Джуди Кёртин

На каникулы с Элис

Мери, Дэклан, Кэролин и Киран

Спасибо моей семье и всем друзьям за неоценимую поддержку и помощь.

Спасибо всем в издательстве «О’Брайен Пресс», особенно моему редактору Хелен.

Спасибо всем книжным магазинам и библиотекам, которые организовали чтения моих книг, и отдельное спасибо всем юным читателям, кто прислал мне такие замечательные письма о Мэган и Элис.

Глава первая

Проснувшись, я поняла, что улыбаюсь. Такое обычно бывает, если тебе приснился действительно клевый сон. Но тут я вспомнила, что не сон тому причиной, и улыбнулась еще шире. Я потянулась на кровати и ударилась костяшками пальцев о стенку. Это, наверное, было по-настоящему больно, но я ничего не почувствовала и, спрыгнув с кровати, подбежала к окну и отдернула занавески. Небо было серого тусклого цвета, точно такого же, как любимая мамина кастрюля, где она всегда варит кашу. Дождь стучал по окну моей спальни, но мне было все равно, ведь сегодняшний день должен стать самым лучшим в моей жизни.

Я спустилась в кухню, где мама помешивала варившуюся кашу.

– Взволнована? – спросила она.

Я кивнула, боясь даже говорить, и села за стол на свое обычное место.

– Мы будем скучать, – сказала мама.

Через секунду я поняла, что не смогу совладать с возбуждением, охватившим меня, и, подпрыгнув, бросилась к маме и крепко обняла ее. Слова сами сорвались с губ. Казалось странным, что еще секунду назад я боялась говорить.

– Мам! Это так, так, так круто! Я еду в лагерь, и Элис едет тоже, это будет так, так, так, так здорово! Мы будем развлекаться каждый день и, и, и, и…

– И ты тоже будешь скучать по нам? – спросила мама, освобождаясь из моих объятий.

Сначала я отрицательно помотала головой, но затем увидела, что мама выглядит очень грустной.

– Ну… – сообразила я наконец. – Подозреваю, что буду скучать по вам… поначалу.

Мама улыбнулась:

– Но не настолько, чтобы позвонить нам с папой и попросить забрать тебя?

– Ни за что! – Я снова отрицательно замотала головой.

Мама улыбнулась, но улыбка вышла какой-то грустной.

– Моя малышка, – задумчиво произнесла она. – Уже такая взрослая, одна едет в лагерь. А теперь садись и ешь свою кашу, иначе никуда не поедешь, – добавила мама уже более строго.

Я была слишком счастлива, чтобы спорить с ней. Я уселась, а мама поставила передо мной большую тарелку. Я торопливо запихивала в рот ее содержимое, стараясь не улыбаться, думая о предстоящем двадцати одном дне, который мне предстояло провести без вечной овсянки на завтрак.

Покончив с едой, я вернулась в спальню, чтобы собрать вещи. Ровно к одиннадцати часам я была готова и, застегнув рюкзак, вышла с ним в холл. Мама уже ждала меня все с той же грустной улыбкой на лице.

– Я готова, – произнесла я. (На тот случай, если она вдруг не заметила.)

Мама глубоко вздохнула и принялась задавать мне вопросы, которые, кажется, шли у нее по списку, составленному где-то в голове.

– Ты взяла с собой зубную щетку и пасту?

Я кивнула.

– Чистое белье?

Снова кивок.

– А кофточку, которую тебе прислала тетя Мона?

Я снова кивнула, но могу сказать, что соврала при помощи кивания. (Если такое вообще возможно.) Кофточка, которую мне прислала тетя Мона, была просто ужасна – оранжево-розовая, с жесткими оборками, от которых зудело все тело. Я в ней выглядела так, будто напялила на себя помпоны черлидера[Черлидинг – отдельный вид спорта, а также выступления групп поддержки перед началом спортивных соревнований. Под зажигательную музыку черлидеры выполняют элементы спортивной гимнастики, акробатики и танцев. Их задача – подбодрить свою команду. Часто черлидеры держат в руках специальные разноцветные помпоны.]. Когда мама не видела, я спрятала кофту у себя под матрасом.

Тем временем мама продолжала:

– И несколько теплых свитеров?

– И хорошую книгу?

– И солнцезащитный крем?

«И большой мешок конфет и шоколада?»

Нет, конечно, мама не говорила последней фразы. Такое могла сказать только моя воображаемая мама, которая всегда говорила нечто подобное.

А моя же настоящая мама все спрашивала и спрашивала:

– Шляпу от солнца?

– Дождевик?

Я с нетерпением посмотрела на часы. Если мама не поторопится, я опоздаю на автобус, и тогда будет уже неважно, лежат ли те все пять тысяч вещей, которые она перечислила, у меня в рюкзаке или нет.

В этот самый момент раздался звонок в дверь. Через стекло я могла рассмотреть фигуру звонившего. Я с облегчением вздохнула, когда поняла, что это Элис. Как я была рада ее видеть!

– Все собрала? – весело спросила она, когда я впустила подругу в дом.

– Ш-ш-ш! – Я приложила палец к губам и прошептала: – Молчи! Иначе мама начнет все по новой. – А затем уже громко произнесла: – Теперь мы можем идти?

Мама кивнула, но на ее лице читалась неуверенность:

– Думаю, да. Ты точно все взяла с собой?

Я потянула ее за руку:

– Да, честное слово. А теперь пойдем, пока не опоздали на автобус.

Папа и Рози спустились вниз, и мы все вместе отправились к нашей старенькой машине. Отец Элис стоял на пороге и махал дочке на прощание.

Ну почему со мной не могли попрощаться точно так же?

Почему вся моя семья хочет проводить меня до автобуса?

Почему я всегда выгляжу клоуном, который остался, когда цирк уехал?

Я состроила Элис гримасу, она ответила мне тем же. Но затем я улыбнулась. Я ехала в летний лагерь на целых три недели, и ничто меня сейчас не могло расстроить, даже тот факт, что мои родители – самые большие лузеры за всю историю человечества.

* * *

Через полтора часа автобус отъехал от станции. Папа и Рози махали, как сумасшедшие, мама тоже махала, но я заметила, что она плакала. Мне стало неловко и в то же время жаль ее. Но затем я подумала о том, как здорово мы с Элис проведем время, и я больше уже не вспоминала маму.

Честно говоря, я до сих пор не понимала, как мама разрешила мне поехать в лагерь.

Однажды днем я просто подошла к маме и спросила ее:

– Мам, можно я поеду в лагерь в Корке вместе с Элис?

Я произнесла это самым будничным тоном, так, как если бы не тренировала эту фразу целыми днями. Так, как будто не ожидала, что мама тут же найдет сотню причин, почему лагерь опасен для детей. Но мама меня просто огорошила, сказав:

– Конечно, дорогая.

Может быть, она в этот момент думала об очередном сумасшедшем плане по устройству огорода? Или у нее в голове помутилось от слишком большого количества семечек подсолнуха или чего-нибудь в этом роде? А впрочем – какая разница, она согласилась, а это самое главное.

В любом случае все это было несколько недель назад. В данный момент я сидела в автобусе, который на всех парах мчался в лагерь. Мама, папа и Рози остались далеко позади. Наконец-то я была свободна!

Впервые за утро я позволила себе расслабиться. Это будут просто фантастические три недели, уверена! Мы с Элис посмотрели сайт лагеря миллион раз и уже знали про него все. В лагере можно заниматься разными видами спорта, играть в любые игры, кроме того, нас ожидали поиски сокровища, барбекю и дискотека. Больше всего мне хотелось побывать на дискотеке, ведь я никогда раньше их не посещала. Одна мысль о дискотеке приводила меня в трепет. Это должно быть неописуемо клево!

Как только мы с Элис уселись в автобус, я тут же достала из рюкзака брошюру, расписывающую прелести лагеря. Мы с Элис выучили ее наизусть.

– Мы ведь выберем баскетбол? – спросила я.

Лагерь предлагал четыре вида спорта: баскетбол, теннис, хоккей и футбол. Ты выбираешь любой и проводишь три часа каждое утро, занимаясь им.

Элис кивнула:

– Определенно. Мы ведь договорились об этом сто лет назад. Нам обеим он нравится, к тому же мы будем играть в него в новой школе в сентябре, так почему бы как следует не попрактиковаться. Ты ведь не передумала?

– Ни за что! – тут же ответила я.

Я никогда не играла ни в футбол, ни в хоккей, а в теннис играла ужасно плохо, поэтому я была рада, что Элис тоже выбрала баскетбол.

Мы еще немного полистали брошюру, а потом Элис сказала:

– Какая жалость, что Грейс и Луиза в самый последний момент не смогли поехать.

Я кивнула, но не была полностью согласна с ней. Признаться, я обрадовалась, когда Грейс и Луиза захотели к нам присоединиться, а в лагере уже не осталось мест. Конечно, они обе замечательные и очень хорошо относились ко мне, когда Элис была в Дублине, но теперь я мечтала провести с Элис как можно больше времени наедине. Думаю, мы это заслужили.

У нас обеих был очень трудный год. Сначала родители Элис расстались, и она была вынуждена отправиться в Дублин вместе с мамой и младшим братом Джейми. Затем моя подруга стала придумывать все эти чокнутые планы, как снова свести родителей. Слава богу, с этим было покончено. И в данный момент мы с Элис направлялись в лагерь, чтобы провести там чудесные три недели, полные веселья и приключений.

* * *

Дорога в Корк заняла почти два часа, но нам с Элис это время показалось парой минут, потому что мы не переставая болтали.

Когда мы вышли из автобуса, нас встречал проводник на микроавтобусе, который и доставил нас прямо в лагерь. Лагерь располагался в школе-пансионе в деревне, которая находилась в нескольких милях от города. Мне стало интересно, почему мы с Элис оказались единственными школьниками в автобусе, но постеснялась спросить.

Мы ехали минут двадцать пять в полной тишине, даже не разговаривая – я и Элис были слишком возбуждены для этого. Наконец, микроавтобус свернул, и я увидела высокие кованые ворота, на которых красовалась вывеска: «Колледж Ньюпарк». Мы проехали по дорожке, усыпанной гравием, и у меня в животе запорхали бабочки. Я прильнула носом к стеклу, когда мы стали подъезжать к огромному старому увитому плющом зданию. Я почувствовала себя персонажем книги или фильма, как Гарри Поттер, когда он впервые приехал в Хогвартс, или Даррелл в день его прибытия в «Мэлори Тауэрс»[ «Мэлори Тауэрс» – серия романов для детей, повествующая о школе-пансионе «Мэлори Тауэрс». Школа представляет собой замок, расположенный на побережье в Корнуолле. Помимо великолепного внутреннего двора на территории школы находится бассейн с морской водой.]. Я поняла, что моя настоящая жизнь началась сегодня.

Глава вторая

Когда микроавтобус остановился у входа, мы с Элис взяли с сидений наши рюкзаки и вышли. Вокруг не было ни души. Водитель запрыгнул обратно и уже собирался уезжать, когда Элис крикнула ему:

– Эй! И что нам теперь делать? Куда идти?

Водитель пожал плечами:

– Откуда мне знать, я всего-навсего водитель.

– А где все? Здесь ведь должен быть лагерь? – не отставала Элис.

Водитель снова пожал плечами:

– Вы тут не одни. Мне пора, мне предстоит еще шесть раз съездить на станцию, чтобы забрать остальных детей. Так что у меня совершенно нет времени болтать с вами. Попробуйте найти миссис Дугган, старшую по лагерю. Следуйте указателям с надписью «Офис».

– Хорошо, спасибо, – крикнула ему вслед Элис, но водитель уже уехал. Из-под колес автобуса полетел гравий.

Элис подняла рюкзак и направилась к дверям. Я последовала за ней. Я была рада, что она рядом, потому что если бы я была одна, то наверняка бы проторчала снаружи, как идиотка, ожидая, пока кто-нибудь не выйдет и не скажет мне, что надо делать.

Мы нашли офис очень быстро, Элис тут же громко забарабанила в дверь.

– Входите, – раздался раздраженный и строгий голос.

Мы с Элис переглянулись. Что-то непохоже на тех добреньких директоров лагерей, которых обычно показывают по телевизору.

Минутку! Здесь какая-то ошибка! Где веселые подвижные тетеньки в спортивных костюмах и жизнерадостные дяденьки с дурацкими голосами?

Элис состроила мне гримасу, а затем, открыв дверь, вошла в кабинет. Я последовала за ней просто потому, что не смогла придумать ничего другого.

Миссис Дугган сидела за массивным деревянным столом. (Мы знали, что ее зовут миссис Дугган, поскольку на большом блестящем бейдже красовалось ее имя.) Она заполняла какие-то колонки с цифрами, поэтому даже не подняла на нас головы.

Честно сказать, мне стало немного не по себе. Может быть, мы с Элис должны были обратиться к кому-нибудь другому и не показываться на глаза миссис Дугган? А что, если к ней разрешено обращаться только тогда, когда у тебя действительно серьезные проблемы? Может, еще не поздно развернуться и выбежать из кабинета, притворившись, что никогда в него не заходили?

Элис кашлянула. Миссис Дугган снова не обратила на нас никакого внимания, продолжив что-то сосредоточенно записывать. Я уже было начала подозревать, что она вообще забыла о нашем присутствии, но тут директриса отложила ручку, подняла голову и, водрузив на нос очки, сурово на нас посмотрела.

– Ну?

Я молчала. Но мне и не нужно было ничего говорить, потому что Элис всегда начинает первой. Все-таки хорошо, что из нас двоих я более молчаливая. Через пару секунд Элис мягко сказала:

– Мы приехали в летний лагерь.

Миссис Дугган фыркнула:

– А я думала, крышу чинить.

Повисла долгая пауза. Правда, потом бесстрашная Элис попробовала снова:

– Куда нам идти? Что делать?

Миссис Дугган так тяжело вздохнула, будто мы жутко ее раздражали одним своим присутствием:

– Вы рано. Еще час здесь никого не будет.

– Нас забрал автобус, – произнесла Элис так уверенно, словно это все объясняло.

– Имена? – рявкнула миссис Дугган.

– Элис О’Рурк и Мэган Шиан, – и снова отвечала Элис. Язык меня не слушался, и я могла лишь тупо смотреть по сторонам.

Миссис Дугган взяла какой-то листок бумаги и долго его изучала, а затем холодно произнесла:

– Вы в комнате 28. Второй этаж. Ваша вожатая придет за вами и отведет на полдник. А теперь идите и больше меня не беспокойте.

Нас не надо было просить дважды. Мы тотчас покинули кабинет, аккуратно притворив за собой дверь.

Элис захихикала:

– Я та-а-а-а-ак не хочу снова с ней встретиться! Придется, несмотря ни на что, быть пай-девочкой.

Я улыбнулась:

– Ага, и я тоже.

Признаться, слова Элис не слишком меня убедили. Конечно, Элис не строила никаких секретных планов уже долгое время, но кажется, неприятности просто преследовали мою подругу, нравилось ей это или нет. Элис всегда находила возможность вляпаться во что-нибудь «приятное» даже тогда, когда этой возможности просто не существовало.

Прошла целая вечность, прежде чем мы нашли комнату 28. Было немного жутковато разгуливать по пустой школе. Если мы хоть чуть-чуть повышали голоса, то наши слова тут же разлетались по коридорам, многократно усиленные эхом. Выглядело все так, будто школа пустовала уже на протяжении не одной сотни лет, а мы были первыми, кто нарушил покой и тишину запустения.

Как всегда, Элис была гораздо храбрее меня. Подруга без малейшего стеснения открывала двери, заглядывала в комнаты и бегала по коридорам и даже, решив пренебречь лестницей, съехала по массивным перилам. Спрыгнув на пол, Элис рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, потому что ее смех гулким эхом разлетелся под сводами зала.

– Это было та-а-а-а-ак здорово, – зашептала она. – Давай, Мэг, прокатись. Я постою тут и буду тебя страховать на случай, если ты слишком разгонишься.

Я отрицательно покачала головой. Я не такая смелая, как Элис, и мне почему-то не хотелось обнаружить себя в кабинете миссис Дугган так скоро.

– Нет уж, спасибо. Пошли лучше найдем нашу комнату. И я хочу в туалет.

В общем-то туалет мне не так уж был и нужен, просто я хотела подобру-поздорову увести Элис от перил, иначе она будет кататься до тех пор, пока ее не застукают.

Моя подруга что-то пробормотала, но покорно последовала за мной. Наконец мы обнаружили комнату 28. Дверь отворилась с громким скрипом. Внутри оказалось три кровати, на каждой из которых красовалась табличка с именем: Элис, Мэган и Хейзел.

Элис взяла табличку Хейзел и задумчиво покрутила ее в пальцах:

– Хейзел… Прикольное имя. Интересно, что она за девчонка… Было бы здорово познакомиться с кем-то еще, правда?

Я еле заметно кивнула. Честно говоря, мне совсем не хотелось знакомиться с какой-то там Хейзел. Нам с Элис и вдвоем было неплохо, но я не могла в этом признаться.

Мы начали распаковывать вещи. Я взяла с собой самую лучшую одежду, но когда я разложила вещи на кровати, они показались мне старыми и выцветшими. Моя мама уверена, что у девочки должно быть всего три или четыре наряда, каждый из которых может прослужить ей добрую сотню лет. Я грустно посмотрела на вещи Элис. Они выглядели гораздо новее моих, все такие яркие, блестящие, как будто пять минут назад их взяли с полки очень дорогого магазина.

Элис увидела, что я не спускаю глаз с ее одежды, и махнула рукой:

– Да брось ты! Это опять один из плюсов того, что твои родители разведены.

Она была права. У Элис всегда было больше одежды, чем у меня, но когда ее родители расстались, мама с папой, кажется, устроили настоящее соревнование, кто больше купит вещей дочке в подарок. В каждом доме у Элис было по шкафу, забитому до отказа новой клевой одеждой.

Подруга подошла и бросила мне на кровать целую гору маечек и кофточек.

– Давай на эти три недели не будет моих или твоих вещей? Все будет общим!

Я улыбнулась:

– Спасибо, Эл.

Я знала, что теперь, когда могу выбирать, то даже не посмотрю в сторону своего поношенного старья. Но это не так уж и страшно, потому что у Элис хватит одежды на нас обеих.

Я схватила великолепную бирюзовую кофточку:

– Какая красота! Откуда она у тебя?

– Папа в прошлом месяце привез из Испании. Хочешь, одолжу?

Я ничего не ответила, потому что была слишком занята созерцанием блестящих переливающихся зеленых и желтых полосок, а также миленьких вышитых на рукавах цветочков. Ткань была необычайно мягкой, и держать ее в руках было одно удовольствие.

– Ну и как она тебе? – Элис широко улыбалась.

Не уверена, что осмелюсь надеть такую красоту:

– Может…

Элис рассмеялась:

– А как насчет того, чтобы надеть ее на дискотеку? С твоими белыми джинсами будет просто супер!

Я представила себя на дискотеке. Впервые в жизни (не считая, пожалуй, дня конфирмации) я буду самой стильной девчонкой. Я кивнула, а Элис снова рассмеялась.

Мы засунули все наши вещи в большой шкаф и уселись на кровати в ожидании соседки. Каждый раз, когда колеса микроавтобусов шелестели гравием, мы кидались к окну. Группы мальчиков и девочек пересекали большой двор и скрывались в дверях школы. Элис старалась угадать, кто из них Хейзел, и все время повторяла фразы типа: «Спорим, это Хейзел» или «Надеюсь, что эта мымра не она».

Затем мы немного посидели, слушая, как девочки проходят по коридору, разыскивая свои комнаты. Я уже начала надеяться, что эта Хейзел вовсе не приедет. Может быть, она отменила поездку в последнюю минуту? Или заболела какой-нибудь ужасно заразной болезнью (не слишком серьезной, конечно) и ее оставили дома? Было бы так здорово пожить с Элис вдвоем.

* * *

Спустя какое-то время дверь в комнату отворилась, и на пороге появилась девочка. Она была очень симпатичной, с кудрявыми светлыми волосами и большими карими глазами. На ней была самая классная джинсовая куртка, которую мне доводилось видеть – с потертыми манжетами и кучей заклепок, пайеток и нашивок. Моя старая куртка лежала на кровати рядом со мной, и я тут же из чувства неловкости спрятала ее под одеяло.

Девочка улыбнулась, сверкнув идеально белыми ровными зубами.

– Я Хейзел, – сказала она.

Элис встала:

– Привет! Я Элис, а это Мэган.

Мы все сказали друг другу «привет», а затем замолчали. Ненавижу такие паузы. Как бы мне хотелось, чтобы Хейзел ушла куда-нибудь, чтобы мы с Элис могли спокойно болтать в свое удовольствие.

Я знаю эту Хейзел всего-то пару минут, а она уже мне не нравится. Слишком самоуверенная, одна из тех, кто любит руководить всеми. Несмотря на это, я пообещала самой себе, что буду держаться с ней подчеркнуто любезно. В конце концов, ей повезло не так, как мне, – она не приехала в лагерь со своей лучшей подругой.

Глава третья

У Хейзел был гигантский чемодан, который она распаковывала очень долго. Как и у Элис, у нее была целая гора классных шмоток. Я почувствовала себя настоящей Золушкой до встречи с доброй феей. С каждой новой красивой кофточкой, появляющейся из чемодана, я все больше и больше понимала, какой же я лузер.

Через некоторое время (и бесчисленное количество клевых прикидов) на свет показалась просто потрясная джинсовая юбка. Элис даже подпрыгнула от восторга и тут же бросилась трогать ее.

– Такая мегаклассная! – задыхаясь от восхищения, воскликнула она.

Хейзел пожала плечами:

– Ерунда! Она не новая! Скажу больше, она такая старая, что я даже раздумывала, стоит ее брать с собой или нет.

Я начала смеяться, правда, потом сообразила, что Хейзел все-таки не шутит. Я состроила гримасу Элис, но та даже не обратила на меня внимания. Моя подруга была слишком занята, рассматривая четыре пары кроссовок Хейзел.

Наконец, Хейзел закончила распаковывать вещи и со вздохом опустилась на кровать:

– Ненавижу распаковывать чемоданы. Единственное, что хуже этого, – их собирать. Никогда не могу решить, что взять с собой, и ломаю голову часами. А вы, девчонки?

– Ага, – сказала Элис.

Я предпочла промолчать. У меня никогда не возникало подобной проблемы. Интересно, что подумает Хейзел, если узнает, что практически все вещи, которые у меня есть, сейчас висят в шкафу в этой комнате?

Мои размышления прервал стук в дверь. В комнату вошла женщина:

– Привет, девочки! – поздоровалась она и одарила нас широчайшей улыбкой. – Меня зовут Глория.

У Глории была копна густых черных кудрей, сияющая темная кожа и белоснежная улыбка. Ее зубы были даже белее, чем молоко, которое я сегодня с утра добавляла в кашу.

Вожатая посмотрела в лист бумаги, который держала в руке.

– Вы, должно быть, Элис, Хейзел и Мэган.

Мы дружно кивнули.

Глория тем временем продолжала:

– В течение этой недели я буду вашей вожатой. Если у вас появятся какие-то вопросы или проблемы, будьте любезны идти ко мне. Договорились?

Мы снова дружно кивнули.

Кажется, Глория даже не возражала, что наша способность говорить куда-то пропала и мы лишь молча кивали.

– Все девочки со второго этажа и мальчики с первого в моей группе. Мы именуемся «синей группой», наш цвет синий. Понятно?

Мы опять кивнули.

Глория рассмеялась:

– Когда же я услышу ваши голоски? Полдник через пять минут. Спускайтесь вниз и следуйте по указателям в столовую. Последний моет посуду – традиция лагеря!

Она вышла, оставив дверь полуприкрытой. Я, Элис и Хейзел одновременно кинулись обуваться, отчего столкнулись и упали. Голова Глории показалась в двери. Вожатая снова одарила нас белозубой улыбкой:

– Шучу! Увидимся в пять!

* * *

Полдник был здоровским. Жареная картошка, сосиски и уйма кетчупа. Ничего органического и полезного!

Вся наша синяя группа сидела в одной части столовой. Помимо нас в столовой полдничали также желтая, красная и зеленая группы. Я, конечно же, сидела рядом с Элис, а она, в свою очередь, пригласила Хейзел присоединиться к нам.

Хейзел не закрывала рот ни на минуту. Она рассказала нам о своем большом доме, пони и о том, как она отправится на месяц в Америку после лагеря. Хейзел так живописала свою гламурную жизнь, что чуть не отвратила меня от сосисок (к счастью, это было почти невозможно сделать). К тому моменту, когда полдник кончился, она неимоверно мне надоела, но Элис, кажется, не возражала.

Глория тем временем обходила наши синие столы, беседуя с каждым. Когда она подошла к нам, Элис спросила:

– Глория, можно вас спросить кое о чем?

Глория ласково улыбнулась:

– Ну конечно. Спрашивай, что хочешь.

Элис несколько помедлила:

– Эм-м… это по поводу миссис Дугган… Она… в смысле…

Глория рассмеялась:

– Миссис Дугган – большая начальница. Вы не беспокоите ее – она не беспокоит вас. Если появится какая-нибудь проблема, сразу ко мне. О’кей?

Мы кивнули. Я сразу же успокоилась. В миссис Дугган было что-то устрашающее, и если я не увижу ее целую вечность, ничего от этого не потеряю.

Когда мы закончили полдничать, как раз подошло время записываться на спортивные мероприятия. Мы с Элис направились к доске для записи, а Хейзел последовала за нами, громко тараторя:

– Я буду заниматься теннисом, я уже выбрала. Мне надо хорошенько потренироваться перед поездкой в Америку, где мне предстоит много играть, мы остановимся в отеле, где целых восемь теннисных кортов! Представляете? Ведь в таком случае просто нельзя не играть!

«Есть! – подумала я. – Так хотя бы несколько часов в день мы с Элис будем отдыхать от нее».

Вдруг Элис резко остановилась и посмотрела на меня:

– Может быть, нам тоже выбрать теннис?

Я не могла поверить своим ушам:

– Но мы ведь договорились про баскетбол! Ты что, забыла?

Элис лишь пожала плечами:

– Мы и так все время играем в баскетбол в школе. Теннис тоже здоровский! Давай!

– Но я не люблю теннис. – Я, конечно, немного соврала, потому что на самом деле я не ненавижу теннис, просто совсем не умею в него играть.

Элис схватила меня за руку:

– Да брось, Мэг! Не будь такой занудой! Давай выберем теннис!

Хейзел, довольно сложив на груди руки, смотрела на нас, а затем обратилась ко мне с самой сладкой улыбкой, на которую была способна:

– Если ты так хочешь играть в баскетбол, то почему тебе на него не записаться одной? А Элис сможет играть в теннис со мной.

Я чуть не заплакала. Мы с Элис всегда все делаем вместе. Нам нравится все делать вместе. Я открыла было рот, но не могла подобрать слова. А Хейзел тем временем продолжала:

– Или ты боишься делать что-нибудь без своей подружки?

Я посмотрела на Элис, а та посмотрела на меня, виновато улыбаясь. Хейзел взяла ручку, которая была прикреплена к доске для записи длинным грязным шнурком. Хейзел нашла список желающих играть в теннис и большими буквами вписала в него свое имя. К последней букве она пририсовала длинную волнистую закорючку. Почему-то я даже не удивилась, что у нее такая модная подпись.

Хейзел передала ручку Элис. Элис медлила. Она посмотрела на меня. Я пожала плечами, не зная, что сказать. Мне, конечно же, хотелось, чтобы Элис играла в баскетбол со мной, но вместе с тем мне не улыбалось вести себя как маленький ребенок, который во всем зависит от других.

Моя подруга посмотрела на Хейзел, потом снова на меня и, наконец, нацарапала свое имя. Элис протянула мне ручку со словами:

– Спорим, тебе понравится! Будет весело!

Я застыла в нерешительности. Ручка лежала в моей руке, а я никак не могла поднести ее к бумаге. Я так ужасно играю в теннис, что просто невообразимо. Это будет не весельем, а настоящим кошмаром! Я навсегда опозорюсь! Стоит мне провести хотя бы пять минут на корте, как все тут же начнут смеяться и гадать, откуда явился такой лузер. Элис же, наоборот, играет неплохо, могу догадаться, что и Хейзел тоже. У нее наверняка на заднем дворе есть небольшой корт, где она постоянно тренируется. Рядом с ними я буду выглядеть полной неумехой! А вот в баскетбол я вполне сносно играю. К тому же замечание Хейзел, что я якобы ничего не могу сделать без Элис, очень меня задело… Скорее всего потому, что это правда.

Моя рука и так тряслась от переживаний и от того, что я не знала, что выбрать, а две девчонки за моей спиной еще меня и подгоняли. Одна из них высказала что-то насчет того, что она надеется получить ручку в этом году. Глубоко вздохнув, я нашла листок для записи на баскетбол и вписала туда свое имя маленькими неровными буковками.

Хейзел победно улыбнулась:

– Правильно, Мэган, – сказала она. – Если ты плохо играешь в теннис, то лучше, наверное, и не пытаться.

Элис задорно на меня посмотрела, а затем, улыбнувшись, сказала:

– Мы ведь все равно будем вместе все оставшееся время. Так что нет проблем!

Мы вернулись в нашу спальню. По дороге Хейзел взяла Элис за руку так, как будто моя подруга была ее собственностью. Элис, в свою очередь, взяла и меня за руку, и мы пошли по коридору этакой троицей, словно были лучшими на свете подругами. Я почувствовала себя идиоткой. Мы с Элис обычно никогда не брались за руки, более того, были против подобной ерунды.

Наверху Элис и Хейзел достали свои айподы. Конечно же, у Хейзел была самая навороченная модель с видео и корпусом, покрытым стразами. К тому же она наверняка закачала на него миллион разных красивых песен. У меня был допотопный кассетный «Вокман», который я ни за какие коврижки не достала бы со дна рюкзака, потому что Хейзел тут же бы принялась насмехаться. Так что мне не оставалось ничего другого, как усесться на кровати и пытаться не чувствовать себя законченной неудачницей.

Вскоре Элис заметила, что я загрустила, и предложила мне послушать вместе с ней ее плеер. Она разместилась на моей кровати и дала один наушник. Внезапно мне в голову пришла странная мысль, что жизнь в летнем лагере окажется немного сложнее, чем я это себе представляла.

Глава четвертая

На следующее утро после завтрака (заметьте, в столовой не было ни одной тарелки с кашей) мы отправились наверх, чтобы приготовиться к спортивным мероприятиям. Мы с Элис уже надели спортивные костюмы, поэтому оставалось только почистить зубы и причесаться. Моя подруга взяла с собой большую коробку, полную заколок, и одолжила мне одну голубого цвета. Она приподняла мои волосы, скрутила их и красиво заколола. Затем я помогла ей сделать прическу. После этого мы уселись на кровати в ожидании Хейзел.

Хейзел тоже ходила завтракать в спортивном костюме, а теперь решила снова переодеться. Она потратила уйму времени, выбирая, какой из ее дизайнерских нарядов для тенниса лучше. Хейзел надевала их по очереди, а затем, как модель, прохаживалась по комнате, прося Элис и меня что-нибудь ей посоветовать. Я, конечно же, понимала, что она просто-напросто выпендривается, но не могла не признать, что каждый спортивный костюм ей необыкновенно шел. Хейзел была настолько симпатичной, что даже в моих поношенных трениках она бы выглядела здорово.

Не прошло и года, как она была готова, и мы все отправились вниз. Элис не взяла с собой ракетку. Но угадайте что? У Хейзел нашлась для нее запасная, которую она с радостью одолжила новой подруге. Когда мы спустились в холл, Хейзел принялась без умолку трещать о том, как она счастлива, что они с Элис будут играть вместе. Я хотела было посмеяться над Хейзел, но поняла, что смеяться мне не с кем (не буду же я это делать сама с собой, в конце концов). И мысленно махнула рукой.

На территории лагеря Элис с Хейзел должны были идти по направлению к кортам, а я – в другую сторону, к спортзалу. Я чувствовала себя потерянной и очень одинокой – ненавижу что-либо делать одна.

Элис догнала меня:

– Мне как-то неудобно, Мэг. Почему бы тебе не записаться к нам, а? Никто не будет против, а Хейзел одолжит тебе ракетку.

Как бы мне хотелось так поступить, но я знала, это будет большущей ошибкой. Я слышала, как Глория говорила одному мальчику, что после первого получаса игры все юные теннисисты будут поделены на группы по своим навыкам, и я, конечно, оказалась бы с новичками и все равно не смогла бы быть рядом с Элис. Кроме того, не хотелось давать Хейзел новых поводов для насмешек. Я мысленно повторяла, что я очень храбрая, и, выдавив из себя «нет, спасибо», направилась в сторону спортзала.

* * *

Играть в баскетбол было здорово. Тренеры оказались довольно приятными и не злыми. Сначала мы делали разминку: кучу всевозможных упражнений, а затем сыграли несколько матчей. Я старалась, как могла, поэтому оказалась в команде лучших игроков. С нами был веселый парень по имени Сэм. Он потрясно играл, но, несмотря на это, совсем не задавался и не выпендривался. Наоборот, он все время всех смешил и развлекал. Одна из девочек, Сара, во время перерыва предложила сесть с ней и ее друзьями и перекусить печеньем и соком. Печенье было шоколадным, и мы могли его есть, сколько влезет. Вроде я должна была быть довольной, но у меня отчего-то на душе скребли кошки. Я не могла выкинуть из головы Элис и Хейзел, которые в данный момент весело играли в теннис. Хейзел наверняка смеется над шутками моей подруги, а Элис, в свою очередь, хвалит мастерские удары Хейзел. Во время перерыва они будут вместе сидеть, болтать и даже и не вспомнят обо мне.

Мне пришлось обедать одной, потому что все, кто играл в теннис, опаздывали. Когда я с подносом растерянно стояла, не зная куда сесть, Сара помахала мне и жестом предложила присоединиться к ним. Сэм сидел со своими друзьями, да я бы и не осмелилась подсесть к мальчишкам.

Мы с Сарой мило болтали, правда, я никак не могла сосредоточиться на том, что она говорила, потому что я все время смотрела на дверь, ожидая, когда появится Элис. Я вела себя просто жалко, но ничего не могла с собой поделать.

Через двадцать минут появились теннисисты. Раскрасневшиеся и довольные, еле переводя дух, но при этом не забывая смеяться, они по очереди входили в столовую. Самыми последними шли Элис и Хейзел. Хейзел обняла Элис за плечи, а та даже не противилась. Я тут же жутко разозлась, потому что обычно мы всегда смеялись над Мелиссой (нашей классной задавакой), которая обожала ходить в обнимку с подружками.

Я помахала, и Элис и Хейзел, взяв еду, присоединились к нам. Они без умолку рассказывали о клевом тренере, который им достался, о том, какой он симпатичный и как он играл однажды на Уимблдоне, а также о его суперской технике, которая даже новичкам помогает превратиться в профессионалов за считаное количество тренировок. Честно признаться, скоро я почувствовала, что желе и заварной крем, которые я с удовольствием уплетала, сейчас полезут наружу.

После обеда мы лепили и занимались французским, а потом отправились изучать ориентирование на местности. Мы с Элис, как обычно, все делали вместе. Правда, на этот раз я все же ощущала разницу, потому что за нами все время таскалась Хейзел, без умолку чем-нибудь хвастаясь.

В некотором роде Хейзел напоминала мне Мелиссу, которая точно так же хотела быть в центре внимания и из штанов вон вылезала, чтобы выпендриться. Но Элис всегда ненавидела Мелиссу, а вот Хейзел ей чем-то понравилась.

И почему Элис не видит, какая она на самом деле и что скрывается за всеми этими красивыми дорогими шмотками?

Что происходит с моей подругой?

Видимо, Элис поняла, что я ревную, потому что она старалась не обращать на Хейзел внимания и даже ни разу не упомянула в разговоре теннис. Правда, это не слишком помогло, потому что я ненавидела Хейзел с каждой минутой все больше.

Во время лепки я надеялась, что Хейзел нечаянно затянет в гончарный круг, и ее расплющит, превратив в длинную противную змею. На французском я мечтала, что она настолько плохо будет отвечать грамматику, что учитель отправит ее на весь день к миссис Дугган. А на ориентировании я уже просто видела, как Хейзел сворачивает не на ту тропинку и навеки теряется в лесу.

Я прекрасно понимала, что это просто глупо, но ничего не могла с собой поделать. Элис была моей подругой еще с тех пор, как мы пешком ходили под стол. В последнее время мы столько пережили вместе, и в самые трудные моменты я была рядом с ней. Каждый раз, когда Элис в голову приходила очередная бредовая идея, я помогала ей во что бы то ни стало ее осуществить. И я никогда не возражала. Лучшие друзья, по-моему, еще и не то должны делать? А на Пасху, когда Элис, наконец, вернулась в Лимерик, я с нетерпением ждала ее. Я никогда не сдавалась! Никогда!

В конце концов, в лагере сотни мальчиков и девочек, так почему Хейзел не выберет себе в друзья кого-нибудь из них? Абсолютно любого! Но только не Элис! Элис – моя подруга!

Глава пятая

Ямедленно открыла глаза, осмотрела незнакомую комнату и улыбнулась. Это не сон. Настал второй день нашего пребывания в летнем лагере. Я повернулась на бок, и улыбка сползла с моего лица – Хейзел. Ее золотистые локоны лежали на подушке так аккуратно, словно она провела несколько часов, укладывая их. Значит – это не ночной кошмар. Хейзел существует на самом деле. Я состроила гримасу и отвернулась.

Вскоре Элис и Хейзел тоже проснулись. Мы все встали и оделись. Я подняла свои тренировочные штаны с пола и внимательно их осмотрела. Сегодня они выглядели еще более старыми и потрепанными, чем вчера. Я со вздохом их натянула. Элис, конечно же, одолжит мне свои, но я была выше ее ростом, поэтому мне они будут коротки. Видимо, Элис догадалась, что меня так беспокоит, потому что она подошла к шкафу и протянула мне майку:

– Вот, почему бы тебе не надеть ее?

Я улыбнулась. Может быть, если я действительно надену свои старые треники с длинной майкой, никто и не заметит, как ужасно они выглядят?

Сегодня утром Хейзел выбирала наряд всего десять минут. Она предпочла одеться в специальное платье для тенниса. И настояла, чтобы Элис тоже такое надела. Я была уверена, что моя подруга останется лучше в шортах или спортивном костюме, но, как ни странно, все закончилось тем, что она оказалась в одном из платьев, которое ей одолжила Хейзел. Должна признаться, моей подруге оно очень шло.

Вскоре мне жутко надоело обсуждать наряды, к тому же я изрядно проголодалась.

– Ну давайте уже! – заныла я. – Пора идти!

Хейзел бросила на меня взгляд, полный недовольства:

– Иди, если хочешь, а я еще не готова!

Я тяжело вздохнула. Эта девчонка начинала меня раздражать. И чего ей еще надо? Волосы Хейзел были забраны в хвост, теннисное платье застегнуто, белоснежные кроссовки надеты. Хейзел подошла к шкафу, стоявшему рядом с ее кроватью, и достала оттуда косметичку.

– Я еще не сделала макияж. Вчера у меня не было времени накраситься, и целый день я чувствовала себя голой.

Я захихикала и украдкой посмотрела на Элис. Та и не думала смеяться. Моя подруга вела себя так, будто Хейзел не делала ничего забавного.

Хейзел вытряхнула содержимое косметички на кровать. Все это напоминало аптеку – куча всевозможных бутылочек, пузырьков, баночек. Хейзел взяла маленькое зеркальце и начала приводить себя в порядок. Когда она закончила, то взяла Элис за руку и спросила:

– Какой тебе больше нравится макияж глаз?

Я затаила дыхание в ожидании ответа подруги. Интересно, что подумает Хейзел, когда узнает, как Элис относится к макияжу.

Ответ Элис последовал незамедлительно:

– Ну, ты знаешь. Тени. Тушь. Все как обычно.

Я еле сумела удержаться, чтобы что-нибудь не брякнуть. Почему Элис соврала? Ни одна из нас никогда не красилась. Мы договорились по этому поводу. Иногда мы подкрашивали губы блеском, но и только. Над Мелиссой, например, мы смеялись как раз потому, что она обожала краситься и совершенно не знала меры.

Я уставилась на Элис, но она даже бровью не повела. Моя подруга сидела на кровати Хейзел и внимательно рассматривала тюбик с чем-то блестящим зеленым так, будто это была самая клевая вещь, которую она видела в жизни. Что происходит? Раньше Элис красилась только тогда, когда находила бесплатные пробники в журналах, а затем забрасывала их куда-нибудь в шкаф и никогда о них не вспоминала. (За исключением того случая, когда она красила мою тетю Линду. Но это совсем другая история.)

А сейчас на кровати Хейзел высилась целая гора косметики, и Элис была, кажется, не против ею воспользоваться.

– Садись сюда, – сказала Хейзел моей подруге. – Сейчас я сделаю тебе такие глаза!

Элис даже не спорила. Она запрокинула голову и закрыла глаза. Внезапно мне тоже захотелось закрыть глаза – чтобы не видеть того, что сейчас произойдет.

Почему Элис так себя ведет?

Почему она стала во всем подражать Хейзел?

Почему ей так хотелось понравиться этой девчонке?

Я притворилась, что ужасно занята, наводя порядок в ящике тумбочки. Через несколько минут Хейзел закончила. Элис встала, подошла к зеркалу, а затем повернулась ко мне:

– Ну, как тебе?

Я не знала, что и сказать. Ее глаза стали такими красивыми – большие… яркие… Но Элис, стоявшая передо мной, была уже не Элис.

– Мило, – бросила я быстро.

Элис, кажется, даже и не заметила, что я не слишком-то обрадовалась ее преобразившейся внешности.

– А теперь сделай так же Мэган, – сказала Элис Хейзел.

Хейзел посмотрела на меня. По ее выражению лица было понятно – она не горит особым желанием.

– Уверена, Мэган не хочет краситься, – кисло улыбнулась Хейзел.

– Нет, хочет, – заспорила Элис.

На секунду я даже обрадовалась, что Элис и Хейзел принялись спорить, правда, потом я вспомнила, что предметом спора оказались мои глаза, и мне стало уже не так весело.

– Ты ведь не хочешь красить глаза, правда, Мэган? – спросила Хейзел таким тоном, что мне уж точно бы расхотелось это делать, даже если бы и было такое желание.

Мне совсем не хотелось краситься, но и выглядеть идиоткой тоже не улыбалось. К тому же в таком случае Хейзел оказывалась права, а этого я никак не могла допустить. Поэтому когда Элис подтолкнула меня к кровати, я не стала противиться. Хейзел вздохнула так, будто все происходящее причиняло ей невыносимые страдания, и выбрала из кучи косметики две баночки, которыми она явно никогда раньше не пользовалась, и принялась делать мне макияж.

Когда она закончила, я встала и подошла к зеркалу. Хейзел ни капельки не старалась, когда красила меня, и это сразу же стало заметным. Даже моя сестренка Рози и то бы сделала лучше. Глаза были накрашены так, что один казался больше и темнее другого. Было похоже на огромный синяк, словно кто-то дал мне в глаз.

Хейзел поднялась:

– Идемте, пора завтракать.

Я медлила – как я могла спуститься в таком виде? Да меня просто засмеют!

Элис посмотрела на меня. Она прекрасно понимала, как я себя чувствую, но и не хотела обижать свою новую подружку, а уж тем более делать замечания относительно моего безобразного макияжа.

Мы все молча постояли с минуту. На лице Хейзел красовалось такое выражение, словно она только что выиграла битву и теперь упивается своей победой.

Элис наклонилась к моему лицу и внимательно всмотрелась в глаза.

– Мэг, у тебя один глаз покраснел, – заметила подруга. – Ты случайно не страдаешь аллергией?

Я кинулась к зеркалу. Нет, мои глаза вовсе не покраснели. Наоборот, они были черными, зелеными, розовыми, лиловыми. Я бы сказала – разноцветными. Хейзел явно постаралась. Я уже было открыла рот, чтобы возразить, но тут последовал удар по ребрам.

– А ты внимательней посмотри, – Элис состроила мне рожицу. – Тебе лучше умыться, и немедленно!

Наконец, я сообразила. Моя подруга хотела спасти меня от всеобщих насмешек, но и не собиралась обижать Хейзел. Элис протянула мне душистый ватный диск и помогла смыть макияж. Через некоторое время мы все дружно спустились в столовую.

Признаться, я проснулась всего лишь полтора часа назад, а уже жутко устала.

Глава шестая

Первая неделя моего пребывания в лагере пробежала необыкновенно быстро. По утрам я обычно быстренько надевала свой старый спортивный костюм, а затем наблюдала, как Элис и Хейзел тратят уйму времени, чтобы выбрать теннисные платья и накраситься. (После того, что Хейзел сделала с моими глазами, я больше не подпущу ее к ним ни за какие коврижки.)

После завтрака, пока Элис и Хейзел тренировались на корте и все больше влюблялись в своего тренера, я играла в баскетбол и гуляла вместе с Сарой и ее друзьями.

По вечерам мы с Хейзел чуть ли не дрались за право быть рядом с Элис. Конечно же, моя подруга все замечала, но предпочитала невозмутимо молчать. Я понимала Элис. У нее был трудный год: все эти проблемы с родителями, переезды туда-сюда, неудивительно, что ей просто хотелось расслабиться.

Однажды утром, когда солнце довольно сильно припекало, мы с Сарой улеглись в тени под деревом. Сара рассказывала мне какую-то забавную историю про девчонку из их класса, когда мы услышали неподалеку от нас смех. Сара тут же села и обернулась на голоса. Она многозначительно вздохнула:

– А-а-а, так это теннисисты возвращаются со своих суперских тренировок.

В ее голосе послышалась издевка. Я тоже села и увидела Элис и Хейзел – их окружало трое девчонок. Они были так заняты разговорами, что даже не обратили на нас с Сарой внимания. Я вгляделась в лицо Элис. Подруга была все такой же непоседливой, веселой и жизнерадостной – одним словом, той, которую я всегда знала.

Той, да не той…

Накрашенная, с клевой новой прической, в теннисном платье Хейзел… Я больше не узнавала Элис.

«Она что, превращается в одну из тех популярных девчонок? Всеобщих любимиц? – подумала я и тут же осеклась. – А что, если она больше не захочет со мной дружить?»

– Эй? – Сара помахала рукой перед моим носом. – Ку-ку! Ты хоть слово слышала из того, что я тебе сейчас говорила?

Мои щеки мгновенно стали пунцовыми.

– Извини, – пробормотала я. – Просто задумалась. Так о чем ты говорила?

Сара покачала головой:

– Да неважно уже.

Вот теперь мне стало по-настоящему неприятно:

– Извини, правда! Ну, расскажи!

Сара улыбнулась:

– Все о’кей, честно. – Она немного помедлила, а затем спросила: – Вы ведь с Элис давно дружите?

Я кивнула, а Сара продолжила:

– Тогда тебя, скорее всего, жутко раздражает, как эта Хейзел пытается вас разлучить?

Я ничего не ответила, а лишь сорвала травинку и намотала ее на палец. Значит, мне это не приснилось. Даже Сара, которая едва меня знала, заметила, как отвратительно Хейзел себя ведет.

– Выкладывай, – мягко сказала Сара. – Я неплохо умею слушать.

Внезапно мне очень сильно захотелось все рассказать Саре. Все-таки ведь это неплохо, когда можешь с кем-то поделиться переживаниями. Но в этот момент Элис заметила нас.

– Привет, Мэган! Привет, Сара! – радостно крикнула она, махая. – Как прошел баскетбол?

Подруга подбежала и бросилась на траву рядом. Мне показалось, что сначала Хейзел тоже хотела последовать примеру Элис, но передумала. Вместо этого она позвала ее:

– Эй, Элис! Не хочешь пойти переодеться?

– Через минутку, – ответила Элис.

– У меня там наверху есть одна клевая майка. Если хочешь, я одолжу тебе.

Элис стала подниматься с земли:

– Извини, мне надо… – начала было она, но Сара оборвала ее:

– Расскажи-ка нам про ваших тренеров. Мне кажется, что тот темненький действительно очень симпатичный.

По лицу Элис было заметно, что она не знает, что делать. Ей не терпелось подняться наверх с Хейзел и в то же время не хотелось грубить Саре. В следующую секунду она вновь сидела на траве.

– Иди, – махнула Элис Хейзел. – Я тебя догоню.

Хейзел поправила волосы и неспешно направилась к зданию школы. Я благодарно улыбнулась Саре, а та, в свою очередь, улыбнулась мне.

Глава седьмая

Вот и наступило воскресенье. В этот день в лагере не было никаких мероприятий, а значит, никакого баскетбола для меня и никакого тенниса для Элис и Хейзел. Этим утром мы могли подольше понежиться в кроватях, а я, кроме того, была осчастливлена еще и тем фактом, что не смогу лицезреть метания Элис и Хейзел в поисках нужных теннисных платьев и их примерки, как перед показом мод.

Когда мы уже собирались спускаться завтракать, на пороге появилась Глория.

– Мне нужна ваша помощь, девочки, – заявила она. – Элис, Хейзел, я могу на вас рассчитывать?

– Конечно, – ответили они одновременно и поспешили за ней.

– Я займу вам места, – крикнула я вслед и поспешила в столовую.

Через некоторое время Элис и Хейзел уже сидели рядом со мной.

– Что хотела Глория? – спросила я.

Хейзел пожала плечами:

– Не твоего ума дело!

Я повернулась к Элис – подруга залилась краской.

– Да ничего особенного, – пробормотала она. – Так… Пустяки… Глория попросила нас помочь кое с чем… Вот и все.

«Интересно, если это действительно такие пустяки, то почему Хейзел не в духе?» – подумала я.

Не успела я как следует поразмыслить над этим, как к нам присоединились Сэм и его друзья. Я тут же забыла обо всем.

Когда завтрак кончился, Глория собрала всех в холле.

– Сегодня особенный день! Вечером состоится шоу с участием настоящих знаменитостей! – сообщила она.

На секунду все затихли, а потом раздались радостные крики, аплодисменты и смех. Сара подняла руку:

– А какие знаменитости приедут?

Глория загадочно улыбнулась:

– Хороший вопрос, Сара. Как удачно, что ты его задала, потому что знаменитостями будете… вы!

Снова послышались возбужденные крики и возгласы, но Глория оборвала их.

– Будет вечер талантов! Вы можете петь, танцевать, жонглировать – одним словом, делать все то, на что хватит вашей фантазии!

Парень, которого я не знала, поднял руку:

– Мы все должны участвовать? Это обязательно?

Глория утвердительно кивнула:

– Да. Это официальное мероприятие в лагере, так что ни для кого не будет сделано исключение.

Я почему-то занервничала. Мама всегда говорила, что у меня море талантов, только, по-моему, ни один из них не подходил, чтобы его показать на этом вечере. Не могу же я, в конце концов, выйти на сцену и испечь шоколадный торт или продемонстрировать пару баскетбольных приемчиков! Ведь так? Или все же могу?

Еще какой-то мальчишка поднял руку:

– Нам одним придется выступать?

Глория покачала головой:

– Нет, вы будете делать это парами.

– А мы сами выберем себе пару? – раздался голос из толпы.

– Да, – ответила Глория. – Вас четное количество, так что не волнуйтесь, без пары никто не останется. У вас впереди целый день для репетиций, концерт начнется после полдника. А теперь вперед! Выбирайте того, кто вам по душе, и отправляйтесь готовиться!

Все тут же со всех ног бросились искать себе пары, а для меня время как будто остановилось, потому что моя подруга в неуверенности переводила взгляд с меня на Хейзел и обратно. Я увидела, как Сара, держась за руки со своей школьной приятельницей, направилась к выходу. Я между тем не осмеливалась даже вздохнуть. Если я не буду выступать вместе с Элис, мне лучше не выступать совсем, правда, Глория никогда этого не допустит. Несмотря на это, я не хотела просить Элис выбрать меня. Ведь после того, как она предпочла играть в теннис с Хейзел, я не могла быть уверена, что и сейчас она не выберет ее.

Что, если она откажется выступать со мной?

Что, если снова захочет быть с Хейзел?

Когда мне уже показалось, что прошла целая вечность, Элис, наконец, сделала свой выбор:

– Мы ведь с тобой вместе, Мэг?

Мне захотелось броситься ей на шею. И почему я сомневалась? Элис была моей подругой уже лет сто, почему она должна была отказаться сейчас? Я кивнула так, будто не было этих мучительных минут и сомнений.

– Конечно! Почему нет?

Я посмотрела на Хейзел – у нее на лице застыло странное выражение. Несмотря на то, как грубо она со мной себя вела, мне внезапно стало даже жаль ее. Наверное, трудно, когда у тебя нет друга, на которого всегда можно положиться?

– А ты Хейзел? – спросила я. – С кем будешь ты?

Элис указала на остальных ребят:

– Посмотри туда, Хейзел. Там полно тех, кто еще не нашел себе пару.

Хейзел вытянулась, как струна:

– Ага, всяких лузеров и неудачников. Лучше я найду кого-нибудь другого, не хочу оказаться в паре с последним придурком.

В этот момент к нам подошла Глория:

– Все, кто нашел себе пару, отправляйтесь в какое-нибудь тихое местечко и репетируйте. Не теряйте времени!

Мы с Элис отправились планировать наше выступление. Моя подруга придумала классную сценку, где я должна была играть пациента, а она туповатого врача, который все никак не мог разобраться, чем я больна. Мы сочинили целую кучу шуток и забавных жестов. Мы репетировали снова и снова, и это было так весело.

Когда мы, наконец, закончили, удостоверившись, что все выучили назубок, то отправились на баскетбольную площадку поиграть с теми, кто так же, как и мы, был уже свободен. Хейзел нигде не было видно, и я вздохнула с облегчением. Впереди нас ждет суперский вечер – я чувствовала!

Глава восьмая

После полдника все заметно нервничали, потому что пришло время отправиться в концертный зал. Мы с Элис выступали во второй части шоу, поэтому уселись на зрительские места и посмотрели первые несколько номеров, которые подготовили другие ребята.

Сэм со своим другом выступали первыми. Они переоделись в платья и тоненькими голосами спели какую-то модную песню, притворяясь девчонками. Честно сказать, пели они отвратительно, но их номер был таким смешным, что мало кто обратил на это внимание. После выступали девочки – рассказывали анекдоты, а затем мальчик и девочка пели дуэтом. Хейзел и девочка по имени Лиза спели песню Майкла Джексона. Во время припева Хейзел так клево скопировала фирменную «лунную» походку[Танцевальная техника, когда танцор движется назад, при этом имитируя движения ног как при ходьбе вперед.] певца, что все тут же бурно зааплодировали и одобрительно засвистели. Следующими выступали мы с Элис. Пока мы ждали своей очереди, у меня так тряслись руки, что я едва могла удержать одеяло, под которым должна была лежать во время сценки, притворяясь больной.

– Мне так страшно, – прошептала я Элис. – Спорим, я что-нибудь перепутаю! Это точно!

Элис обняла меня:

– Не глупи! Ты классно изображала пациента, когда мы репетировали, так что и сейчас у тебя все получится! Спорим, ты клево выступишь!

Голос Элис прозвучал так уверенно, что у меня даже получилось выдавить из себя улыбку, когда Глория замахала нам и позвала на сцену. Я последовала за Элис, щурясь в лучах софитов. Как бы мне сейчас хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Я глубоко вздохнула, легла и укрылась одеялом, а подруга села рядом со мной на стул, который она принесла с собой. Элис подмигнула мне и начала:

– Ну-с, проблемки, мисс «больной живот»?

Зрители тут же разразились хохотом, и я поняла, что все будет о’кей. Когда наш номер кончился, все громко зааплодировали, послышались крики одобрения. Лишь сейчас до меня дошло, что мы не только не провалились, но еще и отлично выступили.

– Ты была просто супер! – прошептала Элис, когда мы спускались со сцены.

– И ты тоже! – радостно ответила я.

Мы обнялись. Впервые за время нашего пребывания в лагере я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Мы спустились в зрительный зал и, отыскав свои места, продолжили смотреть шоу.

* * *

Когда концерт закончился, мы с Элис отправились в столовую, где для нас были накрыты столы – печенье и апельсиновый сок ждали знаменитостей лагеря. Все были необычайно воодушевлены и довольны. Некоторые, как были одеты в сценические костюмы и с гримом на лицах, так и отправились на торжественный ужин. Столовая наполнилась криками, вроде «Ты классно выступил!», «А ты вообще отмочила!» и «У меня та-а-а-а-ак дрожали коленки!»

Через некоторое время в столовой стало душно, и я решила выйти на воздух, чтобы ветерок немного обдул меня. Я отправилась в сад в надежде побродить и дать ночной прохладе освежить себя. Когда я прогуливалась, то внезапно услышала знакомый голос. Это была Хейзел. Признаться, я на нее больше не дулась. Мне даже захотелось сказать ей, как классно она повторила танец Майкла Джексона. Может, она научит и меня с Элис выделывать такие штуки.

Я отправилась к живой изгороди, откуда доносился голос Хейзел. Рядом с ней стоял Джордан, парень, который играл вместе с ними в теннис. Я сделала еще несколько шагов, а затем остановилась. Хейзел часто рассказывала о мальчиках, бойфрендах и прочей чепухе. Это была ее любимая тема. Может, они не просто так болтали, а были на свидании, и если это свидание, то, пожалуй, не стоит им мешать. К счастью, они меня не заметили, и я уже было хотела проскользнуть мимо, когда услышала, как Джордан сказал:

– Ты круто выступила, Хейзел. Твоя «лунная» походка просто офигительная!

Я замерла на цыпочках, а Хейзел ответила:

– Спасибо, Джордан.

– И твоя подруга Элис тоже прикольная! Очень клево она изобразила врача!

– Да, Элис молодец! А что ты думаешь по поводу ее подружки Мэган? Вот лохушка! – рассмеялась Хейзел.

Лохушка?

Как она смеет так меня называть?

– Ну, вообще-то я не обратил на нее внимания, – задумчиво ответил Джордан.

Хейзел злобно захихикала:

– Неудивительно! Эта дура лежала под одеялом, пока Элис шутила и вытягивала на себе весь номер. Девка просто идиотка!

Мне захотелось топнуть ногой. Неправда! У меня было полно смешных реплик! К тому же я придумала их все сама! Как бы мне хотелось, чтобы Элис оказалась здесь. Уж она бы не дала меня в обиду этой нахалке!

Я было собралась вернуться в школу, но Джордан снова заговорил:

– А почему ты выступала не с Элис? Разве вы не лучшие подруги?

Хейзел засмеялась:

– И не говори! Мы, знаешь, неразлейвода!

Неразлейвода? Если бы я не была так зла, меня бы стошнило прямо на Хейзел!

– Так почему Элис не с тобой сделала номер? – повторил свой вопрос Джордан.

Хейзел притворно вздохнула:

– Ну, знаешь, мы с Элис все делали вместе все эти дни, а Глория сказала Элис, что та должна выступать в паре с неудачницей Мэган. Так что у нас просто не осталось выбора. Иначе бы Элис предпочла меня, она так и сказала.

Я поперхнулась воздухом. Хейзел наверняка все врет! Не могла Элис сказать такое!

Или могла?

Я помню, как Глория разговаривала с Элис и Хейзел утром. Но я думала, что она попросила их о помощи.

Я попыталась здраво все оценить, но не смогла. В голове была каша. За живой изгородью раздался звонкий смех – Джордан и Хейзел над чем-то смеялись… скорее всего надо мной.

Мне не хотелось больше этого слышать, и я опрометью бросилась в школу. Мне надо было поговорить с Элис. Я застала ее беседующей с Сэмом и его приятелями. Без лишних слов я схватила подругу за руку и потянула за собой.

– Ты мне нужна! Срочно! – прошептала я.

Элис засмеялась:

– Ага.

Я крепко стиснула ей руку:

– Я не шучу, Эл! Нам надо поговорить!

Элис снова рассмеялась.

– Извините, – бросила я ребятам через плечо. – Я скоро верну ее вам.

Элис смеялась и вела себя как ни в чем не бывало. А может, действительно ничего и не было, и я сама себе все придумала?

Я нашла укромный уголок, где бы нам никто не помешал, рядом с лестницей.

– Ну? – спросила Элис. – Что за срочность такая?

Я медлила – мне хотелось узнать правду, и одновременно я боялась этого больше всего на свете.

– Прием! Земля вызывает Мэган, – шутливо пихнула меня локтем Элис. – Если мы не поторопимся, все самое вкусное печенье съедят.

И как она может думать о печенье в такой момент?

– Это по поводу концерта, – быстро произнесла я.

На лице Элис отразилось недоумение:

– Что может быть срочным в таком случае? Все прошло классно, но теперь закончилось.

Я сделала глубокий вдох:

– Почему ты предложила мне быть с тобой в паре?

– Потому что ты моя подруга, – скороговоркой ответила Элис.

Часть меня хотела остановиться на этом и не продолжать, но другая часть требовала правды.

– И… это единственная причина?

Теперь пришла очередь Элис замяться:

– Ну…. Видишь ли, – начала она, но я уже знала ответ.

– Глория велела тебе выступать со мной, ведь правда? – тихо спросила я.

– Как ты?.. – Элис не могла скрыть своего удивления.

«Ну вот, – пронеслось у меня в голове, – теперь я все знаю».

– Это неважно, – прошептала я. – Расскажи мне все.

Элис заговорила очень осторожно:

– Ну… тут нечего в принципе рассказывать. Давай, может, просто забудем?

А вот теперь уже я топала ногой:

– Ну уж дудки! Давай выкладывай!

Элис вздохнула:

– Хорошо. Когда утром Глория попросила меня с Хейзел помочь, ей, конечно же, не нужна была наша помощь. Она рассказала нам о предстоящем концерте, а затем…

– Что затем?

– И затем… сказала, что я должна выступать с тобой.

– Почему?

Элис заколебалась:

– Глория что-то упомянула про то, что нельзя тебя игнорировать. Она сказала…

Внезапно мне расхотелось слушать все это. Я подняла руку, показывая, что достаточно. Так мы и стояли там, под лестницей, в молчании, смотря друг на друга. Значит, Хейзел говорила правду. Элис выбрала меня только потому, что ей велели так сделать. Я почувствовала, как в глазах защипало, но мне не хотелось, чтобы Элис видела мои слезы.

– Я иду спать, – сказала я и отвернулась.

Элис схватила меня за руку:

– Не уходи. Пойдем вместе в столовую, там все веселятся.

Я попыталась высвободиться, но Элис не отпускала.

– Мэган?

– Что?

– Я бы все равно тебя выбрала.

Элис отвела глаза в сторону, когда говорила это, и я поняла, что она соврала. Я рванула руку – Элис больше меня не держала. Я опрометью бросилась наверх, упала на кровать и зарыдала.

Глава девятая

Япроснулась от того, что Хейзел громко открывала и закрывала дверцы шкафа, не в силах выбрать, что надеть. Она тяжело вздыхала:

– У меня совсем нет одежды!

Повернувшись на другой бок, я увидела Элис. Она смотрела на меня и улыбалась:

– Жалко, что ты не вернулась на праздник. Было так весело!

Она совсем, что ли? Прикидывается, будто не понимает? А то не из-за нее вечер был испорчен! Я чувствовала себя разбитой, голова раскалывалась, кроме того, мне не хотелось выяснять что-либо в присутствии Хейзел, поэтому я предпочла промолчать.

Целый день Элис вела себя со мной очень мило. Она одолжила мне свою толстовку, во время завтрака отдала последнюю порцию шоколадных хлопьев, которые сама очень любила, а за обедом болтала со мной больше, чем с Хейзел. К вечеру я уже думала, что вся эта чепуха с концертом ничего не стоит, и решила забыть об этом досадном инциденте.

Следующие несколько дней прошли довольно странно. Хейзел всюду следовала за нами с Элис, как потерявшийся щенок. Мне она не грубила, но и не разговаривала нормально. А я не могла простить ей, что она назвала меня лохушкой в разговоре с Джорданом. Когда мы все были вместе, то каждая из нас разговаривала с Элис, при этом мы полностью игнорировали друг друга, а бедняжка Элис старалась по очереди общаться с нами обеими и вести себя так, словно ничего не случилось.

Признаться, когда Элис с Хейзел ушли играть в теннис, я вздохнула с облегчением. Наконец-то мне не надо было притворяться, и я могла расслабиться и в свое удовольствие болтать с Сарой, Сэмом и остальными.

Когда однажды утром мы с Сарой возвращались с баскетбольной площадки, Сара спросила:

– Что у вас происходит с Элис и Хейзел?

Я вздохнула:

– Честно, не знаю. По-моему, все это как-то странно.

Сара помедлила:

– Хочешь знать, что я думаю?

Я кивнула.

– Хейзел просто нахалка. Она ведет себя так, будто хочет не просто дружить с Элис, а ею владеть, а тебя она ненавидит, потому что чувствует, Элис тебя любит.

Я улыбнулась:

– Знаешь, я тоже так всегда думала, но теперь не уверена. Мне иногда кажется, что Хейзел может забраться в голову Элис и настроить ее против меня, ведь Элис так изменилась здесь. Порой я ее просто не узнаю. Словно Хейзел сделала из нее другого человека. Думаешь, я сошла с ума?

Сара рассмеялась:

– Вовсе нет.

– Ну и что мне теперь делать?

Сара на секунду задумалась, а затем уверенно сказала:

– Ничего. Элис – твоя лучшая подруга, просто верь ей и предоставь самой все решать.

Я вздохнула – наверное, Сара права.

* * *

За обедом я сидела рядом с Элис и Хейзел. Поначалу все шло хорошо, но потом Хейзел заговорила про Джордана. (Оказывается, я была права, подумав, что они встречаются. Тогда вечером у них было свидание.) Каждое ее предложение начиналось со слов «Джордан говорит» или «Джордан думает». Но самым страшным было то, что Элис и не собиралась смеяться, она вела себя так, словно ее вправду интересовало, что там думает Джордан. Слава богу, через некоторое время Хейзел устала рассказывать про своего ненаглядного. Но когда она задала следующий вопрос, я поняла, что тема Джордана, пожалуй, была не так уж плоха.

– Ну, а у вас, девочки, было много парней? – спросила она.

Я ждала, что скажет Элис. Ух, как обломается Хейзел, когда моя подруга ответит, что мальчики нас не интересуют! Спорим, эта задавака почувствует себя идиоткой, когда поймет, что мы о таком еще даже и не думаем.

Но я ждала и ждала. Моя подруга молчала. Я подождала еще несколько минут. Наконец Элис заговорила:

– Ну, – смущенно начала она. – У меня было не так уж и много парней…

Я начала смеяться даже прежде, чем поняла, что Элис не шутила.

Какие это у нее парни были, можно узнать?

Если бы у нее был хотя бы один, уж я бы первая знала об этом.

Или нет?

Внезапно я поняла, что с того момента, как Хейзел вошла в нашу жизнь, я больше не могу быть ни в чем уверенной, особенно в том, что касалось Элис.

– Очень сильно мне нравился только один парень, его звали Элиот, – продолжила моя подруга.

Элиот?

Она о чем?

– Что еще за Элиот? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Да так, он жил по соседству со мной в Дублине, – ответила Элис. – Мы с ним гуляли пару раз.

– Но ты никогда мне не рассказывала. – Как только эти слова были сказаны, я поняла, как глупо они прозвучали, и почувствовала себя полной идиоткой. Хейзел тем временем не преминула воспользоваться случаем. Она произнесла сюсюкающим голосом:

– Ах! Бедная малышечка Мэган! Неужели Элис не все тебе рассказывает?

Я ждала, что Элис встанет на мою сторону, как она всегда делала, когда Мелисса смеялась надо мной в школе, но сейчас она почему-то молчала. Элис просто покачала головой:

– Неужели я тебе не рассказывала? Наверное, просто забыла. В любом случае это ерунда… ничего особенного.

Я поняла, что заливаюсь краской. Признаться, я чувствовала себя очень глупо. Может, Элис все это придумала насчет Элиота? Или она действительно ходила с ним на свидания?

Хейзел одарила меня злобной усмешкой и обратилась к Элис:

– Не переживай! У Мэган никогда не было парня, она ничего не понимает! Что с ней обсуждать! Пошли прогуляемся, я хочу услышать все подробности ваших свиданий – все, все подробности.

Хейзел встала из-за стола. Элис тоже поднялась. Я хотела как-то дать понять Элис… хотела состроить неодобрительную рожицу… но потом подумала, зачем? Кого это теперь волновало, ведь моя бывшая лучшая подруга последовала к выходу из столовой, даже ни разу на меня не обернувшись.

Глава десятая

Следующее утро началось как обычно. Хейзел встала первой и принялась лихорадочно выбирать одежду и делать макияж. Десятью минутами позже Элис соскочила с кровати и, схватив полотенце, направилась в душ.

– Я в душ, девочки, – весело защебетала она, но вдруг замолчала. – А это что такое?

Элис нагнулась и подняла конверт, который был просунут под дверь нашей спальни. Она посмотрела на него, а затем отдала мне. На конверте большими крупными буквами было выведено «Мэган». Выхватив конверт у нее из рук, я быстро его открыла. Внутри лежал небольшой лист бумаги, на котором было написано следующее:

Мэган. Может, встретимся? Давай сегодня вечером, часов в семь, на баскетбольной площадке?

ХХХ

Сэм

Я перечитала записку несколько раз. У меня в голове тут же возникла сотня вопросов.

Что значит «ХХХ»?

И что вообще хочет от меня Сэм?

Это что, свидание?

Мне нравится Сэм, но нравится ли он мне в качестве моего парня?

И вообще нужен ли мне парень?

Две пары глаз уставились на меня, пока я читала письмо.

– Что пишут? – спросила Хейзел так, будто это ее хоть капельку волновало.

Я сложила записку и спрятала ее обратно в конверт.

– Да так, это… – начала я, но Хейзел вырвала конверт у меня из рук, достала послание Сэма и принялась читать вслух.

Я ждала, что сейчас она разразится смехом, но, к моему удивлению, она даже и не думала смеяться. Более того, кажется, она была впечатлена.

– Значит, Сэм приглашает тебя на свидание? Это тот парень из вашей баскетбольной команды?

Я кивнула.

– А он симпатичный! Ты обязательно должна с ним встретиться!

Я молчала. Кажется, Хейзел начала дружелюбно со мной разговаривать. Я все еще не была уверена, что мне нравится Сэм или сама идея того, что он приглашает меня на свидание, но ради того, чтобы Хейзел перестала мне грубить и начала относиться по-человечески, стоило сходить с ним на свидание. Может, тогда она перестанет меня унижать? А уж даже если у Элис завелся парень в Дублине, то, наверно, и мне пришло время немного повеселиться? И, кроме того, Хейзел была права, этот Сэм довольно симпатичный. Вероятно, это самое лучшее, что могло со мной случиться? Я посмотрела на Элис.

– Ты как думаешь? – спросила я. – Соглашаться мне или нет?

Элис сначала задумалась, а потом бросилась вон из комнаты, выкрикивая на ходу:

– Да какая мне разница! Делай, как хочешь! Я иду мыться!

Я, конечно, сначала расстроилась, что Элис восприняла эту новость без особого энтузиазма, ну да ладно! В конце концов, почему бы немного не развлечься и не сходить на свидание с таким симпатяжкой, как Сэм? Что бы там ни думала моя подруга, меня это не остановит.

* * *

Я немного засмущалась, когда встретилась с Сэмом после завтрака во время тренировки. Но он вел себя как обычно, будто и не было никакого письма. Поначалу я немного удивилась, но потом решила, что, скорее всего, он ведет себя так, чтобы его друзья ни о чем не догадались и не принялись смеяться над ним. Поэтому я тоже решила вести себя как ни в чем не бывало. Правда, у меня, кажется, это плохо получалось, потому что через некоторое время Сара подозвала меня и спросила:

– Да что с тобой сегодня такое?

Я только пожала плечами:

– Не понимаю, о чем ты.

Сара засмеялась:

– Не прикидывайся! Каждый раз, как Сэм приближается к тебе ближе, чем на пять метров, ты заливаешься румянцем и начинаешь поправлять волосы.

Я загадочно улыбнулась, и этого хватило, чтобы Сара запрыгала, как очумевшая:

– Я так и знала! Я знала! Давай выкладывай все!

Я притворно вздохнула:

– Ну, вообще-то пока нечего толком выкладывать…

Сара захихикала, а я продолжила:

– Сэм попросил меня встретиться с ним сегодня вечером после полдника. Ну, ты знаешь… свидание и все такое. Но не вздумай кому-нибудь рассказать об этом. Мне кажется, он не хочет, чтобы его друзья догадались.

Сара снова захихикала:

– Вот клево! Сэм такой хороший! Ты только не смейся… но у меня еще никогда не было парня.

Я улыбнулась:

– И не думаю! У меня у самой сегодня будет первое свидание.

– Нервничаешь?

Я кивнула. Признаться, я жутко нервничала, но отказываться было уже поздно – да и с какой стати!

Глава одиннадцатая

Вечером, после полдника, я бегом кинулась наверх, чтобы успеть привести себя в порядок. Хейзел и Элис последовали за мной.

– Я сделаю тебе макияж, – вызвалась Хейзел.

На мгновение я задумалась. После того, что она однажды намалевала мне на лице, я так просто ей не доверюсь. Но Хейзел поняла мои сомнения и, засмеявшись, сказала:

– Ну, видишь ли, тогда я… хм… немного спешила. Знаю, вышло не очень, но теперь я постараюсь, поверь, будет клево!

– О’кей. – Я послушно села на кровать, а Хейзел побежала за косметичкой. Когда она закончила, то дала мне зеркальце, чтобы я смогла оценить ее работу. Я улыбнулась – Хейзел сделала меня почти красавицей!

– Спасибо, Хейзел, – поблагодарила я. – Посмотри, Элис. Как думаешь, Сэму понравится?

Элис играла в телефон и даже не повернула головы:

– Ага, – бросила она.

Я очень удивилась, что Элис так странно себя ведет, но мои размышления прервала Хейзел:

– А теперь самое главное – одежда! Хочешь взять мои джинсы и какую-нибудь кофточку?

Я собиралась позаимствовать бирюзовую кофту Элис, которая так мне понравилась, но уж если сама Хейзел предлагает, то было бы глупо отказываться.

Я натянула ее джинсы, а она достала из шкафа две кофты, предлагая мне выбрать одну.

– Какая лучше, как думаешь? – обратилась я к Элис.

Элис медленно подняла голову, бросила «да все равно» и снова уставилась в телефон.

Мне начинало это не нравиться. Почему она так ведет себя? А вдруг… Элис завидует? Моя подруга завидует, что я иду на свидание, а она нет? И снова у меня не было времени поразмыслить, потому что Хейзел уже держала передо мной коробочку Элис со множеством заколочек и бантиков, а также выпрямитель для волос.

Пять минут спустя я была готова. Хейзел практически вытолкала меня за дверь.

– Ты не должна опоздать! Хорошего тебе вечера!

– Спасибо. – Я пыталась не показывать, как жутко нервничаю. – Пока, Хейзел. Пока, Элис.

Элис оторвалась от телефона:

– Мэган!

Я обернулась:

– Что?

Она помедлила:

– Э-м-м-м… увидимся позже.

Я медленно спустилась вниз. Странно, но я больше не волновалась. Я шла на первое в своей жизни свидание. Разве не клево?!

* * *

Была всего одна минута восьмого, когда я появилась на баскетбольной площадке. Кругом не было ни души – в том числе и Сэма. Я вздохнула – и почему первый парень в моей жизни должен обязательно опаздывать?

Время тянулось очень медленно. Я прислонилась к ограждению, а затем обошла площадку семь раз. Я подбросила в воздух камушки, которыми была усыпана дорожка, двести тридцать три раза. Но Сэма по-прежнему нигде не было видно.

Что происходит?

Он что, забыл?

Или передумал?

Я начинала чувствовать себе идиоткой, расхаживая по баскетбольной площадке одна, в темноте, да еще и при полном параде. Через некоторое время раздался голос:

– Мэган, сюда.

Я обернулась и увидела, что по дорожке идет Сара и машет мне рукой.

– Что ты тут делаешь? – зашептала я, когда она подошла ближе. – У меня же свидание.

Сара остановилась, глубоко вздохнула и сказала:

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Я тут же поняла, что это что-то не будет ничем хорошим.

– Валяй, я готова. (Честно признаться – нет!)

– Это по поводу свидания, – начала Сара. – Я поднялась к тебе в комнату, чтобы пожелать удачи, но ты, наверное, уже ушла. Дверь была открыта, и я увидела Хейзел и Элис. Они не видели меня, а как ты знаешь, я не перевариваю Хейзел, поэтому не стала заходить, но тут услышала, что они обсуждают тебя и Сэма. Хейзел смеялась, а Элис пробормотала что-то вроде «я с самого начала поняла, что здесь нечисто».

– Что она имела в виду?

– Ну, я тоже не поняла поначалу, но поскольку ты моя подруга, моим долгом было дослушать до конца их разговор.

– И? – Я боялась того, что сейчас узнаю.

– Ну… я всего не помню, но смысл в том, что эта Хейзел тебя подставила. Она написала письмо, как будто оно от Сэма, и подкинула его вам под дверь.

Потребовалось много времени, чтобы я вникла в смысл ее слов.

– Значит, никакого свидания?

Сара покачала головой:

– Извини.

Внезапно мне пришла ужасная мысль:

– Элис была в курсе?

Сара не сразу ответила:

– Вот в этом я не уверена. Она, без сомнения, знала, что это розыгрыш, но когда она обнаружила, не могу сказать.

Я почувствовала, как злость просто закипает во мне. Я никогда в жизни не была такой злой. Я опрометью бросилась к школе. Сара побежала за мной.

– Ты куда?

– Выяснить все с Элис. Если она действительно принимала в этом участие, я никогда в жизни не буду с ней больше разговаривать.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Я остановилась и помотала головой:

– Спасибо, Сара, но нет. Я должна сделать это сама.

Я вошла в школу, готовая разругаться в пух и прах со своей лучшей подругой.

Глава двенадцатая

Ктому времени, когда я дошла до комнаты, я была просто в бешенстве. Мне казалось, что еще чуть-чуть и дым повалит у меня из ушей. В этот момент Элис как раз входила в спальню.

– Я уже собиралась искать тебя, – сказала она.

Я прошла мимо нее и уселась на кровать. Элис молча последовала за мной. Хейзел стояла ко мне спиной, крутясь перед зеркалом.

– Как свидание? – усмехнулась она.

Как мне захотелось запустить в нее щеткой для волос! Мне пришлось даже сесть на руки, чтобы действительно не сделать этого.

Элис смотрела на меня в панике, как будто боялась моей реакции. Письмо, которое, как я думала, было от Сэма, лежало перед ней на тумбочке. Должно быть, они с Хейзел от души посмеялись надо мной. Я медленно встала, взяла конверт и, повернувшись к Элис, выкрикнула:

– Ты была в курсе этого?

– Чего? – невинно произнесла она, как будто я не размахивала письмом перед ее носом.

– Того самого! Этого дурацкого плана с письмом, которое написала Хейзел!

Вот теперь Элис действительно испугалась.

– Но как… как ты узнала?

Я скомкала письмо и швырнула его на пол.

– Неважно! Давай рассказывай, ты была в курсе?

Элис сначала посмотрела на меня, затем на Хейзел, а потом снова на меня.

– Я знаю, что это подстава, – тихо произнесла она.

– Но когда ты обнаружила? – спросила я.

– Несколько минут назад.

Кажется, вся моя злость куда-то улетучилась. Но я не знала, стоит ли мне верить Элис или нет. До этого молчавшая Хейзел заговорила:

– Не волнуйся, это была моя идея. Я рассказала Элис обо всем, только когда ты уже ушла на свое свидание. Мне, знаешь ли, надо было поделиться с кем-то, ведь это очень забавно. Ты так радовалась, собираясь на свидание, которого на самом деле не существовало.

Мне хотелось придумать что-нибудь по-настоящему грубое, чтобы ответить, но вместо этого я просто сказала:

– Это жестоко, Хейзел.

Хейзел лишь пожала плечами:

– Не понимаю, почему ты так заморочилась. Просто шутка, вот и все.

– По-моему, совсем не смешно, – ответила я.

Хейзел засмеялась:

– Ну, это потому что у тебя совсем нет чувства юмора. Забудь об этом!

Я посмотрела на Элис. Она молча наблюдала за нами.

Почему она не защищает меня?

Хейзел вздохнула:

– Я не могу болтать тут с тобой весь вечер. У меня есть дела поважнее. Скоро будет викторина. Элис, ты идешь?

Элис встала. Я уставилась на нее, пытаясь сказать, что если она сейчас выйдет из комнаты, то мы с ней больше не друзья. Она, кажется, поняла и села на место.

– Иди, – кивнула она Хейзел. – Я спущусь через минуту, займи мне место.

Хейзел вышла и закрыла за собой дверь. Я сложила на груди руки и молча смотрела на Элис, которая ковыряла лак на указательном пальце и, кажется, не собиралась ничего обсуждать. Внезапно я взорвалась:

– Это была очень жестокая шутка, Элис.

Наконец моя подруга соизволила поднять голову.

– Честное слово, я узнала об этом только, когда ты уже ушла.

– То есть ты не имела ни малейшего представления о том, что задумала Хейзел?

Элис задумалась:

– Ну, вообще-то у меня были подозрения… знаешь, утром, когда я увидела это письмо.

– Так ты поэтому не стала мне помогать с макияжем и одеждой?

Элис кивнула.

– Но почему ты промолчала?

Элис пожала плечами:

– Я не знаю… ну… в смысле… по-моему, Хейзел права.

– Что ты имеешь в виду?

Подруга тяжело вздохнула:

– Послушай, ты очень расстроена. Поверь мне, и я тоже. Но ты все принимаешь слишком близко к сердцу, так нельзя. Ведь Хейзел не думала тебя обидеть.

Я не могла поверить своим ушам.

– Ты что, на ее стороне? – закричала я. – Хейзел унизила меня, а ты ее защищаешь?

Повисла долгая пауза, а затем Элис вновь заговорила:

– Ты так ведешь себя, потому что ревнуешь меня к ней?

Я не ответила. Да, я ревновала Элис к Хейзел, но сейчас разговор был не об этом.

– Ты ведь сама общаешься с Сарой. Разве я поднимаю из-за этого шум? – спросила Элис.

– Но это другое, – неуверенно ответила я.

– И в чем же разница?

– В том… в том… в том, что Сара не пытается сделать меня своей собственностью. Она не пытается изменить меня. Я не веду себя как совершенно другой человек, когда нахожусь рядом с ней. И она не ненавидит тебя только потому, что ты моя подруга.

– Хейзел не ненавидит тебя, – запротестовала Элис. – Она просто… немного собственница. И она ни в чем не виновата. Она такая, какая есть.

Внезапно мне надоело спорить с Элис. Я, конечно же, была рада, что Элис не приложила руку к этому коварному плану, но облегчения почему-то не чувствовала.

Элис поднялась с кровати:

– Я иду вниз, викторина скоро начнется. Ты как?

– Будешь опять сидеть с Хейзел?

Элис кивнула:

– Ты тоже можешь сидеть с нами.

Я грустно покачала головой. И почему Элис не видела правды? Почему она не хотела понять, что Хейзел на самом деле настоящая змея, которая всеми способами пытается нас поссорить и разлучить? Почему моя подруга не обращала внимания на то, что, как только Хейзел появлялась рядом с нами, мы только и делали, что ругались?

– Спускайся, будет весело, – начала уговаривать меня Элис. – Почему бы нам не забыть всю эту ерунду со свиданием и не повеселиться?

Но я знала, что так просто не смогу забыть, поэтому я лишь покачала головой, и Элис вышла из комнаты. Все-таки как это нечестно! Я упала на кровать и заревела. Жаль, что я не прихватила с собой непромокаемую подушку, потому что, похоже, эта уже не выдерживает моих слез – подушка еле успевала высыхать.

Через некоторое время раздался стук в дверь. Это, скорее всего, Элис. Я села и вытерла слезы.

– Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появилась Сара.

– Все в порядке? – спросила она.

Я покачала головой:

– Да нет, не очень.

Я выложила Саре весь наш разговор. Она вела себя очень заботливо и понимающе и ничуть не разозлилась, когда я снова заплакала, наоборот, она погладила меня по голове.

– Не волнуйся, – сказала она. – Прошло уже больше двух недель, осталось еще чуть-чуть, и очень скоро Хейзел будет так далеко от вас, что вы с Элис даже ее и не вспомните. И все снова будет хорошо.

Но я зарыдала еще сильнее.

– Это ведь летний лагерь, – сквозь слезы запричитала я. – Я должна была радоваться и наслаждаться проведенным здесь временем, а не мечтать, когда все закончится.

Сара обняла меня:

– Я тебя прекрасно понимаю. А сейчас сядь, вытри слезы, и я кое-что тебе расскажу.

Я сделала, как она велела, а Сара тем временем начала:

– Это было очень забавно.

– Давай расскажи, – попросила я. Сара меня заинтриговала. – Не тяни.

– Хорошо. Сэм подошел тут ко мне и спросил, где ты, а я…

Я схватила Сару за руку:

– Надеюсь, ты не рассказала ему про свидание.

– Я что, похожа на идиотку?

Я отрицательно помотала головой и засмеялась, а Сара тем временем продолжила:

– Я просто сказала, что ты очень расстроилась, так как Хейзел сыграла с тобой злую шутку. И, кажется, он даже немного загрустил, потому что сказал, что было очень дурно со стороны Хейзел так поступить, ведь ты очень милая.

– Он правда так сказал? – Я не могла поверить своим ушам.

Сара кивнула:

– В любом случае, я тебе не рассказала самое главное. Сэм принес Хейзел стакан с кока-колой, решив, видимо, быть с ней любезным. А Хейзел тут же прямо расцвела, ну ты знаешь, как она себя ведет рядом с парнями. А когда она начала пить, то Сэм сказал, что это должно быть очень вкусно, потому что он и все его друзья по очереди плюнули в ее стакан.

– Не может быть! – прошептала я в шоке.

Сара засмеялась:

– Это было так прикольно! Ты бы видела лицо Хейзел! Она тут же бросилась в туалет. Все слышали, как она плевалась, мыла рот и ревела. Через секунду уже все знали, что произошло, и смеялись.

– И даже Джордан?

Сара кивнула:

– Я думала, он просто лопнет от смеха.

– А Элис?

Сара снова кивнула:

– Сначала она хотела притвориться, будто ей не смешно, но потом она прыснула и веселилась вместе со всеми.

Я представила лицо Хейзел и не сдержала улыбки.

– Ты знаешь, ведь на самом деле Хейзел никому не нравилась.

– Да, за исключением Элис, – поправила ее я.

– Ну, у всех есть свои слабости, – ответила Сара. – А теперь мне пора вниз. Ты идешь?

Я покачала головой:

– Я, пожалуй, лягу сегодня пораньше, но в любом случае спасибо, Сара.

Сара махнула рукой:

– Да нет проблем. На то мы и друзья, – и вышла.

Я легла, устроившись поудобней. Нет, все-таки Сара – хорошая девчонка. У нее есть все, что должно быть у настоящей подруги. Лишь один малюсенький недостаток – она не Элис!

Глава тринадцатая

На следующий день Элис была со мной сама любезность.

– Давай просто притворимся, будто ничего не было, и будем вести себя нормально, – предложила она.

И как, интересно, я должна притвориться, что все в порядке, если Хейзел все время крутится возле нас, откалывает свои тупые шутки про свидания и прочую ерунду, а также пытается поссорить нас с Элис?

После игры в баскетбол Сэм подошел ко мне.

– Все в порядке? – спросил он.

– Ага, – промямлила я, чувствуя, что краснею.

– Слышал, Хейзел плохо с тобой поступила, – продолжил Сэм. – Не хочешь рассказать, что она сделала?

– Ну уж дудки! – Я выпалила это так быстро, что Сэм даже отпрыгнул в сторону, словно я его ударила. – Э-м-м-м… в смысле, нет, спасибо, – поправила я себя.

– Точно?

– Абсолютно!

Да я сгорю со стыда, если Сэм узнает, что произошло! Вдруг мне неожиданно стало очень смешно.

– То, что вы сделали с Хейзел, было просто супер! До сих пор не могу поверить, что вы действительно плюнули ей в стакан!

Пришла очередь Сэма краснеть.

– Вообще-то нет, это было бы отстойно, но она думает, что мы плевали, в этом-то и есть весь прикол.

Теперь мы уже вместе смеялись. Как интересно получается. Я была расстроена из-за воображаемого свидания, а Хейзел – из-за воображаемых плевков в ее кока-колу.

– Мне пора, – сказал Сэм, – но запомни, если Хейзел еще когда-нибудь с тобой плохо обойдется, просто дай мне знать. Договорились? Я ее научу себя вести.

– Спасибо, – ответила я.

Конечно, даже если все будет совсем плохо, я не попрошу Сэма о помощи, но как же все-таки приятно знать, что он беспокоится обо мне.

* * *

Наступило воскресенье. Это был единственный день, когда родителям разрешалось посетить нас в лагере и даже куда-нибудь отвести погулять. Конечно же, мама, папа и Рози приехали меня навестить – мама должна была удостовериться, что все в порядке, я правильно питаюсь, веду здоровый образ жизни и не совершаю глупостей.

Даже удивительно, что мне захотелось провести день с родителями и послушать мамины нотации. После всех ссор с Элис и Хейзел это то, что было мне нужно.

Элис родители не навещали – она оказалась хитрее и просто выбросила брошюру лагеря, сказав, что посещения запрещены.

– А что, если они все узнают? Например, мои родители расскажут твоим? Что будешь делать?

Элис только пожала плечами:

– Это мой единственный шанс, кроме того, так лучше, поверь. Мама с папой хоть и научились культурно общаться, но их все еще трудно назвать лучшими друзьями, так что они целую вечность будут спорить о том, кто должен поехать в лагерь. Пусть уж никто не приезжает – так спокойнее!

Бедная Элис! Она, конечно, уже немного привыкла, что ее родители разошлись, но каждый раз, как она упоминала о них, ее голос резко грустнел. Даже несмотря на то, что мои родители сущее наказание и постоянно ставят меня в неловкие ситуации, они вместе и любят друг друга. В такие моменты я тихо этому радовалась.

Интересно, а родители Хейзел приедут к ней? Может, мне повезет, они заберут ее с собой и забудут привести обратно?

Во время завтрака я все-таки решила спросить у нее.

– Ну, я пока еще не уверена, – манерно ответила Хейзел. – Мамочка с папочкой этим утром только что прилетели из Дубая. Мой братишка сейчас со своими друзьями в Корке, так что они могут отправиться к нему. Как бы там ни было, мне не нужны родители в лагере, они только и будут делать, что бесить меня.

Как я расстроилась, когда узнала, что родители Хейзел скорее всего не приедут. Я, конечно, была не против встретиться со своей семьей, но одна только мысль, что Элис целый день проведет с Хейзел без меня, портила все настроение. У Хейзел окажется куча времени, чтобы наговорить каких-нибудь гадостей про меня, а меня там не будет, и я не смогу защититься.

Внезапно мне пришла в голову чумовая идея. А что, если позвонить домой и сказать, что все визиты отменяются из-за эпидемии… Не знаю пока чего, но чего-нибудь жутко заразного. Правда, такая идея вряд ли сработает. Мама наверняка планировала эту поездку с того момента, как я вышла за порог дома. Небось даже связала себе платье для такого случая. Я уж не говорю про пикник, к которому она готовилась, замачивая фасоль для очередного рагу. Так что даже если я скажу, что визиты запрещены, она все равно примчится, залезет на дерево и будет кидать мне в открытое окно сумки с полезной едой. Я обречена – меня ничто не спасет от мамы.

После завтрака я отправилась в сад вместе с Элис и Хейзел. Стояла замечательная погода, поэтому мы улеглись на травку и смотрели, как по небу проплывают кудрявые облачка. Хейзел все никак не могла успокоиться и время от времени отпускала шуточки по поводу Сэма и несостоявшегося свидания. Наконец, Элис не выдержала:

– Слушай, Хейзел, по-моему, уже не смешно. Забудь ты об этом!

Мне тут же захотелось броситься Элис на шею, но я сдержалась, иначе бы Хейзел в который раз прицепилась ко мне.

Через некоторое время пришла Глория и сообщила, что родители уже ждут меня за территорией школы. Элис и Хейзел встали проводить меня, хотя я бы предпочла, чтобы они этого не делали.

У нашей машины, конечно же, имелись четыре колеса, двигатель, все как положено, и в дождливые дни я даже была рада, что она у нас есть, но рядом с какими-нибудь крутыми тачками она смотрелась просто развалюхой. Спорим, родители Хейзел наверняка катаются на джипе или на чем-то подобном.

Как только я увидела свою семейку, то тут же забыла про машину, чья несовременность была ничем по сравнению с тем, что предстало моим глазам.

Папа с Рози выглядели еще ничего (может, конечно, и не совсем нормально, но, по крайней мере, не позорили меня). А вот мама – это отдельный случай. Она смотрелась просто жутко. Интересно, когда она причесывала волосы последний раз? Скорее всего, недели две тому назад, только толку от этого было ноль – они торчали во все стороны и разлетались на ветру. В своей мешковатой старой одежде мама была похожа на огородное пугало: в полинялых брюках и майке, которую я помню с тех пор, как мне стукнуло шесть лет. (Спорим, она носила ее, когда ей самой было шесть.) Моя мамочка была обута в грубые коричневые сандалии, и, конечно же, она не имела ни малейшего понятия, что можно сделать маникюр и педикюр. Но самым ужасным было то, что когда она подняла руку, чтобы помахать мне, все могли видеть ее небритые подмышки. Растительность была настолько длинной, что, кажется, вот-вот начнет развеваться на ветру, подобно волосам на голове.

Фу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Как только родители заметили меня, они тут же бросились со всех ног, чтобы поцеловать и обнять.

Они что, не смотрят телевизор?

Или они не знают, что дети моего возраста не переваривают, когда им устраивают телячьи нежности на людях?

Они совсем не помнят, что такое быть подростком?

Или, может быть, они таким образом мстят мне за всю разбросанную по полу одежду и залитый кафель в ванной?

Рози подбежала к Элис, а та схватила ее на руки и закружила. Должна признать, что эти-то двое всегда были подружками. К счастью, даже Хейзел нашла Рози миленькой. Она пощекотала ее, а затем достала из кармана конфетку. Я захихикала. Слава богу, мама не видела этого, иначе она бы уж точно постаралась, чтобы Хейзел исключили из лагеря, а все мои беды начались бы по новой.

Папа посмотрел на часы.

– Пойдемте, сегодня такой чудесный день, и я не хочу провести его на парковке.

Мама посмотрела на Элис:

– А твои родители приедут сегодня?

Элис покачала головой:

– Нет, им бы, конечно, очень этого хотелось, но они так заняты.

Мама не одобрила услышанное. Для нас с Рози она никогда не была слишком занятой. В этом были свои и хорошие, и плохие стороны – по преимуществу, правда, почему-то плохие.

– Может быть, хочешь поехать с нами? – внезапно предложила мама. – Мы всегда будем рады тебе, к тому же, уверена, Мэган обрадуется.

Вот клевая мысль! Я чуть не расцеловала маму, наплевав на то, кто это увидит.

Элис замялась:

– Спасибо, очень мило, но…

Моя подруга замолчала и бросила выразительный взгляд на Хейзел. Я тоже посмотрела на Хейзел, пытаясь решить, что хуже, взять ее с собой и подвергнуться насмешкам или оставить ее наедине с Элис. Интересно, если Хейзел поедет с нами, будет ли она потом до конца нашего пребывания в лагере вспоминать дурацкие шутки моего папы и чумовой видок моей мамы?

У меня даже чуть не разболелась голова, так я пыталась что-нибудь решить, но мама положила конец моим мучениям:

– Извини, Мэган, боюсь, у нас только одно свободное место в машине. Мы можем взять Элис, но без вашей подруги.

Я промолчала. Сейчас не время говорить, что Хейзел мне вовсе не подруга, и если я никогда ее больше не увижу, то не слишком расстроюсь.

Мы все посмотрели на Элис, ожидая, что она скажет. Кажется, Элис, как и я, не могла решиться. Наконец она заговорила:

– Спасибо, Шейла, но думаю, мне лучше остаться, иначе Хейзел будет целый день совсем одна и ей будет скучно.

– Ее родители должны приехать, – заметила я.

Хейзел недовольно посмотрела на меня:

– Может, и нет. Спасибо, что осталась со мной, Элис.

Никто даже не успел ничего сказать, как Хейзел схватила Элис за руку и практически потащила по направлению к школе. Я помахала им на прощание, но, по-моему, этого никто не увидел.

Мама покачала головой:

– Что за нахальная девчонка!

«Ты и половины не знаешь», – подумала я, залезая на заднее сиденье нашей старенькой машинки. Как бы мне хотелось рассказать обо всем маме, но я знала, что это будет непоправимой ошибкой, потому что мама тут же захочет разобраться во всем сама, и дело кончится полной катастрофой. Так что я предпочла промолчать. Тем временем папа завел двигатель, и мы отправились проводить наш совместный день.

* * *

Мы чудесно провели время. Стояла по-настоящему теплая погода, поэтому наша семья в полном составе отправилась на пляж. Мы с Рози строили песчаные замки, папа читал газету, а мама вязала нечто из ниток, напоминающих по цвету болотную тину. Наверняка будет кому-то подарочек, этакий свитер-сюрприз. Надеюсь только, что не мне.

Солнце стало припекать, поэтому мы все дружно решили искупаться. Увидеть купальные костюмы моих родителей было для меня настоящим шоком. (Проведя две недели с нормальными людьми, я уже почти забыла, какой чудной может быть моя семейка.) Купальник мамы был просто огромным, его украшали гигантские выгоревшие на солнце и полинявшие цветы. Судя по фасону, в этом купальнике когда-то плавала бабушка моей бабушки. Бедную Рози мама одела в странный купальник, который к тому же свободно на ней болтался. У меня закралось страшное подозрение, уж не сама ли мама его связала. (Слава богу, что Рози еще слишком мала, и ей просто не может быть стыдно.) На папе были узкие блестящие плавки. Несколько человек на пляже уставились на него, а двое мальчишек в открытую над ним потешались.

Мы плавали до тех пор, пока не покрылись гусиной коже, а наши зубы не начали стучать от холода. У меня побелели пальцы, поэтому как только я вышла из воды, то тут же бросилась к своим вещам и закуталась в полотенце. Я старалась не думать ни о чем холодном, например, о мороженом.

Когда мы все высушились и согрелись, мама встала и принялась рыться в своей огромной сумке, которую всюду за собой таскала.

– А я прихватила еду, – произнесла она так, словно только одно упоминание о пикнике должно заставить нас скакать от радости.

Сначала мама достала связку бананов, но они так измялись в сумке, что превратились в кашу. Даже мама, которая считала, что выкидывать еду почти так же грешно, как и убивать, не стала настаивать на том, чтобы мы их ели. Порывшись в другой сумке, мама вытащила на свет божий сэндвичи с (я не шучу!) нутом[Нут – бараний горох – род травянистых растений семейства бобовых.].

Ну почему моя мама не может положить в сэндвичи что-нибудь нормальное, то, что кладут миллионы других людей, например, курицу, ветчину или сыр? К тому же от сэндвичей так дурно пахло (сумка долгое время стояла на солнце), что даже отец не решился их попробовать, и это при том, что он ест практически любую мамину стряпню.

– Ну что ж, – кисло сказала мама, – видимо, сразу перейдем к десерту, – и она достала из сумки очередной сверток. – Это печенье по моему особому рецепту. Никакого сахара и жира!

Я вздохнула. Мне надо было догадаться, что нормального десерта не будет, и не раскатывать губы. Мамино обезжиренное печенье было также и обезвкусенным, правда, если вы думаете, что у песка есть вкус… тогда да, очень даже неплохо.

Рози радостно завопила:

– Ура! Печенье!

Она даже подпрыгнула несколько раз, а затем вырвала у мамы из рук пакет с печеньем. Пакет лопнул, и все его содержимое рассыпалось. Сначала я подумала, что моя сестра сделала это нарочно, но потом вспомнила, что Рози слишком наивна для этого, к тому же ей действительно нравится мамино печенье. Бедный ребенок! Она не знала, каким вкусным может быть настоящее печенье!

– Упс! Извини, мам, – Малышка расстроенно посмотрела на маму.

Вот так и закончился наш пикник!

– Ничего не поделаешь, – всплеснула руками мама. – Мне придется пойти в ближайший магазин и что-нибудь нам купить.

Я сглотнула. И к гадалке ходить не надо, чтобы узнать, что принесет мама. Спорим, это будет какой-нибудь отстой вроде фасоли в собственном соку или даже чего-нибудь похуже.

Отец увидел ужас, отразившийся на моем лице, и, к счастью, вмешался:

– Нет, Шейла, так будет нечестно. Ты с самого утра готовила нам еду в дорогу, устала, так что посиди-ка с девочками, а я быстренько сбегаю в магазин.

Через пятнадцать минут, в течение которых мама читала папе лекцию на тему пищевой пирамиды и гидрогенизированных жиров, отец все-таки убежал в магазин. Спустя некоторое время он появился с большим пакетом в руках, от которого шел такой восхитительный аромат, что определенно в нем была не фасоль.

– Смотри, что я принес, – гордо заявил папа, открывая пакет. Мамино лицо стало белым, как полотно, когда она увидела, что лежало внутри – картошка фри, куриные наггетсы и сосиски.

– Извини, дорогая, это все, что у них было, – сказал отец и подмигнул мне, когда мама отвернулась. Я тут же поняла, что в магазине, скорее всего, была и более полезная еда.

Папа раздал нам по порции, а мама, не умолкая ни на секунду, жаловалась, как ужасна эта еда и что о ней подумают наши друзья, если случайно окажутся на пляже и увидят, чем она травит свою семью. Я подумала о том, что, пожалуй, не так уж и плохо, если она когда-нибудь хоть раз опозорится, будет знать, как я провожу большую часть своей жизни. Впрочем, я не произнесла этого вслух, так как была слишком занята, отрывая «вредное» мясо от «вредных» костей.

Рози съела кучу наггетсов. Думаю, такое она пробовала впервые в жизни. Сестренка гладила себя по животу и приговаривала:

– Ням-ням!

Мы с папой только посмеивались над ней, а мама сделала такое строгое лицо, как будто готова была выхватить у нас из рук наши недоеденные наггетсы и выбросить их в ближайшую мусорку. Когда вопрос касался еды, она становилась по-настоящему строгой.

Наконец, папа не выдержал:

– Расслабься, Шейла. Немного вредной еды никого не убьет!

К моему удивлению, мама действительно расслабилась и даже принялась смеяться вместе со всеми. А когда, как она думала, ее никто не видит, мама съела немного картошки фри и целых четыре наггетса.

Глава четырнадцатая

Было почти время полдника, когда я вернулась в лагерь. Я крепко обняла Рози и вышла из машины. Мама с папой опустили стекла, и мама уже приготовилась к трогательному прощанию со слезами, но, к счастью, папа хотел посмотреть матч регби по телевизору, поэтому он спешил, и я была избавлена от очередных маминых излияний.

Я стояла на парковке и махала рукой, пока машина не скрылась из виду. Конечно, папа временами бывает несносным, мама все время меня позорит, но в целом у меня хорошая семья, с которой я могу быть самой собой, ведь они меня любят несмотря ни на что. А если я скажу что-нибудь глупое, то мои родители не будут все время это вспоминать и потешаться. Иногда быть с ними гораздо проще, чем с друзьями.

Я отправилась в свою комнату. Элис и Хейзел нигде не было видно. Я обошла все места, где они могли быть, но так их и не нашла. Под конец поисков я обнаружила загорающую в саду Глорию. Она наносила крем от загара на руки. Честно говоря, я была немного удивлена. Кожа Глории и без того была очень темной, неужели она боялась обгореть? Глория подняла голову и заметила меня. Я не знала, прозвучит это грубо или нет, но не удержалась от вопроса:

– Загораете?

Глория улыбнулась своей фирменной улыбкой:

– По-твоему, я выгляжу бледненькой?

Я почувствовала, как вспыхнули мои уши.

– Нет… в смысле… да… в смысле…

Глория рассмеялась:

– Черная кожа тоже обгорает, ты не знала?

Честно говоря, я действительно этого не знала. Я почувствовала себя идиоткой, поэтому быстро сменила тему.

– А вы не видели Элис?

Глория кивнула:

– Да, после того, как ты уехала утром, за Хейзел приехали родители, и они взяли Элис с собой. Наверное, девочки скоро уже вернутся.

Глория внезапно замолчала, а затем постучала себя по лбу:

– Забыла! Родители Хейзел предупредили миссис Дугган, что девочки будут ужинать с ними. Так что не жди!

Здорово! Они, значит, станут развлекаться в каком-нибудь модном ресторане, а я буду в одиночестве слоняться по лагерю!

Глория села:

– Мэган, у тебя все в порядке?

Я кивнула, хотя мне жутко хотелось топать ногами, кричать и плакать. Глория, похлопав по коврику, на котором она загорала, пригласила меня присесть.

– Вы с Элис хорошие друзья, правда? – начала Глория.

Я утвердительно кивнула.

– Всегда грустно, когда твой друг дружит с кем-то еще, – тихо произнесла она.

Я снова кивнула.

– Хочешь мой совет?

Я не была уверена, что мне нужен ее совет. Глория, конечно, очень добра ко мне и всячески хочет помочь, но я не забыла, как она посоветовала Элис выбрать меня в пару для концерта самодеятельности. Ну и что из этого вышло? По-моему, ничего хорошего. Но я не могла отказаться, иначе это выглядело бы грубым, поэтому, покорившись судьбе, я кивнула в который раз.

– Да, посоветуйте мне, что делать.

Глория улыбнулась:

– Просто расслабься и не обращай внимания. Если вы с Элис действительно настоящие друзья, то пара недель в лагере ничего не сделает с вашей дружбой. Развлекайся вместе с Элис, но не дави на нее. И не забывай, что в лагере полно и других ребят тоже, с кем можно прекрасно общаться.

– Но я ведь и так общаюсь с другими. С Сарой, например, она хорошая девчонка, с Сэмом тоже. Но этого мало. Я очень хочу остаться лучшей подругой Элис. Вся проблема в Хейзел – она не хочет, чтобы я общалась с Элис.

– Все в конце концов образуется, вот увидишь, – Глория улеглась на коврик и закрыла глаза. Видимо, разговор был окончен.

– Спасибо, Глория, – произнесла я самым беззаботным тоном, на какой была способна, и отправилась к себе в комнату ждать полдника.

Было уже девять вечера, когда Элис и Хейзел вернулись. Я лежала на кровати, пытаясь читать, но никак не могла сосредоточиться, и строчки плыли у меня перед глазами. Я услышала девочек еще задолго до того, как они вошли в комнату – идя по коридору, Элис и Хейзел весело болтали и смеялись так, будто знали друг друга целую вечность, а не всего-то пару недель.

Они ворвались в комнату, радостные и счастливые. Элис была так возбуждена, что никак не могла перестать говорить, она тараторила и тараторила без умолку.

– Мэган, все было та-а-а-а-а-а-а-ак клево! У Хейзел просто потрясные родители!

Ну конечно! У Хейзел крутые предки, а у меня самые отстойные на всем земном шаре!

Между тем Элис продолжала:

– Ее родители только что вернулись из Дубая. А брат Хейзел такой клевый! Его зовут Ли! Ты знаешь, они с Хейзел близнецы! Только совсем непохожи. Ли гораздо симпатичней Хейзел!

При этих словах Хейзел лягнула Элис, но, к сожалению, это было чисто по-дружески. Знаете, так ведут себя с людьми, которые вам очень нравятся.

Элис остановилась на секунду, чтобы перевести дыхание, а затем продолжила в удвоенном темпе. Слова лились из нее просто фонтаном.

– Друг Ли был тоже с нами. Его зовут Конор. Он, конечно, симпатичный, но не настолько, как Ли.

Элис бросила на Хейзел выразительный взгляд:

– Тем не менее Хейзел Конор понравился. И очень.

– А как же Джордан? – удивленно спросила я.

Хейзел притворно вздохнула:

– Джордан? Джордан – это вчерашний день.

«Бедный Джордан, – подумала я, но следующей моей мыслью было – счастливый Джордан, что избавился от этой злыдни Хейзел».

Элис тихо хихикнула и продолжила свой рассказ:

– Сначала мы пошли в боулинг, потом пообедали в одном клевом месте и даже покатались на лодке, папа Хейзел знает ее владельца, а вечером ужинали в таком модном ресторане, ты даже себе не представляешь, а Конор и Ли подшутили над официантом, было так весело, а он даже не возражал, ну то есть, может, и возражал, и…

Элис фонтанировала и фонтанировала. Под конец я уже подумала, что если она хоть раз еще скажет слово «клево», я что-нибудь с ней сделаю. А Хейзел все это время ехидно смотрела на Элис, словно говоря: «Да подумаешь, клевая семья! У кого ее нет!» (Конечно же, Хейзел прекрасно знала, как ей повезло иметь таких предков. Она ведь видела моих, слепой и тот не назвал бы их клевыми!)

В конце концов, Элис заметила, что я не так воодушевлена, как она, и смущенно замолчала.

– Прости, Мэг, я, наверное, тебя достала?

Я решила быть поласковее с подругой:

– Да все о’кей, Элис, мне приятно, что ты так хорошо провела день.

В какой-то мере это была правда, я радовалась, что Элис неплохо развлеклась, единственной ложкой дегтя в данной ситуации было присутствие Хейзел. Лучше бы Элис провела такой клевый день со мной.

– А как у тебя дела? – не дала мне даже опомниться Элис. – Что делала? Повеселилась с родителями?

Ну и что мне ей на это ответить?

Я прекрасно провела время, строя бесконечные замки из песка с Рози и купаясь в море, а папа купил наггетсы и картошку, было очень весело. Я знала, что если расскажу подобное, то выставлю себя полной дурой. Ведь по сравнению со всеми клевыми развлечениями Элис и Хейзел у меня был настоящий отстой.

Я махнула рукой:

– Ага, нормально. Ну, ты знаешь, предки и все такое. Скучно.

Элис больше ни о чем меня не спрашивала.

* * *

Ночью, когда мы легли спать, я услышала, что телефоны Элис и Хейзел все время вибрируют, я подумала, что они посылают друг другу эсэмэски, потому что не хотят, чтобы я услышала какие-то их секретные разговоры.

Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль. А что, если они обсуждают меня? И Хейзел смеется над моей семьей? А Элис позволяет ей потешаться?

Я решила притвориться, что ничего не замечаю, и послушать свой старенький плеер (воспользоваться ситуацией, так сказать, ведь было темно, и Хейзел все равно бы не увидела мой допотопный «Вокман»). Но долго я не выдержала. Встав, я ушла в ванную, а когда вернулась, то как ни в чем не бывало села на кровать Элис. Подруга улыбалась, читая смс.

– Кому пишешь? – спросила я, постаравшись придать голосу невозмутимость, словно меня не снедало любопытство.

Элис подняла голову так, будто только сейчас заметила мое присутствие.

– Ой, привет, Мэган. Это Конор и Ли, они такие забавные, ты только почитай, – с этими словами Элис протянула мне мобильник, и я принялась читать эсэмэску. Она была очень длинной, в ней что-то говорилось про морковный суп и хлеб, в чем был прикол, я так и не поняла.

Элис села на кровати:

– Извини, ты не поймешь. Это касается шутки Ли.

Моя подруга встала, подошла к Хейзел и протянула ей телефон. Та некоторое время смотрела на экран, а затем откинулась на спину и захохотала так громко, словно это была самая смешная шутка в ее жизни.

Мне захотелось швырнуть в нее свой «Вокман», потому что я знала, Хейзел смеется не столько от того, что ей действительно весело, сколько от того, что я не могу понять юмора.

Я плюхнулась к себе на кровать. Раздался треск, плеер свалился на пол и, кажется, разбился. Но мне было плевать. Никогда я еще не чувствовала себя таким лузером, как сейчас.

Глава пятнадцатая

На следующее утро я была даже рада, когда Элис и Хейзел отправились играть в теннис, потому что думала, что закричу, если хоть раз еще услышу о Коноре или Ли и о том, как «клево» они провели время.

После баскетбола Сара пожаловалась, что плохо себя чувствует:

– Пожалуй, я пропущу обед. Пойду полежу немного.

– Бедняжка, – ласково произнесла я, положив руку ей на плечо. – Надеюсь, ничего серьезного.

Она покачала головой:

– Думаю, нет. Скоро мне станет лучше. А если у меня что-нибудь заразное, то будь спокойна, я постараюсь покашлять на Хейзел, чтобы ей мало не показалось и она тоже заболела.

Я засмеялась и, помахав ей на прощание, отправилась обедать.

Взяв еду, я уселась рядом с Элис и Хейзел. Я пыталась не обращать внимания, что Элис все время разговаривала с Хейзел, и иногда у меня даже это получалось, и я забывала, что вообще нахожусь рядом с ними.

Но когда мы доедали желе и мороженое, я нервничала больше, чем когда бы то ни было. Мало того, что Элис теперь была лучшей подругой Хейзел, так в ее глазах опять появились те искорки, которые всегда заставляли меня бояться. Моя подруга снова что-то замышляла – без сомнения!

Перед тем как идти на занятия французским, мы втроем посидели на солнышке на лавочке. Элис и Хейзел ни на секунду не расставались с телефонами и постоянно строчили эсэмэски. А во время французского они, не переставая, хихикали и переглядывались. Наверняка что-то задумали – как бы я хотела знать, что!

Этим вечером Глория придумала очередное развлечение. Она спрятала где-то в школе сокровища, и мы должны были их найти. Победителям доставалась большая коробка конфет. Мы были готовы отправиться на поиски, и тут Глория произнесла сакраментальную фразу:

– Ну а теперь разделитесь на пары.

Мне стало интересно, в этот раз Глория предупреждала Элис и Хейзел, что они не могут быть в паре? По всей видимости, нет. Потому что Хейзел тут же схватила Элис за руку и спросила:

– Вдвоем?

Элис посмотрела на меня, но на ее лице было какое-то странное выражение.

Интересно, она действительно была расстроена, что не может пойти со мной? Или просто чувствует себя виноватой, ведь на этот раз она в паре с той, с кем и хотела быть?

К счастью, Сара выздоровела и принимала участие в игре. Она обратилась ко мне:

– Давай вместе?

Я кивнула:

– Спасибо, – и стараясь не смотреть, как Хейзел тащит за собой Элис через весь холл, отправилась с Сарой на поиски сокровищ.

В итоге соревнование выиграли двое мальчишек, правда, кто-то сказал, что они смухлевали, поэтому это не имело никакого значения. В любом случае конфет хватило на всех, и десять минут, пока мы все усиленно жевали, стояла гробовая тишина.

Мы с Сарой отправились немного погулять. Честно говоря, я никак не могла сосредоточиться на том, что мне говорила Сара, потому что я все время искала глазами Элис и Хейзел. Сара была так мила со мной, и мне не хотелось ее обижать, поэтому я соврала, что собираюсь пораньше лечь спать, и вернулась в комнату. Элис и Хейзел уже были там. Они валялись на кровати Элис, хихикая и перешептываясь.

Когда они увидели меня, Хейзел тут же вскочила. Вид у нее был довольно виноватый, но Элис успокоила ее:

– Все в порядке. Не надо волноваться по поводу Мэган. Ей можно доверять.

Мне было приятно, что Элис хочет посвятить меня в их планы. Но интересно, что это за такой страшный секрет?

Элис схватила меня за руку и потянула, чтобы я села. С одной стороны меня уселась Хейзел, с другой – Элис.

– У нас есть план, – сказала Элис, и тут же знакомое чувство тошноты появилось у меня в желудке. Все планы Элис заканчивались жуткими неприятностями. – В кинотеатрах сейчас идет клевый фильм, и мы хотим его посмотреть.

Кажется, не все так страшно. Ну что ужасного в походе в кино? Живот отпустило.

– Здорово! – сказала я. – Сто лет не была в кино. Это Глория организовала?

Хейзел ухмыльнулась:

– Да нет же, тупая башка. Твоя разлюбезная Глория ничего не организовывала. Мы собираемся улизнуть из лагеря.

У меня в прямом смысле отвисла челюсть. Знаю, выглядело не очень, но ничего не могла с собой поделать.

– Улизнуть?

Мой голос прозвучал испуганно. От одной мысли о том, что можно без разрешения убежать из лагеря, мне становилось страшно.

Хейзел снова ухмыльнулась:

– Да, улизнуть. Видишь, Элис, я ведь говорила, что не надо рассказывать этой трусихе.

Элис встала:

– Нет, так нечестно, Хейзел. Мы можем доверять Мэган, правда, Мэг? – обратилась она ко мне.

Я медленно кивнула, а затем набрала побольше воздуха в легкие и произнесла самым уверенным голосом, на который только была способна:

– Расскажи мне все. Я хочу знать малейшие детали.

Прежде чем Элис успела что-либо сказать, раздался стук в дверь, и появилась голова Глории.

– Девочки, вам всем пора уже быть в кроватях, – наигранно сердитым тоном сказала она. – Через четыре минуты гасим свет!

Мы тут же бросились к своим кроватям, по дороге несколько раз столкнувшись и запутавшись, а Глория тем временем протянула руку к включателю – свет погас.

Я подождала несколько минут, чтобы удостовериться, что Глория ушла, и прошептала:

– Валяй, Эл, расскажи, что за план.

– Хорошо, – начала Элис, но тут зазвонил ее телефон, и следующие десять минут они с Хейзел только и делали, что писали эсэмэски и хихикали. Когда Элис, наконец, отложила телефон, я уже почти спала.

– Давай, выкладывай. – Желание все узнать пересилило сон.

Но Элис только сладко зевнула:

– Извини, Мэг, может, завтра? Я так устала.

– Да уж, – промямлила я, стараясь не показывать, как расстроилась.

Было такое ощущение, что я клещами вытаскиваю из Элис подробности. Я ненавидела Хейзел за то, что она все знала, а я нет. Это я лучшая подруга Элис, и со мной первой она должна делиться своими секретами.

Я не стала спорить, кроме того, мне не хотелось, чтобы Хейзел видела нас ругающимися. Кроме того, Элис – чемпион по утаиванию секретов, ее все равно невозможно было расколоть, если она не хотела рассказывать. Так что мне придется ждать до следующего утра – делать было нечего.

Несмотря на то, что я жутко устала, спала я крайне плохо. В голове вставали все новые и новые вопросы, а беспокойные мысли прогоняли сон. Мне хотелось узнать больше и в то же время не хотелось.

Как мы сможем улизнуть?

И что будет, если нас поймают?

Так ли я хотела пойти в кино, чтобы рисковать оказаться в кабинете миссис Дугган или хуже того – быть отправленной домой досрочно?

Могу сказать точно – мне почему-то расхотелось убегать вместе с Элис и Хейзел, что бы они там обо мне ни подумали. Правда, через секунду я решила, что это мой шанс доказать, что я ничем не хуже Хейзел. Элис поймет, что я не какая-нибудь неудачница и трусиха. А Хейзел будет знать, что я не позволю ей и дальше разрушать нашу дружбу с Элис.

По истечении нескольких бессонных часов я, наконец, приняла решение – хоть однажды в жизни я должна быть храброй. И плевать я хотела на все правила – пора веселиться!

Как только я это решила – мне сразу же стало легче. В конце концов, почему бы и не убежать из лагеря, если это будет прикольно?

Может, Элис одолжит мне ту бирюзовую кофточку, которую она обещала мне дать на дискотеку? Мне стало интересно, успею ли я завтра выпрямить волосы? И поможет ли мне Хейзел с макияжем?

Хорошо, что голубые джинсы чистые…

Может…

Когда я, наконец, уснула, мне приснилась какая-то чепуха, в которой действующими лицами были Элис, Хейзел, ну и, конечно, я сама…

Глава шестнадцатая

Утром мы проснулись очень поздно, поэтому обсуждать план было некогда. Сара завтракала вместе с нами, поэтому касаться темы побега было неразумно. Я бы рассказала Саре о нашем плане, вдруг она тоже захочет поучаствовать. Но я была уверена, что Хейзел это не понравится, а мне не хотелось рисковать и раздражать ее лишний раз, поэтому я предпочла молчать.

После завтрака Элис и Хейзел, как всегда, отправились на теннис. Перед их уходом Элис подошла ко мне и зашептала в самое ухо:

– Я потом тебе все расскажу, договорились?

Я кивнула. Никогда еще баскетбол не длился так долго. Я была очень взволнована, а все мои мысли крутились только вокруг предстоящего побега. Я пропустила несколько очень легких пасов, так что тренер жутко разозлился.

– Хочешь, я плюну и в его кофе? – прошептал Сэм. Это было очень смешно, но я слишком нервничала и не могла даже толком посмеяться.

Во время перерыва мы с Сарой сидели под деревом, но я никак не могла сосредоточиться и вникнуть в смысл ее слов – вместо этого я твердила себе, что должна быть храброй и не бояться предстоящего приключения.

Наконец наступило время обеда. Пока все переодевались из своей спортивной формы в повседневную одежду, я пулей помчалась в комнату. Элис и Хейзел там не было. Я надела джинсы и взяла у Элис выпрямитель для волос, чтобы попытаться что-нибудь сделать со своими непослушными прядями. Я решила позаимствовать бирюзовую кофточку у Элис без спроса, потому что знала – она не будет против. Приведя себя в порядок, я уселась на кровать и стала ждать.

Наконец послышались приближающиеся шаги, и в комнату вошли Элис и Хейзел. Элис плотно притворила за собой дверь, а затем с удивлением уставилась на меня.

– Классно выглядишь, но по какому?..

Хейзел не дала ей договорить:

– Давай, Элис, поторопись! Нам еще переодеваться! Мы должны быть на остановке через десять минут, иначе пропустим автобус.

Я улыбнулась ей:

– Насчет меня не волнуйтесь! Я уже готова.

Элис странно посмотрела на меня:

– Готова к чему?

Я засмеялась:

– К мегабольшому побегу, конечно же, к чему еще?

Элис не сводила с меня глаз, но почему-то даже не рассмеялась на мою шутку.

– Ну же, Эл. Не тяни! – попросила я. – Давай выкладывай, что вы задумали.

Элис ничего не ответила. Ровно секунды мне хватило, чтобы заметить, что Хейзел тихо хихикает в кулак, а Элис смотрит на меня так, словно я только что сморозила жуткую глупость.

Повисла напряженная пауза. Причем очень, очень, очень долгая. От смущения я стала накручивать себе на палец волосы и стряхивать воображаемые пылинки с джинсов.

Наконец Хейзел нарушила тишину, разразившись громким смехом:

– Ха-ха-ха! Ты что, и правда думаешь, что идешь с нами?

Я почувствовала, как щеки становятся пунцовыми. Ну конечно, я иду с ними, разве не такой был план?

Я в отчаянии посмотрела на Элис. Она ведь не оставит меня?

Или?..

Элис тоже выглядела смущенной, но тем не менее продолжала хранить молчание. Еще день назад она никак не могла остановиться и замолчать хоть на секунду, а теперь стала такой тихой, к чему бы это?

– Скажи ей, – начала Хейзел, – скажи своей подружке. Или, может быть, мне сказать?

Лицо Элис стало таким красным, что я подумала, что если приложить к нему тосты, то они поджарятся. Никогда еще я не видела ее такой смущенной. Элис не поднимала на меня глаз.

– Видишь ли, Мэг… – промямлила она.

Ничего хорошего это не предвещало. Я почувствовала, как в глазах защипало, значит, слезы были на подходе.

Хейзел снова засмеялась:

– Мэган, ты и правда думала, что идешь с нами? Как трогательно! Умереть не встать!

Я быстро смахнула наворачивающуюся слезу, но как назло Хейзел заметила.

– Только не распускай нюни, Мэган, ты же не маленькая, в конце концов.

Я снова вытерла слезы и в отчаянии посмотрела на Элис.

– Можно я пойду с вами? – попросила я.

Элис покачала головой:

– Извини, Мэг… как-то неловко получилось. Видишь ли… в смысле… это…

Наконец Элис нашла нужные слова:

– Я хочу сказать, что ты не можешь пойти с нами… Мне бы очень этого хотелось, но нельзя.

Я все еще не понимала:

– Но почему? Ты ведь знаешь, я никому не расскажу.

Элис немного замялась, а потом сказала:

– Потому что… это, в общем-то, свидание.

Вот теперь пришла моя очередь смутиться.

– Свидание? – повторила я.

Хейзел зло усмехнулась:

– Да, свидание. Знаешь, как у вас было с Сэмом.

Она резко замолчала и картинно прижала руку ко рту:

– Ой, ну и дура же я. Совсем забыла. У вас ведь с Сэмом не было свидания, правда, или я что-то путаю? Короче, свидание – это когда мальчик с девочкой куда-нибудь идут вместе. Конор, Ли, Элис и я. Четыре – хорошее число, как думаешь? Боюсь, что для тебя нет места. Ты оставайся тут, в лагере, со своей премилой подружкой Сарой, а мы пока будем отрываться по-настоящему.

Я не могла поверить своим ушам. Элис собиралась на свидание, и я только сейчас об этом узнала?

Как такое могло произойти?

Тем временем Хейзел была готова. Должна признаться, она потрясно выглядела в короткой джинсовой юбке и полосатом топе. Время от времени она посматривала на часы и принималась нетерпеливо топать ногой. Элис же пыталась завязать шнурки на своих новых кроссовках. Видимо, она сильно нервничала, потому что никак не могла справиться. Она подняла голову и посмотрела на Хейзел:

– Почему бы тебе не подождать меня снаружи? Я спущусь через пару минут.

Хейзел пожала плечами:

– Как хочешь! Только не вздумай опаздывать! Нас ждет классное свидание! – и вышла за дверь.

Элис подошла ко мне и села рядом на кровать, обняв.

– Мне так жаль, Мэг, я думала, ты догадалась, что будем только мы с Хейзел. Я и представить не могла, что ты тоже захочешь пойти.

Я молчала, слова не шли у меня с языка. Да и что я могла сказать?

Часть меня была расстроена, что такое интересное приключение сорвалось, но другая часть вопила от радости, что я не оказалась втянутой в очередной сумасбродный план. Но больше всего меня смущало ужасное чувство неловкости от того, что я понадеялась, будто пойду с ними. Мне надо было раньше догадаться, что там, где Хейзел, меня быть не может – третья лишняя.

– Мэг, мне правда очень жаль, – прошептала Элис.

Я ей верила. Это не вина моей подруги. Элис так радовалась предстоящему свиданию, что я должна быть счастлива за нее.

Я попыталась выдавить из себя улыбку.

– Ну и ладно, подумаешь. Тоже мне беда. Но расскажи, что же вы все-таки придумали с Хейзел, – попросила я.

Элис улыбнулась:

– После того, что мы с тобой проворачивали, это просто детская забава. Слушай! Пока все будут на обеде, мы перелезем через забор, отправимся в деревню, там есть автобусная остановка. Автобус до Корка будет в час дня – Хейзел позвонила и проверила. У кинотеатра мы встретимся с Конором и Ли. Хейзел уже была там и знает дорогу. После кино мы сходим куда-нибудь поесть, немного погуляем все вместе, а затем вернемся в лагерь. Как я всегда говорю – проще простого!

– А если кто-нибудь вас хватится?

Элис уверенно помотала головой:

– Нет. Мы уже все продумали. Глория была дежурной вчера, так что сегодня ее не будет. Вожатые чередуются каждый день. А кроме Глории, нас толком никто и не знает. Кроме того, после обеда будет репетиция пьесы для занятий французским, а мы с Хейзел в этом не участвуем. Так что все будут заняты и не обратят внимания на то, что мы отсутствуем. А когда вечером появится Глория, чтобы проверить, все ли на месте, мы с Хейзел уже будем в нашей комнате. Вот и весь план!

Элис права. Все вроде не так и сложно. Правда, я тут же вспомнила, что с планами Элис всегда так, на словах все выглядит элементарным, но на деле выходит по-другому. Я уже не говорю про то, чем обычно они заканчиваются.

– Но для чего все это? – спросила я.

Элис загадочно улыбнулась:

– Это все из-за Ли. Он такой симпатичный, мне так хочется снова его увидеть. И если я сейчас не сделаю этого, то вполне возможно, что потом у меня уже не будет шанса. Он уезжает с родителями в Америку в воскресенье, а мы вернемся в Лимерик. Так что или сейчас, или никогда!

Тут Элис посмотрела на часы и вскочила с кровати.

– Мне пора бежать, иначе мы опоздаем на автобус. Спасибо, что все поняла, Мэган.

Я поняла?

Не очень в этом уверена.

Я помахала подруге рукой. Элис рассмеялась.

– Тебе очень идет эта кофта, – сказала она. – Бери ее в любой момент, когда захочешь. Можешь надеть на дискотеку, мы там классно повеселимся, обещаю.

Я улыбнулась ей в ответ, и Элис исчезла за дверью. Я услышала, как она что-то напевает, спускаясь по лестнице.

Мне было приятно, что моя подруга так счастлива.

Я подошла к шкафу, сняла кофту и забросила ее подальше на полку. Переодевшись в старую вылинявшую майку, я отправилась обедать.

Глава семнадцатая

День тянулся и тянулся. Я никак не могла перестать думать об Элис – где она, что делает. А что, если ей так понравится гулять с Хейзел, что она больше никогда не захочет дружить со мной?

После обеда мы с Сарой посмотрели репетицию сценки по французскому, а затем отправились гулять. Как же мне хотелось рассказать Саре про побег Элис и Хейзел. Но даже если я и знала, что могу доверять ей, что-то меня останавливало. Я боялась, что Хейзел проведает, что я выдала наш секрет, и сделает мою жизнь еще более невыносимой.

Во время полдника, как и обещала Элис, Глории нигде не было видно, а остальные вожатые даже не заметили, что не хватает двух девочек. В отличие от них Сара, как только мы уселись с подносами за стол, тут же спросила:

– А где Элис и Хейзел? Я не видела их целый день.

На такой случай у меня уже был заранее приготовлен ответ.

– Ой, да они в комнате. Хейзел неважно себя чувствовала, а Элис осталась с ней. Спустятся попозже.

Сара пожала плечами:

– Честно говоря, мне ни капельки не жаль Хейзел. Я, конечно, не хочу, чтобы она серьезно заболела, но будем надеяться, что хоть на пару дней она оставит всех в покое.

Я захихикала:

– Ну а если она выздоровеет слишком быстро, то нам придется попросить Сэма, чтобы он снова плюнул ей в чашку. И она заболеет по новой.

После полдника мы с Сарой отправились в холл, чтобы посмотреть телевизор. Как всегда, мальчишки ругались с девчонками за право выбора фильма. Наконец, к обоюдному удовольствию, было решено, что мальчишки выберут один фильм, а девчонки другой. За просмотром каждая из групп развлекалась, отпуская шуточки по поводу чужого фильма. Когда мы закончили смотреть кино, было уже так поздно, что я пожелала Саре спокойной ночи и отправилась в спальню.

Я лежала на кровати, пытаясь вникнуть в смысл книги, которую читала. Я никак не могла сосредоточиться – мысли все время убегали к Элис и Хейзел. Было уже довольно поздно, а они все не возвращались. Я начала нервничать. Им уже давно пора быть в лагере. Что, если Глория захочет пожелать нам спокойной ночи и обнаружит, что Элис и Хейзел нет. Что она тогда скажет? А что скажу я?

Как мне скрыть их побег? Что придумать?

Через некоторое время я услышала, как девочки, весело болтая, стали расходиться по комнатам, собираясь спать. Совсем скоро придет Глория. Обычно мне нравилось, когда она ласково желала нам доброй ночи, но сегодня я жутко боялась этого момента. Меня затошнило. Если, не дай бог, Элис и Хейзел вовремя не вернутся, они вляпаются по полной.

Я снова уставилась в книгу, на страницу, которую читала уже целый час, не понимая ни единого слова. Не в силах сосредоточиться, я швырнула книгу на пол. Все это слишком ужасно! Как бы я хотела быть сейчас вместе с Элис и Хейзел, а не торчать здесь в неведении, дергаясь и переживая.

Спустя некоторое время я услышала смех Глории, раздававшийся эхом в коридоре. Она проверяла, все ли на месте, и как всегда, шутила с девочками, желая им приятных снов. Мое сердце забилось так быстро, что я уже подумала, оно выскочит из груди. Надо было срочно что-нибудь предпринять. Но что? Элис бы уж точно выкрутилась!

– Думай, – зашептала я самой себе, – думай! Думай!

Я даже шлепнула себя по лбу, надеясь, что если хоть одна идея была у меня в голове, это помогло бы ей появиться. Вдруг меня озарило. Ну конечно! Я подбежала к шкафу, открыла его и стала вытаскивать всю одежду подряд. Скинув покрывало с кровати Элис, я свалила туда всю одежду и накрыла одеялом так, будто сама Элис уютно спала, укрывшись с головой. Затем я проделала то же самое с кроватью Хейзел. Конечно, эти горы одежды, прикрытые одеялами, не слишком походили на Элис и Хейзел, но это было лучшее, что я могла сделать за пятнадцать секунд. Все, на что я смела надеяться, так это на то, что Глория не будет слишком приглядываться. Я выключила свет и залезла в кровать прямо в одежде.

Через секунду дверь в комнату распахнулась. Я крепко зажмурила глаза, притворившись спящей – мне жутко не хотелось отвечать на возможные вопросы Глории, тем более я заранее знала, что буду отвечать невпопад. Я старалась не дышать и молилась, чтобы Глория не услышала, как сильно у меня бьется сердце.

На секунду повисла пауза, а затем Глория засмеялась:

– Ну и девчонки пошли! Уже спят!

Я кашлянула, чтобы показать, что в комнате, по крайней мере, кто-то есть, но это было уже неважно, потому что Глория закрыла за собой дверь и ушла. Я спасла Элис и Хейзел. Сейчас, по крайней мере.

Я осталась лежать в кровати. Было уже так поздно, что я начала волноваться не на шутку. Где же они?

Почему до сих пор не вернулись?

С ними что-то случилось?

Я всегда посмеивалась над мамой, которая любила сгущать краски и дергаться по пустякам. Теперь я понимала, как она себя чувствовала. Я была уверена, что Элис и Хейзел вляпались в неприятности, и винила себя за это.

Через некоторое время я выбралась из кровати и посмотрела на будильник Элис. Было почти десять вечера. На цыпочках я вышла в коридор и пошла по направлению к комнате Сары. Приоткрыв дверь, я увидела, что Сара еще не спит, к счастью, две ее соседки мирно похрапывали. Я зашептала:

– Можно попросить у тебя телефон?

Сара резко села в кровати:

– Мэган? Что случилось? Уже ночь! Зачем тебе телефон?

У меня не было времени рассказывать детали, поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:

– Я очень скучаю по дому. Хочу позвонить маме.

– Бедняжка! – ласково произнесла Сара. – Конечно, бери мой! Он там, на стуле. Можешь вернуть его утром, только не говори слишком долго, у меня кончаются деньги.

– Спасибо тебе, Сара! – прошептала я.

Я взяла телефон со стула и так же на цыпочках вернулась к себе в комнату.

И почему мне раньше не пришло в голову позвонить?

Уже через секунду я буду говорить с Элис, и она мне объяснит, почему они задерживаются и что происходит.

Я села на кровать и стала набирать номер Элис. Даже звук гудков в трубке успокоил меня, но вдруг я услышала то, что больше всего на свете боялась услышать – автоответчик. «Привет! Это Элис. Я не могу сейчас ответить, перезвоните позже».

Ну и какой смысл в мобильнике, если даже не включать его?

Конечно же, у Хейзел тоже был сотовый, но я не знала ее номера и не имела понятия, у кого его можно узнать.

Я положила телефон рядом с собой на кровать.

Ну и что теперь?

Я немного посидела, дергаясь все больше и больше.

А что, если с Элис и Хейзел произошло несчастье?

И если я никому ничего не скажу, то им даже не помогут. Но если я сейчас сообщу об их побеге, а все будет в порядке, они мне никогда этого не простят. Хейзел и так меня ненавидела, так что хуже уже быть не могло, но Элис? Что я буду делать, если Элис тоже меня возненавидит?

Я снова посмотрела на часы. Пятнадцать минут. Если они не вернутся через пятнадцать минут, я иду и все рассказываю Глории…

Глава восемнадцатая

Время ползло по-черепашьи. Пожалуй, никогда еще в моей жизни оно не тянулось так медленно. Каждый раз, когда в коридоре что-то скрипело или раздавались шаги на лестнице, или кто-то закрывал дверь, я прислушивалась, надеясь, что сейчас на пороге появятся Элис и Хейзел.

Наконец пятнадцать минут истекло. Я встала с кровати и пошла к двери. Но затем вернулась назад. Десять минут, я могу подождать еще десять минут.

Прошло еще десять минут, но Элис и Хейзел по-прежнему не было. Я не могла больше тянуть – надо было что-то предпринять.

Я вышла в коридор, он был пуст, мне стало даже как-то не по себе. На цыпочках я прошла мимо комнаты Сары. Как было бы хорошо, если б она могла меня поддержать. Я хотела было уже постучать в ее дверь, но затем передумала. Было бы нечестно втягивать Сару в неприятности. Это мои проблемы, не ее. Поэтому я продолжила одиноко брести по коридору.

Я знала, что комнаты вожатых находятся на первом этаже. Все так же на цыпочках я спустилась по лестнице и прошла по коридору. Я быстро нашла комнату Глории, на двери висела табличка с ее именем. Под табличкой был нарисован смайлик и красовалась надпись «если я нужна, просто постучи». Да, она мне нужна, но в то же время я жутко боялась. Как же было трудно заставить себя постучать.

Я немного потопталась на месте. Из комнаты Глории доносилась музыка. Веселая и радостная. Я же чувствовала себя ужасно.

Что скажет Глория, когда узнает?

Что она сделает?

А что, если я совершаю самую жуткую ошибку в своей жизни?

Я глубоко вздохнула и постучала. Ответа не последовало. Я подождала минуту, а затем снова постучала, на этот раз громче. И снова ничего. Я постучала в третий раз, точнее – забарабанила. Как нарочно музыка кончилась, и мой стук прокатился оглушительным эхом по спящей школе. Наконец, Глория отворила дверь, в руках она держала книжку. На лице вожатой, как всегда, была широкая улыбка.

– Мэган? Что случилось? Ты заболела?

Я покачала головой. Теперь, когда я стояла лицом к лицу с Глорией, я не знала, что сказать. Глория легонько потрепала меня по плечу.

– Ну же, Мэган. Что случилось, или ты просто решила навестить меня посреди ночи?

Сначала я не могла вымолвить и слова, но вдруг меня как будто прорвало:

– Это из-за Элис. И Хейзел, – затараторила я. – Они сбежали из лагеря и до сих пор не вернулись. Их уже так давно нет. И я просто не знаю, что делать. Что, если их похитили? Или убили? А если их не убили, то они убьют меня, когда узнают, что я вам все рассказала. Они хотели пойти в кинотеатр в Корке, но сейчас уже так поздно, а они обещали быть к девяти. Я так, так, так боюсь, Глория!

Улыбка исчезла с лица Глории задолго до того, как я замолчала.

– Когда они ушли? – спросила она.

Лицо Глории стало мрачным. Она швырнула книгу на кровать и бегом бросилась из комнаты.

– Не волнуйся, Мэган. Я сама разберусь во всем, я иду к миссис Дугган.

Миссис Дугган? Только не она! Я так боялась, что Глория пойдет именно к ней, и это произошло. Она последняя, кто должен был узнать об этом! Вот теперь я знала точно, мне не надо было идти к Глории. Элис никогда, никогда меня не простит!

Глория так посмотрела на меня, будто читала мои мысли:

– Мэган, ты правильно сделала, что рассказала обо всем. У Элис и Хейзел, скорее всего, все в порядке, но мы не можем полагаться на случай. Нам надо быть уверенными. А теперь отправляйся в постель и перестань бояться. Я обо всем позабочусь.

Глория быстро направилась к лестнице и через мгновение скрылась из виду. Я постояла с минуту. Как бы мне сейчас хотелось оказаться дома, или в школе, или даже у стоматолога – где угодно, но только не в этом безлюдном коридоре.

Я бегом вернулась в спальню и легла в кровать.

Как я могла поступить иначе?

Через некоторое время в коридоре послышались приглушенный смех, хихиканье и шепот. Должна сказать, очень знакомое хихиканье. У меня сердце ушло в пятки. Мне почему-то захотелось, чтобы это были не Элис с Хейзел. Я чуть было не расстроилась, что с ними ничего не случилось, потому что теперь уж точно случится со мной.

Дверь открылась, и Элис и Хейзел на цыпочках вошли в комнату. Элис потянулась к выключателю, но Хейзел схватила ее за руку:

– Ты что, с ума сошла? Хочешь, чтобы нас засекли и мы вляпались?

Я сглотнула. Элис и Хейзел уже вляпались, только не знали об этом. И все из-за меня.

Я села на кровати. Элис увидела, что я не сплю, и устроилась рядом.

– Мэг, я так рада, что ты не спишь. Мы так классно провели время, а фильм был такой смешной! Тебе бы он точно понравился! Мы можем сходить и посмотреть его вместе, когда вернемся в Лимерик. А потом мы ходили обедать. Ли и Конор знают все клевые кафешки в Корке! А еще мы гуляли, знаешь, ничего особенного, но так весело, так весело! Представляешь, мы совсем забыли о времени и пропустили последний автобус. Пришлось идти пешком, а это будет с десяток километров. Я натерла себе огромную мозоль на ноге. Знаешь, если она не заживет, не танцевать мне на дискотеке. Кто-нибудь заметил, что нас не было? А Глория что сказала? А что ты ей сказала? А Ли такой кле-е-е-е-евый, просто супер! Он бы так тебе понравился! Он сказал…

Элис говорила, говорила и говорила. Она всегда, когда была чем-то восхищена, тараторила без умолку. А я, что я могла сказать? Правда, это уже было неважно, потому что через секунду открылась дверь, и зажегся свет, а на пороге появились миссис Дугган, Глория и еще несколько других вожатых, и все они не выглядели такими уж довольными.

Элис удивленно посмотрела на меня, а Хейзел бросила такой страшный взгляд, что у меня аж мурашки побежали по телу.

– Я тебе припомню это! – наклонившись, прошептала она мне в самое ухо.

Миссис Дугган указала пальцем на девочек, и через секунду все, кроме меня, вышли из комнаты. Я плюхнулась на кровать и принялась ждать.

Глава девятнадцатая

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз в комнату вошли Элис и Хейзел в сопровождении Глории. Признаться, они больше не выглядели такими самоуверенными и радостными, как прежде, наоборот, их лица были пунцовыми, глаза припухшими, а на щеке Хейзел красовались потеки туши.

Глория строго сказала:

– Взяли зубные щетки, полотенца и марш в ванную! На все про все даю вам три минуты!

Девочки беспрекословно подчинились и, повесив головы, направились в ванную комнату. Глория села рядом со мной на кровать, а я, как дурочка, принялась плакать. Я просто не смогла удержаться. Глория достала из кармана большой носовой платок с цветами.

– Он чистый. Честное слово! – подмигнула она.

Я вытерла слезы, но это никак мне не помогло, потому что следом потекли новые. Они лились и лились, капая на кофту и даже на покрывало.

– Элис и Хейзел накажут? – всхлипывая, спросила я.

Глория вздохнула:

– Они совершили большую глупость и должны быть наказаны. Им еще повезло, что миссис Дугган не отправляет их домой. В любом случае она напишет родителям Элис и Хейзел. И, конечно же, вместо всяческих мероприятий и развлечений после полдника они будут проводить время в комнате. И так каждый вечер.

Я сглотнула:

– А как же дискотека?

Дискотека должна была стать кульминацией нашего отдыха в лагере, все только ее и ждали с самого первого дня.

Глория покачала головой:

– Боюсь, что на дискотеку они тоже не пойдут.

– Элис возненавидит меня, – снова заплакала я.

Глория погладила меня по голове:

– Может быть, но не надолго, обещаю. Все очень скоро образуется, не переживай! Вы обязательно помиритесь!

В этот момент Элис и Хейзел вернулись из ванной. Глория встала.

– Вы двое, бегом по кроватям! – Тон Глории сильно отличался от того, каким она говорила со мной. – И чтобы ни звука! Ясно?

Затем она обратилась к Элис:

– Даже не вздумай обижаться на Мэган! Она так беспокоилась о тебе, думала, что с вами что-то случилось. Мэган – хорошая подруга, а иногда быть хорошей подругой – значит делать совсем неприятные вещи.

Элис ничего не ответила, а Хейзел бросила на меня испепеляющий взгляд.

Глория тем временем вышла из комнаты, и я услышала характерный стук ее шлепанцев. Как бы мне хотелось броситься за ней следом и умолять остаться, чтобы она меня защитила от Элис и Хейзел! Правда, даже если бы она и вернулась, это бы не особо помогло, потому что рано или поздно я бы все равно осталась с ними наедине.

Элис и Хейзел начали переодеваться в пижамы, но ни одна из них даже не удостоила меня взглядом.

– Прости, – тихо сказала я.

Девочки не обращали внимания и продолжали методично складывать одежду на стуле.

– Прости, – снова повторила я, на этот раз уже громче.

И опять тишина. Я вылезла из кровати, подошла к Элис и заглянула ей в лицо. Но подруга всячески старалась избегать моего взгляда.

– Извини, Эл, – прошептала я. – Честное слово, я не хотела втягивать тебя в неприятности, просто я очень переживала, думала, может, что-нибудь случилось, ведь было уже так поздно!

Хейзел оборвала меня:

– Да, с ней случилось! Она встретила тебя!

– Эл, пожалуйста, послушай, – продолжила я, не обращая внимания на колкости Хейзел. – Пожалуйста, пожалуйста, выслушай меня. Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы. Честно-пречестно!

Спустя мгновение Элис все-таки подняла на меня глаза:

– Но теперь у меня есть проблемы, разве не так? Я вляпалась по уши, боюсь даже возвращаться домой! Мать меня просто убьет! А отец заставит сидеть дома до конца каникул! И сейчас, в последние дни лагеря, проторчу в четырех стенах, пока остальные будут развлекаться! Ты все испортила! И ты сделала это нарочно! Нарочно!

– Но почему? – тихо спросила я. – Почему ты думаешь, что я специально подставила тебя?

Элис изобразила раздумья:

– Ой, дай-ка подумать. Я тебе скажу, почему! Потому что ты завидовала нам с Хейзел, завидовала, что мы развлекаемся, а не сидим и скучаем вместе с тобой! Ты так хотела, чтобы я ни с кем не общалась, кроме тебя, что была готова на все!

Я не могла поверить своим ушам. Элис – моя лучшая подруга, говорит мне такое! Я снова зарыдала.

– Но это не так! Я просто хотела помочь!

Я указала на гору одежды, укрытую одеялом:

– Смотри, я даже приготовила обманку на случай, если зайдет Глория. Все так, как будто ты никуда и не уходила! Я так хотела помочь тебе, но под конец испугалась. Эл, ты ведь моя подруга, это естественно, что я переживала!

Хейзел встала между нами и, повернувшись ко мне спиной, сказала:

– Не обращай на нее внимания, Элис. Мэган думает, что может вернуть твою дружбу только потому, что укрыла пару кофт и штанов одеялом. Она наверняка сначала заложила нас, а уже потом сделала обманку. Тебе не стоит с ней даже разговаривать!

Элис замотала головой:

– Я и не буду! Никогда! Не волнуйся!

Всхлипывая, я улеглась в кровать и натянула одеяло на голову:

– Это нечестно, Эл! Ты даже не пыталась меня понять.

Хейзел жестоко захихикала:

– Дура! Жизнь вообще несправедлива! Поймешь ты это, наконец, или нет?

Глава двадцатая

На следующий день кошмар продолжился. Элис и Хейзел вели себя так, как будто меня не было в комнате. Они обсуждали свидание и то, чем занимались с Конором и Ли. А затем принялись высмеивать развлечения лагеря и даже дискотеку, которая, по словам Хейзел, в любом случае была тусовкой для тупой малышни.

Я пробовала заговаривать с Элис, но каждый раз она отворачивалась и игнорировала меня.

Во время завтрака я сидела рядом с Сарой, я даже специально выбрала самый дальний столик, чтобы не видеть Элис и Хейзел. Кажется, многие начинали догадываться, что что-то произошло, но только мы втроем знали правду.

Когда завтрак кончился и все отправились переодеваться для занятий спортом, Сара отвела меня в сторонку и в лоб спросила, что такого ужасного случилось прошлым вечером. Я решила, что в любом случае мне уже нечего терять, и все ей выложила. Сара слушала, не говоря ни слова, а потом ласково произнесла:

– Бедняжка Мэг!

– А что бы ты сделала на моем месте? – спросила я.

Саре даже не нужно было думать, она с ходу выпалила:

– Конечно, то же самое!

Не знаю, сказала она правду или решила меня подбодрить, но я тут же почувствовала себя лучше.

– Да брось! – Сара обняла меня и похлопала по плечу. – Забудь на время об этом! Пойдем, нам пора переодеваться! Нас ждет баскетбол.

Я так надеялась, что за обедом Элис немного придет в себя и хотя бы выслушает меня. Но ничего подобного. Теперь Хейзел вела себя так, словно получила эксклюзивные права на Элис и ее внимание. Куда бы ни пошла одна, другая всюду следовала за нею так, словно они были соединены невидимыми нитями.

День тянулся очень медленно. Думаю, Сара все рассказала Сэму, потому что он был особенно мил со мной. Признаться, мне это даже понравилось. Правда, ощущение радости длилось ровно до того момента, пока Элис и Хейзел не прошли мимо нас и, смеясь, не указали на меня пальцами.

Сара была все время рядом – как телохранитель. Она шутила, стараясь меня взбодрить. Конечно же, это совсем не то, что быть рядом с Элис, но тоже неплохо.

Мы с Элис ссорились по-крупному всего только один раз, когда я приехала к ней на каникулы в Дублин, а она вместо того, чтобы развлекать меня, втянула в очередной дурацкий план, и мы прятались на жутком холоде за мусорными баками, выслеживая приятеля ее мамаши.

Та ссора длилась всего ничего, и мы помирились ровно через полчаса, несмотря на то, что наговорили много грубостей друг другу. Более того, думаю, мы стали даже еще лучшими подругами (ведь ничто так не сближает людей, как сидение на помойке на морозе). Но на этот раз все не так просто. Пока Хейзел рядом с моей подругой, она сделает все возможное, чтобы держать ее от меня на расстоянии. А когда лагерь кончится, Элис уже так привыкнет ненавидеть меня, что потом не сможет остановиться.

После полдника я ненадолго поднялась в комнату. Элис и Хейзел не было – они занимались в классной под присмотром жутко сердитой Глории. Я уселась на кровати и принялась вертеть в руках крохотный серебряный автобус на цепочке, который подарила мне Элис во время весенних каникул. Мы тогда были неразлейвода!

«А теперь… Теперь так уже не будет…» – грустно подумала я.

Как же это все-таки нечестно – я ведь просто хотела помочь! Но что самое ужасное, я столько раз попадала в неприятности из-за Элис и всегда прощала ее, а она не хочет даже выслушать меня!

Я было подумала о том, чтобы позвонить домой. Если я расскажу маме и папе, как мне грустно, может быть, они заберут меня из лагеря? Даже дома было бы гораздо лучше, чем здесь, где мне приходится терпеть пренебрежение Элис и любоваться на ее обиженное лицо каждый день. Я так хотела вернуться домой, что ни одна овсянка и органические овощи мне не помеха!

Но поразмыслив немного, я передумала. Мама заплатила столько денег за лагерь, что ее просто убьет одна мысль о том, что они могут пойти на ветер, ведь я не пробуду здесь до конца положенного времени. Папа, конечно, более сговорчив и, скорее всего, поймет меня, но он во всем слушает маму, так что… Выхода нет!

Пора смириться с очевидным фактом – я стала врагом Элис номер один и ничего не могу с этим поделать.

Глава двадцать первая

Дни тянулись и тянулись. Я старалась держаться как можно дальше от Элис и Хейзел. Впрочем, это было даже и не трудно, потому что они также, в свою очередь, старались не пересекаться со мной. Правда, лагерь все-таки не был таким уж большим, и, несмотря на наши усерднейшие попытки избегать друг друга, мы все же время от времени сталкивались. Если, не дай бог, они видели меня издалека, то тут же принимались хихикать, зажимать носы, как будто от меня плохо пахло, и старались свернуть с дороги, чтобы не встретиться со мной лицом к лицу.

Но самым ужасным было то, что я жила с ними в одной комнате. Кошмар начинался после девяти вечера, когда мы все втроем оказывались запертыми в спальне. Я чувствовала себя котенком, который был отдан на растерзание паре голодных волков.

Когда гас свет, я забивалась в кровать, укрывалась с головой одеялом и тихо плакала, стараясь, чтобы Элис и Хейзел не услышали моих всхлипываний и не принялись снова издеваться. Правда, со временем я поняла, что им нет до меня никакого дела, потому что они были поглощены собой. Они не слышали и не видели меня, как будто я вообще не существовала. Элис и Хейзел посылали эсэмэски Конору и Ли, болтали, слушали свои айподы. Я могла бы хоть голой сплясать ламбаду, они бы и то не обратили на меня внимания.

На третий день после случившегося Глория подошла ко мне после обеда и сказала:

– Нам надо серьезно поговорить.

Мы отошли в укромный уголок сада и сели на лавочку. Сначала Глория рассказывала о чем-то незначительном, но я-то знала, к чему она клонит.

– Элис плохо к тебе относится?

Ну и что мне сказать?

Она не просто плохо ко мне относится, а очень, очень плохо.

Но было бы честно жаловаться на подругу?

Глория сложила на груди руки:

– Что ж, молчание знак согласия.

Я все еще не знала, что ответить. Несмотря на то, что Элис так жестоко со мной обращалась, я бы не хотела, чтобы у нее прибавилось проблем после нашего разговора с Глорией.

– Хочешь, я поговорю с ней? – спросила Глория.

Ко мне вернулся дар речи:

– Ни за что! В смысле… э-э-э… нет, спасибо.

Глория улыбнулась:

– Я буду очень деликатна. Она даже не догадается, что я говорила с тобой.

Я покачала головой:

– Элис поймет. Она не глупая. И тогда она возненавидит меня еще больше.

Глория вздохнула:

– Бедняжка! Жизнь порой так несправедлива, правда?

Я грустно покачала головой:

– То же самое мне говорила Хейзел.

Глория тихо хихикнула:

– Если между нами, Мэган, то жизнь вдвойне несправедливей, когда рядом крутятся такие девчонки, как Хейзел.

Я выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Глория ласково похлопала меня по руке:

– Дай Элис еще немного времени.

– Но у нее уже было три дня! Лагерь скоро закончится, мы вернемся домой, а она все так же будет на меня злиться.

– Знаешь, моя милая, лагерь – это не конец света, вы будете дома, займетесь своими привычными делами, и все образуется, как будто ничего и не произошло.

Я промолчала. Глория не знала Элис так, как знала ее я. Когда на нее находило, моя подруга могла быть самой упрямой девчонкой на свете.

Меж тем Глория встала:

– Просто развлекайся с Сарой. Она хорошая девочка. И кстати… Сэм… – Глория наклонилась ко мне поближе. – Мне кажется, или вы с Сэмом особенно дружны?

Я почувствовала, что заливаюсь краской.

Глория засмеялась:

– Все в порядке, можешь не отвечать. И если почувствуешь, что ситуация слишком тяжела и ты не можешь справиться сама, обращайся. Я всегда рядом.

Глория ушла, а я осталась сидеть на лавочке. Был прекрасный теплый день, солнце ласково пригревало. Я даже почувствовала себя гораздо лучше, но тут Элис и Хейзел прошли мимо меня, держась за руки, и все стало так же плохо, как и было.

Глава двадцать вторая

На следующий день вечером должна была состояться долгожданная дискотека (как будто и без того мало неприятностей).

Когда я проснулась, Элис и Хейзел уже лежали на кровати Элис и, как всегда, строчили эсэмэски. Как только Хейзел заметила, что я не сплю, она начала свою ежедневную атаку.

– Ой, смотрите-ка! Наша малышка проснулась, – пропела она сюсюкающим голосом. – Наверное, так взволнована по поводу малышковой дискотеки!

Я отвернулась к стенке, но это не остановило Хейзел:

– Интересно, а у малышки есть хорошенькое новенькое платьице? И розовый бантик для волос?

Элис ничего не сказала, что несколько меня утешило, но она также не попросила Хейзел замолчать. Моя подруга не отводила глаз от телефона и писала смс, словно вся ее жизнь зависела от этого.

Я оделась так быстро, как смогла, и пулей побежала на завтрак. В столовой только и было что разговоров о грядущей дискотеке. Даже мальчишки обсуждали, что они наденут.

Я взяла поднос и села за стол рядом с Сарой. Она тут же затараторила:

– Мэган, жду не дождусь дискотеки! Знаешь, что я надену? Я надену джинсовую юбку, белую майку и клевый блестящий ремень, который мама подарила мне на день рождения.

Я тяжело вздохнула. И почему моя мама никогда не дарила такие классные подарки на дни рождения? На мой последний день рождения мама подарила мне книгу о садоводстве, четыре пары носков и абонемент в бассейн.

Сара прервала мои размышления:

– А ты что наденешь?

Я снова вздохнула. Еще неделю назад я знала, но теперь не имела ни малейшего понятия. Странно, и почему у меня такое чувство, что Элис не даст мне свою бирюзовую кофточку? У меня, конечно, есть белые джинсы, но все мои майки старые и вылинявшие. Все будут так здорово выглядеть, а я окажусь настоящей Золушкой (до появления доброй феи, конечно же).

В любом случае, это уже неважно, потому что я приняла решение.

– Я не иду на дискотеку, – ответила я.

Сара с ужасом посмотрела на меня.

– Но ты должна! Там все будут!

Я пожала плечами:

– Элис с Хейзел тоже не идут.

– Да, но только потому, что они наказаны.

Я снова пожала плечами так, будто меня это вообще не волновало:

– Да какая разница!

Некоторое время мы молча сидели, каждая уставившись в свою тарелку, а затем Сара спросила:

– Они с тобой до сих пор не разговаривают?

Я покачала головой.

Сара состроила рожицу:

– Ну дают! По-моему, им уже пора повзрослеть.

Я улыбнулась:

– Мне нет дела до Хейзел. Если хочет, пусть не разговаривает. Но я хочу снова быть лучшей подругой Элис.

Сара потрепала меня по плечу:

– Будешь! Не переживай! Как только вы вернетесь домой и будете далеко от этой кошмарной Хейзел, все наладится. – Она помолчала немного, а затем весело продолжила: – Так, а теперь вернемся к дискотеке. Если ты не пойдешь на нее, то Хейзел поймет, что победила, что она так довела тебя, что ты уже не в состоянии развлекаться. Будь сильнее ее! Покажи Хейзел и Элис заодно, что тебе плевать! Иди и веселись!

– Но мне не плевать, – запротестовала я.

Сара заговорщически улыбнулась:

– Ну а кто тебе мешает притвориться? Давай заканчивай завтракать и пошли ко мне в комнату. У меня полно одежды, и я тебе что-нибудь одолжу.

По пути в комнату Сары мы встретили Хейзел. К моему ужасу, она была в бирюзовой кофточке Элис. Я, конечно, знала, что мне ее не видать как своих ушей, но лицезреть кофту на Хейзел было вдвойне неприятно, тем более бирюзовый цвет так шел к ее белокурым волосам.

– Нравится кофта? – окликнула меня Хейзел. – Это моя лучшая подруга Элис мне одолжила.

Сара засмеялась:

– Классный прикид. Ты его наденешь, чтобы посидеть у себя в комнате?

Хейзел ничего не ответила, а лишь гордо вскинув голову, прошествовала мимо.

Я рассмеялась. И почему я никогда не могу парировать уколы Хейзел? Почему не могу придумывать такие остроумные ответы, а все более или менее умные мысли обычно приходят мне в голову час спустя?

* * *

Сара – самый добрый человек, которого я когда-либо встречала. Она одолжила мне очень красивую красную майку, клевые джинсы и обалденные красные сандалии в тон майке. Кроме того она помогла мне сделать прическу и накрасила губы блеском.

По пути на дискотеку мы встретили Сэма.

– Классно выглядишь, Мэган, – заметил он.

К счастью, в коридоре было темно, поэтому никто не заметил, как я покраснела.

На протяжении всей дискотеки мы с Сарой были вместе (за исключением тех раз, когда Сэм приглашал меня на танец). Сара познакомила меня со всеми своими друзьями и купила мне сока и печенья. И даже ни разу не перебила меня, когда я без остановки твердила ей, какой Сэм клевый парень.

Но даже несмотря на это, мне жутко хотелось, чтобы на месте Сары оказалась Элис. Чтобы Элис шутила со мной, танцевала и разделила все то веселье, о котором мы мечтали с тех пор, как записались в лагерь.

Когда дискотека закончилась, нам разрешили не ложиться спать и погулять подольше. Сара предложила мне присоединиться к ней и ее друзьям и подышать свежим воздухом в саду, но я отказалась. Элис и Хейзел, должно быть, уже закончили свои занятия под руководством Глории и сейчас в спальне. Так что рано или поздно я с ними все равно встречусь, пусть уж это произойдет как можно раньше.

Как только я вошла в комнату, Хейзел принялась за старое:

– Ну как, наша малышка потанцевала с такими же малышами, как и она сама? Или, может, музыка была слишком громкой для ее ушек? Ты часом не звала мамочку на помощь, Мэган? Больше ни на кого не доносила?

Внезапно Элис сказала:

– Ну хватит, Хейзел. Надоело уже.

Я не могла поверить своим ушам. Я так долго ждала этого момента, с тех самых пор, как девочки начали издеваться надо мной.

Я повернулась к Элис:

– Спасибо, Эл!

Элис, в свою очередь, отвернулась:

– Не слишком обольщайся! Я до сих пор тебя ненавижу, просто мне надоело, что Хейзел говорит об одном и том же.

Хейзел зло на меня посмотрела и плюхнулась на кровать рядом с Элис.

– Послушай, какая классная песня! – Она протянула ей наушник своего айпода. – Такие смешные слова.

Они слушали музыку, а я, раздевшись, легла спать. Вот так и прошел вечер, который должен был стать лучшим в моей жизни.

Глава двадцать третья

Когда я проснулась на следующее утро, Элис и Хейзел уже не было в комнате. Я была даже рада этому, потому что мне так надоели вечные придирки и унижения Хейзел. А еще я радовалась, что этот день последний в лагере. Завтра мы вернемся домой, и я, наконец, смогу все уладить с Элис. Я повернулась на другой бок и закрыла глаза. Я боялась даже представить, во что превратится моя жизнь, если Элис перестанет со мной разговаривать. Мы так давно дружим, что просто даже не знаю, что буду делать без нее. Когда годом раньше она уехала на полгода в Дублин, я думала, что сойду с ума, и полагала это самым худшим, что могло случиться с нами. Как же я ошибалась! Тогда мы, по крайней мере, звонили друг другу, переписывались. А теперь что? Мы с ней соседи, а будем вести себя так, будто между нами тысячи миль: ни слова, ни полслова, ни телефонного звонка, ни разговора.

Мы с Элис дружили еще с тех пор, как были совсем маленькими. У мамы даже сохранилась фотография, где мы рядышком сидим на ковре, обе в подгузниках. (Если быть откровенной до конца, то на мне был не современный подгузник, а нечто ужасное, сделанное из марли, и с огромной булавкой спереди. Детей в таких подгузниках можно увидеть только в мультфильмах да в комиксах.)

В детстве мы с Элис смотрели «Барни»[Мультсериал о приключениях розового динозаврика.], играли в Барби и собирали головоломки про почтальона Пэта[Мультсериал о приключениях почтальона Пэта.]. Вместе мы прошли обряды причащения и конфирмации. А теперь отправились в летний лагерь, о котором столько мечтали. И что в результате? Да, я неплохо поиграла в баскетбол, но лишилась подруги.

Мои размышления прервал громкий смех – девочки шли по коридору на завтрак. Нельзя терять ни минуты – еще пара завтраков, а затем овсянка до скончания века!

Я вскочила с кровати, быстренько оделась и бегом спустилась вниз. На полпути я увидела, что Хейзел поднимается по лестнице мне навстречу. Как же я не хотела с ней встречаться! Я посмотрела по сторонам – Элис нигде не было видно. Хуже того, поблизости не было ни одной живой души. Только Хейзел и я – один на один. Мне почему-то даже стало страшно.

Я не придумала ничего лучше, как остановиться и притвориться, что у меня развязался шнурок.

– Помочь малышке завязать шнурочки? – пропела Хейзел ангельским голоском.

Я не удостоила ее ответом. Встав, молча направилась вниз. Я сделала два шага, когда Хейзел схватила меня за руку:

– Чуть не забыла. Элис просила тебе передать.

Я резко остановилась. Почему это Элис что-то просит передать мне через Хейзел? Но зачем Хейзел врать?

– Ну так давай говори. – Я попыталась выглядеть более уверенной, чем была на самом деле.

Хейзел ядовито ухмыльнулась:

– Элис хотела сама тебе сказать это, но она так засмущалась, что попросила меня. А ты знаешь, ка-а-а-а-ак я люблю помогать людям!

– Не тяни, Хейзел… – неуверенно начала я. – У тебя есть что сказать или нет?

Хейзел снова улыбнулась:

– А, ну да. О чем это я?

На мгновение она остановилась и почесала в голове, притворившись, что никак не может вспомнить.

– Вот! Вспомнила! Элис просила передать, что ненавидит тебя.

Тоже мне новости! Я и без Хейзел это знала. Но я не собиралась сдаваться. Как только мы уедем из лагеря и окажемся вне досягаемости этой злыдни, я сразу же поговорю с Элис. И как только она как следует выслушает меня и поймет, что я волновалась за нее, тут же обо всем забудет и простит. Я была уверена. Всего-то денек подождать.

Хейзел, кажется, немного расстроилась, что я так равнодушно отреагировала на ее очередную колкость. Она приблизила свое лицо ко мне, так что я могла почувствовать аромат дорогих духов, которыми она всегда пользовалась.

– О, да, – прошипела она. – Но ты еще не все знаешь! Вот только опять забыла. Память никуда не годится.

Она снова почесала в голове, изображая муки размышлений.

Не думаю, что я когда-нибудь кого-нибудь так сильно ненавидела, как Хейзел в данный момент. Я всегда недолюбливала Мелиссу, самую вредную девчонку в нашем классе, но она была просто ангелом по сравнению с Хейзел.

На мгновение я представила, как бью ее по лицу. Интересно, как бы наша красавица смотрелась, если бы недосчиталась парочки зубов, а нос своротился набок?

Но, конечно, все это были глупости. Я никогда никого не била и не собиралась начинать сейчас.

Хейзел все стояла и разыгрывала размышления, а мне надоело ждать очередной гадости, поэтому я продолжила спускаться.

– Не уходи, Мэган! – крикнула она мне вслед. – Я тебе еще не все сказала. Ты не знаешь самого интересного из того, что Элис просила тебе передать.

– Так давай говори, мне пора на завтрак. – Я начинала раздражаться.

Хейзел покачала головой:

– Дети в наши дни совсем потеряли терпение, – а затем ехидно улыбнулась и произнесла как ни в чем не бывало: – Вспомнила, Элис просила тебе передать, что ты ей особо никогда не нравилась.

Я замахала руками:

– Ты врешь, Хейзел. Я знаю, ты все врешь!

Рот Хейзел растянулся в широкой улыбке:

– Поверь мне, Мэган, это правда. Элис говорит, что ее бесит твоя отстойная одежда, твой глупый смех и то, что ты всего боишься и не умеешь веселиться.

Я замотала головой:

– Не ври, Хейзел! Элис всегда была моей лучшей подругой. И даже когда она переехала в Дублин, мы с ней все равно дружили. И она мне всегда говорила, что я самый близкий ее друг. Она даже писала об этом в имейлах.

Хейзел дико захохотала:

– Ага, она мне говорила. Это ты за ней все время увязывалась, как побитая собачонка. А ей просто было жаль тебя. Вот она и дружила, понимаешь, ты, дура, Элис общалась с тобой из жалости!

Я топнула ногой:

– Неправда! Элис не могла сказать такого! Она не могла!

Глаза Хейзел сузились и превратились в две щелки. Она почти прошептала:

– Ты мне не веришь?

Я замотала головой:

– Ни единому слову! Ты все врешь!

– А, ну тогда слушай! – Хейзел тряхнула головой, и копна светлых волос упала ей на лицо. – Она рассказала мне все твои маленькие секреты, о том, что твоя мать – чокнутая хиппи, а твой дом – просто сарай с кучей всякого хлама. Ты живешь, как в эпоху динозавров, без мобильника, без всяких классных вещей. Твоя мать только и делает, что твердит про окружающую среду и никуда тебя не пускает. А твоя семейка похожа на семейку уродов, где одни лузеры и неудачники.

Наконец, Хейзел замолчала.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать.

Почему Элис предала меня?

Почему моя, как я думала, лучшая подруга оскорбила мою семью?

Значит, Хейзел сказала правду, и я никогда не нравилась Элис. Она общалась со мной только потому, что я была под рукой, соседская девочка, которая всегда рядом.

Я почувствовала, что слезы сейчас польются у меня из глаз – все стало расплываться. Я так не хотела, чтобы Хейзел видела, как я плачу. Я выдернула руку из цепкой хватки Хейзел и бегом бросилась по лестнице.

– Мэган, – крикнула мне Хейзел вдогонку, – теперь ты знаешь правду. Элис всегда тебя ненавидела. Почему бы просто не смириться с этим, а?

Слезы брызнули у меня из глаз, они скатывались по щекам, стекали в рот. Мне нужно было убежать от Хейзел. Я должна найти кого-нибудь, кто мне поможет, – Глорию, Сару, Сэма или даже Элис – кого-то, кто заставит Хейзел замолчать. Я перепрыгивала через несколько ступенек, а Хейзел неслась рядом, продолжая выкрикивать еще более ужасные вещи.

Как назло лестница все никак не кончалась. (Это была та самая лестница, с перил которой Элис съезжала в наш первый день в лагере.) Я бежала и бежала, не смотря под ноги, а лестница казалась бесконечной, будто заколдованной, какие обычно бывают в сказках.

Я была уже почти внизу, когда моя нога поехала на ступеньке, и я закачалась. Я протянула руку, чтобы схватиться за перила, но мокрые от слез пальцы скользнули по полированному дереву, и… я, потеряв равновесие, кубарем покатилась вниз по лестнице. Я громко вскрикнула, когда почувствовала, как локоть неестественно изгибается, ударяясь обо что-то твердое. Все происходило, как в замедленной съемке. Туфля слетела у меня с ноги, а в спину что-то сильно толкнуло. Я услышала чей-то крик «Мэган!» и обнаружила себя лежащей на плиточном полу. В следующую секунду голову пронзила острая боль, и я отключилась.

Глава двадцать четвертая

Ялежала на диване в одной из комнат, где мы обычно смотрели телевизор, когда приехала «Скорая». На потолке замерцали синие отблески, а громкий вой сирены разрезал тишину. Как бы мне хотелось, чтобы «Скорая» исчезла, потому что синий свет резал глаза, а голова начинала еще больше болеть от незатихающих звуков сирены. Я никак не могла вспомнить, зачем приехала «Скорая», но когда увидела над собой взволнованные лица, то поняла, что она приехала за мной.

Элис сидела рядом с диваном на полу и до боли сжимала мою руку. Миссис Дугган носилась по комнате, как перепуганная курица, Глория стояла в изголовье дивана и взволнованно на меня смотрела. Только Хейзел нигде не было видно.

В комнату вбежали санитары и погрузили меня на носилки. Конечно, у меня очень сильно болела голова и не менее сильно рука, но, по-моему, носилки были лишними, в конце концов, я не при смерти. На пути к машине «Скорой помощи» носилки зацепились за дверной косяк, и я сильно ударилась ногой. Где-то раздался звонкий голос Глории:

– Осторожней, с нее уже хватит синяков!

Санитар засмеялся, но осекся, увидев лицо миссис Дугган. Пока санитары заносили меня в машину «Скорой помощи», Элис умоляла миссис Дугган разрешить ей поехать со мной.

– Пожа-а-а-а-а-а-а-алуйста! Можно я поеду с ней! Я должна быть рядом! Она моя самая лучшая подруга на всем земном шаре!

Мне было приятно слышать такое, но голова так сильно болела, что единственное, чего мне хотелось, так это оказаться в темной тихой комнате, а кто там будет, мне все равно.

Тем временем миссис Дугган оттащила плачущую Элис от дверей машины, а рядом со мной уселась Глория. Думаю, Глория понимала, что мне сейчас было не до разговоров, поэтому, убедившись, что я удобно лежу и мне ничего не надо, Глория вступила с санитаром в долгую беседу о погоде, каникулах в Керри и о том, как ей удается поддерживать свои волосы в таком хорошем состоянии.

В больнице меня положили на каталку и отвезли в какую-то комнату, где очень вежливый врач осмотрел мои глаза, уши и задал кучу вопросов, в том числе и какое сегодня число.

Я долго думала, а затем ответила:

– Не знаю.

Было заметно, что такой ответ встревожил доктора не на шутку, поэтому я решила его успокоить:

– Не волнуйтесь! Я не знала, какое число, еще до того, как полетела с лестницы.

Доктор улыбнулся:

– Она, видимо, в порядке, но, чтобы окончательно убедиться, нам придется сделать компьютерную томографию.

Я лежала и ждала этой томографии очень долго. Глория все время шутила, стараясь развеселить меня, а я, чтобы не огорчать ее, смеялась, даже несмотря на то, что делать это было очень больно – смех эхом отзывался в и без того раскалывающейся голове.

Наконец, за нами пришла медсестра и покатила меня в другое отделение больницы. Аппарат для томографии был очень странным. Меня положили на кушетку и велели не двигаться. Кушетка медленно въехала в металлическую трубу, из которой доносились разные забавные звуки и мигали яркие лампочки. Неожиданно мне оказалось очень трудно лежать неподвижно. То ли потому, что меня об этом попросили, то ли потому, что я резко почувствовала себя лучше, но мне жутко захотелось почесать колено. Тут из громкоговорителей раздался ласковый голос медсестры, она пыталась отвлечь меня, и, надо сказать, ей это удалось, потому что я даже не заметила, как процедура закончилась.

Когда меня вывезли из кабинета, мама, папа и Рози уже ожидали в коридоре. Они тут же бросились ко мне. Слава богу, я лежала, поэтому они не могли стиснуть меня в объятиях, но град поцелуев мне был обеспечен. Рози не поцеловала меня, она была слишком занята тем, что строила сама себе рожицы в большие блестящие колеса каталки.

Мама тут же принялась плакать и причитать, что ей не стоило отпускать меня в лагерь, потому что девочкам моего возраста лучше оставаться дома под неусыпным надзором родителей. Папа обнял ее и постарался успокоить, сказав, что по статистике большинство инцидентов случается как раз-таки дома. Тут мама накрыла рот рукой, а затем с ужасом сказала, что, скорее всего, оставила утюг включенным, потому что, когда позвонили из лагеря, она гладила. Приключилась небольшая паника, так как мама бегала по больнице в поисках телефона, она срочно хотела позвонить соседке, чтобы та проверила, не сгорел ли наш дом дотла. Она долго объясняла ей, где спрятаны запасные ключи, а папа сказал, что для того, чтобы проверить, цел ли дом, необязательно в него входить. Мама рассердилась и обозвала его дураком, который видит одни лишь частности (понимайте, как хотите). В этот момент раздался пронзительный крик Рози, которая так увлеклась кривлянием, что прищемила палец колесом. Все медсестры тут же сбежались на крик и принялись ее успокаивать и всячески сюсюкать. Моей сестре так это понравилось, что как только она видела, что к ней теряют интерес, она снова начинала истошно кричать. Одна из медсестер принесла большую коробку с разноцветными пластырями и сказала, что Рози может выбрать любой, но моей сестре они очень понравились, и она, недолго думая, выбила коробку из рук медсестры, и все пластыри разлетелись в разные стороны. Пол в коридоре теперь был усеян разноцветными пластырями, отчего казалось, будто произошел взрыв. В конце концов мне надоело лежать без дела (и без внимания) на каталке, и я хотела было уже крикнуть: «Кто здесь пациент?» – как меня снова привезли к тому самому приятному доктору.

Доктор надел очки и обстоятельно изучил карту, которая была прикреплена к моей каталке.

– Хм, – сказал он после непродолжительной паузы. – Кажется, все в порядке, но думаю, лучше оставить пациентку на ночь для наблюдения.

Я не очень поняла слово «наблюдение». Что, кто-нибудь всю ночь будет сидеть у моей кровати и наблюдать за мной?

Признаться, все оказалось не так уж и плохо. Меня положили в одноместную палату, и каждый час или вроде того ко мне заглядывала медсестра, проверяя, все ли в порядке. Все медсестры очень ласково ко мне относились и были внимательны к любым моим желаниям, а мне этого так не хватало после стольких дней, когда я жалела саму себя.

Мама настояла на том, чтобы остаться со мной. По-моему, это было просто глупо. Она, конечно, всегда воображает самое худшее, но что плохое может произойти со мной в больнице? Да и потом, мне уже двенадцать лет. Правда, я не стала с ней спорить, потому что она бросила на меня взгляд, говорящий, что сейчас мне лучше помолчать.

Мама не хотела оставлять меня одну ни на секунду, поэтому папа с Рози отправились в магазин, чтобы купить мне пижаму и зубную щетку. Папа даже умудрился угадать размер – пижама была как раз впору, а на зубной щетке красовалась маленькая кукла Барби.

– Я ее специально для тебя выбирала, – смущенно призналась Рози.

Папа притащил мне целую кучу книг. У меня дико болела голова, поэтому читать бы я все равно не смогла, но мне не хотелось его обижать, и я благодарно ему улыбнулась. Мы немного поболтали о моем времяпрепровождении в лагере, но тут появилась медсестра и сказала, что пришло время баинькать. Папа с Рози встали, поцеловали меня и отправились ночевать к старинному папиному другу, который жил неподалеку от больницы.

Медсестра предложила маме лечь на кровати в специально отведенной для этого комнате, но мама даже слушать ничего не хотела.

– А если я понадоблюсь ей ночью? Нет, я не собираюсь рисковать и останусь рядом с дочерью.

Я подумала, что это несправедливо, ведь я уютно устроилась на большой удобной кровати с чистенькими свежими простынями и кучей одеял, а мама, скрючившись, дремала в кресле напротив. Но должна признаться, что, когда я просыпалась среди ночи, мне было приятно видеть маму, мирно похрапывающую рядом и оберегающую мой покой.

Глава двадцать пятая

Утром в комнату вошла медсестра, которую я раньше не видела.

– Я смотрю, тебе уже лучше. Вся прямо светишься, – дружелюбно сказала она.

Медсестра почитала мою карту, померила температуру, поправила простыни на кровати. В этот момент мама проснулась и, постанывая, встала с кресла. Затекшие руки и ноги давали о себе знать. Как всегда, волосы мамы выглядели жутко растрепанными, а платье было таким мятым, что, кажется, не было знакомо с утюгом.

Медсестра с ужасом посмотрела на нее:

– Почему бы вам не отправиться в семейную комнату и не привести себя в порядок?

Я почувствовала себя неловко, потому что медсестра хотела быть любезной. Откуда ей было знать, что это привычный облик моей мамы. Мама вежливо промолчала, более того, она отправилась в семейную комнату, как ей и порекомендовала медсестра. Но когда она вернулась в точно таком же виде, в каком уходила, медсестра вздохнула и сказала:

– Ну, что поделать, ночь в больнице есть ночь в больнице. Думаю, вам просто нужно хорошенько выспаться.

К счастью, голова уже болела меньше, поэтому я смогла осмотреть себя. Спина была вся исцарапана, на колене и локте красовались огромные синяки, однако ничего серьезного.

Через некоторое время в палату вошел приятный доктор. Он полистал карту, а затем внимательно осмотрел меня.

– Хорошие новости, – сказал он, обращаясь к моей маме. – Ничего серьезного, пару дней отдыха, и ваша дочка будет как новенькая.

– Какой вы хороший доктор! – радостно всплеснула руками мама.

Я уже подумала, что сейчас она его поцелует, видимо, врач тоже так подумал, потому что быстро выбежал из палаты, бросив что-то про экстренный случай в приемном.

На пороге палаты на этот раз появилась еще одна медсестра с кучей всяких бумаг для подписи. Пока мама заполняла бланки, я начала одеваться. Было немного странно надевать ту же самую одежду, которую я носила в последний день в лагере.

Когда мы были готовы, мама позвонила папе и попросила его забрать нас. На этом мое пребывание в больнице было окончено.

Перед тем как отправиться домой, нам надо было заехать в лагерь и забрать вещи. По дороге мама с папой спрашивали меня о том, как я провела время.

– Тебе понравилось?

– Как остальные дети? Хорошие?

– Ты завела новых друзей?

– Тебе жаль, что все так быстро закончилось?

Я не знала, как отвечать. После всего того, что произошло, наши с Элис ссоры казались давно забытым прошлым. Как будто все это было в другой жизни и не со мной.

В любом случае я ни за что не расскажу маме с папой о том, что послужило причиной моего падения с лестницы. Тот, кто думает, что только слоны никогда ничего не забывают, не знаком с моей мамой, ведь она настоящий чемпион по обидам. Помню, в детском саду меня ударил один мальчик, так даже сейчас, спустя шесть лет, мама бросает на него злые взгляды, когда встречает на улице. Поэтому я предпочла просто улыбнуться, а родители, поскольку я только что выписалась из больницы и еще не совсем отошла от падения, оставили меня в покое и не стали мучить дополнительными вопросами.

* * *

Когда мы вернулись в лагерь, в холле нас встретила Глория. Она крепко обняла меня, что тут же отозвалось болью в разбитой спине и ушибленном локте.

Глория прошептала мне в ухо:

– Мне рассказать твоим родителям обо всем, что у вас случилось с Элис?

Я покачала головой, притворившись, что Глория меня слишком сильно сжала в объятиях, что отчасти было правдой.

Глория внимательно посмотрела на меня, а затем удивленно произнесла:

– По-моему, они должны знать, ты так не думаешь? Я могу не вдаваться в подробности, конечно.

Ну вот, теперь начнется настоящий кошмар. Если только мама услышит, что я поругалась с Элис, она раздует из этого настоящую трагедию. Более того, она завалит меня вопросами, пытаясь докопаться до мельчайших подробностей: кто что сказал и даже кто во что был одет.

Слава богу, меня спасла моя подруга.

– Мэг! Ты вернулась! С тобой все в порядке?

Это была Элис, которая сломя голову неслась по лестнице мне навстречу, она бежала так же быстро, как и я в момент падения. Она заключила меня в объятия, и я чуть не закричала от боли – еще парочка таких объятий, и мне впору будет возвращаться назад к приятному доктору.

Когда Элис, наконец, меня отпустила, Глория широко улыбнулась:

– Кажется, все в порядке.

Я довольно кивнула:

– Да, Глория. В самом полном порядке!

В этот момент появилась миссис Дугган. Я и не знала, что она умеет улыбаться, поэтому было странно видеть, что ее губы знают, что делать.

– Мистер и миссис Шиан, – заговорила она. – Так приятно с вами познакомиться. Бедняжка Мэган! Такой неприятный инцидент! Вы ведь понимаете, что это случайность, не так ли?

Мама ничего ей не ответила, а обратилась ко мне:

– Ты оттуда упала, Мэган? – спросила она, указывая на лестницу.

– Да, мам, почти с самого верха, – гордо заявила я, немного преувеличив для общего впечатления.

Правда, мама так побледнела, что мне пришлось себя несколько поправить:

– Ну… если говорить честно… скорее я пролетела только половину.

Мама все еще оставалась бледной, поэтому мне пришлось соврать:

– Ну ладно, ладно, всего-то пару ступенек.

На этот раз мама, кажется, не собиралась падать в обморок, более того, она подошла поближе к лестнице и принялась ее внимательно осматривать, дабы не допустить таких же оплошностей у нас дома. Кажется, ее вполне удовлетворило увиденное, потому что она не обнаружила ни расшатанных перил, ни оторванных половиц, ни сломанных ступеней.

Наконец, она улыбнулась миссис Дугган.

– Ну конечно, это просто случайность. Это могло произойти где угодно.

Теперь, когда миссис Дугган поняла, что ей ничего не грозит и мама с папой не собираются заявлять на нее в полицию, она немного расслабилась и снова улыбнулась:

– Мэган – такая чудная девочка. Здесь ее так все полюбили, она завела себе много новых друзей! Вы должны гордиться Мэган!

Мама и папа улыбнулись, наслаждаясь похвалами. К счастью, они не увидели, что Глория подмигнула мне, а я подмигнула ей в ответ.

Папа посмотрел на часы:

– Мне еще надо показаться на работе, может быть, поторопимся?

Мама кивнула:

– Хорошо. Мэган, тебе помочь собрать вещи?

Прежде, чем я успела ответить, Элис сделала шаг вперед:

– Все в порядке, миссис Шиан. Я ей помогу.

Миссис Дугган обратилась к моим родителям:

– Почему бы вам не выпить у меня в кабинете по чашечке чая?

Мама улыбнулась:

– У вас найдется белый чай? Или, может быть, зеленый?

Миссис Дугган покачала головой:

– Боюсь, что нет, миссис Шиан. Только черный.

– Не волнуйтесь, у меня есть с собой.

Мама поставила свою здоровую сумку на пол и, к моему ужасу, начала в ней рыться. Когда я заметила, что сумка сшита из старых платьев Рози, мне стало совсем не по себе. Мама рылась и рылась в сумке, доставая все, что попадалось ей под руку, и раскладывая это на полу вокруг себя. Наконец, с победным криком она поднялась с пола:

– Нашла!

В руке мама держала такую потрепанную коробку чая, как будто та провела в ее сумке по меньшей мере лет сто.

Мама улыбнулась миссис Дугган и добавила:

– Здесь полно чая с антиоксидантами для всех!

Миссис Дугган странно на нее покосилась и жестом пригласила следовать за ней.

Мы с Элис весело переглянулись, подруга взяла меня за здоровую руку, и мы поднялись по лестнице школы в последний раз.

Глава двадцать шестая

Когда мы вошли в комнату, Элис плотно притворила за собой дверь, а затем снова меня обняла. Мы обе уселись на мою кровать.

– Ты сможешь меня когда-нибудь простить? – тихо спросила она.

– За что?

Я, конечно, знала, за что должна ее простить, но в этот момент такой ответ мне показался правильным. А еще часть меня хотела услышать, как Элис извиняется и признается в своих ошибках. Так мы бы смогли все обсудить и забыть раз и навсегда.

Элис тяжело вздохнула:

– Ну, начать хотя бы с того, что я была самой худшей подругой на свете. За то, что я вела себя как самая плохая и грубая девчонка… За то, что…

Я подняла руку, останавливая ее.

– Подожди, сначала скажи мне, ты простила, что я донесла на вас?

– Конечно, простила.

Что ж, больше нечего было и говорить.

– Я признаю, что ревновала. В действительности я очень, очень сильно ревновала тебя к Хейзел и завидовала, что вы вдвоем отправились на свидание. Но я бы ни за что не донесла на тебя в отместку, я бы никогда не смогла так предать тебя.

Элис кивнула:

– Я знаю… теперь я поняла.

Не слушая ее, я продолжала:

– Я просто за тебя боялась, Элис, мне даже в голову не пришло, что вы могли всего-навсего опоздать на автобус. Я испугалась, что с тобой произошло несчастье, у меня в голове столько всяких ужасов крутилось.

Элис хихикнула:

– Ты часом не превращаешься в свою маму?

Я состроила рожицу:

– Надеюсь, что нет. А ты в свою?

Элис состроила мне рожицу в ответ, и мы обе засмеялись. Внезапно Элис снова стала серьезной:

– Я хотела с тобой помириться на следующий день, но Хейзел остановила меня. Она наговорила кучу гадостей про тебя и, должна признаться, сумела меня убедить. Я понимала, что веду себя несправедливо по отношению к тебе, но ничего не могла с собой поделать. Как будто Хейзел руководила мной, понимаешь? У меня было ощущение, что я разучилась самостоятельно думать и решать.

Вдруг я кое-что вспомнила:

– Ты рассказала Хейзел про мою маму, про все ее закидоны, ты представила ее еще большей чудачкой, чем она есть на самом деле.

Элис повесила голову:

– Она рассказала тебе?

Я кивнула:

– Зачем ты это сделала? Я не против, когда ты шутишь на эту тему со мной, но зачем обсуждать это с Хейзел, с чужим человеком?

Элис тяжело вздохнула:

– На самом деле все не так страшно. Честно. Это случилось в один из самых первых дней нашего пребывания в лагере, когда я думала, что ты, я и Хейзел сможем стать настоящими подругами. Хейзел смеялась над тобой, потому что у тебя нет ни сотового, ни айпода, а я объяснила ей, что все дело в твоей маме. Я хотела представить ее… забавной, понимаешь. Но Хейзел все поняла на свой лад. Я сказала ей, что, несмотря на отсутствие у тебя клевых вещей, ты все равно хорошая девчонка и все это пустяки и ерунда. И что главное в тебе – это твое доброе сердце, а не навороченный плеер или что-то там еще.

Я скривилась:

– Ну… этого Хейзел не говорила.

– Естественно, готова поспорить. Я совершила большую ошибку, что рассказала ей про твою маму. В конце концов, с такой мамашей, как у меня, я вообще должна помалкивать.

Мы обе засмеялись, но вдруг Элис резко оборвала смех.

– По поводу вчерашнего… – неуверенно начала она. – Я видела тебя на лестнице с Хейзел. Что произошло? Неужели она…

Я поняла, что имела в виду Элис, и отрицательно замотала головой.

– Нет, она не толкала меня, ты что. Просто Хейзел говорила всякие гадости, а я пыталась убежать от нее… Кроме того, я плакала и, видимо, оступилась и упала…

Кажется, Элис успокоилась.

– Я была внизу, только что вышла из-за угла, смотрю, ты падаешь. Знаешь, я даже попыталась тебя спасти. Я подбежала к лестнице и хотела тебя поймать, но зацепилась за развязанный шнурок и сама рухнула.

– Ушиблась? – заботливо спросила я.

Элис только махнула рукой:

– Пустяки, просто слегка ударилась. – Она закатала рукав, и я увидела, что на ее руке расплылся огромный иссиня-черный синяк. Признаться, выглядел он похуже моих.

Я аккуратно коснулась ее руки:

– Ты должна показаться врачу. По-моему, это серьезно, Элис.

– Неа, – Она опустила рукав. – Ерунда! Просто синяк. А вчера, когда ты находилась в больнице и я знала, что все это случилось по моей вине, я была даже рада, что тоже пострадала.

Я не могла не засмеяться:

– Ты просто чокнутая!

Элис улыбнулась:

– Да уже неважно. Мне просто жаль, что я не смогла спасти тебя.

Вдруг я вспомнила:

– Ты звала меня?

Элис кивнула:

– Да, и я держала тебя за руку, пока не подоспела помощь. Это, к сожалению, все, что я смогла сделать.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль:

– А куда девалась Хейзел?

– Ой, так она уже уехала из лагеря, помнишь, она собиралась лететь в Америку. Я даже не попрощалась с ней. Когда я увидела, как Хейзел стоит там, на лестнице, я поняла, что она опять тебя обижала. Представляешь, она даже ничуточки не испугалась, когда ты упала.

– Мне все равно, – махнула я рукой. – Хейзел меня больше не интересует.

Элис топнула ногой, что рассмешило меня. Как же она все-таки по-детски себя ведет. Правда, почему-то перед Хейзел она не очень топала.

– Нет, не все равно! – с жаром заговорила Элис. – Я была такой дурой! Если честно, то мне понравилась Хейзел, и я хотела стать ее подругой. Я видела, что она плохо к тебе относится, но меня это не остановило. И как я могла так поступить?

Я пожала плечами:

– Не знаю, но я уже тебе сказала, мне все равно. Я уже даже и забыла об этой Хейзел.

– О ком? – переспросила Элис, и мы обе рассмеялись.

Вдруг я вспомнила кое-что еще.

– А как же Ли?

Элис долго молчала, а затем сказала:

– Знаешь что? Если честно, то он не особо мне и нравился. Слишком выпендривался и много о себе понимал. А половина его шуток вовсе не были такими уж смешными.

– Спорим, ты все равно смеялась, – подначила я подругу.

Элис покраснела:

– Боюсь, что да, – произнесла она трагическим голосом.

Мы снова захихикали, а потом Элис продолжила:

– Мне просто понравилась сама мысль, что у меня будет парень, понимаешь? Ведь такое со мной в первый раз.

– А как же Элиот?

Элис покраснела еще гуще.

– Я все выдумала. Ну, на самом деле не все… Элиот действительно жил с нами по соседству, и он довольно симпатичный, но мне никогда не нравился этот парень. Он встречался с одной из девочек в нашем классе, а я ревновала. Я просто присочинила, чтобы произвести впечатление на… как ее там…

Мы немного помолчали, а Элис неожиданно вспомнила:

– Послушай, а как же Сэм?

Теперь пришла моя очередь краснеть.

– А что Сэм?

– Ну, ты же ему нравишься. А он нравится тебе. Правда?

Я кивнула, не было смысла скрывать это от Элис.

– Неважно, – тихо произнесла я. – Я ведь никогда его больше не увижу.

Элис вздохнула:

– Бедняжка. Но ведь ты познакомилась с ним до того, как я встретила Ли, так что в любом случае ты обогнала меня! Я еще вся такая неопытная, а ты…

Я улыбнулась. По большому счету, не все так радужно, как обрисовала это Элис, но очень даже неплохо быть первой в чем-то.

Я посмотрела на часы и подпрыгнула.

– Папа уже, наверное, сходит с ума там. Нам пора собираться.

Элис помогла сложить мне все мои вещи в рюкзак. Сама Элис еще не собиралась, потому что она хотела дождаться церемонии прощания с лагерем, после которой ее отвезет домой автобус. Мама, конечно же, не разрешила мне оставаться на праздник, но я и не была против. Мне хватило приключений за последние три недели.

Когда мы все сложили, Элис достала из шкафа свою бирюзовую кофту. Она аккуратно ее сложила и сунула мне в рюкзак.

– Я дарю ее тебе, – сказала она.

Я потрогала мягкую ткань:

– Ты уверена?

Элис кивнула:

– Уверена-уверена. Только постирай ее как следует. Последний раз эту кофту надевала… как ее там.

Мы снова засмеялись. По пути вниз мы встретили Сару. Сара обняла меня как можно более аккуратно, но спина все равно отозвалась болью.

– Я так рада, что ты не пострадала, – сказала она, а затем достала бумагу и ручку из сумки и написала свой номер телефона. – Пиши мне.

Я ничего не ответила. Сара, видимо, забыла, что я единственная девчонка во всем мире, у которой нет мобильного телефона.

– Упс! Извини, – тут же вспомнила она. Она написала свой домашний адрес и снова протянула мне бумажку: – Тогда пиши письма.

Я кивнула. Обязательно ей напишу, потому что, если бы не она, мое пребывание в лагере превратилось бы в сущий кошмар.

Как только мы с Элис спустились вниз, из-за угла появился Сэм. Я почувствовала, что краснею, но потом увидела, что щеки Сэма почему-то тоже розовеют.

– Мы все думали, что ты погибла, – сказал он.

– А я нет, – произнесла я и сообразила, какую глупость только что ляпнула.

Сэм засмеялся:

– Я рад!

Мне неожиданно стало очень тепло от этих слов.

– И не забудь, если тебе понадобится плюнуть кому-нибудь в сок или чай, то я к твоим услугам. Только позвони!

Мы все дружно засмеялись, а затем повисла неловкая пауза.

– Э-э-э… я, пожалуй, пойду, – сказал Сэм и, быстро обняв меня, направился в столовую.

Мы с Элис вышли на улицу. Был замечательный теплый день. Мама, папа и Рози уже стояли рядом с машиной и ждали меня.

Элис повернулась ко мне:

– Я буду дома около семи и сразу же позвоню, о’кей?

Она снова меня обняла. У нее в глазах стояли слезы.

Папа покачал головой:

– Девочки в своем репертуаре! Вы только что провели вместе три замечательные недели, а глаза опять на мокром месте!

Мы с Элис посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Ты попрощалась со всеми своими друзьями? – спросила мама. – И с той девочкой с белокурыми волосами? Как там ее зовут?

Мы с Элис ответили одновременно:

– А мы забыли!

Так мы и стояли с моей лучшей подругой у дверей летнего лагеря и смеялись без остановки.

Content

Джуди Кёртин
На каникулы с Элис

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая