. Я замёрз, промок, проголодался, и этот небольшой маскарад — первая забавная вещь, случившаяся со мной за последние дни. Простите, если я перестарался.

Маргарет уставилась на него, ее опущенные вдоль тела руки сжались в кулачки. Она знала, что должна принять его извинение, но правда была в том, что ей требовалось время, чтобы успокоиться.

Ангус сделал примеряющий жест.

— Вы можете хранить молчание, если хотите, — произнес он, забавляясь, — но это ни к чему не приведёт. Вы, моя дорогая мисс Пеннипакер, являетесь лучшим развлечением, чем вам может показаться.

Взгляд, которым она одарила его, был сомневающимся в лучшем случае и саркастическим в худшем.

— Почему? Потому что не задушила вас прямо в коридоре?

— Это тоже, но главное было не дать вам возможность задеть чувства владельца гостиницы, унижая его кухню.

— Я унизила его кухню? — переспросила она.

— Да, но не вслух.

Он заметил, что она снова собралась что-то сказать, и прикрыл ее рот ладонью.

— Окх, окх, окх, нет, не надо больше протестов. Вы намеренно стараетесь не понравиться мне, но, боюсь, это не сработает.

— Вы безумны, — вдохнула она.

Ангус снял своё промокшее пальто:

— Этот спор становится утомительным.

— Трудно спорить с правдой, — пробормотала она. Подняв глаза, она увидела, чем он занят. — И не снимайте ваше пальто!

— Альтернатива — смерть от лихорадки, — ответил он мягко. — Я предлагаю, вам последовать моему примеру.

— Только если вы покинете комнату.

— И стоять голым в коридоре? Я так не думаю.

Маргарет, начала озираться и обыскивать комнату, затем открыла платяной шкаф и начала выдвигать ящики:

— Должна же быть здесь где-нибудь ширма. Должна быть.

— Вы, вряд ли, найдете её в бюро, — подсказал он услужливо.

Она стояла неподвижно в течение нескольких секунд, отчаянно пробуя не выразить свой гнев. Всю свою жизнь она должна была быть ответственной, подавать хороший пример, и усмирять истерики, не считающиеся приемлемым поведением. Но на сей раз… Она просмотрела через плечо и увидела, что он смеётся над ней. На сей раз, было иначе.

Она хлопнула закрытым ящиком, что должно было дать ей некоторое удовлетворение, и прищемила кончик среднего пальца.

— Оoooooo! — взвыла она, немедленно засовывая заболевший палец в рот.

— Всё в порядке? — спросил Ангус, быстро двинувшись в ее сторону.

Она кивнула:

— Уйдите, — пробормотала она, не вынимая пальца.

— Вы действительно в порядке? Вы могли сломать кость.

— Этого не произошло. Уйдите.

Он взял её руку и мягко потянул ее палец изо рта:

— Выглядит прекрасно, — сказал он обеспокоенным голосом, — но конечно, я не эксперт по таким вопросам.

— Почему? — застонала она. — Почему?

— Почему я не эксперт? — отозвался он эхом, мигая довольно испуганно. — Я не думал, что вы приняли меня за человека, получившего медицинское образование, но я в большей степени землевладелец, чем кто-то еще. Джентльмен — землевладелец…

— Почему вы мучаете меня? — завопила она.

— Почему, мисс Пеннипакер, вы думаете, что я это делаю?

Она выхватила свою руку:

— Клянусь Богом, не знаю, за что мне такое наказание. Я не могу вообразить, какой грех совершила, чтобы заслужить такое…

— Маргарет, — он громко произнес ее имя, останавливая поток слов, — возможно, вы слишком много внимания уделяете этой проблеме.

Она застыла, рядом с бюро, на целую минуту. Ее дыхание было неровным, она глотала ртом воздух, и затем начала мигать.

— Окх, нет, — взмолился Ангус, закрывая глаза в агонии. — Только не плачьте.

В ответ раздалось сопение:

— Я не собираюсь плакать.

Он открыл глаза:

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, — пробормотал он. Естественно, она смотрела так, будто собиралась заплакать. Он прочистил горло. — Вы уверены?

Она кивнула, один раз, но твердо:

— Я никогда не плачу.

Он с облегчением выдохнул.

— Хорошо, потому что я не знаю что делать, если вы заплачете.

— Нет… Я… Никогда… — Каждое слово вышло как небольшое предложение, выделенное громким всхлипом.

— Остановитесь, — попросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ничто не заставляло его так чувствовать себя таким растерянным и неуклюжим, как слезы женщины. Хуже того, он уже более десяти лет не видел женских слёз. И, что ещё хуже, причиной этим слезам был он сам.

— Всё, что я хотела сделать, — задыхалась она. — Всё, что я хотела сделать…

— Было? — он сделал отчаянную попытку продолжить разговор, и тем самым воспрепятствовать её плачу.

— Остановить моего брата. — Она сделала глубокий, дрожащий вздох и упала на кровать. — Я знаю, что для него лучше. Понимаю, что это безжалостно, но действительно сделаю это. Я заботилась о нём с тех пор как мне исполнилось семнадцать.

Ангус пересек комнату и сел рядом с нею, но не так близко, чтобы она смутилась:

— В самом деле? — спросил он мягко. Он знал, с того момента, когда она ударила нападавшего в пах, что она — необычная женщина, но потом пришел к пониманию, что ей дано значительно больше, чем упрямый характер и бойкое остроумие. Маргарет Пеннипакер была очень заботливой, снисходительной к чужим ошибкам, и отдавала собственную жизнь без секундного колебания тем, кого любила.

Осознание этого вызвало кривую улыбку, и в то же самое время в глубине души испугало его, поскольку в области верности, заботы и преданности семье Маргарет Пеннипакер можно было считать женской версией его самого. Ангус никогда прежде не встречал женщину, которая соответствовала бы тем стандартам, которые он установил для себя.

И теперь, когда он нашёл её, что он должен был с нею делать?

Она прервала его мысли очень громким сопением:

— Вы меня слушаете?

— Ваш брат, — очнулся он.

Она кивнула и глубоко вздохнула. Затем она внезапно подняла глаза от своих коленей и направила пристальный взгляд на него.

— Я не собираюсь плакать.

Он ласково погладил ее плечо:

— Конечно, нет.

— Если он женится на одной из тех ужасных девочек, его жизнь будет разрушена навсегда.

— Действительно ли это так? — мягко спросил Ангус. Сестры считают, что они знают лучше всех.

— Одна из них даже не знает полностью алфавит!

Он издал звук, подобный — Эээээ, — и его голова слегка наклонилась в сочувственном жесте:

— Это плохо.

Она снова кивнула, на сей раз с большей энергией:

— Вот видите? Вы понимаете, о чём я говорю?

— Сколько лет вашему брату?

— Ему только восемнадцать.

Ангус со свистом выдохнул:

— Тогда вы правы. Он понятия не имеет, что делает. Ни один мальчик восемнадцати лет не знает этого. Как и ни одна девочка восемнадцати лет тоже не знает этого.

Маргарет кивнула в знак согласия:

— Ваша сестра такого же возраста? Как ее имя? Энн?

— Да, по обоим пунктам.

— Почему вы преследуете её? Что она сделала?

— Сбежала в Лондон.

— Одна? — с ужасом спросила явно ошеломлённая Маргарет.

Ангус просмотрел на неё со смущенным выражением:

— Могу я напомнить, что вы убежали в Шотландию?

— Да, это так, — пробормотала она, — но это совершенно разные вещи. Лондон… это Лондон.

— К счастью, она не совсем одна. Она украла мою карету и троих моих лучших слуг, один из них — бывший борец, который является единственной причиной того, что мой череп до сих пор не лопнул от испуга.

— Но что она планирует делать?

— Просить о милосердии мою старую тётю. — Он пожал плечами. — Энн хочет участвовать в сезоне.

— И есть причина, по которой она не может сделать этого?

Выражение Ангуса стало строгим:

— Я сказал ей, что она сможет сделать это в следующем году. Мы ремонтируем наш дом, и я слишком занят, чтобы оставить все и броситься в Лондон.

— Ох.

Его руки упёрлись в бедра:

— Что вы подразумеваете, под этим «ох»?

Она сделала руками жест, который был самоуничижительным и всезнающим одновременно.

— Только то, что мне кажется, вы ставите свои потребности выше ее.

— Я не делаю этого! Нет никакой причины, по которой она не может подождать год. Вы сами согласились, что восемнадцатилетние ничего не знают.

— Вы вероятно правы, — согласилась она, — но есть разница для мужчин и для женщин.

Его лицо на дюйм подвинулось еще на дюйм:

— Позаботьтесь объяснить почему?

— Я согласна, что восемнадцатилетние девочки, действительно, ничего не знают. Но восемнадцатилетние мальчики знают еще меньше.

К ее большому удивлению, Ангус начал смеяться, упав навзничь на кровать и заставив матрац колыхаться:

— О, я должен быть оскорблен, — задыхался он, — но боюсь, что вы правы.

— Я знаю, что права! — парировала она, и улыбка поползла по её лицу.

— О, мой Бог, — вздыхал он. — Какая ночь. Какая жалкая, несчастная, замечательная ночь.

Голова Маргарет закружилась от его слов. Что он подразумевал под этим?

— Да, я знаю, — только и сказала она нерешительно, так как не была уверена, с чем соглашается. — Странная ночь. Что мы будем делать дальше?

— Присоединитесь ко мне, и я полагаю, что найду обоих наших неправедных родственников сразу. А что касается сегодняшнего вечера, то я могу спать на полу.

Напряженность, которую Маргарет ощущала, даже не сознавая этого, оставила ее:

— Спасибо, — сказала она с большим чувством. — Я ценю ваше великодушие.

Он сел:

— И вы, моя дорогая Маргарет, оказываетесь перед необходимостью наслаждаться жизнью актрисы. По крайней мере, в течение этого дня.

Актриса? Разве не они ходят полуодетыми и имеют любовников? Маргарет задержала дыхание, чувствуя, что её щеки и большая часть тела стали теплыми.

— Что вы подразумеваете? — спросила она, страшась положения, в котором оказалась.

— Просто, если хотите есть сегодня вечером, — а я думаю, что наше меню будет состоять не только из хаггиса, так что можете дышать спокойнее, — вы должны будете притвориться леди Ангус Грин.

Она нахмурилась.

— И, — добавил он с решительностью в глазах, — вы оказываетесь перед необходимостью притворяться, что это положение не совсем уж неприятно. В конце концов, мы с вами ждём ребенка. Мы не можем не любить друг друга так сильно.

Маргарет покраснела:

— Если вы не прекратите говорить об этом чёртовом несуществующем ребенке, я клянусь, что я придавлю ящиком ваши пальцы.

Он сжал руки за спиной и усмехнулся:

— Дрожу от ужаса.

Она стрельнула в него раздраженным взглядом, и моргнула:

— Вы сказалиледи Грин?

— Это имеет значение? — язвительно заметил Ангус.

— Конечно, да!

Ангус на мгновенье задержал на ней взгляд. Эти слова разочаровали его. Его титул был незначительным, всего лишь баронет с маленьким, но хорошим участком земли, и всё же женщины рассматривали его как приз, который следует выиграть. Брак, казалось, был некоторым видом соревнования для леди, которых он знал. Выигравшей достанется победа, титул и деньги.

Маргарет прижала руку к сердцу:

— Я обладаю достаточно хорошими манерами.

Ангус снова заинтересовался:

— Да?

— Я не должна была называть вас мистером Грином, ведь вы — лорд Грин.

— На самом деле сэр Грин, — сказал он, и его губы снова сложились в улыбку, — но ручаюсь вам, что я не оскорблён.

— Моя мать перевернётся в могиле, — покачала она головой и вздохнула. — Я старалась воспитать Эдварда и Алисию — мою сестру — так, как того хотели бы мои родители. Старалась и сама поступать так же. Но иногда, думаю, что я недостаточно добра.

— Не говорите этого, — ответил Ангус с большим чувством. — Если вы недостаточно добры, тогда я имею серьезные опасения за мою собственную душу.

Маргарет ответила ему слабой улыбкой:

— Вы способны приводить меня в такую ярость, что я даже не могу ничего видеть перед собой, но я не беспокоюсь о вашей душе, Ангус Грин.

Он наклонялся к ней, его черные глаза, блестели юмором, опасностью, и легким желанием:

— Вы побуждаете меня к комплименту, мисс Пеннипакер?

Маргарет затаила дыхание, и её тело наполнилось странным теплом. Он был так близко, его губы всего в дюйме от неё, и ей пришла внезапная, причудливая мысль, что впервые в жизни ей могло бы понравиться быть страстной женщиной. Если слегка наклониться вперед, качнуться к нему только на секунду, откликнулся бы он на её инициативу и поцелуй? Взял бы ее руки в свои, вынул бы шпильки из волос, и заставил бы её почувствовать себя героиней шекспировского сонета?

Маргарет наклонилась.

Качнулась.

И упала возле кровати.

Глава 3

Маргарет завизжала от неожиданности, поскольку она скользила по воздуху. Скольжение было не долгим. Пол фактически подскочил, чтобы встретить ее бедро, которое было уже ушиблено от поездки в телеге фермера. Она сидела, несколько ошеломленная внезапным изменением своего положения, когда лицо Ангуса появилось у края кровати.

— Всё хорошо? — осведомился он.

— Я, потеряла равновесие, — пробормотала она.

— Понятно, — промолвил он настолько торжественно, что она ему не поверила.

— Я часто теряю равновесие, — солгала Маргарет, стараясь заставить казаться инцидент незначительным, насколько это возможно. Естественно, не каждый день она падала с кровати при попытке поцеловаться с совершенно незнакомым человеком. — А вы?

— Никогда.

— Это невозможно.

— Ну, — размышлял он, проскребывая подбородок, — я предполагаю, что это не совсем так. Иногда…

Глаза Маргарет, остановились на его пальцах, поглаживающих небритую челюсть. Что-то в этом движении пронзило ее. Она могла различить каждый небольшой волосок, и с ужасом, поняла, что ее рука уже преодолела половину расстояния между ними.

О господи, она хотела потрогать мужчину.

— Маргарет? — Он поднял свои удивленные глаза. — Вы слушаете меня?

Она моргнула.

— Конечно. Я — только… — Её мысли, слишком разбрелись, чтобы говорить. — Да, я сижу на полу.

— И это сказывается на ваших слуховых способностях?

— Нет! Я… — Она сжала губы в раздражённую линию. — О чём вы говорили?

— Вы действительно не хотите вернуться на кровать, для того, чтобы слышать меня лучше?

— Нет, спасибо. Мне совершенно удобно, спасибо.

Он спустился вниз, сжал одной из своих больших ладоней ее руку, и поднял ее на кровать.

— Вероятно, я бы поверил, если бы вы ограничились одним «спасибо».

Она скривилась. Если у неё имелся роковой недостаток, он выражался в том, что она судила слишком строго, возражала слишком много, обсуждала слишком громко. Она никогда не знала, когда остановиться. Ее родные говорили ей это в течение многих лет, и глубоко в сердце, она знала, что могла быть худшим вредителем для себя самой, когда устремлялась прямиком к цели.

Она не собиралась раздувать его «эго» дальше, соглашаясь с ним, вместо этого фыркнула и сказала:

— Слышали ли вы что-нибудь о хороших манерах? Большинство людей время от времени ценят слова благодарности.

Он наклонялся вперед, отвратительный в своей близости:

— Знаете, как я догадался, что вы не слушали меня?

Она покачала головой, ее обычно бойкое остроумие вылетело в окно, хотя окно было закрыто.

— Вы спросили меня, чувствовал ли я себя когда-нибудь выведенным из равновесия, — сказал он, понижая свой голос до хриплого шепота, — и я сказал нет, но это на тот момент…. — Он поднял свои мощные плечи и позволил им упасть в странно изящном пожатии. — Теперь, — добавил он, — я пересмотрел своё мнение.

— По-потому что я сказала вам, что это не возможно, — еле-еле смогла промямлить она.

— Ну да, — размышлял он, — но, видите ли, сидя здесь с вами, у меня случилось внезапное просветление памяти.

— Неужели?

Он медленно кивнул, и когда заговорил, то гипнотически растягивал каждое слово:

— Я не могу говорить за других мужчин…

Она оказалась в ловушке его горячего пристального взгляда, не могла отвести взгляд, не могла дышать. Ее кожу покалывало, губы приоткрылись. Затем она судорожно сглотнула, почувствовав внезапную уверенность в том, что чувствовала бы себя лучше, оставшись на полу.

Он прикоснулся пальцем к её губам, поглаживая кожу и одновременно продолжая свою ленивую речь:

— … но когда я переполнен желанием, пьян от этого…

Она взлетела с кровати подобно китайскому фейерверку.

— Вероятно, — сказала она странным хриплым голосом, — мы должны заняться ужином.

— Хорошо. — Ангус встал настолько внезапно, что кровать закачалась. — Хлеб насущный — это то, что нам нужно. — Он усмехнулся. — Не правда ли?

Маргарет уставилась на него, пораженная изменением выражения его лица. Он пытался совратить ее — она была уверена в этом. Даже если это не так, то определенно пробовал взволновать ее. Он был уже на грани допустимого, и ему это явно нравилось.

Мужчина преуспел. В животе у неё все переворачивалось, грудь вздымалась, и она продолжала нуждаться в опоре для равновесия.

А он стоял невозмутимо и даже улыбался! Или на него меньшее воздействовала их близость, или же проклятый шотландец разыгрывал шекспировского злодея.

— Маргарет?

— Ужин — это хорошо, — выпалила она.

— Рад, что вы соглашаетесь со мной, — сказал он, будучи крайне удивлен тем, что она потеряла самообладание. — Но сначала вы должны снять мокрую одежду.

Она покачала головой, скрестив руки на груди:

— У меня больше ничего нет.

Он протянул куртку в ее направлении:

— Вы можете воспользоваться моим гардеробом.

— Но тогда что будете носить вы?

— Мне достаточно рубашки.

Импульсивно, она потянулась и коснулась его предплечья, обнаженного закатанным рукавом:

— Вы замёрзнете. Ваша рубашка из льна? Этого недостаточно. — Когда он не ответил, она добавила твердо: — Вы не можете отдать мне вашу куртку. Я не приму ее.

Ангус бросил один взгляд на ее крошечную ручку на его предплечье и начал воображать её путешествующей до его плеча, затем вдоль его груди…

Ему не было холодно.

— Сэр Грин? — Спросила она мягко. — Вам нехорошо?

Он оторвал глаза от ее руки, а затем сделал колоссальную ошибку, посмотрев ей в глаза. Эти травянисто-зеленые глаза, которые в течение вечера пристально глядели на него то с испугом, то с раздражением, то со смущением, и, совсем недавно, с невинным желанием, теперь наполнились беспокойством и состраданием.

И это совершенно лишило его мужества.

Ангус почувствовал, как его наполнил исконный мужской страх — как будто каким-то образом тело знало то, что разум отказывался признавать — она могла быть Той Единственной, которая так или иначе, независимо от силы его сопротивления, способна докучать ему до конца жизни.

Хуже того, если она когда-либо возьмет на себя смелость и перестанет докучать, то ему придется разыскать ее и приковать к себе, пока она не начнет делать это снова.

Иисус, виски и Роберт Брюс! Ужасающая перспектива!

Ангус сорвал с себя рубашку, разъяренный своей реакцией на Маргарет. Началось все с её ладони на его руке, и в следующий момент перед глазами предстала его жизнь, заполненная ею.

Он закончил одеваться и, громко топая, подошел к двери:

— Я подожду в зале, пока вы не будете готовы, — сказал он.

Она уставилась на него, её тело дрожало мелкой дрожью.

— И снимите всю эту проклятую влажную одежду, — приказал он.

— Я не смогу надеть вашу куртку ничего не поддев под нее, — возразила она.

— Можете и будете. Я не хочу отвечать за вашу лихорадку.

Он увидел, как плечи девушки распрямились, а глаза сверкнули сталью:

— Вы не можете приказывать мне, — парировала она.

Ангус поднял бровь:

— Можете снять влажную рубашку самостоятельно или я сделаю это за вас. Решайте сами.

Она проворчала что-то со вздохом. Ангус не расслышал все её слова, но те, что уловил, были ужасно неженственными.

Он улыбнулся:

— Кто-то должен отругать вас за язык.

— Кто-то должен отругать вас за высокомерие.

— Вы провозитесь всю ночь, — заметил он.

Маргарет издала неразборчивый звук, и в Ангуса опять полетела туфля. Он едва успел скрыться за дверью прежде, чем она швырнула вторую.

* * *

Когда Маргарет высунула голову из двери спальни, Ангуса она не заметила. Удивительно. Она знала огромного шотландца всего несколько часов, но была уверена, что он не производил впечатление человека, способного оставить утонченную леди самостоятельно решать свои проблемы в затруднительных ситуациях.

Она осторожно закрыла за собой дверь, не желая привлекать излишнего внимания, и на цыпочках пошла вниз, в зал. Девушка была ограждена от нежелательного внимания здесь в «Осторожном человеке» — в конце концов, Ангус громко объявил ее своей женой, и только дурак отважиться рассердить человека его размера. Но события этого дня заставили ее быть осторожной.

Оглядываясь назад, можно сказать, что это была глупая идея — поехать в Гретна-Грин одной, но был ли у неё выбор? Она не могла позволить Эдварду жениться на одной из тех ужасных девочек, за которыми он ухаживал.

Девушка достигла лестницы и поглядела вниз.

— Голодны?

Маргарет подскочила почти на фут и издала короткий, но все же весьма громкий крик.

Ангус усмехнулся:

— Я не хотел вас пугать.

— Но испугали.

— Согласен, — признал он, — испугал. Но вы, без сомнения, отомстили за это моим ушам.

— Вы это заслужили, — пробормотала она, — не нужно было прятаться на лестнице.

— На самом деле, — ответил он, предлагая ей свою руку, — я не прятаться. Я никогда не покинул бы зал, но мне показалось, будто я услышал голос моей сестры.

— Вы слышали? Вы нашли ее? Это было она?

Ангус поднял густую черную бровь:

— Окх, впечатляющее волнение о незнакомом человеке!

— Я знаю вас, — сказала она, обходя лампу, поскольку они передвигались через главную комнату «Осторожного Человека», — и, так как вы досаждаете мне, то хотела бы убедиться, что вы обнаружили свою сестру.

Он растянул губы в легкую усмешку.

— Ну, мисс Пеннипакер, думаю, что только что признались, что я вам нравлюсь.

— Ясказала, — она произнесла это многозначительно, — что вы досаждаете мне.

— Конечно. И делаю это нарочно.

Этим он заслужил свирепый взгляд.

Он наклонился вперед и взял ее за подбородок:

— Досаждать вам — самая большая забава, которая была в моей жизни.

— Это не забава для меня, — пробормотала она.

— Конечно, — сказал он весело, провожая её в маленькую столовую, — держу пари, что я — единственный человек из ваших знакомых, кто смеет противоречить вам.

— Вы заставляете меня говорить как фурия.

Он выдвинул для нее стул:

— Я прав?

— Да, — пробормотала она, — но я — не фурия.

— Конечно, нет. — Он сел напротив нее. — Вы привыкли иметь собственное мнение.

— Как и вы, — парировала она.

— Touché[5].

— Фактически, — произнесла она, наклоняясь вперед со светом знания в зеленых глазах, — именно поэтому неповиновение вашей сестры настолько вас раздражает. Вы не можете перенести, что она ушла без вашего разрешения.

Ангус поёрзал на стуле. Было очень забавно, когда Маргарет анализировала его индивидуальность, но это было недопустимо:

— Энн шла против моих пожеланий, начиная со дня своего рождения.

— Я не говорила, что она была кроткой, мягкой и делала все, что вы просили …

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, — сказал он со вздохом, — хорошо, если бы это было правдой.

Маргарет проигнорировала его странное дополнение.

— Но Ангус, — сказала она оживленно, используя жесты, чтобы акцентировать свои слова, — она когда-либо прежде, не повиновалась вам в таком большом масштабе? Делала что-либо, что так полностью разрушило бы вашу жизнь?

В течение секунды, он не двигался, затем покачал головой.

— Вот видите? — Маргарет улыбнулась, выглядя ужасно довольной собой. — Именно поэтому вы так дрожите.

Выражение его лица изменилось до уморительно надменного:

— Мужчины не дрожат.

От удивления брови девушки выгнулись невероятными дугами:

— Прошу прощения, но я вижу мужчину, который дрожит, разговаривая со мной.

Они смотрели друг на друга через стол в течение нескольких секунд, пока Ангус наконец не сказал:

— Если вы поднимите ваши брови чуть выше, я окажусь перед необходимостью физически опустить их ниже линии ваших волос.

Маргарет пробовала ответить ему тем же — он мог видеть это в ее глазах — но чувство юмора взяло верх, и она разразилась смехом.

Маргарет Пеннипакер смеялась, и это было великолепное зрелище для наблюдателя. Ангус никогда не был так поглощён наблюдением за другим человеком. Её рот сложился в очаровательную улыбку, а глаза сияли чистой радостью. Тело девушки содрогалось, она хватала воздух, задыхаясь, пока, наконец, не позволила своей голове упасть на подставленную руку.

— Боже мой, — сказала она, отодвигая прядь мягко вьющихся каштановых волос. — О, мои волосы.

Ангус улыбнулся:

— Ваша coiffure[6] всегда выглядит такой растрёпанной, когда вы смеетесь? Должен признаться, меня это просто очаровывает.

Она стала застенчиво перебирать свои волосы:

— Я думаю, что они в беспорядке с обеда. У меня не было времени, чтобы уложить их прежде, чем мы спустились к ужину и ….

— Вы не должны оправдываться передо мной. Совершенно уверен, что в обычный день каждый волосок на вашей голове находится на своем месте.

Маргарет нахмурилась. Она всегда гордилась аккуратностью и опрятным видом, но слова Ангуса — которые, конечно, предполагались как комплимент — так или иначе заставили ее почувствовать себя не совсем чистой.

Однако она была спасена от дальнейшего обсуждения этой проблемы прибытием Джорджа, владельца гостиницы.

— Окх, вы здесь! — пророкотал он и поставил большое глиняное блюдо на стол. — Уже высохли, не так ли?

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — ответил Ангус, с одним из тех поклонов, которые люди делают, желая вызвать сочувствие.

Маргарет закатила глаза.

— Вы останетесь довольны, — пообещал Джордж, — потому что жена приготовила хаггис на завтра. Его нужно было, только разогреть. Хаггис не должен быть холодным.

Маргарет не думала, что горячий хаггис выглядит ужасно аппетитным, но воздержалась высказывать своё мнение по данному вопросу.

Ангус взмахом руки направил аромат — или неприятные испарения, как сказала бы Маргарет — в свою сторону и церемониально вздохнул.

— Окх, Маккалум, — сказал он с более выраженным шотландским акцентом, чем за весь прошедший день, — если вкус такой же божественный как запах, то ваша жена — настоящий гений.

— Конечно, так и есть, — ответил Джордж, беря с соседнего стола две тарелки и расставляя их перед гостями. — Она же вышла за меня замуж?

Ангус сердечно рассмеялся и дружелюбно хлопнул владельца гостиницы по спине. Маргарет почувствовала, как глубоко в горле зародилось возражение, и закашлялась, чтобы подавить его.

— Один момент, — сказал Джордж. — Я должен взять соответствующий нож.

Маргарет подождала, пока он вышел, затем наклонилась через стол и прошептала:

— Что там внутри?

— Вы не знаете? — спросил Ангус, очевидно наслаждаясь ее страданием.

— Язнаю, что это отвратительно пахнет.

— Так, так, то есть вы так сильно оскорбили нашу национальную кухню сегодня вечером даже не зная, о чём говорите?

— Просто перечислите мне ингредиенты, — прошипела она.

— Мелко рубите сердце, печень и легкие, — ответил он, подчеркивая жестами все кровавые подробности, — затем добавляете немного хорошего почечного сала, лук и овсянку, и наполняете этим желудок овцы.

— В чем я провинилась, — спросила Маргарет у воздуха вокруг нее, — чтобы заслужить такое?

— Окх, — спокойно ответил Ангус, — вам это понравится. Вы, англичане, всегда любили внутренние органы.

— Только не я. Я никогда их не ем.

Он подавил смех:

— Тогда у вас могут быть небольшие неприятности.

В глазах Маргарет появилась паника:

— Я не могу это есть.

— Вы ведь не хотите оскорбить Джорджа, не так ли?

— Нет, но …

— Вы утверждали, что обладаете хорошими манерами, не так ли?

— Да, но …

— Готовы? — сияя глазами, спросил Джордж, возвращаясь назад в комнату. — Сейчас я собираюсь подать вам божественный хаггис. — С этими словами он выхватил нож с такой сноровкой, что Маргарет вынуждена была отпрянуть назад на добрых полфута или же рисковала лишиться носа.

Джордж громко спел несколько куплетов довольно напыщенного и высокопарного гимна данному блюду, — Маргарет была в этом уверена, — а затем широким гордым жестом руки надрезал хаггис, открывая на обозрение всего мира его внутренности.

И запах.

— О, Боже, — чуть не задохнулась Маргарет, и никогда прежде молитва не шла из такой глубины ее сердца.

— Видели ли вы раньше что-либо прекраснее этого, — восхищался Джордж.

— Сразу кладите половину на мою тарелку, — попросил Ангус.

Маргарет слабо улыбалась, пытаясь не дышать.

— Ей положите немного поменьше, — распорядился за нее Ангус. — Ее аппетит сейчас не тот, что был раньше.

— Окх, да, — ответил Джордж, — ребенок. Ранний срок, не так ли?

Маргарет решила, что «ранний» можно толковать и как предшествующий беременности и утвердительно кивнула головой.

Ангус одобрительно приподнял брови. Девушка хмуро на него посмотрела, раздраженная таким восхищением блюдом с его стороны, из-за которого ей пришлось принять участие в этом нелепом представлении.

— Запах может быть немного раздражающим, — пояснил Джордж, — но нет ничего лучше для малыша, чем хороший хаггис, поэтому может скушаете порцию, которую моя двоюродная бабушка Милли называет «нет-спасибо-не надо».

— Это замечательно, — пытаясь побороть тошноту, поблагодарила Маргарет.

— Пожалуйста, — ответил Джордж, накладывая ей здоровенный кусок.

Маргарет уставилась на малосъедобную массу на своей тарелке, пытаясь удержать рвотные позывы. Если это количество называется «нет-спасибо-не надо», то порция «да-спасибо» может вызвать только содрогание.

— Опишите, пожалуйста, — попросила она, — как выглядит ваша двоюродная бабушка Милли.

— Окх, замечательная женщина. Сильная, как бык. И такая же крупная.

Глаза Маргарет вернулись к созерцанию ужина:

— Да, — прошептала она, — я так и думала.

— Пробуйте, — настаивал Джордж. — Если вам понравиться, то завтра я попрошу жену приготовить хагга-магги[7].

— Хагга-магги?

— Это то же самое, что и хаггис, — услужливо подсказал Ангус, — но в нём вместо овечьего желудка используется желудок рыбы.

— Как … чудесно…

— O, я скажу ей тогда, чтоб готовила, — уверил ее Джордж.

Маргарет в ужасе наблюдала, как владелец гостиницы гордой походкой возвращается на кухню.

— Мыне можем есть здесь завтра, — прошипела она через стол. — Меня не заботит, огорчим ли мы хозяина гостиницы.

— Так не ешьте хагга-магги. — Ангус отправил огромный кусок в рот и стал жевать.

— И как я смогу избежать этой чести, когда вы прожужжали мне все уши, что воспитанный человек должен хвалить пищу владельцу гостиницы?

Ангус все еще жевал, поэтому он сумел избежать ответа. Когда он поднял кружку и сделал большой глоток пива, один из официантов Джорджа скользнул к столу.

— Вы даже не хотите попробовать? — спросил он, указывая на нетронутый хаггис на ее тарелке.

Девушка покачала головой, ее огромные зеленые глаза смотрели с паническим выражением.

— Попробуйте кусочек, — продолжал подшучивать Ангус, налегая на свою порцию с большим аппетитом.

— Не могу. Ангус, объясняю вам, и это — самая странная вещь в моей жизни, но я абсолютно уверена, что умру, если съем хоть один кусочек этого «шедевра».

Он запил хаггис ещё одним глотком пива, посмотрел на нее со всей серьезностью, которую он мог изобразить, и спросил:

— Вы в этом уверены?

Она кивнула.

— Хорошо, если это так … — Он потянулся, взял ее тарелку, и переложил её содержимое на свою собственную. — Не можем же мы позволить хорошему хаггису пропадать впустую.

Маргарет начала осматриваться вокруг.

— Интересно, есть ли у него хлеб.

— Голодны?

— Умираю от голода.

— Если уверены, что выживите без еды еще десять минут, то старина Джордж, вероятно, принесет немного сыра и пудинг.

Вздох, который сделала Маргарет, был невероятно откровенным.

— Вам понравятся наши шотландские десерты, — обнадежил Ангус. — Ливера в них не найдется.

Но глаза Маргарет были прикованы к окну, расположенному на противоположной стене зала.

Предполагая, что ее глаза остекленели от голода, он сказал:

— Если повезет, то нам принесут кранахан[8]. Вы никогда в жизни не ели пудинг вкуснее.

Она не ответила, поэтому он пожал плечами и отправил в рот последний кусок хаггиса. Иисус, виски, и Роберт Брюс, как же было вкусно. Он и не подозревал насколько был голоден. Действительно, что может быть лучше хорошего хаггиса. Маргарет понятия не имела, от чего она отказалась.

Говоря о Маргарет… Он посмотрел на девушку. Теперь она косила одним глазом в другое окно. Ангус задался вопросом, не нужны ли ей очки.

— Моя мама делала самый сладкий кранахан в этой части Лох-Ломонда, — сказал он, полагая, что один из них должен поддерживать беседу на высшем уровне. — Сливки, овсянка, сахар, ром. Воспоминания заставляют мой рот наполниться …

Маргарет дышала с трудом. Ангус опустил вилку. Что-то в звуке ее дыхания, пробивающегося через губы, заставило его кровь заледенеть.

— Эдвард, — прошептала она. Затем выражение лица девушки из удивленного превратилось в такое угрюмое и мрачное, что с ним можно смело идти на битву с лохнесским чудовищем. Она вскочила на ноги и ураганом вылетела из зала.

Ангус положил вилку и застонал. Сладкий аромат кранахан доносился из кухни. У Ангуса от расстройства появилось желание биться головой об стол.

Маргарет? (Он смотрел на дверь, через которую она только что выскочила.)

Или кранахан? (Он с тоской смотрел на дверь кухни.)

Маргарет?

Или кранахан?

— Проклятье, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. Похоже, победа осталась за Маргарет.

И поскольку он покинул кранахан, то появилось предчувствие, что этот выбор, так или иначе, отразиться на его судьбе.

Глава 4

Дождь перестал, но влажный ночной воздух ударил в лицо Маргарет, выбежавшей через парадную дверь «Осторожного человека». Она осматривала дорогу перед гостиницей дикими глазами, поворачивая голову налево и направо. Именно Эдвард проходил мимо окна. Маргарет была в этом уверена.

Краем глаза она заметила пару, которая быстро пересекала улицу. Эдвард! Золотистые светлые волосы мужчины выдали его тайну.

— Эдвард! — закричала она и стремительно направилась в его направлении. — Эдвард Пеннипакер!

Ни один признак не указал на то, что мужчина услышал ее, поэтому девушка подобрала юбки и помчалась по улице, выкрикивая имя брата все чаще, по мере сокращения расстояния между ними.

— Эдвард!

Мужчина обернулся.

Человек был незнаком.

— М-м-мне так жаль, — заикаясь, пробормотала она, делая шаг назад. — Я приняла вас за своего брата.

Красивый светловолосый мужчина любезно склонил голову:

— Ничего страшного.

— Ночь туманная, — объяснила Маргарет, — а я смотрела через окно…

— Уверяю вас, никакого беспокойства. А теперь извините меня, — молодой человек положил руку на плечи женщины, стоящей рядом с ним, и привлек ее ближе к себе, — но мы с женой должны идти.

Маргарет кивнула и наблюдала за ними до тех пор, пока они не исчезли за углом. Молодожены. По его голосу, потеплевшему на слове «жена», она поняла, что это именно так.

Они были молодоженами, и как все остальные здесь в Гретна-Грин, вероятно, тайно сбежали, а их семьи, вероятно, были в ярости. Но молодые люди выглядели такими счастливыми, что Маргарет внезапно почувствовала себя такой невыносимо уставшей, несчастной, старой и одинокой.

— Вам обязательно нужно было исчезнуть непосредственно перед пудингом?

Она моргнула и обернулась. Ангус — как такому большому мужчине удавалось двигаться так дьявольски бесшумно? — появился перед ней, сверкая глазами и подбоченясь. Маргарет ничего не ответила. У нее не осталось сил сказать что-либо.

— Полагаю, мужчина, которого вы увидели, не был вашим братом?

Она покачала головой.

— Тогда, ради Бога, женщина, не могли бы мы закончить наш ужин?

Невеселая улыбка искривила ее губы. Никаких обвинений, никаких «как вы могли, глупая женщина, убежать ночью». Только «не могли бы мы закончить наш ужин».

Что за мужчина!

— Это было бы прекрасно, — ответила она, беря его под руку, когда он предложил. — Я бы даже могла попробовать хаггис. Только попробовать, заметьте. Уверена, что никогда не полюблю это блюдо, но как вы сказали, правила вежливости требуют просто попробовать.

Он поднял бровь, и что-то в его лице с такими большими, густыми бровями, темными глазами и немного искривленным носом заставило сердце Маргарет пропустить два удара.

— Окх, — удивился он, направляясь к гостинице. — Чудеса не кончаются? Вы признаетесь, что внимательно слушали меня?

— Я слушаю почти все, что вы говорите!

— Вы предлагаете попробовать хаггис только потому, что видели, как я съел вашу порцию.

Румянец выдал Маргарет.

— Ага. — Его улыбка была положительно волчьей. — Только поэтому завтра я собираюсь заставить вас съесть хагга-магги.

— Не могу ли я попробовать только кранополи, о котором вы упоминали? То блюдо со сливками и с сахаром?

— Блюдо называется кранахан, и если вы постараетесь не ворчать на меня весь обратный путь к гостинице, то я мог бы склониться к мысли попросить мистера Маккаллума принести вам немного.

— Окх, как вы милосердны, — произнесла она саркастически.

Ангус остановился:

— Вы только что произнесли «окх»?

Маргарет удивленно моргнула.

— Не знаю. Возможно, да.

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, вы начинаете походить на шотландку.

— Почему вы продолжаете говорить эти слова?

Теперь была его очередь моргнуть от удивления.

— Совершенно уверен, что никогда не называл вас шотландкой до этого момента.

— Не будьте глупым. Я подразумевала ваши слова о Божьем сыне, языческом напитке и вашем шотландском герое.

Он пожал плечами и толкнул дверь «Осторожного человека»:

— Это — моя собственная молитва.

— Сомневаюсь, что священник не считает ваше высказывание святотатством.

— Здесь мы называем их слугами божьими. Вы думаете, дьявол научил меня говорить это?

Маргарет почти споткнулась об его ногу, когда они заходили в малую столовую.

— Не шутите так.

— Если планируете провести некоторое время в Шотландии, то вам необходимо знать, что мы практичнее жителей более теплых стран.

— Никогда не слышала, чтобы слова «более теплые страны» использовались как оскорбление, — пробормотала Маргарет, — но, полагаю, вы только что использовали их именно для этого.

Ангус усадил ее на стул, сел сам, а затем высокомерно продолжил:

— Любой, заслуживающий внимания, мужчина быстро узнает, что во времена, требующие от него большего, он должен обратить внимание на вещи, которым, безусловно, доверяет и от которых зависит.

Маргарет уставилась на него с выражением скептицизма и раздражения:

— О чем спрашивается, вы говорите?

— Когда я чувствую большую потребность в силе, то говорю «Иисус, виски, и Роберт Брюс». Это прекрасно помогает.

— Абсолютный бред сумасшедшего.

— Если бы я был менее спокойным человеком, — сказал он, подавая знак владельцу гостиницы, чтобы им принесли сыр, — то мог бы обидеться на вас.

— Вы не можете молиться Роберту Брюсу, — упорствовала Маргарет.

— Окх, и почему нет? Я уверен, что у него гораздо больше времени, чтобы присматривать за мной, чем у Иисуса. В конце концов, Иисус заботится о целом мире, истекающем кровью, даже об англичанках, как вы.

— Это неправильно, — сказала Маргарет твердо, качая головой. — Это совершенно неправильно.

Ангус посмотрел на нее, почесал затылок и предложил:

— Возьмите немного сыра.

Глаза Маргарет расширились от удивления, но она взяла кусочек сыра и положила его в рот.

— Вкусный.

— Я прокомментировал бы превосходство шотландского сыра, но уверен, вы уже почувствовали некоторое разочарование в вашей национальной кухне.

— После хаггиса?

— Это одна из причин почему мы, шотландцы, выше и сильнее англичан.

Она фыркнула очень по-женски:

— Вы невыносимы.

Ангус сидел, положив голову на руки, согнутые в локтях. Он был похож на сытого, очень уверенного в себе мужчину, который знал, кто он и что хотел от жизни.

Маргарет не могла отвести от него глаз.

— Возможно, — согласился он, — но обычно я всем нравлюсь.

Она бросила в него кусочек сыра.

Ангус поймал его и сунул в рот, криво усмехаясь и жуя одновременно:

— Вы действительно любите бросаться вещами, не так ли?

— Забавно, но я никогда не чувствовала склонность к этому действию, пока не встретила вас.

— Обычно все говорят, что я проявляю в них лучшее.

Маргарет начала что-то говорить, но только вздохнула.

— Что случилось? — явно удивленный спросил Ангус.

— Я собиралась оскорбить вас.

— Не то, чтобы я удивлен, но почему вы передумали?

Она пожала плечами:

— Я даже не знаю вас. А мы препираемся словно давно женатая пара. Это непостижимо.

Ангус заботливо посмотрел на нее. Маргарет выглядела утомленной и немного растерянной. Она, наконец, перестала спешить и осознала, что находится в Шотландии и обедает с незнакомцем, который едва не поцеловал ее часом раньше.

Предмет его внимания ворвался в его мысли с уже знакомым:

— Вы так не думаете?

Ангус бесхитростно улыбнулся:

— Могу я предположить, что мне разрешается прокомментировать ситуацию?

И заработал довольно угрюмый взгляд.

— Очень хорошо, — сказал он, — вот что я думаю. Я думаю, что дружба наиболее быстро расцветает при чрезвычайных обстоятельствах. Учитывая события, которые развернулись этим вечером, и, конечно, общую цель, объединяющую нас, нет ничего удивительного в том, что мы сидим здесь и наслаждаемся ужином, словно давние знакомые.

— Да, но …

Ангус задумался: насколько замечательной будет его жизнь, если из английского языка удалить слова «да» и «но». Затем прервал свои размышления словами:

— Спросите меня о чем-нибудь.

Маргарет несколько раз моргнула:

— Прошу прощения?

— Вы хотели знать обо мне больше? Вот ваш шанс. Спрашивайте.

Маргарет задумалась. Она дважды открывала рот — вопрос вертелся на кончике ее языка — и закрывала его снова. Наконец, наклонилась вперед и спросила:

— Очень хорошо. Почему вы так бросаетесь на защиту женщин?

Вокруг его рта появились крошечные белые линии. Реакция была слабой и хорошо управляемой, но Маргарет смотрела на него с близкого расстояния. Вопрос расстроил Ангуса. Его рука сжала кружку с пивом, но он ответил:

— Любой джентльмен придет на помощь леди.

Маргарет покачала головой, вспоминая разъяренный, почти дикий взгляд, которым он оглядывал напавших на нее мужчин.

— В этом есть нечто большее, и мы оба знаем это. С вами что-то случилось. — Ее голос стал более мягким, успокаивающим. — Или с кем-то, кого вы любите.

Установилась звенящая тишина, а затем Ангус ответил:

— С кузиной.

Маргарет ничего не спросила, лишенная мужества слабостью его голоса.

— Она была старше, — продолжил он, уставившись на вращение жидкости в кружке. — Семнадцать против моих девяти, но мы были очень близки.

— Звучит так, будто вы были счастливы такому другу в вашей жизни.

Он кивнул.

— Мои родители часто бывали в Эдинбурге. Они редко брали меня с собой.

— Сожалею, — пробормотала Маргарет. Она понимала, что значит тосковать без родителей.

— Не стоит. Я никогда не был одинок. У меня была Катриона. — Ангус отхлебнул глоток пива. — Она ловила со мной рыбу, позволяла ходить по ее поручениям, учила со мной таблицу умножения, когда мои наставники опустили в отчаянии руки. — Ангус поднял глаза, и задумчивая улыбка осветила его лицо. — Она вплетала её в песни. Смешно, но я мог запомнить, что шестью семь сорок два, только одним путем — пропеть это.

В горле Маргарет образовался комок. Было ясно, что эта история не имела счастливого окончания:

— Какой она была? — прошептала девушка, не совсем уверенная, что хочет знать ответ на свой вопрос.

Ностальгическая улыбка коснулась губ Ангуса:

— Ее глаза были почти такого же цвета, как ваши, возможно чуть голубее, а волосы — самого богатого рыжего цвета, который вы когда-либо видели. Она имела обыкновение жаловаться, что они становились розовыми на закате.

Он замолчал. Наконец Маргарет задала вопрос, который витал в воздухе:

— Что с ней случилось?

— Однажды она не приехала ко мне. Она всегда приезжала по вторникам. В другие дни я не знал, появится ли она, но по вторникам она всегда приезжала, чтобы помочь мне практиковаться в счете до прихода моего наставника. Я подумал, что она, должно быть, заболела, и пошел к ней домой с цветами. — Он поднял глаза с бесконечно печальным выражением. — Думаю, что был наполовину влюблен в нее. Когда-нибудь слышали о девятилетнем мальчике, приносящем цветы кузине?

— Я думаю, что это очень мило, — мягко сказала Маргарет.

— Когда я пришел, моя тетя была в панике. Она не позволила мне встретиться с дочерью. Сказала, что я прав, и Катриона больна. Но я обошел вокруг дома и залез к ней через окно. Она лежала в кровати, так туго свернувшись калачом, что это казалось невозможным. Никогда не видел кого-то так … — Его голос сломался. — Я положил цветы.

Ангус прочистил горло, затем отхлебнул еще глоток пива. Маргарет заметила, что его руки дрожали.

— Я позвал ее по имени, — продолжил он, — но Катриона не отвечала. Я звал ее снова и снова, потом хотел дотронуться до нее, но она вздрогнула и отодвинулась. Затем ее глаза просветлели, и на мгновение она стала похожа на девочку, которую я так хорошо знал. Она сказала: «Расти сильным, Ангус. Стань сильным для меня». Два дня спустя, она была мертва. — Глаза его похолодели. — От своей собственной руки.

— О, нет … — услышала Маргарет свой собственный стон.

— Никто не сказал мне почему, — продолжал Ангус. — Предполагаю, что они считали меня слишком маленьким для правды. Конечно, я знал, что она убила себя. Все знали. Церковь отказалась похоронить ее в освященной земле. Но только годы спустя я услышал историю целиком.

Маргарет потянулась через стол, взяла его за руку и успокаивающе сжала.

Ангус поднял глаза, и когда заговорил снова, его голос казался более оживленным, более … нормальным.

— Я не знаю, насколько вам знакома шотландская политика, но по нашей земле бродит очень много британских солдат. Нам объясняют, что они поддерживают мир.

Маргарет почувствовала, как в животе поднимается тошнота.

— Один из них … ее …?

Он коротко кивнул:

— Все в чем она провинилась — это прогулка от дома до деревни. Единственное ее преступление.

— Я так сожалею, Ангус.

— Она ходила по этой дороге всю жизнь. Но только в тот раз кто-то увидел ее, решил, что хочет, и взял.

— О, Ангус. Вы ведь знаете, что это не ваша ошибка?

Он снова кивнул:

— Мне было девять. Что я мог сделать? Я даже не знал правду до семнадцати лет, до того же возраста, в котором умерла Катриона. Но я обещал себе, — его глаза потемнели и стали жестокими, — я обещал Богу, что не позволю другой женщине испытать такое.

Он криво усмехнулся:

— Вот так я оказался участником большего количества ссор, чем могу вспомнить. Я боролся с несколькими незнакомцами, которых уже забыл, и не получил благодарность за свое вмешательство. Но, думаю, она … — его глаза посмотрели наверх. — Я думаю, что она благодарит меня.

— О, Ангус, — сердечным голосом проговорила Маргарет, — я знаю, что она благодарит. И знаю, что я благодарю. — Девушка поняла, что все еще держит его руку, и сжала ее снова. — Полагаю, что не отблагодарила вас должным образом, но я действительно ценю то, что вы сделали для меня этим вечером. Если бы вы не пришли, я … я … даже не хочу думать, что чувствовала бы сейчас.

Он неловко пожал плечами:

— Я ничего такого не сделал. Вы можете поблагодарить Катриону.

Маргарет последний раз сжала его руку, прежде чем отодвинулась к своей стороне стола:

— Я буду благодарна Катрионе за то, что она была таким хорошим другом, когда вы были маленьким, но за спасение я буду благодарить вас.

Он передвинул еду на тарелке и проворчал:

— Был счастлив помочь.

Она рассмеялась над его неуклюжим ответом.

— Вы не привыкли к благодарностям, не так ли? Но достаточно об этом. Полагаю, что должна вам ответ.

Ангус посмотрел на нее:

— Прошу прощения?

— Я задала вам вопрос. Будет справедливо, если я верну долг.

Он небрежно махнул рукой:

— Вы не обязаны.

— Нет, я настаиваю. В любом случае, это меня развлечёт.

— Очень хорошо. — Ангус задумался на мгновение. — Вы расстроитесь, если младшая сестра выйдет замуж раньше вас?

Маргарет от неожиданности закашлялась:

— Я … как вы узнали, что она выходит замуж?

— Вы упомянули это сегодня вечером, — ответил Ангус.

Она прочистила горло:

— А, упомянула. Да … хорошо … должна вам пояснить, что нежно люблю свою сестру.

— Преданность семье видна во всем, что вы делаете, — сказал Ангус спокойно.

Она взяла свою салфетку и начала ее крутить.

— Я волнуюсь за Алисию. И желаю ей огромного счастья.

Ангус пристально наблюдал за ней. Маргарет не лгала, но и не говорила правду.

— Уверен, вы счастливы за сестру, — мягко сказал он. — Ничего другого вы и не можете чувствовать по отношению к ней. Но что вы чувствуете по отношению к себе?

— Я чувствую… Я чувствую… — Она сделала длинный, тяжелый вздох. — Никто никогда не спрашивал меня об этом.

— Возможно, время пришло.

Маргарет кивнула:

— Я чувствую себя брошенной. Я потратила так много времени, воспитывая ее, посвятила свою жизнь этому моменту, этому финалу, и где-то по пути забыла о себе. Теперь уже поздно.

Ангус поднял темную бровь.

— Едва ли вы похожи на старую беззубую каргу.

— Знаю, но для мужчин в Ланкашире я давно на полке. Когда они начинают думать о будущих невестах, то думают не обо мне.

— Тогда они глупцы, и вам не следует иметь с ними дело.

Она печально улыбнулась:

— Вы такой милый, Ангус Грин, независимо от того, насколько старательно пытаетесь скрыть этот факт. Но правда в том, что люди видят то, что хотят видеть, а я потратила так много времени сопровождая Алисию, что была переведена на другую роль. Я сижу с матерями и наблюдаю за танцующими. Боюсь, там я и останусь.

Она вздохнула.

— Возможно ли быть настолько счастливой за близкого человека и, в то же время, так грустить о себе?

— Только самые щедрые духом могут справиться с этим. Остальные не знают, как быть счастливым за другого человека, когда собственные мечты растаяли.

Одинокая слеза защипала глаз Маргарет.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Вы — прекрасная женщина, Маргарет Пеннипакер, и …

— Пеннипакер? — Пробегающий мимо владелец гостиницы остановился. — Вы только что назвали ее Маргарет Пеннипакер?

Маргарет схватилась за горло. Она знала, что только что была поймана на лжи. Впрочем, ей никогда не удавалось притворяться даже в любительских спектаклях.

Но Ангус только спокойно поглядел Джорджу в глаза и сказал:

— Это ее девичья фамилия. Я использую ее время от времени как ласку.

— Хорошо, тогда, вы должно быть недавно женаты, потому что от гостиницы к гостинице ходит посыльный и справляется о ней.

Маргарет сидела очень прямо:

— Он все еще здесь? Вы знаете, куда он пошел?

— Посыльный сказал, что он собирается зайти к «Безумному кролику». — Перед тем как уйти, Джордж указал головой направо. — Это вниз на улице.

Маргарет поднялась настолько резко, что опрокинула свой стул:

— Пойдемте, — сказала она Ангусу. — Мы должны догнать его. Если он проверит все гостиницы и не найдет меня, то может вернуться в деревню. И я никогда не получу сообщение, и …

Ангус успокаивающим жестом положил свою тяжелую руку на ее плечо:

— Кто знает, что вы здесь?

— Только моя семья, — прошептала Маргарет. — О, неужели что-то ужасное случилось с одним из них? Я никогда не прощу себя в этом случае. Ангус, вы не понимаете. Я отвечаю за них, и никогда не прощу себя, если …

Он сжал ее плечо, и это движение помогло успокоить ее мятущееся сердце.

— Почему бы нам не узнать, что скажет посыльный, прежде чем паниковать?

Маргарет не могла поверить, сколько сил ей придало использованное Ангусом слово «нам». Она поспешно кивнула:

— Вы совершенно правы. Давайте пойдем за ним.

Он покачал головой:

— Я хочу, чтобы вы остались здесь.

— Нет. Я не могу. Я …

— Маргарет, вы — женщина, путешествующая в одиночестве, и … — Он заметил, что девушка открыла рот в возражении, и продолжил:

— Нет, не говорите мне, что вы способны сделать все самостоятельно. Я никогда в жизни не встречал более способную женщину, но это не означает, что мужчины не сделают попытку обмануть вас. Кто знает, действительно ли этот человек — посыльный?

— Но если он — посыльный, то не передаст письмо в ваши руки. Оно адресовано мне.

Ангус пожал плечами:

— Тогда я приведу его сюда.

— Нет, я так не могу. Не хочу чувствовать себя бесполезной! Если я останусь…

— Я бы чувствовал себя лучше, — прервал он.

Маргарет судорожно глотнула, стараясь не обращать внимание на теплое беспокойство в его голосе. Почему этот проклятый мужчина должен быть настолько убийственно хорош? И почему она вообще заботится о том, чтобы ее действия позволили ему «чувствовать себя лучше»?

Но она, несчастная, заботится.

— Хорошо, — медленно ответила она. — Но если вы не вернетесь через пять минут, я пойду за вами.

Он вздохнул:

— Иисус, виски, и Роберт Брюс! Не могли бы вы быть настолько любезной, чтобы предоставить мне десять минут?

Ее губы сложились в улыбку:

— Хорошо, десять.

Ангус весело указал пальцем на ее рот:

— Попалась! Вы улыбаетесь, а значит, не сердитесь на меня.

— Только помогите мне получить это письмо, и я буду любить вас вечно.

— Окх, прекрасно. — Он поклонился ей и пошел к двери, делая паузу чтобы напомнить: — Не позволяйте Джорджу отдать мой кранахан кому-либо еще.

Маргарет моргнула, затем вздохнула. О Господи, а она только что сказала ему, что будет любить вечно!

Ангус вернулся в «Осторожного человека» спустя восемь минут с письмом в руке. Было совсем нетрудно убедить посыльного отдать конверт. Ангус просто сказал, достаточно твердым голосом, что он защищает мисс Пеннипакер и проследит, чтобы она получила письмо.

Также не помешал тот факт, что рост Ангуса на четыре дюйма превышал шесть футов, что дало ему преимущество в целый фут над шагом посыльного.

Маргарет сидела на том же месте, рисуя пальцами круги на столе и игнорируя два большие блюда с кранаханом, которые Джордж, должно быть, поставил перед ней.

— Вот, пожалуйста, моя леди, — весело сказал он, вручая ей послание.

Она, похоже, удивилась, потому что резко дернула головой, а потом кивнула, прежде чем взять письмо.

Письмо действительно было от родственников. Ангус сумел получить эту информацию от посыльного. Он не беспокоился, что в послании написано о несчастье. Посыльный на прямой вопрос твердо ответил ему, что сообщение очень важное, но передавшая его женщина не казалась чрезмерно взволнованной.

Он внимательно следил, как Маргарет сломала печать. Ее зеленые глаза быстро пробежали по строчкам, и когда она достигла конца текста, несколько раз закрыла глаза. Приглушенный, дрожащий звук вырвался из ее горла:

— Не могу поверить, что он это сделал.

Ангус решил, что лучше действовать осторожно. По реакции девушки он не понял, собралась ли она кричать или плакать. Мужчины и лошади легко предсказуемы, но один Бог может понять работу женского ума.

Он позвал ее по имени, и девушка в ответ подтолкнула в его сторону оба листа бумаги:

— Я собираюсь его прибить, — прорычала она. — Если он еще жив, то я собираюсь устроить ему кровавую казнь.

Ангус посмотрел на бумаги в своей руке.

— Прочитайте сначала нижнюю, — горько сказала Маргарет.

Он переложил листы и начал читать.

Радерфорд Хаус Пендл, Ланкашир

Дорогая сестра!

Эту записку доставил нам Хьюго Трамптон. Он сказал, что у него было строгое распоряжение принести сообщение не раннее, чем через сутки после твоего отъезда.

Пожалуйста, не надо ненавидеть Эдварда.

С наилучшими пожеланиями,

твоя любящая сестра Алисия Пеннипакер

Ангус вопросительно поднял глаза.

— Кто это — Хьюго Трамптон?

— Лучший друг моего брата.

— А…

Он переложил наверх второе письмо, которое, безусловно, было написано мужской рукой.

Трамптон Холл, Клитроу, Ланкашир

Дорогая Маргарет!

С тяжелым сердцем пишу эти слова. К этому времени ты уже получила записку, сообщающую о моем отъезде в Гретна-Грин. Если реакция будет такой, как я предполагаю, то ты уже разыскиваешь меня в Шотландии.

Но я не в Шотландии, и я никогда не имел намерения тайно сбежать с возлюбленной. Завтра я уезжаю в Ливерпуль, чтобы вступить в Королевский военный флот. Я воспользуюсь своей долей, чтобы купить офицерскую лицензию.

Я знаю, что ты никогда бы не выбрала для меня эту дорогу, но теперь я уже мужчина, и как мужчина выбираю свою собственную судьбу.

Я всегда знал, что предназначен для военной жизни. С тех пор, как начал играть оловянными солдатиками, я мечтал служить своей стране.

Молю простить мой обман, но я знал, что ты бы отправилась за мной в Ливерпуль, если бы догадалась о моих истинных намерениях. Подобное прощание причиняло бы мне боль до последних дней жизни.

Лучше пусть будет так.

Твой любящий брат,

Эдвард Пеннипакер

Ангус посмотрел девушке в глаза, которые подозрительно блестели:

— У вас были подозрения? — спокойно спросил он.

— Ни одного, — ответила девушка дрожащим голосом. — Неужели вы думаете, что я ринулась бы в эту безумную поездку, если бы подозревала, что он отправился в Ливерпуль?

— Что вы теперь планируете делать?

— Думаю, вернусь домой. Что я еще могу сделать? Он, вероятно, в настоящее временя уже на полпути к Америке.

Она преувеличивала, но Ангус полагал, что она имела на это право. В такой ситуации много не скажешь, он наклонился и пододвинул блюдо с пудингом немного ближе к ней.

— Попробуйте кранахан.

Маргарет посмотрела на еду.

— Вы хотите, чтобы я ела?

— Не могу придумать, что можно сделать лучше. Вы не прикоснулись к хаггису.

Она взяла ложку.

— Действительно ли я такая ужасная сестра? Такой ужасный человек?

— Конечно, нет.

— Что я за человек, если он почувствовал потребность послать меня в Гретна-Грин только затем, чтобы убежать без проблем?

— Очень любящая сестра, предполагаю, — ответил Ангус и положил кусочек кранахана в рот. — Проклятье, как же вкусно. Вы должны непременно попробовать.

Маргарет отломила ложкой кусочек пудинга, но не поднесла ко рту.

— Что вы имеете в виду?

— Очевидно, он любит вас слишком сильно, чтобы вынести болезненное прощание. И, похоже, вы бы начали настоящую борьбу против его поступления на флот, если бы знали истинные намерения своего брата.

Маргарет собралась резко сказать «Конечно!», но вместо этого только вздохнула. Какая теперь польза от уточнения своей позиции или объяснения чувств? Что сделано — то сделано, и она уже ничего не могла изменить.

Она вздохнула еще раз, громче, и подняла ложку. Была одна вещь, которую она ненавидела — ситуации, при которых она ничего не могла сделать.

— Вы собираетесь есть пудинг, или это своего рода научный эксперимент по балансированию ложкой?

Маргарет ошеломленно подняла глаза, но прежде, чем она могла ответить, Джордж Макколлум приблизился к их столу.

— Прошу прошения, но нам необходимо к утру навести порядок, — сказал он. — Я не хочу вас торопить, но моя жена настаивает. — Он улыбнулся Ангусу. — Вы меня понимаете.

Ангус указал на Маргарет.

— Она не закончила с кранаханом.

— Возьмите блюдо в комнату. Жаль выбрасывать хорошую еду.

Ангус кивнул и встал.

— Хорошая идея. Вы готовы, моя дорогая?

Ложка выскользнула из руки Маргарет и упала в блюдо кранахана с противным звуком. Он только что назвал ее моя дорогая?

— Я… я… я …

— Она так меня любит, — пояснил Ангус Джорджу, — что иногда теряет дар речи.

В то время как Маргарет смотрела на него, открыв рот, Ангус поднял мощные плечи в размашистом удовлетворенном пожатии и продолжил:

— Что можно сказать? Я ошеломляю ее.

Джордж засмеялся, а Маргарет пробормотала какие-то слова.

— Вы лучше держите ухо востро, — посоветовал Ангусу владелец гостиницы, — или придется смывать с волос лучший кранахан моей жены.

— Прекрасная идея! — Маргарет закусила губу.

Ангус засмеялся и протянул девушке руку. Каким-то образом он догадался, что лучший способ отвлечь ее от печальных мыслей — пощипать ей перышки шуткой о том, что она его преданная жена. Если бы он еще упомянул про ребенка, она, вероятно, совсем забыла проделки брата.

Он, было, открыл рот, но заметил разъяренное выражение ее глаз и передумал. Мужчина должен заботиться о собственной безопасности, в конце концов, так как Маргарет выглядела готовой причинить ему серьезный физический вред или, по крайней мере, бросить в него блюдо кранахана.

Однако Ангус с удовольствием бы пережил обстрел пудингом, если бы это означало, что девушка на несколько секунд прекратила думать о брате.

— Пойдемте, любимая, — учтиво сказал он, — мы должны позволить этому хорошему человеку закрыться на ночь.

Маргарет кивнула и поднялась, хотя ее губы были все еще сильно сжаты. Ангус чувствовал, что она не доверяет себе настолько, чтобы заговорить.

— Не забудьте свой кранахан, — подсказал он, пододвинув к ней блюдо, и взял в руки свое.

— Не хотите ли понести и ее пудинг? — продолжал усмехаться Джордж. — Я не доверяю ее взгляду.

Ангус внял его совету и подхватил другое блюдо.

— Превосходная идея, добрый человек. Моей жене придется обойтись без поддержки, но, думаю, она справится. Не так ли, дорогая?

— Окх, да. Эта дама не нуждается в мужчине, который подскажет ей в какую сторону идти. — Джордж подтолкнул Маргарет локтем и улыбнулся, как заговорщик. — Но это неплохо, да?

Ангус подтолкнул Маргарет к выходу из комнаты прежде, чем она кинулась убивать владельца гостиницы.

— Почему вы упорно продолжаете дразнить меня? — рычала она.

Ангус завернул за угол и подождал ее, чтобы начать подъем вверх по лестнице.

— Это отвлекает вас от мыслей о брате, разве не так?

— Я… — Ее губы открылись в изумлении, и девушка уставилась на Ангуса, будто никогда прежде не видела этого человека. — Да, так.

Он улыбнулся и вручил ей одно из блюд с пудингом, а сам начал выуживать из кармана ключ от комнаты:

— Удивлены?

— Так вы сделали это для меня? — Она потрясла головой. — Нет.

Ангус медленно повернулся, не вытащив ключ из замка:

— Я рассчитывал, что вы будете настолько изумлены, что на время забудете о брате, но думаю, что ваш ответ мне нравится больше.

Маргарет задумчиво улыбнулась и коснулась его руки:

— Вы — хороший человек, сэр Ангус Грин. Невыносимый время от времени… — Она усмехнулась его притворному угрюмому виду. — Хорошо, невыносимый большую часть времени, если хотите расставить все точки над i, но все равно хороший человек.

Он открыл дверь, затем поставил блюдо с кранаханом на стол в комнате:

— Может мне не следовало упоминать вашего брата сейчас? Возможно, лучше было оставить вас безумно кричащей и готовой вцепиться мне в горло?

— Нет. — она утомлённо выдохнула и села на кровать… Еще один длинный локон каштановых волос выбился из ее причёски и упал на плечо. Ангус наблюдал за ней с болью в сердце. Девушка выглядела настолько маленькой и беззащитной, настолько грустной, что он не мог это перенести.

— Маргарет, — спросил он, садясь рядом, — сколько лет вы прикладывали все усилия, чтобы как можно лучше воспитать брата?

— Семь.

— Теперь пришло время позволить ему расти и принимать собственные решения, правильные или неправильные.

— Вы сами говорили, ни один молодой человек восемнадцати лет не знает своих желаний.

Ангус проглотил стон. Нет ничего более отвратительного, чем быть пойманным на собственных словах.

— Я имел в виду, что не хотел бы видеть его женатым в столь юном возрасте. Боже мой, если бы он сделал плохой выбор, то должен был бы жить с этим до конца жизни.

— Если он сделал плохой выбор, поступив на флот, как долго он будет сожалеть об этом? — Маргарет подняла лицо, и ее глаза выглядели невыносимо огромными на ее лице. — Он может умереть, Ангус. Меня не интересует, когда люди говорят, что войны были всегда. Где-то один глупец почувствует потребность бороться с другим глупцом, и они пошлют моего брата улаживать это дело.

— Маргарет, любой из нас может завтра умереть. На выходе из этой гостиницы я могу быть растоптан безумной коровой. Вы можете выйти из этой гостиницы и попасть под удар молнии. Нам не суждено знать о жизни дальше этого мгновения.

— Да, но мы можем попробовать свести риск к минимуму.

Ангус поднял руку, чтобы пальцами причесать густые волосы. Он часто повторял это действие, когда уставал или сердился. Но в этот раз его рука переместилась немного левее, и он чувствовал, что коснулся волос Маргарет. Прекрасные волосы, шелковистые и гладкие, их оказалось намного больше, чем он первоначально представлял. Ангус вытащил шпильки и теплый водопад волос заскользил между его пальцами.

В то время, когда он наслаждался ее волосами, ни один из них не дышал.

Они смотрели глаза в глаза, зеленые в самые темные, самые горячие черные. Не прозвучало ни слова, но, поскольку Ангус наклонялся вперед, медленно сокращая расстояние между ними, они оба знали, что вскоре произойдет.

Он собирался поцеловать ее.

А она не собиралась его останавливать.

Глава 5

Его губы прикасались к ее губам в самом интимном из контактов легко и ласково. Если бы Ангус подмял ее под себя или впился в губы, то она, возможно, начала бы вырываться, но эта легчайшая нежность захватила ее душу.

Кожу покалывало, и она внезапно почувствовала себя… другой, как будто тело, которым она обладала в течение двадцати четырех лет, больше не было ее собственным. Кожа казалась слишком чувствительной, сердце — жаждущим, а руки… о, как ее руки болели от желания прикоснуться к его коже.

Она знала, что мужчина был теплым и твердым. Его мышцы не походили на мышцы ленивого человека. Он мог сокрушить ее одним ударом кулака. И это знание было волнующим вероятно потому, что он держал ее в данный момент с нежным почтением.

Маргарет на мгновение отодвинулась, чтобы увидеть его глаза. Они горели желанием, которое было ей незнакомо, и все же она точно знала, чего он хотел.

— Ангус, — прошептала девушка, поднимая руку, чтобы прогладить его колючую щеку. Темная щетина, густая и грубоватая, совершенно не была похожа на щетину ее брата, когда в редких случаях ей доводилось видеть его небритым.

Он накрыл ее руку своей, затем уткнулся в ее ладонь лицом, нежно целуя. Она наблюдала за его глазами через разведенные пальцы. Глаза мужчины не отрывались от ее глаз, задавая беззвучный вопрос и ожидая ответ.

— Как это случилось? — прошептала она. — Я никогда … Я даже никогда не хотела …

— Но теперь хотите, — так же шепотом произнес он. — Вы хотите меня.

Она кивнула, потрясенная своим признанием, но неспособная ему солгать. Было что-то особое в его взгляде. В том, как он смотрел на нее, как этот взгляд охватывал ее, словно видел дорожку к центру ее сердца. Мгновение было невероятно прекрасным, и она знала, что между ними нет места лжи. Не в этой комнате, не этой ночью.

Она облизала губы:

— Я не могу…

Ангус коснулся ее рта пальцем:

— Вы не можете?

На лице Маргарет появилась слабая улыбка. От дразнящего голоса Ангуса ее сопротивление таяло. Девушка чувствовала непреодолимую тягу к нему, к его силе. Больше всего ей хотелось отбросить в сторону все принципы, все требования морали и идеалы, которых она придерживалась. Ей хотелось забыть, кем была и чем всегда дорожила, и лечь с этим мужчиной. Забыть, что она — Маргарет Пеннипакер, сестра и опекун Эдварда и Алисии Пеннипакер, дочь покойных Эдмунда и Кэтрин Пеннипакер. Забыть, что она — законопослушная женщина, которая носила пищу бедным, ходила в церковь каждое воскресенье, и каждую весну высаживала в своем саду цветы опрятными ровными рядами.

Она могла перестать быть всем этим и, наконец, стать просто женщиной.

Как соблазнительно.

Ангус разглаживал пальцем морщинку поперек ее бровей.

— Вы выглядите излишне серьезной, — прошептал он, наклоняясь и прижимаясь губами к ее лбу. — Я хочу стереть поцелуем эту морщинку, отвести от вас все заботы.

— Ангус, — быстро проговорила она, произнося слова прежде, чем потеряла способность рассуждать, — есть вещи, которые я не могу сделать. Которые я хочу сделать, или думаю, что хочу. Не уверена, потому что никогда их не делала. Но я не могу. Почему вы улыбаетесь?

— Разве?

Он знал, что улыбался. Просто шутил.

Ангус беспомощно пожал плечами:

— Я никогда не видел никого более сбитого с толку, чем вы, Маргарет Пеннипакер.

Она открыла рот, чтобы возразить, так как у нее не было уверенности, что его слова являлись комплиментом. Однако Ангус прижал палец к ее губам.

— Ах, ах, ах, — поддразнивал он. — Теперь помолчите и послушайте меня. Я собираюсь поцеловать вас и все.

Ее сердце взлетело и упало в то же мгновение.

— Только один поцелуй?

— Наш поцелуй никогда не будет только поцелуем.

Слова мужчины послали волну дрожи по ее венам, и девушка подняла голову, предлагая ему губы.

Ангус хрипло вздохнул и загляделся на ее рот, как будто в нем находились все искушения ада… и все счастье небес. Он снова ее поцеловал, но, на сей раз, не сдерживаясь. Его губы взяли ее в голодном, страстном танце желания и наслаждения.

Маргарет тяжело дышала, а он смаковал ее дыхание, вдыхая теплый, сладкий аромат, который как будто позволял ей дотронуться до него изнутри.

Он знал, что с ней следует продвигаться медленно, и что его страдающее от желания тело не получит разрядку этой ночью. Но Ангус не мог отказать себе в удовольствии почувствовать миниатюрное женское тело под собой. Мужчина положил ее на кровать и лег сверху, не переставая ласкать ее рот.

Если он собирается просто поцеловать девушку, если это все, что позволялось сделать, то, будь он проклят, если не продлит поцелуй на всю ночь.

— О, Маргарет, — стонал он, позволяя своим рукам пройтись вниз по ее бокам, талии, по бедру, пока не остановился на округлостях ее ягодиц. — Моя сладкая Мар ….

Ангус остановился и поднял голову, глядя на нее с кривой мальчишеской усмешкой:

— Я могу назвать вас Мэгги? Маргарет слишком долго произносить.

Она смотрела на него, тяжело дыша, неспособная вымолвить ни слова.

— Маргарет, — продолжал он, проводя пальцем по ее щеке, — та женщина, которую мужчина хочет видеть рядом с собой. Но Мэгги … это — женщина, которую мужчина жаждет чувствовать под собой.

Для ответа ей потребовалась одна восьмая секунды:

— Вы можете называть меня Мэгги.

Губы мужчины согрели ее ушко, в то время как его руки обвились вокруг нее.

— Добро пожаловать в мои объятья, Мэгги.

Девушка вздохнула, и это движение еще глубже погрузило ее в матрац. Она уступила этому моменту: мерцанию свечи, сладкому аромату кранахана и сильному мужчине, покрывшему ее тело своим.

Губы Ангуса двигались по шее девушки вниз по линиям, ведущим к изгибу плеча. Он поцеловал кожу, которая казалась бледной на фоне черной шерсти его куртки. Он не представлял, как сможет когда-либо надеть этот предмет одежды снова, ведь куртка весь вечер прикасалась к обнаженной коже Мэгги. Она будет сохранять запах девушки много дней, а потом, после исчезновения аромата, памяти об этом мгновении будет достаточно, чтобы вызвать пожар в его теле.

Его ловкие пальцы расстегнули достаточно пуговиц, чтобы открыть самое начало затененной ложбинки между грудями. Именно эта размытая тень намекнула на чудеса ниже, но даже ее было достаточно, чтобы разжечь пожар в венах мужчины. Его тело напряглось настолько, что он бы вряд ли выдержал чуть большее напряжение.

Еще две пуговицы освободились из петель, и Ангус ртом исследовал каждый дюйм обнаженной кожи, продолжая шептать:

— Это все еще поцелуй. Только поцелуй.

— Только поцелуй, — отозвалась эхом Маргарет странным, хриплым голосом.

— Только поцелуй, — согласился мужчина, расстегивая очередную пуговицу и открывая полностью глубокую ложбинку между ее грудей. — Я все еще целую вас.

— Да, — стонала она, — о, да. Продолжайте целовать.

Он развел пошире полы куртки, обнажая ее маленькую, но мягко округлую грудь. Ангус со свистом втянул воздух:

— Боже, Мэгги, эта куртка никогда не выглядела в половину так хорошо на мне.

Маргарет немного напрягалась под горячим пристальным взглядом. Он уставился на нее, как будто она была странным невиданным существом, как будто у нее было что-то, что он прежде никогда не видел. Если бы он продолжал трогать ее, ласкать или целовать, то она могла бы потерять голову в его объятьях и отдаться страсти. Но Ангус просто смотрел на нее, и девушка с неловкостью поняла, что она сделала нечто такое, о чем боялась даже мечтать.

Она была знакома с этим человеком только несколько коротких часов, и все же …

Почти не дыша Маргарет поднялась, чтобы прикрыться.

— Что я наделала! — прошептала она.

Ангус наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Никаких сожалений, моя сладкая Мэгги. Независимо от того, что вы сейчас чувствуете, не позволяйте сожалению испортить этот миг.

Мэгги. Мэгги никогда не подвергала других резкой критике просто потому, что была так воспитана. Мэгги искала свой путь и свою судьбу.

Маргарет несмело улыбнулась и позволила рукам опуститься. Мэгги не могла бы заняться любовью с мужчиной до брака, но она, конечно, позволит себе этот момент страсти.

— Вы так прекрасны, — прорычал Ангус, глотая последний слог, так как его рот сомкнулся вокруг пика ее груди. Он занимался любовью с ней губами, поклоняясь ей всеми способами, которыми мужчина мог доказать преданность.

А затем, когда Маргарет почувствовала исчезновение последних мыслей о сопротивлении, мужчина задрожал, глубоко вздохнул и с очевидным нежеланием потянул полы куртки друг к другу.

Он целую минуту укрывал ее курткой, тяжело дыша и разглядывая несуществующее пятно на стене. Лицо Ангуса исказилось от муки, и на неподготовленный взгляд Маргарет, мужчина выглядел страдающим от сильной боли.

— Ангус? — спросила она нерешительно. Девушка не была уверена в том, о чем спрашивают в подобной ситуации, поэтому просто позвала его по имени.

— Подождите минуту. — Его голос был резким, но каким-то образом Маргарет знала, что он не гневается на нее. Девушка смирно лежала и ждала, пока он не повернул к ней голову и не сказал: — Я должен покинуть комнату.

Ее губы раскрылись от удивления:

— Вы уходите?

Он коротко кивнул, оторвал себя от девушки и пересек расстояние до двери двумя длинными шагами. Ангус взялся за ручку двери, но прежде, чем открыть ее, он обернулся, и его губы изогнулись в желании произнести слово, которое… быстро там и замерло.

Маргарет последовала за его пристальным взглядом. О, Боже милосердный, края куртки разошлись, когда он их выпустил. Она схватилась за отвороты и запахнулась, благодарная за слабое освещение, скрывшее ее румянец.

— Заприте за мной дверь, — проинструктировал Ангус.

— Да, конечно, — ответила она, поднимаясь на ноги. — Вы можете закрыть сами и забрать ключ с собой. — Она водила по столу левой рукой, сжимая полы куртки правой.

Он покачал головой:

— Держите у себя.

Маргарет сделала несколько шагов в его направлении:

— Держать у… Вы с ума сошли? Как вы попадете обратно, когда вернетесь?

— Я не вернусь.

Рот Маргарет открылся и закрылся несколько раз, прежде чем она сумела спросить:

— Где же вы будете спать?

Ангус наклонялся к ней, его близость согрела воздух между ними:

— Я не буду спать. Это проблематично.

— О… Я… — Она не была настолько невинной, чтобы не понять скрытый контекст, но, безусловно, была недостаточно опытной, чтобы знать, как ответить. — Я …

— Снова пошел дождь? — кратко спросил Ангус.

Маргарет прищурилась, удивленная быстротой смены темы, потом подняла голову и прислушалась к мягкому стуку капель дождя по крыше:

— Я … да, полагаю, начался.

— Хорошо. Лучше пусть будет холодно.

И с этими словами Ангус вышел из комнаты.

После секундного паралича от неожиданности, Маргарет подбежала к двери и высунула голову в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть большое тело Ангуса, исчезающее за углом. Она простояла в двери не менее десяти секунд, наполовину высунувшись в коридор, не понимая накатившего чувства полного ошеломления. Действительно ли он так внезапно ушел? И действительно ли она позволила ему вольности, которые никогда бы не позволила ни одному мужчине не являющимся ее мужем?

Если сказать правду, то она даже не представляла себе существование таких вольностей.

Маргарет подумала, что, возможно, в действительности ее ошеломило то, как она, лежа на кровати и наблюдая за Ангусом, пересекающим комнату, восхищалась им насколько, что даже не заметила распахнутую куртку, открывшую ее грудь на обозрение всего мира.

Или, по крайней мере, для Ангуса, чтобы увидеть взгляд, которым он одарил ее…

Маргарет слегка потянулась и закрыла дверь. После краткой паузы она спохватилась и заперла замок. Девушка не очень волновалась об Ангусе. У него могло быть настроение злого медведя, но он никогда бы не тронул ее даже пальцем. И что самое важное, никогда бы не обманул.

Она не знала источников этой уверенности. Просто была уверена.

Но откуда ей знать о поведении головорезов и идиотов в деревенской гостинице, особенно в Гретна-Грин. Девушка могла представить количество идиотов, которые постоянно тайно сбегали в этот город.

Маргарет вздохнула и покрутила ступней. Что делать, что делать? В животе громко заурчало, и именно в этот момент она вспомнила о кранахане, забытом на столе.

Почему бы не попробовать? Пахло восхитительно.

Она села и начала есть.

* * *

По возвращении в «Осторожный человек» несколько часов спустя Ангус чувствовал себя продрогшим, мокрым и почему-то слегка пьяным. Дождь, конечно, возобновился, как и ветер, и пальцы мужчины стали напоминать толстые сосульки, прикрепленные к плоским снежкам, которые совсем недавно являлись его ладонями.

Ноги ничего не чувствовали, и потребовалось несколько попыток и множество ударов носками ботинок, прежде чем он доплелся до верхнего этажа гостиницы. Ангус прислонился к двери в свою комнату, долго возился в поисках ключа, пока не вспомнил, что оставил их Маргарет, затем повернул ручку двери и раздраженно заворчал. Дверь не открылась.

Иисус, виски, и Роберт Брюс, какого черта он попросил ее запереть дверь? Неужели настолько волновался о самообладании? В таком состоянии он ни при каких условиях не смог бы изнасиловать ее. Нижняя половина тела так замерзла, что реакцию не вызвало бы даже появление в двери Мэгги без клочка одежды на теле.

Его мышцы сделали жалкую попытку напрячься. Хорошо, возможно, если бы она была полностью обнаженной …

Ангус счастливо вздохнул, пытаясь представить себе эту картину.

Ручка двери повернулась. Он все вздыхал.

Дверь распахнулась. Ангус завалился на пол.

Мужчина смотрел снизу вверх. Маргарет быстро осмотрела его, беспокоясь:

— Вы прислонились к двери? — уточнила она.

— Очевидно так.

— Вы попросили меня запереть дверь.

— Прекрасная женщина, Маргарет Пеннипакер. Послушная и преданная.

Маргарет прищурилась:

— Вы пьяны?

Мужчина покачал головой, в результате чего неудачно ударился скулой об пол.

— Только замерз.

— Вы все время были на улице… — Она наклонилась и прикоснулась рукой к его щеке. — Боже мой, вы заледенели!

Ангус пожал плечами:

— Снова пошел дождь.

Она схватила его за плечи и попробовала поднять на ноги.

— Вставайте. Вставайте. Мы должны освободить вас от этой одежды.

Голова мужчины безвольно склонилась на сторону, но он выстрелил в нее обезоруживающей кривой улыбкой:

— В другое время, при другой температуре, я бы восхитился вашими словами.

Маргарет дернула его еще раз и застонала, потому что сдвинуть его с места не удалось ни на дюйм.

— Ангус, пожалуйста, попытайтесь встать. Вы весите вдвое больше меня.

Его глаза прошлись вверх и вниз по фигуре девушки:

— Разве вы весите семь стоунов[9]?

— Едва ли, — усмехнулась Маргарет. — Разве я выгляжу хрупкой? Теперь, пожалуйста, если попытаетесь упереться ступнями в пол, я помогу вам добраться до кровати.

Он вздохнул.

— Как бы мне хотелось неверно истолковать одно из этих предложений.

— Ангус!

Мужчина, шатаясь, принял вертикальное положение с незначительной помощью Маргарет.

— Почему, — размышлял он, — я так люблю пререкаться с вами?

— Вероятно, — парировала она, — потому что вам нравится дразнить меня.

Ангус почесал подбородок, который за сутки весьма зарос щетиной:

— Думаю, вы, вероятно, правы.

Маргарет проигнорировала его высказывания, стараясь сконцентрироваться на текущей задаче. Если в таком виде уложить его в кровать, то через считанные минуты простыни станут мокрыми.

— Ангус, вы должны переодеться в сухую одежду, — предложила она. — Я подожду снаружи, пока вы …

Он покачал головой.

— У меня больше нет сухой одежды.

— Что с ней случилось?

— Вы, — мужчина ткнул в ее плечо указательным пальцем, — вы носите эту одежду.

Маргарет произнесла неподобающее леди слово.

— Знаете, а вы правы, — сказал он так, словно только что сделал важное открытие. — Мне действительно нравится дразнить вас.

— Ангус!

— Очень хорошо. Буду серьезнее. — Он превратил в целое представление изменение выражения своего лица в хмурое. — Что конкретно вы желаете?

— Я желаю, чтобы вы сняли одежду и отправились в кровать.

Лицо Ангуса просветлело.

— Прямо сейчас?

— Нет, конечно, — резко ответила девушка. — Я оставлю комнату на некоторое время, а когда вернусь, ожидаю увидеть вас в кровати укрытого одеялом до самого подбородка.

— Где вы будете спать?

— Нигде. Я собираюсь заняться сушкой вашей одежды.

Он крутил головой, осматриваясь.

— У какого огня?

— Я пойду вниз.

Он пришел в себя до такой степени, что поддержка Маргарет ему больше не требовалась.

— Вы не можете пойти вниз одна посреди ночи.

— Я не смогу высушить вашу одежду над свечой.

— Я пойду с вами.

— Ангус, вы останетесь без одежды.

Что бы он не собрался сказать, а Маргарет была уверена, что возмущенно поднятый подбородок и открытый рот означает готовность противоречить ей, было забыло в пользу громкой и чрезвычайно творческой вереницы проклятий.

Наконец, после перебора всех бранных слов, которые она когда-либо слышала, и гораздо большего количества, которые не были ей знакомы, он пробормотал:

— Ждите здесь, — и вышел из комнаты.

Три минуты спустя, он появился снова. Лицо Маргарет выразило высшую степень изумления, поскольку Ангус ногой открыл дверь и вывалил на пол около трех дюжин свечей. Одна, как заметила девушка, все еще дымилась.

Она прочистила горло, ожидая, когда смягчится угрюмый вид мужчины, прежде чем сказать что-либо. Несколько мгновений спустя стало очевидным, что его сварливое настроение не собирается улучшаться в ближайшем будущем, поэтому она спросила:

— Где вы нашли столько свечей?

— Могу только сказать, что завтрашнее утро покажется постояльцам «Осторожного человека» очень темным.

Маргарет не рискнула уточнить, что полночь миновала, и уже наступил следующий день, но ее совесть потребовала заметить:

— В это время года по утрам достаточно темно.

— Я оставил пару в кухне, — проворчал Ангус. И без единого слова предупреждения начал снимать рубашку.

Маргарет взвизгнула и выскочила за дверь. Чтоб его разорвало! Он знал, что перед раздеванием должен был подождать, пока она не покинет комнату. Маргарет выждала целую минуту, затем прибавила еще тридцать секунд в расчете на холод. Замерзшими пальцами трудно справляться с пуговицами.

Глубоко вздохнув, она повернулась и постучала в дверь.

— Ангус? — позвала она. — Вы в кровати? — И прежде, чем он мог ответить, прищурилась и добавила: — И полностью укрыты?

Его ответ был приглушен, но определенно утвердителен, поэтому девушка толкнула дверь.

Дверь не сдвинулась с места.

У Маргарет от паники свело живот. Дверь не могла быть заперта. Он бы никогда не запер, а дверь сама не защелкивалась.

Она слегка ударила по дереву кулаком.

— Ангус! Ангус! Я не могу открыть дверь!

Послышался звук шагов, и с другой стороны двери раздался его голос.

— Что случилось?

— Дверь не открывается.

— Я ее не запирал.

— Знаю. Думаю, она застряла.

Она услышала приглушенный смех, который вызвал неодолимое желание топнуть, предпочтительно по его ноге.

— Та-ак, все интересней и интересней, — сказал он.

Желание нанести мужчине телесные повреждения становилось все более сильным.

— Маргарет? — позвал он. — Вы все еще там?

Она на мгновение закрыла глаза и медленно выдохнула через сжатые зубы.

— Вы должны помочь мне открыть дверь.

— Я раздет.

Она покраснела. Было темно, и он не мог видеть ее реакцию, тем не менее, девушка покраснела.

— Маргарет?

— Ваш вид, вероятно, ослепит меня, — огрызнулась она. — Вы собираетесь помогать мне, или я должна буду сломать дверь самостоятельно?

— Любопытно было бы посмотреть. Я заплатил бы хорошие деньги …

— Ангус!

Он снова засмеялся теплым, богатым звуком, который просочился через дверь прямо в ее тело.

— Очень хорошо, — сказал он. — По счету три напирайте на дверь всем вашим весом.

Маргарет кивнула, затем вспомнила, что он не мог видеть ее ответ, и сказала:

— Я постараюсь.

— Один … два …

Она зажмурилась.

— Три!

Маргарет налегла всем своим весом на дверь, но он, должно быть, дернул раньше, потому что ее плечо только прикоснулось к деревянной поверхности, как она влетела в комнату и упала на пол. Жестко.

Невероятно, но ей удалось держать глаза закрытыми все это время.

Она услышала щелчок закрываемой двери, затем ощутила склонившегося над нею Ангуса.

— С вами все хорошо?

Она закрыла рукой глаза.

— Идите в кровать!

— Не волнуйтесь, я прикрылся.

— Я вам не верю.

— Клянусь. Я обернулся простыней.

Маргарет развела указательный и средний пальцы ровно настолько, чтобы увидеть самую малость, но достаточно, чтобы заметить что-то белое, обернутое вокруг его тела. Она встала и многозначительно повернулась спиной.

— Вы — трудная женщина, Маргарет Пеннипакер, — указал он.

Девушка услышала удаляющиеся шаги.

— Вы в кровати?

— Да.

— Укрыты?

— До самого подбородка.

В голосе мужчины слышалась улыбка. Как Маргарет не сердилась на него, но это было заразительно. Уголки ее губ поползли вверх, но девушка с большим усилием заставила свой голос звучать строго:

— Я оборачиваюсь.

— Пожалуйста.

— Никогда не прощу, если вы мне солгали.

— Иисус, виски, и Роберт Брюс! Просто обернитесь, женщина.

Она повернулась. Простыни покрывали его не совсем до обещанного подбородка, но достаточно.

— Я заслужил ваше одобрение?

Девушка кивнула.

— Где ваша влажная одежда?

— На стуле.

Она последовала за его взглядом до сырой груды одежды, затем приступила к зажиганию горы свечей.

— Это будет самым нелепым занятием, — бормотала Маргарет.

Что было совершенно необходимо, так это подобие массивной вилки для поджаривания хлеба на огне. Иначе она, вероятно, сожжет рубашку, руку, или …

Капля горячего воска на коже прервала ее размышления, и девушка быстро сунула пострадавший палец в рот. Она использовала другую руку, чтобы перемещать пламя от свечи к свече, и качала головой, поскольку комната становилась все более светлой.

Он никогда бы не поверил, что уснет при таком количестве горящих свечей. В комнате было светло как днем.

Но когда Маргарет обернулась, чтобы указать на недостаток предусмотрительности в их планах, ни слова не сорвалось с ее губ.

Он спал.

Маргарет еще одну минуту разглядывала его непослушные волосы, упавшие на лоб и на щеку. Простыня немного соскользнула, позволяя увидеть мускульную грудь, мягко поднимавшуюся и опадавшую от дыхания.

Она не знала ни одного мужчины, который был настолько великолепен во сне.

Прошло много времени, прежде чем девушка вернулась к свечам.

* * *

К утру Маргарет высушила всю одежду, задула свечи и заснула. Когда Ангус очнулся от сна, он нашел ее свернувшейся рядом с кроватью, с его курткой под головой в качестве подушки.

Он поднял ее очень нежно и уложил на кровать, укрыв до самого подбородка и подоткнув одеяло со всех сторон. После чего мужчина расположился в кресле рядом с кроватью и стал наблюдать за ее сном.

Ангус решил, что это было самое прекрасное утро в его жизни, которое он мог вспомнить.

Глава 6

Маргарет проснулась на следующее утро как обычно: моментально и окончательно.

Она села, сморгнув сон с ресниц, и поняла три вещи. Во-первых, она находилась на кровати. Во-вторых, Ангуса в кровати не было. И, в-третьих, его не было даже в комнате.

Маргарет встала на ноги, скривившись от безнадежно помятого состояния юбок, и подошла к маленькому столу. Пустые тарелки из-под кранахана все еще были на месте, как и крепкие оловянные ложки, но они были обернуты клочком бумаги. Помятый и грязный он выглядел так, как будто его оторвали от большего куска. Маргарет подумала, что Ангус должно быть обыскал всю гостиницу, прежде чем нашел этот огрызок.

Она развернула бумагу, разгладила ее и прочитала:

«Ушел за завтраком. Скоро вернусь»

Ангус не потрудился подписаться, но это не имело значения, подумала Маргарет, разглядывая комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было расчесать волосы. Как будто записка могла быть еще от кого-нибудь, кроме Ангуса.

Девушка улыбнулась, рассматривая смелый, уверенный почерк. Даже если бы кто-то еще имел возможность оставить записку в комнате, она бы догадалась, что записку написал он. Индивидуальность Ангуса проглядывала в каждой строчке.

Не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве щетки, она воспользовалась в этих целях своими пальцами, одновременно переместившись к окну. Маргарет отодвинула занавески и посмотрела на улицу. Выглянуло солнце, прочертив на лазурном небе мягким пунктиром облака. Прекрасный день.

Маргарет покачала головой и вздохнула, открывая окно и впуская свежий воздух. Она все еще в Шотландии, хотя, казалось, причин задержаться здесь не осталось. У нее не было денег, одежда пришла в негодность, а от репутации, вероятно, не останется ни клочка ко времени возвращения домой.

Но, по крайней мере, день был прекрасным.

Деревня уже совсем ожила. Маргарет наблюдала как молодожены, пересекают улицу и входят в маленький магазин, затем перевела свой пристальный взгляд на еще одну пару, вид которых не оставлял сомнения, что они только что тайно сбежали. Тогда она взялась за подсчет всех молодых пар, перемещающихся с улиц в гостиницы и назад на улицы.

Она не знала, улыбаться или хмуриться. Идею побега нельзя было назвать удачной, но предыдущей ночью в ее душе поселилась небольшая крупица романтики. Возможно, некоторые из этих скоропостижных невест и женихов не совсем полные идиоты, как она назвала их прошедшей ночью. Нельзя полностью исключить предположение, что некоторые из них действительно имели серьезные основания для тайного побега в Шотландию.

С несвойственным ей сентиментальным вздохом Маргарет чуть дальше высунулась из окна и начала придумывать истории для всех пар. У той молодой леди — властный отец, а этот молодой человек хотел воссоединиться со своей истинной любовью до вступления в армию.

Она пробовала решить, кого из молодых леди мучила злая мачеха, когда грозный окрик потряс здание. Маргарет посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы увидеть Ангуса, вылетевшего на улицу.

— Эээээээээээээннннннннннннн!

Маргарет задохнулась. Его сестра!

И точно. Высокая, черноволосая мисс стояла по другую сторону улицы, и выглядела настолько испуганной, что собиралась спрятаться за красивой, ухоженной каретой.

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, — прошептала Маргарет. Если она быстро не доберется до девушки, Ангус попытается убить свою сестру. Или, по крайней мере, безумно ее испугает.

Задрав юбки выше лодыжек, Маргарет выбежала из комнаты.

* * *

Ангус прекрасно себя чувствовал и потихоньку насвистывал себе под нос. Он решил, что идеальный шотландский завтрак возродит Маргарет. Овсянка, конечно, и настоящая шотландская булочка были незаменимы, но Ангус хотел дать ей возможность попробовать изумительный вкус копченой рыбы его родины.

Джордж подсказал, что за лососем господину придется сходить через улицу к торговцу рыбой. Ангус, предупредив владельца гостиницы, что вернется через несколько минут за овсянкой и булочками, вышел через открытую переднюю дверь.

Он даже не успел шагнуть на улицу, когда заметил ЭТО. Его карета спокойно стояла посреди улицы, запряженная парой его лучших лошадей.

Что могло означать только одно.

— Эээээээээээээннннннннннннн!

Голова его сестры высунулась из-за кареты. Ее губы, приоткрылись от ужаса. Он прочитал по ее шевельнувшимся губам свое имя.

— Энн Грин, — ревел он. — Ни с места!

Девушка замерла. Он несся через улицу.

— Ангус Грин! — Раздался крик у него за спиной. — Ни с места!

Маргарет?

Энн чуть больше выглянула из-за кареты, абсолютный ужас в ее глазах уступил место любопытству.

Ангус обернулся. Маргарет неслась к нему с изяществом и деликатностью вола. Она была, как всегда, полностью сосредоточена на единственном предмете. К сожалению, на сей раз этим предметом был он.

— Ангус, — сказала она тем сухим тоном, который заставил его поверить, что она знает, о чем говорит. — Вы же не хотите поступить опрометчиво.

— Я не планировал поступать опрометчиво, — ответил он, считая, что обладает терпением святого. — Я собирался ее удавить.

Энн задохнулась.

— Он не это имел в виду, — поспешила успокоить девушку Маргарет, — ваш брат очень беспокоился.

— Кто вы? — спросила Энн.

— Я имел в виду именно это, — кричал Ангус. Он ткнул в сестру пальцем. — Вас, молодая леди, ждут большие неприятности.

— Она когда-нибудь повзрослеет, — настаивала Маргарет. — Помните, что вы говорили вчера вечером об Эдварде?

Энн обратилась к брату:

— Кто эта леди?

— Эдвард убежал, чтобы вступить во флот, — прорычал Ангус, — а не из-за глупой мечты о Лондоне.

— О, полагаю, Лондон опасней флота, — насмехалась Маргарет. — По крайней мере, она не собиралась лезть под пули метких португальских стрелков. Кроме того, сезон в Лондоне — не глупая мечта. Во всяком случае, не для девушки ее возраста.

Лицо Энн заметно прояснилось.

— Посмотрите на нее, — возразил Ангус, махнув рукой в сторону своей сестры, пристально глядя на Маргарет. — Посмотрите какая она красавица. Все волокиты Лондона будет виться вокруг нее, и я окажусь перед необходимостью отбиваться от них палкой.

Маргарет повернулась к сестре Ангуса. Энн была весьма симпатичной обладательницей таких же черных волос и темных глаз, что и ее брат. Но не эталоном классической красоты. Как Ангус.

Сердце Маргарет забилось сильнее. До этой минуты она не имела понятия, насколько сильно Ангус любит свою сестру. Она положила свою руку на его плечо:

— Возможно, пришло время позволить ей вырасти, — сказала она мягко. — Вы упоминали про пожилую тетушку в Лондоне. Сестра не будет одна…

— Тетя Гертруда уже написала, что я могла бы остаться с нею, — сказала Энн. — Она сказала, что будет рада моей компании. Думаю, она очень одинока.

Подбородок Ангуса затрясся как у рассерженного быка.

— Не пытайся это представить как заботу о тете Гертруде. Ты хочешь поехать, потому что мечтаешь о Лондоне, а не потому что волнуешься о Гертруде.

— Конечно, я хочу поехать в Лондон. Я никогда не утверждала обратного. Просто попыталась пояснить, что выгода будет и другим, а не только мне.

Ангус нахмурился, сестра нахмурилась ему в ответ, а у Маргарет остановилось дыхание от подобного родственного обмена взглядами. К сожалению, они выглядели готовыми в любой момент убить друг друга, так что она ловко проскользнула между братом и сестрой, бесстрашно окинула их взглядом (Энн была на добрых шесть дюймов выше ее, не говоря об Ангусе, который возвышался на добрый фут) и сказала:

— Очень мило с вашей стороны, Энн. Ангус, разве вы не согласны, что Энн сделала хороший выбор?

— На чьей вы стороне? — прорычал Ангус.

— Я придерживаюсь нейтралитета и пытаюсь быть разумной. — Маргарет дотронулась до его руки, и, наклонившись поближе, сказала тихим голосом: — Ангус, ситуация совершенно такая же, как вчера, когда вы давали мне бесценные советы.

— Это совершенно разные вещи.

— И в чем же разница?

— Ваш брат — мужчина. Моя сестра — только девушка.

Маргарет посмотрела на него с негодованием:

— И что же это, на ваш взгляд, меняет? Я тоже — только девушка?

— Конечно нет. Вы… — это вы. — Он как рыба беззвучно открывал и закрывал рот в поисках слов, и на его лице появилось взволнованное выражение. — Вы — Маргарет.

— Почему, — она растягивала слова, — это звучит как оскорбление?

— Это не оскорбление, — пояснил он. — Я только что сделал комплимент вашему разуму. Вы не такая как другие женщины. Вы — это вы.

— Тогда я думаю, что вы только что оскорбили вашу сестру.

— Да, — Энн кивнула, — ты только что оскорбил меня.

Ангус развернулся назад:

— Не подслушивай!

— О, пожалуйста, — насмехалась Энн, — ты говоришь достаточно громко, чтобы было слышно в Глазго.

— Ангус, — сказала Маргарет, скрестив руки, — вы считаете, что ваша сестра разумная молодая женщина?

— Считал, до ее побега.

— Тогда, бога ради, питайте к сестре уважение и доверие, которые она заслуживает. Она уже связалась с вашей тетей и имеет право остаться с компаньонкой, которая мечтает о ее обществе.

— Она не может сама выбирать себе мужа, — проворчал он.

Глаза Маргарет сузились:

— Полагаю, вы можете с этим справиться лучше?

— Не собираюсь позволять ей выходить замуж без моего одобрения.

— Тогда поезжайте с нею, — с воодушевлением предложила Маргарет.

Ангус испустил долгий вздох:

— Я не могу. Пока не могу. Я объяснил сестре, что мы могли бы поехать в следующем году. Не могу же я покинуть Грин-Хаус во время реконструкции, и к тому же должен наблюдать за новой ирригационной системой…

Энн с мольбой обратилась к Маргарет:

— Я не хочу ждать до следующего года.

Маргарет переводила взгляд с одного Грина на другого, пытаясь найти решение. Было довольно странно находиться здесь, в эпицентре их семейной ссоры. В конце концов, вчера утром она даже не подозревала об их существовании. Но, так или иначе, происходящее казалось настолько естественным, что она обратила настойчивый взгляд на Ангуса и сказала:

— Могу я внести предложение?

Продолжая сверлить взглядом сестру, он сказал:

— Да, пожалуйста.

Маргарет прочистила горло, но он не обернулся, чтобы посмотреть на нее. Она решила пойти напролом:

— Почему бы вам не позволить ей поехать в Лондон сейчас, а сами вы можете присоединиться к ней через месяц или два? В случае, если она встретит мужчину своей мечты, вы сможете познакомиться с ним прежде, чем дело примет серьезный оборот. И у вас появится время закончить дела дома.

Ангус нахмурился.

Маргарет упорно продолжала:

— Уверена, Энн никогда не выйдет замуж без вашего одобрения. — Она быстро взглянула на девушку. — Не так ли, Энн?

Энн обдумывала вопрос дольше, чем было позволительно, поэтому Маргарет толкнула ее локтем и повторила:

— Энн? Это так?

— Конечно, — прокряхтела Энн, протирая бок.

Маргарет сияла:

— Видите? Какое удачное решение. Ангус? Энн?

Ангус утомленно тер пальцем бровь так, словно собирался посвятить этому занятию весь день. Утро так замечательно начиналось, когда он рассматривал спящую Маргарет. Предстоял завтрак, небо было синее, и его согревала уверенность, что скоро сестра найдется и вернется домой, где она и должна быть.

А теперь Маргарет и Энн напали на него, стараясь убедить, что они — а не он — знали как лучше. Объединившись, они стали могущественной силой.

Ангус опасался, что окажется для них идеальной мишенью.

Он почувствовал, что его лицо смягчилось, желания ослабли, и что женщины почувствовали вкус победы.

— Если это поможет вам чувствовать себя лучше, — предложила Маргарет, — я буду сопровождать Энн. Не могу поехать до Лондона, но до Ланкашира я за ней присмотрю.

— НЕТ!

Маргарет очень удивил его ответ:

— Прошу прощения?

Ангус, уперев руки в бока, с негодованием смотрел на нее сверху вниз:

— Вы не идете в Ланкашир.

— Не еду?

— Не едет? — усомнилась Энн, а затем, обращаясь к Маргарет, спросила, — если не возражаете, то как ваше имя?

— Мисс Пеннипакер, хотя думаю, что мы можем обращаться друг к другу по имени. Мое имя — Маргарет.

Энн кивнула:

— Я была бы чрезвычайно благодарна вам за компанию во время поездки…

— Она не едет, — твердо сказал Ангус.

Две пары женских глаз повернулись в его сторону.

Ангус почувствовал слабость.

— И что же, — недоброжелательно сказала Маргарет, — вы предполагаете, я буду делать вместо этого?

Ангус понятия не имел, откуда взялись эти слова, появилась и сформировалась эта мысль, но пока он смотрел на Маргарет, он внезапно вспомнил каждое мгновенье, проведенное рядом с ней. Он чувствовал ее поцелуи, и услышал ее смех. Он видел ее улыбку, и коснулся ее души. Она была слишком властная, слишком упрямая, и слишком мала ростом для мужчины его размеров, но так или иначе его сердце начинало биться чаще, когда она смотрела на него своими прекрасными, умными, зелеными глазами. Все, что он мог сделать, это выпалить:

— Станете моей женой.

Маргарет думала, что знает, что значит онеметь. Нельзя сказать, что она испытывала это состояние часто, но считала его более-менее знакомым.

Она была не права.

Ее сердце часто стучало, ее голова стала легкой, и она начала задыхаться. Во рту пересохло, ее глаза стали влажными, в ушах послышался звон. Если бы поблизости оказался стул, и она бы попробовала на него сесть, то, скорее всего, промахнулась.

Энн наклонилась вперед.

— Мисс Пеннипакер? Маргарет? Вы нездоровы?

Ангус не произнес ни слова.

Энн обратилась к брату.

— Думаю, она собирается упасть в обморок.

— Она не собирается падать в обморок, — мрачно сказал он. — Она никогда не падает в обморок.

Маргарет постучала ладошкой по груди, как будто это могло бы смягчить комок, образовавшийся у нее в горле.

— Как долго ты ее знаешь? — подозрительно спросила Энн.

Ангус пожал плечами:

— Со вчерашнего вечера.

— Тогда откуда ты можешь знать, упадет ли она в обморок или нет?

— Я просто знаю.

Губы Энн вытянулись в жесткую линию:

— Секундочку! Ты хочешь жениться на ней после одного дня знакомства?!

— Это — спорный вопрос, — огрызнулся он, — так как не похоже, чтобы она собиралась сказать «да».

— Да! — Едва смогла выдавить Маргарет, так как не могла дольше вынести разочарование, отразившегося на его лице.

Глаза Ангуса заполнились надеждой, смешанной с недоверием:

— Да?

Она неистово закивала:

— Да, я выйду за вас. Вы слишком властны, слишком упрямы, и слишком высоки для женщины моего роста, но я все равно выйду за вас.

— Совершенно не романтично, — пробормотала Энн. — Вы должны были, по крайней мере, заставить его встать на колени.

Ангус проигнорировал слова сестры, вместо этого снисходительно улыбаясь Маргарет и легко касаясь рукой ее щеки.

— Вы осознаете, — пробормотал он, — что это может оказаться наиболее импульсивным поступком в вашей жизни?

Маргарет кивнула.

— Но также и самым правильным.

— В жизни? — с сомнением отозвалась эхом Энн. — В жизни? Как ты можешь знать это? Вы только вчера познакомились!

— Ты, — произнес Ангус, пронзая сестру взглядом, — здесь лишняя.

Энн просияла.

— Действительно? Значит я могу отправляться в Лондон?

* * *

Шесть часов спустя, Энн была далеко на пути в Лондон. Ее снабдили строгой лекцией от Ангуса, кучей сестринских советов от Маргарет, и обещанием, что они приедут навестить ее в течение месяца.

Она, конечно, осталась в Гретна-Грин на свадьбу. Маргарет и Ангус поженились менее чем через час после того, как он сделал предложение. Маргарет сначала отказалась, утверждая, что должна выйти замуж дома в присутствии всего семейства, но Ангус только поднял одну из своих темных бровей и сказал:

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, ты находишься в Гретна-Грин, женщина. Ты обязана выйти замуж.

Маргарет согласилась, но только после того, как Ангус наклонился и шепнул ей на ухо:

— Сегодня вечером ты будешь моей с благословения священника или без него.

Сложив все за и против, она склонилась к поспешному браку.

Счастливая пара вернулась назад в свою комнату в «Осторожном человеке».

— Мне придется выкупить эту гостиницу, — прорычал Ангус, перенося ее через порог, — только чтобы быть уверенным, что эту комнату больше никому не сдадут.

— Зачем тебе это? — поддразнила Маргарет.

— Узнаешь к утру.

Она покраснела.

— Все еще розовые щечки? — Смеялся он. — И это взрослая, замужняя женщина.

— Я замужем всего два часа! Думаю, что все еще имею право краснеть.

Ангус положил ее на кровать и смотрел так на лучшее лакомство в витрине кондитерской.

— Да, — пробормотал он, — Имеешь.

— Мое семейство не поверит этому, — сказала она.

Ангус скользнул на кровать и накрыл ее своим телом.

— Будешь волноваться о них позже.

— Я все еще не могу поверить.

Его рот нашел ее ушко и согрел дыханием, когда он сказал:

— Поверишь. Уверен, поверишь. — Его руки обвились вокруг нее и прижали так, что она почувствовала его возбуждение.

У Маргарет вырвалось удивленное:

— О!

— Теперь ты веришь?

Она не могла сказать, где набралась смелости, но обольстительно улыбнулась и прошептала:

— Не совсем.

— На самом деле? — Его губы раздвинулись в медленной улыбке. — Этого недостаточно?

Она покачала головой.

— Хммммм, должно быть виновата одежда.

— Ты думаешь?

Он кивнул и начал трудится над пуговицами своей куртки, которую она все еще носила.

— Как много, все еще слишком много одежды в этой комнате.

Куртка исчезла, также как и ее юбка, и затем, прежде чем у Маргарет появилось время для стеснительности, Ангус начал снимать одежду с себя и вскоре осталась только кожа против кожи.

Какие странные ощущения. Он трогал ее всюду. Он был над ней, и вокруг нее, и скоро, она поняла это, затаив дыхание от удивления, будет внутри нее.

Его рот легкими касаниями переместился к чувствительной коже у мочки ее ушка и зашептал неприличные слова, которые заставили ее покраснеть до самых пальчиков ног. Затем он отдвинулся и стал передвигаться вниз, и прежде чем она смогла осознать, его язык уже кружился над пупком, и она точно знала, чувствовала, что он собирается исполнить каждое из тех возмутительных действий, о которых он упоминал ранее.

Его пальцы проложили путь к ее женственности, и Маргарет задохнулась, когда они скользнули внутрь. Это должно было походить на вторжение, но вместо этого казалось скорее завершением. Но чего-то не хватало.

— Тебе хорошо? — пробормотал он, вглядываясь в ее лицо.

Она кивнула. Дыхание Маргарет участилось, словно ей не хватало воздуха.

— Хорошо. — Он выглядел очень мужественным и довольным собой. — Тебе станет еще лучше.

Его губы спустились, чтобы заменить пальцы, и Маргарет почти распласталась на кровати.

— Ты не можешь этого делать! — воскликнула она.

Ангус не поднял головы, но она почувствовала его улыбку чувствительной кожей внутренней поверхности бедра.

— Я могу….

— Нет, ты действительно…

— Да. — Он поднял голову, и его медленная, ленивая улыбка заставила ее растаять. — Я могу.

Он любил ее ртом, дразнил пальцами, и все это время внутри нее нарастало какое-то давление. Потребность росла, пока не превратилась в боль и это чувство было греховно восхитительным.

А затем в глубоком секретном месте, о существовании которого она даже не подозревала, произошел взрыв света и удовольствия, и ее мир уменьшился до пределов этой кровати с этим мужчиной.

Это было абсолютное совершенство.

Ангус вытянулся рядом с ней, обвив ее руками, пока она медленно дрейфовала назад к земле. Он был напряжен, его тело болело от желания, и все же мужчина почувствовал себя странно удовлетворенным. Он понял, что это только она. Маргарет. Не было ничего в жизни лучше ее улыбки, и первое женское наслаждение жены тронуло его до глубины души.

— Счастлива? — пробормотал он.

Она кивнула. Такая сонная, удовлетворенная и очень, очень любимая.

Ангус потянулся и прикоснулся носом к ее душистой шее:

— Это еще не все.

— Что-то больше, возможно, убьет меня.

— О, я думаю, что мы справимся.

Ангус усмехнулся, приподнявшись и удерживая свое тело мощными руками на расстоянии нескольких дюймов от ее тела.

Ее ресницы затрепетали, и Маргарет улыбнулась мужу. Она подняла руку и коснуться его щеки.

— Ты — такой сильный мужчина, — прошептала она. — Такой мужественный.

Он наклонил лицо, прикоснувшись губами к ее ладони:

— Я люблю тебя, знаешь ли.

Сердце Маргарет замерло, а потом забилось с удвоенной силой.

— Любишь?

— Это самая странная проклятая вещь, — Ангус улыбался одновременно и смущенно и гордо. — Но это так.

Маргарет смотрела на него в течение нескольких секунд, запоминая его лицо. Она хотела навсегда сохранить память об этом мгновении: от блеска его глаз до темных густых волос, падавших ему на лоб, его сияющее лицо, сильные плечи и ….

У нее потеплело на сердце. Всей жизни не хватит, чтобы наслаждаться этими воспоминаниями.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала она.

Ангус наклонился и поцеловал ее. И затем сделал своей.

* * *

Через несколько часов они сидели в кровати, с энтузиазмом поглощая еду, которую владелец гостиницы оставил им под дверью.

— Я думаю, — внезапно сказал Ангус, — что сегодня мы сделали ребенка.

Маргарет опустила цыплячью ножку.

— С какой стати ты об этом подумал?

Он пожал плечами.

— Я много и упорно трудился.

— О, и ты думаешь, что одного раза…

— Трех. — Он усмехнулся. — Трех раз.

Маргарет покраснела и пробормотала:

— Четырех.

— Ты права! Я совсем забыл о….

Она ударила его в плечо.

— Этого достаточно, если хочешь.

— Достаточно не будет никогда. — Он наклонялся и уронил поцелуй на ее носик. — Я подумал…

— Господи, спаси и помоги!

— Поскольку мы Грины, а это Гретна-Грин, и мы никогда не должны забывать о том, как встретились…

Маргарет застонала:

— Остановись, Ангус.

— Гретель! — Сказал он с воодушевлением. — Мы могли бы назвать ее Гретель. Гретель Грин.

— Иисус, виски, и Роберт Брюс, пожалуйста, скажите мне, что он шутит!

— Гертруда? Гертруда Грин? Это не так блестяще, но моя тетя будет польщена.

Маргарет опустилась на кровать. Сопротивление было бесполезно.

— Гровер? Грегори. Ты не можешь жаловаться на Грегори. Галахад? Гизель…

КОНЕЦ

Примечания

1

Мы тоже решили немного поиграть словами и перевели название как «Гретна-ГринА» — группа переводчиков.

2

Речь Ангуса изобилует словами, имеющими шотландское происхождение, к сожалению, при переводе этого не заметно. В некоторых случаях мы решили всё же оставить оригинальные выражение в сносках.

3

och! — это именно Окх (прим первод.).

4

haggis (Здесь и далее название блюд шотландской кухни даётся в транскрипции, для облегчения восприятия — прим первод.).

5

touché (фр) — туше, попал, задел — термин, означающий момент поражения в фехтовании.

6

причёска (фр).

7

hugga-muggie.

8

cranachan.

9

1 стоун равен 6,34 кг.

Content

Куин Джулия Гретна-Грин

Джулия Куин Гретна-Грин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания