Лана Синявская

В когтях у сказки

…Слух чудовищный бродит по городу,

Забирается в домы, как тать.

Уж не сказку ль про Синюю Бороду

Перед тем, как засну, почитать?

А. Ахматова

Пролог

Она чувствовала себя птицей.

Ей хотелось петь. Или хотя бы кричать.

Почему нет?

Отпустив руль, женщина, смеясь, раскинула руки в стороны, набрала в грудь побольше воздуха и завопила: «Я-свободна!»

«Свободна, свободна?» – как-то неуверенно откликнулось эхо, и она вновь засмеялась.

Машина вильнула в сторону на мокром асфальте узкого серпантина, но женщина легко и уверенно выровняла ее, а затем прибавила скорость. Ей хотелось лететь и автомобиль, послушный ее желанию, несся вперед по извилистой дороге с предельной скоростью. Пережитый кошмар уже маячил где-то далеко позади, похожий на пыльный, совсем не страшный призрак.

Всю последнюю неделю, не переставая, лил дождь, и только сегодня тучи растаяли. Чисто умытое солнце одобрительно смотрело на нее с высоты.

Женщина как бы невзначай посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы еще раз убедиться: она все еще красива и достаточно молода для того, чтобы начать все с начала. Затем ее взгляд упал на соседнее сиденье, и она слегка поморщилась, обнаружив притулившийся у самой спинки чистенький белый узелок. Очередная выходка старой притворщицы, – подумала она брезгливо. И когда она только успела сунуть в машину свой гостинец?

Женщина подозрительно принюхалась. Кажется, опять сэндвичи с тунцом. Господи, они же весь салон провоняют! Она решительно протянула руку, чтобы вышвырнуть вон отвратительное подношение. Все равно она ни за что не решилась бы откусить ни кусочка от ее отвратительной стряпни.

Стекла в машине были опущены до упора, ворвавшийся ветер схватил в горсть прядь ее длинных волос и хлестнул по лицу. От неожиданности она резко отпрянула в сторону, пальцы разжались, белый сверток мягко шлепнулся ей на колени. Слишком легкий для бутербродов, – машинально отметила она, – почти невесомый.

Впереди начинался сложный участок, дорога сужалась, прижимаясь вплотную к скалам, и делала резкий поворот. Не отрывая взгляда от ветрового стекла и крепко держа руль одной рукой, она все же попыталась избавиться от свертка. Плохо завязанный узелок ослаб, когда она потянула за него пальцами, и все содержимое вывалилось прямо на нее.

«Вот черт!» – выругалась она, уже представляя безобразное жирное пятно на любимой юбке, быстро опустила взгляд в надежде оценить размер причиненного ущерба и пронзительно завизжала: на подоле валялся большой слипшийся ком паутины, из которого шустро выбирался огромный мохнатый паук. Выбравшись, он стал целеустремленно карабкаться вверх, прямо к ее лицу.

Не переставая визжать, женщина судорожно замахала рукой с растопыренными пальцами, пытаясь стряхнуть с себя гадкое насекомое. Один удар попал в цель. Паук перевернулся в воздухе, шлепнулся на пол, и она немедленно придавила его каблуком. Волосатое брюшко лопнуло, как переспелый крыжовник, забрызгав ей щиколотку желтоватыми паучьими внутренностями, и ее чуть не стошнило.

Пытаясь успокоиться, она твердила: «Все кончено, кончено», но сердце стучало как бешеное, в глазах было мутно от слез. Все это глупости: скоро мотель, она снимет номер и смоет всю эту мерзость в ванне с мылом. Нет, с мылом, скрабом и – обязательно – жесткой мочалкой. Интересно, продают ли в мотеле жесткие мочалки?

Она попыталась вновь сосредоточиться на дороге, но ей мешал шум в ушах. Странный звук, что-то среднее между шелестом и невнятным бормотанием. Кажется, он шел откуда-то сверху.

Ей отчаянно не хотелось поднимать голову, но она сказала себе, что должна. Так же покорно жертва кладет голову на плаху, подставляя беззащитную шею под топор палача.

Крик застрял у нее в горле. В глазах потемнело. Или это ей только казалось из-за сплошного ковра черных, мохнатых шевелящихся тел, сплошь покрывающих крышу автомобиля? Насекомые, будто почувствовав ее движение, угрожающе зашипели, защелкали, поднимая вверх передние лапы.

Она так и не смогла закричать, когда машину подбросило в воздух и вышвырнуло за обочину. Автомобиль успел перевернуться в воздухе дважды, прежде чем ударился о дно скалистого ущелья. Прочный металл сплющился, как фольга, брызнув во все стороны осколками стекла, окрашенного кровью.

Секундой позже раздался взрыв. Столб пламени и черного дыма поднялся так высоко, что был виден из города, но до того, как машины городских служб прибыли на место аварии, из груды раскаленного искореженного железа выбрался маленький мальчик в голубом костюмчике, с вышитым корабликом на груди. Малыш отчаянно ревел, размазывая грязь, слезы и сажу по красной от натуги мордашке и растерянно оглядывался, будто не понимая, как здесь оказался.

Вой сирен напугал его еще больше. Прекратив реветь, пацаненок резво припустил прочь и скрылся, просочившись сквозь густые заросли дикого шиповника и ежевики.

Глава 1

Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… В эфире!

– Здравствуйте, дорогие телезрители! С вами программа «Ночной пророк» и я, Анна Сомова, – привычно улыбнулась в камеру яркая брюнетка специфической внешности в черном, с головы до ног увешанная мелодично позвякивающими амулетами. Выражение интеллектуального превосходства на ее лице компенсировалось веселыми искорками в сине-зеленых глазах, похожих на речную заводь, и легкой улыбкой. Не будь она искренне доброжелательной и щедрой до идиотизма, нашлось бы немало людей, ненавидящих ее.

Ближайшие сто двадцать минут Анне предстояло убедительно изображать из себя таинственную всевидящую колдунью и отвечать на бесчисленные вопросы тех, кого в недобрый час одолела бессонница. Презирая себя за этот маскарад, девушка старательно следовала сценарию и подчинялась командам режиссера, голос которого уже просверлил дыру у нее в голове.

– Представьтесь, пожалуйста, и задайте свой вопрос, – ласково попросила Анна и потянулась, чтобы взять карандаш – записать бессвязный бред, льющийся из динамика. На среднем пальце сердито сверкнул крупный зеленый изумруд, оправленный в старинное золото, такой большой, что все принимали его за бижутерию. Бижутерией как раз было все остальное, но об этом знала только Анна, так же как и то, что является ведьмой не только по сценарию.

Обычные люди весьма смутно представляют себе, кто такие ведьмы. Ну, там, метла, черный балахон, серебряные фенечки типа перевернутой звезды или лыбящегося черепа, в идеале – островерхая шляпа. Попса, одним словом. Нет, конечно, среди ведьм встречаются те, у кого шкафы ломятся от оккультного барахла, но подлинные ведьмы чудненько обходятся без оного. Для Анны давно минули времена, когда она, высунув язык от усердия, старательно выводила магические письмена на пластмассовой ручке какого-нибудь колюще-режущего предмета, купленного в строго определенный день и час, непременно на растущей луне, которому выпала честь стать волшебным кинжалом. Сейчас она знала, что самый обыкновенный кухонный тесак может все то же самое. Вдобавок им можно и колбасу покромсать при необходимости.

– Скажите, а вы летаете на шабаш? – вдумчиво поинтересовался в трубке фальцет, явно подогретый кое-чем покрепче кипяченого молока со сдобным печеньем.

Ага! Щас! Пляски голышом в нашей полосе? Ищи сумасшедшую.

Вот волшебные мази – другое дело, тем более, что Анна приближалась к возрасту, в котором мази и кремы становятся весьма нелишними в обиходе. Летать от них не полетишь, но отражение в зеркале по утрам перестает вызывать депрессию.

Вы еще о демонах спросите, которым мы поклоняемся, – подумала Анна устало. Нет, демоны, конечно, существуют – она немало их повидала – но после более близкого знакомства с этими тварями… Нет, никакого поклонения демонам. Боже упаси!

Конечно, вслух она ничего подобного не произнесла, виртуозно навешав любопытному телезрителю лапши на уши, так, чтобы слишком не напугать, но отбить на будущее желание звонить, куда не просят, и спрашивать глупости. До утра ему точно будет над чем подумать – спать он все равно не сможет.

Режиссер не одобрил Аннину самодеятельность и долго читал ей нотацию в ухо, но ей было наплевать. Ей давно осточертела эта работа, и держалась она лишь потому, что среди скучающих, пьяных и сексуально озабоченных полуночников иногда попадались люди, которым реально была необходима ее помощь.

Но терпение Анны было на исходе.

С трудом высидев до конца передачи – а куда сбежишь из прямого эфира? – и терпеливо выслушав привычную порцию комплиментов по поводу высоких рейтингов, Анна наконец-то смогла пойти домой. Этим словом она теперь называла уютную съемную квартиру в чужом городе, в чужой стране. Человек, он ко всему привыкает.

Это время суток Анна любила больше всего. Ходьбы до дома было всего минут пять, и она могла позволить себе не спешить, с наслаждением вдыхая свежую прохладу пустынных улиц. Да и куда ей торопиться? Ник давно видит десятый сон под надежной охраной Каспера, а больше ее никто не ждет.

Беспокойный предрассветный ветер старательно подметал спящий город. Каблуки Анны гулко стучали по тротуару. Где-то вдали бибикнуло ночное такси, донесся чей-то неразборчивый крик. Уличные фонари бледнели в сумерках, и улица выглядела нереально серебристой, похожей на елочную игрушку.

Предложение приехать сюда оказалось неожиданным, но своевременным. Она как раз искала место, куда можно спрятаться от собственных невеселых, запутанных мыслей. Она практически ничего не знала о кинокомпании и имела весьма смутные представления об этой стране, но согласилась, не раздумывая.

Страна оказалась маленькой, а кинокомпания – большой и богатой, но это выяснилось только впоследствии. Анна до сих пор радовалась, что ей не пришлось пожалеть о своем неожиданном поступке.

Девушка остановилась у двери парадного и достала сигарету, пытаясь продлить минуты спокойного одиночества. Стояла полная тишь. С покатых крыш над головой доносилось царапанье маленьких лапок, сонная возня и бархатистое воркование – это просыпались голуби.

Макс… Ну да, они расстались. Нет, никто никому не изменял, и даже любовь еще тлела где-то под толстым слоем пепла. Так иногда случается: не вышло, не срослось, перегорело. То, что казалось единственно правильным, вечным, вдруг стало неважным и – что еще хуже – скучным.

Анна в сотый раз вспомнила их последний разговор:

– Уезжаешь?

– Да. Так будет легче.

– Но почему мне не легче?!

Вопрос, на который нет, и не может быть ответа.

После того, как Макс вернулся обратно в свои джунгли, Ник здорово изменился. Он старательно делал вид, что все в порядке, чтобы не огорчать мать, но Анне не нужно было слов, чтобы понять.

Поэтому она и взяла его с собой.

Так же, как и Каспера.

Касперу было не привыкать путешествовать за границу контрабандой. Вообще-то Анна не любила насылать на людей морок, но иначе Касперу пришлось бы остаться в одиночестве на долгий срок, а он категорически возражал. Конечно, друзья Анны гарантировали коту комфортное существование во время ее отсутствия, но у него имелись свои взгляды на комфорт, и Анна прекрасно об этом знала. Каспер превратил бы жизнь друзей в ад, – причем сделал бы это играючи, – в отместку за то, что хозяйка посмела вообразить, что ему достаточно вкусной еды и уютной постели, чтобы смириться с ее отсутствием.

Таможенная мамзель и бровью не повела, когда на экране монитора возник симпатичный кошачий скелетик. Даже когда скелетик энергично помахал ей лапкой – уставший от сидения в сумке Каспер весьма некстати решил почесать себе за ухом – мамзель не дрогнула. Она отмерла лишь после того, как сумка оказалась в руках хозяйки и вежливо пожелала пассажирке с ребенком счастливого пути.

– Мам, а что она видела? – заинтересованно спросил Ник, закидывая на плечо увесистую ручную кладь.

– Ничего, – пожала плечами Анна. – Она видела ПУСТУЮ сумку.

Ник хихикнул украдкой.

Затаившись на дне большой дорожной сумки, Каспер стоически выдержал многочасовой перелет и даже не нагадил. Больше того, когда он, помятый и всклокоченный вывалился из сумки на пороге их нового жилища, на его усатой морде явно читалось глубокое удовлетворение.

* * *

Осторожно повернув ключ, Анна на цыпочках вошла в однокомнатную квартиру. На самом деле у них было две комнаты, просто в Европе гостиная подразумевалась как само собой разумеющееся, а количество комнат считалось по количеству спален. Спальня была одна, и в ней сейчас сладко спал ее сын.

Анна щелкнула выключателем. Каспер, успевший просочиться в прихожую, недовольно сощурил огромные желтые глаза. Скинув туфли у порога, Анна прокралась на кухню, Каспер поплелся за ней, старательно зевая, но это не произвело должного впечатления на хозяйку, и он прочно обосновался у своей миски, всем своим видом показывая, что уже скоро, практически сейчас, его настигнет голодная смерть. И он, бедный, так и останется лежать застывший, у чисто вылизанной тарелочки.

– Вымогатель, – шепотом укорила Анна, но свежего корма все-таки насыпала. Каспер немедленно с энтузиазмом захрустел, в поддержку своей версии о несчастном голодающем животном.

Чаще всего, особенно при посторонних, Касперу удавалось убедительно разыгрывать из себя обыкновенного глупого кота, у которого на уме сплошные глупости вроде мышей, вкусной еды и соседских кошечек. Но это было сплошным притворством. Каспер был здоровенным, угольно-черным персом-переростком, под свалявшейся шкурой которого таились неуемные жизненные силы. Его шерсть, несмотря на использование самых лучших кошачьих шампуней и кондиционеров, больше напоминала один большой колтун. Его морда выглядела так, будто на нее наступил по меньшей мере мамонт. Впрочем, это как раз являлось признаком персидской породы, о чем Каспер никогда не забывал, как и о том, что он – ведьмин кот: когда он шествовал по улице, даже злые дворняги с визгом прятались по кустам.

Анна выпила большую кружку крепкого, очень сладкого чая, с облегчением избавилась от плотного сценического грима, прошла в спальню и с наслаждением растянулась на белых простынях. На соседней кровати посапывал Ник. Не об этом ли она мечтала? Сон в мягкой постели благоустроенной квартиры европейской столицы, запах листвы, врывающийся вместе со свежим ветерком в распахнутые окна, тишина ночного города, изредка прерывая шумом машин.

Возможно, это и есть ее воплощенная мечта. Но куда девать странное, неуместное в этом раю, предчувствие надвигающейся катастрофы? Анна посмотрела на сладко спящего сына и улыбнулась в темноте. Возможно, все еще закончится хорошо. Возможно.

Каспер мягко вспрыгнул на постель, прошел по самому краю и потерся о ее лицо, громко мурлыча колыбельную. Он еще немного помассировал ее когтистыми лапами и плотно ввинтился подмышку, уверенный, что всем приличным котам давно пора спать, а думу думать можно и утром.

Разбудил ее колокольный звон, плывущий над городом. Ник промычал что-то в подушку, явно неодобрительное, и отвернулся носом к стенке. Анна легко соскочила с кровати, шагнула к окну, чтобы прикрыть створку и залюбовалась.

Далеко впереди, среди деревьев и красных черепичных крыш, церковный шпиль поймал первые лучи солнца и засиял тонкой золотой иглой. С колокольни вспорхнули птицы, громко хлопая крыльями. Сладко пахла цветущая липа под самым окном.

Анна перевела взгляд на часы – всего лишь полвосьмого. Спала она совсем недолго, но чувствовала себя бодрой и полной сил. Прихватив со стула свою одежду, она бесшумно выскользнула из комнаты. Каспер деловито семенил следом, готовый следовать за любым, чей путь лежал в сторону холодильника. Хозяйка действительно пошла на кухню и Каспер законно рассчитывал на плотный завтрак, раз уж других развлечений здесь не предусмотрено.

На улицу ему выходить запрещалось. Никто не сомневался в его способности постоять за себя, но в этой стране со зверьем было строго: приличным кошкам и собакам не полагалось бродить по округе без присмотра. Каспера немедленно изловили бы специальные службы и отправили в приют до выяснения, а это означало большие сложности.

– Придется тебе потерпеть, – сочувственно сказала Анна и в качестве компенсации положила в миску дополнительную порцию свежей курочки.

Против курочки Каспер не возражал и немедленно уткнулся мордой в миску, так, что хозяйка не успела заметить хитро блеснувший желтый глаз мохнатого разбойника. По его мнению, ей не стоило знать о том, что Каспер уже дважды выбирался на свободу, используя в качестве парадной лестницы старую липу под окном. Ник, разумеется, был в курсе, но не выдавал кота из солидарности.

Нельзя сказать, чтобы Каспер был от города в полном восторге. Скорее – наоборот. Он обшарил окрестности на предмет любовной интрижки или, на худой конец, хорошей драки, но так и не обнаружил ни одной бесхозной зверушки. Те, что на поводках – никуда не годились, к ним прилагались бдительные хозяева. Заскучав, он немного полазил по помойкам и вновь облом: мусорные баки у этих чудиков сияли девственной чистотой и отвратительно воняли моющим средством.

Окончательно заскучав, Каспер разыскал табунок крупных собак, уселся напротив, приглашая поиграть в салочки, и долго им улыбался, но псы отчего-то испугались и удрали в парадный подъезд.

Нет, в этом городе решительно нечем было заняться.

* * *

Ник все еще не проснулся и Анна решила, что успеет купить что-нибудь вкусное к завтраку, тем более, что впереди-два выходных дня, а в этой стране свято чтили трудовой кодекс: в субботу и воскресенье ни один магазин не работал.

Первым делом девушка заскочила в крошечную пекарню, благоухающую свежевыпеченным хлебом. Хозяева быстро запомнили новую покупательницу и теперь встречали ее такими же радушными улыбками, как и других местных жителей. Здесь вообще не жалели улыбок. От всеобщей искренней вежливости Анна поначалу чувствовала себя неловко, но быстро расслабилась и теперь тоже улыбалась всем без разбора, не боясь, что ее поймут как-то не так.

Девушка наполнила специальный бумажный пакет горячими, хрустящими булочками с кунжутом и прихватила пару сэндвичей с копченой индейкой-здесь их готовили изумительно. В соседнем магазинчике к покупкам добавились йогурт, густая сметана и свежие сливки, а так же кусок нежно-розовой ветчины для Ника и несколько упаковок моцареллы для нее. Любимый сыр Анны стоил здесь сущие копейки, раза в три дешевле, чем дома и она лопала его в свое удовольствие с помидорами и пахучим базиликом по три раза на дню.

Правда, другой модный в России продукт, стоивший здесь не дороже картошки, Анну разочаровал. Спаржу она выбрала сочную, белоснежную, только что с грядки, – впрочем, другой здесь не держали, – сварила ее по всем правилам, но съесть не смогла. На вкус деликатес напоминал лежалую свеклу. Оставалось удивляться энтузиазму российских приверженцев здорового образа жизни. Хотя, на вкус и цвет…

Чтобы купить овощей, пришлось перейти на другую сторону улицы. Глаза разбегались, хотелось всего и сразу, но сначала Анна уверенно направилась к лотку с помидорами и сладким перцем. Местный язык выучить не представлялось возможным, но, к счастью, почти все продавцы понимали английский.

– Еще брокколи, пожалуйста, – попросила Анна. Продавец кивнул и тут же принялся обрывать с кочана покрытые росой упругие внешние листья, прежде чем положить его на весы.

– И не лень тебе готовить в такую жару? – вяло поинтересовались у нее за спиной на родном языке.

– Нет, – миролюбиво улыбнулась Анна, узнав голос Виолетты. – Я люблю свежие овощи.

– Ясно, на диете сидишь, – понимающе ухмыльнулась женщина, – а я вот ем, что хочу и предпочитаю мясо. – Она с удовольствием огладила свои весьма рельефные телеса.

Анна не стала объяснять, что диета тут ни при чем, да и Виолетта не нуждалась в объяснениях. Несмотря на раннее утро, коллега была при полном параде: густо наложенный макияж расплылся от жаркого солнца, высоко взбитые обесцвеченные волосы напоминали продукцию валяльно-чесального комбината периода глубокого застоя. Платье цвета «вырви глаз» в блестках, гораздо более короткое, чем стоило бы носить в ее возрасте – а дамочка разменяла шестой десяток – выглядело просто убийственно. Прохожие оборачивались, но Виолетта самоуверенно принимала их брезгливое любопытство за восхищение.

– Russian whore? – подмигнул Анне продавец, передавая пакет с покупками и сдачу.

– No, no, thank you! – замотала она головой.

– Что «ноу, ноу»? – возмутилась Виолетта, не говорившая на английском, впрочем, как и ни на одном другом языке, кроме родного. – Что он сказал?

«Правду», – хотелось ответить Анне, но она солгала:

– Ничего, просто поблагодарил за покупку и предложил заходить еще.

– Да? – недоверчиво переспросила блондинка, которой фраза иностранца показалась слишком короткой для такого длинного предложения.

Анна уверенно кивнула.

Виолетта, в свою очередь обольстительно – по ее мнению – улыбнулась продавцу, выудила из плетеной корзиночки самую крупную клубничину и многозначительно ее облизнула.

Что крикнул им вдогонку продавец, на этот раз не разобрала даже сама Анна, но догадалась, что лучше ей поискать другой овощной магазин.

Глава 2

По паспорту Виолетту звали Машей. Об этой личности мало, что можно было сказать приличного, чтобы девушки не зарделись. По телецентру ходили упорные слухи о том, что все свое свободное время дамочка проводит в постели очередного случайного любовника, которых выискивает по злачным местам с упорством, достойным лучшего применения. Однако, даже такие типы возле нее не задерживались. Но Виолетта не сдавалась. Коллеги уже устали травить анекдоты о похождениях несчастной нимфоманки, причем Анна подозревала, что большая часть сплетен исходит от самой героини.

В глубине души Анна жалела беднягу. Сколько их, таких мягких сдобных теток с волосами, похожими на взбитые сливки, киснет в России? То-то и оно! Виолетте здорово повезло оказаться в нужном месте в нужное время и от этого везения у нее слегка накренило крышу.

Телевизионное начальство относилось к своей сотруднице снисходительно. Виолетта была обычной шарлатанкой от магии, однако имела хорошие рейтинги, так как умела демонически сверкать глазами и сучить наманикюренными лапками с нужной амплитудой.

При всем своем сочувствии и лояльности Анна очень надеялась, что дальше Виолетта отправится гулять самостоятельно, но той вдруг понадобилась компания. Понимая, что поход по магазинам нужно сворачивать, чтобы не пришлось впоследствии ездить за продуктами на другой конец города, Анна повернула к дому.

Виолетта упорно топала следом. Возле парадного она ухватила Анну за рукав, но сделала это как-то не слишком уверенно, что заставило девушку удивленно оглянуться.

– Послушай, а давай сейчас завалимся ко мне в гости? – огорошила Виолетта. Анне мысль показалась не слишком удачной.

– У тебя что-то произошло? – догадалась она, удивленная не столько самим предложением, сколько тоном, которым оно было сделано.

– Пока нет, – хмыкнула Виолетта, но весело ей не было. Она и сама догадалась, что переигрывает, и честно призналась: – Кажется, я во что-то вляпалась.

Положим, вляпывалась она с завидной регулярность, но сейчас случилось что-то совсем уж неординарное, – поняла Анна и спросила без энтузиазма:

– Чем могу помочь?

– А вот пошли ко мне – расскажу, – попыталась заинтриговать ее Виолетта.

– Может, лучше здесь? – со слабой надеждой спросила Анна, перекладывая в другую руку тяжелую сумку.

– Нет, не здесь. Я не только расскажу, но и покажу кое-что, – напустила дамочка туману, но Анна не впечатлилась. Однако отступать было некуда – ясно же, что не отстанет. Спорить с Виолеттой было все равно, что колотить пуховую подушку: вы уже из сил выбились, а подушке хоть бы хны. Поэтому Анна признала свое поражение и пообещала явиться лично, после того, как покормит сына завтраком.

– Господи, дети! Терпеть их не могу, – скривилась пожилая прелестница, томно поводя туго упакованным в лифчик бюстом. Странное заявление для матери трех очаровательных крошек, которые мирно взрослели у бабушки в Урюпинске. Героическая старушка определенно заслужила медаль на грудь, так как на днях справила восьмидесятилетие.

Виолетте повезло, она жила не в многоквартирном доме, а на вилле. Правда, ей там принадлежала всего лишь комната, зато живописный сад был в ее полном распоряжении. Жаль, что Виолетта предпочитала природным красотам радости иного толка и не могла вполне насладиться своим положением. Она вечно жаловалась на не в меру любопытную хозяйку, обретавшуюся тут же, в остальной – и весьма обширной – части дома.

Тетушка Видонка платила жиличке взаимностью и на дух ее не переносила. Она уже сто раз пожалела, что пустила эту русскую на постой. Деньги, конечно, платили немалые, а они, как известно, ни в каком хозяйстве не помешают, но никакие барыши не могли окупить беспокойство от бесконечных гостей весьма сомнительной наружности и бессонных ночей – а кто, спрашивается, может спокойно спать, когда над головой все трясется, скрипит и стонет до самого утра?

Открыв ворота на звонок, тетушка Видонка приготовилась дать отпор очередному нежданному посетителю, но, увидев просто одетую девушку с ненакрашенным лицом и забранными в хвост волосами, слегка растерялась. Она подумала о том, что незнакомка, должно быть, ошиблась адресом, но девушка назвала имя жилички и беспрепятственно прошла внутрь.

Тетушке Видонке страсть как хотелось узнать, зачем к потаскушке пожаловала этакая принцесса, но – увы – гостья плотно закрыла за собой дверь в комнату.

Анна была не в настроении. Глупый каприз Виолетты стоил ей несчастных глаз сына, который целую неделю ждал выходных, чтобы вместе отправиться на экскурсию в замок. Анне с большим трудом удалось заставить его улыбнуться, пообещав вечернюю прогулку по городу с обязательным заходом во все мороженицы, что встретятся им по пути. Конечно, это грозило ангиной, но на меньшее ребенок не соглашался.

– Ну, что у тебя стряслось? – нетерпеливо спросила Анна, присаживаясь на самый краешек широкой неприбранной тахты, на которой возлежала Виолетта в прозрачном пеньюаре кислотно-розового цвета.

Комнату можно было бы назвать уютной, если бы не полнейший беспорядок вокруг. Фантики от конфет на туалетном столике, потемневшие банановые шкурки на тумбочке и россыпь дешевых женских еженедельников на полу создавали живописный, но не самый приятный ландшафт, который хозяйка даже не замечала. Единственное, что пребывало в полном порядке в этой комнате – гардероб Виолетты. Вся одежда аккуратно висела на плечиках на вбитых прямо в стену толстенных гвоздях, представляя собой живописное панно, от которого у неподготовленного зрителя мог приключиться эстетический шок.

Дрыгнув ногой, обутой в плюшевый тапочек с помпоном, Виолетта, оттягивая разговор, предложила:

– Выпить хочешь?

Анна и так догадалась, что без ста грамм проблему не решить, но благоразумно ответила:

– Выпить-нет, а вот попить бы не отказалась. Жарко очень. Вода у тебя есть?

– В холодильнике, – мотнула кудлатой головой хозяйка. – Возьми сама. Лень вставать.

Анна достала бутылку, свинтила крышку, сделала два глотка и снова вопросительно уставилась на хозяйку.

– Ну? Будешь говорить или я пойду? – спросила она с тайной надеждой, что ей предложат второе. Невооруженным глазом было видно, что Виолетту тяготит предстоящий разговор, и она до сих пор не решила: а нужен ли ей вообще чей-то совет? Похоже, тема была на редкость щекотливая.

Анна уже начала надеяться, что они с Ником успеют на экскурсию, но в этот момент Виолетту прорвало.

– Только обещай, что не настучишь, – предупредила она, целясь в лоб гостье устрашающим алым когтем.

– Если ты не готовишь покушение на президента страны – клянусь. – Анна шутливо прижала руку к сердцу, все еще полагая, что ей предстоит распутать очередной гордиев узел любовных отношений с насыщенным сексуальным подтекстом, но надеялась она зря.

Вертя попой, как гусеница, Виолетта чуть сдала назад, не покидая ложа, дотянулась до тумбочки и достала из ящика небольшой предмет, завернутый в кусок чистой мешковины.

– Вот, любуйся, – она сунула сверток Анне в руки.

Немного помедлив, Анна развернула ткань и присвистнула:

– Где ты взяла эту чудовищную хрень?

– Подарили, – быстро выпалила Виолетта.

– Да? – с сомнением протянула Анна, разглядывая небольшую шкатулку, от которой за версту разило ржавчиной, свежей землей и большими неприятностями. – А если по чесноку?

Виолетта упрямо молчала.

Шкатулка на первый взгляд отметила как минимум четырехсотлетие и выглядела откровенно угрожающе. Под толстым слоем ржавчины угадывались персонажи, не вызывающие умиления: змеи, пауки и прочие гады в количестве. Их тесно переплетенные тела покрывали всю крышку, местами сползая на боковые стенки, отчего казалось, что нечисть живет какой-то своей жизнью и лучше в эту жизнь не встревать. Ручка шкатулки представляла из себя ампутированную конечность скелета, выполненную со всеми анатомическими подробностями и прикасаться к ней особенно не хотелось. Хотелось выкинуть шедевр средневекового творчества в форточку, но Анну с детства приучили уважать чужую собственность, и она просто поставила штуковину на край стола.

– Ну, так что? Будешь исповедоваться? – повторила вопрос Анна.

– Ладно, скажу, – вздохнула Виолетта. – Мне ее принесла одна женщина.

– А одна женщина объяснила тебе, как к ней попала эта вещь?

– Более или менее. Она нашла ее в саду, прямо на грядке, когда сажала кабачки. Или тыкву? В общем, какую-то рассаду. Вещица произвела на нее впечатление и показалась ценной, но прежде, чем отнести ее к местному антиквару, чтобы оценить, ей захотелось посоветоваться с независимым экспертом. Пока она думала, ей на глаза попалась наша передача. Тетка решила, что это знак, вызнала адрес и явилась прямиком сюда. Но сначала она попыталась шкатулку открыть, думала, что там…

– Золото-брильянты? – усмехнулась Анна.

– Вроде того. Шкатулку она своими силами не открыла, а просить помощи у соседей побоялась, – настучат – так что надумала решить проблему прямо на месте, то есть с моей помощью.

– И ты, конечно, «помогла», – вздохнула Анна. Ей все было ясно: Виолетта втайне организовала подпольный прием клиентов, разумеется, за отдельную плату. Конечно, это было строго запрещено, но когда это Виолетту останавливали запреты? Одна из клиенток подложила ей свинью, притащив артефакт, которому самое место в адском пекле. Когда это дошло до недалекой Виолетты, она подсуетилась и свалила проблему на Анну – а чего одной париться?

– Что это за штуковина? – проявила дамочка запоздалое любопытство.

– Уж не коробка с леденцами, – отрезала Анна, в отличие от легкомысленной товарки, вполне отчетливо осознавая глубину той задницы, в которую они обе угодили. – Даже просто прикасаясь к ней, чувствую, будто иду по яичной скорлупе. Это опасно!

– Наверное, ты приносишь яйца с собой, – хмыкнула женщина. – Лично я ничего такого не испытываю. – Она помолчала, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом спросила вопреки логике: – И что теперь делать?

– Вернуть. И закопать. И надпись НЕ писать, чтоб другой какой идиот не нашел. А потом сходить в церковь и поставить свечку, чтобы пронесло.

– Круто, – одобрила Виолетта, – только ничего не получится.

– Интересно, почему меня это не удивляет? Так в чем подвох?

– Та бабулька забыла сказать, где живет. И телефон не оставила, – Виолетта развела руками и с притворной грустью вздохнула.

– Я бы на ее месте поступила так же, – невесело усмехнулась Анна.

Виолетта округлила глаза:

– Думаешь, это она специально?

– Почти уверена. Старушка оказалась умнее тебя и быстро смекнула, что от этой штуковины лучше держаться подальше, если только… Ладно, пойду я. От меня все равно толку мало.

– Но ты ведь мне совсем не помогла! – возмутилась Виолетта.

Анна обернулась от двери, в которой торчал большой старинный ключ, и от ее взгляда женщина поежилась:

– Ладно, ладно, не кипятись. Может, хотя бы взглянешь на то, что лежит внутри?

– Так ты ее все-таки открыла?! – взвыла Анна. – Нет, ну есть ли предел человеческой тупости?! По-моему, гель для укладки проел тебе мозги.

– Это был мой цинизм. И потом, я же не знала, что все так запущено, – дернула плечиком старая кокетка. – Любопытно стало. Ни спать, ни есть не могу, все думаю, что же там спрятано? Сама, конечно, не справилась, только пилку для ногтей сломала. Показала ларчик одному… ну, знакомому. Он спец по замочкам. Но и он долго провозился. Открыли наконец, а там… Вот!

Виолетта сунула открытую шкатулку под нос Анны. Та со стоном отшатнулась, ударилась о входную дверь так, что старинный ключ вывалился на пол из замочной скважины, но было поздно. Она увидела нечто из серии «глаза бы мои этого не видели»: на разложившемся от времени куске черного бархата покоился… вырванный с корнем зуб. Очень крупный, желтоватый, определенно человеческий, если не считать заостренного нижнего края, испачканного бурыми пятнами, до отвращения напоминающими засохшую кровь.

– Вот черт, – не сдержалась Анна. Не сводя глаз со страшного содержимого, она почти машинально присела на корточки, нашарила на полу ключ и, бросив на него рассеянный взгляд, вставила на место.

Виолетта, внимательно наблюдавшая за ее лицом, встрепенулась:

– Думаешь, это зуб вампира, да?

– Нет, это вставная челюсть моей бабушки, – огрызнулась девушка.

– Неет, это вампир, – с мечтательной улыбкой протянула дамочка, и глаза ее затуманились.

– Ты, мать, «Сумерек» пересмотрела, хоть тебе и не по возрасту. – остудила ее пыл Анна. – Вот эта хрень – она с отвращением ткнула пальцем во все еще открытую шкатулку, – это тебе не карамельные сопли для маленьких девочек. Вампир по определению не джентльмен, и уж точно – не любовник, он – гурман. Хочешь стать главным блюдом дня?

– Ты так говоришь, будто вампиры и в самом деле существуют, – неуверенно хихикнула Виолетта.

– Существу – уют, – с нехорошей улыбкой заверила ее Анна. – И не дай тебе бог в этом убедиться. – Она взглянула в округлившиеся глаза Виолетта и спохватилась: – Прости. Я напугала тебя. Каюсь, не сдержалась. Очень надеюсь, что твоя находка – всего лишь пустышка, из которой все давным-давно выветрилось, а ее хозяин обратился в прах. Вещица хоть и подлинная, но очень старая. Если что и было – быльем поросло.

– Не знаю, не знаю, – мстительно протянула дамочка, – я тут в Интернете покопалась. – Она приосанилась, невероятно гордая собой. – Так вот! В этих местах то и дело что-нибудь случается. Такое впечатление, что нечисть здесь просто кишмя кишит. В том числе и вампиры. Их в средние века тут водилось, что в тайге медведей.

– Охотно верю, но сейчас избавь меня от экскурса в историю. Тебе лучше поскорее отнести этот «подарочек» куда-нибудь подальше от дома и забыть обо всем.

– Можно подумать, я не пыталась, – неожиданно сникла Виолетта. Уголки ее ярко накрашенного рта опустились, а в глазах мелькнуло беспокойство.

– Пыталась? – удивилась Анна ее благоразумию. – И что?

– Она возвращается. – С глубоким вздохом призналась женщина. – Первый раз я ее просто на помойку вынесла. Так она уже к вечеру снова на подоконнике стояла. Я тогда не слишком испугалась, решила – тетушка Видонка постаралась: увидела в мусорке ценную вещь и прибрала. Они тут, блин, бережливые. Во второй раз я эту дрянь аж за город вывезла, чтобы наверняка. Специально такси наняла, не пожмотничала. Два дня потом радовалась. А на третий шкатулка появилась вот на этой тумбочке, представляешь? Открываю утром глаза – стоит, зараза! Эй, что с тобой?

– Это хуже, чем я предполагала, – выдавила Анна. – Нужно подумать…

– Только ты думай быстрее, – попросила Виолетта. – А то…

– Что еще?

– Да так…

– Нет уж, выкладывай до конца, а то у меня от твоих сюрпризов уже волосы дыбом.

– Да пожалуйста. Только не говори потом, что я спятила. – Она наклонилась вперед и понизила голос: – Мне тут мерещится всякое… Хотя я, вроде, не пью. Может, это возрастное?

В голосе женщины звучала надежда, и это напугало Анну больше всего. Виолетта так тщательно скрывала цифру в своем паспорте, что и сама, кажется, иногда забывала, что там нарисовано и вдруг она с радостью готова диагностировать у себя старческий маразм!

– Что тебе привиделось? – мягко спросила Анна.

– Ничего конкретного, – призналась Виолетта. – Но иногда, когда я прохожу мимо зеркала, мне кажется, что там, внутри, кто-то есть. Он прячется, но, когда я не смотрю, следит оттуда за мной. Думаешь, я сошла с ума?

– Боюсь, что нет.

Глава 3

Анна уже произнесла свое привычное «Здравствуйте» и прямой эфир шел полным ходом, а на экране, на месте «маленького окошка» все еще красовалась заставка. Со своего места девушка прекрасно видела пустой стул напротив.

По задумке режиссера эфир вели две ведущие. Одна из них непосредственно вела программу, отвечая на короткие вопросы в студии, а вторая, изображение которой красовалось в нижнем углу экрана, в аккуратной маленькой рамочке, в то же самое время беседовала с клиентами с глазу на глаз. У звонящего был выбор: задать свой вопрос на всю страну или пошептаться с гадалкой без посторонних ушей. Народ предпочитал прямой эфир, кайфуя от своего голоса, звучащего из телевизора и оттого, что тетя из того же ящика разговаривает с ним, уютно расположившимся на диванчике в трусах и с пивом.

Но и в «маленьком окошке» эксперту было чем заняться.

Сами ведущие работу в «маленьком окошке» не любили. Платили за нее мало, гримироваться приходилось самому, а вкалывать – по ночам и на износ. Больше других возмущалась Виолетта. В частной беседе быстро становилось понятно, что сказать ей по большому счету нечего, что сильно било по самолюбию, а скромный гонорар за такое унижение возмущал дамочку до глубины души. Справедливости ради нужно заметить, что из-за высоких рейтингов сия участь выпадала ей крайне редко, но сегодня как раз был такой день.

С начала эфира прошло уже десять минут, а во втором кресле все еще никого не было.

Наконец дверь в студию бесшумно открылась, и кто-то проскользнул внутрь. Во время эфира входить в студию посторонним было строго запрещено, так что Анна поняла – ее партнерша, слава богу, явилась. Не переставая говорить, девушка бросила взгляд на соседнюю декорацию и остолбенела. Ей с трудом удалось удержать нить разговора с очередным клиентом ибо зрелище, представшее ее глазам, было впечатляющим.

К сожалению, это была не Виолетта.

Ко второму столику с достоинством проплыла… Попышева.

– Анна, держи себя в руках, – предупредил наушник голосом редактора, тщетно пытающегося не заржать в голос.

Хорошо ему.

На голове Попышевой красовалась причудливая конструкция из темных кучерявых волос и пышного букета алых маков. В тон ярким, откровенно пластмассовым цветам ведущая подобрала блузку в псевдоиспанском стиле с пышными оборками. Дальше начиналась собственно катастрофа: под блузкой ничего не было. То есть, были еще трусы – наивно-белые, исключительно удобные, хлопковые – они кокетливо выглядывали из под пламенеющего подола кофточки, обтягивая увесистую попу, давно проигравшую битву с целлюлитом. Но на этом все.

К счастью, нижнюю часть ведущей надежно скрывал стол со свисающей до самого пола скатертью, так что, когда изображение Попышевой появилось на экране, все выглядело вполне пристойно. Но программа все равно пошла наперекосяк. Анна то и дело сбивалась, так как при взгляде на партнершу ее душил смех. Она старалась не смотреть в ту сторону, но с этим возникли сложности, так как редактор немедленно требовал, чтобы она прекратила сидеть в кадре боком. Анна послушно поворачивала голову, и все начиналось по новой.

Конечно, Попышева и раньше выкидывала коленца: то начинала разбрызгивать вокруг воду литрами, то принималась танцевать, то и дело выпадая из кадра, а один раз водрузила на голову цветочный горшок и просидела в таком виде до конца передачи, уверяя зрителей в том, что это лучший способ зарядиться положительной энергией.

После последнего случая дирекция запретила ей появляться в «большом окне», но она, и в «маленьком» не скучала.

Все разъяснилось после окончания эфира.

Попышева, выслушав от редактора все, что он о ней думает, спокойно натянула брючки, которые висели тут же, в операторской, на неисправном мониторе и фыркнула:

– Подумаешь! Никто ничего не заметил. Сами вызывают, кричат «быстрей, быстрей!», а на улице дождь, между прочим, и машину за мной не прислали. А такси здесь отвратительное! Представляете, я им прямо под колеса кидаюсь, а они меня объезжают и улепетывают! Ну, одного-то я все-таки отловила, он меня сначала чуть не задавил, а потом прямо до подъезда довез. Даже денег не взял. Но ведь я вся вымокла! И что мне теперь, два часа преть в мокрых брюках? Не дождетесь! Здоровье дороже!

– А что случилось с Виолеттой? Сегодня ведь ее смена, – успела Анна вклиниться с вопросом.

– Откуда я знаю, где Виолетта? – возмутилась Попышева. – Наверняка опять пустилась во все тяжкие. Вчера, например, мы нос к носу столкнулись в фирменном магазине, так она там такое платье примеряла – мама дорогая! И где она только деньги берет? Лучше бы она их себе на новые мозги откладывала.

– Ну, мозги тут многим не помешали бы, – заметил себе под нос оператор, но Попышева его уже не услышала. Подхватив кого-то, кто не успел вовремя убежать, она потащила жертву к лифту, оглашая окрестности дикими воплями.

После проливного дождя резко похолодало, улицы окутал густой туман. Удовольствие, конечно для любителя, но для Анны в тумане была своя прелесть – таинственность. Простые, привычные вещи растворялись в дымке, превращаясь в нечто манящее и привлекательное. Или пугающее, потому что сквозь мутную влажную пелену их трудно было узнать.

Анна спешила домой, стараясь отогнать подальше мрачные предчувствия. Она никогда не была мнительной, а легкомысленная Виолетта и вовсе не заслуживала ее переживаний. Если уж к такому солидному возрасту потаскушка не нажила мозгов, ей стоило приготовиться к тому, чтобы нести за это ответственность.

Однако, вопреки здравому смыслу, тревога острым коготком настырно царапала сердце.

После последней встречи стало ясно, где Виолетта берет деньги. Вовсе не там, где все думали. Охочие до доступного тела кавалеры не отличались избыточной щедростью, им это было ни к чему. Зато телезрители, насмотревшись на ее шаманство перед камерой – это другой разговор. Люди охотно верят всему, что увидят в телевизоре, каким-то таинственным образом в этот момент их здравый смысл берет длительный отпуск, и начинаются «чудеса». И бог бы с ним, с ее подпольным приработком, если бы не по-настоящему опасный артефакт, оставленный последней клиенткой.

Анна еще тогда удивилась тому, как легко Виолетта согласилась избавиться от злополучного «сувенира» – она никогда и ни с кем не соглашалась, – а сейчас и вовсе сомневалась, что дамочка последует ее совету.

Поразмыслив, Анна пришла к выводу, что существует единственный способ навсегда распрощаться со шкатулкой, о котором и собиралась сообщить Виолетты сегодня после эфира: вещица должна уйти тем же путем, что и пришла, то есть вернуться к обнаружившей ее женщине, а затем – обратно в землю. Если эта дрянь пойдет другой дорогой, то непременно запутается и вернется, в чем уже успела убедиться горе-колдунья.

Туман был таким густым, что Анна, задумавшись, едва не пропустила нужный поворот. Улица казалась пустой и незнакомой. Фасады домов расплывались, делаясь похожими один на другой. Анна добралась до двери своего парадного едва ли не на ощупь, достала ключ, и в этот момент в глубокой тени – слева от нее – дернулся и застыл в воздухе красный кончик сигареты. Странно. Обычно уже после девяти вечера улицы пустели и ни разу до сих пор, возвращаясь с работы, Анна не видела ни единого прохожего. Но сейчас здесь кто-то был. И этот кто-то явно не желал быть замеченным.

* * *

Еще в коридоре Анна услышала гул голосов, но когда, отворив дверь, она вошла в гримерную, все разговоры разом смолкли. Молоденькие визажисты прыснули во все стороны, как тараканы при виде тапочка и теперь исподтишка таращились на нее из углов. Глазенки были испуганные, из чего следовал вывод: произошло нечто ужасное. Но с кем и когда? Поскольку сама Анна выглядела вполне обычно, выходило, что впросак попал кто-то из других русскоговорящих ведущих. Иначе как объяснить эти любопытные взгляды? К сожалению, среди коллег хватало людей со странностями, так что внести ясность было непросто, тем более что обсуждать с ней горячую новость явно никто не собирался.

Девчонки-гримерши вполне сносно щебетали по-английски, однако при необходимости успешно разыгрывали антрепризу «моя-твоя-непонимай». Сейчас был именно такой случай. Что ж, есть и другие способы выяснить правду, хотя Анна старалась не прибегать к ним без нужды.

Читать человеческие мысли на самом деле не так-то просто. Люди так устроены, что редко думают о чем-то одном. Обычно их мысли скачут, как по полю кузнечики: словечко там, картинка тут. В этом хаосе заплутать – легче легкого, а уж просмотреть главное и вовсе раз плюнуть. С мужчинами проще, девяносто процентов их мыслей вращается вокруг секса: для секса, из-за секса, до и после секса или… хм…вместо секса. Женщины устроены сложнее. В их головах постоянная мешанина из тысячи мелочей. Немного сплетен, парочка комплексов, чуток зависти и много-много любви. Все это щедро присыпано ложью.

К счастью, сейчас мысли Верушки, которая занялась гримом Анны, бились в одну точку, как муха об стекло.

Анна закрыла глаза и сосредоточилась.

Ничего не подозревающая Верушка отточенными движениями наносила на ее лицо слой специального тонального крема, с помощью которого любой сухофрукт превращался в фарфоровое яблочко. Будучи профессионалом, девушка могла позволить себе в процессе работы думать о чем угодно.

Забираясь в мозг иностранки Анна ничем не рисковала, хотя не знала ни слова на ее языке. Люди в основном мыслят картинками, их мысли напоминают калейдоскоп, запущенный в ускоренном темпе. Эдакое немое кино с редкими титрами-комментариями.

Вначале появилось лицо Виолетты, больше похожее на шарж, с преувеличенно пухлыми алыми губами, частоколом неопрятно накрашенных ресниц и глубокими морщинами. Очевидно, так нелестно видела женщину юная визажистка. Изображение некоторое время висело в пространстве, потом стало мутнеть, будто кто-то плеснул на него марганцовки, пока совсем не растворилось в окрашенном красным воздухе.

Затем появился преувеличенно огромный, просто таки бутафорский нож, с которого медленно капала густая темная кровь, похожая на вишневый сироп. На фоне этой картинки быстро-быстро сменялись кадры, достойные самого откровенного журнала для взрослых. В конце концов, весь этот натюрморт заслонило лицо молодого мужчины. Анна попыталась удержать портрет, чтобы запомнить грубоватые черты, но скоро бросила эту затею. Чувства девушки, которые в данную минуту Анна воспринимала как свои, подсказали ей, что парень всего лишь ее дружок.

Больше ничего интересного в довольно просто устроенном мозгу девушки не обнаружилось, Анна с облегчением вынырнула на поверхность и обнаружила, что слегка перестаралась: девчонка смотрела на нее с ужасом, болезненно морщилась и держалась тонкими пальчиками за виски. Анна поняла, что пора сматываться, чтобы избежать ненужных вопросов. Она сбивчиво поблагодарила гримершу за работу и поспешно ретировалась.

В студии все повторилось. Редактор, оператор и даже техники прятали глаза от русской. К сожалению, время поджимало, Анна, не останавливаясь, проскользнула на свое место, пообещав себе по окончании эфира вытрясти душу из первого, кто попадет под руку. Похоже, все, кроме нее, были в курсе того, что произошло за последние двадцать четыре часа.

Применять репрессии не пришлось. Сразу после окончании передачи Анну отловила у лифта координатор Аллочка с ноутбуком подмышкой.

Милая, интеллигентная блондинка, похожая на маленькую беспокойную птичку, явно чувствовала себя не в своей тарелке. За двадцать лет, прожитых в этой благополучной стране, где все решалось как бы само собой, Аллочка напрочь отвыкла от потрясений и теперь мучительно искала в себе силы, чтобы справиться с навалившимися трудностями. Силы все никак не находились, хотя она уже влила в себя три стакана отвратительного крепкого кофе, но тут на ее спасение из дверей пятой студии появилась Анна, одна из немногих здесь, кто вызывал у Аллочки уважение, смешанное со страхом.

– Дорогая, вы должны мне помочь! – бросилась она к девушке, поспешно отставляя в сторону очередной бумажный стаканчик с недопитым кофе из автомата.

Анна удивленно взглянула на ее расширенные зрачки и всклокоченный вид, вежливо спросив:

– Что стряслось?

– О! – простонала Аллочка, заламывая тонкие руки с идеальным французским маникюром. – О!

Анна вздохнула и приготовилась к самому худшему. Аллочка закатила глаза и прорыдала:

– Это катастрофа!

– Виолетта?

– Да! Да! Угораздило же нас с ней связаться!

– Что она натворила?

– Она умерла! Представляете?! – возмутилась Аллочка.

О, да – умереть до истечения контракта – это действительно было преступлением. Сердце Анны упало и разбилось вдребезги. До этой минуты она отчаянно надеялась, что все обойдется. Не обошлось.

Аллочка продолжала скакать вокруг трясогузкой и оглушительно щебетать:

– Дорогая моя, я понимаю, как вы устали после эфира, вам нужно отдохнуть, набраться сил, но я без вас пропаду!

– Чем я-то могу помочь? Оживить Виолетту?

Вообще-то, девушка мрачно пошутила, но Аллочка немедленно наморщила лоб, явно всерьез рассматривая такой вариант. Пока идиотская мысль не успела пустить корни в ее мозгу, Анна быстро спросила:

– Как умерла Виолетта?

– Кошмарная история. Конечно, точно еще ничего не известно, но все говорят… Вы же в курсе ее… эээ… скажем так… рискованного образа жизни? Все эти беспорядочные… эээ…знакомства. Рано или поздно все должно было плохо закончиться! В полиции сказали, что у нее было… эээ…свидание, ну, как-то они там определили. И что-то произошло. Не знаю, что, но это ужас! Ужас!

Анна неожиданно испытала что-то вроде облегчения, радуясь, что ее опасения не сбылись, и тут же устыдилась. Виолетта была довольно противная, глупая, вульгарная, но смерти она не заслуживала.

– Дорогая моя! – Аллочка гирей повисла на руке и просительно заглядывала в глаза девушке. – Умоляю вас! Съездите к Виолетте!

– Прямо сейчас? – глупо уточнила Анна, искренне не понимая, чего от нее хотят. – Но зачем, если она…

– Именно поэтому! В морге сказали, что для погребения нужна одежда. Когда ее доставила полиция, она оказалась совершенно… эээ… безо всего. Вы меня понимаете?

– Голая, что ли?

– Ну да. Они нашли ее в постели.

– Кто нашел, полиция?

– Если бы! Ее обнаружили наши девочки. Сначала мы звонили, так как Виолетта не явилась к началу эфира. Телефон не отвечал. Тогда я отправила помощниц съездить и разобраться в том, что произошло. Они позвонили из ее дома в истерике. Даже полицию пришлось вызывать мне.

– А как же хозяйка?

– Ее почему-то не было. Она вернулась, когда в доме уже было полно полицейских.

– Но как же они вошли? В смысле, ваши девочки?

– Дверь была нараспашку.

– А когда все произошло?

– Наверное, ночью. Точно определят после вскрытия. Девочки нашли ее утром, в начале девятого. Так вы поможете мне?

– Постараюсь, – через силу улыбнулась Анна. – Только меня могут не пустить. Там ведь, наверное, полиция.

Аллочка замахала руками:

– Полиция давно уехала. Хозяйку я предупрежу.

Больше отговорок не нашлось, и Анна согласно кивнула.

– У вас не будет никаких проблем! – крикнула вдогонку Аллочка.

«Проблемы у меня уже есть», – подумала девушка.

Глава 4

На улице было темно, но дом, где жила Виолетта, сиял огнями. Похоже, тетушка Видонка попросту боялась выключать свет, так была напугана.

«Господи, боже мой, кому и зачем могло понадобиться умертвлять этого божьего хомячка?» – с жалостью думала Анна, поднимаясь вслед за хозяйкой на второй этаж. Тетушка Видонка не удивилась появлению девушки, – Аллочка сдержала слово и позвонила – но вовсе не собиралась оставлять гостью одну. Старушка застыла на пороге спальни, так и не решившись переступить порог, скрестив руки на груди и следя за Анной подслеповатыми выцветшими глазами. «Смотрит так, будто я собираюсь свистнуть ее столовое серебро», – с обидой подумала Анна.

Она мельком взглянула на широкое ложе, где еще недавно беззаботно дрыгала ножкой старая нимфоманка, и сразу же отвела взгляд от пропитанных кровью простыней.

Ужасная смерть.

По большому счету, Виолетта была всего лишь безобидной потаскушкой, и никому кроме себя не причиняла вреда. Она не уводила мужей из семьи – по той простой причине, что мужчины не принимали ее всерьез – никому не переходила дорогу. Грабить ее тоже было бессмысленно, так как дамочка немедленно тратила заработанное на всякую ерунду.

Анна случайно задела рукой за стул и тетушка Видонка у дверей вздрогнула от резкого звука, а затем судорожно вздохнула. Батюшки, да она боится оставаться одна в доме! Девушке тоже не хотелось оставаться здесь ни одной лишней минуты, поэтому она решительно направилась к стене, заменяющей Виолетте платяной шкаф.

Все эти наряды скорее годились для выступления в цирке, чем для похорон. На самом видном месте красовалось роскошное длинное платье из тафты-хамелеона, похожей на змеиную кожу, наверняка то самое, которое Виолетта купила в пятницу, когда ее заметила Попышева. Платье разительно отличалось от остального барахла – по-настоящему роскошное и, безусловно, дорогое. Чтобы решиться на такую покупку, нужно иметь очень вескую причину и желательно, чтобы причина имела в банке счет со многими нулями. На меньшее и размениваться не стоит.

Из-за ворота платья свисал шелковый шнурок, на конце которого болталась глянцевая, белая с золотом бирка. Название бренда впечатляло, так же как и цена. Насколько могла себе представить Анна, у Виолетты ТАКИХ денег не водилось. Судя по всему, мадам только что напала на золотую жилу и пошла вразнос. Анна сочувственно вздохнула и переключила свое внимание на главную причину своего визита.

В конце концов, она выбрала платье, которое с большой натяжкой можно было назвать пристойным и, аккуратно свернув, положила его в пакет. Ей оставалось собрать нижнее белье и туфли, которые хранились в шкафу, путь к которому преграждала растерзанная кровать. Анна попыталась бочком протиснуться мимо открытого окна. Порыв ветра швырнул занавеску ей в лицо и она чуть не упала, в последнюю секунду ухватившись за неплотно прикрытую дверцу шкафа. Рука коснулась чего-то густого и влажного, и девушка тут же ее отдернула, непонимающе глядя на красно-бурые разводы, проступившие на коже. Кровь! Она ощутила ее терпкий запах. Держа ладонь на весу, Анна неловко, одной рукой пошарила в своей сумке, отыскала бумажную салфетку и попыталась оттереть отвратительное пятно. Ей казалось, будто она отдирает кусок липкого скотча. Вместе с кровью к подушечке большого пальца прилипла длинная прочная нить, похожая на тонкого червя, и Аня с содроганием отбросила ее прочь.

«Боже, что тут произошло?» – думала Анна, с опаской косясь на окровавленные подушки и забрызганные красным стены. Эта часть комнаты походила на бойню, вот только зарезали здесь не свинью, а женщину. Женщину, которую Анна хорошо знала.

Почти не глядя, она побросала в пакет какие-то кружевные тряпки, надеясь, что ничего не перепутала. Проверять не было сил, хотелось немедленно убраться отсюда и поскорее забыть все увиденное. Она все отводила и отводила глаза от ужасной кровати, пока взгляд, блуждающий по комнате, не зацепился за туалетный столик, жавшийся к стене на тонких ножках. Над столиком висело большое зеркало в тяжелой раме, в котором немедленно отразилась ее перекошенная бледная физиономия. Прямо под ним стояла баночка дорогого ночного крема, отвинченная крышка валялась рядом с наполовину пустой бутылкой очень дорогого шампанского.

Шкатулку Анна заметила не сразу – ее заслоняла пузатая бутылка – а, заметив, вздрогнула, точно увидев ядовитую змею. Преодолевая отвращение, девушка взяла вещицу в руки и вопросительно взглянула на тетушку Видонку. Несколько секунд они смотрели друг на друга, наконец, в глазах хозяйки дома что-то дрогнуло, будто прошла легкая рябь по воде. В этот момент Анна спросила:

– Я могу забрать это?

– Ради бога, – кивнула старушка, вертя в руках большой ключ. Анна поняла, что той не терпится поскорее покинуть эту жуткую комнату и запереть ее до приезда бригады уборщиков, которые вычистят из ее жизни пережитый кошмар. Она так торопилась, что, пропустив Анну и пытаясь вставить ключ в замочную скважину, не удержала его в дрожащих пальцах. Ключ со звоном упал на каменную плитку пола. Анна быстро нагнулась со словами:

– Позвольте, я помогу.

Ей на секунду показалось, что старушка воспротивится, но та лишь кивнула головой и отвернулась. Анна в последний раз взглянула на комнату, заметив странную темную тень, мелькнувшую в зеркале. Так бывает, когда вы, неожиданно бросив взгляд в окно, замечаете подсматривающую за вами любопытную соседку и та, застигнутая врасплох, в панике прячется за занавеской. Анна даже оглянулась, чтобы посмотреть, что делается у нее за спиной, но, кроме кутающейся в платок тетушки Видонки, облокотившейся на стену, в коридоре никого не было.

Девушка решила, что ей показалось, заперла дверь и протянула ключ хозяйке, вскользь заметив на бородке ключа свежие царапины.

– Это ведь вы обнаружили тело? – проявила девушка простительное любопытство.

– О, нет! Что вы! – испуганно воскликнула старая женщина и торопливо перекрестилась. – Когда я вернулась домой, здесь уже была полиция. И слава богу! Одна я бы этого не пережила. Ее обнаружили какие-то женщины, кажется, коллеги по работе.

– Но как они вошли? – удивилась Анна. – Входная дверь была открыта?

Старушка быстро и настороженно взглянула на девушку, словно подозревая подвох, а потом затрясла головой с удвоенной энергией так, что ее седые кудряшки окончательно растрепались:

– Была открыта, была! Наверное, убийца ее открыл. Я сама, уходя, тщательно запираю замок и еще проверяю. Память-то уже не та, – развела она руками. Это трогательное признание почему-то показалось Ане наигранным. Чуть-чуть, самую малость старушка перегнула палку. Но зачем ей привирать? И в чем заключается ее ложь? Этого Анна пока не понимала. Версию о том, что тетушка Видонка собственноручно прикончила беспокойную жиличку, девушка отмела сразу, все-таки весовые категории у них слишком разные.

Словно заметив сомнение Анны, старушка зачастила:

– Не припомню ничего подобного в нашем городе, а я здесь родилась. У нас и преступности-то нету. Многие дверь не запирают – и ничего. А я вот… – Старушка горестно пожевала губами, исподтишка поглядывая на Анну, которая задумчиво спускалась рядом с ней по лестнице. Девушка сочувственно покивала:

– Вам повезло, что убийца вас не застал. Кто знает, что ему пришло бы в голову. А где вы были, кстати? – быстро спросила она. Но тетушка Видонка не растерялась:

– Как где? Да у Теречиков! – воскликнула она с видимым облегчением. – Мы с Терезой еще во вторник договорились варенье варить. Черешня в этом году уродилась – девать некуда.

– Что ж вы, ночью варенье варите? – удивилась Анна.

– А когда же, милая? Днем других дел полно, да и жарко. А ночью – одно удовольствие, никто не мешает.

Анна снова покивала.

– А днем вы Виолетту видели? – попробовала она зайти с другого конца.

– Конечно, видела. И вас отлично помню: вы к ней в гости приходили.

В голосе старушки Анне почудилась угроза, но это ее лишь раззадорило.

– Верно, – улыбнулась она, – приходила. Около полудня. А что было после моего ухода?

– Она, как вас проводила, вскоре собралась и ушла, – неохотно призналась хозяйка. – Вернулась уже ближе к вечеру. Веселая, с пакетами.

– Веселая? – Анна остановилась у входной двери, но уходить не спешила. – Может, она кого-то ждала?

– Эта вертихвостка все время кого-нибудь ждала, – фыркнула бабулька. – О мертвых, конечно, плохо не говорят, но из песни слова не выкинешь: почти каждый вечер гости приходили. А в другие дни она являлась вместе с ухажерами. Превратила мой дом в, прости господи… проходной двор. Соседи теперь невесть что болтают!

Анна взглянула на сморщенное, рассерженное лицо и подумала, что, возможно, поторопилась сбрасывать старушку со счетов. Здесь тебе не Россия, репутацией принято дорожить…

– Значит, в пятницу Виолетта вернулась одна? – еще раз уточнила девушка. – С покупками и в приподнятом настроении. Поднялась к себе в комнату. А потом?

– Что потом? – раздраженно спросила тетушка Видонка, не зная как отделаться от назойливой гостьи. – Потом-ничего.

– Может, ей звонил кто-нибудь? Стены в дом тонкие, вдруг вы случайно слышали?

– Никто ей не звонил. Не вечером. Вот днем был звонок. Сразу после вашего ухода.

– После него она ушла?

– Не сразу. Где-то через полчаса.

Так-так-так, кто-то пригласил Виолетту на свидание? А что, все сходится. Полчаса, чтобы освежить макияж и переодеться. Значит, Виолетта считала свидание важным. Если бы не так, она бы отправилась так, как есть – Анна часом раньше застала ее при всем параде. Но вот дальше начинаются странности. Через час после того, как Виолетта выпорхнула из дома, Попышева встретилась с ней в дорогом бутике. Дамочка была уже при деньгах и выбирала платье. Выходит, деньги появились у нее в этот короткий промежуток времени. Похоже, что свидание было чисто деловым. К тому же, вернувшись домой без кавалера, Виолетта не выглядела расстроенной. Возможно, она ожидала, что щедрый господин заглянет к ней вечером на чашку чая? Очень может быть, ведь роскошное платье было куплено не просто так. Эх, не вовремя на тетушку Видонку напала охота варить черешневое варенье.

Но дальнейшие вопросы пришлось отложить. Потерявшая терпение хозяйка настойчиво теснила незваную гостью к двери до тех пор, пока та не оказалась за порогом. Как только это произошло, дверь перед ее носом захлопнулась. Стоя на крыльце, Анна почесала затылок, чувствуя себя на редкость глупо. Однако даже из этой ситуации она сумела извлечь нечто полезное: теперь она знала, что на входной двери – английский замок. Если хозяйка, уходя, захлопнула дверь, то Виолетте пришлось бы спуститься, чтобы впустить своего ночного гостя.

Тогда зачем кому-то понадобилось возиться с плоскогубцами, чтобы открыть запертую изнутри дверь в спальню Виолетты?

Анна не сразу догадалась о значении царапин на бороздке ключа, который по счастливой случайности видела дважды: в пятницу утром и сегодня вечером. Она могла бы поклясться, что в пятницу никаких царапин не было. Те, кто обнаружил тело Виолетты, попали в комнату беспрепятственно, то есть дверь к тому времени была открыта. Кем? И от кого легкомысленная Виолетта заперлась изнутри, зная, что хозяйки всю ночь не будет дома?

Допустим, женщину действительно прикончил случайный любовник. О возможном свидании говорила неполная бутылка шампанского на туалетном столике. Но куда подевались бокалы? Не из горла же они пили? И почему крем оказался открытым? Виолетта очень следила за лицом и на антивозрастную косметику денег не жалела. Тот крем, что заметила Анна, стоил запредельных денег и требовал специальных условий хранения. Открытым он не продержался бы и до утра, утратив все свои полезные свойства. Виолетта не могла об этом не знать. Да и вообще, зачем ей понадобилось открывать крем при любовнике? Или она воспользовалась им уже после его ухода? Но тогда кто же ее убил? С чего начали, тем и закончили – круг замкнулся.

Анна не заметила, как добралась до дверей городского морга. Мрачное заведение вытеснило из ее головы все посторонние мысли. Слегка волнуясь, она нажала на звонок.

Открыли ей не сразу. Молодой санитар в чистом, но мятом халате удивленно посмотрел на позднюю гостью, потом одобрительно улыбнулся.

– Вы ко мне? – спросил он с надеждой.

– Вряд ли, – вежливо откликнулась девушка. – Я принесла одежду для погибшей женщины, которую доставили к вам недавно.

– А, русская? – оживился парень. – Обожаю Россию. Может, заглянете на чашку кофе и расскажете мне о вашей стране?

– Боюсь, у меня нет на это времени. Да и место как-то не располагает.

– Да? – растерялся парень. – А я как-то привык. У вас с этим проблемы?

– Никаких проблем, – заверила Анна, во второй раз протягивая санитару пакет с вещами.

– Смелая, значит? – прищурился парень.

– Ага.

– Ну, тогда сама неси свои шмотки патологоанатому. Вторая дверь налево. Он посторонился, пропуская девушку внутрь.

Анна устала, перенервничала и страшно не хотела заходить в морг, но уверенно перешагнула порог и, не оглядываясь, вошла в мрачный вестибюль с глухими дверьми, полный гулкого эха. Парень насмешливо смотрел ей вслед, жалея, что ему никогда не удается закадрить по-настоящему крутую телку.

Глава 5

Анна оценила шутку санитара по достоинству, едва открыв нужную дверь. Вместо мирной канцелярии, где она рассчитывала оставить манатки Виолетты, девушка угодила прямиком в прозекторскую, да еще в тот самый момент, когда патологоанатом проводил вскрытие.

– Здравствуйте, – несмотря на старание, голос ее дрогнул. От ужасного зрелища и характерной трупной вони закружилась голова, так что пришлось вцепиться побелевшими пальцами в притолоку.

– Хеллоу! – откликнулся мужчина лет сорока с узким лысым черепом, высоко торчащим между оттопыренными ушами, нагнувшийся над столом. Он оторвался от своего занятия, приподнялся и с интересом уставился на вошедшую. На металлической каталке перед ним лежало то, на что Анна предпочла бы никогда не смотреть, но еще хуже был кровавый ошметок человеческой плоти, который врач держал в руке.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сообщила Анна в пространство, потихоньку пятясь назад в коридор.

– Эй, мадемуазель, вы что-то хотели? – крикнул ей вдогонку доктор, делая шаг к двери.

– Домой и немедленно, – призналась Анна по-русски, уворачиваясь от преследующего ее доктора с окровавленными руками. Патологоанатом, обеспокоенный синеватой бледностью незнакомки, совсем позабыл о прихваченном в анатомичке фрагменте желудка и протянул вперед обе руки, чтобы вовремя подхватить нетвердо держащуюся на ногах незнакомку. Увидев прямо перед собой кусок чьих-то внутренностей, Анна тихонько охнула и рухнула на холодный кафельный пол.

* * *

– Ну-ну, все в порядке, все хорошо, – приговаривал незнакомый голос где-то вдалеке, как будто за закрытой дверью.

– Где я? – приподнимаясь на локтях, Анна повела вокруг мутным взором. Предметы качались вокруг нее, не желая принимать четкую форму, как будто она очутилась на дне давно нечищеного аквариума с тухлой водой. – Где я? – повторила она настойчиво.

– В морге, чего уж там, – сочувственно ответили ей.

– О, Господи!

– Ну, до этого, к счастью, еще не дошло, – успокоил ее тот же голос, и Анна все вспомнила.

Напугавший ее патологоанатом ласково сообщил, тактично меняя тему:

– Вещички, те, что вы принесли для покойницы, мы забрали, можете не беспокоиться.

Анна попыталась сфокусировать на нем взгляд и обнаружила, что без окровавленных резиновых перчаток доктор выглядел вполне безобидно. В смысле, почти не походил на людоеда, если не считать дурацкой привычки неприятно ворочать длинной шеей, смахивающей на индюшачью.

– Я пойду? – неуверенно спросила девушка, будто боясь, что ей откажут.

Доктор кивнул. Анна начала потихоньку сползать с застеленной чистой белой простынкой кушетки, когда врач вдруг предложил:

– На подругу взглянуть не желаете?

Анна округлила глаза:

– Думаете, стоит?

В конце концов, Виолетта даже не была ее подругой. Того, что Анна пережила по ее милости, и так уже более чем достаточно.

Доктор замялся:

– Ну, вам решать. Хотя, скажу вам как специалист, случай совершенно уникальный!

– Я ведь в этом ничего не смыслю, – призналась Анна. – Я не медик. Так что…

– Но ведь вам интересно знать, кто убил вашу подругу?

– А вы знаете? – встрепенулась Анна, которая после обморока еще туго соображала.

Врач смутился.

– Не то, чтобы наверняка, – замямлил он. – Но общая картина… специфический характер повреждений кожных покровов… содержимое…

– Ладно, показывайте! – Анна поспешила прервать поток его красноречия, пока он еще что-нибудь не рассказал.

Доктор поправил очки, резко дернул шеей, будто глотнув горячего супа, и широко повел рукой:

– Прошу.

Анна с опаской взглянула в ту сторону. В центре большого помещения с белыми кафельными стенами, под двумя тусклыми от пыли висячими лампами, стоял металлический стол, аккуратно накрытый простыней, свисающей до самого пола, под которой угадывались очертания человеческого тела – все, что осталось от глупой Виолетты. Впрочем, Анне и сейчас трудно было представить женщину мертвой.

Она заставила себя встать и подойти к столу. Доктор плелся следом, шаркая по полу одноразовыми бахилами.

– Постойте! – хрипло взмолилась девушка, когда он взялся за край простыни. Она несколько раз глубоко вздохнула. – Теперь можно.

Накрахмаленная ткань послушно взлетела и опала, целомудренно прикрыв выпотрошенный живот голой Виолетты. Анна увидела только ее торс с неестественно бледными грудями, давно потерявшими форму. Врач не солгал, тело выглядело ужасно.

– Может, достаточно? – сочувственно спросил он.

– Нет.

– Ну, нет так нет. Вы любуйтесь, а я пока чайку себе заварю. Кстати, не желаете?

– Нет.

Патологоанатом не стал настаивать, отошел к дальней стене и деловито загремел чашками. Это немного привели Анну в чувство.

Виолетту было трудно узнать. Особенно ужасно выглядела шея. Кожу, похожую на тонкую пергаментную бумагу, покрывали ровные порезы. Их было так много, что в некоторых местах кожа отслаивалась ленточками. Раны не казались настолько глубокими, чтобы убить женщину. Казалось, она побывала в руках садиста, стремящегося не столько убить, сколько причинить как можно большие мучения. Похоже, Виолетта еще при жизни пережила настоящий ад, которому в подметки не годилось чистилище.

– Бедняга! – прошептала девушка.

– Ей не позавидуешь, – подтвердил доктор, незаметно подкравшийся со спины. – А ведь могла бы прожить еще лет двадцать. Здоровая, как лошадь, хоть и старая.

Анна протянула руку и провела пальцем над одним из порезов:

– Чем это ее?

– Сам голову ломаю, – признался врач. – На обычный нож не похоже. И не скальпель. – Он шумно отхлебнул из чашки. – Но что-то длинное и очень острое.

– Что, если не нож?

Врач пожал плечами:

– Говорил же – уникальный случай. – Видите, как расположены порезы? Они идут параллельно, три-четыре в ряд.

– Действительно! Думаете, это могло сделать животное? Очень уж похоже на следы когтей.

– Нет, это вряд ли. Видите, какое большое расстояние? Это какая же должна быть лапа? Даже у тигра, наверное, меньше. И потом, как вы себе представляете тигра, разгуливающего по центру города?

– Совсем не представляю, – призналась Анна. – Его бы обязательно заметили.

Врач как-то неопределенно хмыкнул и пробормотал:

– Фантастика. Хотя… Я как-то читал книгу о преступниках прошлого – чисто в познавательных целях – так вот там говорилось об орудии, которым пользовались уличные гангстеры: обыкновенный сырой картофель, можете себе представить?

– Разве картофелиной можно убить?

– Можно, если утыкать ее лезвиями. Такими штуками пользовались не только в уличных драках, но и на расстоянии: попросту швыряли нашпигованную картошку в жертву.

– На расстоянии… – задумчиво проговорила Анна, вспомнив распахнутые настежь окна в комнате Виолетты. – А полицейские что-нибудь нашли?

– Кажется, нет, – разочарованно признался любитель исторической хроники.

– Жаль, – Анна снова посмотрела на неподвижное лицо трупа, будто надеясь, что эти мертвые губы подскажут ей ответ. Но лицо оставалось холодным и незнакомым.

Вот именно – НЕЗНАКОМЫМ! Конечно, смерть меняет человека, но не настолько же! Анна с опозданием поняла, что впервые видит Виолетту не накрашеной. В таком виде женщина выглядела простоватой и безмерно усталой.

– Ее не умывали? – уточнила девушка.

– Нет, – удивился врач.

Значит, версия со свиданием отменяется. Ну, не могла Виолетта предстать перед любовником в таком виде! Анна заставила себя нагнуться поближе, разглядывая странно лоснящиеся щеки. Доктор, проследив за ее взглядом, пояснил:

– Ночной крем. Кстати, дорогой.

Вот оно что! Виолетта не только умылась, но и нанесла на кожу питательную маску. Из той самой баночки! Значит, единственное, что она собиралась сделать тем вечером – спокойно лечь спать. Но ей помешали. Кто? И каким образом?

Если бы не открытая баночка с кремом, Анна решила бы, что на Виолетту напали уже после того, как она заснула в собственной постели. Об этом говорили и манипуляции с ключом, который кто-то пытался повернуть снаружи, используя плоскогубцы. Но, ложась спать, женщина обязательно закрыла бы дорогой крем, а она этого не сделала. Картинка никак не желала складываться в единое целое, из нее выпадала то одна, то другая деталь.

– Она умерла от потери крови? – спросила Анна, имея в виду, что ни одна из ран не была смертельной.

– Или от несварения, – буркнул патологоанатом в свою чашку, обиженный, что красивая незнакомка интересуется исключительно трупом и совсем не замечает его.

Анна удивленно взглянула на доктора:

– Вы о чем?

В ответ из-за края чашки выглянул один красный глаз.

– Вот об этом. – Доктор поставил чашку рядом с окоченевшей рукой трупа и достал что-то пинцетом из стеклянной кюветы.

Теперь настал черед Анны судорожно сглотнуть при виде знакомых очертаний хищно изогнутого человеческого клыка, который выглядел еще более отвратительно, чем прежде.

– Где вы это нашли?

– Там, где меньше всего ожидали – в желудке. Вы не знаете, зачем ваша подруга проглотила эту дрянь?

– Проглотила?!

– Вот именно.

– Не может быть, – пробормотала Анна, растерянно ища глазами свою сумку. Обнаружив потерю возле кушетки, она бросилась к ней, но, добежав, вдруг побоялась прикоснуться. Девушке понадобилось не меньше минуты, чтобы решиться открыть свою собственную сумочку и извлечь из нее зловещий сувенир, прихваченный в комнате Виолетты, а потом открыть его и убедиться: внутри ничего не было, Виолетта действительно съела артефакт, и Анна не могла себе даже представить причину, по которой женщина могла это сделать.

Ей бы найти что-нибудь конкретное, а то пока в ее голове роятся сплошные теории, да еще притянутые за уши. Все ее версии слишком хлипкие, но как она могла бы их укрепить? Единственное, что ей оставалось, это вернуться в дом Виолетты и задать кое-кому несколько не самых приятных вопросов.

Шагая по дорожке через больничное кладбище, чтобы срезать путь, Анна, не замечая того, держала руку с сумочкой на отлете, подсознательно помня о том, что находилось внутри нее. После того, как девушка едва не хлопнулась в обморок повторно при виде зуба, врач признался ей, что пошутил. Конечно, клык не имел никакого отношения к смерти потерпевшей. Желая загладить свою вину, он отдал странную находку Анне, так как она не представляла никакого интереса для следствия. Мало ли что глотают пациенты, за годы практики врач и не такое видал.

Уже давно рассвело, но густой туман не спешил рассеиваться. Рваные клочья плавали среди могил, как обрывки грязной ваты. Анна благополучно добралась до автобусной остановки. Когда автобус тронулся с места, девушка, стоя у заднего стекла, заметила мужчин, выходящих с территории кладбища. Один из них сгибался под тяжестью объемных контейнеров, но второй-неприятный тип чудовищных габаритов-даже не думал ему помогать. Толстяк был одет в дорогой костюм, но одежда выглядела мятой и неопрятной. Третий мужичок семенил сзади, держа в руках замотанные в брезент лопаты. Все трое загрузились в машину скорой помощи, но перед этим толстяк бросил взгляд на отъезжающий автобус. На секунду Анне показалось, что их глаза встретились, хотя она была уверена, что разглядеть ее за мутным от пыли стеклом совершенно невозможно. Толстяк сморгнул, потом его мясистые влажные веки опустились, скрывая взгляд. Только после этого она вздохнула с облегчением.

Глава 6

Припаркованный у ворот коттеджа белый фургон в первую секунду заставил Анну вздрогнуть, но испугаться по-настоящему она не успела-на борту красовалась совсем другая картинка, ничем не напоминающая красный крест. Возле машины парень в спецовке, бурно жестикулируя, доказывал что-то хозяйке дома. Оба были так увлечены спором, что не заметили, как девушка тихонько проскользнула в калитку, бегом пересекла зеленый газон и юркнула в дверь, по счастливой случайности оказавшуюся незапертой. Не задерживаясь в холле, она взлетела на второй этаж и замерла возле двери в комнату Виолетты, удивленно разглядывая пустую замочную скважину.

Ключ исчез.

Девушка внимательно огляделась. Утреннее солнце, проходящее через цветные стекла веерообразного окна в конце коридора, цветной радугой окрашивало выскобленные деревянные половицы. На полу ничего не было. Она оглядела полочки вдоль стены, заставленные безделушками, заглянула в комнату и обследовала все поверхности-безрезультатно. Комната выглядела совсем иначе, чем несколько часов назад. Никаких следов кровавой бойни. Уборщики постарались на славу. Даже постель была застелена свежим бельем. Только в воздухе еще витал чуть заметный, сладковатый запах крови, перебивающий ароматы лаванды и хвои.

Но где же все-таки этот проклятый ключ?

Если его не выронили и не забыли-а в этом случае он давно попался бы ей на глаза, – то оставалось всего два варианта: либо хозяйка случайно забрала его с собой, либо…

Одобрительно хмыкнув, Анна быстро сбежала вниз по ступенькам. Немного постояв в уютном холле и поглазев на ряд одинаковых закрытых дверей, она уверенно направилась к самой дальней из них и не ошиблась.

Спальня хозяйки оказалась на удивление тесной. Два шага до окна, еще три-до старомодной кровати с металлическими шишечками на спинке и столько же до противоположной стены, которую всю целиком занимал допотопный комод со множеством ящичков.

На самом верху комода громоздились две расписные фарфоровые вазы. Идея запихнуть такую красоту под потолок показалась Анне абсурдной, и она решила начать поиски с этих ваз. Ей пришлось влезть на шаткую табуретку, чтобы дотянуться до старушкиного сокровища. Она изрядно намучилась, но выяснилось, что старалась зря.

Раньше, должно быть, вазы стояли на видном месте, но, начав пускать жильцов, хозяйка припрятала их от греха подальше. Первая из них служила роскошным саркофагом для двух дохлых мух, зато вторая оказалась забита по самое горлышко. Здесь обнаружились несколько прищепок, дешевая заколка, несколько медных монет, скомканный фантик, наперсток и пачка оплаченных счетов двухлетней давности. Но никакого ключа здесь не было.

Анна озадаченно огляделась, немного повыдвигала ящички комода, но скоро запуталась и бросила это занятие. Девушка чувствовала неловкость, копаясь в нехитрых пожитках одинокой старухи и только желание развеять свои подозрения заставляли ее преодолеть собственную брезгливость. К большому сожалению, ключ был достаточно мал для того, чтобы оказаться где угодно. Даже в этой каморке имелась сотня мест, чтобы его спрятать, а в том, что ключ именно спрятали, она уже не сомневалась.

Как всегда, обычный человеческий подход ничего не дал, и Анна слегка напрягла свою интуицию. Дело сразу пошло на лад. Минуту спустя девушка уверенно шагнула к кровати и сунула руку под подушку.

– Как вы вошли?! – прогремело от порога.

Анну ничуть не испугал грозный тон. Ключ, зажатый в кулаке, она спрятала за спину и сообщила хозяйке с улыбкой:

– Дверь была не заперта.

Та ответила ей взглядом хорошо пожившей черепахи. Что-то из того, что она увидела, заставило ее сбавить тон:

– Что вам понадобилось в моей комнате? – Спросила она почти спокойно и добавила без особой уверенности: – Я вызову полицию.

– Не возражаю, – еще шире улыбнулась Анна. – У меня как раз есть, что им показать.

– Вы о чем?

– Вот об этом! – Анна протянула ключ на раскрытой ладони. Тот самый ключ со свежими царапинами на бородке.

Старушка была уже не в том возрасте, чтобы как следует держать удар. Она заметно побледнела. Ее губы совсем истончились, пухлые щеки опали. Сухая, шершавая кожа, свойственная старым девам, приобрела неприятный серый цвет.

– Зачем вам понадобилось красть у меня ключ? – Неуверенно изобразила она удивление.

– Затем же, зачем вам понадобилось его прятать.

– Да что вы себе напридумывали?

– Ничего. А вот вы кое-что присочинили.

– Я не сказала ни слова лжи! – старушка воинственно тряхнула двойным подбородком и приосанилась.

– Верно, – кивнула Анна. – Но кое о чем умолчали.

– Да кто вы такая?! – придя в себя, тетушка Видонка с опозданием вспомнила, что находится на своей территории. – Влезли в мой дом, хуже того – в мою спальню! Несете какой-то бред и суете мне в нос мою же собственность. Все! Я звоню в полицию или, еще лучше – в миграционную службу. Вас выставят из страны в двадцать четыре часа, и вы никогда – слышите?! – никогда больше не пересечете границ моей страны! Это же бог знает что такое! Деваться некуда от этих русских.

Прежде чем выйти из себя, Анна всегда считала необходимым сосчитать до десяти. Правда, частенько от этих манипуляций давление лишь нарастало, и последующий взрыв причинял гораздо больший ущерб. В этот раз она дошла до пяти, когда тетушка Видонка вдруг взвизгнула:

– Матка Боска, спаси и сохрани!

– Что еще? – Анна удивленно взглянула на неистово крестящуюся, ставшую как будто меньше ростом, старушку. Та икнула:

– Глаза! Ваши глаза! Они светятся! Сгинь! Изыди!

– Так уж сразу и изыди, – обиженно пробормотала девушка, косясь в зеркало и пытаясь экстренно притушить горящий взгляд. – Да все, все уже! Вам показалось. Открывайте глаза и убедитесь сами.

Анна протянула руку, но тетушка Видонка, почувствовав прикосновение, резво отпрыгнула и вжалась в стену.

– Я все скажу! – пообещала она, часто кивая головой. – Все, что хочешь, только сгинь, пожалуйста.

– Да без проблем. – Пожала плечами Анна. – Сгину, когда вы мне все расскажете. Только поскорее, а то спать хочется – сил нет.

Старушка приоткрыла один глаз и с любопытством глянула на странную гостью.

– Я сразу догадалась, что вы оттуда! – она ткнула пальцем в потолок.

– Вы уж определитесь: оттуда – Анна показала наверх. – Или отсюда. – Палец опустился вниз. Старушка снова зажмурилась и перекрестилась. – Ладно, с этим после. – Девушка вздохнула. – Вернемся к нашим баранам. Во-первых – ключ. Откуда эти царапины? Это ведь ваших рук дело? – Тетушка Видонка соображала быстро и заколебалась, прикидывая про себя, не свалить ли вину на неизвестного злоумышленника, но соврать все-таки не решилась и робко кивнула.

– Отлично. Чем вы это сделали?

– Плоскогубцами. Я услышала крик из комнаты наверху. Это был ужасный крик. Потом стало тихо. Я подождала немного и стала подниматься по лестнице. Дверь была заперта изнутри. Я долго слушала. Ни единого звука! Я позвала ее по имени. Сначала тихо. Потом – громче. Она не ответила. Что я должна была делать?

– Вызвать полицию, – подсказала Анна.

– Но я должна была знать, что произошло! А после того, как я это узнала, мне совсем не захотелось встречаться с полицией. Вдруг они решили бы, что это я? Тем более, что я действительно повернула ключ снаружи, зажав самый кончик плоскогубцами. Жалко, что царапины заметила не сразу, глаза уже не те.

– Об этом после. Зачем вы вообще вернулись в дом? Что-то забыли?

– Стальную петельку.

– Что?

– Стальную петельку. Чтобы вытаскивать косточки из черешни. Никто не любит варенье с косточками. И я не люблю. У Терезы, конечно, есть своя петелька. Но она только одна.

– Хорошо, хорошо, вы пришли за петелькой, вошли в дом и услышали крик. Через какое время вы вернулись от Теречиков?

– Часа через полтора. Сначала мы попили чай с Терезой. Немного поболтали, потом вымыли ягоды, и только тут обнаружилось, что я забыла петельку. А без петельки…

– Я поняла! – перебила Анна, не в силах больше слышать про петельку. – Открыв дверь, вы увидели…

– Это был ужас! У меня закружилась голова от ужасного запаха, а уж когда я ее увидела…

– Виолетта лежала на кровати?

– Нет, на полу.

– Вы не подумали о том, чтобы вызвать врача?

Хозяйка впервые взглянула на девушку с превосходством:

– Милая моя! Врач ей был уже не нужен. Я достаточно пожила, чтобы суметь отличить живого от мертвого. Вокруг везде была кровь. Море крови! И под ней натекла целая лужа… – старушка судорожно вздохнула и мелко затряслась.

Анна выглядела растерянной. Если старуха не врет, – а она не осмелилась бы соврать, – то, получается, что, когда она вошла, преступник еще был в доме, в комнате Виолетты и продолжал терзать свою жертву.

– Вы никого не видели? – уточнила она.

– Мимо меня никто не проходил, – заверила старушка. – Услышав крик, я спряталась под лестницей. Оттуда хорошо видно входную дверь и я могу поклясться, что никто не выходил из дома. Эта женщина крикнула при мне только один раз. Потом сразу наступила тишина. Странно, что даже шагов я не слышала, а ведь в той комнате две половицы – на самом ходу – постоянно скрипели. Кошка прошмыгнет – и то слышно. Как же он удрал?

– Вот и я об этом думаю. Из окна слишком рискованно, потолки у вас очень высокие. Через дверь – исключается. Может, есть черный ход?

– Есть, как не быть. Только, чтобы к нему попасть, все равно нужно пройти через холл, а я, повторяю, никого не видела.

– Значит, все-таки, окно, – задумчиво проговорила Анна.

– Теперь вы уйдете?

– Что? Да, разумеется.

Анна положила ключ на край комода и, не оглядываясь, пошла к выходу. Этот разговор вместо ответов принес еще больше загадок. Похоже, девушка переоценила свои детективные возможности, тайна смерти Виолетты оказалась ей не по зубам.

Когда Аня наконец-то добралась до дома, часы показывали половину девятого. Несмотря на бессонную ночь, она чувствовала себя почти сносно, должно быть, открылось второе дыхание.

Маленький соня все еще спал. Девушка подхватила проскользнувшего в приоткрытую дверь Каспера, который немедленно повис у нее на руке, как перехваченный посередине пузырь с водой, что должно было означать протест против чересчур фамильярного обращения.

Однако, в кухне кот подобрел и даже пару раз утробно проурчал нечто одобрительное. Анна спустила его на пол, открыла холодильник и потянулась за вареной печенкой для Каспера, когда в спальне раздался громкий отчаянный крик. Уронив печенку на пол, Аня бросилась в комнату.

Взлохмаченный спросонок Ник, скорчившись, сидел в углу постели и таращился на свою подушку. Он беззвучно открывал и закрывал рот, вцепившись пальцами в одеяло, как будто собирался укрыться им с головой. Анна давно уже не видела мальчика таким испуганным и немедленно ударилась в панику.

Бухнувшись на колени возле кровати, она принялась тормошить ребенка, заметив, что все его мышцы будто одеревенели.

– Что случилось? Что? – повторяла она, но малыш только мычал и дико вращал глазами. Анне с трудом удалось проследить за его блуждающим взглядом. По всему выходило, что Ника напугала подушка. Ане совсем поплохело.

– Да что же это такое? – взмолилась она. – Кто тебя так напугал, детка?

Звук ее голоса немного привел Ника в чувство, по крайней мере, он уже значительно отличался цветом от простыни и даже попытался выкарабкаться из душивших его объятий.

– Я не детка! – возмутился он.

Анна нервно хихикнула:

– Конечно, нет! Я оговорилась. Ты уже совсем большой. Мужчина.

Большой мужчина одиннадцати лет покосился на ее подозрительно честное лицо, но не заметил подвоха и позволил себе немного расслабиться, признавшись смущенно:

– Я испугался.

– Это бывает, – кивнула Анна. – Страх – это не стыдно.

– Герои не боятся.

– Они тоже боятся. Просто они умеют преодолевать свой страх. Это придет не сразу. Но ты скоро научишься.

– Мне в ухо заполз паук, – совсем тихо прошептал мальчик и снова содрогнулся от отвращения.

– Понимаю! Ужасно противно. Я бы тоже закричала.

– Правда?

– Конечно, правда. Ненавижу пауков, хотя они совершенно безобидные. Сейчас мы его найдем.

Не выпуская сына, Аня приподнялась и внимательно оглядела постель.

– Пока что-то не видно. Может, убежал?

В этот момент из складок скомканной простыни высунулись длинные черные лапки. Две, еще две…

Анна не стала ждать, пока паук выберется целиком, и смахнула его на пол. Насекомое немедленно обратилось в бегство, но Аня безжалостно раздавила его тапком.

– И делов-то, – преувеличенно бодро сообщила она, брезгливо стирая с подошвы месиво, в котором еще подергивались волосатые конечности.

Но Ник все еще не выглядел счастливым.

– Ты его убила, – огорченно прошептал он.

– А что, не надо было? – озадаченно уставилась на него девушка.

– Ну, он же не нарочно меня напугал, – не слишком уверенно признался Ник. – Может, нужно было его просто в окошко выкинуть?

Как всегда! Ник жалел все живое, даже то, что его пугало. Он вообще был на редкость беззлобным ребенком. Честно говоря, Анна впервые видела, чтобы какая-то букашка так сильно напугала ее мальчика. Летом он горстями таскал в дом всякую живность, и Анна волей-неволей научилась храбро брать в руки жуков и гусениц.

– Значит, так! – строго сказала она. – Давай договоримся, что никто не имеет права залезать в наш дом без приглашения. Паучка никто не приглашал, верно?

Ник кивнул.

– Выходит, он получил по заслугам. А сейчас выброси все это из головы. Бегом в ванную и за стол. Будем завтракать.

– А потом тебе снова на работу, – уныло продолжил Ник.

– Нет! Мы идем кутить! На весь день, пока не свалимся от усталости!

– Ура! – Вопль донесся уже из коридора, что означало, что Ник немедленно приступил к выполнению программы.

* * *

Ресторанный зал оказался забит битком, но им с Ником повезло – они заняли только что освободившийся столик у самого окна. Оба чувствовали себя довольными и заговорщически переглядывались.

Анна сдержала слово: они побывали в королевском замке, любовались медными всадниками и свирепыми каменными львами, разглядывали сказочные витражи огромного католического храма до тех пор, пока не заболели шеи, потолкались на блошином рынке и накупили кучу всякой ерунды. Словом, прекрасно провели время и страшно проголодались. «Гулять так гулять», – сказала Аня и они решили поужинать в шикарном месте, которое, как нельзя кстати, находилось в двух шагах от их съемной квартиры.

В ресторане был аншлаг. Между столиками сновали официанты, неуловимые, как домовые. Отовсюду слышались стук, звон, выстрелы пробок, звяканье крышек, которыми накрывали горячее, женский смех. На маленькой сцене наяривал оркестр.

Ник активно вертел головой по сторонам, ему все было интересно. Утреннее происшествие теперь казалось совсем нестрашным, и мальчик даже стеснялся своей слабости, а Анна наконец-то перестала чувствовать себя виноватой из-за того, что надолго оставляла сына одного. Она твердо пообещала себе, что потребует у начальства сокращения эфиров. В конце концов, всех денег не заработаешь.

Когда принесли заказ, веселье продолжилось. Они пробовали еду с тарелок друг друга и бурно обменивались впечатлениями. Заказывать пришлось наугад – названия блюд ничего им не говорили. В результате перед Анной оказалась кривоватая тощая лепешка самого непрезентабельного вида, покрытая густыми запеченными сливками, под которыми угадывались ломтики бекона, лука и еще чего-то неопознанного, относящегося к ноу-хау шеф-повара. Однако на вкус эта пародия на пиццу оставляла рыдать в коридоре шедевры мировой кулинарии.

Нику и вовсе досталась тушеная капуста, но с таким количеством всевозможных ветчин и колбас, что сама по себе капуста едва угадывалась. На вид шукрут – так называлось блюдо – выглядел еще хуже Аниной «пиццы», но Анна заметила, что за соседним столиком над точно такой же миской с энтузиазмом трудилась эфирная с виду леди в кружевах и фамильных брильянтах.

Налившись апельсиновым фрешем по самые уши, Ник, немного смущаясь, потрусил в сторону туалета. Анна заплатила по счету. Официант уже возвращал ей кредитную карточку, когда огромное окно ресторана внезапно осветили яркие фары только что подъехавшей машины. Девушка, ослепленная светом, на секунду зажмурилась и вдруг почувствовала укол в сердце – странное предчувствие, будто вот-вот случится что-то плохое. Повинуясь скорее инстинкту, чем желанию, она обернулась и, не обращая внимания на официанта, уставилась на входную дверь.

Анна вся подобралась, как дикая кошка в засаде, но вид посетителей в первую секунду ее разочаровал: обыкновенный старик далеко за семьдесят и молодой верзила, то ли сын, то ли телохранитель. Она остановилась на втором варианте, когда смогла рассмотреть его получше. Огромный рост, полная невозмутимость и при этом – безукоризненная предупредительность, все это говорило о том, что человек на работе. Покрытое шрамами лицо не выражало никаких эмоций, зато черные глаза полыхали, словно все грехи ангелов. Почувствовав Анин взгляд, он плеснул в ее сторону раскаленной лавой и девушка, словно обжегшись, поспешно отвернулась.

Минуту спустя за ее спиной деликатно заскрипели стулья – парочка усаживалась за соседний столик. Между лопатками слегка покалывало, это означало, что ее безупречно прямая спина стала объектом пристального интереса новых соседей.

Стараясь выглядеть непосредственно, Анна слегка передвинула свой стул, так что теперь она могла видеть соседний столик, не поворачивая головы.

Спина верзилы заслоняла обзор, но не настолько, чтобы Анна не смогла рассмотреть его хозяина, сидящего прямо напротив. Почему эти люди вызывали у нее такой болезненный интерес, она и сама не знала, но продолжала наблюдать, время от времени бросая тревожные взгляды в глубину зала, откуда вот-вот должен был показаться Ник.

На первый взгляд старичок выглядел весьма почтенно, подчеркнуто добродушный и благообразный, дорого и со вкусом одетый, несмотря на преклонные года. Так бывают добродушны и порядочны очень богатые люди, которым уже не нужно что-то кому-то доказывать. Все так. Если бы не глаза…

Глаза ошеломляюще желтого, звериного цвета. Глубоко посаженные, гипнотические глаза человека с неподвижным, мертво застывшим взглядом. Из-за этого респектабельность старика напомнила Анне клетку, сквозь прутья которой проглядывал смертельно опасный хищник.

Девушка зазевалась, и их взгляды встретились. Анна тут же спряталась за густыми ресницами. Ей захотелось немедленно уйти, но Ники, как назло, застрял где-то в районе туалета.

Теперь она старательно сверлила глазами вазочку на столе, но движение напротив заставило ее поднять глаза. Ее сердце замерло. Проклятая парочка теперь удобно расположилась на ее столом.

Собираясь возмутиться, Аня нервно дернула рукой и опрокинула кофейную чашку. Это была маленькая чашка, и в ней оставалось кофе на донышке, но она звякнула о блюдце так громко, что с соседних столиков обернулись.

– Вы позволите заказать вам кофе? – любезно спросил желтоглазый, и Анна обнаружила, что он говорит, не шевеля губами.

– Спасибо, не надо. Я уже ухожу, – как можно спокойнее ответила Анна, стараясь не смотреть на материализовавшегося, будто из воздуха, официанта, который успел сменить на столе испачканную скатерть и теперь готовился принять заказ.

– Два кофе и пирожные, – приказал старик, прикинувшись глухим на оба уха.

Вот ведь трюфель! У Анны руки чесались засветить ему в личность блюдцем с этими самыми пирожными, да воспитание не позволило. Пришлось сидеть – овца овцой – и уважать старших, заодно пытаясь определить, кто перед ней – гипнотизер, сатир или бесноватый?

На столе вместе с кофе и сладостями появился запотевший графин с коньяком. Ее рюмку, не спрашивая, наполнили до краев. Анна не пошевелилась и тогда желтоглазый вдруг быстро нагнулся вперед, прошептав:

– Ты чего это не пьешь? Ты пей, деточка. Не хочешь? Ишь, какая… Не пьешь, когда я тебя уговариваю. – И он быстрым, привычным движением тихонько коснулся плеча девушки скрюченным пальцем. По напряженному выражению его лица изумленная Аня поняла, что он знает, что делает.

В ту же секунду старик передернулся в судороге, тихо застонал и отвернулся, быстро и сердито. Он не притворялся, даже пытался скрыть и судорогу, и свой невольный стон.

Дело дрянь, подумала Анна. Как никто другой она понимала то, что сейчас произошло. Старик коснулся ее не просто так, а, пытаясь воздействовать на нее своей силой, заставить подчиниться его воле. Не на ту напал. Не проникнув в девушку, сила метнулась обратно и ударила в своего хозяина. Это больно, действительно больно, особенно, если получить отпор неожиданно, так что старику здорово досталось и он, несомненно, был очень зол. Но Анну пугало не это. Кто бы он ни был и, какую бы цель не преследовал, теперь он в курсе, что перед ним достойный противник. Тот, кто сильнее его. Пока сильнее. Ей ли не знать, как легко может измениться расклад, если дело касается магии.

Бежать – вот, что сейчас необходимо. Там, вдалеке от этой странной парочки, она разберется, что это за фрукт и с чем его едят.

Анна покосилась на верзилу, полностью перегородившему проход. Слева – стеклянная стена, справа – баобаб в черной коже, ни пройти, ни проехать. Разве что проползти под столом, но для этого Анна была еще недостаточно напугана. От баобаба исходил ровный жар, как от доменной печи. Справедливости ради стоит заметить, что он даже не смотрел в ее сторону, и в упор не видел того, что вытворял его патрон, но при этом умудрялся источать какую-то дьявольскую сексуальность – вот уж не к месту такие мысли! – причем в мегаваттном диапазоне.

Баобаб медленно повернул голову. От одного его взгляда в воздухе захлопали черные крылья.

– Можете звать его Ласло, – тут же предложил желтоглазый, откровенно забавляясь. – Его все так зовут, по крайней мере, те, кто ему нравится. А с теми, кто не нравится, он и вовсе не разговаривает.

Анна нервно дернула головой, что могло означать все, что угодно, но в данном случае означало страх. Она как раз всерьез подумывала о том, чтобы устроить дебош с применением блюда с пирожными в качестве метательного оружия, но тут к столику подлетел Ник и пирожным нашлось другое применение. Не разобравшись, что к чему, Ник с радостным воплем ухватил эклер, запихнул его в рот и только потом спросил:

– Можно?

– Конечно, – как-то суетливо ответил старик, опередив Анну.

– Мам, а кто это? – спросил ребенок с набитым ртом.

– Друзья, малыш, друзья, – соврал желтоглазый самозванец. – А что ты больше всего любишь, дорогой? Мороженое или фрукты со сливками?

Ник вдохновенно открыл рот, однако, покосившись на мать, стушевался и солидно пояснил:

– Вообще-то мы уже поужинали… – Он вздохнул и неуверенно продолжил: – Разве что немного мороженого? Можно, мам?

– Конечно, можно! Отличный выбор! – одобрил старец, в очередной раз оставив Анну сидеть с открытым ртом. – Ласло, поторопи!

Великан бесшумно снялся с места.

Путь был свободен, но Ник уже плюхнулся на свой стул, и выдергивать его из-за стола она побоялась. Мальчик не должен понять, что происходит что-то опасное. Пока преимущество на ее стороне и, может быть, она еще сумеет выиграть партию.

Минут через десять она окончательно запуталась. Желтоглазый больше решительно не походил на злодея. Всего лишь благожелательный, улыбчивый джентльмен с отменными манерами, явно умеющий располагать к себе людей. Казалось, он знал обо всем на свете, любое слово служило ему поводом для увлекательной истории. Том Круз, Роналдиньо, Стивен Спилберг – самые известные персонажи возникали в его речи ненавязчиво и к месту: с одними он играл в теннис, с другими ужинал, третий как-то перепродал ему винный погреб своего дядюшки. Чувствовалось, что он не пытается пустить пыль в глаза, все, что он говорил – чистая правда.

У Ника горели глаза от восторга, даже Анна немного расслабилась, настолько, что очередное замечание собеседника застало ее врасплох:

– А что за колечко у тебя на пальце? Что за камешек?

Анна машинально сжала руку в кулак, испытывая непреодолимое желание прикрыть большой изумруд салфеткой.

– Вижу, вижу! Это очень ценная вещь. Даже уникальная.

«А то я не в курсе», – подумала Аня, продолжая вежливо улыбаться, но, не говоря ни слова в надежде на то, что старик заметит неуместность своего интереса и сменит тему.

Куда там!

– Позвольте старику полюбоваться на такую-то красоту.

Глянув в круглые глаза сына, Анна послушно сняла кольцо и протянула через стол. Старец остался недоволен:

– Зачем сняла-то? Я бы и так… Не понимаешь ты…

Однако он ошибался. Анна как раз отлично понимала, как девушка умная, а по возрасту так и не вполне уже девушка. Оттого и колечко сняла…

Старик рассмотрел перстенек со всех сторон, даже подышал на него, и нехотя вернул хозяйке, сам на палец надел, не удалось Ане отвертеться. И снова, как в первый раз, его плющило и таращило во все стороны, но старик оказался крепок не по годам.

– Не хотите продать? – спросил он в лоб, когда отдышался. – Скажем, тысяч за триста-пятьсот долларов?

Анна вскинула брови. Нет, цена, заявленная стариком, ее не удивила, скорее, удивила точность, с которой он ее определил. Для самой Анны изумрудный перстень был бесценным, и потому она ответила коротко:

– Нет!

– Я почему-то так и подумал, – кивнул старик, ничуть не обидевшись. Наоборот, он выглядел удовлетворенным. – Вот когда ты придешь ко мне, я тебе многое расскажу, чего ты и не знаешь, – загадочно пообещал он.

– Да ведь я не приду, – ответила циничная и бесчувственная Анна.

– Придешь. Ты ко мне придешь.

– Нам пора. – Решительно поднялась Анна.

Ник вскочил следом. Старик кивнул.

– Был рад знакомству! – В тоне, которым старик произнес эту банальную фразу, Ане послышался скрытый смысл, но старик выглядел вполне искренним и на редкость безобидным, так что ей пришлось заставить себя улыбнуться.

На этот раз никто не пытался помешать им уйти.

Уже на улице Ники спросил у нее:

– Ты ведь притворялась? Он тебе не понравился.

– Ну почему? Вполне милый старикан с причудами. Думаю, он подсел к нам просто от скуки.

– Я так не думаю, – неожиданно возразил мальчик и просительно заглянул ей в глаза: – Только обещай, что не станешь превращать его в жабу.

– С чего ты решил, что я это сделаю? – опешила девушка. – Это не в моих правилах.

– Я знаю. Но помнишь нашего соседа, Кочкина? Когда он скакал на корточках по травке и пучил глаза, это было прикольно. Но когда он попытался сожрать муху…

– Ник! – Анна предостерегающе подняла руку. Ник скорчил в ответ рожицу, изображая смирение, и она помимо воли улыбнулась и пояснила: – Кочкину только казалось, что он жаба. И потом, это было всего-то пару дней. Зато впредь он будет стараться выбирать выражения….

– Знаю, мам. Он зря на тебя накричал из-за парковки.

– Это ни при чем. Никто не может сказать, что я чересчур обидчивая!

Ник с готовностью подтвердил:

– Ну, конечно! Кому охота пузыри пускать…

– Ники!

– Молчу, молчу.

– Через два дня Кочкин поправился, – напомнила Анна.

– А я разве спорю? Поправился. И даже съехал в экологически чистую деревню, потому что с тех самых пор дядя Кочкин не в себе, пока не скупнется, а купается он теперь даже зимой, в проруби.

– Ну, в конце концов, водные процедуры еще никому не вредили.

Анне послышалось, что в зарослях барбариса кто-то хмыкнул и, хотя она никого не заметила, они с сыном прибавили шагу.

Ласло, поглядывая в зеркало заднего вида, удивился тому, что его хозяин, сев в машину, не включил, вопреки обыкновению, мини-телевизор. Вместо просмотра последних новостей босс задумчиво улыбался, глядя в окно. Это было так же странно, как если бы улыбнулся крокодил.

Ложась спать, Аня все еще продолжала думать о встрече в ресторане. Этот странный человек… Вроде бы он не совершил по отношению к ней ничего ужасного, наоборот, угостил превосходным десертом, развлекал байками, короче всячески пытался угодить. Вот только…

Вспомнив об этом, Анна даже слегка приподнялась на постели и удивленно тряхнула головой.

Как странно!

Старик за весь вечер не сказал самого главного!

Он не сказал, как его зовут.

Палец на левой руке вдруг будто обожгло огнем. Боль была такой сильной, что Анна потрясла в воздухе рукой, прежде чем поднести ее к глазам и прошептать изумленно и горестно: «О, господи!»

Любимый изумруд светился тусклым зеленым светом, как догорающий уголек, а его поверхность разрезала глубокая трещина вдоль и поперек – крестом.

Глава 7

Через несколько дней Анна думать забыла о странной встрече. Да и смерть Виолетты отошла на второй план. Следствие по ее делу продвигалось вперед очень медленно и, в конце концов, окончательно задвинулось в тупик. Анна сильно удивилась, услышав от всезнающей Аллочки, что даже вид тела в луже крови не убедил полицию в том, что произошло убийство. Буднично описав в рапорте об осмотре места происшествия кровь, как «жидкость бурого цвета», полицейские попытались… закрыть дело на месте. Почтенный возраст потерпевшей показался им весьма подходящим для того, чтобы «старуха» умерла сама по себе, то есть – от старости (слышала бы это вечнозеленая Виолетта!). Однако, «бурые пятна» перевесили, и полицейские вынесли другой вердикт – несчастный случай. Ну, в смысле «споткнулся, упал, очнулся»… то есть, в данном случае, не очнулся, потому как напоролся на острый предмет… Отягчающим обстоятельством оказался обнаруженный в крови покойницы алкоголь – улика в виде ополовиненной бутылки шампанского стояла на столике. Пьяный человек на ногах не стоит, это каждый знает, так что споткнуться ему – раз плюнуть. Виолетта, судя по количеству ран на теле, спотыкалась раз двадцать, и все – об острый предмет. Ну, просто как в том анекдоте!

Посредством все той же Аллочки Анна попыталась довести до сведения полиции тот факт, что Виолетта, при всех ее грехах, не имела привычки глушить шампанское в одно лицо, тем более – из горла. Усатый полицейский с тусклыми глазами выслушал ее и снисходительно попросил держаться подальше и не мешать профессионалам. Увы, заграничный мент слыхом не слыхивал о воспетых Донцовой любительницах частного сыска и прямо посоветовал не в меру ретивой дамочке идти варить борщ.

– Ваши методы тут не годятся, – подытожил он. – Для успеха дела требуются терпение, тщательность и последовательность. Спешка хороша только… только…

– При ловле блох, – услужливо подсказала Анна.

– Что?…

– Русские очень гордятся кузнецом, подковавшим блоху, – быстро пояснила Аллочка и показала Анне кулак за спиной.

* * *

– Don’t drink, don’t smoke, don’t touch! – строго приказала крошечная гримерша.

Гримерши менялись каждую неделю, и у каждой имелся свой взгляд на красоту. В представлении этой крохи прекрасной женщину делали выразительные губы…

– Свят, свят, свят, – охнула Анна, с трудом признав свое отражение в зеркале. На бледном лице с едва обозначенными глазами пламенел ярко-алый, вампирский рот раза в два крупнее ее собственного. Короче, это был кошмар, но Анна из уважения к чужому труду битый час не пила, не курила и не трогала нарисованные губы. В результате к началу эфира многослойная штукатурка склеилась намертво, и девушке стоило труда разлепить губы, чтобы сказать хоть слово.

Далеко за полночь, повернув на свою улицу, Анна обнаружила, что неприятности не закончились. Фонари почему-то не горели, длинный узкий переулок тонул в темноте. Непогода набросила на небо плотное ватное одеяло дождевых туч, сквозь которые не просвечивали ни луна, ни звезды. Собственный подъезд пришлось искать почти на ощупь.

Доставая из сумки ключи, Аня почувствовала, как в темноте задела чье-то плечо. Кто-то испуганно охнул.

– Кто здесь?! – Анна пыталась разглядеть человека во тьме, но слышала лишь частое, напряженное дыхание.

В окне первого этажа вспыхнул свет и Анна отпрянула: прямо перед ней стояла незнакомка. Впрочем, выглядела женщина вполне безобидно и Анна перевела дыхание.

– Вы кто? – вполне миролюбиво спросила она по-английски.

Вопреки ожиданию, тетка поняла ее с трудом, долго морщила лоб, подбирая слова, затем выпалила: «Карлота!» и для верности ткнула себя в грудь пальцем. Затем еще немного пошевелила губами и медленно сообщила:

– Я вас ждала. Простите, если напугала.

– Ждали меня? Хм. Я вас знаю?

Страх ушел. Похоже, одна из фанаток «Ночного пророка» добралась до нее. Это случалось. Некоторым зрителям было мало прямого эфира. Они норовили встретиться с ведущими лично, проявляя недюжинный сыщицкий талант. Анну такие встречи не радовали, к тому же категорически запрещались контрактом, поэтому она вежливо попрощалась, не вдаваясь в подробности, но Карлота вцепилась в ее руку:

– Не уходите, пани! Меня прислала Виолетта.

Анна остолбенела:

– Кто?!!

– Я была у нее две недели назад, она посоветовала обратиться к вам…

Ах, две недели…

– Я не веду частный прием, – уже мягче сообщила девушка. – это запрещено контрактом.

– Нет, нет, я понимаю!..

– Тогда в чем дело? Вы пропустите меня или нет?!

Анна злилась не просто так. Организаторы проекта зорко следили за своими сотрудниками. Им не хотелось делиться прибылью с ведущими, так что время от времени хозяева устраивали провокации, подсылая вполне безобидных теток под видом клиентов. Попавшихся немедленно увольняли в назидание остальным. Только Виолетте удавалось долгое время морочить голову администрации, но после ее смерти те удвоили усилия.

– Пожалуйста, верните мне мою шкатулку! – неожиданно заканючила женщина.

– С чего вы взяли, что у меня ваша вещь? – второй раз за вечер Анна неприятно удивилась.

– Так пани Виолетта сказала.

– Так вот прямо и сказала?

– Ну… Она позвонила.

Анна напряглась еще больше. Видя ее недоверие, Карлота зачастила, как швейная машинка:

– Это очень важно, пани! Священник так ругал меня, за то, что я забрала эту вещь. Грозился даже предать анафеме! А уж как узнал, что я ее отдала… Велел немедленно вернуть. Я не хотела за ней возвращаться, но вы ведь знаете, что случилось с пани Виолеттой?..

Не дожидаясь ответа, Карлота продолжала тараторить:

– Мне с того дня, как я ее выкопала, каждую ночь кошмары снятся! Я вовсе спать перестала, оттого и к священнику пошла, на покаяние. Думала, он мне грехи отпустит, а он – ни в какую! И еще пригрозил, что времени совсем мало осталось: зло вот-вот в полную силу войдет! А уж тогда… Я даже думать об этом боюсь… Отдайте шкатулку, пани!

– Хорошо, хорошо, вы получите свою вещь.

Карлота протянула обе руки. Анна усмехнулась:

– Она у меня не с собой. Подождите. – Решительным жестом Анна остановила тетку, уже намылившуюся просочиться в подъезд и захлопнула дверь у нее перед носом.

Скоро она вернулась. В руках девушки был металлический ларец. Карлота при виде его нервно облизнула губы.

– Вы уверены, что справитесь с этим делом без моей помощи? – спросила Анна, протягивая шкатулку владелице. Та, не сводя глаз с вещицы, рассеянно переспросила:

– Что? – И тут же спохватилась: – Да, да, конечно!

Анна пожала плечами, пряча усмешку. Женщина, бережно прижимая к себе шкатулку, даже не заметила, как Анна ушла, предусмотрительно заперев за собой входную дверь. Она уже не могла видеть, как девушка, вместо того, чтобы воспользоваться лифтом, взлетела на один пролет и прильнула к окну.

Анна хорошо видела женщину в желтом квадрате света, падавшего из окна. Та быстро семенила вдоль по улице, стараясь держаться поближе к стенам. Когда она скрылась за углом, Девушка задумчиво постучала согнутым пальцем по переносице и прикусила губу. Тревога ее только усилилась. Она понимала, что это далеко не конец истории. Она выгадала время, да, но долго ждать продолжения не придется.

* * *

Пока мать пропадала на работе, Ник даром времени не терял. Он нашел себе друга. Хори жил в соседнем подъезде, но их балконы выходили на одну сторону и располагались рядом. Два дня назад Ник застал там парнишку в компании двух упитанных мопсов. Хори как раз насыпал семечки в кормушки для чижей и прочей птичьей мелочи и предложил новому соседу присоединиться к увлекательному занятию. Ник свободно говорил по-английски, так что мальчишки быстро нашли общий язык.

Старая часть города отличалась весьма примечательной застройкой: дома стояли вплотную друг к другу, а внутри каждого «колодца» имелся свой собственный внутренний дворик. Попасть туда можно было только одним путем – через подъездную дверь, ключ от которой имелся у каждого жильца.

После появления Хори Анну наконец перестали терзать угрызения совести за то, что Ники большую часть дня проводит в одиночестве. Теперь она могла заняться тем, ради чего, собственно, приехала в эту страну.

Некоторое время назад девушка получила письмо от миссис Клэрксон – единственной родственницы Ника. Старушка выражалась туманно и настоятельно советовала Анне посетить этот город, ссылаясь на то, что дни ее сочтены. Тогда Анна не решилась предпринимать что-либо, надеясь поговорить лично с пожилой дамой, но, увы, из этого ничего не вышло. В следующем письме ее известили о том, что миссис Клэрксон скончалась, а несколько дней спустя она получила приглашение поработать в кинокомпании. Анна по опыту знала, что такие совпадения не бывают случайными, и поняла, что спрятаться от проблем не удастся. Просьба старушки плавно перешла в последнюю волю умершей, а просьбы покойников полагалось выполнять.

Главной проблемой Анны было то, что Ники – не ее родной сын, хотя с первой минуты их встречи она полюбила его как родного. Малыш остался сиротой и, с помощью влиятельного друга девушка усыновила мальчика. Некоторое время спустя у него объявилась дальняя родственница. Теперь не стало и ее. Но почему миссис Клэрксон настойчиво просила ее поехать в этот город и встретиться с этой женщиной? Она намекала на какую-то тайну. Что за тайна мучила ее в последние дни?

Сам Ник после пережитого в джунглях полностью потерял память. Для него жизнь началась с появлением Анны. Что было до того, он рассказать не мог. Интересно, как он воспримет новость о том, что у него имеется бабушка? Анну смущало, что эта самая бабушка за несколько лет даже не пыталась найти внука. Видимо, не испытывала к мальчику особых родственных чувств. Но у них текла одна кровь, и она могла рассказать мальчику о его настоящих родителях. Анна не могла лишить сына этой важной информации, но вначале собиралась поговорить со старушкой сама.

Перечитав адрес, записанный на бумажке, Анна свернула к воротам. Пройдя через сад и лужайку, она поднялась по ступенькам на парадное крыльцо. В тени старого клена стояли кресло-качалка и плетеные стулья с ситцевыми подушками. С гор уже спускались сумерки. Анна зябко поежилась то ли от прохлады, то ли от волнения. На крыльце было темно. Наружу свет проникал только сквозь неплотно занавешенные окна.

На звонок долго никто не откликался, и Анна уже повернулась, чтобы уйти, испытывая странное чувство облегчения. Но в последний момент дверь с тихим скрипом отворилась, и в щелку выглянул испуганный черный глаз. Анна постаралась улыбнуться как можно приветливее. Наградой ей стало появление миниатюрной смуглой девушки, судя по белой кружевной наколке в курчавых волосах – горничной.

– Могу я видеть Дору Орос? – спросила Аня голосом, который часто используют в моменты, когда человек желает быть услышанным, но в то же время опасается, что о нем плохо подумают.

Девчонка помотала головой:

– Мадам не принимает.

– О, нет! Вы не поняли: я предупреждала заранее и она согласилась на встречу.

Горничная наморщила узкий лобик, недоверчиво разглядывая Анну, затем, что-то вспомнив, спросила неуверенно:

– Анна?

– Да, да. Анна Сомова, – закивала та. – Просто КПП какое-то. У вас тут что, секретная база ВВС?

Смуглянка не поняла ни слова по-русски, но кивнула в ответ. Они еще немного покивали друг другу, после чего гостью наконец-то впустили в дом.

В сопровождении горничной Анна долго шла по коридору, а затем оказалась перед высокими двойными дверями, украшенными затейливой резьбой. Горничная распахнула створки и знаком показала, что Анна может войти.

Девушка слегка удивилась, обнаружив, что попала в спальню. Здесь царил полумрак, так как на всех окнах были опущены ставни, и Анна не сразу разглядела очень старую даму в постели. Обложенная подушками, старуха потягивала холодный лимонный чай из высокого фарфорового бокала. Прикроватный столик был завален лекарствами. На краешке высилась стопка потрепанных книг, судя по оформлению – справочников. Закрывая дверь, горничная взглянула на Анну, и в этом взгляде девушке почудилось сочувствие. Очень скоро ей предстояло понять – почему.

– Здравствуйте! – преувеличенно бодро начала Анна, стараясь не обращать внимания на то, что сесть ей так и не предложили.

Торчать в центре комнаты было неуютно. Анна смущалась, как будто двоечница у доски и злилась на себя за это. К тому же в комнате стояла духота, и нестерпимо воняло лекарствами. Несмотря на жару, все окна оказались плотно задраенными. Лицо старухи скрывала тень от бархатного полога, но девушка чувствовала пристальный взгляд, – надо сказать, не сильно дружелюбный – который тщательно ощупывал ее с ног до головы. Ощущение было такое, будто ее тела касались чужие влажные пальцы.

Удивленная такой встречей, Анна никак не могла начать разговор. До прихода сюда свидание с бабушкой Ника виделось ей как-то иначе.

– Зачем вы приехали? – прошелестело из темноты так тихо, что невозможно было наверняка определить, принадлежал ли голос женщине. Этот голос был словно соткан из пыли. – Что вам надо?

Вот те раз! Анна уже не раз пространно объясняла цель своего визита. Сначала в письме, затем по телефону. Хотя… Девушка будто по-новому увидела то, что ее окружало. Дом оказался гораздо больше и значительнее, чем она предполагала, хотя и знавал лучшие времена. Лепнина на потолке выглядела грязноватой. Потертую обивку на рассохшихся креслах распирали изнутри разношенные пружины. Каминную полку из щербатого дуба покрывал толстый слой пыли. При этом выглядело все исключительно солидным и респектабельным. Чувствовалось, что в семье водились большие деньги, правда, скорее всего, давно. Деньги! Может быть, в этом причина? Старушка могла решить, что Анна рассчитывает получить при помощи Ника какую-нибудь выгоду, а это плохое начало для знакомства.

– Все, что мне нужно – это узнать побольше о моем сы… О Нике. И, конечно, я надеялась, что вы захотите с ним встретиться.

– Никогда!

Мадам Орос неожиданно резко выпрямилась и чем-то подозрительно загремела. Анна грешным делом испугалась, что старушка прилаживается запустить в нее чем-нибудь поувесистее. К счастью, она ошибалась. По крайней мере, на этот счет. У нее появилась возможность увидеть наконец-то лицо новообретенной родственницы, и здесь ее самые худшие ожидания оправдались.

Дора Орос оказалась маленькой злой старушкой с кукольными ручками. Судя по выражению ее плотно стиснутого ротика, об окружающих бабуля была не самого лестного мнения. Похоже, у нее имелись на то веские причины: все лицо старой женщины вдоль и поперек бороздили кривые нити плохо заживших рубцов. Кожа напоминала кожуру изъеденного червями засохшего яблока. На этом страшном лице жили только глаза и сейчас они горели такой ненавистью, что Анна отшатнулась.

Старуха истолковала ее страх по-своему. Казалось, она наслаждалась тем эффектом, который производило на неподготовленных людей ее уродство. Она улыбнулась, и шрамы на ее лице зашевелились, извиваясь, будто черви.

– Даже не надейтесь, что ваш гаденыш переступит порог этого дома! – прошипела мадам Орос.

– Не понимаю вашей злобы! Он же еще ребенок! К тому же, он скорее ваш, чем мой, – возразила Анна скорее из чувства противоречия, чем из желания переубедить. Она уже жалела, что пришла сюда. Ей было обидно за Ника. Милый, добрый малыш! Чем он мог заслужить такую ненависть?

Девушка недоуменно подняла глаза, но вместо перекошенного злобой лица старухи, увидела перед собой призрачный силуэт сына и встретила его пристальный, какой-то укоризненный взгляд.

– Что за… – Анна испуганно моргнула, сообразив наконец, что перед ней всего лишь огромное, старое зеркало, висящее в изголовье кровати. Зеркало, в котором отражается ее собственная фигура – весьма жалкая, надо заметить. Похоже, лучший выход – свалить отсюда по-быстрому.

– Я не понимаю вас, – сказала она напоследок, – но требовать любви к внуку не могу. Насильно мил не будешь, – так у нас говорят. И все же, вспомните о том, что Ники – живое продолжение сына, которого вы потеряли.

Истерический смех оборвал ее на полуслове. Откинувшись на подушки, мадам Орос корчилась в конвульсиях. Этот припадок продолжался так долго, что Анна уже подумывала о том, чтобы позвать горничную. Но мадам Орос угомонилась сама.

– Как забавно, – задыхаясь, сообщила она, а затем монотонно заговорила, глядя куда-то поверх Аниного плеча: – Я мечтала о том, как состарюсь со своими детьми и внуками… Большой стол, накрытый для гостей… Все смеются… Рождество… Или, может быть, Новый год?.. Дети приходят ко мне за советом, внуки хвастают своими успехами… – Она надолго замолчала. – Боюсь, ничего из этого не сбылось. Дочь не дожила до совершеннолетия, сын сгинул где-то в джунглях вместе с женой. Внук… Как вы могли подумать, что этот ребенок мог быть сыном моего Яноша?

Старуха выглядела искренне удивленной. Анна уже в который раз за этот день растерялась.

– А разве нет? – Она уже вовсе ничего не понимала. Слова старухи будто понизили температуру в комнате с фамильными портретами. Ощутимо повеяло холодом.

– Не говорите глупостей! Он был таким странным. Не сразу, не вдруг, но я все чаще замечала…

– Ничего не понимаю! Вы хотите сказать, что Янош и Алтея… усыновили Ника?!

– Именно это я и говорю, – старуха пристально посмотрела на Анну, но почему-то казалось, что она не видит девушку. – Господи! – прошептала она испуганно.

Анна обернулась, но не увидела ничего. Дверь за ее спиной была плотно закрыта. Когда она – всего несколько секунд спустя вновь посмотрела на кровать, старая миссис Орос билась в конвульсиях. Она широко разевала рот в беззвучном крике, размахивала руками в воздухе, будто отбиваясь от кого-то. Тщедушное тело в некрасиво сбившейся ночной рубашке выгибалось дугой, словно ее крепко держали за плечи. Ничего не понимая, Анна метнулась на помощь, громко крича:

– На помощь! Помогите!

Она слышала топот ног, но слишком далеко, где-то в глубине большого дома.

Старуха металась по постели. Брыкаясь, она сбросила на пол одеяло. Скрюченные пальцы комкали и рвали простыню. Ссохшиеся, отвисшие груди мотались из стороны в сторону. В комнате резко запахло кислым старушечьим потом. Анна беспомощно тянула вперед руки, но никак не могла ухватить извивающееся тело.

На губах старухи появилась пена, глаза выпучились так, будто вот-вот вылезут из глазниц. Остекленевший взгляд смотрел в одну точку, или, скорее, следил за чем-то, видимым ей одной. Кажется, оно приближалось.

Когда в спальню вломились перепуганные слуги, кожу на лбу хозяйки вдруг прорезала длинная рваная рана. Женщина дико закричала. Кровь немедленно залила лицо. Ее было так много, что старуха мгновенно ослепла и от этого закричала еще сильнее.

Слуги оттеснили Анну в сторону и столпились вокруг кровати, но никто не решался прикоснуться к корчившемуся телу.

– Пропустите!

Несколько человек обернулись на властный голос. Странная незнакомка враз переменилась, кажется, даже стала выше ростом. Эти изменения не допускали неповиновения, и толпа почтительно расступилась.

Глаза Анны залил мерцающий свет, похожий на болотные огоньки. Она что-то громко говорила незнакомым гортанным голосом, низким и вибрирующим, как полет майского шмеля. Слова на чужом языке, которые она произносила, действовали подобно гипнозу. Видевшие это, потом утверждали, что звук шел откуда-то изнутри хрупкого тела, губы девушки совсем не шевелились.

Анна распростерла тонкие руки над умирающей, будто укрыв ее щитом, защищающим от всякого зла.

И зло отступило.

Лицо миссис Орос разгладилось, даже шрамы стали менее заметны. Тело расслабилось и вытянулось на постели. На лбу выступили капельки пота. Казалось, она просто уснула…

– Умерла, – прошелестел чей-то вздох.

Глаза старухи вдруг широко распахнулись. Они нашли Анну и старуха с усилием прошептала одними губами:

– Улица Ваци… шестнадцать…

Это были ее последние слова.

То, что случилось, отняло у Анны все силы. Она никак не могла понять, что нужно искать на незнакомой улице, только повторяла про себя адрес, боясь перепутать или забыть.

Анна пришла сюда за ответами, а получила ворох новых вопросов. Девушка столкнулась с тайной, постичь которую пока была не в силах. Почти не осознавая, что делает, она помогла слугам переодеть умершую. Снимая со старухи промокшую от крови рубашку, она поразилась, что тонкая ткань осталась совершенно целой, но тело покрывало множество рваных ран, похожих на следы острых когтей.

Таких же, как у Виолетты…

Вызов полиции оказался чистой формальностью. Десяток свидетелей подтвердил, что к миссис Орос никто не прикасался. Однако Анне пришлось задержаться, чтобы дать свидетельские показания.

Всех обитателей дома собрали в буфетной. Анна оказалась рядом со смуглянкой, открывшей ей дверь. Девчушка сильно нервничала, ерзала на неудобном стуле с высокой деревянной спинкой и пугливо косилась на полицейского у дверей. Анне она улыбнулась, как старой знакомой, но улыбка вышла кривой и неискренней.

– Какой ужас, правда? – спросила она, пытаясь сгладить впечатление.

Аня кивнула. Девушка опустила уголки губ:

– Бедная мадам…

Анна внимательно посмотрела на нее. Малышка не выглядела удивленной. Обычно люди, столкнувшиеся с неизведанным злом, долгое время пребывают в шоке, но горничная воспринимала случившееся как, безусловно, ужасное, но знакомое явление. Либо у нее железные нервы, либо…

– Мадам давно болела?

– Несколько лет. Слегла сразу после того, как ее сын и невестка сгинули в джунглях.

– Ее внук тоже пропал.

– О, ее это не волновало! Она никогда не любила мальчика и была категорически против усыновления. Но что делать – Алтея оказалась бесплодной, а другой жены Янош не хотел.

– Интересно… А что молодые? Они любили приемного ребенка?

– О, да! Особенно Алтея. Она не отпускала его от себя.

– Я слышала, мальчик был со странностями, – заставила себя Анна задать мучивший ее вопрос.

– Не знаю, не знаю… На мой взгляд – обыкновенный пацан. Шебутной, конечно, как все дети, но очень милый и ласковый, как котенок.

Анна автоматически кивнула – именно таким был ее Ники. Ей все время казалось, что ему не хватает любви, несмотря на все ее старания, а сам он готов любить весь мир.

– А кто вам наговорил на малыша? – неожиданно спросила горничная.

– Миссис Орос.

– Я так и подумала. Ой, не слушайте вы ее. Характер у хозяйки, прости господи, был далеко не сахарный. Язык – как наждак. Бывало, сказанет в сердцах – и чувствуешь, как с тебя слезает кожа. Она частенько раздражалась без повода. Любая мелочь могла вывести ее из себя. Особенно – незапертые окна. Это, я вам скажу, был ее пунктик.

– С ней было трудно?

– Скорее утомительно. Приходилось запасаться терпением, чтобы оставаться тактичной и постоянно уступать. Совсем тяжко стало после одного случая…

Анна изобразила живейший интерес и слегка перестаралась. Горничная вдруг поняла, что сболтнула лишнее. Она прикусила губу, но потом лишь тряхнула копной волос, видимо, решила, что мертвая хозяйка ее уже не накажет.

– Вы видели эти шрамы? – спросила девушка, понизив голос до едва различимого шепота.

– Их трудно не заметить. Откуда они?

Горничная развела руками и огорошила:

– А никто точно не знает. Как-то ночью нас разбудил жуткий крик. Вот как сегодня. Миссис Орос мы нашли на полу спальни, всю в крови. У нее было изрезано все лицо, как будто ее ткнули разбитой бутылкой, кожа на щеках – в ленточку. Полиция, как ни старалась, не нашла никаких следов. Сошлись на том, что мадам нечаянно разбила что-то стеклянное и порезалась. А как она могла разбить, если осколков нигде не было? К слову, сама хозяйка, как воды в рот набрала. Твердила, что ничего не помнит. Короче, списали все на несчастный случай и успокоились.

– Но вы так не считаете?

– Нет, мисс, не считаю.

– Почему?

– Потому что однажды мадам проговорилась: она видела убийцу.

– И кто это был?

– Ребенок.

Выйдя из дома, Анна чуть ли не бегом бросилась к воротам, туда, где мелькали фары машин и слышался чей-то смех. Луна поднималась над бассейном, монотонно стрекотали цикады, воздух наполнился запахом влажной травы и этот сад выглядел заколдованным…

Глава 8

Почти сутки Анна запрещала себе вспоминать о том, что произошло в доме мадам Орос. У нее не хватало смелости даже зайти в Интернет и выяснить, что за адрес сообщила ей умирающая. Она говорила себе, что все это лишь предсмертный бред, не имеющий к ней никакого отношения. Беда заключалась в том, что когда загоняешь пугающие мысли в подсознание, они потом, в самый неподходящий момент, выскакивают оттуда свеженькие, будто из холодильника.

Анна едва успела к началу эфира. Техник, деликатно задрав ей подол юбки, закрепил на ней микрофон. Наушник в ухо она запихнула самостоятельно. Ее сегодняшняя напарница – Саяна – уже восседала за своим столом, обложившись потрепанными колодами ТАРО. Гривастая, глазастая, дородная и смуглая, она выглядела внушительно, хотя на самом деле девчонка едва справила шестнадцатилетие. Цыганки вообще рано взрослеют.

Заметив Анну, Саяна вдруг уставилась на нее черными глазищами, похожими на спелые вишни. Взгляд был настолько горяч, что Анна почувствовала жжение в переносице.

– Слушай, смотри куда-нибудь в другую сторону, – попросила Анна.

– Куда хочу, туда и смотрю, – моментально завелась девчонка.

– Логично, – миролюбиво кивнула Анна, – но только не сейчас. Пять минут до эфира, дай отдышаться.

Саяна усмехнулась:

– Не хочешь спросить, что меня заинтересовало?

– А это важно?

– Тебе решать. За тобой по пятам следует тьма. Знаешь?

«Догадываюсь», – подумала Анна, но промолчала, вежливо улыбнувшись Саяне.

– Чего молчишь? Не веришь?

– Почему? Верю. Постараюсь впредь носить с собой фонарик.

– Зачем?

– Тьму разгонять.

– Не поможет, – тряхнула пышными кудрями Саяна. – Это древнее зло. И оно сильнее тебя. Ты не справишься.

– Я постараюсь, – повторила Анна.

Настроение было испорчено. Саяна не прикалывалась, хотя цыгане всегда недолюбливали русских ведущих. Между ними всегда существовала негласная конкуренция и Анна об этом знала. Девчонка происходила из настоящих таборных цыган, большую часть жизни провела, кочуя в кибитке. Ей не хватало опыта, но дело свое она знала – гены, однако. Сейчас она выглядела испуганной. Такой Анна видела ее впервые. В огромных черных глазах сквозил настоящий, непритворный страх, будто Саяна и вправду видела позади Анны что-то ужасное.

Громкий звонок мобильного телефона заставил вздрогнуть обеих девушек. Вот черт! Анна забыла выложить его до захода в студию! Девушка нагнулась к сумке, параллельно отбиваясь от разгневанного редактора, который разгневанно визжал в ухе, и мельком взглянула на светящийся экран. Номер незнакомый. Она бросила взгляд на часы. Осталось две минуты.

Неожиданно для себя, Анна нажала зеленую кнопку.

– Алло?

– Как вы догадались, что хозяйка шкатулки подставная? – спросил в трубке смутно знакомый голос.

– Анна, ты что творишь? Ты в своем уме? – заверещал микрофон.

Девушка раздраженно вытащила наушник, зажала его в кулаке и ответила:

– Это было легко. Карлота – или как там ее зовут на самом деле? – утверждала, что пришла по поручению Виолетты, но я забрала шкатулку уже после ее смерти.

– Вот дура.

– Увы. Было еще кое-что.

– Догадываюсь. Вы подменили шкатулку. Зачем?

– Чтобы убедиться. Я всего лишь проявила осторожность. Карлота с готовностью приняла жестянку, в которой я храню свои карты за артефакт, и выдала себя.

– Значит, ларец все еще у вас?

Тридцать секунд. Редактор точно оторвет ей голову. Но почему-то она не решалась прервать разговор.

– Продайте мне шкатулку, – предложил голос, так и не дождавшись ее ответа. – Я заплачу любую цену.

– Я подумаю.

– Думайте быстрее, – предупредил голос, – пока у меня не кончилось терпение.

Анна с отвращением швырнула телефон в сумку, вставила подозрительно молчащий наушник на место и…

Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре…

* * *

Ник с тоской обозрел спальню. «Чем я буду заниматься вечером? Без компьютера! Даже без телевизора!»

Справедливости ради надо заметить, что телевизор имелся в наличии, но смотреть его было бесполезно. Чужой язык, похожий на птичий щебет, любой, даже самый крутой боевик, превращал в нечто неудобоваримое.

Ник тяжело вздохнул. Он уже трижды сходил на кухню, выпил пять чашек чая и слопал весь сыр в холодильнике, а часы показывали только десять вечера. Детское время, да и спать совсем не хотелось.

В гостиной от старых жильцов остался книжный шкаф. Ник прошелся вдоль рядов старых книг и прочел те названия, что были написаны по-английски. Скукота! Биология, Химия, что-то историческое. Неудивительно, что хозяева бросили здесь библиотеку.

Мальчик зевнул, настроение еще больше испортилось. Совершенно некстати вспомнился сегодняшний случай во дворе. При свете дня это казалось ерундой, но сейчас, в быстро густеющих сумерках все выглядело иначе.

Часов до шести, пока погода не испортилась, они с Хори пинали мяч. Хори промахнулся и мяч улетел в кусты. Когда Ник попытался выудить его из тисовой ограды, он заметил странного человека.

Мужик как мужик, разве что давно не бритый – щетина топорщилась до самых глаз. Он прятался от солнца в тени дома, как раз позади кустов, то ли скучал, то ли дышал свежим воздухом. Незнакомец прятал руки в карманах просторного черного плаща и опирался плечом о стену. Из-под широких полей шляпы блестели только глаза. Ник безразлично скользнул по нему взглядом, схватил мяч и полез обратно. Мало ли на свете фриков?

Но скоро он снова заметил человека в плаще, на этот раз тот подпирал плечом дерево. Солнце уже палило вовсю, и Ник подумал, что дядька, наверное, совсем запарился.

– Видал дурака? – спросил он у Хори, когда они присели на траве передохнуть.

Приятель завертел головой и удивленно уставился на друга.

– Да не крутись ты, – шикнул Ник. – Заметит. Туда смотри, под каштаном!

Хори повернул голову в нужную сторону и снова удивленно обернулся:

– И чего?

– Мужик, говорю, странный.

– Где?

– Да под деревом же! Ты что ослеп?

– Ничего я не ослеп. Там пусто.

– Разуй глаза! Вон он стоит! Плащ до земли и шляпа дурацкая.

Хори только отмахнулся. Нику стало не по себе. Для верности он протер глаза, но мужик никуда не исчез, стоял все там же и, кажется, смотрел прямо на Ника. Почему Хори его не заметил? Может, он близорук?

Ник решил проверить. Точным ударом он послал мяч прямиком под то самое дерево. Хори ругнулся, но бросился за мячом. Парнишка добежал до каштана, нагнулся, едва не боднув незнакомца в живот, и бросил мяч обратно на поле.

Ник растерялся, но потом увлекся игрой и забыл о незнакомце. Сейчас, вспомнив о нем, он почувствовал себя неуютно. Быстрее бы пришла мать! Он расскажет ей обо всем, и она обязательно все объяснит. Она всегда объясняет любые, даже самые странные вещи.

Чтобы скоротать время, Ник решил лечь спать пораньше. Он чувствовал непривычную усталость и постоянно тер глаза руками. Еле волоча ноги и натыкаясь на углы, он побрел в спальню и рухнул на кровать. Но свет выключать почему-то не стал. За окном бушевала непогода. Ветер сотрясал оконные рамы и шевелил занавески. Отражения лампы дрожали на темных стеклах, как будто в комнату пытались заглянуть бледные призраки.

Ник закрыл глаза, но сон вдруг пропал. В комнате было душно.

Поворочавшись минут пять, Ник слез с кровати, шлепая по полу босыми ногами, подошел к окну, немного постоял в нерешительности и с некоторой опаской протянул руку.

Дышать сразу стало легче. Ник пристроился на подоконник, разглядывая освещенный двор сквозь качающиеся ветви. Тут же, на подоконнике, валялся рекламный буклет за прошлый год. От нечего делать Ник взял его в руки, вяло пролистнул несколько страниц и застыл. Ух, ты! Вот это замок! Страх был забыт, мальчик жадно читал скупые, шаблонные комментарии под красочным снимком. Он обязательно должен побывать здесь! Нужно только намекнуть матери. Она сама обожала старинные замки, и наверняка придет в восторг от идеи отправиться в это место.

Порыв ветра едва не вырвал тонкую брошюру из рук мальчика. Ему даже показалось, что ее пытаются отнять. Он крепче сжал пальцы и на всякий случай подсунул ее под футболку.

Из сада долетал запах сирени. Мимо щеки порхнул ночной мотылек, Ник нетерпеливо махнул по лицу тыльной стороной ладони и вдруг отчетливо осознал, что в комнате позади него кто-то есть… Мальчик понимал это совершенно отчетливо, но боялся обернуться. У него в голове возник странный шум, от которого он почти оглох. Голову будто обмотали толстым слоем вонючей ваты. Ему вдруг стало так холодно, что он затрясся и, чтобы не упасть, схватился за подоконник.

Прямо перед ним было темное стекло, в котором отражалась знакомая комната. Ник широко раскрыл глаза, заметив за спиной угрожающе нависшую черную тень. Она росла. Вверх, по стене, все выше и выше, пока не уперлась в потолок, занимая уже всю стену.

Тень приближалась.

Слегка покачиваясь, она отлепилась от стены и медленно, как в замедленном кино, двинулась в его сторону. Кровать, тумбочка, стенной шкаф будто проваливались в нее, пока за спиной не осталось только черное клубящееся дымное марево.

Ник широко открыл рот, собираясь закричать, но голоса не было. Наверное, его тоже проглотила черная тень. Теперь он даже не мог позвать на помощь.

У мальчика возникло странное ощущение, будто внутри него разрастается светящийся шар, который приподнимает его, пытаясь оторвать от пола. Это ощущение пугало даже больше, чем черная тень, что кружила по комнате, не исчезая, но и не нападая. Как будто ждала чего-то. Чего она хочет? Увидеть его глаза?

Пытаясь избавиться от странной, наполняющей его энергии, Ник потерял последние силы. Шар внутри лопнул. Он вдруг перестал дрожать. В глазах потемнело. Вместе с дрожью из него будто вытекли все кости, ноги обмякли. Ник начал потихоньку сползать на пол, судорожно цепляясь за подоконник.

Уже почти в забытьи он услышал откуда-то сверху низкий угрожающий вой и успел заметить, как в большую тень с размаху врезалась маленькая.

Потом чернота заволокла все вокруг.

Ник упал, громко стукнувшись головой о деревянные половицы, но боли не почувствовал: он потерял сознание.

* * *

– Снова паук?

Анна изо всех сил старалась не показать свой страх сыну. Выглядел он ужасно в болтающейся на тощем тельце пижаме, видом и выражением лица напоминающий унылого, растрепанного призрака.

– Ник, не молчи! – взмолилась Анна. – Что тебя напугало? Говори!

Забывшись, она довольно сильно встряхнула мальчишку. Его голова мотнулась на тонкой шейке и Анна вдруг испугалась, что она оторвется.

– О, господи! Прости, прости! – Анна крепко прижала его к себе. Под ее руками он весь как-то отмяк, засопел, зашмыгал носом. Отлегло! – поняла Анна и потащила его на кухню.

Чай с молоком и медом окончательно отогрели малыша. Запинаясь и всхлипывая, он рассказал матери про черную тень, и про черного человека во дворе, и про Хори. Рассказывая, он все поглядывал на нее исподлобья и спрашивал: «Веришь?». Анна кивала, занятая тем, чтобы как-то обуздать разраставшийся внутри ужас.

– Ты уверен, что это тебе не приснилось? – с надеждой спросила она.

Ник с обидой взглянул на мать:

– Во дворе я не спал, – напомнил он. – Что я, зомби, что ли?

– Но Хори…

– Хори слепой, как крот. Я специально спросил и он признался.

– Хорошо, хорошо. Но, может, все-таки это была просто тень от деревьев?

– Тень в шляпе и плаще?

– Ну, сам посуди, какой плащ? На улице хорошо за тридцать. В трусах – и то жарко! Напяливать плащ… Это же извращение какое-то!

– А что? Может, это и был какой-нибудь маньяк!

– Ох, не говори глупостей! – Анна действительно с трудом верила в маньяков. Тем более здесь, в этой тихой, приличной, прямо-таки сказочной стране. Но Нику она верила. Ей пришлось поверить…

Ник подергал ее за рукав:

– Мам, Каспер его тоже видел! Это он прогнал его из комнаты.

– Каспер, говоришь? – Анна с сомнением посмотрела на подоконник, где распластался огромный черный кот, убедительно притворившийся спящим. – Жаль, он не может рассказать подробности.

Неожиданно Анну посетила светлая мысль. Она встрепенулась и заглянула в глаза Нику:

– Слушай, а ты хорошо рассмотрел человека на улице? Я имею в виду его лицо?

– Не очень.

– Он не показался тебе знакомым? Нет, не так! Может, ты его уже видел раньше?

– Да нет… Хотя, знаешь, мне показалось, что я его знаю. Только никак не могу вспомнить – откуда? Наверное, мы все же встречались…

– Недавно?

– Давно. Очень давно…

Ник выглядел обескураженным. Анна потрепала его по волосам и налила еще чаю. Отвернувшись, чтобы поставить чайник, она сжала руку в кулак с такой силой, что длинные ногти поранили ладонь. Анна спохватилась, быстро и незаметно вытерла кровь салфеткой.

– Помнишь, мы с тобой ходили в ресторан? – спросила она, фальшиво улыбаясь.

– А то!

– Там был старик…

– Он тебе ужас, как не понравился! – Ник прыснул в кулак. – Ты хотела превратить его в лягушку!

– Ничего я не хотела! Так вот. Подумай хорошенько: там, во дворе, это случайно был не он? Или, может быть, его помощник?

– Нет! Точно не они! Хотя охранник бы подошел. Они примерно одного возраста.

– Но не он? Как, бишь, его звали?

– Ласло! Классное имя. Нет, мам, это был не он. Этот больше похож на гориллу, в смысле, на Кинг-Конга. А тот, под деревом, худой был. Тощий даже. И лицо бледнющее. Ласло загорелый, почти как негр, а этот аж в синеву… И еще… – Ник прочистил горло. – У того, во дворе, лицо было странное, будто размытое. Вроде – есть, а вроде как и нету.

– Замечательно! – всплеснула руками Анна. – Мы сейчас черт знает до чего договоримся! Знаешь, что? Пойдем-ка лучше спать, утро вечера мудренее.

Анна не стала протестовать, когда Ники забрался в ее постель и деловито принялся устраиваться у стенки. Она отодвинулась на самый край, давая ему больше места. Положив голову на согнутую руку, она с любовью смотрела на сына. Словно котенок, он немного повозился, сооружая себе гнездо, потом свернулся калачиком и мгновенно уснул.

Анна закрыла глаза тоже, но сон не шел. Часы громко тикали на стене. Половина третьего. Призрачный час, когда даже воздух имеет странный привкус, когда город охватывает не столько сонная, сколько мертвая тишина.

Мертвая… Какое все же ужасное слово.

Саяна была права. Вокруг нее и сына сгущалась тьма. Анна давно не боялась обычных людей, но тот, кто угрожал им, не был человеком. За короткий срок Анна видела две смерти. Две смерти – один убийца. Вот что подсказывало ей ее чутье. Она пыталась закрывать глаза, каждый раз, когда настырная мысль всплывала у нее в мозгу, она прихлопывала ее крышкой, как чертика в табакерке. Чертик протестующее попискивал, но девушка заставляла его заткнуться. Теперь он уже не слушался ее.

Мадам Орос подверглась нападению дважды. После первого раза она булла убеждена, что это дело рук ребенка. Полный бред. Анна чувствовала присутствие совсем иной силы, древней, как само зло. И такой сильной, что Анна не смогла предотвратить катастрофу. Ее усилий – а она тоже не на помойке себя нашла – хватило лишь на то, чтобы заставить невидимое зло выпустить из когтей свою жертву, но прогнать его совсем она так и не сумела.

Почему зло выжидало так долго? Почему напало именно в ее присутствии? Совпадение? Или предупреждение? Или попытка заставить старуху замолчать? Она и так-то не была особенно разговорчивой, но собиралась что-то сказать. Что она знала такого, о чем не должна была узнать Анна?

Девушке показалось, что во тьме вдруг сверкнули желтые глаза старика. Она сморгнула, прогоняя наваждение. Ник был уверен, что напал на него кто-то другой. Может, и так, но коварный дьявол наверняка приложил к этому руку.

Кто же он? И чего он добивается? Ему нужна шкатулка? Может быть, но все не так просто. Было что-то еще. В конце концов, заполучить мерзкую вещицу можно было и не проливая реки крови. А уж Ники и вовсе ни при чем.

«Я должна думать логически», – подумала Анна и тут же разозлилась на себя: именно так говорят те, кто понятия не имеет, что происходит.

Она перевернулась на другой бок и… Что это? Ей вдруг показалось, что дверцы стеклянного шкафа, где смутно отражались освещенные молочным светом окна, медленно начали отворяться, точно кто-то мягко толкнул их изнутри. В зеркале промелькнула смутная тень. Что-то слишком часто в последнее время ее стали пугать зеркала.

Нет, на этот раз показалось. Дверца замерла на полпути и больше не двигалась. Тень – это всего лишь отражение колышущихся штор. Однако паника, охватившая ее в черной обманчивой пустоте, не ослабевала. Все чувства девушки обострились, она кожей ощущала присутствие опасности, но не могла даже предположить, с какой стороны придет беда. Это неведение делало ее беззащитной.

Прежде, чем заснуть, Анна, презирая себя за слабость, встала с постели и набросила на зеркальную дверцу шкафа большое банное полотенце.

Глава 9

– А не позавтракать ли нам в ресторане?

– ЙЕС!!!

Ник пришел в восторг. В рекордно короткие сроки он оделся, умылся, почистил зубы и даже аккуратно сложил пижаму на краешке постели.

Не сговариваясь, они не вспоминали о вчерашних событиях, но оба помнили об этом, и оттого их непринужденная болтовня выглядела слегка неискренней, как будто плохо отрепетированная мизансцена.

Тем не менее, завтрак был превосходен. Анна заказала свинину с грибами под сыром для Ника, а себе – мясо в медовой корочке. Она не переставала удивляться умению местных жителей смешивать в блюдах сладкое и соленое, но выходило очень вкусно. В конце трапезы вместе со счетом им принесли роскошный десерт из свежих ягод со взбитыми сливками и хрустящими вафлями.

– Подарок от шеф-повара, – пояснила румяная официантка в ответ на недоуменный взгляд Анны.

– Тут всегда так любезны?

– Стараемся! Но к друзьям мистера Неро – всегда особое отношение.

– Мистер Неро? А кто это? – Еще больше удивилась девушка. Она немного опасалась, что вот сейчас недоразумение разъяснится, и волшебный десерт унесут обратно на кухню.

Но официантка лишь ласково улыбнулась, как добрая мама рассеянному чаду:

– Раньо Неро, – деликатно напомнила она. – Вы ужинали с ним недавно…

Желтоглазый! Так вот как его зовут! Какое странное имя! Кажется, это тосканский язык. Анне приходилось бывать в разных местах и она могла сносно объясняться на десяти-пятнадцати языках, хотя в совершенстве знала только английский. Она наморщила лоб, припоминая, потом нахмурилась. Выходило, что в переводе имя желтоглазого незнакомца звучит приблизительно как «Черный паук»! Разве бывают такие имена? Больше похоже на кличку.

– Мистер Неро ваш постоянный клиент? – осторожно спросила Анна у официантки, которая ловко складывала использованные тарелки в высокую стопку.

– О, да! И он очень щедрый на чаевые! – Женщина выглянула из-за своей тарелочной башни и, кажется, подмигнула. Анна сглотнула, а та продолжала каким-то новым, заговорщицким тоном: – Мистер Неро – очень большой человек в нашем городе! Для нас большая честь, что он предпочитает ужинать в нашем заведении. Это привлекает других клиентов. Конечно, он бывает здесь не каждый день, только когда приезжает по делам в город, но… – Она прижала подбородком пошатнувшуюся башню и добавила со значением: – Его уважают!

– Я бы скорее предположила, что этого господина побаиваются, – слабо улыбнулась Анна, еще до конца не решив, как поступить с десертом: отказаться или наплевать на все и съесть.

Официантка, заметив ее нерешительность, подбодрила:

– Ешьте, ешьте! Это очень вкусно! Мистер Неро совсем не страшный. А все остальное – слухи, из-за того, что он живет в Замке Синей Бороды.

– Ух, ты! – вытаращил глаза Ник. – В том самом замке, из сказки?

– Ты читал Шарля Перро? – улыбнулась официантка.

– Кто ж его не читал? – Ник даже обиделся. – Только это давно было, когда я был маленький.

– Понятное дело, – кивнула официантка и снова подмигнула.

«Нервный тик у нее, что ли?» – раздраженно подумала Анна. Ей вовсе не хотелось, чтобы ее и сына зачисляли в друзья человека по имени Черный паук. Менее щепетильный Ник потихоньку объедал роскошный десерт со своей стороны, таская в рот кусочки вафель и клубнику.

– Шарль Перро писал своего героя с натуры, – с удовольствием продолжала официантка. – Синюю Бороду звали Жиль де Рец. И у него был не один замок, а несколько.

– То есть Синяя Борода жил на самом деле? – От удивления Ник позабыл про десерт и вопросительно уставился на мать.

– Жил, – вынуждена была признать Анна.

– И он взаправду убивал своих жен?!

– Ну… – женщины переглянулись. Официантка, спохватившись, заверила:

– Да выдумки это все! Напридумывали страсти-мордасти! Из-за этих баек никто не хотел жить в замках барона. Вот только мистер Неро не побоялся.

Ник уважительно кивнул и снова принялся за клубнику.

– Должно быть, мистер Неро очень богат, раз смог купить целый замок, – заметила Анна.

– Денег у него много. Говорят, в замке даже посуда и краны из чистого золота.

– Может, он нашел секрет изготовления золота? – пошутила Анна. – Ведь, говорят, барон был алхимиком?

Невинная шутка почему-то испугала разговорчивую официантку. Она кисло улыбнулась и торопливо возразила:

– Что вы! Мистер Неро всего лишь владелец частной клиники пластической хирургии. Очень популярной, между прочим. К нему очередь на год вперед. Говорят, его врачи творят чудеса.

– Превращают бабушек в девушек?

– Вы это не одобряете?

Анна пожала плечами:

– Зачем спорить с природой? Всему свой срок.

– Но ведь молодость – это так красиво!

Официантке, разменявшей пятый десяток, давно не хватало собственных усилий по удержанию ускользающей красоты, и она втайне от всех копила на круговую подтяжку. Анна поняла, что была нетактична и мягко сказала:

– Красиво, да. Но напоминает восковое яблоко.

– Выглядит искусственно?

– Скорее, несъедобно.

– А что, в этом что-то есть! – вдруг разулыбалась женщина. Похоже, раньше ей не приходило в голову взглянуть на проблему с такой стороны. Может, и правда, ну ее, эту подтяжку! А на отложенные деньги можно купить офигенные сапоги и еще кофточку. Или даже две кофточки!

– Как же он там живет, бедный! – вслух подумала Анна, снова вспомнив о мистере Неро.

– И не говорите! – Официантка пристроила свои тарелки на край стола и схватилась рукой за сердце. – В этом замке жуткие подвалы. Я там была один раз с экскурсией, еще в школе. Брр!.. Туристы, те, что от группы отбились, на неделю терялись в этих подземных лабиринтах. Хорошо, что экскурсии теперь отменили. В этом месте так и тянет кого-нибудь придушить.

– Насколько я помню историю, барон де Рец чем-то в этом духе и занимался. Тот еще был угнетатель.

– Вот и я говорю – аура! Такая черствость нападает в этих замковых подземельях, что так и тянет кого-нибудь поугнетать, да пожестче, до кровавых соплей.

– Даже так? – Анна недоверчиво улыбнулась, списав все на излишнюю впечатлительность тетки.

– Не верите? – обиделась та. – А я вовсе не преувеличиваю и сама, как оно есть, вовсе не кровожадна. Мне, если хотите знать, муху прихлопнуть – и то жалко. А вот бывал там сторож один, Жига, еще до того, как мистер Неро замок купил, так тот однажды пришел с работы домой, да и прирезал свою благоверную. Ни с чего прирезал. Так я думаю: эманация Синей бороды подействовала!

– Мам, давай завтра туда съездим? – неожиданно предложил Ники.

– Ты думаешь – стоит? – спросила Анна без энтузиазма.

– Так круто же!

Официантка замахала руками:

– И не думайте! Уж не знаю, как там мистер Неро справляется, а туристов туда давно не пускают. Из соображений безопасности.

Официантку окликнули от стойки. Та подхватила посуду и унеслась. Последний вопрос Анны так и остался без ответа. Она взглянула на Ника, но тот уже смотрел в другую сторону. Мальчик выглядел испуганным.

– Что ты там увидел? – ласково окликнула его Анна.

Ник вздрогнул и обернулся, глядя мимо нее расширенными зрачками.

– Да что с тобой?!

Мальчик обхватил ее за шею руками и зашептал в ухо:

– Там, за столиком под пальмой! Нет, не оборачивайся!! Это он!

– Кто?

– Тот мужик! В плаще и шляпе! Он следит за мной!

Анна крепко взяла сына за плечи, легонько отстранила от себя и заглянула в испуганные глаза. Ник часто моргал. Над верхней губой выступили крошечные капельки пота.

Выждав немного, девушка осторожно обернулась, посмотрела на столик под пальмой и вновь с улыбкой взглянула на сына.

– По-моему, ничего страшного.

Наградой ей была ответная улыбка Ника. Она потрепала его по лохматой макушке и поспешила увести из ресторана. На душе у нее было муторно. В эту минуту она впервые серьезно пожалела о том, что привезла сына в эту страну. Недоброе предчувствие тяжелым камнем упало на ее сердце. Анна была растеряна: за столиком под пальмой никто не сидел. Она видела это собственными глазами. Так что же так напугало Ника, и почему он солгал?

Девушка и ребенок свернули за угол и в тот же миг двери ресторана вновь отворились, выпуская на улицу хмурого плечистого мужчину. Несмотря на рост и монументальную комплекцию, он легко, с животной грацией тигра, сбежал по ступенькам и, не торопясь, двинулся следом за ничего не подозревающей парочкой.

– Значит, так: двери запереть, окна не открывать, из дома не выходить, – инструктировала Анна.

– Жарко же!

– А кондиционер на что? Включишь – и порядок.

– Скучно! Можно поиграть во дворе?

– Не сегодня. Пригласи Хори, найдите себе занятие. Только не пытайтесь опять перекрасить Каспера.

– Вот еще! Мы уже поняли, что он не перекрашивается, – независимо ответил Ник и добавил в сторону: – Да и краска закончилась.

– Слава богу, что закончилась. Второго раза Каспер вам не простит.

– А ты скоро придешь?

– Как смогу. У меня дела в городе. Но к вечеру я обязательно буду дома. Слава богу, эфиров сегодня нет.

Ник покладисто кивнул и Анна насторожилась. Сын не часто бывал таким сговорчивым. Она понадеялась, что парни не натворят ничего серьезного, а время поджимало…

* * *

Центральная библиотека занимала два нижних этажа большого старинного дома в центре города. Внутри пахло пылью и особым запахом очень старых книг. Из-за неяркого света окружающие предметы выглядели слегка размытыми, как на пожелтевшей от времени фотографии. Служители двигались бесшумно, как тени, обутые в мягкие войлочные тапочки, их почтенный возраст и пепельная бледность лиц лишь усиливали сходство с бесплотными духами. Когда за Анной мягко захлопнулась тяжелая дверь из черного дерева, ей вдруг показалось, что она нырнула в прошлое, как в темное озеро, затянутое ряской, холодное и вязкое.

Кутаясь в толстую кофту крупной домашней вязки, служитель вежливо проводил девушку в читальный зал архива. Здесь, в подвале, было еще холоднее, голые руки Анны тут же покрылись пупырышками, а кончик носа слегка покраснел. Библиотекарь, похожий на доброго гнома, положил перед ней все, что она просила: подшивку местной прессы, несколько книг и стопку журналов.

– Я пойду, а вы себе читайте, – ласково сказал он, затем резво для своих преклонных лет, взбежал по крутым ступеням и притворил за собой дверь, ведущую в сегодняшний мир.

Анна осталась наедине с прошлым.

Допотопная лампа, висящая на длинном шнуре, давала слишком мало света и Анна некоторое время выжидала, пока глаза привыкнут к полумраку. Затем она вздохнула, потерла озябшие ладони друг об друга и решительно повернулась к внушительной башне на краю стола.

Местные газеты пришлось отложить – на языке этой страны девушка могла произнести лишь «спасибо» и «здравствуйте», – но журналы оказались весьма полезными.

Через полчаса Анна знала о мистере Неро все. Даже сквозь мед и патоку заказных статей отчетливо скалился опасный хищник. Проще говоря, Раньо Неро оказался редкостным говнюком. Миллионер в самом деле владел контрольным пакетом акций крупнейшей сети косметических клиник, слухи о которых будоражили воображение.

Неро был хитер, умен, язвителен, как и полагается бизнесмену, но за много лет эти качества слились в такой ядреный коктейль, что даже близкие выносили его с трудом. Злющий, как черт, подозрительный, въедливый – так характеризовали его немногие, кто рискнул открыть рот в присутствии журналистов.

«В четыре утра тиран уже был на ногах и немедленно принимался звонить своим подчиненным – спешил убедиться, что сотрудники готовы к новым трудовым подвигам. Любая оплошность, вплоть до неудачной интонации, немедленно приводила к потоку брани, а то и к увольнению», – откровенничал с треском уволенный в прошлом году директор филиала в Софии.

В личной жизни дела обстояли не лучше, хотя некоторые барышни, очевидно, склонные к мазохизму, готовы были идти за ним на край света. Разглядывая череду хорошеньких спутниц магната, Анна быстро сбилась со счета и бросила это занятие, как бесперспективное. Неро никого на край света не звал. Предпочитал линять по-тихому. В данный момент он как раз завел новую подружку, по странному совпадению – с русскими корнями, и даже успел припахать ее на секретарскую работу. Ему, трудоголику и жмоту, в принципе не нравилось, когда любовницы простаивали без дела.

При таком взгляде на жизнь трудно было ожидать от старого мизантропа наличия жены и детей. Однако, они у него были.

Много лет назад, когда моральные устои были построже и просто так жить с любовницей считалось неприличным, мистер Неро женился. И даже целых два раза. Первую жену звали Зденкой. Бедняге не повезло с самого начала, но она слишком поздно сообразила что к чему, а, сообразив, быстренько заболела чахоткой и умерла, должно быть, от разочарования. Вторая супруга продержалась дольше и даже успела подарить Неро двоих детей. Тот подарка не оценил, сбагрив потомство родной сестре, которая и занималась их воспитанием.

Если верить газетным сплетням, любви между отцом и детьми не случилось ни тогда, ни потом. Его дочь окончила юридический и немедленно затеяла судебный процесс против любимо папочки, пытаясь отсудить свою долю семейного бизнеса. Процесс она проиграла, зато получила от родителя прозвище «вонючка Пэт». Он бы вообще стер ее в порошок, если бы не ушел с головой в новое увлечение.

Поначалу покупка замка Синей Бороды рассматривалась им всего лишь как еще один способ подразнить общественность. Однако, внимательнее изучив свое новое приобретение и, в особенности, его первого владельца, мистер Неро обнаружил между ним и собой поразительное сходство. Он поселился в замке и превратился практически в затворника, а его дочь получила в свое полное распоряжение и без боя то, обо что едва не сломала себе зубы. Сын ничего не получил, так как сбежал из дома заблаговременно.

Чем же Синяя Борода – или, точнее, его прототип, барон Жиль де Рец – так заинтриговал жестокого дельца Неро, который всю жизнь разделял и властвовал, а его последняя сделка по приобретению мощнейшей медицинской корпорации была названа самым недружественным поглощением года? Барон слыл чернокнижником и завзятым садистом, но новому владельцу его замка досталась лишь полностью разоренная алхимическая лаборатория. Книги и артефакты бесследно исчезли. Согласно легенде, де Рец успел зарыть свои сокровища. Лет тридцать назад некий английский профессор объявил, что в его руках находится манускрипт, написанный рукой самого барона, где тот сообщает точное число кладов – 666. Этому заявлению поначалу мало кто верил, но вскоре странные находки заполонили рынок. В обычном понимании это был чистый хлам: пузырьки с неведомой жидкостью, шкатулки со змеиными и крысиными черепами, ларчик с одной-единственной монетой, сломанный католический крест и так далее Вещи приносили с собой несчастье и те, кто их находил, торопились от них избавиться. Сделать это было непросто: наслышанные о находках люди не желали их приобретать.

Нашелся лишь один смельчак, который сделал почти невозможное: за десять лет собрал 665 предметов из списка Синей Бороды. Для ровного счета мистеру Неро не хватало одной единственной вещи…

Анна чихнула и пододвинула к себе внушительную стопку пожелтевших, рассыпающихся листов, переплетенных в потрескавшуюся свиную кожу. Подлинное сокровище! Дело в том, что подлинники документов, собранных по распоряжению герцогини Анны Бретонской и хранящиеся в библиотеке Нанта, сгорели еще в 1789 году. Однако, некий коллекционер, господин Лакруа, успел их тщательно исследовать и даже опубликовать. На сегодня в мире сохранилось всего несколько копий этого издания, и одно из них Анна держала в руках.

Она перевернула покоробленную от времени обложку, стараясь дышать через раз – очень уж неприятно пахла старинная рукопись. В носу все равно отчаянно зачесалась и девушка остервенело потерла переносицу.

Несколько минут она бегло просматривала страницу за страницей, с трудом продираясь сквозь витиеватый стиль средневекового французского. Но даже половины того, что ей удалось прочесть, хватило, чтобы на неделю потерять аппетит, а заодно и сон.

Жиль де Лаваль, второй носитель имени де Рец в роду, был настоящим чудовищем, хотя и не таким кровожадным драконом, как полагали его друзья и завистники. И вылупился он не из яйца. Его биография началась в 1424 году. Лакруа утверждал, что в день его рождения солнце изменило цвет – оно стало красным, будто залитым кровью, на псарне захлебнулись лаем охотничьи псы, но Анна сочла эти знамения художественным преувеличением.

Коль скоро Жилю повезло сразу уродиться бароном, то детство его протекало весело. Ему с пеленок было не занимать гламуру. В пятнадцатом веке гламур означал не совсем то, что сегодня. Личностей вроде актеров или музыкантов – наших сегодняшних селибрити – за людей не держали, размещали на задворках. То ли дело – барон: белая кость, голубая кровь и бархатные панталоны. В одиннадцать лет Жиль остался сиротой и стал полновластным хозяином громадных земельных владений. В шестнадцать – женился на аристократке, от которой на сегодня кроме имени ничего не осталось. Звали ее (если кому интересно) Катрин, урожденная де Туар. Известна и сумма ее приданого – около ста тысяч ливров, сумасшедшие деньги! Жилю невеста чем-то не угодила, и он вскорости выставил ее вон. Что поделать, мнительный был тип, неуравновешенный.

К счастью, подвернулась столетняя война и юному барону было где развернуться. За свой счет он экипировал отряд кавалеристов и присоединился к армии Орлеанской Девы, даже стал ее личным телохранителем. Воин он был от бога, в отличии от Жанны, вскорости сгоревшей на костре за ненадобностью. Барон от этого впал в меланхолию, и даже звание маршала из рук нового короля Карла седьмого ее не рассеяло.

До сих пор все было понятно, дальше пошли странности. Свежеиспеченный маршал неожиданно для всех свалил со службы и окопался в своих владениях. Жители окрестных деревень прокляли тот день и час.

Началось с малого. Барон принялся кутить. День и ночь в замок Тиффож стекались гости, которых кормили от пуза и веселили на все лады. Одна беда, чувство юмора у барона было, мягко говоря, своеобразное. Любил, например, на досуге наловить какого-нибудь зверья, – лис там, или барсуков – да и запустить в дом какого-нибудь трусоватого вельможи. Тот, само собой, ни сном, ни духом, возвращается из гостей, а дома под кроватями и в шкафах – беснующийся зверинец. Все, как есть, обгажено, обивка – в ленточки, в общем, обхохочешься.

Надо сказать, меру, барон, поначалу, все же знал. Ядами, например, не злоупотреблял, вопреки повальному увлечению того времени, травил только тех, кто был совсем уж как кость в горле. Зато в алхимии и магии упражнялся почем зря. В пятнадцатом веке эти занятия считались… передовой наукой. Философский камень искали все, кому не лень, невзирая на чины и звания. Найти – никто не нашел, но дел натворили… Де Рец и тут отличился. Книги он и раньше уважал, а тут и вовсе поселился в библиотеке. Затем и до опытов дело дошло.

В то время барон предпочитал жить в замке, который позже переименовали в замок Синей Бороды. Выглядело сооружение на редкость угрюмо и отталкивающе, но часовня замка была увешана роскошными парчовыми гобеленами, уставлена драгоценной церковной утварью, а сами священники щеголяли в умопомрачительном облачении. Барон ежедневно прослушивал по три мессы и обожал церковную музыку. Но когда над окрестными лесами сгущалась тьма, крестьяне со страхом смотрели на освещенное окно самой высокой башни, где временами вспыхивали красные всполохи и неслись на всю округу пронзительные крики, которым вторили дикие звери, вышедшие на охоту.

Поначалу дело ограничивалось слухами. Поговаривали, что в те часы, когда у ворот замка раздавали еду и одежду нищим, слуги барона заманивали маленьких попрошаек обещаниями угостить сладостями. Тех, кто поддавался на уговоры, никто больше не видел.

А потом стали пропадать малыши из окрестных деревень. Первой пожаловалась Перрин Лоссар, живущая рядом с замком. Ее десятилетний сын слыл самым хорошеньким мальчиком в деревне и как-то раз оруженосец барона Пуату заговорил с ним на улице. Ребенка заинтересовал кинжал оруженосца, он наивно заявил, что мечтает иметь такой же. Пуату с готовностью дал ему кинжал, но мать мальчика немедленно отобрала опасную игрушку и вернула владельцу. Пуату не смутился и стал убеждать Перрин отпустить сына в замок, служить барону. Он дал женщине сто су на одежду для ребенка, и та сдалась. На следующий день мальчик покинул деревню в свите барона. Прошло время. Барон со свитой не раз проезжал через деревню, но сына глупой Перрин с ним не было. Слуги отговаривались тем, что мальчика перевезли в другой замок или просто прогоняли несчастную.

Дети пропадали все чаще. Особый страх у людей вызывала одна из помощниц барона: старуха, вечно одетая в черное. Когда сын Жоржа Лебарбье, собирая сливы на задворках гостиницы «Рондо», не вернулся домой, жительница деревни видела на дороге старуху, крепко держащую за руку мальчика. В другой раз ее заметили в тот момент, когда она покупала игрушки у бродячего торговца, а спустя некоторое время вновь прошла мимо него, ведя за руку маленького мальчика. Полагали, что это сын Лисетты и Гийома Сержана, очень красивый и добрый ребенок, которого мать ненадолго оставила дома приглядывать за годовалой сестренкой. Сестренка осталась на месте, а мальчик пропал. Его красную шапочку несчастные родители нашли на болоте, но они понапрасну шарили в трясине. Тела так и не нашли.

Когда число пропавших детишек стало исчисляться десятками, недовольство народа достигло крайности. Все пропавшие дети были мальчиками в возрасте от семи до четырнадцати лет, все отличались красотой, здоровьем и сообразительностью, всех незадолго до исчезновения видели в обществе слуг барона, и это уже походило на закономерность.

В те времена недовольство быстро обрастало действием. К слову сказать, в средние века бескровно вообще не жили. По малейшему поводу люди резали друг дружку открыто и с чистым сердцем. Не щадили ни братьев, на сестер, ни маму с папой. В общем, народ попер на барона с факелами и дрекольем, но тот задавил конфликт в зародыше. В конце концов, маршала ему не за красивые глаза дали.

Народный бунт не удался, а вот свой брат – вельможа подложил де Рецу свинью. Наверняка, один из тех, кому не понравилась шутка с зоопарком. По совету друзей он накатал королю анонимку, где черным по белому все грехи барона расписал. Тот спихнул дело на епископа, а тому уже деваться некуда, назначил вести дознание вице-инквизитору Жану де Тушерону. Правда тет-а-тет ему дали понять, чтобы не слишком усердствовал. Тот очень старался, но все равно обвинительный акт, составленный им, включал аж сорок семь пунктов.

Самыми страшными были показания слуг барона – Анри и Пуату. Барон пытался протестовать против их допроса:

– Я протестую, – вещал подсудимый, – чтобы моих слуг допрашивали как свидетелей обвинения! Господин не должен зависеть от сплетен и наветов черни.

– Значит, вы допускаете, что ваши слуги будут свидетельствовать против вас? – немедленно спросил прокурор.

Барон не нашелся, что ответить.

Когда «чернь» открыла рот, барону мало не показалось.

Анри рассказал, как перед продажей крепости Шантосе барон приказал им за одну ночь очистить некий колодец от детских трупов. Они трудились всю ночь, вытаскивая полуразложившиеся трупы и укладывая их в три больших ящика, которые впоследствии сожгли. Слуги насчитали тридцать три детские головки, но тел было гораздо больше. Анри с тех пор каждую ночь видел эти головки, которые катятся, словно кегли и, сталкиваясь, жалобно кричат.

Анри рассказал, как убивали детей, когда маршалу взбредало в голову принять ванну из детской крови. Слуги перерезали ребенку яремную вену и направляли бьющую из раны кровь на своего господина. После смерти очередной жертвы, барон приходил в ужас при виде того, что совершил, падал на колени и принимался истово молиться. Он бормотал молитвы все время, пока слуги мыли забрызганный кровью пол и оттирали стены, а потом сжигали в огромном очаге останки убитого и его жалкие пожитки. На возражение помощника прокурора, что невозможно сжечь в домашнем камине тело, Анри ответил, что очаг очагу рознь и тот, которым они пользовались, имеет поистине

гигантские размеры. Обложенное толстыми поленьями и охапками хвороста, тело сгорало в нем за два-три часа. В покоях дышать было невозможно от запаха горелого мяса, но барон вдыхал эту вонь с упоением.

– Это гнусная ложь! Даже великие изверги-цезари в Древнем Риме не совершали подобного! – вновь возразил помощник прокурора, выполняя предписание во что бы то ни стало защитить проштрафившегося барона.

– Но наш господин вдохновлялся как раз деяниями Тиберия, Каракаллы и других цезарей! Я читал ему хроники Светония и Тацита, он слушал и говорил потом, что отрезать ребенку голову куда приятнее, чем участвовать в торжественном обеде.

Анри рассказал, как барон умерщвлял детей. По его приказу им разбивали головы молотом или палкой. Иногда он садился на ребенка и отсекал ему голову одним ударом ножа, а иногда только надсекал горло, чтобы малыш подольше мучился, или вспарывал животы, чтобы рассмотреть сердце и внутренности. В другой раз он отрубал детям руки и ноги, глядя на корчившийся у своих ног обрубок. Иногда приказывал повесить ребенка, а когда тот уже впадал в агонию, велел снять, делая вид, что передумал. Но не успевал малыш с надеждой вдохнуть глоток воздуха, как ему опять-таки перерезали горло.

После показаний Анри, подтвержденных другими слугами, барон резко сменил тактику. На очередной допрос он явился в одежде ордена кармелитов и принялся каяться. Он даже набрался наглости обратиться за помощью к королю, но тот предпочел не вмешиваться. Однако, неожиданно пришел приказ, запрещающий производить дальнейшие обыски в замках и крепостях сира де Реца. Очевидно, власти опасались, что вскроются еще большие мерзости.

Пытаясь купить себе снисходительность, Жиль де Рец пообещал передать все свои земли и имущество Церкви, умоляя разрешить ему удалиться в монастырь кармелитов в Нанте. Но тут барону не повезло. Его приговорили к повешению с последующим сожжением на костре, но это было лишь малой толикой страданий, которой подверглись истязаемые им дети.

Перевернув последнюю страницу, Анна почувствовала, как закоченели ее руки, и сжалось сердце. Она не сомневалась, что мистер Неро выбрал себе плохой пример для подражания.

За спиной послышался едва уловимый шум, будто ветерок пробежал по верхушкам деревьев или зашелестела страницами старая книга. Ярко освещенный стол казался крошечным островком посреди океана темноты. Там, в глубине этого океана кто-то был, чей-то взгляд сверлил Анне спину.

Девушка заставила себя встать. Войти в темноту оказалось труднее, но она сделала это. Подождав немного под громкий стук собственного сердца, она начала различать во мраке очертания привычных предметов: бесконечные ряды книжных стеллажей, столы с выключенными лампами, ряды стульев вдоль стены. Анна вглядывалась во тьму изо всех сил, но не смогла заметить ни малейшего движения в огромном зале.

Показалось?

Словно в насмешку, звук раздался снова, совсем не с той стороны, откуда она ждала. Казалось, звук шел прямо из стены. Но там никого не было! Девушка неуверенно подошла ближе и смогла разобрать, что большой квадрат в центре стены вовсе не картина, как она решила вначале, а старинное зеркало. «Слишком много зеркал!» – неприязненно подумала Анна и сделала еще шаг. С уборкой на этом этаже не заморачивались: сквозь толстый слой пыли она едва различала собственное отражение. Оно было таким мутным, что Анна с трудом узнала сама себя. Или она ошиблась? Почему-то ей стало казаться, что по другую сторону стекла кто-то другой…

Отражение шевельнулась. Анна, стоявшая неподвижно, вздрогнула. Затаив дыхание, девушка медленно повернула голову. ТОТ, КТО ЗА СТЕКЛОМ, послушно повторил движение, но Анну уже было не провести.

В метре от себя она заметила брошенный кусок холста вроде тех, которыми укрывают мебель. Девушка нагнулась, подтянула к себе ткань и, стараясь не смотреть за стекло, быстро набросила ее на зеркало. С той стороны раздалось возмущенное шипение.

– Ничего, потерпишь, – пробормотала Анна, недобро усмехнувшись.

Не оглядываясь, она поспешила к выходу. Ей было страшно. Очень страшно. Но она больше не имела права на страх.

Глава 10

Анна устало плюхнулась на плоскую каменную ограду вокруг фонтана и постаралась принять независимый вид. В конце концов, никто ведь не прочтет ее мысли. Никто не услышит гулкий стук сердца, танцующего гопак от волнения.

Целый час она шаталась по улице Ваци и успела во всех деталях изучить здание в стиле викторианской готики с высокими стрельчатыми окнами, зубчатым парапетом вдоль крыши и миниатюрными башенками по углам. Ей пришлось долго уговаривать себя войти в парадную дверь, но она все не решалась.

«Ну что такого может случиться?» – в который раз спрашивала она себя. – «Что нового я могу узнать о своем сыне? Даже если так, то ничто не изменит моего к нему отношения. Я люблю Ники, и всегда буду любить».

Ничего не помогало. Она то вскакивала, то садилась обратно на нагретый солнцем камень. Вглядывалась в темные окна и прятала взгляд, едва заметив за стеклом движение. Анна понимала, что должна войти и расставить все точки над «i». Злая старуха лгала, делая гнусные намеки в сторону мальчика и этот визит всего лишь пустая формальность. В конце концов, она, Анна, ведьма и в ее власти решить любую проблему. Ну, почти любую…

В ответ на это дюже вредный внутренний голос шептал, что некоторые вещи нельзя исправлять с помощью магии, можно лишь не позволять кому бы то ни было творить зло.

Анна в очередной раз вскочила, не в силах усидеть на месте и посмотрела на часы. Ждать больше нельзя, Ники весь день провел без нее, нужно успеть повидать его перед ночным эфиром. Правда, когда она звонила сыну в последний раз, он заявил, что прекрасно проводит время с Хори и у них лишь одна проблема: в холодильнике как-то сразу закончилась вся еда. Стоило поспешить, пока друзей не посетила светлая мысль прогуляться до супермаркета. После своих библиотечных изысканий Анна чувствовала себя относительно спокойной только до тех пор, пока сын находился в пределах квартиры.

Все еще медля, девушка поставила ногу на край ограды, рассеянно вглядываясь в толщу воды, где шныряли золотые рыбки и сверкали серебряной чешуей брошенные на дно монетки. Тень, проскользнувшую в зеленоватом полумраке, она поначалу приняла за большую рыбину, но у этой рыбины, кажется, было человеческое лицо. И она смотрела прямо на Анну! Этот взгляд! Где-то она его уже видела…

Да нет! Не может быть! Всего лишь игра воображения. Девушка сморгнула и обнаружила, что никакой рыбы с человеческим лицом больше нет. Анна постаралась прогнать неприятное предчувствие, не понимая, что делает роковую ошибку.

Боясь передумать, девушка взбежала на крыльцо, потянула за ручку тяжелой парадной двери, на которой висела табличка: «Детский приют Святой Анны».

В кабинете директрисы все выглядело солидным и… бесполезным. Большой глобус, который никто никогда не вращал, корешки редких книг в большом шкафу, которые никто никогда не читал, даже чучело оленя, которого никто никогда не ловил, так как при ближайшем рассмотрении зверь оказался плюшевым от носа до кончика хвоста. Хозяйка этой роскоши, должно быть, понятия не имела о контактных линзах – блеклые глаза за толстыми стеклами очков смахивали на сонных рыбок, делая выражение лица глуповатым.

Встретили Анну холодно, без намека на вежливость, как бы подразумевая, что она не задержится здесь дольше, чем на несколько минут.

– Ничем не могу помочь, – отрезала директриса, едва выслушав ее вопрос. – Наш приют всего лишь временное пристанище для малышей, которые затем распределяются по другим учреждениям.

На «нет» и суда нет, но Анна не сомневалась, что директриса темнит. Ее пальцы, унизанные причудливыми кольцами, слегка подрагивали. Женщина вымученно улыбалась и вообще выглядела как человек, которому срочно понадобилось в туалет. Но как уличить тетку во лжи? Не драться же с ней, в самом деле? Для пользы дела следовало применить другую тактику.

– Ах, вы разбиваете мое сердце! – Анна патетически заломила руки. – Умоляю вас, припомните хоть что-то, любую незначительную деталь! Я согласна на все! – Девушка покосилась на даму, чувствуя, что движется в правильном направлении, и с энтузиазмом провинциальной актрисы выпалила: – Я согласна на все! Вы, несомненно, неординарный человек! Такие люди как вы-я это точно знаю – обладают феноменальной памятью! Помогите же мне!

Дебелое лицо директрисы дрогнуло, уголки губ приподнялись. Анна льстила грубо, но женщина приняла все за чистую монету. Сто к одному – такие сцены разыгрывались здесь частенько.

Почуяв успех, Анна поднажала:

– Вы так умны! Ваше лицо внушает мне доверие! Мне не обойтись без вашей помощи! – Девушка умильно сложила руки на груди под одобрительным и самую чуточку самодовольным взглядом рыбьих глаз.

– Конечно, моя должность обязывает, – важно кивнула директриса. Анна энергично закивала. – Без соответствующего образования тут делать нечего. Кадров не хватает. Приходится вести общие предметы у старших воспитанников – дети не должны страдать от недостатка знаний.

«С каким удовольствием я свернула бы тебе шею», – подумала Анна, преданно глядя в глаза тетке. – «До конца дней своих будешь вколачивать в головы таких же балбесов, как ты, азбучные истины, а на твоей могиле напишут: «У нее было соответствующее образование»! Но сейчас я буду ублажать тебя и попытаюсь вытянуть информацию, чего бы мне это ни стоило».

– Не сомневаюсь, что ваши уроки дети запомнят на всю жизнь, – вслух сказала девушка.

– Хотелось бы надеяться, – важно кивнула директриса.

– Будьте уверены! Им повезло в жизни встретить такого умного и проницательного педагога.

Это был явный перебор, но директриса, не чуя иронии, явственно млела. Ее лицо уже сделалось сверхчеловечески умным и Анна поняла: надо подсекать.

– Сделайте одолжение, помогите разыскать родителей бедного мальчика, – взмолилась она.

Облитая лестью, как блинчик – сахарным сиропом, тетка расслабленно кивнула и машинально протянула руку к клавиатуре компьютера, но в самый последний момент ее рука зависла над клавишами, будто наткнувшись на невидимое препятствие.

«Чтоб тебя!», – в сердцах подумала Анна, с трудом удерживая на лице улыбку. И чудо произошло! Экран ноутбука вспыхнул, по нему стремительно побежали строчки: имена, адреса, даты. Когда мелькание прекратилось, директриса взглянула на текст и трижды сморгнула, будто у нее в мозгу произошло короткое замыкание. Когда она снова «включилась», ее КПД равнялось нулю.

– Увы, – промямлила она, отводя глаза, – на этого мальчика нет никаких данных.

– Совсем никаких?

– Совершенно. Мы не знаем, кто его родители.

– Он что, свалился с неба? – раздраженно пошутила Анна.

– Конечно, нет, – сухо парировала директриса. – Он подкидыш. Его подбросили под дверь приюта. Такое случается чаще, чем принято говорить.

Анна задумчиво потерла переносицу, говоря так, будто беседовала сама с собой:

– Насколько я знаю, Ник попал к вам уже довольно большим, – она взглянула на лицо женщины, застывшее от плохо скрываемой неприязни. – «Чего она так завелась?» – Ему должно было быть около трех лет. И все эти три года он жил где-то…

– Понимаю, куда вы клоните, – перебила директриса. – Но в НАШЕМ городе дети не пропадали.

– Этот факт могли скрыть.

– Вряд ли. Вам, иностранке, этого не понять, но у нас, знаете ли, очень внимательные соседи. Если бы они заметили ребенка, то непременно попытались бы выяснить, куда он подевался. Если бы они что-то заподозрили, это немедленно стало бы известно полиции. У НАС о детях принято заботиться.

Анну задело это подчеркнутое «у нас». Можно подумать, в России дети бегают по улицам без порток. Хотя…

– Во что был одет мальчик? – спросила девушка довольно резко и тут же пожалела об этом.

– Одежда не сохранилась, – с ноткой злорадства ответили ей. – Да и вряд ли она бы вам пригодилась: на вещах ребенка не было никаких меток. Вот здесь у меня есть соответствующие записи.

Анна вытянула шею и прищурилась, пытаясь заглянуть в экран ноутбука, но бдительная директриса опередила ее, развернув ноутбук в свою сторону.

– Простите, но это служебные записи, не предназначенные для посторонних.

– Какая же я посторонняя? Я его мать.

– Примите мое почтение. Это благородный поступок – усыновить дважды осиротевшего ребенка, но я дам вам совет: живите сегодняшним днем. Не стоит бередить прошлое. Кто знает, что там может оказаться?

– Только истина.

– Истина не всегда привлекательна, а иногда и опасна.

– Да ну?

– Не думайте, что я что-то утаиваю от вас, – поспешно заверила директриса. – Вовсе нет! Но поверьте моему опыту…

Анна не верила. Женщина определенно нервничала, причем нервничала гораздо больше, чем нужно. Лицо ее было спокойно, но пальцы, прижатые к крышке ноутбука, напряглись так, что кончики их посинели. Она не лгала – Анна мгновенно бы это почувствовала, – но что-то, связанное с появлением Ника, выводило женщину из равновесия.

– Я вас поняла, – кивнула Анна, вынужденная быть предельно осторожной, – но поймите и вы меня. Мне нужно знать все о прошлом сына.

– Я сказала все, что мне известно. Мальчик-подкидыш. Он, несомненно, пережил трагедию, лишившись настоящих родителей. Если вас это утешит, могу добавить, что за ребенком был надлежащий уход: одежда, в которой его нашли, была новой, никаких кожных паразитов и хронических заболеваний. Он имел нормальный рост и вес для своего возраста, хотя точную дату его рождения мы, разумеется, определили приблизительно. На вид ему было около трех лет. Это все, что мы знаем.

– Обычно при подкидышах имеются записки с именем и датой рождения. Или какие-то памятные вещицы. Например, крестик или медальон…

– Только в кино, – снисходительно улыбнулась директриса, поправляя прическу. В свете лампы блеснула полированная поверхность одного из колец. – На самом деле те, кто решил избавиться от ребенка таким образом, стремятся не оставить никаких ниточек, за которые можно было бы потянуть.

– А вы пытались? В смысле – тянуть?

– Естественно! Это же преступление! Уверяю вас, мы немедленно известили полицию, размещали фото малыша в газете и даже сообщали о нем в вечернем выпуске новостей.

Анна вдруг почувствовала: врет! Но как добиться правды? Здесь в государственном учреждении ведьма вынуждена была держать себя в руках Один неверный шаг и у нее будут большие неприятности. У нее не было доказательств того, что от нее скрывают часть информации, она даже не знала, насколько велика эта часть и в сложившихся обстоятельствах могла рассчитывать лишь на добровольное признание.

– Надо полагать, на объявление никто не откликнулся?

– Наоборот. Свидетелей оказалось чересчур много. Вы же знаете, как это бывает: всем кажется, что они что-то видели. Воображение – страшная штука. Полиция сбилась с ног, проверяя все сигналы, но все без толку. Однако, шумиха пошла мальчику на пользу – его быстро усыновили. Хорошая семья, интеллигентные, любящие родители.

«И бабка, уверенная в том, что в парня вселился дьявол», – добавила про себя Анна, но вслух предпочла ничего не говорить.

День, от которого она так много ждала, закончился впустую. Полученная информация не продвинула ее вперед ни на шаг. Наоборот, теперь она окончательно запуталась. Зачем умирающая мадам Орос направила ее сюда? Конечно, учитывая зловредный характер старухи, можно предположить, что она решила покуражиться напоследок. Но кому придет охота шутить перед смертью? Впрочем, это все ерунда. Не так уж важно, откуда в ее жизни появился Ник, куда важнее сделать его счастливым. На долю парнишки выпало немало испытаний, но она достаточно сильна, чтобы защитить его в будущем.

Анна спешила на съемку, когда у нее зазвонил телефон. Дрожащий, почти неузнаваемый голос сына прошептал: «Спаси меня!»

Затем связь оборвалась.

* * *

Ник юркнул в подъезд. Ему некуда было спешить, но он чувствовал себя виноватым из-за того, что нарушил обещание не выходить из дома. Он не сдержал слова, да еще выбежал во двор после наступления темноты. Но ему так хотелось попинать мяч с Хори!

Лифт не работал, пришлось тащиться по лестнице. Широкие, мраморные ступени старинного здания были втиснуты между стеной и шахтой лифта. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Лампы горели, но давали так мало света, что двигаться приходилось почти наощупь.

Поднявшись на один пролет, Ник отчего-то струхнул и прибавил шагу. На площадке второго этажа он остановился и прислушался. Кто-то поднимался по лестнице следом. Странно, Ник не слышал, как хлопнула входная дверь. Ник поднялся еще на пару ступенек и замер. Шаги внизу замерли тоже. Мальчик моментально вспотел. Под мышками на рубашке выступили некрасивые темные пятна. Собравшись с духом, он взбежал на самый верх лестницы, остановился, напрягая слух. Кто-то невидимый повторил маневр.

Ник изо всех сил старался не паниковать. Он прикинул, не рвануть ли вниз со скоростью бешеного быка? Есть шанс проскочить, но что он станет делать на улице, если тот, кто внизу, бросится в погоню?

Мальчик сильно дрожал. Страшнее всего была неизвестность. Эти шаги в пустоте – от них можно свихнуться.

Он должен увидеть.

Ник начал действовать, не давая себе задуматься о последствиях. У них в школе один учитель истории по кличке Плешка обожал ловить пацанов, прогуливающих уроки. Обычно они прятались под лестницей, возле чердака, и Плешка, прежде чем подняться наверх, всегда снимал один башмак. На слух его шаги казались медленными и размеренными, так как разутая нога не издавала никаких звуков. Обычно прогульщики попадались с поличным, не успевая убежать.

Держа одну кроссовку в левой руке, Ник рванул вверх по лестнице. Преследователь попался на трюк старого Плешки. Его шаги теперь в точности совпадали со стуком оставшейся на ноге Ника обувки. Ник выиграл время и почти добежал до своей лестничной клетки, но поскользнулся и, падая, больно ударился о перила. Шаги внизу – гораздо дальше, чем прежде – замерли. Не дожидаясь, пока преследователь сообразит, что к чему, Ник, прикусив губу и уже не таясь, побежал к двери своей квартиры. Здесь, в коридоре, было еще темнее, но мягкий палас на полу скрадывал звук шагов. Оставалось только достать из кармана ключи и открыть замок. Всего пара секунд – и он в безопасности.

Прижавшись к двери спиной, Ник отчаянно тянул ключ. Тот, как назло, зацепился за мешковину кармана. Слыша, как трещит ткань, Ник не сводил глаз с поворота, ведущего на лестницу, ожидая появления врага из-за угла.

Но никто не появился. Преследователь выжидал. Ник, кажется, различал его дыхание. Ему оставалось самое страшное: повернуться спиной к лестнице, чтобы вставить ключ в замок и всего один раз повернуть. Так просто и так невыносимо сложно. Руки тряслись. Ладони вспотели, ключ все время норовил выскользнуть из холодных пальцев. Ник понимал: на то, чтобы поднять упавший ключ времени у него уже не будет. От этого знания пальцы совершенно окоченели и скрючились, как будто Ник макнул их в жидкий азот.

Враг был совсем близко. Их разделял последний лестничный пролет. Нику почудилось, будто вокруг него заклубился поток сгущающейся темноты, медленно подползая все ближе и ближе. В этом черном тумане роились какие-то тени с расплывчатыми очертаниями, на мгновение совсем рядом сверкнули чьи-то глаза. В нос ударил затхлый запах гнилой воды.

Как только мальчик вновь повернулся лицом к двери, шаги зазвучали снова. Они приближались медленно и неумолимо. Сколько там ступенек? – пытался припомнить Ник, но клацанье собственных зубов мешало сосредоточиться. Страшно хотелось в туалет, живот распирало так, что, казалось, он вот-вот лопнет.

Чужой голос вдруг отчетливо зазвучал в голове. От звука шагов закладывало уши.

Десять… девять… восемь…

«Тебе… не… спастись…»

Семь… шесть… пять…

«Я… найду… тебя…»

Ключ-таки попал в замочную, но не желал поворачиваться! Он застрял!

Четыре… три…

«Я… смерть…»

Ключ повернулся! Язычок замка тихо щелкнул, открывая путь к спасению. Тяжело дыша, Ник ввалился в прихожую, захлопнул дверь, в которую с другой стороны с воем задул ураганный ветер, и тут же навалился на нее всем своим щуплым, дрожащим тельцем. Дверь ходила ходуном, будто живая.

Прижавшись к двери спиной, всхлипывая и путаясь в складках одежды, мальчик выудил из кармана мобильник и ткнул скользким от пота пальцем в кнопку быстрого набора. Ногам вдруг стало горячо. К ужасу, накрывшему его душной волной, прибавилось острое чувство стыда. Почти теряя сознание, Ник все шептал и шептал, как заведенный: «Мамочка, мне страшно! Спаси меня!!!».

Глава 11

Не перевелись еще на свете индивидуумы, у которых всегда-все-отлично. Эти особи говорят противными звонкими голосами, будто речевку читают, заполняют собой любую, даже самую просторную комнату, бесперебойно фонтанируют свежими идеями, которые затем весело и с песней приводят к печальному концу, за что регулярно бывают биты, но присутствия духа не теряют.

Танечка Попышева была из ЭТИХ. Через пять минут после звонка Аллочки она нарисовалась на пороге студии, готовая к новым свершениям.

Только Попышева могла чувствовать себя комфортно в хламиде цвета прокисших сливок, с одуванчиками в волосах. Анне, виновнице ее появления с перепугу показалось, что тетка в порыве вдохновения завернулась в давно не стираную простыню, однако сияющая Танечка чувствовала себя превосходно. Аня благодарно ей улыбнулась: человек, давший ей возможность немедленно кинуться на зов своего ребенка, казался ей почти ангелом.

– Позволь дать один совет, – доверительно сообщил ангел напоследок, – Не стоит потакать детским капризам. Пусть учатся самостоятельности.

– Как ты меня достала, – не выдержала Анна, – убила бы.

Попышева, неожиданно получившая большой эфир, широко улыбнулась:

– Убьешь меня после эфира, идет?

– Отвали!..

* * *

Ключ торчал в замке. Холодея от ужаса, Анна повернула его и ворвалась внутрь. В тесной прихожей было темно и отчаянно воняло.

Ника она заметила не сразу. Мальчик сидел, забившись под вешалку, сгорбившись и обхватив руками колени. Светлые джинсы потемнели между ног. Пол под ребенком был мокрым.

– Сынок!

Мальчик неожиданно зло взглянул на нее:

– Ты не моя мама.

Анна отшатнулась, будто ее ударили по лицу. Бирюзовые глаза широко раскрылись, лицо сделалось беспомощным и растерянным. Немного помедлив, она неуверенно протянула руку, коснувшись вздрогнувшего плеча кончиками пальцев:

– Ники?

Мальчик съежился и забился поглубже в угол.

Анна тряхнула головой, рассыпав по плечам ворох волос, и решительно взяла парнишку за плечи.

– Посмотри на меня, – приказала она. Ник неохотно повернул к ней лицо, но закатившиеся глаза смотрели в потолок. – Посмотри на меня, – повторила Анна.

Ник с трудом сфокусировал взгляд.

– Молодец. Теперь слушай меня внимательно. Я твоя мама, чья бы кровь ни текла в твоих жилах. Я твоя мама и я никому не позволю навредить тебе. Я твоя мама и я отдам за тебя свою жизнь, если понадобится.

По мере того, как она говорила, взгляд мальчика светлел. Анна чувствовала, как расслабляется под ее руками маленькое тело. Девушка легко подхватила его на руки и бормоча ласковые слова, понесла в ванную.

Только под струей теплой воды из душа, когда Анна обтирала губкой его тело, Ник наконец-то расплакался.

– Все, все, – улыбнулась она. – Все хорошо. Все уже закончилось, милый. Я больше не оставлю тебя одного.

После душа Анна закутала сына в большую простыню, и они еще долго сидели, обнявшись, на кровати, не зажигая света и ничего не говоря. Наконец, Ники уснул, неловко уткнувшись носом в ее подмышку. Анна осторожно переложила его поудобнее, встала и подошла к окну, чтобы закрыть его.

К ночи похолодало, с улицы дул неприятный ветер. Небо, обложенное тучами, предвещало дождливый день. Анна поежилась, протянула руку, чтобы закрыть створку и отпрянула: быстрая тень метнулась мимо лица-то ли ночная птица, то ли крупная летучая мышь. Когда девушка закрывала шпингалет, настырная тварь полетела прямо на нее, но, врезавшись в стекло, камнем рухнула вниз, прошуршав в густой листве дерева.

Анна испуганно обернулась, боясь, что шум разбудит Ника, но он спал, тревожно вздрагивая во сне и хмуря светлые брови.

Беспокоясь за сына, девушка не заметила отсутствия кота, тем временем Каспер еще днем улизнул из дома. В данный момент он, жмурясь, сидел под окном, вспоминая свои приключения. Он славно погулял, но сильно проголодался. В этом до отвращения чистеньком городке решительно нечего было жрать. «Даже мышей тут не водится!» – с отвращением подумал он и тут же обнаружил, что ошибался, обнаружив одну прямо под окном хозяйки. Мышь вяло копошилась в мокрой росистой траве. Каспер на всякий случай прижал ее лапой и настороженно обнюхал. Мышь оказалась какая-то недоделанная: с большущими ушами и с крыльями. Вдобавок она как-то странно пульсировала, как будто пыталась изменить форму, а это уж и вовсе никуда не годилось.

Когда Анна догадалась впустить отчаянно завывающего под окном кота, тот юркнул под кровать и принялся остервенело тереть морду лапой, сыто рыгая время от времени. Конечно, вампирам ничего не стоит восстать из могил, но только не из кошачьего желудка.

* * *

Едва войдя в студию, Анна почувствовала неладное. Она уже привыкла, что в перерыве между эфирами в операторской царил форменный бардак. Смех и голоса слышно было даже из коридора. Сегодня здесь царила подозрительная тишина. Анна удивленно взглянула на часы: нет, она ничего не перепутала, через полчаса – эфир на Москву, да и в комнате полно народу.

Техники, редакторы и операторы сгрудились у монитора. При ее появлении все как-то одновременно вздрогнули и разом повернули к ней бледные, вытянутые лица.

– Эй, вы чего? – забеспокоилась девушка.

Никто ей не ответил.

Анна пожала плечами, решительно протиснулась мимо них и попыталась заглянуть в монитор через плечо техника, но кто-то шустро нажал на «выход». Экран погас.

– Что за дела? – возмутилась Анна. Сердце неприятно екнуло. Неужели они уже в курсе? А, не все ли равно? Впрочем… Ее увольнение – не такой уж веский повод для траура, вдобавок физиономии, обращенные к ней выглядели скорее испуганными, чем огорченными.

– Ну-ка, подвинься, – сказала она, решительно оттирая плечом оператора, и, не слушая его вялые протесты, сама запустила рабочий компьютер.

С первых кадров стало понятно, что перед ней запись последнего эфира, того самого, что она пропустила из-за звонка Ника. На экране царила Попышева в одуванчиках.

В душе шевельнулось любопытство: что на этот раз натворила непредсказуемая коллега? Анна еще не знала, что действительность превзойдет самые смелые ожидания.

Увлекшись просмотром, девушка не заметила, что осталась в студии одна. Попышева привычно несла околесицу, упиваясь звуком собственного голоса, но длилось это недолго. Десять минут спустя после начала эфира Анна расслышала посторонний звук в студии, похожий на свист ветра. Еще через минуту Танечка на экране, не прекращая болтать, незаметно покосилась вправо, туда, где только что просвистел в воздухе невидимый хлыст. Тщательно нарисованные брови ведущей удивленно приподнялись.

Звук повторился, но уже с левой стороны от стола. Попышева послушно повернула голову в ту же сторону.

Фсссс… Фссс…

Свист уже почти заглушал голос ведущей. Анна подалась вперед, забыв, что перед ней всего лишь запись, и она в любом случае бессильна что-либо изменить. Чувство близкой опасности стало почти осязаемым. Девушка вглядывалась в экран, но не заметила никого постороннего. Студия была пуста, но чертов свист продолжал резать уши:

Фссс…Фссс…

Попышева замолчала на полуслове, даже не пытаясь скрыть удивления. Она в открытую вертела головой, пытаясь определить источник звука. От резких движений одуванчики посыпались из прически золотым дождем, один цветок булькнулся в стакан с водой. Танечка, заметив это, поморщилась и в сердцах швырнула стакан куда-то в угол. Свист внезапно прекратился.

Вопли редактора из наушника долетали даже до Анны. Подчиняясь им, Танечка неохотно вернулась к работе, но уже без прежнего куража. Лицо ее выглядело застывшим и напряженным, как будто она все время прислушивалась. У нее першило в горле, женщина машинально пошарила рукой на столе, но стакан с водой не нашла и страдальчески поморщилась.

Фсссс… Фсссс… ФСССС!!!

Два справа, один – слева. Звук перемещался стремительно. Рука Танечки вздрогнув, зависла в воздухе. Растопыренные пальцы сжались в кулак с такой силой, что костяшки побелели.

– Какого черта! – заорала она. – Эй, вы там, на пульте! Что за дела?! Уснули, что ли? Помехи у вас!

Попышева открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не успела. Резкий свист невидимого хлыста слился с ее пронзительным визгом. В тот же миг ее голова странно дернулась, кожа на щеке, от глаза до подбородка, лопнула и медленно, будто в замедленной съемке, расползлась в стороны, как ветхий кусок шелка. Под ней обнажилось влажное, красное мясо и белая кость. Брызнувшая фонтаном кровь залила скатерть на столе, забрызгала упавшие одуванчики.

С этого момента женщина кричала, не переставая. От ее нечеловеческого визга закладывало уши и Анна закрыла их ладонями. Она не могла отвести взгляда от экрана, словно ужасное зрелище загипнотизировало ее. В наступившей тишине она увидела, как Танечка, держась за лицо, вскочила на ноги и, слепо моргая залитыми кровью глазами, бросилась вперед, но ее остановил новый удар. Хлыст-невидимка полоснул ее по горлу с такой силой, что разорвал артерию пополам. Женщина пыталась зажать рану руками, но вдруг опустила их. Ее голова неестественно запрокинулась. Из ужасной раны хлестала кровь.

Она сделала шаг назад, начала заваливаться на спину, но наткнулась на стену декорации с нарисованным окном. Тропический пейзаж с пальмами окрасился красным.

От невыносимой боли тело женщины билось в конвульсиях. Она бессмысленно размахивала руками, как будто пыталась найти точку опоры и не находила. Окровавленные пальцы скользили по раскрашенному картону, длинные ногти, покрытые безупречным маникюром, рвали и комкали цветную бумагу. Казалось, этот кошмар никогда не закончится.

Но женщина все еще жила. Ее истерзанное тело из последних сил удерживало равновесие.

ФССС!!!.. ФССС!!!.. ФССС!!!..

Танечка пыталась заслониться руками от нового удара, но словно кто-то невидимый и сильный перехватил ее запястье. Тонкая кость хрустнула и переломилась, будто сухая ветка, возле локтя сквозь лопнувшую кожу высунулись наружу острые края.

Анну вырвало прямо на редакторский стол, но она осталась возле экрана.

Танечку ударили по лицу. Удар был такой силы, что ее зубы посыпались изо рта, как горох. Женщина упала на колени. С искаженного мукой лица текла кровь.

ФССССС!!!!..

Удар переломил ее пополам. В животе зияла дыра, из которой полетели ошметки мяса и внутренностей. Еще шевелящийся кусок окровавленного мяса, отдаленно напоминающий человеческое тело, поддерживаемый невидимой силой вдруг взмыл под самый потолок и рухнул вниз. Тяжелый от крови балахон взвился парусом и опал. От удара из распоротого живота вывалился наружу клубок сизых, влажно поблескивающих кишок. Камера безжалостно зафиксировала, как глаза женщины закатились, показав залитые кровью белки. Она дернулась еще пару раз и застыла, как исковерканная кукла.

Все было кончено.

По экрану побежала рябь.

Анна машинально вытерла губы тыльной стороной ладони и обвела мутным взглядом пустую комнату. Потом она встала и, тяжело переставляя ноги, подошла к двери, ведущей в студию. Стеклянная дверь в коридор немедленно приоткрылась, внутрь просунулось бледное лицо одного из сотрудников.

– Не нужно туда входить, – предостерег дрожащий голос. – Тела там нет. Его увезла полиция. Мы вызвали их еще ночью.

– Откройте, – приказала Анна, не узнавая собственный голос.

– Так опечатано же.

Анна взглянула так, что сотрудник сорвался с места, звеня на ходу запасной связкой ключей.

Вблизи все выглядело еще ужаснее. К страшному кровавому натюрморту примешивался отвратительный запах. Анну снова затошнило. Она постояла минуту, приказывая себе успокоиться, потом медленно, словно продираясь сквозь толстый слой войлока, подошла к стене, возле которой еще вчера стоял знакомый стол, накрытый свисающей до самого пола синей скатертью. Девушка как в бреду протянула руку и дотронулась до декорации. Пальцам стало холодно и скользко, будто она запустила руку в банку с переваренным клубничным желе.

Мозг взорвался искрами. В глазах стало темно. Она больше не видела ничего вокруг, только смутный силуэт, носящийся по комнате. Он двигался так быстро, что она не смогла ничего разглядеть, как ни старалась. Девушку сотрясала крупная дрожь. Она кожей впитывала безумный ужас, царивший здесь всего несколько часов назад. Животный ужас жертвы и… голод хищника.

Да, именно так. Сотворивший это был страшно голоден. У Анны не осталось сомнений. Теперь она точно знала, с кем имеет дело. Только дхампир способен на такое. Вселенная не знает существа более жестокого и опасного. Обычный вампир по сравнению с этой тварью – сущий ребенок. Дхампира не берет ни серебро, ни чеснок, ни святая вода. Он неистребим, коварен и его нельзя увидеть никому, кроме…

Черт бы его побрал! Черт бы побрал все на свете! Анна поняла еще кое-что и от этого знания каждый волосок на ее теле встопорщился, как иголки у перепуганного ежа: придурковатая Танечка случайно попала под замес. На ее месте должен был оказаться другой человек. Согласно расписанию эфиров в это время в этой комнате должна была оказаться она, Анна…

Глава 12

Как чувствует себя человек, приговоренный к смерти? Ответ один – фигово он себя чувствует. Когда враг перед тобой – лицом к лицу – тебе остается только сражаться, используя для спасения все свои силы и мужество. Ожидание беды – худшее из зол. Ты знаешь, что смерть придет за тобой, но когда и откуда она появится – неизвестно.

Для Анны страшнее всего было осознание того, что под ударом не только она сама, но и ее ребенок. На Ника уже дважды покушались, – о, как она корила себя за то, что не принимала его страхи всерьез! – мальчик видел человека, который следил за ним. Видел! Это слово пугало Анну больше всего. Она старалась не думать о том, что оно означает…

Погруженная в свои невеселые размышления, девушка медленно спускалась по гранитным ступеням центрального входа. Только что на ее карьере телеведущей был поставлен жирный крест. Теперь ей полагалось в двадцать четыре часа освободить служебную квартиру. Удастся ли быстро раздобыть билеты на самолет в разгар туристического сезона, и где они с сыном проведут ближайшую ночь в случае неудачи? Эти вопросы беспокоили ее не меньше, чем осознание того, что за ними охотится кровожадный убийца. Что ж, она побывала в гостях у сказки, правда в этой истории ей, похоже, отведена незавидная роль Красной Шапочки.

Поток мыслей прервал резкий скрип тормозов. Путь преградила гора полированного металла на мощных рифленых колесах. Анна отпрянула, увидев в наглухо затонированном стекле отражение собственного перекошенного лица. Груда железа застыла, как вкопанная, но из нее никто не спешил выходить. Девушка тоже не двигалась, хотя понимала, что перед ней – реальная опасность. Все ее силы уходили на то, чтобы скрыть свой страх. Встреча со злом состоялась быстрее, чем она думала. Девушка постаралась принять независимый вид, но дрожащие руки и бешено колотящееся сердце здорово портили впечатление.

Анна услышала тихий щелчок еще до того, как дверь со стороны водителя мягко приоткрылась. Она сразу узнала его и даже почти не удивилась. Огромный, похожий на пирата, удачно взявшего на абордаж торговое судно, груженое партией черных кожаных курток, Ласло смерил ее с ног до головы оценивающим взглядом, однако, похоже, не оценил и небрежно кивнул на место рядом с собой.

– Предлагаете подвезти? – вежливо спросила хорошо воспитанная Анна. – Ага. – Почему-то развеселился он.

Самой Анне было не до смеха.

– Спасибо, не надо, – сказала она и повернулась, чтобы идти своей дорогой, но ее руку чуть выше локтя сжали будто тисками. – Блин, какие у вас длинные руки, – морщась, пробормотала она.

– Что значит «блин»? – Неожиданно поинтересовался ее похититель.

– Междометие, – буркнула девушка. Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и как-то сразу поняла, что сейчас ее ударят.

Рядом остановился прохожий:

– С вами все хорошо? – спросил он обеспокоено.

– У меня все хорошо? – Анна переадресовала вопрос Ласло, злорадно щурясь.

– Да. – Он тут же опустил ее и попытался изобразить улыбку. Вышло паршиво, но прохожий остался удовлетворен и пошел своей дорогой. Анна с удовольствием последовала бы за ним, но тяжелый взгляд пригвоздил ее к месту. То ли дело в феромонах, то ли в том, как перекатывались мускулы под черной кожей, но этот человек пугал ее. Тем не менее, не смогла удержаться от язвительного вопроса:

– Вы что, кроме «да» и «нет» других слов не употребляете?

– Иногда, если нужно, – невозмутимо ответил он и вновь замолчал.

Ласло вылез из машины, но больше не пытался удерживать ее силой, но и она не делала попытки к бегству: ясно же, что догонит и прибьет. Редкие прохожие с любопытством поглядывали на странную парочку: хрупкую девушку с копной черных волос и плечистого великана, сверливших друг друга глазами.

– Пожалуй, я пойду, – дернулась Анна.

Ласло удивленно вскинул брови и слегка двинул могучим плечом:

– Попробуй.

Анну немедленно попробовала. Она совершенно была сбита с толку. Вот так просто? Взять и отпустить? Издевается он, что ли? Она поняла, кого он ей напоминает – огромного кота, а она, стало быть, маленькая глупая мышка. Интересно, что сделает эта сволочь, когда наиграется?

Девушка протиснулась мимо Ласло. Места было мало и, как она ни старалась втянуть все в себя, ее грудь слегка задела великана. При этом она испытала ощущение, что чиркнула сосками по бетонной стене. Его глаза странно сверкнули. Красная, как переспелая малина, Анна поспешно ретировалась, но не успела уйти далеко.

Ее остановил звонкий крик:

– Мама!

Черт бы тебя побрал!

– Ники?

– Мамуля, я здесь!

– Вижу, что здесь, – проворчала она, немедленно бросаясь обратно к машине.

Ники махал ей рукой, высунувшись по пояс из машины, и чувствовал себя прекрасно. На фоне обтянутого кожей гиганта он выглядел как кузнечик. Из-под мышки мальчика высовывалась недовольная морда Каспера. И этого прихватили!

– Это уже слишком! – прошипела Анна, вцепившись в сына.

– Мамуля, ты сердишься?

– Типа того.

– Но он меня не обижал! – внес ясность ее справедливый ребенок. – Его зовут Ласло, ты помнишь? Мы познакомились в ресторане.

– Забудешь такого, ага. Зачем ты залез в машину?

– Мы просто катались. Классный джип, правда?

– Скорее, танк. Вылезай, пожалуйста. У нас много дел.

– Ну, мамочка! Ласло обещал, что и тебя тоже прокатит.

Глядя в черные издевающиеся глаза, Анна процедила:

– Он меня уже прокатил.

Ники непонимающе захлопал ресницами и завертел головой, не понимая, что за игру затеяли взрослые. Тем временем, Анна прочла в черных глазах, что у нее один выход: сесть в машину. Она подчинилась, утешая себя тем, что этот мерзавец, хоть и страшен на вид, но все же сделан из плоти и крови, а с человеком она уж как-нибудь справится.

Анна молча влезла на заднее сиденье, отобрала у Ника изрядно помятого Каспера и обняла сына за плечи. Кот на коленях хозяйки помотал башкой, несколько раз остервенело лизнул всклокоченный бок и заурчал, успокаивая расстроенные нервы. Присутствие кота помогло Ане взять себя в руки. При Нике она не имела права показывать не то, что страх, даже тревогу. Ласло «поймал» ее, они оба это понимали.

Слева от мальчика, на сиденье, лежала сумка. Ее собственная дорожная сумка. Замок был застегнут не до конца. Из дырки позорно торчала бретелька брошенного вчера в стирку бюстгальтера. Ник перехватил ее взгляд и сообщил, сияя от гордости:

– Я все собрал, ничего не забыл.

– Я вижу, – через силу улыбнулась Анна, запихивая проклятую бретельку поглубже. – Это он тебя попросил собрать вещи? – неприязненно кивнула она на кожаную спину.

– Ага! Ласло сказал, что перед отъездом мы заедем в гости, в замок! В самый настоящий старинный замок, представляешь, мамочка?

– Еще как! – процедила девушка, сверля глазами ненавистный затылок. – Приглашение мистера Неро?

– Ага, – издевательски хмыкнул громила. – Возражаете?

– Уууу! – протянула Анна с чувством. – Еще как! Но мои возражения, как я понимаю, не принимаются.

– Умница.

Ник что-то почувствовал и притих. Каспер стек вниз, от греха подальше.

– Вы следили за мной? – догадалась Анна.

– Скорее, присматривал. Вы очень… подвижная девушка. Много бегаете и совсем не заботитесь о своей безопасности.

– До встречи с вами в этом не было необходимости.

– Сомнительно.

Анна прошипела что-то неразборчивое и отвернулась к окну. Но долго не выдержала. Ее просто распирало от ярости.

– Зачем собрали вещи? – резко спросила она.

– А в чем проблема? После сегодняшнего вам все равно пришлось бы искать другое жилье.

– Вы и об этом знаете?

– Ну да.

– Какая гадость – рыться в чужих вещах.

– Нет, мамочка, он не рылся! Я все собрал сам!

– Молодец, – снова улыбнулась Анна и пригладила рукой непослушные вихры. Глаза, похожие на жидкую ртуть, наблюдали за ней через зеркало.

Когда они выехали за черту города, Анной вновь овладела паника.

– Далеко еще?

– Прилично. Мы едем в Замок Синей Бороды.

– Давно хотела спросить: Де Рец жил во Франции. Откуда в этой глуши его замок?

– Барон был богатым человеком и имел замки повсюду.

– Ух, ты! Мы едем в настоящий сказочный замок! – воодушевился Ник. – Это там Синяя Борода убивал своих жен?

– Нет, – поспешно сказала Анна, – что ты! Это случилось не здесь.

Ник поскучнел. Он уже успел вообразить, как найдет доказательства преступления, совершенного несколько веков назад. Мальчишки в школе умрут от зависти.

Его мать беспокоили другие проблемы.

– Зачем я понадобилась вашему боссу? – спросила она.

– Он объяснит вам при встрече.

– Это из-за шкатулки?

Ее вопрос остался без ответа, но кожаная спина напряглась. Анна подождала немного и снова спросила:

– Может, я отдам вам этот чертов артефакт прямо сейчас? Возьмите его и можете высадить нас прямо здесь. Обратно мы как-нибудь доберемся.

– Мама! – испугался Ник. – Мы потопаем обратно на своих двоих? До города сто километров!

– Лучше на своих двоих, чем вперед ногами, – пробормотала Анна, не ожидая от этого приглашения ничего хорошего. – Эй, вы там, чего молчите? Берете шкатулку?

Ласло через плечо одарил ее взглядом утопленника, которому предлагают стакан воды, и снова уставился на дорогу. Его руки типа «лопата рабочая» крепче сжали руль. На среднем пальце сверкнуло золотое кольцо, вовсе не подходящее этому гибриду человека и гориллы. Анна задержалась взглядом на старинном украшении тонкой работы, но, немного погодя, так и не дождавшись ответа, стала смотреть в окно.

Ласло усердно давил на газ, так что живописные окрестности проскакивали мимо на бешеной скорости. Анна подумала, что ей стоило бы поучиться спокойствию у Каспера. Кот как ни в чем не бывало валялся на кожаном сиденье и монотонно мурлыкал, как бы говоря: «пугаться еще не время». Анна соглашалась с ним, только боялась, что, когда время придет, будет поздно.

Пригревшись на ее плече, Ник начал клевать носом. Его головка потяжелела, он мирно сопел во сне, уверенный, что рядом с ней ему ничего не угрожает. Анна знала, что ни за что на свете не лишит сына этой уверенности.

Водитель сбавил скорость перед тем, как свернуть с трассы. Зеркально гладкое европейское шоссе сменилось хорошо утрамбованной проселочной дорогой. С этой минуты Анне стало казаться, что пейзаж за окном застыл, как на полотне художника. Лес слева, лес справа, и так – без конца. Когда девушка посмотрела на часы, оказалось, что прошло чертовски много времени.

Стало смеркаться. Над болотистой почвой, из которой росли причудливые деревья, поднимался туман, черная вода, что стояла в низинах, поблескивала в свете молодой луны. Под чужим небом даже звезды, подглядывающие сквозь прорехи в густых ветвях, выглядели незнакомыми и недобрыми, как ледяные глаза неведомого чудовища.

Анна пропустила момент, когда все изменилось. Гигантские ворота возникли как-то вдруг, словно выросли из-под земли. Они до сих пор выглядели величественно, но кованые створки проржавели, а петли пронзительно скрипели на ветру, опираясь на два замшелых столба – больше от каменного забора ничего не осталось. Зато неплохо сохранились зверюги неизвестной породы, восседающие по обе стороны от ворот. Они скалили внушительные клыки с тем же энтузиазмом, что и пятьсот лет назад, сжимая в когтистых лапах геральдические щиты, испещренные какими-то закорючками (для тех, кто в теме). Анна в теме не была, и ей эти художества ни о чем не говорили, а вот Ник заинтересовался. Парень старательно плющил нос о стекло, чтобы как следует все рассмотреть, то и дело восклицая: «Круто, мам!»

Мать в это время явственно чувствовала, как ее нервные клетки, одна за другой, предаются суициду, но виду не подавала.

Ворота остались позади, но дорога не стала лучше. Чувствовалось, что ездят по ней нечасто. Наслышанная о баснословном богатстве Неро, Анна подивилась, что миллионер не удосужился хотя бы расчистить подъездной путь. По обочине буйно колосились заросли птичьего горца, зверобоя и тысячелистника. В тени непроходимых зарослей орешника пенились одичавшие незабудки. Над всем этим нависали сумрачные вязы, макушки которых терялись в вышине.

Далеко впереди возник силуэт старинного замка, но все оставалось по-прежнему. Когда-то здесь цвел прекрасный сад. Мягкий климат не позволил растениям сгинуть окончательно, но сорняки превратили их в пародию на былое великолепие. Вокруг колыхалось море люпинов. Анна догадывалась, что много лет назад эти клумбы радовали глаз пестротой, но теперь ветер уныло гонял однообразные фиолетовые волны одичавших цветов. Под сиреневыми кустами теснились лохматыми кучами великолепные прежде пионы. Все вокруг оплели колючий шиповник и дикий вьюнок.

Над всем этим хаосом царил дуб-великан, настолько старый, что Анна ничуть бы не удивилась, узнав, что дерево существовало со времен самого барона. Мощь дуба стала его же погибелью. Необъятный ствол стал пристанищем плюща, который обвивал его зеленым саваном, высасывая из дерева последние капли жизни. Лишь на вершине дуба еще зеленела молодая листва, остальные ветви торчали из-под плюща корявыми узловатыми сучьями.

Немного погодя, почти у самого замка им встретился другой исполин: каменный дракон. Хозяин, похоже, питал страсть ко всякой нечисти. Этот шедевр парковой архитектуры выглядел на редкость уродливо и, пожалуй, чересчур правдоподобно. Чешуйчатые бока дракона, поросшие мхом, отливали зеленым, точь-в-точь как у его живых собратьев. Анне даже пришла на ум вычитанная в библиотеке легенда, согласно которой чернокнижник де Рец ухитрился вытащить монстра из прошлого. Древнее создание оказалось очень уж шумным и беспокойным, вот и пришлось барону превратить его в камень.

От самого замка осталось не так уж много – только центральная часть с высокой башней. Развалины стен наполовину скрывали буйные заросли крапивы. Справа, посреди руин, торчал остов камина, будто кости сломанной руки, покрытой струпьями. Наверху центральной башни виднелись острые зубцы, за ними высились покосившиеся трубы. Стены оплетал вездесущий плющ, просовывая кривые пальцы в глубокие трещины каменной кладки. Даже издали замок выглядел сырым и как будто покрытым слизью.

Анна поежилась, а Ник шепнул:

– Это не тот замок.

– Да, не больно-то похож, – согласилась с ним девушка, имея в виду картинку из рекламного проспекта. – Вашему хозяину стоило бы подыскать что-нибудь менее… ветхое, – с нервной усмешкой бросила она Ласло.

– Цель мистера Неро не красота, а историческая ценность.

– Да к этой истории и прикасаться-то противно, – возмутилась девушка. – Это, конечно, не мое дело, но жить в таком склепе – с ума сойти.

– А чем это так воняет? – спросил Ник, принюхиваясь, как мышонок, высунувшийся из норы.

Воняло и вправду отвратительно. Мерзкий запах проникал даже в кондиционированный салон автомобиля.

– Старый колодец, – пояснил Ласло, как заправский гид.

– Не тот ли, куда кровожадный барон сбрасывал детские трупы?

– Чепуха. Никаких трупов здесь нет, – неожиданно разозлился Ласло.

– А пахнет так, будто бы есть, – вздохнул Ники.

Глава 13

Вблизи замок выглядел враждебно. Ласло остановил машину перед парадной лестницей, больше похожей на дорогу в ад: массивные ступени давно раскрошились, что не успело время, делали сорняки, проделавшие в старых камнях глубокие трещины. Но была в этом и положительная сторона – яркая зелень травы вносила в мрачный пейзаж хоть немного жизнерадостности.

Еще в машине Анна, сама не зная почему, переобулась в удобные кроссовки и теперь похвалила себя за предусмотрительность: в такой обуви куда сподручнее скакать по живописным развалинам.

Крепко держа за руку Ника, Анна ступила на первую ступень лестницы и бросила через плечо:

– Вы разве не с нами?

Ласло ответил ей равнодушным взглядом через опущенное окно автомобиля и буркнул:

– Нет. Нужно отогнать машину в гараж. – Было заметно, что он не привык отчитываться. – Поднимайтесь. Вас ждут.

Девушка с трудом скрыла волнение. Как бы ни был плох молчаливый верзила, он хотя бы немного знаком ей, а вот те, кто ждет ее в замке, вполне могут оказаться еще хуже. Машина, моргнув задними фарами, бесшумно исчезла в густых зарослях шиповника, не оставив ей выбора. Анна еще раз оглядела лестницу, затем посмотрела на прижавшегося к ней сына и улыбнулась:

– Ну что, пошли?

В просторном холле их никто не ждал. Это скорее обрадовало Анну, так как она могла немного оглядеться. Она потопталась немного у входа, задрав голову и разглядывая потолки неимоверной высоты, пытаясь привыкнуть к тому, что все это не страшный сон. Стены парадной залы были задрапированы километрами черного бархата, затканного золотыми цветами по моде средневековья. Света из узких стрельчатых окон вполне хватало, чтобы разглядеть поеденные молью декоративные излишества. Роскошь, будто пораженная проказой, заставила желудок Анны неприятно сжаться. Девушка быстро отвела взгляд от стен, но и под ногами обнаружила тот же зловещий, черный с золотом рисунок. Там, где на стенах отсутствовал бархатный покров, пейзаж был не лучше: меж резных колонн тут и там скалились горгульи и летучие мыши в человеческий рост. Безобразные головы торчали повсюду, удваиваясь в гигантских зеркалах.

– Как-то здесь неуютно, – призналась Анна сыну, – пойдем-ка, мой дорогой, поищем хозяина.

Ник кивнул и они направились к широкой дубовой лестнице прямо напротив парадного входа. Лестница, застланная ковром, выглядела такой громадной, что Анна невольно усмехнулась про себя: «По такой – только гробы носить». И тут же отругала себя за черный юмор, чернухи тут хватало с лихвой, как в плохом фильме ужасов, где бутафоры явно переборщили с декорациями. С трудом верилось, что кто-то добровольно окружил себя этой мерзостью, даже учитывая, что этот кто-то жил бог знает когда и определенно имел левую резьбу. Впрочем, не факт, что сама Анна, видя каждый день с утра эти зубастые морды, в один прекрасный день не испытала бы желания придушить парочку младенцев. Уж соседку-сплетницу, тетю Нину, придушила бы, как пить дать.

Анна потрясла головой и с опаской заглянула вниз, через перила: далеко внизу, в темной бездне, едва теплился свет, сочащийся сквозь пыльные окна.

– Вот черт, – пожаловалась девушка какому-то кружевному развратному джентльмену в тяжелой резной раме и покрепче сжала вспотевшую ладошку сына.

Они поднялись на самый верх и теперь стояли на круглой площадке перед тремя плотно закрытыми дверями. Честно говоря, открывать ни одну из них не хотелось. Пока Анна решала, что делать, из центральной двери выпорхнула мамзель. Анна вздохнула с облегчением: мамзель была небесной красоты и совершенно обыкновенной, хотя и смотрелась в здешней обстановке примерно так же, как мотылек в морге. Одетая с ног до головы в розовое и воздушное барышня выглядела до крайности деловой и уверенной в себе, как призовая лошадь. Единственным сомнительным элементом ее девичьей прелести были глаза, похожие на голубую эмаль: жесткие, прочные, с гарантией от трещин и обесцвечивания.

– Вы кто? – сдвинула брови красотка.

– А вы?

Глаза блондинки заняли пол-лица:

– Я?!!.. Да вы ваще… Да я вас…

– Не бузи, – отрезала Анна. Она была на взводе и не собиралась церемониться. – Хозяин где?

В глазах-блюдцах зажегся гневный огонек, но тут же погас. Ее безупречная эмаль стала профессионально-вежливой:

– Мистер Неро? – Уточнила она недоверчиво.

– Ага.

– Ждите здесь. Я узнаю.

– Зачем? – искренне удивилась Аня. – Он сам нас… – она усмехнулась – пригласил.

– Ну и что? Его время драгоценно, ваше – нет, – отрезала бестия, и, оставив поле боя за собой, извлекла откуда-то мобильник (розовый, естественно).

Длинный перламутровый коготок пробежался по клавишам. Дождавшись ответа, девица защебетала в трубку:

– Котик, тут какая-то женщина с ребенком!

Писклявый капризный голосок заставил Анну ощутить, как десяток котиков запустили когти в ее спину. Она искренне не понимала, зачем так коверкать свой голос?

– Что?! – неожиданно взвизгнула блондинка и отодвинула трубку от уха, будто ядовитую змею. Из телефона несся грозный рык. – Да, да, я все поняла. – Мамзель поспешно захлопнула лаковую крышечку и уставилась на Анну:

– Сомова?

– Да.

– Экстрасенс?

– Допустим.

– А это? – Блондинка перевела взгляд на Ника. Ее губы кривила язвительная усмешка. – Ваш ассистент?

Анна взглянула на нахалку исподлобья и отчетливо произнесла:

– ЭТО-мой сын. Он может подождать здесь, пока я говорю с мистером Неро. Ники, посидишь немного вон там, на стуле?

Ники с сомнением посмотрел на резное деревянное кресло, зажатое с двух сторон бронзовыми истуканами в человеческий рост, и неохотно кивнул. Блондинка тем временем переварила красноречивый взгляд Анны и сочла, что с ней лучше не связываться, тем более, что котик уже здорово рассердился на нее из-за этой проходимки. Она вымученно улыбнулась:

– Нет, нет, парнишке будет удобнее в маленьком кабинете. Там есть компьютер.

В подтверждение своих слов, девица проворно распахнула дверь в роскошно оставленную антиквариатом комнату, в глубине которой мерцал экран навороченного компа.

– Вам сюда, – жестом остановила она Анну, которая двинулась было вслед за сыном.

Анна нехотя взялась за витую ручку центральной двери и, собираясь с духом, поправила на плече вместительный саквояж.

– Эт-то еще что такое?! – Ахнула за спиной мамзель, бдительно следящая за каждым ее шагом.

Анна обернулась:

– Что?

Девица сверлила глазами сумку, на ее лице было написано отвращение. Анна опустила глаза, наткнувшись на безмерно обиженную усатую морду, торчащую сбоку. Каспер был удивлен. Обычно дамочки всех мастей при виде его млели и норовили запустить в густую шерсть наманикюренные ручонки, чего он, к слову сказать, терпеть не мог. Презрительно фыркнув, кот втянулся обратно в сумку.

– Хотите, чтобы я оставила сумку вам? – Явно забавляясь, Анна с готовностью протянула саквояж барышне. Та отшатнулась и затрясла головой:

– Идите! Идите уже быстрее! У меня аллергия на шерсть животных.

– Тогда странно, что вы связались с таким козлом, – пробормотала Анна, имея в виду мистера Неро.

– Мам, я возьму Каспера, – включился в игру Ник, которому заносчивая мамзель тоже не нравилась. Прежде, чем она успела возразить, мальчик выхватил сумку с Каспером у Анны из рук и юркнул в комнату.

Анна улыбнулась с невинным видом, развела руками и уверенно открыла дверь в центральную залу.

На пороге стоял мистер Неро собственной персоной.

– Пошла вон, – бросил он своей секретарше и пояснил Анне: – Дашка – непроходимая дура.

Анна рассеянно кивнула, пораженная открывшимся перед ней зрелищем: огромное окно напротив входа было распахнуто настежь, в просторном зале, прямо на ковре, копошилась внушительная серая масса. Масса шевелилась, непрестанно меняла форму и пищала на разные голоса. Девушка беспомощно обернулась, успев заметить усмешку на желтоглазой физиономии. Мистер Неро шагнул вперед, по направлению к серой массе.

В тот же миг к потолку взметнулась огромная стая птиц. От хлопанья сотни крыльев у Анны заложило уши. Возмущенно крича, птицы нарезали круги по залу, кружа над рассыпанным на полу пшеном. Они явно не собирались покидать чудо столовую, самые отчаянные проносились перед лицом непрошенной гостьи. Штук десять расселись на голове и плечах хозяина.

Анна чихнула. Неро взмахнул рукой, прогоняя нахалов. Недовольно вереща, стая перелетела на книжную полку. Анна чихнула снова.

– Будьте здоровы.

– И вам не хворать.

Анне вдруг показалось, что с прошлой встречи миллионер сильно сдал. Морщины стали резче, кожа на лице выглядела серой и неровной, даже желтые глаза блестели не так ярко. Вот они, излишества нехорошие, – ухмыльнулась про себя девушка, вспомнив о розовой секретарше. Строго говоря, Анна представления не имела о статусе блондинки, но на жену она явно не тянула.

Сообразив, что ее пристальный взгляд становится неприличным, Анна с преувеличенным интересом уставилась на интерьер. Каменные стены средневековых покоев покрывали местами сгнившие панели дерева ценных пород. Слева от входа темнело жерло камина. Такого огромного, что туда легко поместилась бы целая корова. Возле чугунной каминной решетки стояло ветхое кресло с высокой резной спинкой и жесткими подлокотниками, брат-близнец того, что осталось за дверью, в компании бронзовых истуканов.

Сводчатый потолок расписанный грозовыми облаками, призрачно маячил на большой высоте, в самом центре его хищно щурился стеклянный плафон в виде гигантского глаза с узким зрачком и красной радужной оболочкой. Создавалось реальное впечатление, что в комнату пытается заглянуть один из демонов ада. «Ему бы здесь понравилось», – уверенно подумала Анна.

Пока она глазела по сторонам, хозяин не спускал с нее глаз. Обернись она в нужный момент, успела бы перехватить странный взгляд, жадный и цепкий. Неро смотрел на нее, будто приценивался, прикидывал, на что она может сгодиться. На фоне монументальной архитектуры девушка выглядела как-то несолидно, примерно так же как цыпленок на большом обеденном столе. Однако хозяин явно задался целью приготовить из этого задохлика главное блюдо.

Когда Анна наконец взглянула в лицо мистера Неро, оно уже не выражало ничего предосудительного.

– Вижу, замок произвел на вас впечатление, – отечески улыбнулся старик.

– Не самое приятное, – уточнила Аня. – В кино все это выглядит романтично, а на деле только пыль, грязь и антисанитария.

Хозяин рассмеялся такой откровенности, но девушка не разделяла его веселья. Несколько суетливо она извлекла из рюкзачка шкатулку и протянула ему.

– Вот, возьмите. И, надеюсь, теперь мы с сыном свободны.

Неро почему-то не спешил брать в руки вожделенный артефакт. Металлическая штуковина была тяжеленной. Когда Анне надоело держать ее, она просто поставила железяку на каминную полку и повернулась к выходу.

– Постойте, – окликнул ее мистер Неро, даже не пытаясь остановить. Анна не обольщалась его покладистости. Ясное дело, чего напрягаться, если до ближайшего города сотня километров и все-лесом. – Вы здесь не пленница, а гостья. Хотите – отправляйтесь домой хоть сейчас, но я прошу вас задержаться хотя бы до утра. Мне бы хотелось кое-что обсудить с вами, как со специалистом.

– Вот как? – вскинула брови Анна. – Вы поздно спохватились. Советоваться надо было до того, как вы заполучили эту дрянь. Теперь коллекция полна, а что с ней делать – это уже ваша головная боль.

– Вы обиделись, – сокрушенно покачал головой старый пройдоха. – Я должен, нет, просто обязан загладить свою вину.

– Да что вы привязались?! – потеряла терпение Анна.

– Останьтесь до завтра и – клянусь – утром вас доставят, куда пожелаете.

Голос Неро звучал мягко и искренне, но Анна слышала в нем приговор: до завтрашнего дня им отсюда не выбраться. Такие типы знают тысячу способов добиться своего. Будь она одна – куда ни шло, но с Ником нужно быть вдвойне осторожной. Не стоит наступать тигру на хвост, даже если тигр одет в прекрасно сшитый костюм и дорогой шелковый галстук.

Мистер Неро мгновенно уловил перемену, как будто прочел ее мысли и удовлетворенно кивнул:

– Вот и славно.

Анна широко улыбнулась в ответ, отметив про себя, что впредь нужно быть осторожнее с мыслями. Решив, что, добившись своего, старик, наконец, оставит ее в покое, Анна шагнула к выходу, но тот ухватил ее за рукав:

– Нет, нет, не уходите.

Прикосновение ледяных пальцев обожгло кожу даже через свитер. Анна с трудом удержалась от того, чтобы не стряхнуть руку.

– Что-то еще? – устало спросила она. – Вы же получили то, что хотели.

– Шкатулку? – рассмеялся старик. – Получить ее я мог и другим способом.

Анна определенно не хотела знать, что он имеет в виду. К счастью, старик не стал вдаваться в подробности.

– Мне нужно поговорить с вами немедленно, – сообщил он, доверительно нагнувшись к ее лицу. Опасные глаза теперь светились совсем близко. Бездонный зрачок изменил форму, вытянувшись вертикально, как у настоящего тигра. Словно загипнотизированная, Анна кивнула, но тут же спохватилась:

– Мой сын…

– Он не скучает, убедитесь сами.

Неро шагнул в сторону, нажал какую– то кнопку на столе и одна из стенных панелей бесшумно отъехала в сторону. За каменной плитой скрывалось окно в другую комнату. Анна прекрасно видела сына. Ник увлеченно резался в «Assassin’s Creed». Это компьютерная игрушка, которую упорно выпрашивал у нее мальчишка. Анна сопротивлялась до последнего. Заглянув одним глазком в «Лучшие компьютерные игры»-настольную книгу геймеров, девушка быстро уяснила, что главный герой игры – обыкновенный киллер, правда, средневековый. Она сочла, что Нику в его одиннадцать рановато становиться наемным убийцей и наложила на игру вето, но Неро сломал ее планы.

В который раз Анну поразила способность старика читать мысли. Она тоже владела этим искусством, но Неро делал это с куда большей легкостью и изяществом. Чутье подсказывало ей, что волей случая или по чьей-то злой воле она угодила в самое логово зла. Судьба предоставляла ей шанс разгадать тайну кровавого убийцы глупой Виолетты и несчастной Попышевой и, может быть, остановить его. Но стоила ли игра свеч, если на кону безопасность ее сына?

Впрочем, она уже знала, что Ник нигде не может быть в безопасности, пока кто-нибудь не остановит убийцу. Так кто это сделает, если не она?

Девушка прерывисто вздохнула, и Неро ошибочно принял ее вздох за восхищение:

– Не ожидали увидеть в такой глуши современную технику?

– Ну,… обстановка, знаете ли, не располагает.

Старик кивнул и жестом пригласил ее пройти в другую комнату:

– Продолжим беседу?

В огромном зале голоса звучали неестественно громко, так что Ане все время казалось, будто их подслушивают, поэтому она согласилась перейти в другое помещение почти что с чувством облегчения. Переступив порог, она, не глядя по сторонам, сразу направилась к креслу у стола и собралась сесть, но Неро предупредил ее:

– Не стоит, милая! В кресле полно пауков и прочей гадости. Никак не соберусь отдать его реставратору. – В его голосе слышались насмешливые нотки, но морщинистое лицо сохраняло спокойное и любезное выражение.

Анна послушно зависла попой над седалищем, чувствуя себя на редкость глупо. Пытаясь вернуться в исходное положение, она не удержала равновесия и шлепнулась-таки в кресло, на секунду скрывшись в клубах пыли. В довершение своего унижения она оглушительно чихнула.

Когда пыль рассеялась, девушка смогла оглядеться. Комната, в которой она оказалась, была значительно меньше соседнего зала, но с такими же высоченными потолками. У стены, обитой темно-зеленым бархатом, стояла старинная кровать, застеленная роскошным шелковым бельем. Кровать была настолько узкой, что пресекала даже мысль о фривольном использовании ложа, что было весьма кстати, так как Аня уже терялась в догадках, что именно понадобилось от нее старому червяку.

Возле кровати притулился очаровательный ночной столик с затейливой столешницей, явно успевший побывать в руках реставратора. Пламя свечи на столике отражалось в высоком зеркале в лепной раме, шелушившейся позолотой. В изголовье кровати висело католическое распятие из слоновой кости, которое окончательно сбило Анну с толку.

День за окном медленно угасал, и в спальне было темновато, а, чего там, темень была, хоть глаз выколи, одна свеча погоды не делала. Молчание Неро действовало девушке на нервы.

Черный Паук, жестокий, холодный и расчетливый, действительно изучал ее, прикидывая, годится ли она для отведенной роли. В эти минуты старый колдун ощущал себя немного Господом Богом или, скорее, Дьяволом, предвкушая тот момент, когда эта маленькая упрямица расслышит, наконец, стук неумолимой судьбы в свою дверь.

Тем временем Анна добрела до стены и провела ладонью по бархатной обивке.

– Дашкин подарок, – немедленно пояснил старый ловелас. – Славная девочка! Настоящая помесь гремучей змеи с лесным колокольчиком. Люблю ее.

– Думаю, это взаимно: обои стоят бешеных денег, настоящий раритет.

– Великолепно! – Оценил ее познания мистер Неро. – Эпоха, конечно, более поздняя – семнадцатый век – но мне все равно приятно.

– Вашей… секретарше здорово повезло. В наше время подобных экспонатов, да еще в таком отличном состоянии почти не осталось.

– Мне ли не знать! Дарья отыскала обои в запасниках какого-то провинциального музея и уговорила смотрителя продать их! – Неро счастливо хохотнул: – Смотрителя потом уволили.

Рассеянно кивнув, Анна заложила еще один круг по комнате. Ее все время тянуло держаться подальше от странного человека. Подчиняясь интуиции, она устремилась в самый дальний, темный угол комнаты, больно ударившись о громоздкое, явно современное сооружение.

– Черт возьми, – выругалась она, потирая ушибленный бок.

– Это мой сейф.

– Не великоват? – Анна задрала голову, разглядывая вершину металлического шкафа, упиравшуюся в четырехметровый потолок.

– Для меня – в самый раз, – усмехнулся Неро.

– Ну да, ну да, большому кораблю-большое плаванье. Я всегда думала… – Анна осеклась на полуслове, наткнувшись на пристальный взгляд огромных глаз. Казалось, они смотрели прямо сквозь стену, окутанные туманной дымкой.

– Мама дорогая, – испуганно пискнула Анна, пятясь и не отрывая взгляд от стены. – Что это…? Слава богу, всего лишь картина! – воскликнула она с явным облегчением.

Неизвестный художник настолько досамовыражался, что, в своем стремлении к оригинальности, поместил на холст только эти колдовские глаза. Впрочем, возможно, у модели подкачали остальные черты лица. Ну, нос, допустим, великоват или улыбка кривая. Хотя Да Винчи, например, даже из криворотой сотворил шедевр, да простит меня Мона Лиза. Вон сколько веков все верят, что эта отечная мадам-королева красоты и воплощенный женский идеал. А идеал сидит себе, ухмыляется.

Справедливости ради нужно заметить, что и автор этой странной картины, определенно, обладал талантом: куда бы Анна ни пошла, глаза теперь преследовали ее. У девушки даже мелькнуло опасение, что она не избавится от этого взгляда, даже если покинет эту комнату, этот замок и даже эту страну.

Глава 14

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила Анна, чтобы избавиться от наваждения.

Для верности девушка поспешно вернулась к окну, повернулась к картине спиной и уставилась в окно. Смотреть там, правду говоря, было не на что, окно выходило в сырой и темный двор, окруженный высоким забором, таким старым, что доски болтались на ржавых гвоздях, как гнилые зубы. Когда-то мощеный камнем, теперь двор сплошь зарос сорняками. К тому же, из окна нестерпимо воняло. Анна сразу узнала запах, который они с Ником почуяли еще в машине. И точно, источник зловония – глубокий колодец – торчал прямо посреди двора и выглядел еще более отвратительно из-за соседства с цветущей яблоней, сыплющей розоватые лепестки в черное жерло.

Совсем некстати в ее мозгу всплыла легенда о невинно убиенных младенцах, сброшенных на дно колодца. Девушке даже показалось, как что-то блестит в самой гуще зловонной тьмы. Может, это неупокоенные детские души смотрят на нее? Положительно, замок действовал на нее отвратительно, эдак она незнамо до чего сейчас додумается! Рассердившись на себя, Анна резко обернулась и едва не ткнулась носом в грудь мистера Неро. Старик подкрался совершенно бесшумно и теперь стоял прямо позади нее.

В эту минуту в совершенно ясном небе грянул гром. Порыв ветра всколыхнул яблоневые ветви, взметнув в воздух тучу лепестков. Листья тревожно зашелестели. Молния сверкнула совсем близко, отразившись в бездонных зрачках желтых глаз. Сердце Анны заколотилось от беспричинного страха. Она уже готова была запаниковать, когда ее ноги коснулось что-то мягкое. Девушка быстро опустила глаза.

– Каспер!

Убедившись, что его заметили, кот дернул хвостом и юркнул под низко свисающее покрывало кровати. Он считал свою миссию выполненной: хозяйка теперь знает, что не одна и у него есть время заняться своими, более интересными делами.

Появление кота и в самом деле как будто разрядило обстановку. Анна словно избавилась от наваждения, и Неро мгновенно это почувствовал. Он отступил на шаг и спросил с мягкой укоризной:

– Вы полагаете, что в этом колодце действительно спрятаны тела детей?

– А вы? – дерзко ответила Анна вопросом на вопрос.

– Разумеется, их там нет. Разве вы ожидали другого ответа?

– Нет, не ожидала, – усмехнулась Анна. – Ласло вот тоже сказал, что там пусто.

– Ему ли не знать, – Неро кивнул, – ведь он сам все проверил… по моей просьбе.

– Смельчак, – Анна снова хмыкнула, – я бы ни за что не решилась приблизиться к этому сооружению на пушечный выстрел.

– Не скромничайте! – усмехнулся в овеет мистер Неро. – Я много слышал о вас и знаю, что вы побывали и в более страшных местах, чем какой-то замшелый колодец.

– Я никогда не претендовала на звание Индианы Джонса. Что бы мне ни пришлось испытать, я никогда не полезу без надобности к черту в пекло. Я не киногерой, а Фортуна переменчива. Однажды мне может и не повезти. То, что произошло здесь – чернейшая магия, а вы – Анна бесстрашно взглянула ему в глаза – играете с огнем.

– Очень ценю ваше мнение, – неожиданно серьезно сказал старик. – Но вы уверены в том, что вы говорите?

– Более, чем когда-либо. – Что-то в ее глазах заставило Неро отступить на шаг назад. На его лице неожиданно отразилось одобрение.

– Ну, ну, не стоит нервничать, – примирительно пробормотал он тоном, каким разговаривают с норовистыми лошадьми, Анне даже показалось, что еще немного – и он похлопает ее по крупу. От греха подальше, девушка поспешно плюхнулась на широкий подоконник и упрямо помотала головой:

– Мои нервы ни при чем. Выводы сделали задолго до моего рождения.

– Ну да, ну да, – закивал мистер Неро – суд, обвинение, костер… А вы не задумывались о том, почему благородный рыцарь и герой войны ни с того ни с сего превратился в кровожадного монстра?

– Полагаете, различие велико? Герой войны, если отбросить романтическую шелуху, – не что иное, как удачливый убийца на «законных» основаниях. Война заканчивается, а жажда убивать остается. Некоторые, знаете ли, входят во вкус. И все бы ничего, но когда дело касается жестокого убийства детей…

– Дети! Ну, разумеется! – неприязненно воскликнул старик и резко отвернулся. – Достоверно известно, что за те восемь лет пропали всего восемь мальчиков, причем в разных концах огромной провинции, – бесстрастно сообщил он, не оборачиваясь.

– И что это меняет? Восемь или восемьдесят – какая разница? – возмутилась Аня. – Даже убийство одного ребенка – преступление, которому нет прощения ни на земле, ни на небе. А если бы это был ВАШ ребенок? – девушка содрогнулась. – Короче, вы выбрали себе недостойного кумира – воля ваша, но имейте мужество это признать.

Неро вдруг резко согнулся пополам, плечи его затряслись. Девушка немедленно пожалела о своей резкости. Колдун-не колдун, старость надо уважать. Она подалась вперед, но тут старик повернул к ней красное от натуги лицо, и она с ужасом обнаружила, что он задыхается от смеха.

– Милая, наивная девочка! – пробормотал он, утирая выступившие на глазах слезы. – Вы сущий ангел, я в вас не ошибся. Это то, что нужно!

– Ангелы не живут в аду, – на всякий случай предостерегла Анна.

– Это мы обсудим позже, – отмахнулся Неро. – А сейчас просто послушайте. Вы добросовестно прочли все, что сумели, о бароне де Рец, это похвально. Я даже мог бы перечислить вам источники использованной вами информации поименно, но не хочу тратить ни ваше, ни свое время. Но знаете ли вы, что крестьяне, выступавшие свидетелями в суде против своего господина, вскоре после этого неожиданно разбогатели? Потомки некоторых из них и по сей день чувствуют себя превосходно! Кем они были до процесса? Голь перекатная! Нищета! А немного погодя все как один понаоткрывали лавок. Один, самый предприимчивый, даже замахнулся на трактир, а это по тем временам, очень и очень недешево. Кстати, этот трактир дожил до наших дней. Если пожелаете, могу сводить вас туда – очень живописное заведение! И не смотрите на меня так! Мои слова подтверждены документами.

– Я тоже читала документы. А именно – протокол суда над бароном де Рец.

– Манускрипт герцогини Бретонской, полагаю? – пренебрежительно уточнил Черный Паук.

– Хотите сказать, что это ложь?

– Почему же? Это правда. Приказ герцогини был выполнен в точности: все, что говорилось в суде, тщательно записывалось.

– Вы сами себе противоречите.

– Нисколько. Суд над бароном – спектакль.

– Да ну?! И какова причина подлога?

– Их несколько: месть, грабеж, предательство. С какой начать?

– С мести, – усмехнулась Анна, включаясь в игру. – Кто мог осмелиться мстить человеку, столь могущественному и опасному, как маршал де Рец, да еще привлечь к этому короля?

Сказав это, Анна внезапно задумалась, и Неро немедленно заметил перемены:

– Вижу, вы поняли! И вы правы! Слабый, безвольный Карл возненавидел того, кто помог ему взойти на престол, потому что барон почти открыто обвинил его в предательстве и – что еще хуже – в трусости.

– Пусть так, но что же дальше?

– Главные обвинители, разумеется. Те, кто вершили суд. Епископ Жан де Малеструа, например или представитель светских властей – герцог Бретонский. Оба – всего лишь воры и мошенники.

– Все как всегда, – пожала плечами Анна. – Но где же мотив? Вор должен что-то украсть, а что можно было украсть у могущественного вельможи? Обычно грабят, хм, электорат, в смысле, тех, кто помельче. Так, знаете ли, безопаснее.

– О, в те времена умели действовать с размахом.

– Это вы в России не бывали, – широко улыбнулась девушка.

Старик неопределенно улыбнулся и продолжал:

– Барон де Рец заложил свои лучшие земли – плодородные поля, охотничьи угодья, заливные луга – кому бы вы думали?

– Этим двоим? – признала Анна очевидное.

– Разумеется! Мошенники не желали выпускать добычу из рук, ведь эти земли ежегодно приносили огромные доходы! Они и думать не желали о том, что барон выкупит их обратно! А вот если уничтожить его, да еще и опозорить, то все имущество отойдет кредиторам!

– Логично, – вынуждена была признать Анна. – И это предательство? Или вы имеете в виду слуг барона, давших против него показания под пытками?

– Под пытками? – Неро расхохотался. – Как вы наивны, деточка! После того, как барона казнили, его главный помощник – «колдун» по имени Прелати – сделался личным астрологом герцога Анжуйского. Неплохая карьера?

– Головокружительная, – мрачно кивнула Анна. – А слуги? Их ведь казнили.

– Ну, казнили, подумаешь! Кто думает о черни, когда идет большая игра? – презрительно отмахнулся Неро. – Другое дело Прелати. Этот вполне мог заговорить. Поэтому его сначала подкупили, а потом… В общем, радовался пройдоха недолго. Через несколько месяцев он попался на подделке герцогской печати и отправился следом за своим бывшим хозяином, в том смысле, что был повешен.

– Вас послушать, так барон был святым, – с сомнением протянула девушка. В святость барона ей упорно не верилось. Мрачная атмосфера жилища барона, напоминающая логово людоеда, непрерывно давила на девушку. Молодая ведьма всей кожей ощущала зло, притаившееся в развалинах замка.

Вопреки ожиданиям, мистер Неро не стал спорить.

– Нет, святым де Рец не был, – спокойно признал он. – Но барон был блестяще образован, знал греческий и латынь, писал философские трактаты, собрал выдающуюся библиотеку.

– Полагаете, хорошее образование давало ему право безнаказанно убивать?

Неро оставил ее сарказм без внимания и продолжал:

– Со всей Франции к барону съезжались поэты, художники и музыканты, наслышанные о его щедрости. Его беда в том, что деньги – и немалые – быстро закончились.

– Как это знакомо… – фыркнула Анна. – И что, наш меценат решил снова разбогатеть, пуская кровь невинным детям?

– Странно слышать эти ханжеские речи от человека, познавшего силу колдовства и знающего его суровые законы.

– Как раз поэтому я и утверждаю, что ваш кумир пошел не тем путем. Если во имя своих целей он убивал детей…

– К сожалению, убивал…

– Черт!

– Барон действительно достиг невиданных вершин в колдовском искусстве, создал уникальную формулу! И кровь невинных младенцев играла в его открытии немаловажную роль.

– Замолчите! Слушать противно! Даже если ваш барон научился оживлять мертвецов или превращать в золото свинец, он все равно остается обыкновенным, примитивным убийцей!

– Он искал не золота!

– А! Ну конечно: мечтал жить вечно? – презрительно засмеялась Анна. – Нечего сказать – достойная цель!

Мистер Неро не спешил отвечать. Он снял очки и начал протирать стекла носовым платком. Его глаза, казавшиеся опасными, теперь выглядели усталыми и запавшими. Даже его голос, когда он заговорил, как-то вдруг потускнел:

– Мятежный Жиль де Рец мечтал только об одном – вернуть свою любимую…

Анна слегка опешила.

– Да вы спятили. Какая еще любовь?

Вместо оправданий старик взял со стола потрепанную книгу и, бережно держа ее в руках, протянул Анне:

– Прочтите. Взгляните вот на это.

– Она не развалится? – нервно улыбнулась девушка и, не дожидаясь ответа, осторожно раскрыла полуистлевший, потрескавшийся переплет, который неприятно царапнул пальцы.

Порыв ветра из окна едва не вырвал еле державшиеся листы из книги. Ане показалось, что их пытаются отнять у нее. Высоко в облаках сверкнула ослепительная молния, надолго опередив удар грома. От пожелтевших страниц почему-то пахло болотом и, кажется, даже лягушками. Анна не знала старофранцузского, но витиеватые выцветшие строчки сами собой сложились в ее мозгу в полные страсти слова и фразы:

«… Ее взгляд поразил мою душу. Чистые глаза, подобные рассветным небесам. Взгляд, коего я прежде не встречал – он мог принадлежать только ангелу…», «… Она так юна, но сильна духом и уверена в правоте своей! Изменчива! То, будто дитя, ранима и слаба, то излучает такую силу… Ее боятся, но столь же сильно верят в нее. Непостижимая вера ведет эту юную деву. Я счастлив тем, что смог отыскать этого ангела с глазами небесного цвета, счастлив, что буду сражаться с нею бок о бок…»

– Что это? – спросила Анна, невольно отыскивая глазами странный портрет на стене.

– Дневник барона. Его личные записи. А кто она? Вы догадались?

– Маленькая Жанна, – признала Анна очевидное. – Постойте! Он что, собирался вернуть ее с того света?! Безумец!

Девушка захлопнула тетрадь. В эту секунду ей показалось, что глаза на портрете сверкнули недобрым светом. Впрочем, возможно, именно в этот миг в них отразилась очередная вспышка молнии.

– Вы ошиблись, дорогая, – мягко поправил Анну мистер Неро. – Так далеко барон не замахивался. Он лишь мечтал увидеть свою любимую еще один раз. – Старик забрал у Анны книгу, открыл на нужном месте и процитировал: – «… Увидеть ее и прекратить это бессмысленное существование… Один лишь взгляд. Неземной. Чистый. Услышать голос, идущий от звезд. Коснуться руки… Отдать за это жизнь и душу…».

В эту секунду покрывало на кровати зашевелилось. Раздался тихий звук, который невозможно перепутать ни с каким другим – пронзительный писк грызуна.

Захваченная врасплох, Анна проворно отскочила в сторону, мистер Неро, не теряя самообладания, шагнул к ложу и рывком сдернул покрывало.

– Гадость какая, – не сдержалась Анна.

– Всего лишь мышь.

– Мышь?! Да это крыса! И здоровенная!

Посреди скомканных простыней действительно восседал крупный грызун с длиннющим голым хвостом толщиной в мизинец. Его мокрая шерсть топорщилась во все стороны, но в целом тварь выглядела на редкость невозмутимой и упитанной. Ничуть не испугавшись, крыса уставилась прямо в глаза Анне, деловито пытаясь вытащить лапой застрявший в зубах лоскуток шелковой простыни. С перепугу девушке померещилось, что взгляд грызуна совершенно осмысленный, даже вызывающий. Дрожа то ли от отвращения, то ли от страха, Аня продолжала пятиться от кровати, пока не налетела спиной на распахнутую створку окна, больно ударившись о витую ручку. Ее вопль заглушил боевой мяв Каспера, который молниеносно атаковал зазевавшуюся крысу. Спустя минуту кот уже довольно облизывался, сидя посреди забрызганных свежей кровью простыней. Поверженный враг дрыгал ногой в последней агонии, пока Каспер не придавил его лапой.

Умывшись, Каспер спрыгнул на пол и боднул головой ногу хозяйки, явно напрашиваясь на комплимент. Анна потрепала его за ушами, едва сдержавшись, чтобы не расцеловать. Мистер Неро со странным выражением на лице следил за этой идиллией. Кажется, появление кота напугало его куда больше, чем отвратительная жирная крыса.

– Дарья!!! – неожиданно взревел он. – Я приказал тебе закрыть эту чертову дверь!

В коридоре застучали каблуки, будто кто-то рассыпал горох по дорогому паркету. Анна попыталась внести ясность до того, как на голову секретарши обрушатся гром и молнии:

– Вы не знаете Каспера. Он давно научился открывать любые двери. Если, конечно, они не заперты на ключ.

Старик, казалось, обезумел, в одно мгновение превратившись в разъяренного тигра. Анна искренне недоумевала, что могло настолько вывести его из себя. Не кот же, в самом деле? На всякий случай девушка взяла своего любимца на руки как раз в тот момент, когда на пороге комнаты возникла побледневшая как полотно «Барби». Девушка выглядела насмерть перепуганной, чем еще больше удивила Анну.

– Прошу извинить, – процедил мистер Неро, – но мы продолжим нашу беседу позднее. Скажем, за ужином. Сейчас отправляйтесь в коттедж. Пэт позаботится о том, чтобы вы не скучали до вечера. Вы ведь согласны еще раз навестить старика?

– Согласна, но при одном условии.

– Каком же? – Недоуменно вздернул брови старик.

– Если к ужину не будет крыс.

– Это я гарантирую.

Анна с облегчением вышла из спальни в парадный зал, крепко прижимая к себе Каспера. В предчувствии грозы птицы притихли. Даже усатая морда кота не произвела на них впечатления. Уходя, Анна перехватила взгляд блондинки. Кажется, та ей завидовала.

Ники, Анна и черный кот уже спускались по мраморным ступеням парадного входа, когда очередной раскат грома заглушил поток отборной брани, обрушившийся на голову бедной секретарши.

Глава 15

Дом, где им предстояло провести эту ночь, отличался от замка, как картинка из букваря от полотен Босха. Когда-то давно выкрашенный в белый цвет, теперь домик сделался пастельно-желтым, как на жанровых пейзажах старых мастеров живописи. Его фасад приветливо смотрел чистенькими окнами в маленький палисадник, в котором поместились всего лишь пара клумб да куст сирени, зато лужайка у крыльца была такой аккуратненькой и зеленой, что ее хотелось скатать, как коврик, и унести с собой. На фоне выцветших стен свежепокрашенные окна и двери выглядели особенно нарядно. Крыша большого амбара, служившего гаражом, алела ярким пятном среди кустов, покрытых молодой зеленью.

Небо стремительно затягивали свинцово-тяжелые тучи. Солнечный свет, пробивающийся сквозь них, превращал пасторальный пейзаж в декорации к фильму ужасов. Тревожная атмосфера пропитывала воздух и этот миленький сельский домик пугал куда сильнее, чем мрачные своды замка, уютная красота упорно наводила на мысль о том, что все здесь пропитано фальшью, хотелось протереть глаза, чтобы увидеть, наконец, то, что таится за кукольным фасадом на самом деле.

Особенно яростный удар грома заставил Анну поежиться. Странности этого места дурно влияли на нее. Еще вчера она ни за что не испугалась бы грома, а теперь…

Ее состояние передалось Нику. Бледный и взъерошенный, мальчик крепко сжимал руку матери.

– Не трусь, – подбодрила она, – прорвемся. Завтра утром ноги нашей здесь не будет.

– Обещаешь?

– А то!

В этот момент дверь домика отворилась и на крыльцо вышла крупная женщина с бледным лицом и неестественно черными волосами. В ее руке блестел нож. Здоровенный тесак, испачканный чем-то красным. Ник слабо пискнул и юркнул за спину Анны. Каспер, напротив, выгнул дугой спину и зашипел.

– Вы, наверное, Пэт? – Предположила Анна.

– Ромола.

– Простите. Мистер Неро заверил нас, что… – Анна замолкла, не вполне убежденная в том, что готова воспользоваться предложением хозяина замка и ночевать под одной крышей с этим чудовищем. Начитавшись светских сплетен, она ожидала увидеть бесцветное существо, коим по общему признанию была дочь мистера Неро, но кто такая эта Ромола? По виду – вылитая жена снежного человека. Эта ширококостная великанша с сильными руками и грубо вылепленным некрасивым лицом выглядела очень опасной и совершенно непредсказуемой. По крайней мере, вступать с ней в рукопашную Анна бы не рискнула.

Неожиданно Ромола широко улыбнулась, продемонстрировав людоедские зубы, и широко распахнула входную дверь:

– Проходите! Здесь гостям всегда рады!

Анна все еще медлила. Окровавленный нож в крепком кулаке ей совсем не нравился. Великанша проследила за ее взглядом и громогласно заржала, запрокинув лохматую голову. Насмеявшись вдоволь, – то есть минут через пять – она, наконец, объяснила:

– Готовлю праздничный ужин. – Для наглядности женщина пару раз со свистом махнула в воздухе своим тесаком. – Пришлось забить ягненка – в доме закончилось свежее мясо. Мистер Неро, как всегда, в последний момент предупредил нас о том, что будут гости. В нашей глуши…

Женщина осеклась, уставившись враз остекленевшим взглядом куда-то за спину Анны.

– Что такое? – обернулась Анна, не обнаружив у себя за спиной никого, кроме Ника. – Сынок, поздоровайся.

Ромола вздрогнула, на ее лице отразилось недоумение:

– Он больше, чем я думала, – пробормотала исполинская леди.

– Да? – озадаченно спросила Анна. Ник, совершенно сбитый с толку, буркнул под нос нечто невразумительное. Женщина согнулась, переломившись пополам, как сухая палка и состроила на лице глупую гримасу, при помощи которой взрослые пытаются завязать с детьми дружеские отношения. Ник, как и другие дети, не поддался на провокацию, косясь на окровавленный нож в ее руке.

Они решились переступить порог, только когда тугие тучи с треском прорвались проливным дождем. Анна опасалась, что им придется поддерживать светскую беседу с Ромолой до самого ужина, но, к счастью, так далеко ее гостеприимство не распространялось. Через пять минут служанка сдала гостей с рук на руки хозяйке и удалилась на кухню. Пэт оказалась точь-в-точь такой, как о ней писали в журналах, то есть сказать о ней, по сути, было нечего. Она напоминала скорее тень человека, чем живое существо из плоти и крови. Женщина все время молчала, казалось, если она раскроет рот, плотно сжатые губы треснут, как порвавшийся кусок брезента.

В комнате, куда провела их хозяйка дома, отчаянно воняло нафталином, а воздух был затхлым. Прибыв на место, Каспер немедленно вывалился из сумки, чихнул пару раз и опрокинулся на спину, извиваясь всем телом в попытке почесать нос лапой.

Когда их, наконец, оставили одних, Анна первым делом подошла к окну и распахнула его настежь. Ветер надул занавески парусом и швырнул ей в лицо гость теплых брызг. Гроза была такой неистовой, а ливень – таким плотным, что Анна с трудом смогла различить очертания сиреневого куста, растущего прямо под окном.

Скрипнули пружины – Ник проверял на прочность панцирную кровать, почти такую же, как в пионерлагере «Колобок», где Аня отдыхала в далеком детстве. Мальчик отчаянно пытался изобразить беззаботный вид и даже лихо попрыгал на койке, но глаза оставались испуганными. Анна подошла к сыну и потрепала по голове. Ник неожиданно вывернулся из-под ладони и требовательно заглянул ей в глаза:

– Этот мистер Неро… Он что, псих?

– Ну, не то чтобы…

– Они все тут такие! Эта дура с ножом! Брр… И эта, вторая, похожая на привидение, такая бледнющая и как будто пыльная. А еще этот…

– Эй! – Анна подняла голову сына за подбородок. – Ты-де не веришь, что Ромола хотела причинить тебе вред?

По глазам сына было ясно, что он-то как раз очень даже верит. Анна покачала головой:

– Глупости. Она совершенно безобидна, так же как и остальные. К тому же, завтра мы уедем и никогда больше не вспомним об этих людях. Всего одна ночь, идет?

– А ты будешь спать со мной?

– Конечно. И не оставлю тебя одного ни на минуту.

– А как же ужин у мистера Неро?

– Думаю, у него хватит еды на нас двоих, – улыбнулась Анна. – А сейчас, пока этот тип не прислал за нами, давай немного отдохнем.

Однако, ни через час, ни через два за ними никто не пришел. В восемь явилась Пэт и буркнула с порога:

– Ужин подан.

– Спасибо за приглашение, но нас уже пригласил мистер Неро, – извинилась девушка.

– Да ну? – изумилась женщина и демонстративно посмотрела на часы. – Вообще-то, у нас принято ужинать не позже восьми вечера, впрочем, вам простительно этого не знать.

– Неужели правила никогда не нарушались? – примирительно улыбнулась Анна.

– Никогда! – отрезала женщина. – Если не собираетесь ложиться спать на голодный желудок, спускайтесь вниз.

– Но…

– Если за вами пришлют – отправитесь в замок, никто вас держать не будет. Впрочем, на улице форменный потоп. Ты умеешь плавать? – Она так неожиданно повернулась к Нику, что он вздрогнул. Мальчик вдруг напрягся, покраснел до корней волос, потом резко побледнел. Лицо его приняло болезненный вид. Он открыл и закрыл рот, после чего явно сделал над собой усилие и улыбнулся женщине бессмысленной улыбкой. Пэт смерила ребенка взглядом, который ясно говорил о том, что она сильно сомневается в его умственной полноценности, и, прежде чем Анна, потеряв всякое терпение, успела выцарапать ее наглые глаза, выплыла за дверь.

Вне себя от злости, девушка топнула ногой, но вспомнив о сыне, сдержалась, потрепала его по голове и вздохнула:

– Пойдем, что ли, поедим?

Ник нехотя подчинился.

За празднично накрытым столом они обнаружили все ту же Патрицию. Больше в столовой никого не было. Впрочем, не было и еды. Анна удивленно оглядела пустые тарелки, бокалы, кувшины для воды и вина и прочие столовые приборы, потом вопросительно взглянула на хозяйку. Та и глазом не моргнула, чинно сложив руки на белой крахмальной скатерти. Ник подергал ее за рукав и шепнул:

– Мам, а здесь тоже кормить не будут?

– Фиг его знает, – шепнула Анна в ответ. – Потерпи. Посидим для приличия минут пять и уйдем. У меня, кажется, есть в сумке шоколадка.

Но ждать им не пришлось. Хлопнула входная дверь, затопали тяжелые шаги в прихожей, и в столовую ввалился Ласло. Он был в рабочей одежде – потрепанных джинсах и клетчатой рубашке с открытым воротом. Вместе с ним в комнату ворвался запах дождя и мокрых листьев. Лицо великана выглядело усталым. Просто какое-то мертвое лицо, хотя оно у него и раньше было не сказать, чтобы живое. Повесить его на стену, так все решат, что это маска.

Анна снова покосилась на Пэт: неужели ужин задержали из-за Ласло? Не похоже, что он в доме такая важная шишка. Так и есть. Словно не замечая сидящих за столом, парень прошел к окну, громыхая тяжелыми сапогами, и углубился в изучение содержимого большого деревянного сундука. Наконец, нашел то, что искал, и так же молча вышел. Вот ведь воспитание!

Впрочем, его хозяйка вела себя не лучше. Не меняя позы, и не издавая ни звука, она все так же прямо сидела за столом – точь-в-точь кукла, у которой кончился завод или сломались какие-то кукольные шестеренки. У Анны зачесались руки – так захотелось помахать у нее перед глазами пятерней. Вместо этого Анна встала, подошла к зажженному камину и уставилась на огонь. Он единственный в этой комнате выглядел приветливым и теплым. На широкой, потемневшей от времени полке, в ряд стояли затейливые фигурки: Будда, какая-то голенькая богиня и бронзовый негр, груженый наполненной доверху плетеной корзиной. Присмотревшись внимательнее, Анна растерянно заморгала. Легкомысленные статуэтки на поверку стоили целое состояние! Будда был рубиновым, богиня – выточена из цельного куска сапфира, а в корзине у негритенка сверкали настоящие бриллианты!

Это место продолжало удивлять, все у них не как у людей! Ладно, замок, – там сама атмосфера располагала к сюрпризам, – но этот домик, сама простота и аскетизм! Так откуда на камине, у всех на виду эти безделушки стоимостью в миллион баксов?

Анна открыла было рот, но спросить ничего не успела – входная дверь снова хлопнула. Пэт наконец-то очнулась. Странно было увидеть на этом мелком, бесцветном личике выражение бурной, как бы даже собачьей радости. Тетка преданно уставилась на дверь столовой. Точно так же умильно Каспер таращился на Анну, когда та открывала себе на ужин банку с тунцом.

Дверь распахнулась уверенно, по-хозяйски и Анна оторопела: этот-то откуда здесь? На пороге, будто красуясь, остановился… толстяк с кладбища! Это лицо, виденное лишь однажды, Анна узнала бы из тысячи. Лицо шкодливого маленького злобного мальчишки, скорее распухшего, чем выросшего до размеров взрослого мужчины.

Девушка прерывисто вздохнула, а Пэт вскочила на ноги, но не двинулась с места, вся подавшись вперед в едином порыве, с восторгом лицезрея… нет, не мессию, а потную физиономию заурядного толстяка.

– Свен! – счастливо выдохнула она.

Муж не удостоил жену даже взглядом, сосредоточив все внимание на Анне:

– Добро пожаловать! – воскликнул он слишком радушно, чтобы девушка решилась принять его слова на веру, так же, как и широкую улыбку, адресованную ее сыну: – А ты, наверное, маленький Ник?

– Не такой уж я и маленький, – пробормотал парнишка, нехотя позволив толстяку сжать свою ладонь, которую тут же украдкой вытер о штаны.

Свен просиял, блеска в его улыбке стало больше, чем в крышке от кастрюли. Он широко, по-купечески повел рукой:

– Прошу к столу!

– Спасибо, конечно, – кисло улыбнулась Анна, – но мистер Неро…

– О, извините, извините! – Он молитвенно сложил короткие лапки на широкой груди. – Мистер Неро – вы понимаете? – у него изменились планы на вечер.

– Ну да, ну да: «его время драгоценно, наше-нет». Мы это уже слышали.

Толстяк продолжал улыбаться, но взгляд его маленьких заплывших глазок стал настороженным.

– Глупости! – возмутился он. – Мы всегда рады гостям! И мистер Неро обещал, что завтра утром, до вашего отъезда, вы все прекрасненько обсудите. Согласны потерпеть? – Свен подмигнул. Анна отвернулась.

– Я как-то вообще не горю желанием что-либо обсуждать, – сказала она честно.

– Вот как? Очень интересно…

Его тон заставил девушку быстро поднять глаза, так быстро, что она успела заметить мелькнувшую на круглом лице тщательно скрываемую злобу.

– К столу, к столу! – засуетился хозяин дома и, подавая пример, засеменил к своему стулу. Его взгляд, брошенный на жену, не выражал ни гнева ни раздражения, но Пэт как-то съежилась и бросилась вон.

Буквально тут же она вернулась в сопровождении служанки Ромолы. Дылда тащилась позади и ее лицо отчетливо выражало, что, соглашаясь подать ужин, она оказывает человечеству неоценимую услугу. В ее мощных руках необъятный поднос с главным блюдом выглядел как чайное блюдце. Пэт болталась у нее под ногами, как бестолковый резиновый мячик и успокоилась только после того, как блюдо водрузили в центр стола.

Свен потянулся к графину:

– Как медик я прописываю вам немного бренди, – сообщил он Анне, – у вас неважный внешний вид. Ну-ну, не стоит обижаться! Врач просто обязан подмечать такие моменты.

Продолжая болтать, толстяк ловко разлил напиток по бокалам, передал один гостье, а другой быстро выхлебал сам. На моментально покрасневшем носу выступила сеточка сосудов.

– Пейте, пейте, – подбодрил он. – В такую сырость – первое средство. Отлично согревает.

– Не знала, что вы врач, – искренне удивилась Анна. Его жена тут же вмешалась:

– Свен – выдающийся пластический хирург! – Она одарила мужа взглядом матери, гордящейся своим сыном-вундеркиндом. – К нему клиентки в очередь выстраиваются, а еще…

Под взглядом мужа женщина вдруг осеклась и суетливо схватилась за чайник. Вначале она наполнила чашки Анны и Ника, явно сделав над собой усилие, и только потом – чашку Свена. Весь ее вид говорил, что такой порядок – это величайшее исключение из правил, а взгляд, украдкой брошенный на мужа, был виноватым. Чтобы загладить свою вину, она не только положила в его чай сахар, но и тщательно перемешала его серебряной ложечкой. Толстяк же принял чашку, даже не взглянув в сторону своей жены.

Анна только диву давалась. Приворожил он ее, что ли?

Ужин был отвратительный. Как нарочно главным блюдом на столе оказалась фасоль с беконом-то, что Анна терпеть не могла. Свен тут же подметил, что гостья ничего не ест:

– Вы противница здорового питания? – Удивился он.

Анна могла бы поспорить о пользе жирной копченой свинины в сочетании с бобовыми, но сочла, что для этого не время и не место. Стараясь казаться вежливой, она улыбнулась:

– Ничего не имею против, просто я не голодна.

В ответ толстяк погрозил ей пальцем.

– Здоровое питание – основа всего! – сообщил он, энергично орудуя ложкой. – У нас есть поговорка: «чем проще еда, тем больше годА». Слышали? Нет? Я так и думал. – Он засмеялся собственной шутке. Испачканные соусом щеки затряслись. Отсмеявшись, он гордо заявил: – Я-аскет!

– И притом весьма толстый, – хихикнул Ник тихонько, но Анна услышала и поспешила сменить тему:

– Давно вы здесь живете?

– Десять лет. – Девушке показалось, что Свен сказал эти слова слишком поспешно. Он и сам заметил оплошность, потому что стал еще более суетливым. Его маленькие глазки шныряли, как две ящерицы. Вообще супруги вели себя так, будто у них, – как бы это помягче – шило в заднице. Одно на двоих. Анну это здорово нервировало.

– Вас должно быть удивляет, отчего мы поселились в такой глуши? – спросил толстяк, по-своему истолковав ее молчание.

– Не особенно. Дауншифтинг сейчас в моде. Люди поголовно бросают комфортное жилье и уезжают куда-нибудь в тихое место, поближе к природе.

– Куда уж ближе, – нервно хихикнула Пэт.

– Супруга имела в виду, что это место чересчур уединенное, – немедленно встрял Свен. И снова Анна ему не поверила, уверенная, что Пэт имела в виду нечто совсем другое. Но что? Ответ на этот вопрос занимал ее так сильно, что она едва слышала, о чем болтал разговорчивый хозяин дома: – Вокруг – только лес на многие мили вокруг. У нас нет электричества, газа, водопровода и, само собой, телефона и телевизора.

– Ужас какой! – Пролепетал Ник. Его всерьез испугала перспектива с наступлением темноты сидеть при свечах. Анна ободряюще улыбнулась сыну и сказала, как будто извиняясь за то, что уличает толстяка во лжи:

– Однако в замке имеется компьютер.

– О, да! – ничуть не смутился тот. – Тесть начинает смотреть финансовый канал еще до завтрака, вечно что-то продает и покупает.

– А я слышала, что мистер Неро отошел от дел.

– Сила привычки, – махнул рукой Свен. – У него даже в лимузине установлена спутниковая антенна, чтобы смотреть новости во время поездок. Он и секретаршу свою выдрессировал: даже подавая кофе, она не смеет ни на секунду заслонить экран. Убьет.

Анне очень хотелось спросить, почему папочка не поделился с дочуркой доступом к цивилизации, но не спросила. Что-то подсказывало ей, что отношения в семье были не самые теплые. Кроме того, она выжидала удобный момент, чтобы покончить с затянувшимся ужином. Толстяк и его показное дружелюбие ее порядком утомили, а запах тушеной фасоли вызывал тошноту. Выждав еще немного для приличия, Анна положила ладони на стол, чтобы встать и в этот момент позади нее скрипнули доски.

Анна увидела прямо перед собой округлившиеся глаза толстого доктора. Одутловатые щеки Свена пошли пятнами, пухлый рот выгнулся подковой, будто он обнаружил у нее за спиной нечто крайне неприятное. Девушка медленно обернулась и тут же прижала к себе сына.

По шатким ступеням старой скрипучей лестницы резво спускалась вниз древняя старуха самого жуткого вида. Скрюченная, высохшая, словно лист из гербария, она казалась необычайно подвижной. Ее черные глаза были яркими и хитрыми. И они были прикованы к… Нику, так, словно кроме него в комнате никого больше не было.

Глава 16

Двигаясь как-то боком, старуха спускалась все ниже. Одной ногой она нащупывала ступени, не отрывая горящего взгляда от мальчика, а обе руки цеплялись за перила такой силой, что отросшие ногти оставляли в крепкой древесине заметные вмятины. Одетая в черное платье, в накинутой на седую голову черной шали, она напоминала большую летучую мышь, наметившую себе жертву. В ее диком голодном взгляде пылал огонь.

Анна еще крепче обняла сына и приготовилась дать отпор, но события повернулись по-другому.

– Не пугайтесь, – негромко предупредил ее Свен, – это всего лишь Пирошка.

В следующий момент он с удивительным для своей комплекции проворством в три прыжка оказался у подножия лестницы и загородил проход, широко раскинув руки.

– Зачем ты спустилась, Пирошка? – строго спросил он. – Где ты взяла ключ? Ромола!!! Почему ты оставила ее без присмотра?!

– Ромола помогала мне с ужином, – упавшим голосом пояснила Пэт.

Старуха не издала ни звука. Она сползла уже до самого низа, будто не видя препятствия, и теперь слепо тыкалась в монументальное пузо доктора. Потеряв возможность дальнейшего сближения с целью, она протянула к Нику костлявые руки и завыла:

– Мой мальчик! Мой мальчик!

– Это не твой мальчик, – жестко сказал Свен. – Это не Ричард. Угомонись.

– Не Ричард? Нет? – забормотала старуха, уворачиваясь от теснившего ее прочь от перил толстяка.

– Да нет же!

Обрадованный Свен ослабил бдительность и старуха перехитрила его. Улучив момент, она ловко поднырнула под его руку, резво доскакала до перепуганного мальчишки и вцепилась в него, как клещ.

Ник тоненько взвизгнул, а старуха, будто обжегшись, тут же отдернула руки. Сморщенное лицо исказила гримаса:

– Это не Ричард! – запричитала она. – Не Ричард! Не Ричард!!

Бабульку явно переклинило. Она бубнила одно и то же снова и снова минут пять подряд, затем подустала. Силы оставили ее, женщина рухнула на пол и мелко затряслась всем телом, как щенок, выброшенный на мороз. Платок сполз с головы, обнажив почти лысый желтоватый череп, едва покрытый редкими седыми волосами.

Ник вцепился в руку матери и произнес задыхающимся голосом:

– Мама!

Лицо у него побледнело, глаза глубоко запали.

– Тебе плохо? – переполошилась Анна.

– Нет… я… то есть… – мальчика колотила крупная дрожь. – Можно нам уехать сейчас? Я не хочу здесь оставаться.

– Хорошо, милый, хорошо! – Анна в отчаянии прижала к себе сына, спрятав его лицо у себя на груди.

В эту минуту в комнату, слегка запыхавшись, вбежала Ромола. Она подняла старуху с пола и подтолкнула к лестнице. Та и не думала сопротивляться, лишь жалобно скулила:

– Когда вернется маленький Дикки?

– Прошу прощения за эту… сцену, – проговорил Свен, возвращаясь к столу после того, как старуха и служанка исчезли из вида. Толстый доктор здорово взмок и теперь утирал мокрый лоб большим клетчатым платком. – Обычно Пирошка остается в своей спальне, но сегодня… Видимо, увидела вас в окно.

– Она отвратительна, правда, мама? – прошептал Ник. Анна дернула головой, не сводя глаз со Свена. – Когда мы уедем?

– Ты очень испугался, – сочувственно покачал головой Свен. – Но, уверяю тебя, Пирошка не хотела ничего плохого.

– Она явно не в себе, – нахмурилась Анна.

– Кто же спорит? – усмехнулся хозяин дома и, загибая пальцы, перечислил: – Острая параноидальная шизофрения, слуховые и зрительные галлюцинации, монотематический бред. Однако благодаря применению сильных нейролептиков острая фаза случается крайне редко.

– Она все время твердила о каком-то Дикки. Кто это? Ее сын?

Анна заметила, что Пэт побледнела, но Свен сохранял спокойствие:

– Что? Нет. У Пирошки нет и никогда не было детей. Ричард-ее внучатый племянник.

– Почему она его так ждет?

– Потому, что очень любила.

– Любила? Вы говорите в прошедшем времени.

– Естественно. Ведь Дик мертв, и уже давно. Прошло много лет, но в мозгу несчастной сумасшедшей время течет по-своему.

– Бедняга. Мне очень жаль. Но вы сказали, Дик был ее внучатым племянником, значит Пирошка…

– Моя тетка, – подала голос Патриция.

– Сестра мистера Неро? – Анна была поражена. В этой старой развалине не было ничего общего с энергичным желтоглазым хищником. Кроме того, Пирошка выглядела намного старше, хотя и сам мистер Неро давненько справил совершеннолетие.

– Безумие не красит человека, – тактично заметил толстяк. – Вы еще больше удивитесь, узнав, что Пирошка – его младшая сестра.

– Сочувствую. И, тем не менее, мы с сыном должны немедленно уехать. Попросите Ласло отвезти нас в город немедленно. С мистером Неро я объяснюсь позднее, если ему потребуются мои объяснения.

Маленькие глазки доктора метнулись туда сюда, будто ящерицы и вдруг наполнились глубочайшей скорбью. Заметив эту пантомиму, Анна нахмурилась:

– Что-то не так?

– Увы, ваш отъезд придется отложить.

– С какой стати? Мистер Неро заверил меня, что я могу уехать, когда захочу. Или он врал? – Спросила она напрямик.

Свен замахал руками:

– Что вы, что вы! Никто и не думал задерживать вас насильно! Вся беда в том, что Ласло уже уехал в город. Мистер Неро отправил его со срочным поручением.

– Хорошо. Я подожду.

– Он может задержаться до позднего вечера.

– Хоть до ночи. Сегодня мы должны уехать.

– Мам, давай не будем ждать машину. – Тихо попросил Ник. – Мы можем идти пешком.

Анна с тревогой взглянула на сына. Он выглядел лучше. Все еще бледный, но дрожать перестал и даже пытался ей улыбнуться.

– Не стоит идти на такие крайности, – опередил ее Свен, обращаясь к мальчику. – Слишком далеко и опасно.

– Опасно? – удивилась Анна. – Вы же утверждали, что в округе на много миль нет ни одного человека.

– Ну… да. Но дикие звери. Не буду врать, в последние годы их видят нечасто, но в наших лесах по-прежнему много волков. К тому же погода-дрянь. В темноте вы можете заблудиться и наверняка простудитесь.

Анна нехотя признала его правоту. За себя она не волновалась, но вот Ники ее беспокоил. Несколько минут она молчала, затем приняла решение:

– Хорошо. Мы дождемся машины. Если вы не против, то – в своей комнате.

– Вижу, мы вам не по душе, – расстроился Свен. – Согласен, мы выглядим странно в ваших глазах, отдалившись от цивилизации, но разве лучшие вина не хранятся в самых глубоких погребах?

Анна не ответила. Придерживая сына за плечо, она повела его вверх по лестнице. Их предусмотрительно снабдили толстой свечой. И весьма кстати – не хватало еще наткнуться в темном коридоре на чокнутую Пирошку.

Уходя, Анна забыла закрыть окно, и теперь в комнате гулял ледяной ветер. Девушка уложила Ника в кровать и укутала одеялами, пообещав, что разбудит его, как только вернется Ласло. Убедившись, что мальчик задремал, Анна устроилась у окна.

Природа пошла вразнос. Гром дребезжал оконной рамой, ливень барабанил по листьям и лупил по крыше дома. Молнии, одна за другой, поигрывали длинными бледными пальцами по стеклу, отбрасывая призрачные блики на лицо девушки. Далеко на горизонте, под черными тучами, виднелся краешек чистого неба, но немного погодя и этот клочок потемнел, окрасился в красное, и солнце нырнуло за горизонт, забрав с собой свет. Анну внезапно посетило странное чувство, что она больше никогда не увидит солнечный свет. Чтобы рассеять наваждение, девушка потрясла головой с такой силой, что на пол с тихим стуком посыпались шпильки. Копна черных волос рассыпалась по плечам, будто плащ. Проведя рукой по волосам, Анна почувствовала себя немного увереннее.

Ветер гнул к земле деревья в саду, и Анна смогла увидеть силуэт замка, который они заслоняли в тихую погоду. На фоне исчерченного молниями неба развалины выглядели особенно зловеще. Нигде ни единого огонька, кроме узкого окна на вершине башни. Свет был неярким, как будто от горящей свечи. Он то разгорался, то бледнел, и от этого казалось, что мужской силуэт в оконном проеме изгибается в каком-то диком танце. Девушка заворожено следила за этой дикой пляской и едва не пропустила подъехавшую машину. Шорох шин заглушал шум дождя.

Несколько минут спустя в окне появился второй силуэт. Анна близоруко прищурилась, пытаясь разглядеть позднего визитера, но в этот момент ветер стих, деревья выпрямились, скрыв от нее замок. Девушка поняла, что нельзя терять время и решительно направилась к выходу. Задержавшись на секунду у зеркала, чтобы причесаться, она обнаружила, что ее внешний вид оставляет желать лучшего. Что-то в глазах живо напомнило ей испуганное лицо сына: те же следы напряжения и страха. Открытие неприятно удивило Анну: чего ей бояться? Нахмурившись, она деловито полезла в сумку за косметичкой. Очень скоро лицо приняло более уверенный вид. Девушка мысленно поблагодарила бога за косметику и убрала тюбики на место.

Дом будто вымер. Никого не встретив, Анна спустилась вниз и вышла на улицу. Когда она шагнула через порог, откуда-то сверху свалился Каспер, приземлившись ей прямо на плечо. Дождь перестал, зато холод стоял собачий. Вокруг – темнота, хоть глаз выколи. Девушка с сожалением оглянулась на окно на втором этаже, где сквозь стекло маячила бледным призраком свеча, оставленная ею на подоконнике.

Девушка неуверенно спустилась с крыльца. Двигаться в кромешном мраке оказалось сложнее, чем она думала. За каких-нибудь пять минут она дважды споткнулась, один раз свернула не туда, здорово поцарапала руку о колючий шиповник и промочила ноги насквозь.

Анна искала гараж. Днем ей показалось, что он находится совсем рядом с домом, но, блуждая в темноте, она заблудилась, забрела на какую-то лужайку и остановилась, чтобы перевести дух. Раньше, должно быть, это был ухоженный газон с клумбами, но теперь все густо заросло барбарисом и азалией. Под слоем сорняков едва угадывались садовые дорожки. Немного подумав, Анна ступила на ту, что вела влево.

От дождя цветы пахли острее. Густой сладкий запах шиповника смешивался с ароматом жимолости. Капли дождя, срываясь с лепестков, падали на траву с тихим стуком. Влажная темень вокруг казалась живой, она пульсировала и обволакивала.

Вереница ступенек провела девушку сквозь развалины какой-то постройки к террасе, но дальше уперлась в совершенно непроходимые заросли кустарника. Девушка обогнула их, прошла еще немного в полной темноте и поняла, что совершенно не представляет, где находится. Сквозь ветви высоких кустов проглядывали смутные очертания замка, но вокруг не было ни малейших признаков тропинки. Перед Анной отчетливо замаячила перспектива заночевать под кустом. Она в отчаянии вертела головой, пытаясь определить, куда, черт возьми, ее занесло?

Тем временем ее правая нога с размаху ударилась о камень. Девушка взвыла от боли и плюхнулась на что-то твердое. Мох смягчил падение, хотя ее зад все равно пострадал. Каспер, не удержавшись, с шумом обрушился в траву и с обиженным мявом исчез в кустах. Ощущение приближающейся катастрофы стало почти осязаемым. Анна вдруг осознала, что совершенно одна черт-те-где и что в данном случае «спасение утопающих дало рук самих утопающих». Как жаль, что она не родилась авантюристкой. Ее-увы – скроили не из того материала, который отпущен на героинь. Анна чувствовала себя напуганной и растерянной, как самая обыкновенная девчонка.

Охая и причитая, девушка приподнялась, пытаясь разглядеть неожиданное препятствие. То, что она увидела, не добавило ей бодрости духа.

– Вот черт! – пробормотала она с чувством, обнаружив себя восседающей на могильной плите. – Что за блажь устраивать во дворе некрополь?

К счастью, это было вовсе не кладбище. Рядом виднелись еще два надгробия, но дальше плотной стеной поляну окружали кусты. С опозданием вспомнив о зажигалке в кармане, девушка чиркнула пару раз и нагнулась пониже, пытаясь прочесть заросшую мхом надпись на гранитной плите. Это странное место кишело тайнами и недомолвками, Анна чувствовала бы себя легче, разгадав хотя бы одну.

Она поскребла мох пальцем и сумела разобрать женское имя на камне. На соседней плите обнаружилось мужское. Даты почти совпадали, то есть мужчина и женщина умерли друг за другом, с разницей ровно в сорок дней. И, судя по всему, они оба были молоды.

На третьем камне надписей не оказалось вовсе.

Пока Анна пыталась сообразить, что бы это значило, слева от нее, в зарослях жимолости зашуршала трава. Девушка услышала шум крупного тела, продирающегося сквозь гущу ветвей. Застигнутая врасплох, она заметалась, выронила зажигалку и попыталась отползти куда-нибудь в безопасное место, но угодила попой в заросли ежевики. Сердце ее затрепыхалось от сознания собственной беспомощности. Она замерла, надеясь остаться незамеченной.

Треск сучьев стремительно приближался. На поляну вывалилась… овца. Почуяв человека, она испуганно заблеяла, шарахнулась в сторону и тут же исчезла в противоположном конце поляны, точно неуклюжее привидение. Сердце Анны все еще испуганно колотилось, но она почувствовала облегчение. Под ногами откуда-то появилась тропинка и девушка, прихрамывая, побрела по ней, уже не преследуя никаких целей, только чтобы куда-нибудь прийти.

Минут через десять она оказалась у ворот гаража, едва различимых в гуще плюща, плотно окутавшего стены. Без особой надежды, Анна толкнула створку, она заскрипела и качнулась внутрь. Там, внутри, было тихо и совершенно темно.

– Эй, тут есть кто-нибудь? – на всякий случай позвала Анна.

Никто не ответил.

Она потопталась у входа еще немного, надеясь, что глаза привыкнут к темноте. Наконец, ей показалось, что она различила очертания большой машины. Сердце обрадовано трепыхнулось, и девушка переступила порог. Выставив перед собой обе руки и припадая на ушибленную ногу, она проковыляла несколько метров, пока не уткнулась в гладкую, холеную морду автомобиля. Анна ощупала капот, не веря своему счастью – еще теплый!

Девушка опасливо обернулась ко входу. Дверной проем четко вырисовывался на фоне черной стены. Теперь, в кромешной тьме гаража, ей казалось, что снаружи просто белый день.

Близкое спасение придало ей мужества. Анна подергала дверцу. Та легко поддалась. Ключ торчал в замке зажигания! Да ей просто несказанно повезло! Но вначале пришлось снова вернуться к воротам, чтобы открыть вторую створку. Теперь она двигалась быстро и легко, даже нога перестала болеть.

Плюхнувшись на мягкое кожаное сиденье, Анна глубоко и счастливо вздохнула: теперь ее выкурит отсюда только сам сатана. От волнения руки стали влажными и, прежде чем повернуть ключ, она вытерла их о штаны.

Щелк!

Что это? Машина никак не откликнулась на поворот ключа, даже не чихнула!

Анна попробовала снова.

Ничего.

– Да заводись же ты, ржавое корыто! – прошипела она сквозь зубы. – Черт! – Девушка в отчаянии ударила обеими руками по рулю, едва не плача от отчаяния, затем замерла, глядя остановившимся взглядом прямо перед собой.

В дверном проеме кто-то стоял.

Большой темный силуэт гарантировал, что перевес сил явно не в ее пользу. С рукопашной придется повременить.

Она подобралась, заметив, что тень приближается. Черный силуэт двигался медленно, плавно и совершенно бесшумно, будто скользил по воздуху. Анна некстати вспомнила рассказ сына о большом черном человеке и похолодела. Отчаянно щурясь, она пыталась разглядеть лицо движущейся фигуры. Лица не было и это не сулило ничего хорошего.

Подойдя почти вплотную, тень согнулась пополам, чтобы заглянуть в окно. Анна отпрянула, хотя в последнюю секунду успела понять, что перед ней всего лишь Ласло (Хотя хрен редьки не слаще). Гигант чиркнул спичкой. Слабый огонек осветил его лицо. На этой физиономии она не обнаружила ни малейшей симпатии или, на худой конец, простого человеческого сочувствия. Это было бесстрастное лицо человека, сосредоточенного на чем-то одном – щекотливом и даже опасном.

– Не заводится? – спросил он так мягко, что Анна решила, будто ослышалась.

– Нет.

– Вы собирались угнать эту машину? – поинтересовался он как бы между прочим.

– Только одолжить, – огрызнулась она.

– Ничего не выйдет. Машина сломана.

– Вранье! Я видела, как десять минут назад она прекрасно ездила.

– Больше не ездит, – пожал плечами Ласло.

– Так почините ее!

– Обязательно, – кивнул он, не меняя позы.

– Слава богу!

– Завтра.

Анна подпрыгнула:

– Что завтра?!

– Починю, – терпеливо пояснил великан.

– С ума сошел? – догадалась девушка.

Ласло вопросительно поднял брови, удивляясь то ли ее вопросу, то ли наглости, но все же сообщил:

– Уже ночь. Я устал. Пойду спать. И вам, кстати, советую.

– Щас! – рявкнула Анна. – Не хотите мне помочь? Не надо! Я заставлю вас передумать.

Брови Ласло поползли еще выше. Он с интересом наблюдал, как маленькая дрянь выкарабкалась из машины, шваркнула дверцей так, что пискнула сигнализация, двумя руками спихнула с дороги великана и бодро потрусила к выходу из гаража.

– Спокойной ночи, – вежливо пожелал Ласло.

Маленькая фигурка с шипением затормозила, шумно выдохнула и, не поворачиваясь, приказала:

– Никуда не уходи!

Терпение Ласло лопнуло.

Анна не поняла, как он оказался так близко, но могла поклясться, что не слышала никаких шагов. Железные пальцы стиснули запястье, причудливое кольцо на его пальце царапнуло ее ладонь. Его сердце стучало, как мотор. В ответ ее собственное тоже начало частить. Анна дернулась и придушенно пискнула.

– Не пытайся играть со мной, – прошипел он ей в ухо, – не то, как бы твои хитрости не вышли тебе боком.

– А ты со мной не остри, не то порежешься. – В сине-зеленых глазах девушки опасно сверкнули крошечные молнии. Ласло стиснул зубы, подумав: черт бы побрал эти ее ведьмины глаза, в которых хотелось сходу утопиться.

Еще немного они поиграли в гляделки, как два хищных зверя, оценивающие силы противника, прежде чем сцепиться в решающей схватке. Их поединок прервал чей-то крик.

Кричали в замке.

Глава 17

Воспользовавшись замешательством Ласло, Анна рывком освободила руку из его цепких пальцев и помчалась на крик.

К замку вела череда плоских замшелых плит. Скоро впереди, среди буйных зарослей рододендрона замаячил синий квадрат проема, на котором будто черной тушью нарисовался силуэт замка. По лицу девушки то и дело больно шлепали кожистые листья. Анна успела получить с десяток оплеух, от которых горели щеки, но она и не думала останавливаться. Дышать становилось труднее, она запыхалась. От горького воздуха, пахнущего черной водой, першило в горле.

Вывалившись из зеленого лабиринта, девушка побежала через лужайку по мокрой траве, поскользнулась, но не упала, подхваченная сильной рукой. Ласло не отставал. В отличие от Анны, дышал он ровно и спокойно, будто и не бежал вовсе (а ей-то казалось, что она несется, как ветер). Анна упрямо стиснула зубы и прибавила ходу. Просто так, из чувства уязвленного самолюбия.

Где-то справа послышались взволнованные голоса – Свен с женой также спешили к замку.

Анна снова споткнулась. Кроссовки смело можно было выкидывать – в них хлюпала вода, а снаружи покрывал плотный слой жидкой грязи. Подошвы скользили. Трава царапала голые икры, словно проволока. Анна старалась не замечать боль и упрямо шла к цели.

Она не пошла к центральному крыльцу, а решила обогнуть замок кругом. Стены замка отбрасывали густую тень. Подойдя вплотную, Анна задрала голову, пытаясь вычислить источник страшного крика. Стена башни тонула в кромешной тьме. Отовсюду слышались какие-то звуки, шорохи, тихий плеск. Ей вдруг показалось, что кто-то крадется к ней… Но хуже всего был запах. Воняло так, что хотелось заткнуть нос.

Чуткий слух уловил слабый стон. Анна повернулась на звук всем телом, помедлила немного, затем неуверенно двинулась вперед.

Идти одной в темноте было страшно. Сейчас она обрадовалась бы даже присутствию Ласло, но тот опять словно сквозь землю провалился. Способность этого типа появляться и исчезать, когда вздумается, страшно раздражала. Ругаясь про себя, Анна двигалась на ощупь, сама не зная, куда идет и что ожидает увидеть. Чувствуя близость колодца, девушка страшно боялась упасть. Ноги плохо слушались, а желудок напоминал холодную мокрую тряпку.

Не успела она как следует разозлиться, как ее плечо стиснула огромная лапища.

– Снова вы! – обреченно вздохнула Анна, не оборачиваясь.

Ласло не ответил. Он легко поднял девушку и переставил позади себя. Анна застонала от такой бесцеремонности и тут же растерянно моргнула. По всему выходило, что он решил ее защитить. В надежде узнать ответ, она тупо сверлила глазами могучую спину, заслонявшую весь обзор. Как вдруг спина… исчезла. Вот просто взяла и растворилась в темноте.

Что-то коснулось ее щеки. Девушка судорожно отмахнулась и стукнулась запястьем о грубую каменную кладку. Костяшки пальцев больно ударились о гранит. Аня затрясла кистью в воздухе и осторожно вытянула вперед другую руку. Пальцы тут же оцарапало ржавое острие железной пики. Сверкнула молния и девушка обнаружила, что стоит у самого парапета старого колодца, доходящего ей до груди. Откуда-то снизу слышался плеск воды.

Неожиданно Анна сообразила, что стоит прямо под окном спальни мистера Неро, запрокинула голову, но увидела лишь уходящую ввысь каменную стену. Свет в окне не горел. Ей показалось, что от окна отделилась едва различимая тень и тут же исчезла, но она не стала бы ручаться за то, что действительно видела это. Мало ли что пригрезиться в такую ночь.

С той стороны, откуда она пришла, послышался шум. Она вяло подумала, что, кажется, ломают двери. Ее глаза по-прежнему, почти ничего не видели в темноте, но обострившееся чувство опасности подсказывало, что она пришла куда надо. Место было пропитано бедой, она казалась настолько осязаемой, что ее можно было потрогать.

Словно о сне, девушка двинулась вдоль парапета, притрагиваясь к каждому острию и автоматически считая про себя:

– Один… два… три…

На счет «пять» пальцы коснулись мягкого и теплого, отозвавшегося тихим стоном, перешедшим во всхлип. Анна приблизилась вплотную и не поверила своим глазам. «Только не мистер Неро! Кто угодно, но не он»! – пронеслось в голове.

– Я здесь! Я помогу! – засуетилась девушка, понятия не имея, что нужно делать, но пытаясь успокоить, утешить, спасти.

Ее руки тем временем быстро ощупывали тело старика. Он был почти раздет, не считая домашнего халата. Плотный шелк под дрожащими пальцами казался мокрым и липким. Девушка ухватила раненого под мышками и потянула на себя, намереваясь помочь ему дойти туда, где бессмысленно метались ничего не подозревающие родственники. Ее усилия оказались тщетными, тело даже не сдвинулось, как будто кто-то крепко держал его с другой стороны.

Старик захрипел и задергался. Анна в испуге отдернула руки. В этот момент снова сверкнула молния, осветив ужасную картину. Хозяин замка не просто стоял, прислонившись к парапету колодца, он был насажен на железную пику. Окровавленное острие торчало из его груди, как отравленное гигантское жало.

– Мамочка! – вскрикнула девушка и тут же зажала рот рукой.

Старик ответил ей тихим стоном. Его глаза внезапно широко открылись. Бессмысленный взгляд уперся прямо в ее лицо.

– Беги! – прохрипел голос, который она узнала с трудом.

– Уже бегу, – пятясь, закивала девушка, по-своему понимая его слова. – Я сейчас! Я приведу помощь! Свен! – обрадовалась она. – Он же доктор! Он поможет!

Старик судорожно скривил рот:

– Он… он… – вместе со словами изо рта хлынула кровь. Она булькала в горле, мешая расслышать слова умирающего.

Морщинистые веки снова опустились. Видимо, навсегда.

Но нет! Жизнь еще теплилась в этом теле, будто ее удерживало что-то важное. Не в силах смотреть на агонию, Анна отвернулась.

Сверху, из окна спальни, донеслись голоса. Обрадованная, Анна принялась скакать на месте, размахивая руками, чтобы привлечь внимание, и вопить во все горло:

– Эй!!! Он здесь!

– Он здесь… – эхом отозвался голос у нее за спиной.

Анна недоуменно обернулась. Вымазанные кровью губы старика зашевелились:

– Он здесь…

Его некогда властный голос теперь больше напоминал шелест сухих листьев. Анна застыла, не сводя взгляда с искаженного лица.

– Он все еще здесь…

Это усилие отняло у мистера Неро последние силы. По его морщинистому лицу уже начала разливаться та особая бледность, которую, увидев однажды, не спутать ни с какой другой. Нос заострился. Тонкие губы расслабились и больше не кривились от боли.

– Мистер Неро! – укоризненно воскликнула Анна, сердясь на него, что не смог еще чуть-чуть подождать.

Она протянула руку к телу.

– Не смей!

Анна вздрогнула, увидев нависшее над собой лицо Ласло. Что это с ним? Выглянувшая из-за туч луна отразилась от радужной оболочки глаз мужчины, оставляя позади себя лишь непроглядную тьму. Эти непроницаемые, будто неживые глаза пристально следили за ней и не сулили ничего хорошего.

– Он еще жив, – сказала Анна.

– Это ненадолго.

– Нужна помощь.

Он бросил взгляд на хозяина:

– Уже нет. Иди за мной.

На этот раз Анна не стала спорить и поспешила за быстро удаляющимся великаном. Она чувствовала его злость. Но почему? Что она сделала? Девушка закусила губу, будто одновременно хотела и боялась узнать правду.

Дождь давно перестал, но гром продолжал греметь, сотрясая оконные стекла. Проходя под ними, Анна невольно сжалась от странного ощущения, что ее вот-вот осыплет дождем острых стеклянных осколков. Вопреки ожиданию, они оба благополучно вошли внутрь, в еще более вязкую темноту замка. «Электричество было бы сейчас как нельзя кстати», – раздраженно подумала Анна, спотыкаясь обо что-то в темноте.

Кое-кому темнота совершенно не мешала – Анна слышала звук уверенных шагов где-то впереди. Неожиданно к этому звуку добавился дробный стук каблуков. Кто-то бежал прямо на Анну. Все произошло так быстро, что она не успела увернуться и уже в который раз за сегодняшний вечер оказалась на полу под грохот рассыпавшегося металла. Вопль разъяренной девушки зазвучал в унисон с причитаниями другого женского голоса. Анна где-то посеяла зажигалку, но в кармане куртки завалялся отсыревший коробок. Анна чиркнула спичкой и с удивлением обнаружила сноровисто ползающую по мраморным плитам Патрицию. Жена Свена шустро собирала раскатившиеся по всему холлу серебряные тарелки и прочую утварь, неприязненно косясь прищуренным глазом на Анну. «Во дают! – подумала Анна. – Только что уконтрапупили дедушку и уже торопятся прибрать его добро». Ей стало противно. Огонь обжег пальцы, и она с отвращением отбросила скрюченную обгоревшую спичку в сторону.

Пэт убралась восвояси, девушка снова осталась одна в темноте. Она чувствовала себя все более неуютно, как будто угодила в чрево огромного чудовища – влажное, дурно пахнущее и опасное. Чудовище почти осязаемо размышляло: переварить эту пигалицу или выплюнуть к чертям? «Он все еще здесь», – сказал старик. Кого он имел в виду? Бывшего хозяина замка? Весьма вероятно, учитывая нездоровый интерес к нему Неро, который Анна успела заметить. Но ведь это же бред! Барон так давно мертв, что даже его кости уже наверняка истлели в могиле. Впрочем, ей ли об этом говорить? Ей ли, видевшей не раз и не два, как легко души путешествуют туда и обратно?

Стало совсем не по себе. Анна потрясла коробок, открыла его и на ощупь пересчитала оставшиеся спички. Три штуки. Негусто. Она выругалась, сломав первую из них. Чиркнула другой, но спертый воздух помещения погасил и ее. В третий раз она постаралась затаить дыхание и, на сей раз, синеватое пламя затрепетало у нее в ладони.

Света хватило лишь на то, чтобы понять, где находится лестница, но и этого было достаточно. Главное, она убедилась, что вокруг не толпятся скопища упырей, жаждущих ущипнуть ее побольнее.

Насколько она могла судить, холл был пуст, хотя минуту назад ей чудилось чье-то дыхание. Может, она приняла за сопение мышиную возню, в замке, должно быть, полно грызунов.

Дверь в графскую спальню неожиданно заартачилась, она скрипела и цеплялась за плиточный пол, когда Аня пыталась ее открыть. В первый момент, переступив порог, девушка решила, что комната пуста и испытала что-то вроде разочарования. По ее расчетам здесь должно было быть полно народа, уж Ласло-то точно должен был присутствовать, ведь она слышала, как он торопливо поднимался по лестнице. За вторжением наблюдали только глаза на портрете, светящиеся в своем темном углу. В этих глазах больше не было ничего ангельского, они горели злобой и ненавистью. Должно быть, именно так смотрела на своих врагов непримиримая Жанна.

На столе горели две свечи. По комнате гулял сквозняк, пламя трепетало, норовя погаснуть в любой момент, а по стенам метались причудливые тени. Все в комнате оставалось на своих местах, точно так же, как было в тот момент, когда она «навещала» логово Черного Паука впервые. Вот только зеркало над туалетным столиком выглядело так, будто в него с размаху запустили чем-то тяжелым. По антикварному стеклу змеились трещины, почти в центре, где зеркальные осколки осыпались от удара, зияла черная дыра.

Плиточный пол под ногами странно блестел. Анна не сразу поняла, что он залит водой, поверхность которой дрожала, отражая и множа мерцающие огоньки свечей.

Ничего не понимая, Анна подняла голову и только теперь увидела изуродованный безобразными потеками сводчатый потолок: в сказочном замке банально протекала крыша! Свежую побелку покрывали уродливые разводы, похожие на мокнущие язвы. Драгоценные антикварные обои можно было смело выбрасывать – от воды они вспучились и кое-где отстали от стен, свисая вниз жалкими мокрыми тряпками.

Слева внизу что-то зашуршало. Девушка быстро повернулась. Теперь в углу светились две пары глаз. Те, что поменьше, растерянно моргали почти у самого пола. Для крысы они были слишком большими и круглыми, оставался один вариант:

– Свен! Чем вы тут заняты?

– Я обязан отвечать? – уточнил он высокомерно.

– Да нет. Вы уже вызвали полицию?

– Телефон не работает, мобильник здесь не берет, – буркнул Свен, – так что придется ждать, когда просохнет дорога.

– Но так нельзя!

– Хотите – идите пешком. Бог в помощь. И вообще, чего вы лезете со своими советами?!

Анна усмехнулась, разглядывая согнутую в три погибели фигуру на корточках, мало подходящую величавому тону, и пожала плечами:

– Вообще-то ваш тесть лежит внизу, под балконом. Он только что умер.

– Свернул себе шею? – Заинтересованно уточнил любящий зять.

– Шея цела. У вашего батюшки другие повреждения.

– Он мне не отец! – взвизгнул толстяк.

– Понимаю. Но мне больше не к кому обратиться. Дочь мистера Неро в данный момент очень занята – тырит из отчего дома серебряные миски. У вас что, проблемы с кухонной утварью?

Свен задохнулся от злости.

– Замок теперь мой!! – зашипел он, грозя девушке пухлым кулаком. – Вы ничего не знаете! Да, я рад, что старый маразматик подох! Туда ему и дорога!

– Вы и полиции так скажете? – вежливо поинтересовалась Анна.

Толстяк, будто опомнившись, затряс головой, потом с силой вытер вспотевший лоб растопыренной пятерней и с испугом уставился на Анну.

– Вы не так меня поняли, – сказал он вкрадчиво и нервно облизнул пересохшие губы. – Старик достаточно пожил и при жизни ни в чем себе не отказывал. – В подтверждение своих слов толстяк мотнул головой в сторону богато сервированного стола, который Анна заметила только теперь. Деликатесы на этом столе существенно отличались от скромного ужина в маленьком домике. Пармской ветчины, например, там точно не подавали.

– Вы ж аскет, – с усмешкой напомнила Анна. Свен отмахнулся от ее слов, как от жужжания мухи. Анну осенило: – Вы всю жизнь ему завидовали! Бедняга!

– Не сметь! – снова завизжал толстяк. – Чему тут завидовать? Старый хрыч сидел тут один как перст, словно паук в своей паутине.

– Стол накрыт на троих, так что он не был так уж одинок, – поддела его Анна. Ей почему-то нравилось его злить, только так она могла восстановить какое-то подобие справедливости. Мистер Неро не нравился ей, но Свен и его жена нравились ей еще меньше. Она припомнила атмосферу в его домике, застойную и мерзкую, как вода в унитазе, пропитанную тщательно скрываемой завистью. Что-то с ними было не так. Пэт обожала мужа, это очевидно, но отчего-то ее любовь внушала чувство неловкости. Свен, кажется, был хорошим врачом, но в это как-то слабо верилось. Да еще сумасшедшая старуха и слуги, похожие на циклопов-великанов из древнегреческого эпоса… Хозяин замка с его причудами, по крайней мере, имел цель и достаточно воли, чтобы двигаться к ее воплощению, а чету Свенов трудно было даже представить под этими сводами.

Не глядя на Свена, Анна подошла к столу и обошла его кругом. Под ногой хрустнуло стекло. Девушка нагнулась над осколками упавшего бокала. На столе стоял его брат близнец, наполненный густым темным вином. На прозрачном хрустале остался след розовой перламутровой помады. Еще один бокал был девственно чист – из него не пили.

Свен, должно быть, внимательно следил за ней, так как тут же подал голос:

– Вот до чего он докатился: поил дешевую шлюху коллекционным вином!

– Вы говорите о Дарье, секретарше? – Уточнила Анна, продолжая разглядывать бокалы.

– Секретарша! Ха! Скорее, комнатная дрессированная собачка, все по команде: «сидеть», «лежать». – Он снова захохотал, показав неожиданно крупные, желтоватые зубы. – Сколько их тут перебывало, ууу… – Он пренебрежительно махнул рукой.

На Анну его откровения не произвели впечатления, и мнения своего она не поменяла. Девушка снова уставилась на стаканы на столе, потом перевела взгляд на старинную бутылку. Какая-то мысль вертелась в голове. Она пыталась припомнить, пахло ли от умирающего алкоголем? Кому предназначался третий бокал? Ей самой? Но почему тогда ужин начали без нее? Если же нет, то кто этот таинственный третий гость?

Так ничего и не решив, она отошла к противоположной стене и выглянула в распахнутую настежь балконную дверь. Свешивающиеся с карниза побеги плюща болтались перед лицом, как маятники. Балкон – это громко сказано, всего-то узкий каменный выступ, огражденный низкой чугунной оградой в замысловатых завитушках. Перила доходили Анне почти до груди, но взрослому мужчине были по пояс.

Какая-то длинная нитка трепыхалась на ветру, зацепившись за загогулину. Анна наклонилась вперед, чтобы снять ее.

– Что вы там ищете? – нервно окликнул ее Свен.

– Не знаю, – честно призналась Анна и, не спеша, обернулась. – Может, Дарью? Вы ее не видели?

– Еще чего! Вам-то она зачем?

– Похоже, она последняя, кто видел вашего бат… тестя живым. – Анна кивнула на бокал со следами помады.

Свен вдруг покачнулся, всколыхнув огромный живот, и едва не плюхнулся на толстую задницу. Он взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, и тяжело повис на стальной двери огромного сейфа. Похоже, он и сам не ожидал что она вдруг откроется, его круглая физиономия вытянулась, всем телом он подался вперед, но что-то заставило его отвести взгляд и снова посмотреть на Анну.

Глаза девушки мерцали странным, голубоватым светом. Завороженный им, Свен не мог даже моргнуть. На лице появилось глуповато-блаженное выражение, зрачки расширились, взгляд сделался пустым. Щеки мужчины побледнели, правое веко задергалось. Анна сосредоточенно смотрела на его переносицу, время от времени брезгливо морщась. Толстяк вызывал у нее большие подозрения, такому спихнуть старика с балкона – раз плюнуть. Нужна была информация и девушка не нашла другого способа ее получить.

Читать мысли людей нелегко, еще сложнее забраться внутрь черепной коробки. То ли дело муравей. Здесь все просто и ясно: беги… тащи… кусай… У человека мыслей – немерено. Разобраться в этой куче воспоминаний, образов, страхов и надежд куда трудней. Куча Свена вдобавок сильно воняла. Ну, что-то вроде плохо убранного вокзального туалета. Да и не куча это была, так, бугорок. Мысли ворочались медленно и как бы через силу, но были так невнятны, что Анна не всегда понимала, что к чему. Она увидела себя его глазами: попа, грудь и две светящиеся точки – Анна не сразу сообразила, что глаза, – остальное убогий мозг отбрасывал за ненадобностью. «Хороша же я, слов нет», – пробормотала девушка, усмехаясь. Преодолевая отвращение, она попыталась заглянуть в самые потаенные закоулки этого мутного сознания, но не успела – взгляд Свена стал стекленеть, еще чуть-чуть и процесс может стать необратимым. Проще говоря, толстяк навсегда превратится в идиота (в медицинском значении этого слова). Анна преодолела искушение довести дело до конца – там, в общем-то, немного оставалось – и «вынырнула» на поверхность, судорожно вздохнув.

Толстяку понадобилось больше времени, чтобы выйти из оцепенения. Придя в себя, он удивленно покрутил головой, морща лоб и часто моргая, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Вы что-то сказали? – слегка заикаясь, спросил он, удивляясь тому, что наглая иностранка теперь внушает ему почти панический ужас.

– Я спрашивала, не встречали ли вы Дарью, когда поднимались сюда?

– Никого я не встречал.

– Странно…

– Ничего странного не вижу.

– Да? А я вижу. Они ведь только начали ужин, когда это… произошло. И она должна была сидеть за столом.

– А где доказательства? Может, она уже наелась до отвала и пошла баиньки?

– Тарелки пусты. Блюда нетронуты. Только вино разлито по бокалам.

– Я вижу только один бокал, – блеснул Свен наблюдательностью.

– Второй – на полу, разбит вдребезги.

– И что это значит?

– То, что мистер Неро держал его в руке, когда что-то… произошло.

– Да что вы выдумываете? Все проще простого: старик тяпнул вина для храбрости и сиганул вниз.

Анна внимательно взглянула в бегающие глазки:

– У него были причины? Я не заметила у мистера Неро склонности к суициду.

– Можно подумать, вы мысли читаете! – В этот момент у Свена что-то екнуло в груди, он прижал руку к правому боку и зажмурился. – Мало ли что произошло, – сказал он, отдышавшись. – Не встал у него! А тут такая краля под боком. Эх, да что вы знаете о мужском самолюбии.

– Не так много, как вы, – вежливо кивнула Анна. Свен зыркнул на нее, заподозрив насмешку, но лицо девушки оставалось бесстрастным. – Но я знаю женщин. Дарья не позволила бы… хм… любовнику совершить такую глупость. И уж наверняка подняла бы панику после случившегося. Если только…

– Что?

– Если не чувствовала своей вины.

Глаза Свена загорелись надеждой. Мысли отразились на лбу толстяка так ясно, будто кто-то написал их там цветным мелком. Перспектива повесить смерть тестя на ненавистную секретаршу его воодушевила. Эта ненависть хранилась в его мозгу на отдельной полочке, за крепкой дверцей с нарисованным черепом и скрещенными костями. Бедняга не раз пытался подкатывать к красотке, только она послала его вон и превратилась в заклятого врага. Вот оно, хваленое мужское самолюбие.

– Не радуйтесь раньше времени, – охладила его пыл Анна. – Это еще надо доказать.

Он потер ладошки:

– Докажем!

– Для этого ее нужно найти.

– Найдем.

Он вдруг уставился на девушку. Она поняла.

– Думаете, я стану ее искать? – уточнила Анна вежливо.

– Почему нет? Вам же нравится играть в детектива?

– Не до такой степени.

– Ну что вы ломаетесь?

– Я плохо знаю замок. Точнее, совсем его не знаю. К тому же, там темно.

– Да, да, вы правы, – Свен будто опомнился. – Здесь полно укромных уголков.

Толстяк выглядел растерянным. Проследив за его взглядом, Анна поняла, почему. Ему страстно хотелось «обличить» преступницу, но оставить только что открытый сейф тестя он не мог. С такой женой его осторожность не удивительна. Или он опасается меня? Должно быть, в сейфе спрятаны настоящие сокровища.

– Позовите Ласло, – посоветовала Анна без энтузиазма.

– А где он? – тут же заинтересовался толстяк.

– Где-то здесь. Мы вместе вошли в замок. Он шел впереди, – зачем-то уточнила она.

– Что значит «шел»? Почему вы говорите в прошедшем времени?

– То и значит: шел, шел, но сюда не дошел. Может, заблудился?

– Не мелите чепуху, – взорвался Свен.

– Да пожалуйста. – отмахнулась Анна, прислушиваясь к чему-то, потом заявила: – Он там! – и ткнула пальцем в распахнутое окно.

Свен, кряхтя, принял вертикальное положение, потирая затекшее бедро, проковылял через всю комнату, ступил на балкон и, перегнувшись через перила, проорал в темноту:

– Ласло!

Зычный рев отразился от стен внутреннего дворика и вернулся в комнату гулким эхом.

– Эй, ты там?!

– Ну!

– Что ты мычишь! Немедленно поднимайся!

Вместо ответа снизу донесся только звук упавшего на землю тяжелого предмета. Анну передернуло: кажется, Ласло удалось снять нанизанное на копье тело, и он только что его уронил. Трупу, конечно, все равно, но можно было бы и поаккуратнее.

– Чертов гоблин, – бормотал толстяк, ковыляя мимо Анны в обратную сторону. Его мокрая обувь оставляла на плитке странные черные следы. Девушка немедленно нагнулась, разглядывая эту жижу, потом со вздохом окунула в нее указательный палец.

– Что, опять? – устало спросил Свен, заметив ее манипуляции.

Девушка подняла глаза. В тусклом свете свечей она прочла на лице толстяка выражение, означавшее, что, если она еще и не сошла с ума, то ей совсем недолго осталось.

– Пепел, – пояснила она вполне миролюбиво. – Или зола.

– Ну и что?

– На балконе что-то жгли.

Свен нервно оглянулся на сейф:

– Бумаги?

– Скорее, кусок ткани. Видите? – она выудила из лужи несколько обгоревших нитей, таких же, как та, что прилипла к чугунному ограждению.

Свен неожиданно побледнел. Анна удивилась, не понимая, чем вызвала его страх? Толстяк испугался! По-настоящему испугался, хотя и пытался это скрыть. Девушка еще раз внимательно посмотрела на зажатый в руке пучок ниток, потом снова посмотрела на Свена:

– Вы знаете, что это?

– Откуда мне знать? – Голос мужчины дал петуха. Он побагровел и схватился рукой за горло. – Першит что-то, – неловко добавил он, глядя на Анну с неприязнью, – что вы везде лезете? Зачем вы вообще явились сюда?

– Вообще-то, я была против, – напомнила Анна обиженно.

– Больше вас никто не держит. Можете сваливать хоть сию минуту.

– Машина сломана. Ласло обещал починить ее к утру.

– Как это сломана? Ах, да. Ладно, оставайтесь. Но утром чтоб духу вашего тут не было.

– Не будет, – заверила его Анна и, с чувством облегчения заторопилась к выходу. На Свена она не сердилась, ей его рожа тоже не внушала симпатии. Главное, что препятствий больше нет и через несколько часов они с сыном покинут это странное место. Пусть его обитатели сами решают свои проблемы – чужие трупы ее не касаются.

На самом пороге ее настиг истошный крик. Она остановилась и топнула ногой с досады:

– Что опять не слава богу?

Она нехотя обернулась, и ее брови медленно поползли вверх. Свена нельзя было узнать. Челюсть у него отвисла, щеки ввалились. Выпученными глазами он неотрывно смотрел в одну точку, прямо перед собой. Рука, которой он опирался на стену, заметно дрожала. Анна заставила себя приблизиться к толстопузу и даже заглянула ему через плечо.

– Там никого нет, – доложила она, внимательно оглядев вместительное нутро сейфа. – Ну, и чего вы так орали? Да очнитесь же, – она потрясла его за плечо. – Пусто там! Пу-сто!

Свен часто-часто закивал и жалобно подтвердил:

– Пусто!

До Анны с опозданием дошло, что он имеет в виду. Пустой сейф – это и в самом деле подозрительно. А для того, кто рассчитывал поживиться, даже трагично.

– Мда… – неопределенно протянула девушка. – Кажется, вам не повезло.

Он ее не слышал. Луч фонарика в трясущейся руке беспорядочно метался по вместительному нутру железного ящика, но исчезнувшее богатство не появлялось.

– Много там было-то? – спросила она из чистого любопытства.

Свен сглотнул и отстраненно кивнул головой.

– Погодите-ка!

Желтый луч света уперся в пыльное дно.

– Мужайтесь, – подбодрила Анна, – ваш тесть перепрятал свои сокровища в другое место.

Свен поморщился и возмущенно фыркнул. Кажется, он начисто лишился способности издавать членораздельные звуки.

– Да посмотрите же! – настаивала Анна. – Теперь видите?

Он взглянул на нее взглядом мученика и выдавил:

– Не вижу. Здесь ничего нет.

– Сейчас – нет. Но еще недавно было!

– Где?!

– Ну, вот же, вот! – Анна показала пальцем, куда смотреть.

– Воры! – взвыл Свен, хватаясь за голову. – Меня обокрали.

– Вас? – с усмешкой переспросила Анна.

– А кого?

– Если уж кого и обокрали, то тестя вашего. Шкатулку убрали недавно, но и мистер Неро скончался только что.

– Шкатулку? Откуда вы знаете? – Толстяк уставился на нее с подозрением.

– А что тут сложного? Больше вам скажу, кроме этого… ну, скажем так,… ящичка, здесь давненько ничего не хранили – вон сколько пылищи на дне скопилось. Но не везде. Там, ближе к задней стенке, остался отпечаток – примерно сорок на пятьдесят сантиметров – что-то здесь лежало. Долго лежало. Под предметом пыли совсем нет. Тяжелая штуковина. – На глазок прикинула Анна. Свен снова непонимающе оглянулся, и девушка нетерпеливо пояснила: – Отпечаток очень четкий. Не понимаю только…

– Вы?! Чего-то не понимаете? – притворно удивился толстяк.

– Посветите мне, – приказала Анна, игнорируя его вопрос.

Свен с готовностью выполнил приказ.

Размерами сейф напоминал встроенный шкаф. Анне даже не пришлось нагибаться, чтобы войти в него. Внутри пахло сыростью и еще чем-то неприятным. Девушка медленно оглядывалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Внезапно у нее закружилась голова. Рука слегка дрожала, когда она осторожно отцепила от стены внушительный клок паутины.

– Давно здесь этот сейф? – спросила она, задумчиво разглядывая свою находку.

– Примерно полгода.

– А зачем он вдруг понадобился?

– Зачем нужны сейфы? – огрызнулся Свен. Потом, немного остыв, пояснил: – Старик вдруг перестал верить банкам. Сначала заблокировал кредитки, а потом и вовсе обнулил счета и перевел все сбережения в золото.

– Так вот в чем причина вашего аскетизма, – догадалась девушка. – Ладно, не обижайтесь. Меня это не касается. – Узнав, что ее больше не станут задерживать в замке, Анна прониклась симпатией даже к этому малоприятному типу, у нее пропало желание язвить. – И что, вот это все было заполнено золотом? – Она широко повела вокруг руками, стоя внутри сейфа.

– Нет, где-то половина. Золото было в слитках.

– Вы их видели?

– Нет, – помявшись, неохотно признался Свен, – но мне известна сумма, которую тесть вложил в золото.

– Что ж, похоже, если оно здесь и было, то пролежало недолго. Мистер Неро давно его переместил. Но сейфом пользовался. Замок, я заметила, хорошо смазан – вы открыли его практически беззвучно, – значит, сейф часто открывали. Что-то он здесь хранил.

– Золото, я же сказал.

– Не думаю, хотя это было что-то довольно большое, судя по размерам отпечатка в пыли.

– И это большое кто-то спер!

– Или оно само выбралось отсюда.

– Что вы несете? – побледнел Свен.

– Ваш свекор перед смертью твердил о ком-то: «Он здесь!» Не догадываетесь, кого он имел виду?

– Нет!

Анна шагнула вперед и неожиданно обо что-то споткнулась. С трудом восстановив равновесие, она быстро присела, нащупав руками неожиданную преграду у себя под ногами, взяла ее в руки и подняла. Перед глазами покачивался пыльный черный мешочек из потертого бархата.

– Дайте сюда! – дернулся Свен.

Анна протянула ему находку, но, прежде чем успела разжать пальцы, толстяк рванул мешочек на себя. Ткань затрещала. Сквозь прореху содержимое высыпалось к их ногам.

Лицо толстяка содрогнулось, как будто кто-то тряхнул тарелку с желе. Он попятился, запнулся о порог, опрокинулся плашмя на спину, дрыгнул в воздухе упитанными ляжками и затих. Близорукая Анна нагнулась пониже, чтобы рассмотреть рассыпанные по всему полу мелкие продолговатые предметы и тут же отпрянула.

В бархатном мешочке хранились… кости. Мелкие обугленные косточки. При всем желании Анна не могла признать их за куриные. Останки принадлежали человеку.

Маленькому человеку.

Ребенку…

Глава 18

Услышав стук в дверь, Анна подняла голову от тетради, но не успела сказать «Войдите»! Дверь отворилась, пропуская в комнату хмурую служанку. Видимо, Ромоле не требовались такие пустяки, как разрешение войти.

– Завтракать, – коротко отрапортовала она. При этом взгляд темных глаз выражал сомнение в том, правильно ли она поступает.

Анна пропустила ее слова мимо ушей, нетерпеливо спросив:

– Машина готова?

Ромола тщательно изучила интерьер комнаты, скривила губы и повела могучим плечом:

– Ничего об этом не знаю. Завтрак подан.

Анна нахмурилась, но постаралась взять себя в руки и спокойно сказала:

– Хорошо. Мы сейчас спустимся.

Служанка вышла.

Перед сном Анна задернула шторы, чтобы спрятаться от сквозняков и непогоды, но сейчас слышала, как в стекло хлещет дождь и злобно завывает ветер. В комнате было холодно и промозгло. Поежившись, девушка захлопнула блокнот, лежащий у нее на коленях и положила его на край стола, задев тяжелую кисть бархатной скатерти.

Прошлой ночью она так и не смогла заснуть. Она вернулась на рассвете. Ник спал, свернувшись калачиком на середине кровати. Боясь потревожить его, Анна устроилась в огромном мягком кресле, долго возилась, но сон так и не пришел. Она напрасно убеждала себя, что ей нет никакого дела до этих странных людей и даже до пугающей смерти мистера Неро, что через несколько часов они уедут отсюда навсегда. Тщетно! Тревога прочно поселилась в душе и не давала расслабиться. Мистер Неро обманул ее, превознося неземную любовь барона к Орлеанской деве. В протоколе суда содержалась истинная правда. Увы, старик окончательно помешался незадолго до смерти или, по меньшей мере, спятил настолько, что хранил в своей спальне мешок с костями несчастного ребенка или даже нескольких детей. Анна была недостаточно сильна в анатомии, чтобы определить их количество, но ее до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о страшной находке. Мистер Неро, должно быть, откопал эти кости где-нибудь на территории поместья, но, сохранив их, начал бояться, что давно похороненный убийца возвратится за своей собственностью. Что-то такое ему, видно, мерещилось, и поэтому, даже перед смертью, он пытался предупредить о своих видениях Анну.

Верила ли она в возвращение де Реца? Не слишком. Но таинственные смерти, связанные с находкой окровавленного клыка, не позволяли ей запросто отмахнуться от такого предположения. В любом случае, разумнее всего было бы держаться подальше от этих мест.

Она поднялась. Тело ломило от долгого сидения в неудобной позе. Девушка потянулась, с силой потерла лицо ладонями и подошла к кровати, ласково глядя на разметавшегося во сне сына.

– Ники, подъем, – тихо позвала она.

– Мммм…

– Просыпайся, соня!

– Щас! – Сонно пообещал ребенок и перевернулся на другой бок.

– Вставай! Ехать пора!

Ник тут же вскочил. Его глаза – совсем не сонные, чистые, ясные, – смотрели на нее с восторгом:

– Мы едем домой?!

– Да! Но сначала нужно поесть.

Ник нахмурился:

– Это обязательно?

– Конечно. Что за поездка на голодный желудок?

– Хорошо, – кивнул мальчик, – я съем все, даже их ужасную фасоль, лишь бы побыстрее свалить отсюда.

– Молодец!

Энергично дрыгая ногами, Ник сполз к краю кровати и спрыгнул на пол.

– Ой-ой-ой, – запричитал он, пританцовывая, – ну и холодрыга!

Он сунул ноги в кеды и попытался всунуть все вместе в штанины. С третьей попытки ему это удалось. Дальше дело пошло легче. Некоторое время из ванной доносились лишь тоненькие повизгивания и шум воды, затем Ник звонко крикнул:

– Мам! Я что-то знаю!

– Что? – Переспросила Анна.

Из двери высунулась растрепанная голова с круглыми глазами и капельками воды на щеках.

– Здесь есть тайна! – Шепотом сообщил Ник. – Хочешь, расскажу?

– Конечно! Расскажешь по дороге домой, в машине.

– Это важно! – Обиделся Ник.

– Не сомневаюсь. Но нам нужно торопиться. У Ласло много дел и, если мы долго провозимся, он может уехать без нас.

Угроза подействовала. Ник бросил полотенце на вешалку и рысцой потрусил к выходу. Анна поспешила следом, но у двери оглянулась и заметила лежащего под окном Каспера. Кот тяжело дышал и вообще неважно выглядел.

– Каспер? – с тревогой окликнула девушка.

Кот приподнял голову, но тут же снова уронил ее на лапы. Из закрытых глаз текла какая-то жидкость, похожая на слезы. Анна вернулась, присела рядом на корточки и провела рукой по голове животного:

– Что с тобой, дорогой? Похоже, ты заболел! Потерпи, милый! Доберемся до города – первым делом покажем тебя ветеринару.

Эту породу людей в халатах Каспер ненавидел. От возмущения он слегка оживился, мяукнул простуженным басом и даже боднул головой протянутую руку хозяйки.

– Вижу, ты не так плох, – улыбнулась Анна. Каспер с готовностью подтвердил, что он в полном порядке, но как только за хозяйкой закрылась дверь, он снова повалился на бок. В больших желтых глазах светились боль и мука.

Спускаясь по лестнице, Анна услышала звонкий голос сына:

– Доброе утро, мистер Свин, мистер Неро, миссис Пэт.

Девушка улыбнулась, затем застыла на месте, решив, что ослышалась. Мистер Неро?! Он жив?!

Словно в ответ на ее вопрос, внизу загудел знакомый голос. Мистер Неро бодро пробормотал какую-то неразборчивую фразу. Анна кубарем скатилась на один пролет, перевесилась через перила и в изумлении уставилась вниз. Анна надеялась обнаружить в столовой Ласло, но вместо этого во главе стола, накрытого к завтраку, восседал… Раньо Неро собственной персоной. Если не считать болезненной желтизны кожи, выглядел старик превосходно, по крайней мере, куда лучше многих, кому довелось накануне быть проткнутыми насквозь ржавой железякой.

Пару минут спустя Анна поняла, что все-таки сделала поспешные выводы о состоянии здоровья старого джентльмена: движения раненого казались скованными, немного нелепыми, как будто ему было трудно шевелить рукой. Пару раз он даже промахнулся, кусок поджаренного тоста ткнулся в острый подбородок. Бедняга! Не желает показывать, как ему больно. Столько усилий, чтобы доказать жадным родственникам, что их радость была преждевременной.

– Доброе утро, мистер Неро, – приветливо сказала девушка, спускаясь в столовую. – Рада вас видеть в добром здравии.

– Доброе утро, – немедленно прокаркал старик. – Спасибо.

Анна села за стол, подняла глаза и не сдержалась:

– Какого черта?!

– Не груби! – Рявкнул старик. Из открытого рта немедленно посыпались крупные куски непрожеванного хлеба.

– Что это с ним? – Испуганно шепнул Ник.

Анна резко повернулась к Свену и грозно спросила:

– Вы в своем уме?!

В ответ тот радостно заржал:

– Попались! Попались!

В полном восторге толстяк принялся колотить по столу зажатой в кулаке серебряной вилкой.

– Вы спятили! Тело еще не остыло, а вы…

– Не бойтесь, это не труп, – «успокоил» он.

– Мама, меня тошнит, – пискнул Ники. Анна обняла его за плечи, продолжая сверлить толстого кретина яростным взглядом.

– Перестань, парень, – подбодрил тот, игнорируя ее возмущение. – Смотри, это всего лишь заводная кукла.

– Откуда эта гадость? – сквозь зубы спросила Анна.

– Лет пятнадцать назад папа заказал свою копию, задумал разыграть нас на Хэллоуин, – пояснила Пэт.

– Спасибо, дорогая, – оскалился в ее сторону любящий муж. – А теперь сделай милость – заткнись.

Патриция опустила голову, покраснела, но послушно замолчала.

– Папашка обожал розыгрыши, – поведал Свен. – Это чучело – его любимая игрушка. Посадит его, бывало в свое кресло за стол при гостях и подглядывает из-за занавески, как уважаемых гостей пучит при виде того, как миллионер плюется хлебными крошками и отвечает невпопад. Болван был сделан на совесть, фокус всегда проходил на ура. Не знай вы, что Неро-покойник, тоже бы купились. Потом забава прискучила, куклу убрали в чулан, а я сегодня про нее вспомнил, решил, так сказать, помянуть любимого тестя.

– Это была дурацкая идея, – сказала Анна, с трудом отводя взгляд от застывшего в нелепой позе манекена.

– Фу-ты, ну-ты, тебя забыли спросить, – парировал толстяк. – Как хочу, так и развлекаюсь. Никто мне теперь не указ. Захочу-посажу за стол хоть самого дьявола!

– Осторожнее, – недобро усмехаясь, предупредила девушка, – дьявол может принять ваше приглашение.

Не успела она договорить, как из прихожей донеслось неторопливое «цок…цок… цок…».

Свен побледнел. Пэт не сводила глаз с двери. Ник вцепился в Анину руку и мелко задрожал.

Шаги все приближались, пока, наконец, не замерли у самого порога. Кто-то толкнул створку, в образовавшуюся щель просунулась черная голова с рожками. Патриция завизжала. Анна успела подумать, что накликанный ей дьявол как-то мелковат, когда существо с грохотом полностью ввалилось в комнату.

– Коза! – с видимым облегчением выдохнул Свен, нервно рассмеялся и погрозил Ане пальцем.

Ник спрыгнул со стула и, не спрашивая разрешения, бросился к маленькой козочке. Животинка застыла на месте, тараща желтые глаза на людей. Топот ног бегущего мальчика привел ее в чувство, в последний момент она увернулась от его протянутых рук и поскакала обратно в прихожую, высоко вскидывая задние ноги. Ник с визгом кинулся следом.

Когда Анна дошла до двери, мальчик и козленок выбегали из кухни под возмущенные вопли Ромолы и звон бьющейся посуды. Они пронеслись мимо Анны, чуть не сбив ее с ног. Проводив их взглядом, Анна заглянула на кухню.

– Мой любимый горшок! – причитала служанка, заметая большие коричневые осколки в совок. – В чем я теперь буду готовить гуляш?

– Пожалуйста, простите, – смутилась Анна.

Ромола ответила тяжким вздохом.

– Хотите, я заплачу за горшок?

– На что мне деньги? – всплеснула руками женщина. – Эти козы! Мало того, что они сожрали всю мою спаржу, так теперь еще расколотили замечательный горшок. – Ромола издала еще один протяжный вздох и высыпала черепки в мусорное ведро.

– Мама! Мама! Я его поймал! – донеслось откуда-то из глубины дома. Через минуту счастливый Ник влетел в кухню, прижимая к себе брыкающегося козленка.

– Отдай его Ласло, – сдвинув брови, велела Ромола. – Пусть зарежет. Я приготовлю из него рагу.

Глаза мальчика расширились от ужаса. Он отступил на шаг, крепче сжимая козленка. Тот выдал жалобное «Меее!» и закатил глаза.

– Да не трясись, – смягчилась великанша, – пошутила я. Отнеси его во двор, подальше от дома.

Нику не нужно было повторять дважды. Нарушители порядка шустро испарились. Анна взглянула на служанку – та улыбалась.

– Чудесный ребенок, – сказала она почему-то с сожалением.

– А у вас есть дети? – Поинтересовалась Анна больше из вежливости.

– Бог не дал. – Улыбка исчезла, будто кто-то выключил свет, озарявший это грубоватое лицо.

– Простите.

Ромола отвернулась к большой мойке и загремела тарелками. Но Анна не спешила уходить. Напротив, она взгромоздилась на высокий табурет у окна, не обращая внимания на возмущенно подрагивающую широкую спину, и сказала задумчиво:

– Эта старушка вчера…

Спина Ромолы закаменела.

– Она спутала моего сына с каким-то мальчиком. Они так похожи?

Спина, обтянутая ситцевым платьем, по-прежнему напоминала неприступную скалу, но служанка все же подала голос, в котором усилился иностранный акцент:

– Пирошка ошибается. Она давно выжила из ума. Здесь уже много лет не слышно детского смеха.

– Сочувствую, но мне она не показалась такой уж сумасшедшей. Пирошка узнала кого-то и очень обрадовалась. Как звали того мальчика, я забыла?

– Выбросьте из головы. Мне бы очень хотелось убедить вас в том, что это все – плод вашего воображения! – в сердцах сказала Ромола.

– Боюсь, вы слишком высокого мнения о моем воображении, – улыбнулась Анна.

– Чего вы хотите?

– Понять, что здесь происходит. Мне все время кажется, что жители этого места все разом сошли с ума. Или они всегда были такими?

– Вас это не касается.

– Надеюсь, что так и есть, но почему-то… Вы были вчера в замке?

От неожиданности Ромола резко обернулась и, тут же обмякнув, оперлась мокрой рукой о край мойки.

– Как вы узнали?

– Ужин, – просто ответила Анна.

– Что с ним не так?

– Все замечательно. Ветчина – просто шедевр. Но я не заметила здесь никого, кроме вас, кто мог бы хотя бы пожарить яичницу.

Несмотря на волнение, кухарка польщено зарделась и через силу кивнула:

– Ужин действительно готовила я. От остальных мало толку. Но это ничего не значит! – опомнилась женщина. – Я не пыталась его отравить! Не теперь!

Анна изумленно вздернула брови и Ромола осеклась.

– Я имела в виду, что готовлю мистеру Неро уже много лет, и до вчерашнего вечера с ним все было в порядке, – пробормотала она, не зная, куда девать покрасневшие от воды руки. Наконец, она нашла им занятие и принялась яростно тереть ладони фартуком.

– Не волнуйтесь так! Я вас ни в чем не обвиняю. Меня удивило, что вы вообще упомянули об отравлении. Мистер Неро выпал из окна. Точнее, с балкона. Вашу великолепную ветчину он даже не попробовал. – Анна дорого бы дала, чтобы быть уверенной, что мистер Неро не пробовал и вина. Разбитый бокал и растворенные в дождевой луже остатки не давали никакой информации. – У мистера Неро отменный вкус, – решила она польстить поварихе.

– Что? Нет, он редко просил приготовить такие изысканные явства. Сам-то он – даром, что богат, как Крез – любил совсем простую еду. Жареное мясо, картофель, овощи. А пил в основном простую воду. Говорил, это выводит из организма всякую дрянь и помогает сохранять здоровье. Он и впрямь был как огурчик: намного старше своей сестры, а энергии как у молодого.

– Верно. Вчера, судя по всему, он принимал в гостях молодую даму.

– Это кого же? – нахмурилась служанка.

– Дарью, я думаю.

Ромола расхохоталась:

– Тоже мне-«дама»! Да эта прошмандовка… – спохватившись, служанка оборвала себя на полуслове, закончив с напускным равнодушием: – не знаю я ничего. Мое дело стряпня, а уж кто и с кем будет ее есть. Мне казалось, что это вы были приглашены на ужин, – ехидно напомнила она.

– Мне тоже так казалось, – покладисто кивнула Анна, понимая, что допросить эту великаншу с пристрастием у нее вряд ли получится. Ее мозг был простым как карандаш, и таким же твердым, так что Анне никак не удавалось пробраться в ее мысли и докопаться до истины. Она чувствовала, что служанка знает гораздо больше, чем говорит, но вряд ли станет делиться. И все же она спросила: – Если не меня, то кого мистер Неро мог пригласить? На столе было три прибора, но один бокал остался пустым. Может, тот– или та – кого ждали, не пришел?

– Не знаю ничего, – упрямо повторила Ромола.

Анна зашла с другой стороны:

– Дарья пропала. Со вчерашнего дня ее никто не видел.

– Туда ей и дорога, – буркнула женщина. Похоже, в этом доме судьба девушки никого не волновала. Пропавшую и не думали искать. Это было странным. Все-таки, она последняя видела хозяина живым. Хотя нет, мог быть еще третий гость. Вместе или по отдельности, эти двое могли прояснить картину последних минут жизни хозяина замка. Вот только пока что спрашивать некого и, похоже, никого это не волнует.

– Из сейфа в спальне что-то пропало, – как бы между прочим сообщила Анна, кидая очередной пробный шар. – Свен очень огорчился.

– Еще бы! Ему лишь бы поживиться. Давно мечтал наложить на хозяйское добро лапу, только где ему. Сидел у себя в норе, трясся от жадности, и все сокрушался: годы уходят, а денежками пользуется столетний старикан, ну типа, зачем старику богатство?

– То есть, в принципе, он мог захотеть… как бы это сказать… ускорить события?

– Грохнуть мистера Неро? Неет. Кишка тонка. Да и не было его в замке, пока крик не раздался. Здесь он ошивался. Весь вечер в гостиной проторчал. Даже во двор не выходил, будто боялся чего-то.

– Чего?

– Вот у него и спросите, – посоветовала Ромола, усмехаясь. – Чужая душа – потемки.

– А Ласло тоже был здесь? – спросила Анна, уже ни на что не надеясь – старуха была ей не по зубам, кремень, а не женщина.

Неожиданно Ромола побледнела. Смуглую кожу на щеках будто присыпали пеплом.

– Нет! Ласло – нет! Он не убивал!

– Да успокойтесь! – растерялась девушка. – Судя по всему никто никого не убивал, мистер Неро свалился с балкона и…

Хлопнула входная дверь.

– Кого это черт принес? – Перебила ее служанка, прислушиваясь. Ромола бросила полотенце на стол и устремилась в прихожую. Анна поплелась следом, искренне желая, чтобы черт на этот раз оказался ни при чем.

Глава 19

Все домочадцы, столпившиеся в прихожей, смотрели в одну точку. Анна взглянула в ту же сторону. В дверном проеме топтался мужичок с вытаращенными глазами, как у рождественского поросенка, которому чудом удалось выплюнуть яблочко и удрать с праздничного стола. Мужчинка цеплялся за распахнутую настежь дверь и тяжело дышал. Наверное, он все-таки упал бы на пол, если бы не Ласло, вежливо державший щуплого незнакомца за шкирку.

Гость выглядел ужасно. Под слоем жидкой грязи с трудом угадывался хорошо сшитый костюм. Когда он переступал ногами в дорогих ботинках, в них громко чавкало, а с боков веселыми ручейками стекала вода. Редкие волосы на темечке топорщились вверх, как иголки у испуганного ежа. Бледные щеки покрывала неопрятная пегая щетина, красные глаза близоруко щурились на яркий свет лампы.

– Где ты его взял?! – наконец выдавил Свен, ошарашено глядя на Ласло поверх плеча гостя.

– В луже, под ивами, – отчитался великан без запинки.

Свен как-то по-женски всплеснул руками:

– Мистер Филс, что вы там делали?

– Прятался, – ответил вместо него Ласло, успев подхватить человечка, который вдруг начал заваливаться на бок, беззвучно разевая рот.

Толстяк, радушно улыбаясь, шагнул было навстречу гостю, но тот затрепыхался в могучих руках Ласло и, лишенный возможности сбежать, заслонился от Свена портфелем. Тот остановился с оскорбленным видом и укоризненно покачал головой, пробормотав:

– Ай, ай, ай, совсем плохо. Ведите его в столовую. Ромола, доставай бренди и добавь дров в камин. Пэт, живо неси пледы.

Ласло приподнял мужчину над полом и понес в указанном направлении. Женщины кинулись выполнять приказ. Анна увязалась за Ромолой, успев спросить на бегу:

– Что за странный тип?

– Чш! – шикнула на нее служанка. – Это адвокат мистера Неро.

– Вон оно что! Никогда бы не подумала. Выглядит так, будто его черти драли.

Ромола странно усмехнулась и унеслась по своим делам.

Некоторое время Анна задумчиво простояла в коридоре. Мимо туда-сюда сновали женщины с озабоченно-испуганными лицами. Откуда взялся адвокат и почему он в таком плачевном виде? Кто напугал его и когда? Откуда он узнал о смерти клиента, если прошло меньше суток с момента смерти Неро? На чем, черт возьми, он сюда добрался? Зачем он здесь? Хотя, нет, с этим, вроде бы, все ясно: завещание! Дочь Патриция и безумная Пирошка – единственные наследницы старика. Пирошка не в счет, значит, все достанется дочери, а это все равно, что вручить ключ от сейфа в руки Свена. Анна вспомнила пустые полки железного монстра и усмехнулась: старик был не так прост, Свену придется попотеть, чтобы отыскать долгожданное наследство. Понятно теперь, отчего он так суетится вокруг адвоката.

Одолеваемая любопытством, Анна, не думая о последствиях, шагнула в столовую. Мистер Филс примостился в кресле у огня в обнимку с кожаным портфелем. Он выглядел чуть лучше, закутанный в плед до самого подбородка. Рядом, на столике, стоял наполовину пустой бокал с бренди. Свен в нетерпении ходил взад и вперед перед креслом. Ромола и Пэт застыли возле двери в ожидании новых приказаний.

Свен дошагал до камина, выполнил команду «крру-гом!» и… застыл. На его лоснящемся от пота лице появилось странное выражение, как будто он увидел на обеденном столе таракана. Рука с вытянутым пальцем медленно поднялась, указывая прямо перед собой:

– Уберите… ЭТО! – страдальчески закатив глаза, потребовал он.

Анна последила траекторию и с удивлением обнаружила, что палец упирается в… ее солнечное сплетение. От такой наглости она не сразу нашлась, что ответить. Женщины, точно роботы, шагнули в ее сторону с двух сторон.

– Полегче, – предостерегла девушка, – а вы, – она взглянула на Свена – прекратите кривляться.

– Молчать! – Рявкнул он.

– И не подумаю.

– Что вам опять надо? Что вы везде лезете?!

– Офигеть! Это ВЫ меня спрашиваете? Да я жду не дождусь, когда смогу убраться отсюда!

– Так убирайтесь!

– Как?! Где машина?

– Ласло!!!

Великан выдвинулся из угла, где до сих пор благополучно скрывался в густой тени.

– Убери ее немедленно!

– Сделайте лицо попроще, – посоветовала Анна. Она хотела еще что-то добавить, но ее остановила большая теплая рука, которая легла на ее плечо.

– Пойдемте, Анна, – негромко попросил Ласло, слегка подталкивая ее к дверям.

В пылу сражения все на время позабыли о главном действующем лице. Это лицо, отогревшись, обрело голос и теперь громко заявило о себе возгласом:

– Стоп!

Все разом повернулись к креслу у огня, но мистер Филс смотрел только на девушку.

– Вы Анна? – Спросил он.

– Ну да.

– Слава богу!

Адвокат выпутался из горы одеял и шустро засеменил прямо к ней. Двигался он как-то странно, бочком, будто краб, и при этом отчаянно вращал глазами. Свен, будто почуяв неладное, завизжал:

– Немедленно уходите.

– Нет! Она останется здесь! – Топнул ногой адвокат, забрызгав ковер водой из ботинка. – Эта девушка должна присутствовать при чтении завещания.

– С какой стати?

– Последняя воля мистера Неро, моего клиента. Вы ведь Анна Сомова? – ласково спросил он у обалдевшей девушки. – Анна Владимировна?

– Да. Откуда вы знаете?

Ничего не отвечая, мистер Филс просиял. Он выглядел так, будто нашел свою давно потерянную родственницу. Но Анна-то знала, что видит этого чудака впервые. На всякий случай, она немного отступила назад, подготавливая пути к отступлению. Мистер Филс заметил ее маневры и покачал головой:

– Нет, нет, не сюда. Проходите, пожалуйста, садитесь, ну… хотя бы вот в это кресло. – Он подвел ее к креслу, в котором только что сидел сам и заставил присесть. Ни Свен, ни, тем более, Ласло, не решились ему помешать.

В кресле было мокро, но Анна старалась не подавать вида, удивленно разглядывая юриста в упор. Тот неожиданно подмигнул ей и широко улыбнулся.

– Что вы делаете? – Не выдержал Свен.

– Готовлюсь к процедуре, – не смутился адвокат. Все так же бочком, он просеменил в самый центр комнаты, подошел к столу и водрузил на него свой портфель. На белой скатерти немедленно расплылось мокрое пятно, но старик, не замечая этого, торжественно обвел глазами комнату и провозгласил:

– Можно начинать!

– Ничего не понимаю! – рассердился толстяк. – Вы же только что утверждали, что процедуру следует отложить на неопределенное время. Отказывались говорить о содержании завещания даже в общих чертах!

– Теперь все улажено.

Свен два раза моргнул и с подозрением уставился на Анну. Адвокат тоже посмотрел на нее. Анна чувствовала себя так, будто попала под ковровую бомбардировку. Вдобавок у нее насквозь промокли штаны, и в данный момент ее беспокоило только одно: как она будет выходить из комнаты с мокрым пятном во всю попу? Ничего хорошего от странной ситуации она не ждала, но предстоящий конфуз удержал ее от позорного бегства.

– Хотите чаю? – Как всегда не к месту предложила Патриция.

– К черту! – Взвыл ее взбешенный супруг. Сделав три глубоких вздоха, он повернулся к адвокату с криво приклеенной улыбкой и попросил: – Пожалуйста, объясните мне, что происходит? Зачем вам понадобилась эта иностранка? Нет, ваша воля-закон, но, может быть, вы пообщаетесь с ней позже? Она никуда не денется, обещаю.

– Нет, она останется, – уперся адвокат.

– Тогда я буду вынужден уйти, – пригрозил толстый доктор.

– Это пожалуйста. – Ане показалось, что адвокат даже обрадовался.

Зато не обрадовался Свен. Лицо его приобрело свекольный оттенок, отекшие щеки надулись, глаза налились кровью. «Сейчас треснет по швам», – испугалась Анна. Так бы и произошло, но, к счастью, Свен всего лишь заорал во всю глотку:

– Что?!!! Кто здесь наследник, в конце концов?!

– Она! – с готовностью сообщил адвокат и для наглядности ткнул в девушку пальцем. Рядом раздался странный звук – кажется, отвалилась чья-то челюсть.

– Да что вы в меня все время тычете? – возмутилась Анна, до которой не сразу дошел смысл сказанного. Когда же, наконец, дошло, она едва не рассмеялась. Ее забавляло, что Свен так легко поверил в эту шутку. Она-наследница? Здорово же Свен достал адвоката своими воплями, если он решился так неосторожно шутить.

– Вы в своем уме? – очень тихо поинтересовался толстяк, отбросив все церемонии.

Адвокат невозмутимо кивнул и заверил:

– Абсолютно.

– Да вы хоть знаете, кто эта выскочка?

– Ее знал мой клиент. Но, разумеется, у меня на руках все необходимые данные. Адвокат, не глядя, извлек из портфеля красивую радужную бумагу с печатями и с выражением зачитал полное досье на Анну, включая паспортные данные, семейное положение и много чего еще. Не хватало разве что справки из поликлиники и школьного аттестата за тысяча-девятьсот-мохнатый год.

– Ну, дела, – обалдело покрутила головой Анна. – Когда только вы успели?

Минут пять в столовой было упоительно тихо. Слышались только тиканье часов и потрескивание дров в камине. Дождь барабанил по окнам, будто аплодировал.

– И что она унаследовала? – Наконец через силу спросил Свен.

– Замок, – коротко сообщил адвокат. – Замок с земельными угодьями и со всем содержимым.

– Со всем?

– До последней ложки.

– Это невозможно! Незаконно! – Растерянно пробормотал Свен.

– Законно. И это уже произошло.

– Послушайте, – вмешалась Анна, – вы явно что-то напутали. Я едва знала мистера Неро! Он не мог мне ничего завещать! Мы друг другу даже не нравились!

– Послушайте ее! Она права! – Горячо поддержал девушку толстый доктор.

– Нет никакой путаницы. Так пожелал мой клиент и с моей помощью оформил документ по всем правилам. Можете ознакомиться. Это копия, – уточнил он многозначительно, прежде чем передать тонкую папочку в протянутые дрожащие руки.

– Не может быть, не может быть, – бормотал Свен, судорожно листая страницы.

– История знает множество подобных прецедентов, – снова возразил дотошный адвокат. – Графиня Карлотта Либенштейн, например. Дама оставила триста семьдесят два миллиона долларов любимой дворняжке. Разумеется, собаке полагались опекуны из числа доверенных людей, но они не смели потратить и цента на свои нужды. А Патрисия Корт из Британии? Она так и вовсе озолотила любимого… шимпанзе! Макака получила восемьдесят восемь миллионов долларов и кучу недвижимости!

– Зачем макаке недвижимость? – простонал Свен, выразительно глядя в сторону Анны. Та в возмущении приподнялась было, но, вспомнив о мокрых штанах, плюхнулась на место и лишь погрозила толстяку кулаком. Её совсем не обрадовала перспектива оказаться в одном ряду с обезьяной и дворовой псиной и уж тем более она не собиралась терпеть оскорбления этого засранца.

Свен продолжал шуршать страницами завещания, вчитываясь в список имущества.

– Неслыханное вероломство! – причитал он. – Дочь мистера Неро даже не упомянута в завещании!

– Взгляните на последний листок, – посоветовал адвокат.

– Что? Где? Я ничего не вижу.

– В самом низу. В собственность дочери мистера Неро переходит этот дом.

– Мы и так в нем живем! – возмутился Свен.

– Но вы им не владеете.

– Спасибо, что напомнили, – ядовито поблагодарил толстяк и отвесил низкий поклон. – Нечего сказать, щедрое наследство! Старый сарай с прогнившей крышей! Мы теперь богаты, дорогая! – Голос Свена сорвался на визг. – А где же золото?

– Мистер Неро не упоминал ни о каком золоте. Убедитесь сами.

– Да я уже убедился. Три раза убедился! Но где же оно? Исчезло? Растворилось?

– Простите, ничего об этом не знаю, – с достоинством ответил адвокат. – Полагаю, процедуру можно считать законченной? – Вопросительно взглянул он на Анну. Девушка смутилась и поспешно кивнула.

– Я тоже пойду, – быстро сказала она, поднимаясь из кресла.

– Куда же вы торопитесь, хозяйка? – издевательски окликнул ее Свен.

– Хочу напомнить, – вступился адвокат, – что госпожа Сомова, как владелица земли, на которой стоит ваш дом, может потребовать перенести его в другое место. Так что вам стоит быть повежливее.

Свен позеленел. Анна обернулась от двери и тихо сказала:

– Послушайте! Я не знаю, что тут у вас происходит, но я здесь точно ни при чем. В гробу я видела ваш замок и все остальное. Забирайте все себе и катитесь к такой-то матери, только оставьте меня в покое и дайте вернуться домой. Обещаю, что никогда и ни за какие коврижки не вернусь в это место! Вы мне осточертели!

– Не спешите, милая девушка, – мягко остановил ее адвокат. – Вы должны знать, что ваша щедрость не вернет богатство Патриции и ее мужу. Мистер Неро все предусмотрел на этот счет: в случае вашего отказа от наследства все имущество отойдет в городскую казну. – Свен тихо застонал, будто от зубной боли. – Я давно знаю мистера Неро, – продолжал мистер Филс, не обращая на него внимания. – Он мудрый человек с великолепным чутьем и деловой хваткой. Если он поступил таким образом, значит у него имелись на то веские основания. В любом случае, ничего нельзя изменить. Вот, возьмите.

Анна машинально взяла протянутую папку с документами, неопределенно качнула головой и молча вышла за дверь.

* * *

– Вы не видели Ника?

Анна просунула голову на кухню и с тревогой оглядела помещение. Ромола энергично взбивала что-то в белой фаянсовой миске. На плите кипела в кастрюле вода. Рядом, на большой чугунной сковороде что-то шкворчало. Как всегда, прежде чем ответить, Ромола с минуту глядела по сторонам, пока не выдавила из себя:

– Здесь его нет. Может, в вашей комнате?

– Я там уже была. Я осмотрела весь дом сверху донизу. Несколько дверей были заперты, но в остальных помещениях я проверила. Ладно, спасибо. Пойду, поищу во дворе. Может, заигрался где-нибудь со своей козочкой.

– По-моему, я видела, как мальчик бежал к замку, – задумчиво сообщила служанка, непрерывно стуча венчиком.

– Боже мой, я должна бежать!

Стук венчика прекратился. Ромола отставила миску и сунула руку в бездонный карман своего фартука.

– Вот, возьмите. – Она протянула удивленной девушке увесистую связку ключей. – Это теперь ваше.

Анна непонимающе уставилась на ключи, не решаясь приблизиться. Ромола подождала немного, потом положила связку на стол и снова застучала венчиком. Девушка прикусила губу и, внезапно решившись, взялась за холодное металлическое кольцо. Ключи мелодично зазвенели.

– Я должна найти сына, – словно оправдываясь, сказала Анна и покосилась на Ромолу. Та стояла к ней спиной, но девушке казалось, она видит, как служанка ехидно ухмыляется.

Разбрызгивая грязь, Анна под проливным дождем добежала до замка, взлетела по мокрым ступеням и яростно подергала дверь. Она хорошо помнила, что накануне замок был взломан, но сейчас дубовые двери стояли насмерть, запертые на все запоры. Стало быть, Ника внутри быть не может, – подумала Анна с облегчением. Или все-таки он там? Сердце подсказывало, что такое вполне вероятно, но как мальчик туда попал?

Анна растерянно огляделась. Слева и справа от башни высились только развалины, похожие на пустую скорлупу гигантского яйца. Очертания разрушенных стен смутно проступали сквозь пелену дождя. Немного поколебавшись, девушка сбежала вниз и направилась к руинам, шлепая по мокрой траве. Она оценила раскинувшиеся перед ней горы каменных обломков – отличное место для игры в прятки, нечего сказать. Она несколько раз наудачу окликнула сына, но ответа не дождалась. Глубоко вздохнув, Анна поднырнула под сгнившую деревянную балку и медленно двинулась вперед.

Прямо перед ней высились высокие оконные проемы. Казалось, за ними мелькали смутные тени прошлого, танцующие под дождем. Кусок истлевшей обивки на стене, обломки двери и разбитый вдребезги парадный камин из Родосского мрамора – напоминания о былой роскоши сменяли друг друга у нее перед глазами.

Миновав анфиладу комнат, Анна забрела в тупик – квадратное помещение без единого окна. Здесь, как и везде, не было крыши, и дождь безжалостно поливал стены и мозаичный пол, заросший сорняками. Вдоль стен чудом сохранились ровные ряды крепких дубовых полок. Анна без труда узнала бывшую библиотеку барона. Девушка слегка прикоснулась к одной из полированных дубовых досок. Перед глазами всплыла картина: маленький мальчик, забравшийся с ногами в неудобное резное деревянное кресло с огромной тяжелой книгой в руках. Ей даже показалось, что она вот-вот сможет прочесть название фолианта, но нет, видение исчезло, чтобы смениться другим обрывком прошлого: чадящие свечи и жарко пылающий в печи огонь. Широкий стол, заваленный книгами. Над одной из них склонился коренастый мужчина, одетый в бархат и парчу. Двое других с опаской жались у стены. Мужчина что-то проговорил. Голос его звучал резко и неприятно, слова на незнакомом языке резали слух. Огонь в камине вдруг вспыхнул ярче и окрасился в синий цвет. Сильно запахло серой. В самой сердцевине пламени начали зарождаться какие-то тени. Они росли, росли…

Вторая картинка растворилась в воздухе вслед за первой. Перед глазами Анны вновь колыхалась мутная пелена проливного дождя. Еще во власти видения, девушка машинально оглянулась в ту сторону, где только что «видела» камин. Он оказался там и даже неплохо сохранился. Огромная топка напоминала вход в преисподнюю. Прямо над ней красовался величественный гербовый щит. Анна как раз разглядывала полустертый рисунок, выбитый в камне, когда слева от нее что-то зашуршало. Девушка резко повернулась на звук и прислушалась. Вот! Снова! Что-то прошелестело за стеной, как будто быстрый топот маленьких ножек по каменным плитам, усыпанным прошлогодней листвой.

Анна, с трудом протиснувшись через глубокую трещину в стене, оказалась в соседнем зале, оказавшемся еще огромнее и длиннее предыдущих. Сквозь разбитые плиты пола бывшей парадной залы, видевшей роскошные пиры, пробивались молодые деревца. На самом верху в одном из окон чудом уцелели резные рамы, обвивающие их тугие побеги вьюнка напоминали чугунное литье. Посреди зала стоял длинный обеденный стол, вытесанный из благородного камня. На каменных скамьях по обе стороны могли бы разом отобедать человек пятьдесят гостей. До того, как стать чернокнижником, барон держал двери своего замка открытыми и жил на широкую ногу. Говорят, это его и погубило.

К сожалению, и здесь Ника не было, похоже, ее снова ввел в заблуждение мелкий рогатый скот, который в этом хозяйстве имел привычку бродить, где вздумается. Попадись ей сейчас какая-нибудь овца, Анна под горячую руку сделала бы из нее шашлык.

За полчаса Анна обшарила все углы, внимательно вглядываясь в причудливые тени развалин. Она не теряла надежды, что мальчишка вот-вот отыщется, но тревога за сына нарастала. Такое случалось, когда Нику угрожала реальная опасность. Когда-то давно, когда они встретились впервые, в маленьком мальчике едва теплилась жизнь. Чтобы не дать ему умереть, Анна вложила в искалеченного ребенка часть своей души. Тот, с кем ведьма проделывает подобное, рискуя собственной шкурой, становится с ней единым целым. Эту связь может оборвать только смерть, и вот сейчас Анна чувствовала, как невидимая нить натянулась до предела…

В отчаянии она задрала голову вверх, к серому, неприветливому небу. Небо, как всегда, не ответило.

Заработав несколько новых царапин, грязная и насквозь мокрая, Анна наконец выбралась из руин. Она снова вернулась к парадному входу замка. Громада центральной башни нависла над хрупкой фигуркой, разглядывая ее темными, слезящимися глазницами окон. Почувствовав «взгляд», Анна подняла глаза. Это напоминало дуэль. Замок не торопился признавать новую хозяйку. Он казался живым. Или что-то живое было внутри. Анне вдруг стало страшно. Это был первобытный, животный страх, перед которым бессильны сила воли и выдержка. Страх слабого перед более сильным, жестоким противником, не знающим пощады. Девушка чувствовала себя одинокой и совершенно беспомощной. Она и раньше попадала в передряги, но давненько не боролась с ними один на один. Рядом были друзья, надежный и бесстрашный Макс, преданная подруга. Все они исчезли. Остались только Анна и маленький мальчик, которого она должна защитить от надвигающейся беды любой ценой. Если только еще не поздно…

Девушка резко тряхнула головой, стряхивая с себя дождевые брызги и наваждение. Кажется, пришло время воспользоваться связкой Ромолы. Ключ повернулся легко. Внутри было еще более мрачно и сыро, чем прошлой ночью. Не прошло и суток после смерти хозяина, а здесь уже пахло плесенью и тленом, как на заброшенном кладбище.

Несколько минут Анна стояла, не двигаясь, прислушиваясь к звукам огромного дома, но все напрасно. Вокруг стояла небывалая, абсолютная тишина. Даже шум дождя не проникал сквозь толстые стены.

Уже готовая сдаться, она вдруг уловила какое-то движение на самом верху парадной лестницы.

– Ник?! – громко крикнула девушка, испугавшись звука собственного голоса, гулко прокатившегося под сводами.

Не дождавшись ответа, Анна взлетела по лестнице, но никого не обнаружила. На секунду она притормозила на площадке перед дверью в покои мистера Неро. Она оказалась запертой, а вот соседняя слегка покачивалась на разболтавшихся петлях. Как же она не догадалась раньше?! Компьютер! Вот что могло завлечь ее сына в замок!

Монитор слабо светился в темноте, гоняя по экрану абстрактные фигуры, но Ника не было и здесь. Анна пощупала рукой вертящееся кресло. Обивка была чуть теплой. Но где же тот, кто совсем недавно покинул это место?

Поиски привели ее обратно в коридор и-о, чудо! – в самом конце его она снова увидела мелькнувшую тень убегающего человека. Не думая о том, для чего Ник затеял с ней эту глупую игру, Анна бросилась следом. Она миновала коридор, повернула, бежала еще некоторое время и затормозила у распахнутой настежь двери. Где-то внизу раздался громкий стук. Не медля ни секунды, девушка стала спускаться по шатким ступеням в полной темноте. Прогнившие доски скрипели и прогибались у нее под ногами, Анна цеплялась за перила, стараясь не думая о том, что будет, если в следующий раз нога шагнет в пустоту. Чем ниже она опускалась по казавшейся бесконечной лестнице, тем сильнее становилось чувство приближающейся опасности.

Внизу было так же темно, холодно и очень сыро, как будто Анна спустилась на самое дно колодца. Похоже, она находилась теперь глубоко под землей. Она даже попыталась прикинуть расстояние, но скоро сбилась со счета и махнула рукой: какая разница, на какой глубине ее похоронят? То, что смерть совсем рядом, было очевидно. Анна чувствовала ее дыхание на своих щеках. Единственное, о чем она не догадывалась, это в каком виде явится к ней неведомая угроза.

Анна не была идиоткой, и давно догадалась, что ее заманили в ловушку, но она добровольно шла в нее, опасаясь, что сыром в мышеловке может оказаться ее сын.

Немного переведя дух, девушка развела руки в стороны и пошевелила пальцами, надеясь коснуться ими стены. Справа рука схватила только воздух, но слева ногти царапнули твердую поверхность. Вопреки ожиданию, это оказался не склизский камень сырого подвала, а мягкая ткань. Двигаясь вдоль стены, Анна добрела до места, где темнота уже не была такой непроглядной. Вдали трепетал слабый источник света, а чуть впереди, прислонившись спиной к стене, кто-то стоял.

– Ники? Это ты? – Выдавила Анна внезапно севшим голосом.

Фигура не пошевелилась. Девушка попыталась убедить себя в том, что в этом нет ничего сверхъестественного, но зубы все равно выбивали барабанную дробь. Она внутренне подобралась, готовая в любой момент дать деру, и шаг за шагом медленно приблизилась к истукану. Стало понятно, что это не Ник. Но кто же?

Свет! Ей нужно немного больше света! Анна безнадежно обшаривала карманы, лихорадочно вспоминая: спички закончились еще вчера, зажигалку она где-то посеяла. Ничего! Ан нет! Чудесным образом зажигалка обнаружилась в кармане джинсов и даже зажглась с первого раза.

Таинственная фигура выглядела пугающе. То, что Анна приняла за статую, ею не являлось. Нет, мальчик был сделан из камня, но это была чудовищная скульптура, никогда раньше Анна не видела ничего подобного – если бы мертвецы в самом деле бродили по этим коридорам, то у них были бы такие же лица. Рот ребенка был широко раскрыт в беззвучном крике, глаза почти вылезли из орбит. Изо рта свешивалась густая паутина, по которой шустро карабкался напуганный светом здоровенный паук. Пауки и паутина. Они были здесь повсюду. Статуи тоже встречались часто – Анна насчитала двадцать пять штук, одна другой ужаснее. Все они были детские, с искаженными ужасом лицами. Боже, она и представить себе не могла, сколько лиц может быть у страха. Неведомый скульптор не повторился ни разу. Чудовищная галерея никак не кончалась. Идя вдоль по ней, Анна чувствовала на себе невидимые взгляды каменных пленников. Она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься бежать.

Она прошла под землей наверное больше километра и давно вышла за пределы замка. За все время ей не встретилось ни единой двери, у нее было только два пути: вперед или назад. В тот момент, когда она уже готова была повернуть, впереди заиграла тихая музыка. Это было так неожиданно, что Анна застыла на месте, не веря своим ушам.

Музыка звучала. Тихая, нежная, удивительно мелодичная, похожая на звон маленьких колокольчиков. Нечто подобное девушка слышала давным-давно, когда была совсем маленькой девочкой. Мать иногда доставала из ящика музыкальную шкатулку, открывала ее и маленькая балерина крутилась на тоненькой ножке под такой же перезвон.

Теперь Анна шла медленнее. Чем ближе была дверь, за которой играла музыка, тем меньше Анне хотелось туда входить. Здесь, в этом жутком коридоре она не ожидала встретить ничего хорошего. Но вдруг это Ник? Он мог спуститься в коридор, заблудиться и случайно наткнуться на эту комнату…

Анна решительно взялась за ручку. Металл на ощупь казался ледяным, будто ручку долго держали в морозильнике. Кожа на кончиках пальцев слегка прилипла, так же как когда-то, зимой, когда маленькой Ане вздумалось покататься в мороз на карусели, но она не отдернула руку и потянула ручку на себя. Дверь плавно и совершенно беззвучно отворилась. Музыка стала громче. Ее мелодия настойчиво звучала в ушах, как будто бы существовала в голове сама по себе – навязчивая и гипнотизирующая.

Дверь была открыта, но девушке понадобилось все ее мужество, чтобы переступить порог.

Это была… – детская. Прямо у входа колыхалась от невидимого сквозняка прозрачная вуаль, свисающая с потолка до самого пола. Отодвинув ее, Анна словно попала в сказочный сон своего детства. Здесь было все, о чем можно было мечтать где-то от трех до одиннадцати. Каких только игрушек здесь не было! Мишки, зайчата, котята и прочая плюшевая живность, куклы и пупсы всех мастей, машинки и самолетики всех размеров, включая почти всамделишный гоночный автомобиль, у стены, в отдельной нише высился двухметровый сказочный замок, у ворот которого кукольную принцессу ожидала золотая карета, запряженная четверкой белоснежных золотогривых лошадей. В другой нише призывно сверкала стальными рельсами огромная железная дорога с мостами, маленькими станциями и собственным депо. Крошечные блестящие вагончики стояли наготове.

В самом центре этого волшебного царства медленно вращалась карусель. Да, да, она вращалась, будто дети только что спрыгнули с ярко раскрашенных лошадок и унеслись по своим важным детским делам. Вид этой карусели, плавно кружащейся под тихий перезвон колокольчиков, показался девушке страшнее всего. В комнату вела единственная дверь, та, через которую она вошла, но она никого не встретила в коридоре.

Но карусель вращалась.

Глава 20

Анна вдруг отчетливо – так, будто кто-то шепнул ей на ухо – поняла, что Ника здесь нет, и никогда не было. Нет не только в этой комнате, но и вообще в замке. Она старалась не думать о том, чьи шаги звучали в коридоре, и чей силуэт мелькнул на лестнице. Теперь она точно знала, что эта комната-ловушка поджидала вовсе не сына, она ждала ее саму.

Зачем?!

Анна собиралась это выяснить.

Для начала девушка подошла к стене, украшенной роскошной алой драпировкой, похожей на парадный занавес в оперном театре. Бархат спадал с потолка красивыми фалдами, создавая фантастическую игру света и тени. Сбоку, почти в углу, с потолка свисал витой шнур – естественно, золотой, и с большой пушистой кистью на конце. Недолго думая, Анна покрепче ухватилась за шнур и дернула.

Бархатная штора медленно поползла вверх, открывая зеркальную поверхность. Зеркальная стена, явно сделанная уже в наше время, увеличивала детскую вдвое.

Некоторое время Анна задумчиво разглядывала вторую, медленно вращающуюся карусель, будто окутанную странной дымкой. Чем дольше она смотрела в зеркало, тем четче становилась картинка. Наконец, она увидела то, что не хотела бы увидеть никогда: на призрачной зеркальной карусели катались… дети.

Это были странные дети. Они не шалили, не шумели. Чинно сидели на лошадках и паровозиках. Их личики были серьезны. Они напоминали ряженых, а их одежда как будто была взята напрокат в костюмерной театра. Старинные наряды малышей делали увиденное еще более абсурдным.

Но самое страшное – все дети пристально смотрели на Анну. Пустые глаза ни на секунду не упускали девушку из вида. Когда карусель делала круг, те, кто оказывался вдалеке, поворачивали головки почти на сто восемьдесят градусов, продолжая смотреть глаза в глаза. От этого взгляда, пристального и настороженного, по телу побежали мурашки.

Повинуясь инстинкту, девушка обернулась. Так и есть! Дети существовали только в зеркале. Вращающаяся карусель позади неё была пуста.

Анна малодушно выпустила из рук шнур. Занавес упал, но ощущение нарастающего ужаса осталось. И еще – чувство безысходности.

Девушка почти не удивилась, когда, подойдя к двери, через которую только что вошла и, толкнув ее, обнаружила, что дверь заперта. Чего-то похожего она и ожидала. Каждая ловушка рано или поздно должна захлопнуться. Значит, пришло и ее время.

Разумнее всего было бы сесть и посмотреть, как будут дальше развиваться события, но Анна никогда не отличалась особенным терпением. Понимая, что дверь все равно не открыть, она попробовала приналечь на створку всем телом, потом для приличия попинала дверь ногами – хоть бы хны! Хорошенькая, розового цвета, дверка даже не шелохнулась.

Анна придирчиво осмотрела детскую на предмет чего-нибудь тяжелого или острого – куда там! – в качестве тарана по габаритам сгодился бы разве что плюшевый топтыгин в человеческий рост, да и тот был слишком уж мягкотелым.

Девушка чувствовала, что за ней наблюдают, и не могла себе позволить впасть в панику, хотя вообще-то было самое время. Внутри она вся дрожала, желудок неприятно сжимался, едва просохшие после дождя волосы на затылке взмокли от пота. Не в силах усидеть на месте, Анна присела на корточки и попыталась тщательно рассмотреть дверной замок. Первое, что она обнаружила – в замочной скважине не было ключа. Это еще ничего не значило: заперли и ключик забрали, всего и делов, но язычок замка тоже не просматривался. Это что же получается? Дверь не открывается, в то время, как никто и не думал ее запирать? Как же тогда она… От одной только догадки о том, почему держится дверь, Анна похолодела. Она прислонилась спиной к двери, чтобы немного унять дрожь, потом медленно повернулась и еще раз осторожно заглянула в замочную скважину и тут же, резко отпрянув, шлепнулась на попу с криком:

– Черт! Черт!! Черт!!! Что это за тварь?!!!

У твари был ярко-желтый глаз, как у ящерицы, с черным, длинным, вертикальным зрачком. И еще, что куда хуже, тварь обладала разумом – как бы иначе она догадалась подсматривать в замочную скважину? Ничего кроме глаза разглядеть было невозможно, да Анна и не пыталась пока повторить попытку. Ей за глаза хватило и одного раза.

На всякий случай девушка прислонилась спиной к двери из опасения, что звероящер – или кто там оно – надумает проникнуть внутрь. Она понимала, что ее усилия тут вряд ли помогут, но просто не могла себя заставить отойти.

Минуты текли, но ничего не происходило. Если бы Анна не боялась отойти от двери, она бы попыталась отломать какую-нибудь увесистую детальку от карусели, – она уже присмотрела парочку – чтобы обрадовать возможную гостью, но пока она просто сидела на месте и пыталась понять, что произошло. Зачем она здесь? Если для того, чтобы умереть, так что зря время терять? Желтоглазая зверюга давно бы могла покончить с этим делом, но отчего-то медлила.

Кто автор затеи? Опять одни догадки. Свен? Ромола? Патриция? Но зачем? Адвокат ясно дал понять, что, кроме Анны получить наследство может только государство, а любое государство слишком медлительно, чтобы даже ради наживы так быстро примчаться ее убивать. Да и навряд ли правительство использовало бы для этих целей неведомую тварь.

Так что же получается? Ничего. Ей остается сидеть и ждать, когда ее кто-нибудь хватится. Легко сказать, когда мерзкий монстр сопит за дверью.

Анна собрала мозги в кучку и сконцентрировалась, чтобы представить себе существо, пленившее её.

– Кто ты, чёрт возьми, кто? – крепко зажмурившись, бормотала она, сжимая руками виски. – Покажись!

Ничего не получалось, зато спина, плотно прижатая к двери, получила мощный толчок, от которого девушка кубарем выкатилась на самую середину комнаты.

– Ого! – потирая бока, прошептала Анна. – Тебе не нравится? – Она нахмурилась: – Ты чувствуешь мои мысли! Вот дрянь!

Девушка с досады стукнула кулаком по полу и замерла, не сводя глаз с замочной скважины. Из маленькой, черной дырочки сочилась какая-то субстанция, похожая на густую черную смолу. Под дверью уже успела натечь лужица приличных размеров. Смола на полу шевелилась и двигалась, как живая, медленно подбираясь к пленнице.

Анна сощурилась, разглядывая непонятное вещество, и ей на мгновение стало дурно. Это была не смола, нет! Глянцевый блеск создавали хитиновые покровы тысячи насекомых!

Пауки!

Шустро перебирая лапками, они стекали по деревянной створке вниз, некоторое время копошились под дверью и затем устремлялись в ее сторону, будто направляемые чьим-то приказом. Паучки были мелкие и по отдельности совершенно нестрашные, но армия в миллион голов внушала ужас. Те, что уже скопились на полу, неожиданно перестроились «свиньей» и перли на Анну.

– Мама, – прошептала она, пытаясь отодвинуться. Передний фланг паучьей армии уже подобрался вплотную к ее брюкам. Лужица под дверью уже разрослась до целого озера и Анна всерьез боялась захлебнуться в этой «живой» воде.

– Как говаривал незабвенный Остап: «вечер перестает быть томным», – пробормотала девушка, медленно поднимаясь и занося ногу для решительного удара. Она готовилась принять бой.

У ведьм существует проблема – они никогда не бегут от того, что по-настоящему ненавидят. Анна терпеть не могла пауков, а они окружали ее со всех сторон: ползли по ногам, забирались под рубашку, щекотали мохнатыми лапами голую шею. Визжа от отвращения, девушка завертелась волчком, пытаясь стряхнуть с себя насекомых, но их было слишком много. Волосы у нее на голове шевелились от копошащихся в них мерзких тварей, всё тело зудело и чесалось. Она перестала кричать, так как пауки норовили забраться в рот.

Мотая головой, Анна прижала к лицу ладони и попыталась взять себя в руки. Она уже поняла, что давить насекомых бесполезно: на место сотни убитых приползут десять тысяч новобранцев. Замок так стар, что этой нечисти тут – хоть жопой жуй. Единственный способ остановить их – уничтожить того, кто натравил их на нее. Но кто это? Она до сих пор этого не знала. Все ее попытки проникнуть в мозг противника потерпели неудачу. Но она все еще пыталась, хотя отдавала себе отчет, насколько опасен этот таинственный мозг. Техника безопасности колдовства предупреждала: присутствие ведьмы в некоторых мозгах приводит к тому, что никто не скажет наверняка, кто вернется обратно. Не факт, что это по-прежнему будешь ты. Но другого выхода не оставалось и Анне пришлось рискнуть.

«Глаза-зеркало души», – припомнилось ей расхожее выражение, и девушка невольно усмехнулась. Вот они, ворота! Я не могу увидеть тебя снаружи, но уж внутри-то похозяйничаю.

Анна отчетливо представила желтый глаз и скользнула в прорезь зрачка, словно сквозь неплотно прикрытую штору. Очертания предметов вокруг нее расплылись, затем исчезли вовсе. Она будто угодила в зловонное болото. Черепушка Свена по сравнению с этим скоплением черной слизи теперь казалась Ривьерой. Анна очутилась в кромешной тьме. Это была не просто темнота – абсолютный мрак преисподней! Здесь не было ни мыслей, ни желаний, ни воспоминаний-ни-че-го! Припекало. Девушка кожей чувствовала жар, будто поблизости бушевал пожар. Адское пекло! Это было невыносимо. Казалось, кожа на ее руках покрывается волдырями и вот-вот лопнет.

Анна стиснула зубы, уговаривая себя потерпеть. И не напрасно! Из мрака, окружающего её, начали проступать неясные очертания. Они становились отчетливее. Они приближались. Наконец, девушка смогла разглядеть видение: это была… она сама! Десятки ее копий все быстрее кружили вокруг, будто на дьявольской карусели. Анну затошнило, мысли путались, она уже не была так уверена в том, что существует. Может, она одна из них? Бесплотный образ в чертовом хороводе?

Отражения высасывали из нее энергию, лишая собственной воли. Она начала забывать, чего хочет на самом деле. Какой в этом смысл? Бесконечное кружение затягивало, на губах колдуньи играла блаженная улыбка. Тело сделалось легким, почти невесомым. Да и было ли у нее когда-нибудь тело?

Последним усилием воли, краешком угасающего сознания, Анна попыталась удержаться на краю. Точнее, слабо ворохнулась в окутывающей ее паутине. Она собрала всю свою волю, почти уже не подчиняющуюся ей, всю силу, которая таилась внутри нее и попыталась разрушить наваждение.

Это напоминало взрыв! Ослепительная вспышка озарила темноту. Изображения рассыпались на тысячу острых осколков, брызнули во все стороны, будто разбитое стекло. Мозг пронзила острая боль. Анна громко закричала.

В тот же миг все исчезло. Она снова была в детской. Непрерывно мотая головой, Анна доползла до двери, заставила себя поднять руку и уцепилась за дверную ручку, как за спасательный круг. Под ее весом дверь плавно открылась. Анна вывалилась в коридор, тяжело дыша, как выброшенная на берег большая рыба.

Борясь с тошнотой и головокружением, девушка все-таки выбралась из подвала. Где-то далеко впереди, кажется, у лестницы, слышался звук. Кто-то неразборчиво бормотал, будто читая бесконечную молитву.

Анна доковыляла до трех дверей и приложила ухо к той, что вела в покои мистера Неро. Голоса стали отчетливее, но слов по-прежнему было не разобрать. Нечто подобное она слышала в группе детского сада перед отходом на тихий час, когда однажды решила забрать сына пораньше. Малыши говорили все разом, и всё вместе превращалось в невообразимый гвалт, заглушающий любые другие звуки, включая звук ее собственного голоса.

Неужели за дверью дети?! Анна страдальчески наморщила лоб, понимая, что ей придется войти. Боже, как она не хотела этого делать! Вдруг ее снова заманят в ловушку? На этот раз у нее точно не хватит сил выбраться, она выдохлась и с большим трудом держалась на ногах.

Она ругала себя последними словами, когда отпирала дверь, гремя ключами на огромной связке. Она потела и тряслась, толкая створку. Голоса мгновенно стихли, зато на ее парализованный страхом мозг обрушился шквал аплодисментов. Точнее, ей так казалось, пока она не заставила себя открыть глаза. В первую секунду ей показалось, что в огромном зале совершенно темно. Но это было не так. Комнату заполняли птицы, огромное количество птиц. Должно быть, пичуги слетелись сюда со всей округи. Избалованные чудаковатым стариком, птички не желали больше ловить комаров и мошек, они требовали вкусного зерна и явно уже заждались.

– Тихо, тихо! – Замахала руками Аня, с ног до головы запорошенная пылью и птичьими перьями. Стая снова оглушительно заверещала. – Тихо, говорю! Только без паники!

Звук её голоса неожиданно успокоил птиц. Одна за другой они садились куда попало: на пол, на резные антикварные шкафы, на ее голову, плечи и руки.

– Проголодались, бедолаги? – приговаривала она, осторожно продвигаясь вглубь комнаты. – И где же ваши припасы?

Птицы не могли ответить ей, только жалобно попискивали.

– Ладно, ладно, сейчас найдем! – Бодро пообещала она.

Поиски заняли больше времени, чем она рассчитывала. Боясь придавить ненароком зазевавшуюся пичугу, Анна больше смотрела себе под ноги, чем по сторонам. Через некоторое время ей удалось отыскать в книжном шкафу скрытую полку, заставленную вперемешку медицинскими томами и трактатами по черной магии. Судя по весьма потрепанным переплетам, и теми и другими пользовались в равной степени. Затем, случайно нажав на потертый каменный барельеф, девушка, сама не желая того, раскрыла еще одну тайну. Когда внушительная на вид стена легко повернулась вокруг своей оси, ее удивленному взору открылась современная лаборатория, оснащенная по последнему слову техники. Правда, реторты, колбы и прочее оборудование покрывал толстый слой пыли, из чего напрашивался вывод: лабораторией давно не пользовались. Но Анна заметила еще кое-что: на углу чисто прибранного стола в самой глубине потайной ниши высилась стопка толстых тетрадей. Девушку так и подмывало сунуть нос в записи, она догадывалась, что там ее ожидает много открытий, но она благоразумно решила отложить это на потом.

Внушительные запасы птичьего корма обнаружились в маленьком чулане у окна. Дверь, замаскированная тиснеными обоями, сливалась со стеной и девушка наткнулась на нее по чистой случайности. Вытащив тяжелый мешок с зерном, и еще раз оглядев внушительную птичью стаю, Анна решительно опрокинула его на пол. Из развязанного горлышка ей под ноги тут же хлынуло море отборной золотистой пшеницы. Полчище птиц, издав боевой клич, накинулось на угощение, пернатые бодро застучали клювиками по раритетной мраморной плитке, окружив девушку плотным кольцом. Самые резвые, быстро утолив голод, вспархивали, шумно хлопая крыльями, и садились на ее плечи.

– Пропала блузка, – вздохнула девушка, пытаясь деликатно спихнуть с себя благодарную крылатую живность. Птичка ничуть не обиделась и с готовностью переместилась на голову благодетельницы, тут же запутавшись острыми коготками в густых волосах. За ней последовали собратья. – Умоляю, только не срите мне на голову! – Взмолилась Анна, похожая на живой насест. – Да что ж мне с вами делать? Да отвяжитесь уже!

Причитая, она доковыляла до стены и разом вытряхнула в окно облепившую ее птичью стаю, оглушительно чихнув напоследок.

Зачем мистер Неро – страстный любитель антиквариата – привадил сюда этих разбойников? Птицы конкретно загадили интерьер стоимостью в миллионы долларов! Что за блажь пришла ему в голову? Неужели он опасался управляемой армии пауков, живущей в подземной галерее, и птицы служили ему живым щитом? От воспоминания о мерзких членистоногих к горлу подкатила тошнота и Анна высунулась в окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.

В воздухе висела густая взвесь из дождевых капель, так что Анна не сразу заметила во дворе какое-то шевеление. Скрюченная щуплая фигурка копошилась возле колодца. Присмотревшись, девушка поняла, что человек увлеченно катает с насыпи круглые белые камешки, похожие на шары для боулинга. Должно быть, какая-то местная игра, вроде русской Красной Горки на пасху, только в нашем случае с пригорка катали крашеные яйца.

Со своего места Анна никак не могла разглядеть, кто скрывается под просторным плащом. Что, если это Ники? Распугав птичью стаю, девушка бросилась к выходу.

Боясь опоздать, девушка выбежала во двор. Слава богу, человечек в плаще по-прежнему играл в свою игру, не замечая ничего вокруг. Он даже не обернулся, услышав топот ног бегущей к нему Анны. Подбегая, она уже знала, что это не Ник, но все равно окликнула человечка. Он стал медленно поворачиваться, прижимая к себе белую игрушку, и Анна с опозданием сообразила, что в руках у него… человеческий череп.

– Где ты это взяла?! – воскликнула девушка громко.

Напуганная криком Пирошка шустро отползла в лопухи. Второй череп остался лежать на куче песка, поблескивая отполированными костями. Преодолевая отвращение, девушка дотронулась до останков рукой. Никаких сомнений – череп был настоящим! Пирошка протестующее замычала в своем укрытии. Анна оглянулась: блестящий обиженный глаз пристально следил за ней из густых зарослей.

– Выходи, чего уж там, – вздохнула она.

Лопухи не шелохнулись.

– Пирошка, вылезай! Я не стану ругать тебя, обещаю.

Толстые сочные стебли раздвинулись, наружу высунулась взлохмаченная голова. Капюшон соскользнул с нее, и редкие белоснежные космы торчали во все стороны. Сморщенное личико выражало глубокую обиду, глаза испуганно моргали.

– Отдай! – Потребовала старушонка и протянула морщинистую лапку. – Мое! – Добавила она для наглядности.

– Откуда у тебя человеческие кости?

– Моя голова! – повторила старая ведьма.

– Это вряд ли, – не согласилась Анна. – Твоя черепушка пока что на месте, а вот эти две вряд ли найдут своих хозяев.

– Дай, дай, дай, – заканючила сумасшедшая, продолжая тянуть вперед растопыренную пятерню с давно не стрижеными ногтями.

– Обойдешься! – Анна решительно спрятала добычу за спину. – Черепушка – не игрушка, тьфу, я хотела сказать, что играть останками – форменный вандализм, хотя ты вряд ли понимаешь, о чем я. Нехорошо! – повторила она отчетливо.

– Хорошо! – уперлась старушка. – Дай!!

– Да отвяжись ты!

Пирошка притихла. Она понимала, что силой «игрушку» не вернуть и решила прибегнуть к хитрости. Зря полагают, что психи такие уж беспомощные, по изворотливости ума они дадут сто очков вперед любому нормальному.

– Если отдашь, покажу, где другие, – предложила она сделку.

– Так это еще не все? – ахнула Анна.

– Нет, нет, – заулыбалась сумасшедшая. – Там еще много. Ты сможешь взять себе, сколько хочешь.

– Заманчивая перспектива, – вздохнула девушка. – Ладно, показывай, где твой тайник.

Пирошка хитро прищурилась и протянула ладошку:

– Сперва верни.

– Щас! Веди давай, а то нажалуюсь твоей племяннице. Она посадит тебя под замок и лишит сладкого. Господи, что я говорю?!

Но Пирошка восприняла угрозу всерьез. Ворча себе под нос, она резко повернула направо и засеменила к забору. Анна, держа в каждой руке по черепу, двинулась следом.

Ни разу не отклонившись от курса, сумасшедшая довела ее до прогнившей доски, едва держащейся на ржавом гвозде, ловко отодвинула ее в сторону и юркнула в узкую щель. Анна с трудом протиснулась следом, оставив на гвозде значительную часть рукава.

По ту сторону забора царила буйная растительность не самого дружелюбного вида. Основную часть составляли крапива да репьи. Между высоких, в человеческий рост, зарослей вилась едва заметная тропинка. Пирошка быстро скрылась из вида. Только шуршание впереди и колышущиеся метелки бурьяна указывали нужное направление. В этих импровизированных джунглях сильно парило, остро пахло травой, тысячелистником и прелым деревом.

Тропка пошла под уклон. Из-под земли тут и там выпирали корни деревьев, похожие на чьи-то высохшие мощи. Анна даже не догадывалась, куда ведет ее сумасшедшая. Нависшие над головой сумрачные кроны деревьев, сквозь которые лилась вода, мешали ориентироваться.

Анна устала, промокла и проголодалась. Она споткнулась, едва не упав, потом еще раз. Ноги разъезжались на мокрой траве, ей пришлось замедлить шаг. Она полностью выдохлась.

Вдруг впереди раздался громкий вскрик, короткий, как будто чуть придушенный возглас, резко оборвавшийся на самой высокой ноте. Забыв об усталости, Анна неуклюже побежала вперед, закрываясь от хлестких веток лещины. Неожиданно заросли кончились, девушка вывалилась на раздолбанную колею заброшенной дороги и тут же увязла по щиколотку в жидкой грязи. «Теперь уж точно можно выбросить и обувь, – констатировала она со странным удовлетворением. – Никакие народные средства не смогут вернуть кроссовкам пристойный вид».

Хлюпая и чавкая, девушка добрела до обочины, где путь ей преградило огромное поваленное бурей дерево. Пирошка сидела на краю глубокой ямы, оставленной вывороченными корнями, скорчившись и обхватив руками колени. Чокнутая размеренно качала головой в такт детской песенке, которую гнусаво напевала себе под нос. Ее одежда была сплошь вымазана грязью, мокрые волосы облепили почти лысый череп.

Анна узнала дорогу, по которой Ласло доставил ее сюда, но, насколько она помнила, у дороги не валялось никакое дерево. Должно быть, молния повалила его прошлой ночью, во время бушевавшей грозы. Толстые ветви кроны раскрошились при падении и разлетелись во все стороны. Молодые побеги на много метров вокруг были похоронены под бесформенной массой зеленой листвы.

Девушка поспешила к старушке, но, сделав шаг, замерла, заметив, как от торчащего в небо обломка дерева отделилась громадная тень и двинулась в ее сторону. Пока она беззвучно разевала рот и хлопала ресницами, Ласло одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и больно ухватил ее за плечо.

– Отпусти, идиот! Больно же! Руку сломаешь! – Пискнула девушка.

– Куда собралась? – Спросил он с угрозой.

– Тебе-то что? Уй!!! – Железные пальцы сжались сильнее. У Ани от боли потемнело в глазах. Девушка взмахнула руками и выронила свою ношу. Черепа весело покатились по мокрой траве.

– Что тебе здесь надо? – Ласло повторил вопрос.

– Не мне, – огрызнулась Анна. – Она привела меня. Тебя ничего не смущает?

– Ты имеешь в виду это? – Ласло скосил глаза на траву, где мокли под дождем два белых черепа.

– Пирошка обещала показать, где обнаружила этот ужас. У вас что, филиал местного кладбища?

– И ты ей поверила? – Удивился Ласло, и не думая отвечать на вопрос.

– Она была очень убедительна, – процедила Анна. Ласло с сомнением посмотрел в сторону безумной старухи, которая не обращала на них никакого внимания. Задумай Ласло немедленно свернуть Анне шею, старуха даже головы не повернет, – подумала девушка с досадой, а вслух неприязненно произнесла: – Я вижу, ты совсем не удивлен. Просто семейка людоедов какая-то!

– Выбирай выражения, – вежливо попросил великан, подкрепляя свои слова чувствительным тычком ей под ребра.

– Да чтоб ты сдох! Забирай свои черепа и проваливай.

– Мне столько не надо. Их слишком много.

Анна извернулась и удивленно посмотрела на парня снизу вверх. Ее взгляд уперся в сильно заросший щетиной подбородок.

– Ну, если два – это слишком много… – задумчиво проговорила она. – А ты вообще-то до скольки считать умеешь?

Ласло сильно толкнул ее в спину, так что девушка по инерции сделала несколько шагов вперед и остановилась, лишь уперевшись вытянутыми руками в поваленный ствол дуба. Сильная рука немедленно ухватила ее за шиворот, поставила на ноги. Другой рукой Ласло повернул ее голову влево:

– Туда смотри.

Анна не поняла. Она зачем-то обшарила глазами необъятный ствол, затем изучила черный обугленный след от молнии и, наконец, решилась заглянуть в зияющий провал, прямо над которым все так же распевала Пирошка. Дерево давно сгнило изнутри, в стволе, у самых корней, образовалось огромное дупло, в котором кто-то устроил тайник. Или, точнее, могильник.

– О, черт! – Анна закрыла рот рукой и присела. Потом, опомнившись и уцепившись за торчащие корни, перевесилась через край. Она уже не боялась испачкаться, но опасалась свалиться вниз и сломать себе шею.

Яма оказалась довольно глубокой. Из треснувшего ствола на дно ее высыпалась целая куча одинаковых, круглых предметов. Мозг отказывался признать, что это были черепа. А самым ужасным было то, что все эти черепа были детскими!

– Господи, сколько же их здесь! – пробормотала Анна, растерянно оглядываясь на маячившего неподалеку Ласло.

– Не знаю. Я сбился на второй сотне, – хмуро доложил тот.

Пирошка неожиданно засмеялась и принялась напевать во весь голос:

– Смерть тебя заберет, берет, берет! Топ-топ, Марго, в этаких сабо! За тобой она пришла, шла, шла! Топ-топ, Марго, в этаких сабо!

Продолжая распевать, старуха пустилась в пляс и так разошлась, что свалилась в яму. Анна и охнуть не успела, а сумасшедшая уже карабкалась по куче черепов, веселясь, как ребенок.

– Никогда не видел ее такой радостной, – удивился Ласло, подходя к самому краю.

– Тебя только это удивляет? – Возмутилась Анна. Он смерил ее насмешливым взглядом. Совершенно неожиданно девушка покраснела, будто увидев себя его глазами. Он был хоть и подлец, но все-таки мужчина, а она… Боже, в кого она превратилась!

Порванная во многих местах, мокрая блузка, так плотно облепляла тело, что сквозь нее просвечивал кружевной лифчик в розовых бабочках. Кокетливое белье не добавляло ей привлекательности, так же, как и остальная одежда, оно было вымазано грязью и художественно декорировано прилипшими прелыми листьями. В волосах торчали застрявшие намертво сучки. Половина щеки оказалась испачкана чем-то черным – должно быть, она перемазалась, когда пыталась прибить на лице комара. В общем, не стоило ей в таком виде читать нотации.

Процесс раскаяния прервала Пирошка, которая разбушевалась до такой степени, что принялась метать в них черепа.

– Прекрати! – взмолилась Анна.

Пытаясь увернуться от очередного снаряда, она поскользнулась и… полетела-таки вниз. В последний момент, прежде чем потерять сознание, ударившись о землю, девушка успела увидеть протянутую руку Ласло. Что он собирался сделать-удержать ее или подтолкнуть?

– Все, девочки, пора по домам.

Анна с трудом разлепила отекшие веки и со стоном закрыла глаза снова. Ей ничего не померещилось: она действительно валялась в грязной луже, неподалеку от груды человеческих черепов, на согнутом локте шевелил усами омерзительный таракан, а прямо над ней нависал озабоченный брюнет разбойничьего вида, который пытался одновременно поднять ее на ноги и удержать извивающуюся старуху.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, девушка отвергла помощь Ласло, кряхтя, поднялась на четвереньки и попыталась выползти из глубокой ямы. Ей это удалось. Вдохновленная успехом, она протянула руку Пирошке, но та вдруг отпрянула, заворчала, как старая дворняжка и… укусила ее за ладонь. Зубы у старушки оказались на удивление крепкие и острые. На коже остались отчетливые отпечатки. Анна вскрикнула. Ласло быстро скрутил бойкую старушку, но всю дорогу до дома сумасшедшая яростно вращала глазами, плевалась, сыпала проклятиями и грозила девушке кулаком.

– Пришли! – с облегчением выдохнула Анна, завидев огни фермерского домика.

Старуха было поутихла, – видать, выдохлась – но тут вдруг подняла голову, уставилась на Анну немигающими, круглыми глазами и спросила почти ласково:

– Где твой сын, детка?

– Ники? – встрепенулась Анна. – Вы видели его?

– Ники! Ники! Кто видел Ники? – передразнила сумасшедшая и захихикала: – Никто его не видел! Нету больше Ники! Нету! Нету! Нетушки!

– Не слушайте ее! – крикнул Ласло вдогонку убегающей Анне. – Не слушайте!

Глава 21

– Вам везет! Стоимость вашего… наследства удвоилась! Находка тянет на мировую сенсацию. После проведения экспертизы…

Анна не слушала толстяка. Ее взгляд рассеянно блуждал по комнате. Голова была занята только пропавшим ребенком. После слов чокнутой Пирошки она совершенно потеряла покой.

Свен поджал губы, демонстрируя, что переходит к важной теме: – Могу я узнать, что вы намерены предпринять в отношении замка?

Ему пришлось повторить вопрос два раза, прежде чем взгляд Анны стал достаточно осмысленным.

– Первым делом я вызову службу по уничтожению насекомых, – отчеканила девушка.

– Кого, простите? – Свен изогнулся, словно толстая змея и дернул головой. Кажется, он принял ее слова на свой счет. Анна, преодолев желание оставить его в этом заблуждении, нехотя пояснила:

– В замке необходимо извести пауков.

– Пауков?! – переспросил толстяк с выражением брезгливого ужаса на лице. – Разве об этом сейчас надо думать?

– Лично я только об этом и думаю, – призналась Анна. – У нас в России считается неприличным, когда по дому бегают полчища насекомых.

– Это не дом. Это замок!

– Ну и что? – искренне удивилась девушка. – В замке тоже можно жить, а там, где ты живешь, должно быть чисто.

– Вы собираетесь там жить?! – Опешил доктор.

– Это как получится. А вы что предлагаете? – спросила она без интереса.

Свен приосанился:

– За замок можно выручить ОЧЕНЬ неплохие деньги…

– Давайте отложим разговоры о деньгах, – поморщилась Анна. – Сейчас меня интересует совсем другое. Впрочем, если вас интересуют мои планы относительно замка, то первым делом я бы разобрала документы прежнего хозяина. – Анна испытующе посмотрела на Свена и пояснила: – Те самые, что хранятся в его лаборатории. Сдается мне, он проводил какие-то исследования. Но это все потом, а сейчас…

– Ах, оставьте ваши глупости! Что может быть важнее финансовых вопросов в такой момент? – возмутился толстяк, глядя на девушку с презрительным превосходством.

– Мой сын.

– А что с ним? – фальшиво удивился доктор.

Анна внимательно посмотрела ему в глаза:

– А разве вы не знали?

– Кажется, Ромола что-то такое говорила… – заюлил толстяк. – Я не придал значения. Мальчик заигрался, забыл о времени…

– Ник не мог так поступить.

– Ну, поищите его. Он где-нибудь в доме.

– Я уже все обыскала. Обшарила сверху донизу.

– Охотно верю, – не удержавшись, съязвил Свен. – Везде суете свой нос.

– Только туда, где не заперто, – многозначительно сказала она.

– Вряд ли ваш сын умеет проникать сквозь замочную скважину в запертые комнаты.

– Верно. Но его могли посадить под замок насильно.

Свен принял оскорбленный вид:

– На что вы намекаете?

Его тон не смутил Анну.

– Послушайте, я бы хотела…

– Ласло!!! – взревел толстяк.

Верный пес немедленно появился на пороге. Он так и не переоделся, его дождевик был мокрым насквозь.

– Ты сделал то, что я просил? – Нервно спросил хозяин.

Ласло бросил короткий взгляд на девушку и кивнул.

– Отлично. Тогда возьми ключи и покажи ей все, что она попросит.

Парень поймал на лету тяжелую связку и молча направился к двери. На Анну он даже не взглянул, и задетая за живое девушка попыталась возразить:

– Мне не нужен провожатый. Ключей было бы достаточно.

– Не думаю, – ухмыльнулся Свен. – Для некоторых дверей этого мало.

– О чем это он? – спросила Анна, догоняя Ласло. – У вас что, принято говорить дверям «Сим-Сим, откройся»?

– Типа того.

– Офигеть, как круто.

Они заканчивали осмотр и с каждой открытой дверью надежды Анны таяли. Оставался только подвал.

Ласло привел ее к массивной двери из почерневшего от времени дуба и загремел ключами.

– Надеюсь, у вас крепкие нервы?

– Странный вопрос, – обиделась Анна. – А что там?

– Вообще-то винный погреб.

– А зачем винному погребу кодовый замок?

Ласло, не оборачиваясь, сосредоточенно набирал на панели длинную комбинацию. Только закончив, он повернулся к ней и назидательно сказал, будто повторяя чьи-то слова:

– Замок можно подделать, а кодовый замок – это гарантия.

– Если там хранится то же пойло, что подавали за обедом, то дверь можно смело оставлять нараспашку, – фыркнула Анна.

– Иногда в подвале хранится что-то ценное, – доверительно сообщил великан.

– И что там на этот раз? – спросила Анна небрежно.

– Сейчас увидишь, – пообещал он.

Сейчас там хранился Раньо Неро.

Точнее, то, что от него осталось. Ане понадобилось все её мужество, чтобы не вскрикнуть, когда Ласло откинул простыню – старого коллекционера можно было опознать только по одежде. Лицо старика превратилось в ужасную маску, кожа вздулась и покрылась язвами, из которых непрерывно сочилась зеленоватая слизь. Губы почернели и распухли, из-под полуприкрытых век тоже что-то текло.

– Что с ним? – выдавила девушка, отворачиваясь.

Ласло пожал плечами:

– Вообще-то он умер.

– Не придуривайся. Он выглядит так, будто давно протух, а ведь умер только вчера. Что могло случиться?

Ласло слегка шевельнул необъятными плечами, и это могло означать все, что угодно. «Несносный тип!», – подумала Анна, еще раз взглянула на тело и неуверенно предположила:

– Может быть, яд?

– Ты разбираешься в ядах? – усмехнулся парень.

– Нет, зато разбираюсь в покойниках.

– И много ты их видела? – недоверчиво уточнил он.

– Достаточно, – заверила девушка. – А еще я видела в его спальне початую бутылку и почти уверена, что мистер Неро пил из нее. Что, если вино было отравлено?

– Это можно проверить, – неожиданно поддержал ее Ласло. Он отвернулся, похоже, решив приступить к делу немедленно, но был остановлен странным поскуливанием, доносившимся из темного угла возле входа в подвал. Ласло, предусмотрительно вооруженный фонариком, направил в ту сторону луч света, и Анна увидела бледного адвоката. Старый юрист еще раз застонал, а затем тихо стек по стене.

– Эй… – Растерянно воскликнула Анна. – Эй! Что с вами?!

Девушка подбежала к растянувшемуся на полу человеку, присела возле него на корточки и похлопала его по щекам. Никакой реакции не последовало. Анна растерянно обернулась.

– Дай-ка я попробую. – Ласло оттеснил ее в сторону. От его увесистой оплеухи голова мистера Филса мотнулась на дряблой шее туда-сюда, он уставился на них выпученными глазами. – Порядок, – удовлетворенно заметил Ласло.

– Вы в порядке? – обеспокоено спросила девушка.

Адвокат неуверенно кивнул, с опаской косясь на стоящего рядом гиганта. С усилием подняв левую руку он осторожно потрогал мгновенно распухшую щеку и тут же поморщился. Ласло смущенно крякнул. Анна смерила его возмущенным взглядом и ласково спросила адвоката:

– Сильно болит?

Тот снова кивнул и замер, как будто прислушиваясь к себе.

– Что? – встревожилась девушка.

– Кажется, мне конец, – прошептал мистер Филс побелевшими губами.

– О чем вы говорите? Все в порядке! Ласло, конечно, переусердствовал, но от этого не умирают.

– Все горит, – пожаловался старик, прижав руку к груди. – Еще тошнит и голова кружится. Меня отравили!

– Кто отравил? Когда?!

– Вчера вечером. Точнее говоря, ночью. Я выпил яду! Боже, как я мог?

– Действительно, зачем вы пытались отравиться?

– Я не пытался! Я не знал!

– А теперь, значит, знаете? Откуда? Вы уверены, что действительно глотнули отраву? – недоверчиво переспросила девушка, начиная сомневаться в том, что адвокат в своем уме.

Тот посмотрел на нее возмущенным взглядом:

– Конечно, уверен. Вы же сами только что…

– Я?!

– Да!

– Я не говорила ничего подобного!

– Неправда! Вы сказали, что в бутылке с вином содержался яд, от которого мой клиент скончался!

– Ах, вот оно что! То есть вы… пили из той самой бутылки?

– Вот именно!

– Много? – нахмурилась Анна.

Адвокат виновато вздохнул:

– Все, что там осталось. Мне стало так плохо.

– Неудивительно. Вы опустошили почти литровую емкость.

– Вы ничего не поняли! Мне было плохо до того, и поэтому я должен был немного расслабиться! Теперь я умру? – Старик просительно заглянул в глаза девушки.

Анна с сомнением оглянулась на труп, потом снова внимательно посмотрела на встревоженного адвоката и протянула:

– Да что-то не похоже. По моим расчетам, вы должны были отдать концы еще вчера.

– Правда? – обрадовался мистер Филс. – Вы уверены?

– Да. По крайней мере в том, что в вине яда не было. Но это не отменяет версию об отравлении… Ладно, – Анна решительно поднялась. – Вижу, вам уже лучше. Справитесь дальше сами? – вымученно улыбнулась она.

– Думаю, да.

– Вот и ладно.

Девушка встала на ноги, но вдруг пошатнулась, и ей пришлось ухватиться за дверь.

– Чердак осматривать будете? – Голосом беса – искусителя шепнул ей на ухо Ласло.

Анна распрямилась и смерила его неприязненным взглядом. Парень выглядел так, словно только что прикрутил к кошачьему хвосту консервную банку. И чего он до нее докопался? И почему в присутствии этого… этого… в общем, понятно кого, она то и дело попадает впросак?

– Обязательно! – Кивнула она больше назло, чем по необходимости. – Но сначала мне необходимо кое-что взять в своей комнате.

– Постойте! – окликнул девушку неугомонный адвокат. – Документы…

– Позже! – рявкнула девушка.

Адвокат не унимался:

– Не уходите! Я должен рассказать!

Старик попытался подняться, но не удержался на ногах. Кажется, оплеуха Ласло вызвала легкое сотрясение.

– Вы должны быть осторожнее! В замке творится что-то ужасное!

– Знаю! – Отмахнулась девушка. Не останавливаясь, она неслась по коридору, подальше от страшного места.

Взбегая по лестнице, она все еще слышала бормотание далеко внизу, но не могла разобрать слов. Она не слышала и того, как адвокат прошептал:

– Я видел убийцу…

* * *

Лампы в коридоре не горели, Анне пришлось пробираться к двери своей комнаты почти наощупь. Из-за тяжелых туч, застилавших небо, единственное окно в конце коридора пропускало ничтожно мало света. Ласло, как ей показалось, отпал где-то в середине пути, растворившись в одном из закоулков.

В спальне ее поджидал очередной сюрприз в виде безмятежного Ника, сидящего на кровати.

– Может, нужно было начать поиски отсюда? – Вкрадчиво осведомился из-за плеча невесть откуда взявшийся Ласло. Громко захохотав, он протопал дальше по коридору. Анна недоуменно взирала на сына.

– Где ты был? – Выдавила она.

Ник поплотнее закутался в одеяло и виновато таращился на нее. Взгляд мальчика выглядел испуганным. Анна укорила себя за слишком суровый тон, но минуту спустя обнаружила истинную причину, напугавшую ребенка: у комода высилась грузная фигура вездесущего доктора. Очевидно, он обшаривал шкаф и при появлении Анны застыл, не успев вытащить руку из верхнего ящика.

Игнорируя незваного гостя, Анна бросилась к Нику и схватила руками его ледяные ладошки:

– Как ты? Где ты был?!

– Прости меня, мамочка, – прошептал мальчик. – Я искал Каспера. Он потерялся, ты знаешь?

Свен тихо хрюкнул в своем углу. Анна полоснула его взглядом и мягко укорила сына:

– Ты ушел так надолго. Я волновалась. Давно ты вернулся?

– Наверное, – неуверенно ответил ребенок. – Я ждал тебя, а потом, кажется, заснул. Потом проснулся от какого-то шума и увидел в комнате… – Ник замолчал, не решаясь назвать визитера по имени.

– Он кричал во сне, – сказал толстяк в свое оправдание. – Я шел мимо по коридору, услышал и заглянул, чтобы узнать, все ли в порядке.

– Мама, он врет!

– Я догадываюсь.

– Ай-яй-яй! – Свен, вроде бы в шутку, погрозил Анне пальцем, но побагровевший загривок выдал его с головой. В его округлившихся глазах Анна прочла все, что бы он мечтал сделать с ее прошлым, настоящим и будущим, если бы мог переделать их на свой лад.

– Когда вы уберетесь отсюда? – Нетерпеливо спросила Анна.

– Сей момент! Прости малыш, если напугал. Я вовсе не собирался. – толстяк с беззаботным видом отвернулся от шкафа.

– Ящик задвиньте!

– Что?!

– Ящик, говорю, верните на место. Вы же что-то искали, когда я вошла.

– Я?! – Свен прижал растопыренную пятерню к жирной груди, где под толстым слоем сала билось его лживое сердце, всем своим видом изображая оскорбленную невинность. – Никогда! Вам показалось! Чужая собственность для меня священна! – Добавил он с пафосом. – Кстати, Ромола готовит восхитительный ужин. Предлагаю теперь, когда все наконец-то в сборе, собраться за дружеским, так сказать, столом.

Сказав это, Свен, торжественно неся необъятный живот, выплыл из спальни. Когда дверь за ним закрылась, Анна встревожено посмотрела на бледное, какое-то осунувшееся лицо сына, потом погладила его по голове и осторожно убрала прилипшую ко лбу прядку.

– Ты замерз? – спросила она, прикоснувшись к холодной коже.

– Немного. – Смутился мальчик и слегка отодвинулся. – Толстяк напугал меня, – признался он нехотя и тут же умоляюще посмотрел ей в глаза: – Мамочка, давай поскорее уедем отсюда!

– А как же Каспер?

Ник понуро опустил голову, вздохнул и робко предположил:

– Может быть, он скоро найдется?

– Конечно, найдется, – заверила его Анна, покривив душой. Она чувствовала, что с Каспером что-то случилось. Никогда раньше он не пропадал так надолго. Она вспомнила замученный вид кота рано утром и еще больше расстроилась. Черный кот для нее был больше, чем просто домашний любимец, он был настоящим другом, а друзей нельзя оставлять в беде.

Некоторое время она боролась с собой, выбирая между другом и сыном, но любовь к сыну победила, и девушка решительно поднялась:

– Постарайся вздремнуть немного, – предложила она. – До ужина есть немного времени. Запри дверь.

– А ты куда? – забеспокоился малыш.

– Прогуляюсь немного, – улыбнулась Анна. – Может, отыщу Каспера.

Ник рассеянно улыбнулся в ответ.

Анна направилась прямо в гараж. Дверь, как и в прошлый раз, оказалась не заперта. Машина была на месте. Анна подошла и решительно открыла капот. В автомеханике девушка смыслила мало, так что при первой попытке только перемазалась и прищемила палец. В целом же результат равнялся нулю.

Тогда она решила сменить тактику. В конце концов, коли уж она в состоянии отыскать пропавшего человека, то неисправную деталь как-нибудь обнаружит.

Для начала девушка положила ладони на капот, закрыла глаза и попыталась настроиться. От железного коня исходило ровное тепло. Надо же, почти как живое! Некоторое время она ничего не «видела», потом перед глазами стали проплывать какие-то изогнутые предметы непонятного назначения. Анна с интересом «рассматривала» неведомые конструкции, но не продвинулась вперед ни на шаг. Глубоко и разочарованно вздохнув, она собралась уже было прервать эксперимент, но случайно заметила, что одна загогулина слегка светится фиолетовым светом. Таким цветом мерцали больные органы человека, и Анна справедливо решила, что вряд ли это простое совпадение. «Больная» деталька светилась все ярче, но девушка не понимала, что делать дальше. Она с сомнением открыла глаза, нагнулась пониже и неуверенно уставилась под распахнутый капот.

Деталька, точно такая же, как в ее видении, обнаружилась не сразу, но все же нашлась. Анна потыкала в нее пальцем и случайно задела проводок, который торчал как-то в сторону и не к месту. Анна догадывалась, что в моторе ничего просто так торчать не должно и попыталась приладить проволочку на место. На поиски места ушло еще минут пять, но она справилась. Оставалось проверить, к чему привела ее самодеятельность.

Не особенно веря в успех, Анна забралась в салон и с опаской повернула ключ зажигания. Мотор завелся с пол-оборота. Анна торжествующе улыбнулась и протянула руку, чтобы захлопнуть дверь.

Улыбка сползла с ее лица при виде стоящего на пути великана. Он, как всегда, возник совершенно бесшумно, как привидение и теперь высился у открытых дверей гаража, сжимая в каждой руке по канистре с бензином.

Анна судорожно сглотнула, пытаясь понять, что он задумал? После всего случившегося маленький пожар в гараже никого не удивил бы. То, что внутри случайно обнаружится маленький женский скелет, конечно, огорчит полицию, но куда сильнее против такого исхода возражала бы сама Анна.

– Чего ты испугалась? – Великан вроде бы удивился, когда она попыталась спешно выскользнуть из гаража.

– Ничего, – соврала девушка. – А чего мне стоило бы бояться?

– Всего.

– Звучит как угроза.

– Вовсе нет. Считай это дружеским предупреждением.

– Мы разве друзья? – Искренне удивилась она.

– Кто знает, – проворчал он, не глядя на нее. Затем нагнулся и поставил на пол канистры.

– Ты не дашь мне уехать, я правильно поняла? – Вроде бы небрежно поинтересовалась Анна.

– Остановить тебя? Зачем?

– То есть я могу сесть за руль?

– Ага.

Анна бегом вернулась к машине, снова завела мотор и предупредила:

– Я поехала!

Ласло озадаченно смотрел на нее и с сомнением произнес:

– Это вряд ли.

Анна ударила по рулю, воскликнув в сердцах:

– Я так и знала, что все зря!

– Да погоди ты! Надо тебе-езжай. Вижу, машину исправила. Не ожидал. Только зря напрягалась. Я и сам бы это сделал, могла бы просто попросить.

– Так я тебе и поверила. Если не шутишь, освободи проезд!

Ласло послушно посторонился и с усмешкой сказал:

– Спорим, никуда ты не уедешь?

– Почему это? – крикнула девушка, осторожно трогаясь с места.

– Дорогу развезло.

Анна ударила по тормозам и высунулась в окно:

– Сильно?

– По самое не балуйся. Вот, полюбуйся, – кивнул он на свои болотные сапоги, вымазанные грязью. – Машина точно завязнет.

– Это же джип!

– Но не вездеход, – справедливо заметил парень.

Анна задумчиво барабанила пальцами по кожаной оплетке руля, прикидывая, что теперь делать. Ласло поднял свои канистры и, больше не замечая ее, понес их вглубь гаража. Путь был совершенно свободен, но Анна не торопилась уезжать. Посидев еще немного, она с досадой заглушила мотор, выбралась из машины, подошла к великану вплотную и ткнула пальцем в спину. Ласло не сразу обернулся, но мышцы напряглись, как будто Анна могла его ударить.

– Там действительно непролазная грязь? – Спросила она жалобно.

– Сама проверь, – бросил он раздраженно. Анна отпрянула, не понимая, чем могла его разозлить. Минуту назад они вполне мило разговаривали.

Ласло медленно повернулся и посмотрел в глаза девушке долгим странным взглядом, а потом неожиданно хрипло сказал:

– Нам придется доверять друг другу. Это дуэт, а не дуэль.

Анна не нашлась, что сказать, но странное предложение не выходило у нее из головы. О чем это он? Какой еще дуэт – они же не на сцене? Этот угрюмый тип ее с ума сведет. Кто он, друг или враг? И как в этом разобраться? Она чувствовала жуткую усталость. Первый день после смерти хозяина замка выдался на редкость бурным, и у нее совсем не осталось сил. За несколько часов она стала владелицей замка, потеряла сына и снова нашла его, обнаружила страшное захоронение детских останков и едва сама не превратилась в останки за запертой дверью зловещей спальни, в плену у пауков. Слишком много для одного дня, она совершенно выдохлась. Ей так нужна была чья-то помощь. Но она совсем не уверена, что Ласло – именно тот человек, который сможет ей помочь…

Глава 22

В этот безумный день на долю Анны выпало множество испытаний, но впереди было главное – дружеский ужин.

Свен собственноручно открыл девушке дверь. Толстяк сочился любезностью, как жареный пирожок постным маслом.

– Мы вас заждались, дорогая, – по-отечески укорил он. – Ужин уже на столе, остывает. Поверьте моему совету: нельзя так легкомысленно относиться к своему здоровью! Весь день без горячего! Так и до язвы недалеко.

«Если у меня и случится заворот кишок, то не от голода», – подумала Анна, тем не менее, позволив проводить себя в столовую.

Электрический свет не горел, комнату освещали камин и свечи в канделябрах, расставленные повсюду. Атмосфера вовсе не выглядела мрачной, напротив, стало более уютно и тепло. В мягком сиянии свечей лица присутствующих казались вполне дружелюбными, при желании можно было даже вообразить, что это вполне нормальный дом с нормальными людьми. Но у Анны почему-то такого желания не возникло. Она сдержанно поблагодарила Свена, который предусмотрительно отодвинул для нее стул, и устроилась рядом с Ником. Мальчик держался скованно и выглядел нездоровым. Недавний испуг не прошел для него даром. Чтобы не раздражать Анну Свен даже не смотрел в сторону мальчика, но в остальном старательно изображал заботливого хозяина.

Стол действительно поражал великолепием: запеченная баранья ножка с отварным молодым картофелем, жареные свиные ребрышки, свежие овощи и фрукты, а также огромное блюдо тонко нарезанных сыров, украшенное грецкими орехами и крупным виноградом. К несчастью, у Анны начисто пропал аппетит. Задумавшись, она машинально вертела за ножку бокал красного вина. На каминную решетку с тихим стуком упала головешка, вернув мысли девушки обратно в комнату. Окинув взглядом стол, она удивленно спросила:

– А где мистер Филс?

Свен с удрученным видом развел руками:

– Увы, он нас покинул.

– Покинул вас? В такую-то погоду?

– Вот именно! Мистер Филс объявил, что здешняя атмосфера его пугает. Он плохо спит и ужасно себя чувствует.

– Слишком все стали нервные, – презрительно заметила Пэт, передвигая на столе тарелки. – Чуть что – ссылаются на нервный срыв. А на деле это обыкновенное хамство.

– Ты права, дорогая. Не слишком-то вежливо бросать друзей в такую минуту, но что сделано-то сделано. Наш адвокат, должно быть, уже подходит к автобусной станции.

– Он ушел пешком? – удивилась Анна. – То есть, где-то недалеко есть автобусная остановка?

– Недалеко? – усмехнулась Патриция. – Я бы так не сказала. Часов пять пути в хорошую погоду. А по такой дороге – она ткнула пальцем в окно, – и того дольше. Впрочем, бешеной корове семь верст не крюк.

На взгляд Анны хорошо воспитанный адвокат меньше всего походил на бешеную корову, тем более его поступок выглядел странно. Хотя… Если бы не ребенок, она, пожалуй, рискнула бы повторить смелый опыт. Самочувствие сына все больше беспокоило ее. Парнишка ничего не ел и за последний час не произнес ни слова. Того и гляди, разболеется всерьез. В этом случае нельзя рисковать. Нужно набраться терпения и подождать еще немного. Когда-нибудь проклятый ливень кончится, дорога подсохнет и они смогут, наконец, покинуть это неприятное место. А до тех пор в этом доме придется держать ухо востро, и дело тут не в старинных проклятиях и древних призраках, а в его обитателях.

Девушка исподтишка посмотрела на Свена. Смешивая очередной коктейль, он, кажется, рассказывал анекдот. Его речь напоминала мурлыканье сытого кота, но голос звучал возбужденно. «Он что-то задумал», – поняла девушка. Но что?

Прикидывая, с какой стороны можно ожидать опасности, Анна отхлебнула из стоящей перед ней крошечной кофейной чашечки и едва не поперхнулась. Ей показалось, что во рту оказалась мерзкая, горькая грязь. Желудок тут же взмолился о пощаде.

– Настоящий двойной эспрессо! – провозгласил толстяк.

– Попробуйте тирамису! – предложила его жена. – Вместе с превосходным кофе вкус просто изумительный! Почти как в Париже!

Горло Анны отреагировало на это замечание судорожным глотательным рефлексом. Желудок запротестовал еще активнее и поднялся куда-то вверх.

– Простите, я что-то устала, – пробормотала Анна, вымученно улыбаясь, и немедленно поднялась. – Мы с сыном ляжем спать пораньше.

Утомленный вид Ника служил им обоим лучшим оправданием. Мальчик с готовностью последовал за ней. Поднявшись наверх, они переглянулись, как заговорщики, и тщательно заперли дверь изнутри.

Мальчик заснул, едва коснувшись головой подушки. Анна набросила плед поверх одеяла и пересела в большое кресло у окна, с тоской глядя на дождь. Проклятая сырость, казалось, умела воскрешать древние запахи, точно призраков, поэтому старые книги на полке и портреты, висящие на стенах, стали казаться более живыми, чем реальные люди.

Девушка некоторое время сидела в кресле, не зажигая свечи, безучастно глядя, как по стеклу все быстрее бегут друг за другом водяные струи, грозящие перерасти во вселенский потоп.

С тех пор, как она приехала в эту страну, ее преследовали необъяснимые случайности: страшная смерть Виолетты, затем чудовищная расправа над глупенькой Танечкой, оказавшейся в студии вместо нее, гибель мадам Орос, и как довершение всему-это наследство. Зачем прожженный делец завещал ей свое богатство, обделив всю свою родню? Что он хотел ей сказать вечером, накануне своей смерти? Наверное, думал объяснить свои намерения, но кто-то помешал ему это сделать. Интересно, знал ли тот, кто помог мистеру Неро отправиться к праотцам, что новое завещание уже составлено? Анна не знала ответа на этот вопрос, и сей факт не давал ей покоя. Кто знал о визите юриста? Ласло знал. Он привез мистера Филса и вполне мог догадаться о цели его визита. Значит, ему не было смысла убивать хозяина. Или, вернее так: он мог убить, но сделал бы это раньше, чем было составлено новое завещание. Да просто свернул бы старику шею по дороге. Спрятать труп в непроходимых лесах этой дикой местности – не проблема.

Кто еще? Свен? Тоже вроде нет, хотя кто его знает. Показное дружелюбие сегодня вечером настораживало ее куда больше, чем неприкрытая неприязнь. Что заставило толстяка изменить тактику? Или кто? Единственное разумное объяснение такой перемены: Свен наконец-то осознал, что Анна – кем бы она ни была – законная наследница состояния. Возможно, он рассчитывал договориться с девушкой полюбовно, а для этого с новоиспеченной наследницей нужно было дружить.

Но что он искал в ее комнате? Ясно что – завещание. Свен хотел убедиться, что адвокат сказал правду, и долгожданное наследство уплыло из его рук. Или хотел изучить документ на предмет нарушений, чтобы оспорить злосчастное завещание в суде.

И еще эти кости. Анна никак не могла забыть гору черепов. Экспертиза определит возраст останков. Что, если выяснится, что их возраст не превышает пяти-десяти лет? Девушка хорошо помнила первую встречу со Свеном на больничном кладбище. Что он искал среди могил? Врачебная практика в области пластической хирургии давала основания подозревать доктора во многом. Анна, далекая от медицины, слышала о новой панацее от старости – стволовых клетках. Кажется, их добывали из нерожденных младенцев, человеческих зародышей-жертв абортов и выкидышей. Методика была не вполне законной, часто давала осложнения, но тысячи женщин сегодня готовы на все, чтобы вернуть уходящую молодость. Не этим ли занимался мистер Неро в своей лаборатории? По всему выходило, что и доктор Свен не так прост. Анна знавала подобных одержимых ученых, ради барышей способных пустить под нож родную маму.

И все-таки она не могла отделаться от мысли, что за всеми человеческими страстями местных обитателей стоит нечто куда более страшное: неведомая магическая сила, обладающая невиданной мощью и неограниченными возможностями. Все здесь подчиняется ей. Кто выпустил на волю этого джина? И каким образом она, Анна, могла оказаться на его пути?

Девушка поежилась и перевела взгляд на весело потрескивавший огонь. Стало немного легче, но ненадолго. В пляшущих огненных язычках ей стали мерещиться невероятные образы: вот строит рожи ярко накрашенная мордочка розовой секретарши, и тут же ей на смену приходит искаженное болью лицо её хозяина, покрытое гнойными язвами. Вот в безумном хороводе возникают мертвые лица бывших товарок – Танечки и Виолетты, а над ними парит, шевеля губами, перепуганный мистер Филс. В самом центре чудовищной фантасмагории корчилось обезображенное лицо миссис Орос. Вот кто мог бы о многом рассказать и пролить свет на многие тайны. Шрамы на ее лице и теле были очень похожи на зажившие рубцы от тонких и глубоких порезов. Возможно, Анна преувеличивала, но ей казалось, что Дора Орос встречалась с кровожадным существом задолго до того, как оно лишило ее жизни. Увы, старуха унесла тайну с собой в могилу.

В пламени камина все кружились знакомые лица, то приближаясь, то удаляясь. Живые смешались с покойными в медленном танце, и все они как будто говорили с ней. Но о чем? Как она должна расшифровать видение?

Ломая голову над очередной тайной, она не сразу услышала тихий шорох у дверей комнаты, а, услышав во второй раз, приняла его за продолжение галлюцинаций. Пытаясь прийти в себя, Анна уставилась на входную дверь.

Звук повторился. Было похоже на слабую попытку отпереть замок. Анна подалась вперед и увидела, как бронзовая ручка плавно качнулась вниз и вверх.

Боже! Она так часто видела нечто подобное в кино, что даже перестала пугаться избитого приема, но, черт возьми, как же страшно это выглядит в действительности! Все внутри так противно дрожит от одной мысли, что кто-то настойчиво пытается войти, рассчитывая остаться незамеченным.

Анна быстро взглянула на часы – половина второго. Она не заметила, как промелькнули почти два часа. Для кого-то этого времени показалось достаточно, чтобы решить, что девушка и мальчик благополучно заснули.

Ручка снова медленно опустилась вниз, затем вернулась в исходное положение. Анна вцепилась руками в подлокотники. Кто-то по ту сторону двери нажал на ручку в третий раз, до упора, и осторожно налег всем своим весом на дверь. Дверь слегка выгнулась за косяк, но оказалась достаточно прочной и не сломалась. Но надолго ли ее хватит? Неприятная мысль здорово напугала Анну. Она тут же представила притаившееся в темном коридоре желтоглазое чудовище и принялась нервно оглядываться, ожидая появления пауков. Но насекомых нигде не было видно.

Девушка с облегчением выдохнула и тут же вновь затряслась, едва не оглохнув от оглушительного громового раската. Гром прокатился над домом, точно шар в боулинге.

Враг все еще был за дверью. Ручка резко ушла вниз, выдавая его нетерпение, створку мягко толкнули. На этот раз толчок был сильнее, взломщик явно пытался сорвать замок.

«Что делать? – растерялась Анна. – Закричать? Ага! Заору я сейчас: «Спасите-помогите!», а за дверью окажется кто-нибудь из домашних: Свен или – того хуже – его жена. «Что с вами, дорогая? Я принесла вам стаканчик молока с медом. Не изволите ли взять?» Придется открывать по-любому. Откроешь, а она тебя по лбу – хрясь! И привет!»

Нет уж. Кричать она не станет. Да и кто ее услышит кроме врага за стеной? Перекрытия в доме добротные, в локоть толщиной, зови-не зови, не дозовешься. Да еще эта гроза, будь она неладна!

Анна приняла решение не подавать голос и не поддаваться на провокации. Даже если Ласло сообщит, что пригнал гусеничный трактор и готов сию минуту отвезти ее домой, она даже не пикнет. Мысль о Ласло огорчила ее. Она вдруг подумала, что неплохо было бы иметь такого друга, но горе ей, если именно он обнаружится за дверью.

Ручка перестала дергаться и замерла.

Минут десять все было спокойно. Анну так и подмывало высунуться наружу и посмотреть, но она благоразумно сидела в своем кресле, безуспешно пытаясь просканировать коридор прямо через дверь. Ее попытки не увенчались успехом, либо и вправду за дверью уже никого не было.

Любопытство взяло верх. Стараясь не шуметь, девушка осторожно спустила на пол слегка затекшие ноги, скинула тапки и осторожно, на цыпочках прокралась к двери. За дверью было так тихо, что у нее зазвенело в ушах.

Гроза удалялась. Молния вспыхивала редко и как-то лениво, словно грозящая перегореть электрическая лампочка. Анна не спешила покидать свой пост. Она поплотнее прижалась к створке ухом, надеясь уловить малейший шорох в коридоре.

Резкий блеск ослепил ей глаза в полной тишине. Анна отпрянула, с ужасом таращась на узкое длинное лезвие, торчащее между косяком и злополучной дверью – как раз на уровне того места, где секунду назад была ее голова. Пару сантиметров влево и ее нос укоротился бы на пару сантиметров. Черт! – неожиданно осенило ее. – Он что, видит ее сквозь дубовую створку?! У Анны нехорошо похолодело внутри. Гадкий кофе снова напомнил о себе тяжелой отрыжкой. Согнувшись от спазма в животе, Анна поскользнулась, шлепнулась на пол и стала потихоньку отползать назад, резво перебирая босыми ногами.

Лезвие убралось, но немедленно высунулось снова. Оно металось туда-сюда быстро и яростно, точно змеиный язык. Когда сталь клацала по стальной задвижке, Анна вздрагивала всем телом. «Он все еще пытается взломать замок!», – с ужасом поняла девушка.

Она больше не могла выносить эту пытку. Руки тряслись, отчаянно ныл затылок. Еще немного – и ее мозг разорвется на тысячу частей. Она собрала остатки своего мужества для того, чтобы сделать то, что задумала. В скудно обставленной комнате только старинный хрустальный графин мог с натяжкой считаться оружием. Анна выплеснула воду в окно и поудобнее ухватила его за горлышко. Приятная тяжесть в руке немного ее успокоила.

С той стороны внезапно воцарилась настороженная тишина, словно незваный гость неведомым образом догадался о ее приготовлениях. Через минуту нож принялся елозить по щели с удвоенной скоростью, так что у Анны зарябило в глазах. Теперь к лязгу металла добавилось вполне отчетливое сопение, больше похожего на прерывистое дыхание обезумевшего дикого зверя.

– Немедленно уходите! – как можно решительнее выкрикнула она.

Нож застыл.

– Слышите меня? Вон!

Нож не двигался, продолжая торчать из щели отравленным жалом. Все прочие звуки тоже стихли. Эта зловещая тишина выводила из себя и лишала Анну мужества. Минуты тянулись медленно, тяжело, словно тяжелые свинцовые гири.

Точно загипнотизированная, девушка смотрела на тонкое острие. Перед глазами от напряжения плавали разноцветные круги. Клинок двоился, троился, в ушах нарастал звон. «Еще не хватало упасть в обморок», – подумала она с отчаянием.

Тянуть дольше было нельзя. Шаг за шагом, не издавая ни единого звука, она подошла к двери, очень медленно и все так же бесшумно отодвинула в сторону щеколду, затем повернула в замке ключ, придерживая рукой расшатанную створку.

Она сосчитала до трех, позволив себе немного отдышаться, а потом что есть силы рванула дверь на себя.

Прямо перед ней, за порогом, смутная, но вполне осязаемая тень, подскочила в темноте. Кто-то, закутанный с ног до головы в черные тряпки, бросился наутек с такой скоростью, что графин со свистом рассек только пустоту.

– Убью гадину, – прорычала разошедшаяся Анна. Она была так убедительна, что юркая тень поверила с первого раза и резко ускорилась.

Размахивая графином, точно палицей, Анна рванула следом.

Где-то в середине извилистого коридора девушка изловчилась и ухватила ночного гостя за шкирку, швырнула его на пол, но не удержала равновесия и обрушилась сверху. В голове с опозданием мелькнула мысль: «Только бы не напороться на нож!», но было уже поздно. Два тела сплелись в один клубок, нанося друг другу беспорядочные удары. Извивающийся человек в черном обладал недюжинной силой. Изловчившись, он пнул девушку в живот и, пока она хватала раскрытым ртом воздух, сбросил ее с себя. Некоторое время Анна не могла продолжать погоню, стоя на карачках посреди коридора и пытаясь отдышаться. А топот ног уже слышался со стороны лестницы.

– Ну, уж нет! – прохрипела Анна, поняв, куда он направляется. – Я тебя не упущу!

Опираясь на стену, она кое-как поднялась, обвела помутившимся взором разгромленный коридор, отыскала в куче битого стекла целехонький графин, который выронила во время драки, подобрала его и, пошатываясь, побежала к лестнице.

Сбегая вниз, девушка с удивлением услышала шум голосов позади и топот ног, обернулась, но подбитый в драке глаз плохо видел, она не смогла разобрать, кто спешит ей на помощь. Отвлекшись, всего на секунду, Анна упустила момент. Злоумышленник, петляя как заяц, мчался через столовую по направлению к холлу.

– Уйдет, пакость такая, – простонала девушка с досадой, трезво оценивая свою скорость.

Внезапно лицо ее просветлело. Прицелившись, Анна метнула вслед беглецу графин, но промазала, угодив в верхний угол камина. Несчастный сосуд разбился вдребезги, осыпав присевшего от неожиданности незнакомца искрящимся дождем мелких осколков. То ли от испуга, то ли от усталости беглец вдруг обмяк и рухнул на ковер, огласив дом душераздирающим криком.

Анну отпихнули в сторону, и девушка, вцепившись в перила обеими руками, с удивлением увидела Ласло, спешащего к неподвижному телу. Мимо пронеслись толстяк и его жена. Со стороны коридора ломилась в дверь истошно вопящая Ромола. На лицах домочадцев не было и тени сна. Одежда пребывала в полном порядке. Несмотря на глубокую ночь, никто из них и не думал ложиться спать. Странно, что к ней так поздно поспешили на помощь.

Анна оказалась возле тела последней. Тело слабо шевелилось и даже пыталось принять вертикальное положение, но это удалось ему только с помощью молчаливого великана. Девушка с искренним удивлением смотрела на того, кто только что пытался ее убить: закрытые глаза, сбившийся на сторону черный платок, из-под которого выбивались седые растрепанные космы, тщедушное тело.

– Зачем вы пытались убить тетушку? – Грозно спросила Патриция.

– Это тетушка пыталась убить меня, – слабо возразила Анна, уже сама себе не доверяя. Ей трудно было представить, что там, в темноте, эта убогая нагнала на нее такого страха. – Ваша сумасшедшая пыталась взломать мою комнату, а затем чуть не покалечила в коридоре, – уже тверже добавила она.

– Дорогая, похоже, вы переутомились, – Свен ласково обнял ее за плечи. Анна словно угодила в квашню с тестом – нечего было и думать о том, чтобы вырваться из вязких объятий. От толстяка резко пахло потом. Анна беспомощно завертела головой. – Успокойтесь, дорогая. Вам просто приснился плохой сон. Ну, посмотрите на бабушку повнимательнее. Ей хорошо за восемьдесят, она сильно больна и у нее не хватит сил даже муху прихлопнуть.

– Положим, я покрупнее мухи буду, а ваш божий одуванчик едва не свернул мне шею, – настаивала девушка. Видя, что ей не торопятся верить, она выдвинула свой последний аргумент: – У нее был нож!

– Это уже серьезно, – нахмурился Свен. – И где же он?

– Наверное, выронила, – предположила Анна, внимательно оглядываясь. Ножа поблизости и в самом деле не было.

Они осмотрели коридор, а затем и комнату – осторожно, стараясь не разбудить спящего мальчика, – но ножа не нашли.

– Этот дом сведет меня с ума, – тихо пожаловалась Анна.

– Не говорите глупостей, – возразил Свен. – Вам всего лишь нужно как следует выспаться и все пройдет само собой. Ромола, приготовь нашей гостье стакан молока с медом…

Услышав про молоко, Анна прыснула, неловко зажав рот ладошкой, а потом расхохоталась в голос, уже не боясь показаться сумасшедшей. Кажется, у нее случилась истерика.

Глава 23

Проснулась Анна, сидя в кресле. На часах – шесть утра, тело затекло. От неудобного положения и от дуновения сквозняка из-под неплотно прикрытой двери лодыжки покрылись гусиной кожей. Растирая их озябшей рукой, девушка мучительно пыталась вспомнить, что произошло. То, что всплывало в памяти, больше напоминало болезненный бред и меньше всего походило на правду. Неужели она, в самом деле, гонялась ночью за сумасшедшей старухой с ножом и даже швыряла в нее графином?

Ник спал, накрывшись с головой одеялом. Он так и не проснулся ночью, несмотря на творящийся вокруг кавардак. Неужели заболел? Анна подошла к постели и осторожно коснулась прохладного лба ребенка. Температуры нет, дыхание ровное. Она немного успокоилась и с надеждой посмотрела в окно. Как раз в этот момент плотную завесу туч пронзил первый луч утреннего солнца. Он упал на стекло, отразившись в еще не просохших дождевых каплях, и рассыпался по комнате десятком солнечных зайчиков.

Увы, счастье длилось всего несколько минут, плотный занавес облаков быстро сомкнулся, надежно упрятав светило.

В комнате было холодно, но, несмотря на сквозняки, воздух казался затхлым. Анна открыла окно, чтобы немного проветрить, уселась на подоконник, прислоняясь спиной к стене, достала тонкую сигарету и закурила, пытаясь расслабиться. Ей не хотелось никого видеть, она с ужасом представляла предстоящую встречу с хозяевами дома. Наверняка они приняли ее за буйнопомешанную и ни на секунду не поверили в рассказ о ночном вторжении. Честно говоря, Анна и сама-то верила во все с трудом. При свете дня ночной кошмар казался чьей-то глупой шуткой. Хотя, какие уж тут шутки, если в последнее время её то и дело пытаются убить.

Всего несколько дней назад ей казалось, что проблема легко решается, потому и согласилась приехать сюда и вернуть артефакт мистеру Неро. Но после этого стало только хуже.

Так в чем подвох? Кому она так мешает? Уж точно не бедной Пирошке, с трудом отличающей явь ото сна. Что бы ни натворила старушка прошлой ночью, в этом не было ничего личного. Или кто-то натравил ее?

Анна попыталась вычислить человека-или силу-стоящих за этими покушениями, но ни один из вариантов не казался ей достаточно убедительным. Даже Свен с его проплывшим мимо носа наследством не имел веского мотива для того, чтобы прикончить ее, ведь и тогда богатство ему не достанется.

Девушка вспомнила лица убитых подруг, шепчущих ей что-то в огне камина. О чем они говорили? О чем пытались рассказать? Или, может быть, предупредить? Анна усмехнулась: при жизни ни та, ни другая не стали бы этого делать. Тогда, возможно, они шептали имя своего убийцы? Существо, за считанные минуты превращающее живого человека в люля-кебаб, внушало девушке почти священный ужас. Она не сталкивалась раньше с такой бессмысленной жестокостью. Потусторонняя живность была способна на многое, но их поступки всегда преследовали какую-то цель и чаще всего были продиктованы жаждой мести. Вот разве что дхампир – каста кровососов, проклятая даже кровожадными вампирами, убивающими живых ради утоления голода. Дхампиры обладают чудовищной силой и отменным аппетитом – этакие акулы призрачного мира, но из-за своей жестокости и неуправляемости их род практически истреблен. Они так же редки, как саблезубые тигры. Честно говоря, до сих пор Анна была почти уверена, что этот вид вовсе исчез с лица земли, но, если бы выживший экземпляр вдруг появился в городе, то успел бы натворить таких дел, что его подвиги не сходили бы с первых полос. А что на деле? Анна прожила в городе больше месяца, но ни разу не слышала ничего похожего, до тех пор, пока не обнаружился залитый кровью труп Виолетты.

Смущало и другое: если вампир-невидимка существовал и преследовал Анну, то куда же он подевался? Дхампир никогда не бросит намеченную жертву и не успокоится, пока не выпьет всю ее кровь. Так что-либо это не дхампир, либо чудовище благополучно исчезло так же внезапно, как и появилось. Но тогда кто же сумел его одолеть?

Загадочная смерть мистера Неро беспокоила ее не меньше. В первый момент падение с балкона с грехом пополам можно было признать за несчастный случай, но после того, как на трупе проявились загадочные язвы, Анна уже не сомневалась в том, что произошло отравление. Кто и когда отравил его? Мистера Неро вообще окружало слишком много тайн, они витали вокруг старика, как аромат дорогого парфюма. Что жгли на балконе? Что он хранил в пустом сейфе, в котором Свен рассчитывал найти слитки золота? Чьи кости она там обнаружила? И, наконец, для кого предназначался третий столовый прибор?

Анна попыталась представить себе, как развивались события в тот злополучный вечер. Мистер Неро пригласил ее к ужину, но незадолго до назначенного времени в замок прибыл личный адвокат. Скорее всего, новое завещание было составлено заранее. Мистеру Неро оставалось только подписать его, чтобы затем, за ужином, предъявить Анне. Вероятно, он собирался объяснить, для чего все это затеял, но что-то пошло не так. Начать с того, что для подписания завещания требуется свидетель. Адвокат не мог им стать. Родственники должны были оставаться в неведении. Оставалась только секретарша. Присутствие в комнате женщины подтверждали следы помады на бокале. Жаль, что после признания мистера Филса, приходится признать, что вино не было отравлено. Но это не означает, что яд не мог находиться в бокале мистера Неро.

У секретарши, которая стояла у Анны в списке подозреваемых на первом месте, имелся мотив. Даже не один, если приглядеться. Во-первых, ревность. Мистер Неро имел привычку часто менять фавориток. Дарья явно приелась ему и стала раздражать, о чем свидетельствовал пренебрежительный тон обращения. Девушка не могла не чувствовать, что дни ее сочтены, не сегодня-завтра вакантное место займет очередная фаворитка. И ее подозрения лишь укрепились, когда она прочла в завещании имя только что прибывшей иностранки. От такого у кого угодно снесет крышу. Женщинам вообще свойственны крайности типа «так не доставайся же ты никому», а если к делу примешиваются деньги, то тем более.

Единственное, что не укладывалось в схему, так это необъяснимый ужас старого адвоката, которого так напугало нечто, увиденное в замке, что он напился вдрабадан, всю ночь шатался по окрестностям, а на следующий день сбежал, так же как и злополучная секретарша. Может, он повстречался в темных коридорах с желтоглазым чудовищем? Или видел, как оно убило мистера Неро? Жаль, что она не успела подробно его расспросить.

Анна зябко поежилась, продолжая перебирать в уме известные ей факты. Какую роль во всей этой истории играет немногословный великан? Вот уж кто на сто процентов годился на роль предполагаемого убийцы. Одна беда – Ласло был живой. Даже слишком живой, – вынуждена была признать Анна. Помимо воли, она припомнила жар, исходящий от могучего тела, крепкие мышцы, дикий взгляд из-под копны спутанных волос и плотно сжатые губы. Нет, этот тип не стал бы вызывать с того света вампира-невидимку, чтобы разделаться с ней. Судя по его глазам, он и сам с удовольствием переломил бы ей шею. А уж науськивать чокнутую старушку – это и вовсе не про него. К чему такие сложности? Да и какие у него к Анне счеты? Что им делить? Он всего лишь слуга и никак не может рассчитывать на наследство. Анна хихикнула, подумав, что в какой-нибудь мелодраме Ласло непременно оказался бы внебрачным сыном хозяина, а то и вовсе какой-нибудь дальней родней. Кажется, сын мистера Неро пропал несколько лет назад? Хм, вполне подходящая кандидатура. Девушка еще раз усмехнулась, но потом снова стала серьезной.

Пирошка. Что-то с ней не так. В нее прошлой ночью будто бес вселился. Стоп! А что, если…

Ник застонал во сне. Анна мгновенно вскочила, затушила третью по счету сигарету и вышвырнула в окно. Она отвратительная мать! Курит в комнате, где спит ребенок! Устыдившись, девушка подбежала к кровати и снова пощупала мальчику лоб. Слава богу, холодный. Даже слишком холодный. Малыш, наверное, замерз! Ну что она за растяпа! Расхлебянила окно, по комнате гуляет ветер, бедный ребенок продрог до костей.

Чертыхаясь, Анна метнулась обратно и перевесилась через подоконник, чтобы достать качающуюся на ветру оконную створку.

Снизу донесся негромкий вскрик.

Кто-то ойкнул не то испуганно, не то удивленно. Девушка внимательно оглядела двор. Не заметив поблизости никого, она решила спуститься вниз и посмотреть.

Роняя на бегу тапки, она выскочила за дверь, пронеслась по пустому коридору и кубарем скатилась с лестницы. Под ногой что-то хрустнуло. Она опустила глаза и увидела рассыпанные осколки графина – следы ее вчерашних подвигов.

Пробежав немного вперед по садовой дорожке, она едва не сбила с ног хозяина дома. Облаченный в парчовый халат, делающий его похожим на священника во время пасхальной службы, Свен возвышался посреди глубокой лужи и даже не замечал того, что капитально промок. Анну он, кажется, тоже не сразу заметил. Остекленевший взгляд толстяка был устремлен в неведомые дали, куда-то поверх давно не стриженых кустов. На лице застыло изумленное выражение, смешанное с суеверным ужасом. Откуда-то из складок роскошного халата высунулась растрепанная голова его миниатюрной жены. Голова вертелась туда и обратно, как сломанный волчок, глаза непрерывно моргали. Анна встречала такой взгляд у одной несчастной курицы, как раз в тот самый момент, когда кухарка занесла над ней нож, собираясь приготовить к обеду.

Неподалеку от живописной группы, в кустах, обнаружился и верный Ласло. Анна впервые видела его с таким идиотским выражением на невозмутимом лице. Интересно, его-то что могло вывести из равновесия? Найти ответ на этот вопрос можно было лишь одним способом: увидеть, наконец, то, что их так поразило. Анна посмотрела в ту сторону, но, как назло, не увидела ничего. Обыкновенное серое небо, такое же, как вчера и позавчера. А Анна-то рассчитывала увидеть по меньшей мере огнедышащего дракона, огненную колесницу или, на худой конец, НЛО.

Девушка озадаченно перевела взгляд на троицу и нерешительно подергала Свена за широкий рукав:

– Вы чего застыли-то? Там никого нету! – сообщила она доверительно и на всякий случай повторила погромче: – Нету, говорю, никого!

– Вы тоже это видите? – Умилился Свен.

– Я-то как раз ничего не вижу, – призналась она. – А вы? Хотя бы намекните, кто там должен быть? Зеленые человечки?

– Лучше заткнись, – посоветовал Ласло, не сводя глаз с бесцветного неба, – и подумай, что лучше сделать.

Анна честно задумалась и через минуту отрапортовала:

– Нужно пойти домой прямо сейчас, переодеться в сухое и принять успокоительное. Двойную дозу, – добавила она, еще немного подумав.

Странно, но никто не спешил последовать весьма разумному совету. Только Ласло шагнул к ней, взял огромными ладонями ее голову, насильно задрал вверх и грозно спросил:

– Теперь видишь?

– Чтоб ты пропал! О, господи! И правда – пропал! Как же это?!

Как только до Анны дошло очевидное, ей стало совсем нехорошо, она моментально забыла об удерживающих ее могучих руках, а когда он опустил их – даже не заметила. За шиворот как будто сунули припадочного ежа: позвоночник кололо иголками. Ни один фокус в цирке не производил на нее такого впечатления, и никогда еще ей так не хотелось разгадать его секрет. Впрочем, трюк – если бы речь действительно шла о фокусе – был так себе, с бородой, в духе братьев Капроновых, троицы клоунов, пробавляющихся копированием чужих фокусов. Глупый розыгрыш, нелепая шутка, балаган, и вообще…

Короче, замка не было.

Над кронами промокших под дождем деревьев, в том месте, где ему полагалось быть, серело небо. Силуэт Черной башни вместе с развалинами будто стерли гигантским ластиком.

Мир окончательно свихнулся.

Толстяк пучил глаза, со свистом дышал через рот и хватался за сердце. Ласло по обыкновению хранил молчание, от Патриции осталась лишь серая тень. Внезапно позади них кто-то звонко засмеялся. Четыре головы синхронно повернулись в одну сторону: в окне второго этажа заливался смехом маленький мальчик, в котором даже Анна с трудом признала собственного сына. Мокрые волосы облепили голову Ника, нос заострился, запавшие глаза лихорадочно блестели, на мучнисто бледном лице зиял черный провал рта, разинутого в приступе истерического смеха. Парнишка здорово смахивал на выходца с того света, а его смех звучал куда страшнее загробного воя мертвецов. Заметив недоумевающий взгляд матери, Ник перестал смеяться, закрыл окно и отошел вглубь комнаты.

Радовало одно: дом, из которого она только что вышла, не исчез вместе с замком, похоже, этот старый овин остался единственной реальной вещью, которую можно было потрогать.

Не сговариваясь, вся компания двинулась вперед по тропе и дружно остановилась, не решаясь переступить границы того места, где еще вчера возвышалась каменная цитадель. Теперь здесь царила природа. Будь Анна посмелее, она предположила бы, что лес поглотил зловещую постройку вместе с исчадием ада, сотни лет назад поселившимся в этом логове. Количество совершенного здесь зла переполнило чашу терпения, и замок исчез с лица земли. Только одичавшие пионы мрачно кудрявились под нависающим пологом сирени. Измельчавшие розовые цветки торчали во все стороны встрепанными головками, точно встрепанные вихры маленьких сорванцов. Плющ, вьюнок и ползучий шиповник сплетались над ними в один смертоносный клубок.

– Наконец-то он провалился в ад, – тихо прошептала Пэт и истово перекрестилась.

Анна взглянула на женщину с большим сомнением. В ад? Возможно. Туда, где давно пребывает его хозяин. Но разве такое может быть? Некстати вспомнились Китеж-град и Атлантида. По всему выходило, что на Земле это не впервой: не то, что замки-целые города внезапно исчезали. Но почему именно сейчас, здесь, в ее присутствии? Что за невезуха такая? Девушка нервно хохотнула: не бывать ей богатой! Только унаследовала замок, а он – бац! – и пропал.

Девушка тяжело вздохнула. Теперь уже можно признаться себе, что ее увлекла идея стать богатой наследницей. Раз уж судьба дала ей такой шанс, она собиралась им воспользоваться. Не вышло. Что ж! Нам не привыкать.

Пока она горевала над своей пропажей, супруги повернули обратно к дому. Толстяк весь обмяк, как размокшая булочка, его ноги неуклюже хлюпали по лужам, путаясь в мокрой траве. Свен непрерывно качал головой в такт своим мыслям, сотрясая все три своих подбородка. Тщедушная Пэт норовила подставить костлявое плечо, но муж, кажется, вообще забыл о ее присутствии.

Только неугомонный Ласло остался поблизости. Разбрызгивая грязь, парень упорно кружил по поляне, вытянув руки перед собой, словно не полагаясь больше на собственное зрение.

– Пожалуйста, не мельтеши! – Жалобно попросила Анна, у которой закружилась голова от его пируэтов.

Гигант неожиданно замер на месте, выполнив приказ, а потом выжидательно уставился на нее блестящими черными глазами. Анна смутилась, не готовая взять на себя командование и нерешительно приблизилась, старательно глядя себе под ноги. Она так увлеклась, что не рассчитала и ткнулась носом в его грудь, засмущалась еще больше, съежилась и застыла.

Ласло молча возвышался над ней, как человек гора, такой надежный и опасный одновременно. Его тело, как всегда, излучало жар. Анне вдруг захотелось протянуть вперед руки, словно к огню, чтоб немного согреться. Собственные мысли заставили ее краснеть, но она почему-то не двигалась. Девушка будто разом лишилась воли, – возможно, реакция на только что пережитый стресс – ее гордое сердце превратилось в кусок подтаявшего масла. К глазам внезапно подступили слезы.

Ласло, хмурясь, смотрел на черноволосую макушку у своего плеча. Он никак не мог сосредоточиться, потому что каждым нервом чувствовал близость девушки. Когда она тронула его за рукав, он вздрогнул. Никогда прежде прикосновение женской руки не давало ему такого острого ощущения. Мужчина отступил назад, нетерпеливо махнул тыльной стороной руки по щеке и потянулся за сигаретами.

– Поделитесь? – попросила Анна. Он немедленно протянул ей пачку незнакомых дешевых сигарет, но ей было наплевать. Она с благодарностью вытащила одну, сунула в рот. Ласло зажег спичку и дождался, пока она закурила.

– Что-то здесь не так, – покачала головой девушка, выдыхая терпкий дым с непривычным вкусом. – Подобные вещи… Их просто не бывает.

– Полностью доверяю твоему опыту, – усмехнулся Ласло. – Ты ведь как раз по этой части?

Она серьезно кивнула:

– Вот именно. И я знаю, что всему есть предел, даже чудесам. Это – она широко повела вокруг рукой – где-то за гранью. Что-то не в порядке, только никак не могу понять – с нами или со всем миром? Может, пока мы спали, нас занесло в другое измерение, и теперь сами стали кем-то вроде призраков? Не смейся, это было бы хоть каким-то объяснением. Ничего более вразумительного я сейчас не могу предположить.

– Давай проверим? – предложил Ласло вдруг. – Скажи, сколько пальцев ты видишь?

– Каких еще пальцев? Я стою к тебе спиной, – рассердилась девушка и тут же обернулась, глядя на него с обидой.

Махнув на него рукой, Анна отошла в сторону и несколько раз по очереди топнула по земле перепачканными ногами. Ласло с интересом следил за ней издалека. Не обращая внимания на его насмешливый взгляд, Анна нагнулась пониже, рассматривая только что оставленные отпечатки. Земля как земля. Естественно. А чего она ожидала?

Куда же все-таки запропастились чертовы развалины? Может, это массовая галлюцинация? Или гипноз?

– Что вы там бормочете, Анна? – окликнул ее Свен, очевидно, так и не дойдя до своего фермерского домика.

– Пытаюсь сохранить остатки здравого смысла. Уверена: все это оптический обман. Замок по-прежнему здесь.

Толстяк пошел пятнами, но гигантским усилием сдержался, спросив довольно спокойным тоном:

– Где это «здесь»? Я вас умоляю! Может, здесь? Или здесь? – Продолжая вопрошать, Свен прыгал по поляне, как тучная саранча, притворяясь, что хватает воздух растопыренными руками.

– Успокойтесь, – попыталась утихомирить его девушка. – Я всего лишь сказала, что происходит что-то странное.

– Это еще мягко сказано, – процедила Пэт, бегая по поляне вслед за мужем.

– Это все твой милый папочка, – начал звереть Свен. Наигравшись в бешеного мотылька, он остановился, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. – Я всегда говорил, – ворчал он, пытаясь отдышаться, – что он доиграется до беды с этими своими колдовскими штучками. Советую вернуться в дом, пока он еще на месте. Я голоден.

Анна неохотно побрела вслед за остальными, беспрекословно выполнившими приказ. Девушка то и дело оглядывалась, втайне надеясь, что замок вдруг снова вернется на свое законное место. Но место так и осталось пустым.

Ромола успела привести столовую в порядок и накрыть стол. Осколков на полу больше не было, в камине горел огонь, на столе дымился горячий завтрак. Некоторое время за столом было не до разговоров, все были заняты пышным омлетом, ветчиной и хрустящими сдобными булочками. Похоже, Ромола осталась единственной, кого нисколько не взволновала пропажа злосчастного замка. Анна, как ни пыталась, не смогла прочесть на ее смуглом лице ни единой эмоции.

– Спасибо, Ромола, очень вкусно, – поблагодарила девушка, когда служанка убирала ее тарелку. – Откуда такие деликатесы?

– Какая вам разница? – отбрила служанка. – Ваше дело – есть.

– Опять вы, Анна, со своими вопросами, – укорил Свен, облизывая с пальцев остатки джема. – Ох, не доведет вас до добра ваше любопытство. Ну какое вам дело, из чего кухарка готовит еду?

– Меня удивили перемены. Вначале мне показалось, что в этом доме питаются одними бобами. Кажется, вы утверждали, что аскет? И вдруг – яйца, сыр, ветчина, деликатесы. Впрочем, хорошо, что вы успели опустошить закрома тестя, прежде чем все это великолепие исчезло вместе с замком.

Свен нисколько не смутился, спокойно разглядывая ее, и в то же время тщательно вытирая полотняной салфеткой жирные пальцы. Расстроилась только Пэт. Она подхватилась со своего места, схватила первый попавшийся прибор и унеслась вслед за Ромолой на кухню.

Ник снова ничего не ел и выглядел совсем больным. После завтрака Анна отвела его в спальню. Вопреки обыкновению ей легко удалось уговорить его лечь в постель и немного поспать. Он закрыл глаза и через минуту забылся тяжелым болезненным сном – стресс или простуда отняли у него все силы. Девушка беспомощно потопталась возле кровати, вздохнула и отошла к окну.

Воспаленный мозг отказывался воспринимать очевидное. В этой ситуации весь ее магический опыт можно было отправить коту под хвост. Да и то вряд ли – Каспер исчез бесследно, возможно погиб или попросту сбежал – так или иначе, Анна лишилась единственного друга.

Не в силах усидеть на месте, Анна набросила куртку и вышла из комнаты. Ливень прекратился, хотя дождь все еще моросил. Девушка пожалела, что у нее нет с собой резиновых сапог. Впрочем, Ромола вполне могла разрешить эту проблему.

Оставалось только найти саму Ромолу.

В кухне служанки не оказалось. В раковине высилась гора немытой посуды после завтрака, на плите сохла сковорода с остатками омлета. Все это было не слишком похоже на аккуратную женщину. Несмотря на угрюмый характер, служанка содержала дом в идеальной чистоте, бесконечно надраивая все, что успело загрязниться.

Анна немного посидела у стола на высоком деревянном табурете, выпила чашку кофе и подробно изучила мокрую клумбу за окном, но Ромола так и не появилась.

Дом словно вымер. За последние полчаса девушка не услышала ни одного постороннего звука, ни шума, ни голоса. Даже мыши перестали скрестись под полом. Что, если вслед за замком пропали и люди? На секунду ей показалось, что она – единственное живое существо в этом мире призраков. Или наоборот – она сама теперь призрак?

Анна тряхнула головой, отгоняя безумную мысль, решительно спрыгнула с высокого табурета и, морщась, схватилась за виски. С самого утра у нее раскалывалась голова. Мысли ворочались с трудом, доходя до нее как сквозь вату. Она вспомнила, что собиралась выйти на улицу и хотела отыскать сапоги. Если не получится разжиться сухой обувью, придется засовывать ноги в промокшие насквозь кроссовки, а от одной мысли об этом у нее усилилась головная боль.

Во владениях Ромолы не удалось отыскать ничего подходящего. Анна уже готова была довольствоваться любыми башмаками, лишь бы обувка была сухой и подходила по размеру, но как назло на глаза ничего не попадалось.

В отсутствии хозяев ей было неловко обшаривать дом, но судьба не оставила ей выбора. Стены дома, казалось, давили со всех сторон, ей не хватало воздуха, боль в голове сделалась невыносимой.

Совсем было отчаявшись, девушка вспомнила о неприметной двери в своей спальне. Она едва замечала ее, сразу решив, что за ней скрывается хозяйский чулан. Но сейчас чулан был бы весьма кстати. Вдохновленная, Анна взлетела на второй этаж и, едва вбежав в комнату, бросилась к заветной двери.

Она сразу подалась. Хорошо смазанные петли не издали ни единого звука, но потом все пошло не так.

В первый момент Анна решила, что по ошибке сунула нос в холодильник – за дверью царил лютый холод. Не то, чтобы девушка слишком удивилась: доски старого дома давно рассохлись, сквозь плохо заделанные щели проникал холод с улицы, а тепло от камина не доходило сюда из-за плотно закрытой двери. И все-таки простое объяснение не слишком ее убедило. Обхватив себя руками за плечи, Анна вытянула шею, пытаясь разглядеть, что же представляет из себя этот чулан, но сколько ни вглядывалась в темноту, не смогла различить ни единой детали. Свет из окна у нее за спиной словно разбивался о стену густого мрака.

Что-то мешало ей переступить порог. Темнота отчего-то выглядела враждебной. Тонкие ноздри девушки тревожно подрагивали, когда она вдыхала растворенный в воздухе запах страха. Похоже, последние несколько дней совсем ее доконали, даже пошарить в кладовке у неё не хватало мужества.

Устыдившись собственной трусости, Анна резко выдохнула и принялась шарить рукой по стене справа от себя, пытаясь найти выключатель. Далеко не сразу она вспомнила, что во всем доме со вчерашнего дня полностью отключено электричество.

Пришлось возвращаться в комнату за свечой. Держа перед собой внушительный огарок, она запалила фитиль, но пламя мгновенно погасло, будто его задул кто-то изнутри. Но на этот раз Анна не собиралась сдаваться, и скоро в ее ладони теплился огонек.

– Так-то лучше, – удовлетворенно прошептала она, с любопытством оглядываясь. Свет прогнал страх, и девушка искренне недоумевала, с чего она так испугалась?

В чулане было пусто. Только старое зеркало в пыли и паутине одиноко висело на стене. Ах, нет, зеркал было два: прямо напротив висело второе, покрытое таким слоем грязи, что его поверхность практически потеряла способность отражать свет.

Девушка подошла поближе и протянула руку, чтобы стереть пыль.

– Мама, остановись!

Анна недоуменно обернулась на отчаянный крик сына. Ник жался к стене, натянув одеяло до самого подбородка, и отчаянно мотал головой. Забыв обо всем, Анна бросилась к кровати и крепко обняла сына.

– Эй, ты чего? – Спросила она ласково. – Что тебя напугало?

– Не ходи туда! – Потребовал сын.

– В чулан? Почему? Что там такого? – Искренне удивилась девушка.

– Там живет чудище!

– Да ну?

– Я видел, как оно выходит по ночам.

– Тебе показалось. Чудище там бы не поместилось. Посмотри сам! – Анна привстала с кровати и протянула руку, чтобы пошире отворить дверь.

– Нет! Не хочу! Не надо! – Мальчик забился в истерике. Анна никогда не видела его таким.

– Хорошо, хорошо, Я не буду, – заверила она, толкая ногой створку. – Вот видишь, я уже закрыла дверь. Но объясни мне, наконец, откуда ты взял эти сказки.

– Это не сказки.

– Но в жизни чудовищ не бывает, разве не так?

Ник укоризненно взглянул на неё, но в этот раз Анна намеревалась придерживаться своей версии. Она погладила мальчишку по голове и твердо повторила:

– В этой комнате нет никаких чудовищ.

В глазах мальчика что-то промелькнуло, но быстро исчезло, так быстро, что Анна не успела заметить это странное выражение. Он нехотя кивнул, соглашаясь, и тут же упрямо спросил:

– Значит, я не должен верить дяде Свену?

– Ах, вот оно что!

– Он рассказал мне про чудовище, когда был тут в ту ночь.

– Я убью старого идиота, – пообещала Анна, – если он еще хоть раз переступит этот порог.

Ник наконец-то улыбнулся. Бледность сошла с его лица, но на чулан он все еще поглядывал с опаской.

– Эх, была-ни была! – заметив этот взгляд, махнула рукой Анна. – Чудовища, конечно, глупые враки, но береженого, как говорится, Бог бережет. – С этими словами Анна, пыхтя от натуги, придвинула к злополучному входу в чулан тяжеленное кресло и, закончив работу, плюхнулась в него, закинув ногу на ногу.

– Так хорошо? – деловито спросила она у Ника. Тот кивнул и робко спросил:

– А кресло достаточно тяжелое?

– Попробуй сам сдвинуть его с места, – предложила Анна. Ей показалось, что Ник с облегчением вздохнул. – Запомни еще кое-что, – сказала девушка серьезным тоном. – Все чудовища, какие бы сильные и страшные они ни были, подчиняются одному правилу.

– Какому? – заворожено глядя на нее, спросил Ник.

– Они не смеют входить в наш мир без приглашения.

– То есть их сначала надо позвать?

– Ага. Но ты ведь не станешь этого делать?

– Я – нет. Но что, если их позовет кто-то другой?

Глава 24

Страх Ника огорчал Анну, но, к счастью, успокоившись, ребенок снова заснул. Выходя из комнаты, девушка предусмотрительно заперла дверь. Будучи уверенной, что сыну ничто не угрожает, Анна снова спустилась на первый этаж.

Сапоги оказались в шкафу, у самого входа. Чудовищного размера и сильно поношенные, они, тем не менее, надежно защищали ее от сырости. Анна с наслаждением просунула в голенища озябшие ноги. В последнее время она только и делала, что расхаживала по лужам в мокрых кроссовках, и это порядком ей надоело. Раз уж на мир обрушился вселенский потоп, то она хотя бы встретит его с комфортом.

Шагая под дождем, она продолжала размышлять о разговоре с сыном. Вообще-то Ники был храбрецом. Она была уверена, что его не напугают чьи-то глупые сказки, а, вот, поди ж ты – поверил в историю, рассказанную дураком. Или он вправду что-то видел?

Анна еще раз представила себе крошечную, пустую каморку и внезапно остановилась, с размаху хлопнув себя по лбу. Зеркала! Вот в чем скрывался подвох.

С зеркалами вообще связана куча суеверий. Ни один предмет обихода не обрастал таким количеством слухов – правдивых и нет. В средние века поговаривали, что ведьмы прячут в зеркалах своих приятелей-демонов. Впрочем, в те времена считаться ведьмой вообще было чревато. Позднее страсти поутихли, но зеркала все так же внушали людям страх.

Считалось, например, что зеркало способно запомнить информацию, а потом вывалить ее куда попало, в самый неподходящий момент. И никогда не знаешь, в каком месте нарвешься. Посмотришь, например, в зеркальце шлюхи и-опаньки! – сама уже стоишь на улице красных фонарей. А уж если женщина ненароком увидит свое отражение во время – хм – критических дней, то – все, это стекло немедленно станет наводить на всех остальных порчу. Ну, это-то полный бред.

Особенно взъелась на зеркала церковь. Служители культа любят кричать с амвонов, что Бог-де создал человека по своему образу и подобию, то есть Адам – всего лишь его отражение. После пренеприятной истории с яблоком это отражение изрядно потускнело в глазах Создателя, и с той поры зеркала сделались средоточием грехов.

Перво-наперво – любопытство. Именно оно погубило человеческий род, когда Еве приманьячилось отведать запретного плода. Любопытство порождает себялюбие. Оно трансформируется в тщеславие, ну, а там и до сладострастия рукой подать. А уж где сладострастие – там и блуд, сами понимаете. В общем, зеркало по религиозным представлениям – это зад дьявола, и никак не иначе. Прошу заметить: не я это сказала.

На этом претензии к зеркалу не заканчиваются. К примеру, женщина не только любуется своим отражением, она еще красится – то есть, искажает, негодница, творение божье. Грех! Так-то оно так, но тогда мужчины должны массово прекратить бриться! Создал тебя Бог с бородой – нехай колосится!

А если по правде, все так-да не так. Все дело в хозяине зеркального мира. Кто у нас хозяин мира иллюзий и обмана? То-то и оно! Вельзевул! А с ним у людей всегда были проблемы.

Если задуматься, тот, кто смотрит на вас из зеркала, вовсе не вы. У него – у вашего двойника – все наоборот: ваша правая рука это его левая и все прочее в таком вот роде. Казалось бы, ну и что? А то, что всем известно: ведьму хлебом не корми, но дай перевернуть все с ног на голову-распятие, например – а то и вовсе «Отче наш» прочтут задом наперед. Сама Анна, будучи ведьмой, подобным не занималась и другим не советовала, но народ-то верит и зеркал побаивается.

Монашки, к примеру, отродясь зеркал не имели. Они вообще приловчились одеваться, зажмурившись, чтобы ненароком себя не увидеть. А как иначе, если нагота – это – правильно! – тоже грех. Представляете, как мы все грешим, когда на улице за сороковник зашкаливает? То-то же!

Зеркала пробыли персоной нон-грата аж до девятнадцатого века. Потом ничего, полегчало, зеркало вроде как вошло в обиход. Заодно и женщину перестали видеть исчадием ада. Правда, проблем от этого меньше не стало. Зеркало продолжало пудрить народу мозги, и, в первую очередь, его жертвами становились люди творческие: Гофман, Нерваль, Мюссе и прочие поэты, писатели и художники. А все почему? Да потому, что по сравнению с выдуманными грехами зло, таящееся в зеркалах, куда опаснее.

Зеркало может свести с ума.

Иллюзия того, что там, за тонким стеклом существует параллельный мир, похожий на наш, но гораздо лучше, где нет перемен и правил, куда легко попасть, стоит лишь захотеть – вот, что начисто сносит крышу. Есть легенда, что как-то раз муж застал жену с любовником. Нет, не убил. Запер изменницу в комнате со сплошь зеркальными стенами. Чтобы ее совесть помучила. Так та вскорости благополучно помешалась. А вообще, страшилкам о зеркалах несть числа. Наши бабушки, гадая под Рождество на зеркале, снимали с себя крестик и выносили из комнаты иконы, и только потом, замирая, вглядывались в зеркальный коридор…

Как же она раньше не догадалась?!

Зеркальный коридор – вот что по-настоящему страшно! Если простое отражение способно украсть частицу тебя, то отражения отражений могут тебя усилить, а если постараться, то и одарить могуществом. Одна беда: в зеркальном коридоре миллиарды отражений и только одна душа, а это – чревато. Через зеркальный коридор легко втащить в наш мир любую пакость – это чревато вдвойне. А уж ведьмам в зеркальный коридор и вовсе путь заказан. Та, что выйдет из него, может оказаться совсем другим человеком, похожим на себя прежнюю только внешне. В миллиардах отражений ведьмина душа становится слишком тонкой, зато оживает ее темная сторона. Стоит чуть-чуть зазеваться и темная сторона возьмет верх. Тогда уж пиши пропало: назад пути не будет.

Раздумывая о том, что сулит им всем найденный ею в каморке зеркальный коридор, Анна не заметила, как вышла на то место, где раньше стоял замок. Она стояла под дождем, маленькая и несчастная, уже уверенная, что предстоит нелегкая схватка со злом и вынужденная признать, что силы в этой схватке заведомо неравные. Какое чудовище выпустили из зеркального плена? Под чьей личиной оно скрывается и какую цену потребует заплатить?

Все вокруг было буквально пропитано злом. Каждый камень на этой земле, каждая травинка и дерево копили отраву. Страшно подумать, какой концентрации достигла она за сотни лет.

– Нет, ну почему все время я? Что я, крайняя? – Пробормотала Анна с досадой. – Честно сказать, до чертиков надоело. Я устала. Я попросту боюсь. Когда-нибудь я сверну себе шею и не факт, что это произойдет не теперь.

Несколько дней ее преследовало странное ощущение, будто она, как Алиса, угодила в сказку, да только сказка оказалась совсем недобрая, и никто не гарантировал ей обязательный хэппи-энд.

Чтобы переступить границу невидимого замка, ей пришлось себя уговаривать – все казалось, что она неминуемо стукнется коленом о невидимую стену. Её тело сопротивлялось, нога никак не желала становиться на заросший травой прямоугольник.

Прикинув примерные размеры замка, девушка, уткнувшись носом в землю, немного прошла вдоль воображаемой стены, но не обнаружила никаких остатков фундамента и сокрушенно покачала головой:

– Либо мне снится кошмар, либо это конец света. А что, Две тыщи двенадцатый на подходе.

На всякий случай она подозрительно осмотрела серое небо, как будто ожидала появления из-за облаков огнедышащего дракона. Ничего не произошло, но девушка не почувствовала облегчения. Вздохнув, она понуро побрела в сторону гаража.

В автомобильном сарае воняло бензином, но резкий запах отрезвил ее и подарил восхитительное чувство реальности.

Черный джип стоял на своем месте, и Аня некоторое время размышляла, не свалить ли ей прямо сейчас. Правда, она опасалась, что выехав из заколдованного места, попадет не в город, а куда-нибудь совсем в другое место, а то и вовсе в другой век, если, конечно, не завязнет в глубокой грязной луже на полдороге – когда находишься в другой реальности, приходится соблюдать осторожность.

С отъездом решено было повременить. Притворив за собой тяжелую дверь, Анна в глубокой задумчивости уставилась на колею, оставленную многими поколениями машин – с некоторых пор самые обычные вещи стали казаться очень важными. В колее не было ничего интересного. Она годилась только на то, чтобы идти по ней, что Анна и сделала.

Наезженная колея привела ее к грунтовой дороге, по которой они проезжали несколько дней назад. Дорога уходила вдаль сквозь лесную чащу, но Анна не видела смысла идти по нее, боясь раньше времени увязнуть по колено в грязи. Ливень размыл песок и глину, вода в лужах, покрытая рябью мелких дождевых капель, стояла от сих и до горизонта. Горгульи на воротах злорадно скалились на нее с высоких столбов. Створки ворот, скрипя, качались в несмазанных петлях от ветра.

У Анны не было определенной цели, и она не придумала ничего лучше, чем еще раз взглянуть на поваленный дуб. Втайне она боялась, что дерево тоже засосало во временную воронку, но хотелось убедиться в этом лично. Выбрав, как ей казалось, правильное направление, она решительно углубилась в лес, стараясь не потерять под ногами едва заметную тропу.

Ветер разыгрался сегодня сильнее прежнего. Капли дождя впивались в лицо, будто гвозди. Анна повернулась к дождю спиной, чтобы немного передохнуть, а ветер продолжал рвать на ней одежду. Тяжелые от воды мокрые полы дождевика больно хлестали ее по коленям.

Когда девушка отошла подальше от опушки, воздух вокруг внезапно будто застыл. Её ноги хлюпали по грязи, комары вились вокруг лица и все норовили забраться в волосы. Пахло прелой листвой и еще чем-то удушливым и пряным. Высоко над головой на разные лады поскрипывали макушки деревьев. Внизу было темно, тихо и сыро, как на дне глубокой реки.

Внезапно эту сонную тишину нарушил странный, шлепающий звук слева в кустах, будто летучая мышь, случайно залетев в комнату, билась о стены. Соблюдая осторожность, девушка замерла, присматриваясь и прислушиваясь. Звуки скоро стихли, зато прямо перед ней тропу пересекла пролетевшая над самой землей крупная птица.

Она прошла вперед еще немного. Стало казаться, что она ошибалась и тропа заведет ее не туда. Разумнее было повернуть, и Анна уже собиралась это сделать, но тут разглядела впереди просвет. Скоро она узнала место падения сраженного молнией дерева, заметив торчащие вверх могучие корни. Увы, черепа бесследно исчезли. На дне глубокой ямы кроме скопившейся воды, прелых листьев и сухих веток ничего не было.

Девушка медленно побрела вдоль ствола и там, под лежащей на земле, уже начавшей увядать развесистой кроной заметила покосившуюся крышу какого-то строения. Похоже, падая, дерево погребло под собой маленькую лесную сторожку.

Путь преградило переплетение ветвей, но Анна сумела разглядеть остатки каменной кладки. Они не сильно пострадали, вот только деревянная крыша оказалась похоронена под бесформенной массой зеленой листвы. Насколько девушка могла видеть, половина дома не пострадала. Анна все же подобралась ближе, отыскав лазейку среди ветвей, обошла кругом то, что осталось от дома, но внутрь лезть не решилась. Угроза оказаться похороненной в этом хаосе расщепленных балок и обломков камней казалась ей вполне серьезной. Вдобавок ко всему изнутри дома доносилось попискивание. Кажется, в заброшенном доме давно свили гнездо лесные мыши, а, может, и крысы.

Мыши ее не интересовали, а ответов на свои вопросы она так и не нашла, но почему-то не торопилась уходить, задумчиво разглядывая порядком подгнившие стены.

Внезапный шум напугал девушку, сердце неровно забилось, от понимания того, что на этот раз рядом далеко не безобидная птица. Кто-то покрупнее ломился к ней сквозь кусты. В другом месте она и внимания бы не обратила на треск сухих ветвей, но в этом зловещем лесу все выглядело опасным.

Торопливо выпутавшись из-под спутанной дубовой кроны, Анна снова прислушалась. Кто-то торопливо спускался по склону глубокого оврага. Среди ветвей мелькал силуэт бегущего человека. Словно заметив ее взгляд, человек остановился. Поза его была напряженной. Подавшись вперед, он, в свою очередь, пытался разглядеть девушку.

Анна благоразумно укрылась за деревом и, постояв немного, человек снова заспешил вперед. Медлить больше было нельзя. Близорукая девушка не смогла на таком расстоянии узнать человека, но, кто бы он ни был, встреча с ним не входила в ее планы. Анна пригнулась, собираясь совершить марш-бросок, но оглянулась напоследок. То, что она увидела, напугало её еще больше: человек заметил ее, но, вместо того, чтобы ускорить свой бег, резко остановился, подняв перед собой длинный предмет, похожий на толстую палку.

Прогремел выстрел. Анна подпрыгнула, заметалась и вдруг поняла, что бежать-то ей и некуда. На тропе он догонит ее в два счета, а уж подстрелит – наверняка.

Оставался только лес. Петляя, как заяц, она припустила в самую чащу.

Подошвы тяжелых сапог скользили на мокрых листьях, ноги казались свинцовыми, но она мчалась вперед. Дождь кончился, но, когда она задевала стволы деревьев, ей на голову то и дело обрушивались целые потоки холодной воды. Откуда-то из оврага выполз густой туман. Он стелился у самой земли, словно тучи вдруг попадали с неба.

Корявый сук ударил ее по голове, как только она немного зазевалась. Девушка вскрикнула и присела от дикой боли, схватившись руками за больное место. Несколько секунд она была не в состоянии сдвинуться с места. Перед глазами все плыло. Тяжело дыша, Анна стояла, согнувшись, уперев одну руку в колено, выжидая, когда боль хоть немного пройдет.

Треск ломаемых кустов приближался, заставив ее вновь перейти на бег. Боль слепила глаза и девушка со всего размаха врезалась в густой малинник, слишком поздно заметив преграду на своем пути. Колючки оцарапали лицо. О том, чтобы продраться сквозь колючие заросли, нечего было и думать. Малинник простирался вправо и влево, насколько хватало глаз, бежать по опушке вдоль него было глупо. А ей так нужна была передышка!

Невдалеке, на опушке, росла гигантская ель. Ее нижние ветви подметали землю. Девушка, зажмурившись, нырнула под колючий полог и рухнула на мягкую подстилку из опавшей хвои. Отдышавшись, она дотянулась до ствола и привалилась к нему спиной.

Здесь было сухо – дождь не смог пробиться через густые ветви огромного старого дерева. Анна дышала ровнее, шум в ушах немного утих. Снаружи до нее не доносилось никаких звуков, но ОН мог появиться в любой момент. Кто он? Кто этот человек, который охотился на нее, как на дикого зверя? Она ничего не успела заметить, кроме длинного развевающегося плаща с низко надвинутым капюшоном. Даже если сейчас ей удастся спастись, сможет ли она потом опознать врага?

Анна машинально прихлопнула на лбу комара и рассеянно уставилась на каплю крови на ладони. Она не сможет прятаться тут вечно. Если до нее не доберется Охотник, то заживо сожрут комары.

Ее размышления прервал новый выстрел. Показалось, что звук прогремел сразу со всех сторон. Не понимая, куда бежать, Анна зажмурилась, а когда открыла глаза, прямо перед ней, отделенный только колючей еловой завесой, стоял человек. Он был так близко, что Анна при желании могла дотронуться до него рукой. Другой вопрос, что такого желания у нее не возникало. Девушка по-прежнему не могла узнать преследователя. Он стоял к ней спиной и все, что она видела, тот же широкий плащ да острие капюшона. Анна боялась и хотела, чтобы он обернулся, ей было бы легче, увидь она врага в лицо. Но человек стоял неподвижно, очевидно, прислушиваясь – пытался определить ее местонахождение.

Затаив дыхание, она бесшумно переползла на другую сторону ствола, сосчитала до десяти, потом вскочила на ноги и снова побежала.

Глава 25

Выстрел прогремел ей вслед. Пуля просвистела так близко, что задела развевающиеся пряди волос и все-таки он промахнулся. Анна порадовалась бы своей удаче, да все силы ушли на то, чтобы нестись вперед во весь опор.

«Я совсем отвыкла быть одна, – с горечью подумала Анна. – Макс был рядом всегда, готовый подстраховать, защитить, заслонить от пули. Я совсем забыла, что значит надеяться только на себя и эта забывчивость, кажется, выйдет мне боком. Помощи ждать неоткуда».

Тот, кто никогда не бежал под дулом ружья, не поймет, насколько это страшно. В любую минуту тот, кого даже не видно, мог спустить курок, кусок металла вопьется в спину, разрывая уязвимую человеческую плоть – мышцы, сосуды, кожу. Ожидание боли мешает дышать. Страх смерти – парализует. Анна неслась вперед из последних сил, ожидая, что ее марафон вот-вот закончится.

Громкий смех за спиной лишил девушку остатков мужества. Он веселился, глядя на беспомощную жертву и это было особенно унизительно. Свидетели ее позора: кусты, возникающие на пути, словно из-под земли, хлюпающая грязь под ногами, безразличные ко всему деревья вокруг, наверное, разделяли веселье охотника. Они явно были не на ее стороне, норовя прервать этот безумный бег.

Сквозь свист ветра в ушах до Анны долетало эхо новых выстрелов. То, что Охотник был плохим стрелком, казалось ей слабым утешением.

Каким-то чудом ей снова удалось оторваться, не слишком спортивная Анна не ожидала от себя таких успехов. Она позволила себе остановиться и с надеждой прислушалась.

Тишина. Ни шагов, ни хруста веток под ногами, ни выстрелов.

Начало темнеть. Девушка побрела по лесу сквозь холодные, мокрые сумерки, стараясь производить как можно меньше шума.

Она совсем было успокоилась, как вдруг кто-то невидимый язвительно шепнул ей прямо в ухо: «Ты обречена на смерть. Тебе не выбраться». Голос звучал так реально, что Анна невольно оглянулась. Она была одна на лесной прогалине, вокруг только молодые елочки, да мокрая трава. Девушка вдруг почувствовала себя очень усталой. Ноги, онемевшие от тяжеленных сапог, перестали ее слушаться. Все тело тряслось от перенапряжения. Она поняла, что больше не в состоянии сделать ни шагу и рухнула прямо на подстилку из прелых листьев. Ей было наплевать, что она сидит на самом виду. Закрыв глаза, девушка с наслаждением вытянула гудящие ноги.

Мысли в голове копошились вяло, как будто через силу. «Найдет – так найдет, догонит, ну и черт с ним», – храбрилась она, но по блестевшим на щеках мокрым дорожкам было ясно, что Анна плакала.

Над чащей висела луна. На залитую серебром поляну вышла из леса заблудившаяся лошадь. Анна громко вздохнула. Кобылка, щипавшая траву, тут же подняла голову, настороженно прядая ушами. В тени деревьев ее тело слегка поблескивало, будто серебряная статуэтка, гладкая и холодная. Любуясь животным, Анна пропустила момент, когда от деревьев отделилась вторая тень, уже человеческая, а когда заметила, бежать было поздно.

Человек приблизился к ней, но девушка даже не подняла голову. Тяжелая рука опустилась на ее плечо и легонько встряхнула.

– Анна? Откуда ты здесь? Тебе плохо? – спросил голос Ласло. – Да что это с тобой?

– Я, я, я… – заикаясь, проблеяла Анна.

– С тобой все хорошо.

– Я… заблудилась.

– Ерунда! Ты в двух шагах от дома. Давай-ка попробуем встать. Вот так. Хватайся за мою руку.

Анна послушно уцепилась за внушительный бицепс и повисла на нем, угрожающе покачиваясь. Ноги вдруг стали невероятно легкими и сильно дрожали. Голова сильно кружилась, как после выпитого вина.

Ласло изумленно смотрел на девушку, он впервые видел её такой слабой. Анна сильно бы удивилась, узнай она, что в таком виде он находил ее более привлекательной. Великан размышлял о том, что вся эта болтовня о женской независимости – полный бред. «Я бы с радостью защищал эту хрупкую малышку, – неожиданно подумал он, – и ее шепот звучал бы для меня боевым кличем, способным сокрушить адские врата. Но этого не будет никогда. Я сам все испортил. Когда она узнает…».

Гигант нагнулся к ее лицу и коснулся губами холодной кожи. Девушка настолько ослабла, что даже не пыталась отстраниться. Когда он перестал целовать ее, она долго не двигалась, прижавшись к его плечу и не открывая глаз. Потом она подняла голову, и Ласло взглянул ей в лицо. Пустые глаза встретили его взгляд. Ему показалось, что они смотрят из бездны.

На секунду он испугался, но руки девушки обвились вокруг его шеи, мягко притягивая к себе его лицо. Все звуки стихли, кроме бессвязного шепота сквозь туман.

Кобылка на лугу совсем успокоилась и вновь принялась щипать травку.

* * *

Только увидев дом, освещенный огнями, Анна очнулась, смутно припоминая, что, кажется, успела натворить глупостей. Что это на нее нашло? С чего она решила, будто Ласло – ее спаситель? Что, если в лесу и с ружьем был именно он? Ружья сейчас при нем не было, но это ничего не значило, ей ли не знать.

Великан тоже не выглядел счастливым. Он всю дорогу молча плелся позади, как будто боялся снова увидеть в ее глазах пустоту и отчуждение.

Несмотря на огромный рост, ступал Ласло беззвучно. У Анны покалывало затылок от его присутствия за спиной, но она запретила себе оборачиваться.

Свен с женой и Ромола торчали в столовой и выглядели так, словно весь день втаскивали рояль на десятый этаж, а в конце оказалось, что они ошиблись подъездом. Толстяк угрюмо тянул из бокала коньяк. В графине оставалось пойла на донышке. Патриция куталась в шаль, похожую на дырявый невод, забравшись с ногами в кресло у камина. Ее глаза, как всегда, были прикованы к лицу мужа, но в них не было привычного огня – они значительно потускнели.

Ромола бодро возилась у камина. При виде Анны она издала звук, который производит при открывании банка с теплым пивом, – что-то среднее между щелчком и шипением – и, кажется, погрозила девушке кочергой.

– Где вы были? – Бесцеремонно спросил толстяк.

– Дышала воздухом.

Прежде, чем продолжить, Анне хватило ума оглянуться. Ласло снова исчез – засосало-таки его четвертое измерение. Взгляд девушки зацепился за вешалку в холле, где мирно висели три мокрых насквозь дождевика – братья-близнецы того, что носил Охотник. Внизу высилась груда мокрых сапог с заляпанными грязью голенищами. Её подозрения подтвердились: на нее покушался кто-то из этого дома.

– Дорогая, вы озираетесь так, словно опасаетесь встретить призрак, – заметил Свен.

– Судя по вашему виду, мой призрак навестил и вас, – парировала Анна.

– Ах, бросьте, – неожиданно тявкнула Патриция, – после того, как замок пропал, у всех нас душа не на месте.

Свен одобрительно взглянул на жену и снова уставился на Анну.

– Что вы искали в лесу? – напрямик спросил он.

– У вас удивительная осведомленность, – прищурилась в ответ девушка. – Но можете спать спокойно: уж точно не замок. Он ведь не гриб, за одну ночь под елкой не вырастет.

– Не знаю, не знаю, с некоторых пор я уже ни в чем не уверен.

– Успокойтесь, я ничего не нашла в лесу, кроме полуразрушенной хижины.

Ромола уронила свою кочергу, в сердцах бросила ее на решетку и, бормоча себе что-то под нос, прошлепала на кухню. Анна проводила ее удивленным взглядом: похоже, ее шутка не пришлась служанке по душе. Кстати, Ромола прекрасно подходила на роль Охотника. С ее высокой, мужеподобной фигурой, женщину легко перепутать с мужчиной, особенно если на ней будет надет бесформенный брезентовый плащ. Впрочем, из всех живущих в доме, исключить из подозреваемых можно только Патрицию, уж ее-то Анна узнала бы наверняка.

Девушка вспомнила о событиях утра и в упор посмотрела на Свена:

– Что вы наплели моему сыну?

– Кому?! Ах, да. А что я наплел?

– Рассказали ему глупую историю о Зеркальном коридоре, – вежливо напомнила Анна, с трудом держа себя в руках.

Свен выглядел оскорбленным. Он пошел пятнами, но гигантским усилием воли сдержал гнев.

– Ну… я… Как бы это… В общем, у меня и в мыслях не было ничего дурного. Хотел развлечь мальчугана, рассказать ему сказку на ночь.

– Вы преуспели – мальчик не спал всю ночь и даже утром боится приближаться к чулану!

– Испугался? Он? – Свен неожиданно рассмеялся ей в лицо. – Вот уж никогда не поверю. Мне показалось, таких храбрецов еще поискать.

Странная реакция толстяка заставила Анну отложить разговор на более позднее время. Надрать уши засранцу она всегда успеет, а Ники и так провел весь день взаперти.

Терзаясь раскаянием, Анна взбежала вверх по лестнице, но, едва ступив в тускло освещенный коридор, поняла: на сегодня сюрпризы не закончились. Избавившись от сапог, Анна осталась в одних носках и ступала по пушистому ковру совершенно бесшумно. Наверное, поэтому они нее не заметили.

Впереди, не спеша, шли две женщины. Анна не видела их лиц, но прекрасно чувствовала исходящую от них энергию. Не стоило труда распознать их нечеловеческую природу. Количество призраков множилось.

Анна прислушалась к ощущениям. Энергия близнецов отдавала опасностью и в то же время была… примитивной. Соприкасаясь с любым объектом, ведьма при желании легко классифицирует его. Это похоже на впечатления человека, пробующего незнакомую пищу. Так же, как человек различает кислый и сладкий вкус, ведьма способна определить, кто перед ней: старый или свежий труп, живой человек или потусторонняя сущность.

Эти два разума не могли быть человеческими. Проще говоря, они никогда не были людьми.

Так кем же они были?

Мысль была неприятной, но еще страшнее оказалось осознание того, что два существа вышли из ИХ комнаты!

«Боже мой, Ник!» – ужаснулась девушка.

В три прыжка она оказалась у двери, трясущимися руками отперла замок и ворвалась в спальню. Ник поднял на нее изумленный взгляд. Он сидел на постели, обложенный игрушками ЛЕГО, и вовсе не выглядел испуганным.

– Мама? – Спросил он неуверенно.

– Кто здесь был? – Набросилась на него девушка.

Лицо мальчика сморщилось, как будто он собирался заплакать. Анна немедленно опустилась на колени возле постели и схватила его за руки:

– Прости меня! Прости!

Она попыталась обнять сына, но мальчик увернулся.

– Я ничего не сделал! – обиженно сказал он.

– Конечно – нет! Я и не думала! Просто я испугалась. Мы в чужом доме. Вокруг происходят странные вещи. Я волнуюсь за тебя.

Он немного отмяк. Обрадованная, Анна наклонилась, чтобы поправить подушку и с удивлением вытащила на свет деревянный обруч с туго натянутой тканью, из которой тянулись разноцветные нитки.

– А это что? – спросила она, вертя в руках старые пяльцы.

– Ромола принесла, – неохотно признался мальчик. – Она заходила, чтобы угостить меня молоком и печеньем, а заодно предложила вышивание.

Анна понимающе усмехнулась. Ник нисколько не интересовался девчачьим рукоделием, но сказать об этом Ромоле напрямую постеснялся и попросту сунул подарок под подушку. Гораздо больше Анну волновало то, что все ее меры предосторожности себя не оправдали. Как она могла забыть, что у Ромолы имеется второй комплект ключей?

Она со вздохом отложила пяльцы на тумбочку и осторожно спросила:

– Кроме Ромолы никто больше не заходил в комнату?

– Нет, мамочка.

– Ты в этом уверен? Ты давно проснулся?

– Очень давно. – Мальчик погладил ее по волосам. – Тебя так долго не было.

– Прости, – вздохнула Анна. – Я не должна была оставлять тебя одного так надолго.

– Не волнуйся, мамочка, я справился, – заверил парнишка с гордостью. Анна рассеянно улыбнулась.

Девушка поняла, что от Ника ничего не добьется. Врать ему вроде бы не с руки, а это значит, что незнакомки либо вышли из соседней комнаты – а она все напутала в темном коридоре – либо проникли сюда так, что мальчик не видел их. Духи, увы, могут с легкостью проделывать и не такое. Слава богу, что Ник не пострадал, но чего ждать от подобных визитов в дальнейшем? Ей бы понять, зачем близнецы вообще приходили сюда, но, как назло, в голову ничего путного не лезло.

Раздумывая, Анна прошлась по комнате, задержалась у комода, в котором шарил Свен, открыла и закрыла ящик. Внутри старинного шкафа ничего не было – Анна и Ник так и не распаковали чемоданы. Без определенной цели Анна проделала такую же операцию со вторым и неожиданно увидела на дне ящика стопку бумаги. Девушка вытащила прозрачный файл, бегло просмотрела бумаги и сразу же узнала в них завещание. В прошлый раз она едва взглянула на документ, но сегодня случайно прочла несколько строчек.

Брови Анны медленно поползли вверх. Кажется, она разгадала неожиданный интерес Свена к ее сыну. Запись гласила, что в случае ее смерти наследство переходит к ее законному наследнику. И этот наследник-Ник! Только в случае смерти мальчика имущество отходило под опеку некоему благотворительному фонду с труднопроизносимым названием.

Подняв глаза от бумаг, Анна наткнулась на напряженный взгляд Ника.

– В чем дело, малыш? – встревожилась она.

– Мама, у тебя было такое лицо… – мальчик смутился.

– Какое? – попыталась улыбнуться она.

– Чужое и… злое.

– Ну, это ты загнул. Просто я устала и очень проголодалась. Надеюсь, Ромола не станет морить нас голодом?

Ник заупрямился, не желая спускаться вниз, но Анна, боясь оставлять его одного, настояла на том, чтобы они вместе поужинали.

В столовой неожиданно обнаружилась Пирошка. Она чинно сидела за столом и выглядела вполне вменяемой. Единственное, что выдавало безумие, была жадность, с которой старуха запихивала еду в рот.

При виде несчастной чокнутой Анна поняла, что в этом доме нет безопасных мест. Она по инерции заслонила собой сына, но старуха даже не взглянула на него.

Ник окончательно пал духом. Заболев, он практически потерял аппетит, а от испуга и вовсе не смог запихнуть в себя ни крошки.

Свен выглядел еще хуже, чем час назад. Белки его глаз покраснели, веки выглядели отекшими, как будто он не спал много ночей подряд. Судя по тому, что творилось в доме, у него имелся веский повод для бессонницы.

– Не знала, что у вас гости, – как бы между прочим заметила Анна.

– Это вы о чем? – удивился Свен, вопросительно глядя на жену. Та пожала плечами и они оба уставились на Анну. – Вам снова что-то померещилось? – Свен выразительно повел глазами в сторону Пирошки, но Анну трудно было смутить.

– Я встретила в коридоре двух женщин-близнецов и подумала…

– Как они выглядели?.. – перебила ее Патриция, сильно бледнея.

– По-правде, я не особенно разглядела.

– Так с чего вы взяли, что их было двое?

– Я видела двоих. Одеты немного старомодно, но в совершенно одинаковые платья. Прически тоже немодные. Впрочем, что это я? Вам ли не знать, кто гостит в вашем доме?

– У нас никто не гостит, – веско проронил хозяин дома и с натугой добавил: – Кроме одной очень любопытной особы с неуемной фантазией.

– Но я…

– Лечите, милочка, нервы! Это я вам как врач советую. Такое нельзя запускать, у вас все-таки ребенок.

– Ну, знаете ли…

В этот момент Пирошка, склонив голову к самому столу, сосредоточенно собирала со скатерти рассыпанные крошки и отправляла их в рот, точно озабоченная старая курица. Свен, глядя на нее, многозначительно хмыкнул:

– Вот вам печальный пример легкомысленного отношения к проблеме.

Анна опешила от того, что ее сравнили с безумной Пирошкой и не сразу нашлась, что сказать… Честно говоря, и «не сразу» ей так и не пришло в голову ни одного достойного ответа. Свен отрицал присутствие в доме посторонних и, не поймав его на откровенной лжи, она была не в состоянии защищаться от его оскорблений. Ну, так она его поймает! А пока…

Девушка покинула поле боя со счетом один ноль – увы – не в свою пользу, но всерьез рассчитывала на реванш.

– Если вам станет от этого легче, я могу немедленно переписать на вас замок, – бросила она от порога.

Свен неожиданно побледнел и хрипло выкрикнул:

– Нет! Простите меня, я сорвался. Вы славная девушка и тесть сделал единственно правильный выбор. Отдыхайте! Надеюсь, больше вас сегодня никто не потревожит.

Анна, опешив, машинально кивнула головой. Теперь она и вовсе ничего не понимала. Минуту назад Свен намекнул, что ее место в дурдоме? Ну, так она уже угодила по адресу! Надо посоветовать Ромоле вместо чая разливать всем успокоительное.

Глава 26

Ник снова забылся тяжелым сном и Анна могла, наконец, взяться за дело, а именно – проверить свои подозрения. Только секунду она сомневалась перед дверью в соседнюю комнату, затем решительно вошла.

Комната разочаровала ее, так как выглядела на редкость скучно. Здесь явно давно никто не жил. От пыли свербило в носу, ковер на полу сто лет не выбивали. Обстановка скорее напоминала музей, чем помещение, в котором можно жить: мебель не старинная, а старомодная, множество нелепых вещей, встречающихся разве что в жилище какой-нибудь старой девы. Даже унылая Пэт завыла бы от тоски при виде всех этих вазочек, ковриков и бесчисленных салфеток.

Стены комнаты были обтянуты яблочно-зеленым шелком, на оконных шторах пышно цвели розы. Интерьер украшали китайская ширма, позолоченный секретер французской работы, несколько венских стульев и явный переизбыток фарфоровых купидонов. Розовощекие карапузы с крылышками торчали во всех углах, охраняя коллекцию… вышивки, развешанную напротив аккуратно застеленной узкой кровати. Анна не могла припомнить, видела ли раньше что-либо подобное.

Среди доброй сотни работ преобладали портреты. Анна оказалась перед деревенским аналогом портретной галереи, искренне завидуя усидчивости бывшей хозяйки комнаты.

Больше половины вышивок напоминало гравюры или черно-белые фотографии. Издалека люди на них выглядели как живые. Портреты висели неровно: где-то подряд, а кое-где с большими промежутками. Наверное, автор время от времени раздаривала свои работы.

Один вышитый портрет висел особняком, над потухшим камином. Анна невольно засмотрелась и, чтобы рассмотреть получше, подошла вплотную, и даже протянула руку, собираясь снять картину со стены.

– А ну, отойди! – прикрикнула на нее пустота голосом Ромолы.

Анна послушно отпрыгнула от камина, только теперь заметив прячущуюся за массивным шкафом служанку. Хотя, пожалуй, Анна себе льстила. Ромола и не думала скрывать свое присутствие, она стояла, распрямившись во весь свой гренадерский рост, широко расставив ноги и уперев в бока сильные руки. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

– И что вам на месте не сидится? – укорила служанка. – Шаритесь по дому, как приблудная кошка.

Анна пристыжено молчала. Ромола слегка повела плечом:

– Идите, идите отсюда подобру-поздорову, пока хозяин не видел.

– Но что я такого сделала? Просто зашла посмотреть. Очень красивые портреты, – попробовала Анна подластиться.

– Нечего здесь смотреть, чай не музей.

– А чья это комната?

– Точно, что не ваша, – усмехнулась Ромола, тесня её прочь из комнаты.

Макушка Анны едва достигала ее могучей груди, так что наблюдался явный перевес сил в пользу противника. Девушка позволила выдворить себя в коридор и смирно мялась в сторонке, пока Ромола тщательно запирала дверь, потом спросила:

– Скажите, зачем вы подарили моему сыну пяльцы?

– А что? – спросила служанка с вызовом. – Ребенок весь день один в комнате. Пусть балуется. У нас с развлечениями негусто: ни телевизора, ни компьютера. Что вы уставились на меня? Думаете, если в глуши живем, то и не слышали о прогрессе?

– Вы правы, – призналась Анна. – Эта обстановка… Когда находишься здесь, рядом со старинным замком, без электричества, начинает казаться, что цивилизация где-то далеко. Меня не оставляет ощущение, будто я угодила в другую эпоху.

– Глупости! Стены старые, да начинка в них – современная. Я вам вот что скажу: идите-ка вы спать, а то так недолго и в самом деле умом тронуться.

Анна поняла, что Ромолу не переубедить. Женщина многое могла бы рассказать, но как заставить ее это сделать? И что означает ее упорство – преданность хозяевам или элементарное чувство самосохранения?

Уходя девушка взглянула напоследок на дверь таинственной комнаты. Ясно, как день, что для нее доступ туда закрыт навсегда – Ромола больше не допустит такой оплошности и не оставит дверь открытой. Кто же здесь жил? Чьи это вышивки? И что могло понадобиться здесь близнецам с того света?

Анна попыталась восстановить в памяти обстановку загадочной спальни. Картины на стенах были развешаны странно. Что означают пустые места? Если бы работы были подарены, то хозяйка перевесила бы те, что остались так, чтобы не нарушать экспозицию. Всем творческим людям присуще чувство гармонии, а пустоты сильно портили общий вид.

И еще кое-что, на что Анна вначале не обратила внимания. Мозг зафиксировал детали и теперь выдал странный факт: в тех местах, где отсутствовали работы, обои покрывала тонкая пыльца, похожая на пепел. Случайно дотронувшись, Анна испачкала палец чем-то, сильно похожим на прах. Что это за вещество? И как оно там появилось? Анна многое бы отдала, чтобы узнать ответ.

Усталость взяла свое. Едва донеся голову до подушки, Анна провалилась в тяжелый сон. Она мало спала в последние дни. Точнее, не спала вовсе. Иногда она отключалась на несколько часов, но это забытье скорее напоминало глубокий обморок. Так было и на этот раз.

Девушку разбудили слепящие лучи – солнце било в оно. На небе появились голубые прогалины. Серые тучи вылиняли до снежно-белого и радовали глаз. Из приоткрытого окна пахло цветами и свежестью.

Часы снова показывали шесть утра, Анна стремительно превращалась в жаворонка. Долгожданное солнце подарило ей бодрость. Отчаянно захотелось съесть что-нибудь вкусненькое. Девушка решила совершить набег на кухню и стрельнуть у Ромолы пару бутербродов с чем бог пошлет. Нику сон тоже пошел на пользу. Чтобы не будить его, Анна отправилась, как есть – в пижаме и тапочках.

Дом спал. Сегодня он вовсе не выглядел угрюмым. Солнце проникало во все уголки, выгоняя оттуда нечисть. На кухне нашлись ветчина и большая головка копченой моцареллы. Чайник вскипел за пять минут, и Анна, поймав на лету пару тостов, уселась за стол, предвкушая роскошную трапезу. Но позавтракать в одиночестве ей не удалось.

Анна заметила Ласло в окно и со вздохом положила надкусанный бутерброд обратно на тарелку. Гигант угрюмо шагал прямо к дому, сжимая в огромной лапище букет, скорее похожий на веник. Головки цветов беспомощно болтались во все стороны. Почувствовав ее взгляд, он поднял голову. На лице парня не отразилось никаких эмоций, но на загорелых щеках выступили два малиновых пятна.

Немного помедлив, он подошел к раскрытому окну и, не глядя на нее, шмякнул букет на подоконник.

– Это мне? – спросила Анна удивленно.

– Это? С чего ты взяла? Я просто прихватил его с собой. Но если хочешь, можешь забрать.

Анна не заставила просить себя дважды. Сегодня ей не хотелось ссориться. Она взяла цветы и положила рядом с собой на стол. Ласло настороженно ловил каждое ее движение. Их разделял пар, поднимающийся от чашки с кофе. Сладкий, уютный запах ванили кружил голову.

Солнце играло на пышных волосах девушки, небрежно сплетенных в большой узел. На ее щеках появился легкий румянец, глаза переливались из синего в зеленый, как морская вода.

Помолчав немного, Анна предложила Ласло составить ей компанию. Он колебался. «Похоже, он никогда не принимал ни единого решения, прежде хорошенько не подумав», – насмешливо подумала она. На самом деле парень просто боялся сморозить глупость и стал отказываться от завтрака, тщательно подбирая слова, но весь эффект от его речи смазался, когда махнув рукой, он угодил в масленку. Они так смеялись, что церемонии были уже излишни. В конце концов, они славно позавтракали, и это был лучший завтрак за последнюю неделю.

Когда Анна возвращалась в свою комнату, неся поднос с бутербродами и кофе для Ника, ее внимание привлек странный шум. Где-то наверху, под крышей, слышалось невнятное бормотание.

Улыбка сбежала с ее лица, Анна поставила поднос, положила цветы, двинулась на звук и скоро набрела на неприметную лестницу. Она в который раз удивилась: казавшийся снаружи небольшим, дом был полон закоулков. В одной из них и обнаружилась лестница, ведущая на чердак. Недолго думая, девушка стала подниматься по узким ступеням.

Она одолела два пролета и уперлась в деревянную дверь. По виду её давненько не открывали – обшарпанная створка оказалась сплошь затянута паутиной, настолько плотной, что из нее вполне можно было свалять пару валенок.

С большим сомнением девушка некоторое время разглядывала дверь. Не может быть, чтобы звук шел отсюда. Тот, кто оказался внутри этой комнаты, за столь долгий срок давно потерял бы способность издавать хоть какие-то звуки. Как назло, звук больше не повторялся, и Анна почувствовала себя в идиотском положении. Если её застанут здесь, будет сложно объяснить, зачем её понесло в эту часть дома.

Паутина тоже выглядела подозрительно. «Это каких же размеров должен быть паук, соткавший такое великолепие», – с опозданием испугалась Анна. Над ее головой что-то прошуршало. Уже не ожидая ничего хорошего, девушка покорно подняла голову и стала медленно пятиться. Несколько пауков размером со сливу последовали за ней, угрожающе шевеля мохнатыми передними лапами. Эти твари выглядели куда страшнее тех, что напали на нее в детской. Что, если их окажется так же много?

Девушка в страхе махнула рукой – пауки задвигались быстрее. Они носились туда-сюда над ее головой, их толстые лапы сгибались и разгибались, будто твари примеривались, как бы половчее схватить жертву.

– Только без глупостей, – предупредила Анна, и, не сдержавшись, топнула ногой с криком: – Брысь!

Пауки шустро юркнули куда-то под притолоку, оставив ее мучительно вспоминать, способны ли насекомые слышать? Анна почти ничего не знала о пауках и сейчас сильно жалела об этом. Что-то подсказывало ей – с ними еще не раз придется иметь дело.

Анна готова была немедленно удрать, но в этот момент дверь, казавшаяся вмурованной в стену, скрипнула и слегка отворилась.

«Как будто меня приглашают войти», подумала Анна без энтузиазма. За дверью простиралась темнота.

– Есть кто живой? – нерешительно позвала девушка, вытягивая шею.

Никто не ответил и тогда она, не двигаясь с места, легонько толкнула дверь ногой. Петли визгливо заскрипели.

Анна еще немного помялась на пороге, вглядываясь в темноту и втягивая носом горячий воздух, пропитанный запахом сухого дерева. Запах был удушающим.

– Заходи, коли пришла, – насмешливо посоветовала себе Анна и неохотно, бочком протиснулась в образовавшуюся щель.

Попав внутрь, девушка обнаружила, что на чердаке вовсе не так темно, как показалось вначале. Свет сочился с потолка, через маленькое круглое окошко. Тонкий луч ободрил Анну, напомнив, что где-то за стеной есть солнце и зелень. Осмелев, она огляделась.

Вначале она не видела ничего, кроме пыли и старого хлама. «Похоже на то, что сейчас творится у меня в голове», – подумала она невесело. Все предметы, стены и потолок оплетали паутинные кружева, такие же плотные, как на двери. Вглядевшись, она обнаружила под ними любопытные вещи.

В центре чердака стоял старинный письменный стол с витыми ножками, заваленный пыльными пожелтевшими бумагами. Рядом – стул с прямой высокой спинкой. Внимание Анны привлек круглый предмет, лежащий посреди стола. Даже несмотря на толстенный слой пыли было понятно, что перед ней человеческий череп. Не детский, нет, но не менее отвратительный. Возле него высился подсвечник с оплывшей восковой свечой.

Не зная, зачем это делает, Анна приблизилась вплотную к столу и заставила себя взять череп в руки, приговаривая:

– Очень надеюсь, что он не принадлежит кому-нибудь из родственников этой веселой семейки.

Пальцы вдруг стали липкими. Отложив череп, девушка с отвращением посмотрела на ладонь. Брови ее удивленно поползли вверх: ладонь была перепачкана… эктоплазмой. Это открытие означало только одно – в этом месте совсем недавно материализовался призрак. «Или два», – подумала Анна, припомнив встречу в коридоре.

Полчаса спустя у нее имелась куча находок, и кое-что начало становиться на свои места. Чтобы понять все до конца, ей требовались разъяснения, но теперь она точно знала, у кого может их получить.

Этот обычный с виду чердак оказался подобием склепа, где все вещи до одной принадлежали одному человеку, точнее – женщине. Скорее всего, ей же принадлежал и череп, что больше всего пугало девушку.

Эта женщина была удивительной. В старом шкафу Анна обнаружила диковинные старомодные платья, настолько диковинные, что одно было сшито из натуральной леопардовой шкуры. Веера, шляпки, сумочки, старинные книги, из пожелтевших страниц которых сыпались на пол засушенные цветы. Разноцветные фарфоровые драконы. Кипы открыток и свернутые в трубочку афиши. Развернув одну, Анна смогла узнать имя женщины.

На большом листе полуистлевшей бумаги, так же как и на остальных, была изображена сладострастно изогнувшаяся танцовщица, одетая в экзотическое восточное платье. Женщина была исключительно красива, – Знаменитая Мата Хари в сравнении с ней выглядела бледной одежной молью – но чертами лица совсем не напоминала китаянку.

Желая узнать побольше, Анна пробралась в дальний угол, заваленный коробками, доверху наполненными письмами и фотографиями. В наш век почерков, исковерканных компьютерной «клавой», так уже не пишут. «Это не строчки – ажурная вязь», – подумала Аня завистливо. С мутных фотографий на нее смотрели утонченные лица былых времен. При виде этих лиц девушка погрустнела: «Боже, как мы деградировали! Мы же попросту выродились и даже не заметили этого!»

В самом низу коробки лежал пыльный альбом в бархатном переплете. На первой странице красовалось фото маленькой девочки в колючих шерстяных колготах. У малютки были длинные ножки, толстенная коса из черных, вьющихся волос и удивительные глаза, как будто густо обведенные черным. По мере того, как Анна листала альбом, девочка взрослела, превратившись в сказочную красавицу – вылитую Шемаханскую царицу.

Среди прочего в коробках отыскалась деревянная шкатулка с выдвижными ящичками. Большинство из них оказались пусты, но в одном лежало письмо. В письме были несколько строчек, написанных от руки нетвердым торопливым почерком: «Не дай вам Дьявол ваших глаз и Вашей красоты, я бы никогда в жизни не наделал столько ошибок»…

Взглянув на подпись, Анна нахмурилась и сунула листочек в карман пижамных штанов, где уже хранилась фотография. На этом фото можно было опознать сильно постаревшую роковую красавицу, которую окружали Патриция, Свен и мистер Неро, которые выглядели гораздо моложе, чем теперь. Рядом со стариком стояла девушка, портрет которой Анна заметила над камином в зеленой комнате. Ее обнимал за талию красивый высокий юноша с дерзкими глазами и твердо сжатым ртом. Анна понятия не имела, кто эти двое, но чувствовала, что должна обязательно это выяснить.

Девушка проверила все ящички шкатулки, но внутри продолжало что-то греметь и перекатываться. Анна долго вертела в руках ящик, скребла ногтем обшарпанное дно и пыталась повернуть все без исключения малюсенькие болтики. Один из них неожиданно ушел внутрь, а часть боковой стенки с тихим щелчком отскочила. На подставленную ладонь выпало золотое кольцо. Едва взглянув на него, Анна похолодела.

Еще одна загадка обрела ответ. Затейливо вырезанное колечко представляло из себя часть хитрой головоломки эпохи Ренессанса. Анна встречала подобное лишь один раз в каком-то маленьком европейском музее. Подобные штуки именовались Gimmel – как третья буква еврейского алфавита, и имели вполне определенное предназначение.

Анна попыталась вспомнить слова экскурсовода. Кажется, где-то внутри должна находиться крохотная полость-тайник, но в тот раз им не показывали, как до нее добраться. Девушка вертела колечко так и сяк, но не справилась с задачей, зато обнаружила надпись – еще одну обязательную дань традиции: «Помни о прошлом – и перед тобой откроется будущее». Это походило на предупреждение. Но для кого?

Отчаявшись обнаружить тайник, Анна задумчиво постукивала ногтем по крупному камню, а тот вдруг выскочил из оправы, как живой, открыв ей то, что она искала: в небольшом углублении лежали два завитка волос, один из которых совершенно определенно принадлежал ребенку. Ценой за разгаданную тайну стала необходимость по уши вымазаться в пыли – Анне пришлось заползти под стол, чтобы достать закатившийся туда камень. Сидя на полу и опершись спиной о толстую ножку стола, она, пыхтя, пыталась вставить его на место, когда на столе наметилось движение.

Выглянув на звук, девушка обнаружила, что смирно лежавший до сих пор череп сам по себе подкатился к самому края, уставившись на нее пустыми глазницами.

– Привет, – судорожно улыбнулась Анна и помахала ладошкой. – Как поживаете?

Череп недвусмысленно клацнул зубами, Анна, не теряя времени, вскочила на ноги и повернулась, чтобы бежать, но замерла и тихо выругалась. Путь к бегству преграждало кое-что пострашнее прыткого черепа.

Глава 27

Анна немедленно узнала девушку с портрета, только ее было в два раза больше, чем нужно. Её было две. Две пары белых глаз смотрели прямо на Анну.

– Ну, блин! – хлопнула себя по коленям девушка, нервно посмеиваясь. – Так и знала, что добром дело не кончится! Вы кто?

Близнецы слегка колыхнулись, не сводя с нее немигающих взглядов. Их лица были ужасны, вид со спины казался куда привлекательнее.

– Ну, ясно дело – призраки, – ответила за них Анна и широко повела вокруг рукой: – Это ваш дом, я правильно понимаю? Простите, что пришла без звонка и я, пожалуй, откланяюсь. – Она сделала шаг вперед, но близнецы по-прежнему отделяли ее от двери. – Эй, вы глухие, что ли? Подвиньтесь, говорю! Мне пора!

У Анны имелся кое-какой опыт и она отдавала себе отчет, с чем имеет дело. Намерения фантомов были очевидны, и в их планы вовсе не входило выпускать ее отсюда живой. Все, что могла себе позволить девушка – это выиграть время и молиться, чтобы призраки оказались не слишком шустрыми. Заговаривая им зубы, она выбирала максимально выигрышную позицию, чтобы удрать, но привидения предугадывали каждое ее движение и стояли на месте, как приклеенные.

– Спаси и сохрани, – прошептала Анна и попыталась юркнуть мимо них в дверь. Призраки молниеносно и синхронно выбросили вперед руки со скрюченными пальцами, и едва не схватили ее. Анна с трудом увернулась, но длинные кривые ногти здорово оцарапали ей плечо. Зажав рану рукой, Анна попятилась, укоризненно приговаривая:

– Фу, как недружелюбно! Кстати, могу посоветовать хорошего мастера по маникюру.

Она продолжала говорить и пятиться, призраки плыли следом. К счастью, они двигались медленно, как будто продираясь сквозь густую и вязкую жидкость.

– Видать, по-хорошему опять не получится, – подвела итог Анна, расстроено качая головой. – Ладно, – вздохнула она, – сами напросились.

Пережив много всякого-разного, Анна приобрела привычку всегда носить с собой маленький, но очень острый нож. Даже перед сном она не снимала с себя тонкий пояс с ножнами. Стараясь не привлекать внимание призраков, девушка сунула руку за резинку пижамных штанов и крепко сжала в кулаке свое оружие, затем медленно присела на корточки. Сбитые с толку, призраки никак не среагировали на ее действия, либо сочли оружие несерьезным. Расстояние между ними и жертвой неумолимо сокращалось. На Анну пахнуло ледяным холодом.

Настороженно следя за врагами, девушка обшаривала свободной рукой пол за спиной, пока не нащупала внушительный сучок в одной из досок. Трижды очертив его ножом, она с силой воткнула острие в центр сучка и выкрикнула:

– ABIMEG!

В воздухе завихрились маленькие пыльные смерчи, призраки замерли, но через минуту продолжили движение. Их костлявые руки в развевающихся лохмотьях беспорядочно хватали пустоту в нескольких сантиметрах от скрюченной на полу фигурки.

– Что ж вас не берет-то? – Расстроено пробормотала Анна, одновременно пытаясь увернуться от цепких лап. С каждым разом это становилось все труднее. Теперь ей стало по-настоящему страшно, ладони покрылись липким потом, кровь из раны на плече, пропитав тонкий трикотаж, закапала на пол. Призраки задвигали носами, как почуявшие добычу хищники. Не видя ее прежде, они теперь ориентировались по запаху.

Анна почувствовала себя маленькой мышкой, окаменевшей от ужаса перед лицом неминуемой смерти, будто кто-то нашептывал прямо в ухо: бежать бесполезно, сопротивляться глупо, есть только один выход – умереть. Она знала, что ничего больше не может сделать, ноги стали ватными и больше не слушались ее. Чувство беспомощности и неизбежности было почти умиротворяющим.

С трудом стряхнув наваждение и еле двигая онемевшей рукой, Анна зацепилась за массивную ножку стола, проползла под столешницей и выскочила с другой стороны. Взгляд ее метался по сторонам в поисках хоть малейшего шанса на спасение. Увидев череп, Анна прищурилась, как будто приняв отчаянное решение. Собственно, выбирать было не из чего. У нее была только одна, последняя попытка.

Глубоко вздохнув, девушка протянула руку и быстро схватила череп. Гладкая круглая кость едва не выскользнула из вспотевших пальцев, но Анна придержала ее другой рукой, сунув пальцы в глубокую глазницу, точно в шар для боулинга, слегка покачивая взад и вперед.

Призраки мгновенно застыли. Их закрытые бельмами глаза теперь сосредоточились только на черепе. Анна удовлетворенно кивнула, размахнулась и швырнула череп в сторону с криком: «Апорт!»

Вряд ли призраки поняли команду, но в ту же секунду они устремились следом, точно барбос за палкой. Анна немедля рванула к выходу. Ей хватило времени выскочить в коридор и захлопнуть дверь, как прочную древесину изнутри начали сотрясать мощные удары. Все еще не веря в свое спасение, девушка попятилась, оступилась на верхней ступеньке лестницы, взмахнула руками и… угодила в крепкие объятья.

– Ненавижу призраков, – объяснила она Ласло, высвобождаясь из его рук.

– Тогда бежим! – Он потянул ее за собой. Она снова вывернулась, не сводя взгляда с ходящей ходуном двери.

– Поверь мне, издали ненавидится лучше. За мной!

Парень схватил за руку плохо соображающую девушку и силой потащил ее вниз по лестнице. Выскочив в коридор, они повернули направо, пробежали еще немного и Ласло втолкнул ее в какой-то чулан, забитый старым барахлом. Анна хотела возмутиться и открыла было рот, но он бесцеремонно зажал его рукой, а потом быстро захлопнул дверь изнутри.

Свет погас.

– Ты что, сдурел?! – в полной темноте прошипела Анна, как только он убрал свою ладонь.

– Это ты, похоже, сдурела. Ну что ты шляешься по углам и ищешь приключений на свою задницу?

– Чем этот угол лучше прежнего? – возмутилась она.

– Здесь тебя не сожрут!

– Сильно сомневаюсь.

Сквозь щели чулана повеяло холодком. Мимо двери что-то прошелестело. Анна невольно отшатнулась, наступив на что-то мягкое, кажется, на ногу Ласло, отдернула свою и, не удержав равновесия, бухнулась на грудь парня. Ей показалось, что он крякнул, но вовремя подхватил ее и слегка прижал к себе. Анна тут же уперлась в него ладонями, фыркая, как рассерженная кошка.

– Ну что ты елозишь? – не выдержав, прошептал он ей в ухо. – Постой смирно хоть пять минут.

– Отпусти сейчас же! Немед… – договорить ей не дали его губы, коснувшиеся ее губ, но даже в таком положении Анна продолжала пихаться и брыкаться, попутно обрушив им на голову ворох старья. Она извивалась до тех пор, пока поцелуй помимо воли не захватил ее. Как сквозь туман, девушка почувствовала, как он оперся о стену спиной, увлекая ее за собой. Последней связной мыслью в ее мозгу было самокритичное: «Я полная дура»! но ее губы уже не повиновались, отвечая на настойчивое прикосновение его губ.

В этот момент дверь чулана широко распахнулась и Анна, вытаращив глаза, обнаружила перед собой лицо Ромолы. Девушка покраснела так, что щекам стало больно. Вот уж позорище!

Служанка повела себя странно: она понимающе кивнула и усмешкой сказала:

– Пожалуй, я зайду попозже.

А потом снова закрыла дверь чулана.

– Ромола, ну где ты там застряла? Ты нашла мой лыжный свитер? – Откуда-то издалека недовольно прокричал Свен.

– Его здесь нет! Я вспомнила, что отправила его в стирку на прошлой неделе, вместе с остальными зимними вещами.

Толстяк проворчал что-то нелестное, но его шаги стали удаляться.

Выждав еще немного, Анна, не глядя на Ласло, открыла дверь и вывалилась в коридор. Она ненавидела себя еще больше, чем его. До чего она докатилась: целоваться в чулане с кем попало! Да что она – девочка? Ей было так стыдно, что из глаз потекли слезы.

– В чем дело, эй? – растерялся Ласло, осторожно вытирая ей щеки. – Я тебя обидел?

– Нет. Это пройдет. Обычная реакция на стресс. Там, на чердаке… – Она не могла говорить. Не признаваться же ему, что ей понравилось с ним целоваться?

Чтобы не встречаться с ним взглядом, Анна принялась остервенело отряхиваться, ужасаясь, что, ко всему прочему, до сих пор разгуливает в пижаме. Любимый костюмчик выглядел плачевно: грязный, испачканный кровью и порванный в нескольких местах. На попе он странно топорщился, выдавая тайник, в котором Анна припрятала найденные на чердаке трофеи.

Ласло тут же перехватил ее нервный вороватый взгляд, оглядел ее попу и спросил:

– Что это там?

– Повод для серьезного разговора, – вздохнула Анна.

– Ну что ж, – неожиданно кивнул он, – пойдем, поговорим. Заодно выпьем еще по чашечке кофе.

– Это долгая история, – предупредила она. – У меня много вопросов.

– Ничего, я медленно пью.

В кухне Ласло неожиданно передумал и вместо кофе плеснул себе в стакан виски. Ромола и бровью не повела, молча отставив одну чашку в сторону. Запах свежесваренного напитка добавил Анне бодрости, но она все еще не решалась начать разговор.

Ромола жарила омлет, одно за другим разбивая в огромную сковороду яйца. Анна бездумно следила, как содержимое, шкворча, падает на дно сковороды. Все желтки у куриных яиц оказались сдвоенными. Заметив выражение глаз Анны, Ромола спокойно спросила у Ласло:

– Она знает все?

– Думаю, многое.

– Прекратите говорить обо мне так, будто меня здесь нет! – вспылила девушка, приподнимаясь на табурете, но снова не удержалась и едва не пропахала носом пол, но Ласло был начеку, вовремя схватив ее за шиворот.

Ромола следила за ними с большим сомнением, потом вздохнула, выключила огонь под сковородой и села на стул напротив девушки.

– Вы поможете мне? – спросила Анна.

– Там поглядим.

Но Анну уже нельзя было обмануть: теперь она знала, что, несмотря на суровый нрав, Ромола не принадлежит к стану ее врагов. Если и откажется помогать, то вредить уж точно не станет. Главное было заслужить ее доверие, а это было непросто – в последнее время Анна наделала много глупостей.

Первым делом Анна выложила на стол свой главный козырь. Ласло с усмешкой стянул с пальца свое кольцо и положил рядом. Анна внимательно посмотрела на оба. Сразу бросалось в глаза, что украшения изготовлены в одно время и одним мастером. Материал – чуть красноватое золото – тоже был одинаковым, но предположить, что они составляют единое целое, никому бы и в голову не пришло.

Спросив взглядом разрешения, Анна осторожно взяла в руки перстень Ласло, перевернула. Надпись внутри гласила: «Что соединил бог, людям не разъединить». Кивнув, девушка положила кольцо на место и явно через силу спросила:

– Кто она тебе, эта женщина?

Губы Ласло болезненно дернулись, когда он ответил просто:

– Сестра.

Даже себе Анна не призналась бы, что испытала огромное облегчение. Она еще раньше догадалась, что у Ласло на пальце вторая часть старинного обручального кольца. Вторая часть. Но где же третья?

Неправильно поняв ее замешательство, Лало взял оба кольца и быстрым движением соединил их в единое целое.

– Ловко ты, – одобрение Анны прозвучало, как укор.

Ласло удивленно взглянул на нее и ответил:

– Я это уже делал.

– Но если ты не муж, значит – свидетель?

Ласло кивнул.

– Это колечко совсем маленького объема, значит, предназначалось жене. Но где же тогда третье?

– Понятия не имею, – нехотя признался великан. – Я и это-то кольцо не видел много лет. Думал – пропало. Где ты его нашла?

– На чердаке, – глядя в окно, ответила Анна.

В саду, под деревом, стоял Ник, разглядывая синий цветок так, будто видел его впервые. Почувствовав ее взгляд, мальчик поднял голову, заулыбался и помахал ей рукой. Анна улыбнулась в ответ, радуясь, что ее мальчик, кажется, поправляется. Он сильно похудел и осунулся, напоминая того волчонка, которого несколько лет назад она спасла в джунглях, но он снова улыбался, подставляя бледные щеки теплому солнышку.

«Ради него я должна распутать эту историю», – мысленно пообещала себе Анна. Чутье подсказывало ей, что так легко дело не закончится, даже если немедленно взять и уехать. Их с сыном судьба слишком переплелась с тем, что происходит здесь и она обязана понять – почему? Она знала многое, но еще большее оставалось для нее тайной. Этот клубок можно распутать, только поняв все до конца. Значит, ей придется это сделать.

Глава 28

Отвернувшись от окна, Анна успела перехватить встревоженный взгляд Ромолы, устремленный на нее. Что так обеспокоило всегда уравновешенную женщину? – подумала она удивленно. Служанка, словно решившись на что-то, быстро сказала Лосло несколько слов на незнакомом языке. Тот кивнул и пояснил:

– Она просит побыстрее ввести тебя в курс дела, пока ОНО не может услышать.

– ОНО? – переспросила Анна удивленно. – О ком вы говорите?

– Трудно объяснить. Это существо поработило всех в этом месте, превратило нас в своих рабов, – устало пояснил Ласло. – Кто бы мог подумать, да? – Он шевельнул рукой – под тканью фланелевой рубахи немедленно набухли огромные мышцы.

– Мистер Неро тоже входил в число… рабов?

Ласло усмехнулся:

– В первую очередь.

– Ты намекаешь, что здесь по-прежнему обитает дух барона де Реца? – недоверчиво спросила девушка.

– Да нет, конечно, – отмахнулся Ласло. – Это все сказки для туристов. Никто не отрицает, что барон был при жизни порядочной сволочью и колдуном, но его кости давно сгнили в могиле. Он так и не успел найти секрет бессмертия. Это проделал за него кое-кто другой. Тот, кто превратил мою сестру в исчадие ада.

– Как звали твою сестру? – В голосе Анны звучало сочувствие.

– Гордана.

– Красивое имя.

– Она и сама была красавицей.

– Я знаю. – Анна осторожно выложила на стол снимок из кармана. Среди людей на снимке выделялась очень красивая, пышноволосая девушка. Веселая и молодая – в жизни она была гораздо красивее, чем на вышитом портрете.

– Этот снимок сделан вскоре после свадьбы, – пояснила Ромола и отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.

– Я вижу, вы любили ее. Кто вам эта девушка? Дочь?

– Мы все любили Гордану – это-то ее и сгубило. – Сказал Ласло угрюмо. – Ромола была кормилицей моей сестры. А потом растила ее. Наша мать умерла вскоре после рождения сестренки.

– Что произошло с девушкой? Как она превратилась в ужасного раздвоенного призрака?

– Это долгая история.

– Я готова слушать сколько угодно. Разве что Свен с женой могут нам помешать.

Ласло и Ромола переглянулись.

– Они уже позавтракали и ушли из дома, – сообщила Ромола. – Я сама запирала за ними дверь. Думаю, до вечера они не вернутся.

Что-то странное было в тоне, которым Ромола говорила об этом, но Анна не стала уточнять, решив, что тайны беспокойной четы могут подождать.

– Все беды хозяина – мистера Неро – начались с того, что ему катастрофически не везло с личной жизнью: все его жены умирали. Его первой супругой стала подружка детства. Она скончалась при неудачных родах. Ребенка тоже не удалось спасти. Вторая жена умерла через год после свадьбы от какой-то экзотической болезни. Умирала она мучительно и отошла в мир иной с проклятиями на устах. Разумеется, это огорчило незадачливого молодожена, даже напугало, но ему и в голов не приходило усматривать в этих смертях злой рок. Все-таки, в первую очередь он был бизнесменом, а, значит, и скептиком.

Чтобы не чувствовать себя одиноким, дважды вдовец зачастил в ночные клубы и там совершенно неожиданно влюбился в танцовщицу по имени Джейн – здоровую как лошадь, фигуристую девицу без комплексов. Втайне мистер Неро приписывал смерть двух предыдущих жен их слишком нежной конституции, а на Джейн можно было пахать. Так что, не долго думая, он сделал стриптизерке предложение и уже собирался зажить счастливой семейной жизнью, как его новая избранница свернула себе шею, катаясь на горных лыжах.

– Понятно теперь, почему его прозвали Синей Бородой, – понимающе кивнула Анна. Ласло кивнул:

– Сходство казалось очевидным. Он убедил себя в том, что приносит несчастье всем женщинам, с которыми связывает свою судьбу. Стоило ему полюбить, и возлюбленной можно было писать завещание. Даже для закоренелого атеиста это тяжелое испытание, так что неудивительно, что в конце концов мистер Неро стал бояться душевных привязанностей и добровольно приговорил себя к отшельничеству.

– Именно тогда он и купил этот проклятый замок, – добавила Ромола. – Ему виделась в этом ирония. Таково уж было его чувство юмора.

– Возможно, – продолжил Ласло, – жить в одиночестве было бы лучшим выходом, но однажды мистер Неро нарушил обет. Заскучав или поддавшись ностальгии, он снова наведался в ночной клуб, где встретился с Джейн. И история повторилась. На сцене вновь была девушка. Она была чудо как хороша, но танцевала безобразно. Ее развязный танец не вызвал в не ничего, кроме чувства неловкости. Но ему вдруг стало… жаль эту бездарную стриптизершу. После выступления девицу ожидал шикарный букет роз и предложение подвезти ее до дома на шикарном Роллс-Ройсе. Мамзель и не думала ломаться, так как несмотря на красоту, была неизбалованна поклонниками. Еще больше ее порадовал чек на крупную сумму денег, доставленный ей посыльным вечером следующего дня. К чеку прилагалась записка с категорическим запретом на возвращение в стриптиз-бар. Следующие полгода ушли на то, чтобы вытянуть Вики – так звали танцовщицу – с самого дна, вылечить от целого букета болезней и превратить в светскую львицу.

– Я видела ее афиши на чердаке, – подтвердила Анна. – И много других вещей. Очень много. Значит, мистер Неро привез Вики в замок? Она жила здесь, я правильно понимаю? И, кажется, здесь же и умерла.

– Ну, до этого много чего случилось, – поморщилась Ромола. – Для начала этот идиот потащил бродяжку под венец. Не смотрите на меня так – несмотря на все усилия, в душе Вики так и осталась уличной девкой.

Ласло предостерегающе поднял руку и Анна удивленно посмотрела на него: Вики, кем бы она ни была, давно умерла, так стоило ли опасаться покойницы?

– Так что произошло после свадьбы? – спросила девушка. – Проклятие удалось остановить? На этом фото Вики уже в весьма почтенном возрасте, значит она благополучно пережила бракосочетание?

Ромола с отвращением кивнула:

– Эту гадину никакое проклятие не берет. Наверное, чертям в аду и без нее тошно.

– Ромола, увы, права, – вздохнул Ласло, – Вики оказалась на редкость отвратительной, но живучей особой.

Анна ткнула пальцем в потолок и усмехнулась:

– Если это ее череп лежит там на столе, то я вам охотно верю.

– Новая жена вертела мужем, как хотела. Она быстро научилась получать все, что ей захочется, не гнушаясь никакими способами. Она уговорила мужа купить для нее остров у обанкротившегося магната – который очень кстати застрелился через месяц после сделки – и выстроила на нем свое собственное королевство. Проведя детство и юность в нищете, Вики обожала роскошь, и ей все время было мало.

– Как это похоже на то, что творится сейчас в нашей стране, – невольно заметила Анна и тут же смутилась, поймав недоумевающие взгляды собеседников. – Простите, это вам неинтересно. А где Вики брала деньги на свои прихоти? Мистер Неро был так богат?

– Достаточно богат. Но вскоре его состояние стало таять на глазах. Поняв, что вот-вот станет банкротом, он сделался подозрительным, вплоть до того, что предпочитал обращать прибыль в золото и закапывал их по всему поместью, помечая места на секретной карте. Чтобы не видеть разочаровавшую его жену, он практически не покидал замок, но Вики не устраивало такое положение вещей. Обладая недюжинным умом или, точнее, хваткой, она прекрасно понимала, что никакие деньги не удержат ее на плаву, если супруг разведется с ней. Многие семьи терпели выскочку только ради ее супруга и с радостью захлопнули бы перед ней двери на следующий день после развода.

Однажды она нагрянула сюда, убедив мужа, что не может жить вдали от него.

– На самом деле у нее ко всему прочему закончились деньги, – вновь не удержалась Ромола. – Муж урезал ей содержание, да так, что остров вскоре пришлось продать за долги.

– Совершенно верно, все ее признания были сплошным притворством, – не стал спорить Ласло. – Идиллия в самом деле длилась недолго. Мистер Неро скоро обнаружил, что обожающая его супруга каждую ночь, подмешав ему снотворное, шарит по дому в надежде отыскать карту зарытых сокровищ.

– Угу, а, дождавшись, когда он уедет по делам, бегала по парку с лопатой.

– Пойманная с поличным, Вики клялась и божилась, что понятия не имеет ни о каком золоте и открыла обескураженному супругу страшную тайну: ей удалось узнать, что перед смертью барон де Рец зарыл в разных местах своих владений шестьсот шестьдесят шесть артефактов, которые даруют небывалое могущество тому, кто сумеет их отыскать и вновь собрать воедино магическую коллекцию.

– Судя по тому, что мне известно, мистер Неро поверил в эту историю, – кивнула Анна.

– Да нет, не сразу. Он пытался решить проблему по-другому: он колотил жену, она била его. В общем, совместная жизнь протекала весело. Но мистер Неро старел, у него была больная печень, а Вики, вдобавок ко всему, увлеклась Вуду и черной магией. Она проштудировала все книги, оставшиеся в библиотеке барона, постоянно жгла на поляне перед домом какие-то травы и развеивала по ветру странный черный порошок.

– Почему он с ней не развелся?

– Он пытался, но Вики раз за разом удавалось переубедить его. Не спрашивайте, как она это делала.

– Да это не секрет, – возмущенно фыркнула Ромола. – Мерзавка научилась колдовать и первым делом приворожила к себе строптивого супруга.

Анна вопросительно посмотрела на Ласло, и тот нехотя кивнул:

– Могло быть и такое. Ей очень быстро удалось обратить мистера Неро в свою новую веру, сыграв на его слабостях. Дело в том, что он загорелся желанием обзавестись наследником, но на деле это оказалось не так просто. Вики легко беременела, но все младенцы рождались мертвыми. То ли сказывались болячки ее бурно проведенной молодости, то ли бесчисленные аборты, которые она делала в те времена, когда играла на своем острове роль современной Мессалины. К несчастью, мистер Неро не брал в расчет столь естественные причины и вновь заговорил о проклятии. В его возрасте к смерти начинаешь относиться иначе. Так что сделанное вовремя напоминание о том, что барон де Рец не один год посвятил вопросам бессмертия, упало на благодатную почву. Теперь уже они оба сутки напролет пропадали в лаборатории.

– И что? У них получилось? – нетерпеливо спросила Анна, испытывая нехорошее предчувствие.

– Да как сказать… – вдруг замялся Ласло. – Вики удалось родить здоровых близнецов, но этого им уже было мало. Хотелось обещанного могущества над силами природы, неограниченных возможностей повелевать миром живых и мертвых, ну и конечно – золота. Они полагали, дело в том, что коллекция артефактов барона оставалась неполной. В поисках недостающих частей они перерыли все архивы, исколесили пол-Европы, но до конца было далеко. Через несколько лет выяснилось, что долгожданные дети, хоть и родились здоровыми, но звезд с неба не хватали и уж конечно не были суперлюдьми.

Патриция росла неглупой, но тихой и забитой девочкой, к тому же не блистала красотой. Питер, напротив, был красив, как бог, но имел характер сущего дьявола. Очень скоро брат и сестра, разочаровавшие родителей, оказались в интернате – в погоне за абсолютной властью маме с папой было не до пеленок и подгузников.

Питу пришлось особенно нелегко. Дома он предпочитал книжки физкультуре, рос слабым и болезненным, а в новой школе, как назло, физподготовка была на первом месте. Мальчику нравилась только одна дисциплина – плавание. Ему часто снилось, как он мощно гребет, как ритмично работает ногами, первым доплывая до финиша. Но наяву ничего не выходило. В школе существовала традиция: те, кто хорошо держался на воде, получали синие плавки, остальные барахтались в лягушатнике в позорных красных трусах. Пит много раз пытался сдать экзамен по плаванию, но каждый раз дело заканчивалось приговором тренера: «плавучий топор». Красные трусы стали его проклятием.

В общем, обстановка в школе, так же, как и дома, мало способствовала здоровому развитию мальчика. Он получил клеймо пропащего, неудачника. Он не умел ходить под парусом, не любил лисью охоту, панически боялся насекомых, включая безобидных бабочек. Его не любили одноклассники, ругали учителя. В отместку он стал дерзить педагогам, язвить на уроках, научился виртуозно врать и обманывать. Его протест зашел так далеко, что он решил стать вором – крал мелочь из шкафчиков в раздевалке и из карманов одноклассников. Пита ловили, наказывали, но это не помогало.

Кончилось тем, что в шестнадцать лет парень сбежал с бродячим цирком, после чего его с облегчением исключили из школы навсегда.

В цирковой труппе многие работали по контракту и, к счастью для Пита, должность разнорабочего все еще оставалась вакантной. Оказавшись в шапито, парень словно шагнул в другой мир. Здесь на стенах висели истрепавшиеся афиши и загадочно улыбались венецианские маски. В передвижной кунтскамере на стеллажах высились запечатанные сургучом колбы, внутри которых плавали кисти рук, уши и стопы. А в одной банке даже оказалась отрезанная голова с кривой ухмылкой на синих губах. Распорядитель аттракциона рассказывал всем, что это – голова знаменитого маньяка, казненного за свои преступления, но ему мало кто верил.

Надо сказать, к шестнадцати годам Питер из тщедушного подростка превратился в плечистого красавца ростом под два метра. От детской неуклюжести не осталось и следа. Впервые увидев парня, директор цирка скептически окинул его взглядом и задал только один вопрос:

– Вы действительно готовы выносить дерьмо за мартышками и чистить стойла?

Пит был готов.

– Полный бред, – усмехнулся директор и… взял его на работу.

Летнее цирковое турне проходило в Великобритании: Глазго, Манчестер, Эдинбург… Пита радовала возможность оказаться подальше от дома. Ему пришлась по душе кочевая жизнь. Он драил полы, чистил клетки, подметал полы после представлений и… чувствовал себя свободным. Здесь его никто не дразнил, над ним не смеялись.

Особенно ему полюбились животные, те отвечали ему взаимностью. В разных городах он то и дело подбирал бродячих зверей, лечил их, кормил, а те платили ему преданностью.

В перерывах между работой парень обучился верховой езде. Метатель ножей Острый Коготь научил его боевым искусствам. А потом пришла любовь. Девушка была рыженькой, глазастой и веснушчатой. Звали ее Либби, родом она была из какого-то захолустного немецкого городка, почти деревни. Малышка исполняла номер «Танцующая над пропастью» – появлялась в ослепительном голубом луче под куполом на трапеции и публика замирала, забывая дышать. Либби бесстрашно парила над бездной, раскинув руки, словно птица и Питер всегда заранее пристраивался за бархатной гардиной у запасного выхода, чтобы ничего не пропустить.

Они подружились, не зная при этом языка друг друга. Их общение со стороны выглядело уморительно: оба отчаянно жестикулировали и гримасничали, но при этом, как ни странно, прекрасно понимали друг друга. Либби репетировала на заре. Она натягивала голубое трико, закручивала рыжую копну в тугой пучок и с ловкостью белки карабкалась по канату. Свободное время до начала представления они проводили вдвоем: прятались в конюшне, зарываясь в душистое сено, а старая лошадь Маринка получала порцию морковки за то, что стерегла их покой.

Там, в ворохе сена они на корявом, им одним понятном языке, строили планы о том, как уедут вдвоем по окончании сезона куда-нибудь далеко-далеко, может быть, даже в Калифорнию.

Маленький городишко на севере Англии был предпоследним в гастрольном туре. Через несколько дней, в сентябре, наступала долгожданная свобода. Пит и Либби заранее купили билеты до Флориды. Пит предупредил родителей в письме, что заедет познакомить их с невестой, но ответа так и не получил.

Либби порхала в луче прожектора, рассыпая в зал золотые конфетти. Блестки кружились над ареной мерцающим золотым дождем, девушка-птица перелетала с одной трапеции на другую.

Финальный трюк Либби выполняла без лонжи. Внизу, как обычно, растянули широкое полотнище, чтобы поймать гимнастку. Девушка прыгнула и… в абсолютной тишине раздался оглушительный шлепок ударившегося оземь тела.

Женщины в цирке завизжали. К гимнастке спешили люди. Пит понял, что опоздал, едва взглянув на безжизненно раскинувшееся на арене тело любимой. Вокруг головы, точно огненный нимб, растекалась алая кровь, которую жадно впитывал песок.

Сразу после гибели Либби Питер уволился из цирка, собрал вещи и сел на первый же рейсовый автобус. Он чувствовал: что-то сломалось в нем навсегда.

Утро он встретил в дешевом отеле, после того, как впервые в жизни напился. Днем украл в магазине наручные часы, а к вечеру был арестован. Пит настроился провести в тюрьме несколько лет и даже не особенно возражал против этого – без Либби ему было все равно, где влачить существование. Однако, едва в прессу просочилась информация о знатном арестанте, отец нанял адвоката и вместо приличного срока парень получил год условно. Впоследствии он попадал за решетку регулярно. Не потому, что был недостаточно умен, а из-за отчаянного желания лезть на рожон. Странно, но чем хуже становилась репутация сына, тем сильнее привязывался к нему отец.

У матери Питер вызывал совсем другие чувства.

Глава 29

Ласло налил себе еще виски, выпил залпом, потом продолжил рассказ:

– Пит и Гордана, моя сестра, настолько похожи, что иногда мне кажется, что им на роду было написано встретиться. Красотой она пошла в мать. От взгляда её шалых, темно-зеленых глаз и лучезарной улыбки сжималось сердце и перехватывало дыхание. Но от отца ей достался бесшабашный характер. Он бросил нас через год после смерти матери, Гордане едва исполнился годик.

Когда она подросла, то стала выделывать такие коленца, что Ромола, скрипя сердце, отправила ее в монастырскую школу. Монашки обучили сестренку разговаривать, скромно потупив глазки, но изменить её норов им не удалось. Узнав, что Гордана сбежала из школы, связавшись с бандой байкеров, мы надолго потеряли ее след. Я пытался отыскать сестру, но все время опаздывал, появлялся тогда, когда ее в том месте уже и след простыл. До нас дошли слухи, что с байкерами Гордане быстро наскучило, она выскочила замуж за очень богатого человека. Однако, за пентхауз в модном районе, красивый автомобиль и дорогие шмотки пришлось платить. Её муженек, разменявший полтинник, оказался заядлым свингером, да к тому же еще педофилом. Он возбуждался, наряжая жену в детские платьица и цепляя ей в волосы капроновые банты. Его особенно умиляла привязанность Горданы к двум вещам, сохранившимся в память о доме: большому плюшевому медведю и деревянному колокольчику. Медведя для еще нерожденной малышки купила её мать, колокольчик подарил я. Больше у сестры ничего своего не было.

Наверное, имя наложило свой отпечаток: Гордана была очень гордой и долго терпеть подобное обращение не могла. Не в силах убежать, она впала в тяжелейшую депрессию и муж вынужден был поместить ее в одну из лучших неврологических клиник. Там она и познакомилась с пациентом расположенной в этом же здании психушки. Этим пациентом был Пит. Отец упек его туда, перепробовав все другие способы.

Общая беда сблизила их. Разумеется, они удрали из психушки, и пару лет колесили по свету. Когда Гордана забеременела, Питер, сознавая свою ответственность, вернулся в родной дом вместе с молодой женой. Удивительно, но они продержались в замке несколько лет.

– Почему удивительно?

– Обстановка в доме сложилась – врагу не пожелаешь. Мистер Неро души не чаял во внуках, пытался сблизиться и с сыном, но вот Вики невзлюбила невестку с первого взгляда. Пэт-верная тень матери – тоже пакостила исподтишка, ревнуя Пита к отцу. Что поделать, привыкла быть единственным ребенком в семье, а тут появился конкурент, которого она по простоте душевной давно списала со счетов. Она и замуж-то выскочила, чтобы угодить папочке, обратить на себя его внимание, но тот Свена попросту не заметил.

Однажды Питер попросту сбежал из дома, как когда-то в детстве. Год от него не было вестей, и мистер Неро уже решил, что потерял его навсегда. Только Вики, нехорошо улыбаясь, твердила, что сын вернется, но вскоре до замка дошли вести, что Питер погиб в какой-то перестрелке, кажется – в Косово.

– Значит, Вики ошиблась?

– Нет. Ее предсказание сбылось.

– А, поняла, в замок привезли тело хозяйского сына для захоронения? Я видела какие-то могилы в парке.

– Увы, к тому времени у замка уже был другой хозяин, – туманно ответил Ласло. – А с Питером приключилась совсем паршивая история. Позже выяснилось, что те ритуалы, которые творила Вики во время беременности, дали неожиданный эффект. Нежизнеспособные плоды выжили, но лишь за счет того, что стали вместилищем монстров, дремлющих в их телах до поры до времени. Вики, начитавшись книжек по Вуду и прочему мракобесию, умудрилась вызвать себе в помощь демонов, которые вложили свое семя в близнецов. Так Питер после смерти стал дхампиром.

Анна, ойкнув, отшатнулась.

– Знаешь, что это такое?

Девушка кивнула, прошептав:

– Я встречалась с ним еще там, в городе. Он убил двух моих коллег, прикончил на моих глазах пожилую женщину, преследовал моего сына. Я так и не поняла – почему? Ты знаешь?

– Нет, – ответил Ласло слишком поспешно. Анна разгадала обман, но по плотно сжатым губам парня догадалась, что он не добавит больше ни слова.

– Хорошо, – кивнула девушка, решив, что спорить сейчас не время. – А как быть с Пэт? Она тоже после смерти превратится в какую-нибудь гадину?

– Эта тихоня и сейчас не ангел, – усмехнулся Ласло.

– Никогда не любила тихонь, – призналась Ромола. – Они быстрее всего поддаются порокам, если в их жилах течет дурная кровь.

– Пэт последняя, кого бы я назвала порочной, – с сомнением протянула Анна, хотя… – Девушка припомнила, как в день смерти мистера Неро, – буквально через несколько минут после его гибели, – любящая дочь обшаривала замок, чтобы утащить наиболее ценное. Наверное, Ромола права, и за ханжеским смирением этой серой мышки скрывается разнузданная натура её матери. Еще неизвестно, что стало бы с её драгоценным Свеном, получи она наследство отца…

Поморщившись от неприятного открытия, Анна спросила о другом:

– Что стало с Горданой? Почему ее часть обручального кольца была спрятана в шкатулке свекрови? Куда подевалась девушка? И её дети?

– Именно дети помешали ей вовремя уйти. Она не могла бросить их рядом с одержимой свекровью, представляя, во что она может превратить их. Но и оставаться в замке без поддержки мужа тоже долго не смогла.

Собственно говоря, безутешные родители не имели ничего против того, чтобы навязанная им родственница благополучно исчезла. Она выполнила свое предназначение, продолжила их род и теперь могла убираться куда угодно, по своему усмотрению. Но дети должны были остаться в замке. И точка! Мистер Неро не спускал глаз с внуков. Зная её строптивый характер, за Горданой шпионили день и ночь. Тогда здесь было много слуг, и сестра не могла сделать ни шагу, чтобы о нем тут же не доложили свекру. Но она была упрямая, моя сестренка.

Мягкая улыбка озарила суровое лицо Ласло, взгляд холодных глаз смягчился. Потом меж бровей снова пролегла глубокая борозда.

– Она готовила побег несколько месяцев. Она бы не справилась одна и потому нашла меня и попросила о помощи. В условленный день и час я должен был ждать ее с машиной…

Ласло опустил голову, будто заново переживая тот ужасный для себя день. Чувство вины так и не ослабло за прошедшие годы. Последние слова он произнес сдавленным, как будто чужим голосом:

– По дороге к месту нашей встречи Гордана сорвалась на горной дороге. В той аварии погибла не только она, но и мои племянники.

– То есть вы решили, что Гордана вернулась сюда в виде призрака, чтобы наказать вас? – с сомнением спросила Анна.

– Вначале я так и думал. – кивнул Ласло. – Но потом догадался, что тут не обошлось без Вики.

– Ей-то зачем это понадобилось? Как я поняла, она спала и видела, чтобы невестка покинула этот дом?

– Но её муж и слышать об этом не хотел. Гораздо позже я узнал, что Вики раскопала где-то в старинных книгах рецепт проклятия, обрекающего приговоренного не покидать определенного места ни при жизни, ни – увы – даже после смерти. Слышали о таком? – спросил он с надеждой.

– Возможно. Но почему ты нанялся служить в дом, где твоя сестра так страдала?

– Чтобы искупить вину, – ответила за него Ромола. – Он решил, что его место отныне там, где его сестра. Если Гордана заперта в этих стенах, то его долг – быть рядом с ней. А я… я не смогла его оставить. Я потеряла одного ребенка и сделаю все, чтобы второй остался жив и невредим.

На взгляд Анны, Ласло был последним, кому требовалась посторонняя помощь. Его невероятная сила служила парню лучшей в мире защитой. Но у Ромолы, как видно, было на этот счет другое мнение. Для кормилицы Ласло, более всего походивший габаритами на Снежного Человека, так и остался ребенком.

– Но была и еще одна причина, – признался парень.

– Я так и думала.

Ласло пропустил мимо ушей её колкость и сказал совершенно серьезно:

– Мистер Неро обещал, что сможет оживить сестру, когда разгадает секретную формулу барона.

Девушка всплеснула руками:

– И вы поверили?! Но ведь де Рец так и не нашел эликсир бессмертия! Лучшее тому доказательство – то, что его кости давно гниют в могиле!

– Он просто не успел закончить работу.

– Как и мистер Неро, – пожала плечами девушка. – Ведь твоя сестра по-прежнему пленница этих мест. И, поверь мне, её мучения – ужасны. Призрак, который бродит по дому, совсем не похож на живого человека.

– Все так и есть, но твой артефакт должен был помочь завершить работу. Мистер Неро собрал все шестьсот шестьдесят шесть артефактов.

– М-да, не повезло. Хотя, если тебе интересно мое мнение, все равно ничего бы не вышло. Кстати, куда же подевалась виновница всех ваших бед – коварная Вики?

– О, ей тоже не повезло! – процедила Ромола. – Однажды она перемудрила с заклинаниями, и вызванный ею дух утащил ее с собой.

– То есть, она исчезла? – Уточнила Анна. – А как же голова? Ведь это её череп лежит на чердаке?

– Голова – все, что от нее осталось. Мерзавка сгорела заживо в адском огне.

– Вот прямо-таки адском?

Ромола кивнула:

– Её спалило дотла, только череп и остался.

– Вы видели, как это произошло?

Ромола снова кивнула:

– Все видели. Вики вспыхнула будто сама по себе, стоя на открытой местности и тут же превратилась в головешку. От неё остался только череп и куча тряпок.

– Постойте, вы хотите сказать, что одежда женщины не пострадала от огня, даже кости превратившего в пепел? – нахмурилась Анна. Дело принимало совсем скверный оборот. Получив подтверждение от Ласло и Ромолы, девушка поинтересовалась: – А кто устроил склеп на чердаке? И, если уж на то пошло, то почему не в замке?

– Патриция постаралась, – презрительно скривила губы Ромола. – Совсем помешалась из-за своей мамочки.

– Она точно чокнутая, – поддержал ее Ласло.

– Ну, в этом доме многие некрепки умом, – справедливости ради заметила Анна. – Пирошка, например. Её-то как угораздило? Свен сыпал какими-то медицинскими терминами, но, честно признаться, я ничего не поняла.

– И это тоже дело рук Вики, – мрачно сообщила Ромола.

– Вот как? Чем же ей насолила мужнина сестра?

Ласло пожал плечами:

– Тем и насолила. Брат очень её любил, а Вики ревновала. Потеряв товарный вид, она превратилась в маниакальную ревнивицу. Она возненавидела всех женщин, которые хоть чем-то превосходили её: были моложе, красивее, умнее. Пирошка имела все три эти недостатка. И все же Вики перехитрила её. Для начала сделалась её закадычной подружкой. Потом попыталась увлечь соперницу Вуду, принуждала заниматься обрядами. Брат, полностью поглощенный изучением колдовства, не видел в этом ничего зазорного. Во время одного из них что-то пошло не так. В результате впечатлительная Пирошка навсегда лишилась рассудка. Кстати, это произошло незадолго до гибели самой Вики, так что радость её была недолгой.

По лицу Ласло Анна прочла, что сейчас он задаст ей самый главный вопрос. Она догадалась, о чем он её спросит, но не знала, какой даст ответ. Наконец, он заговорил:

– Мистер Неро считал тебя асом в вопросах магии, а он никогда не ошибался в людях. Ты сможешь нам помочь?

– Смотря чего вы от меня хотите. Если я правильно вас поняла, вы считаете, что корень зла – в этой злополучной черепушке на чердаке?

Оба кивнули.

– Её нужно уничтожить, – сверкнула глазами Ромола.

– Так чего же вы медлили? – удивилась девушка.

– Гордана не позволяет никому даже приблизиться к «склепу». После смерти она сделалась слугой этого исчадия ада и ревностно стережет её покой. Ты первая, кому со дня её смерти удалось проникнуть на чердак.

Несколько минут Анна задумчиво кусала губы, потом, решившись, спросила напрямик:

– Вы понимаете, что прежде всего мне придется уничтожить Гордану? Я не могу одолеть её, значит, остается только убить.

Ласло побледнел, но Ромола держалась стойко. Анна решила немного утешить их:

– Я неправильно выразилась. Я могу уничтожить только фантом, призрак. Вы больше никогда не увидите Гордану, но её душа, в случае благополучного исхода, обретет долгожданный покой.

Ромола тут же заметила оговорку:

– Вы не уверены в успехе? Считаете, что-то может пойти не так?

– Все возможно, – легкомысленно улыбнулась Анна. – Я не знаю, каким проклятием воспользовалась Вики – их вообще-то существует великое множество, но могу с уверенностью сказать, что оно – одно из самых мощных. Мне только что выдался случай убедиться, что мои заклинания на Гордану не слишком-то действуют. По-правде говоря, я едва унесли оттуда ноги. То есть, шансы на успех – где-то пятьдесят на пятьдесят. Если, конечно, до тех пор, я не установлю, в чем причина.

– Может, дело в зеркалах? – неуверенно предположила Ромола. – Я слышала, что старая ведьма часто использовала в работе зеркала. Считала, что они увеличивают её силу.

– Она была права. Кстати, я тоже подумала, что дело именно в этом, но не была до конца уверена. – Анна задумчиво почесала кончик носа. – Жаль, что это открытие меняет дело далеко не в лучшую сторону, – она виновато улыбнулась. – Однако, попытка не пытка, верно? – Она еще помолчала, что-то прикидывая в уме, потом неожиданно спросила: – Кстати, сколько зеркал в вашем доме?

– А много надо? – деловито спросила Ромола.

– Тринадцать штук.

– Найдем, – кивнул Ласло и Анна посмотрела на него очень внимательно. Парень не заметил выражения её глаз и спокойно уточнил: – когда понадобятся зеркала?

– К полуночи.

Девушка подробно описала место в лесу, куда нужно доставить тринадцать зеркал.

– Призрак Горданы питает мощная сила, таящаяся в доме и здесь мои усилия бесполезны, – пояснила она.

– Но как вы заманите её в лес?

– Это моя проблема.

Ласло с силой сжал кулаки размером с хороший кочан капусты. Анна прекрасно понимала, что он сейчас испытывает: вся его гигантская сила оказалась бесполезна в этой ситуации и парню очень не нравилась необходимость доверить свою судьбу пигалице, которую, при желании, он мог бы придавить одним пальцем. Но тут Анна ничем не могла ему помочь.

* * *

Когда вечером Свен и его жена вернулись домой, они выглядели еще хуже, чем накануне. Толстяк так притомился, что за ужином не отпустил ни одной сальной шуточки. Патриция ела, как голодная облезлая дворняга – заглатывая еду крупными непрожеванными кусками.

Уложив Ника, Анна уселась на привычное место у окна, еще раз обдумывая то, что ей предстояло сделать. Еще днем она сложила в сумку все необходимое для сложного и опасного обряда. Если Ласло не подведет, все еще может закончиться благополучно.

Тихо скрипнула дверь в дом. Быстрые крадущиеся шаги пересекли двор. Выглянув, Анна успела заметить маленькую щуплую фигурку, которая уверенно ковыляла в сторону леса. В первый момент девушка приняла ее за Пэт, но потом поняла, что перед ней – старая Пирошка.

– Что-то в этом роде я и ожидала, – удовлетворенно пробормотала девушка и, забросив сумку на плечо, выбежала из комнаты.

Несмотря на преклонные годы, Пирошка оказалась шустрой дамой, Анна нагнала её уже довольно далеко от дома. В лесу было темно, разве что иногда среди ветвей мерцала бледно-голубым светом какая-нибудь звезда. Издали следя за сумасшедшей, Анна ломала голову, куда же её понесло? Девушка беспокоилась: до полуночи оставалось чуть больше трех часов, а она еще не знала, насколько далеко способна зайти Пирошка. Но бросить её на полдороге девушка не могла, чувствуя, что с помощью безумной может узнать что-то важное. У неё даже мелькала надежда, что старуха приведет её к исчезнувшему замку Синей Бороды – она давно подозревала, что супруги с фермы с утра до ночи рыщут по лесу в надежде отыскать его следы.

Лес поредел. Из-за верхушек деревьев выглянула луна. Тени деревьев вытянулись на омытой серебром траве, синие и твердые, точно стальные копья. Анна зазевалась и потеряла из виду темный верткий силуэт. Тропинка впереди теперь была пуста. Чертыхнувшись, девушка перешла на бег трусцой, но тщетно – Пирошка будто испарилась.

Выйдя из леса, тропинка превратилась во все еще грязную, но хорошо укатанную дорогу. Девушка с удивлением заметила вдалеке струйки дыма, тянущиеся из печных труб, словно тонкий карандашный рисунок на фоне глубокой синевы вечернего неба.

Спустя еще полчаса она вошла в деревню. Несмотря на поздний час на деревенской улице было оживленно, но жители выглядели странно возбужденными. Мужчины размахивали зажженными факелами, женщины потрясали связками чеснока. Похоже, местное население готовилось к охоте. Обеспокоенная Анна, стараясь привлекать к себе поменьше внимания, отчаянно вертела головой, выглядывая Пирошку, но старухи нигде не было.

В центре улицы выделялся приземистый дом. Он был больше других, на его двери висела вывеска, во всех окнах горел свет. Анна подошла ближе, привстала на цыпочки и попыталась прочесть название заведения, но вывеска была такая грязная, что ей это не удалось. Через окно она увидела ряды столов с длинными лавками и что-то вроде барной стойки. Что ж, местная харчевня – лучшее место для расспросов. Девушка толкнула дверь и с разбегу врезалась в створку носом – дверь оказалась запертой.

Потирая ушибленную часть тела, Анна перевела озадаченный взгляд обратно на ярко освещенное окно: большой зал был набит людьми, которые спокойно потягивали какой-то местный напиток из больших кружек, время от времени лениво перебрасываясь короткими фразами. На её деликатный стук никто не обратил внимания. Наплевав на хорошие манеры, девушка забарабанила в дверь кулаками, а напоследок наподдала ногой.

После этого дверь приоткрылась. В проеме маячило бледное вытянутое лицо с непонимающими глазами. Анна поняла, что объяснять что-либо бесполезно, поэтому, поднатужившись, подвинула дверь плечом вместе с хозяином. Ввалившись в зал и пытаясь стряхнуть с себя прицепившегося мужичка, девушка разом оказалась под прицелом десятка пар глаз. Все разговоры смолкли.

Энтузиазм Анны поутих – как-то не так они смотрели…

Старательно скаля в улыбке зубы и кивая головой, девушка неловко плюхнулась на свободный стул в конце длинного стола рядом со входом. Тут же нарисовалась мрачная баба в мятом фартуке и брякнула перед ней тарелку с большим бутербродом, буркнув:

– За счет заведения!

– Спасибо, – слегка растерянно поблагодарила Аня, но баба никуда не ушла. Она высилась возле стола, явно чего-то ожидая. Девушка вопросительно подняла бровь, но так и не дождалась объяснений.

Мучительно пытаясь понять, чего от неё хотят, Анна нагнулась к тарелке и подозрительно потянула носом. От ломтя хлеба с торчащими во все стороны кусками колбасы здорово несло чесноком. «Мне сегодня целоваться не с кем», – подумала девушка и лихо откусила от бутерброда приличный кусок. От количества чеснока на квадратный сантиметр площади бутерброда у нее заслезились глаза. Сквозь туман она увидела, как все посетители разом потеряли к ней интерес и снова занялись своими делами. «Вот чудаки», – пожала плечами Анна, поедая бесплатное угощение.

Со двора донесся многоголосый ор, и сразу же в харчевню гурьбой ввалилась толпа краснорожих мужиков. Посетители повскакали со своих мест, и гвалт многократно усилился. Анна напряглась, решив, что делегация явилась по ее душу. Непрожеванный бутерброд встал поперек горла. Девушка поперхнулась и закашлялась, окончательно перестав понимать происходящее. Наконец, она смогла разобрать в этом шуме отдельные слова и похолодела:

– Ведьму поймали! Ведьму! – надрывался кто-то особо горластый.

Анна исподтишка огляделась, но не обнаружила никакой другой ведьмы, кроме себя самой. Да и что это она так перепугалась? Бутерброд с чесноком съела? Съела. Вопросов не задавала – просто не успела. А так у нее на лбу не написано, что она… ну, это самое… при делах.

– Айда на кладбище! – взывали вновь прибывшие. – Ведьму жечь будут!

«Круто взялись, – совсем погрустнела Анна. – Пожалуй, хорошо, что я не стала у них ничего спрашивать».

Минуту спустя харчевня опустела. Все, включая хозяина и бабу в фартуке, подались на кладбище. Анна скромненько пристроилась в конце колонны и двинулась за толпой.

Идти далеко не пришлось, кладбище начиналось сразу за околицей. Среди могил копошилось человек тридцать-сорок. Нехорошее предчувствие шевельнулось у девушки в груди и она, забыв об осторожности, протиснулась сквозь плотные ряды людей. Её глазам представилась страшная картина.

Разъяренные крестьяне стояли плотным кольцом, точнее квадратом. Они с такой силой напирали на железную могильную ограду, что несколько прутьев успели прогнуться. В руках у многих Анна заметила длинные палки, которыми они тыкали сквозь прутья, пытаясь попасть в мечущуюся внутри, как по загону, щуплую фигурку. Иногда удары достигали цели, и женщина внутри издавала отчаянно пронзительный крик. Её одежда была окровавлена. Седые волосы развевались на ветру.

Кто-то поднял факел повыше, подтвердив самые худшие опасения девушки: там, внутри, на волосок от ужасной смерти, металась Пирошка, каким-то образом угодившая в западню. Старуха жалобно скулила, неуклюже уворачиваясь от ударов, но ей нигде не было спасения. Рослый парубок, взгромоздившись на ограду, шарахнул несчастную по спине. Что-то хрустнуло. Старуха упала на землю, икая от крика и слез, поджала колени к груди и пытаясь прикрыть тонкими руками голову.

– Что ж вы, гады, делаете!!! – взревела Анна, перемахнула через ограду и встала рядом с несчастной.

Глаза девушки, которыми она с ненавистью обводила толпу, полыхали зеленым огнем в темноте, как у загнанной в угол дикой кошки. Увидев это, толпа немного отпрянула.

На секунду стало тихо.

– Ну, вот она я! – громко крикнула девушка. – Чего стоим? Кого ждем?

Ответить ей не решились. Толпа обиженно загудела.

– А ну, бросайте свое дреколье и валите по избам, граждане! И выбросьте эти гирлянды – как папуасы, право слово!

– А ведьму куда? – спросил кто-то наиболее любознательный.

– Где ты ведьму углядел, болезный? – ласково спросила Анна, демонстративно посмотрев по сторонам. Пирошка жалась к её ногам, как побитая дворняга. Парень ткнул пальцем прямо в нее.

– Вот она, ведьма, на земле!

– Это?! Не смешите меня. Вы, дорогие мои, ведьм настоящих не видели.

– Почему это? – возмутился народ.

– Да потому, что ведьма бы вас по ветру развеяла, а эта старушка и так на ладан дышит. Кто ж вас так запугал-то, золотые мои?

Лишенная зрелища толпа не собиралась так просто сдаваться.

– Она творила заклинания! – наябедничал рыжий юнец.

– Твори-ила-а-а?! А ты видел?

– Карл ее на месте поймал! Скажи, Карл, скажи! И бумагу ей покажи! Пусть посмотрит!

Вперед нехотя протиснулся тот, кто нанес Пирошке последний удар. Пыл его поугас. Объясняться с этой злобной фурией – это не то, что гонять старуху по кладбищу. Мало ли что? Он явно тянул время: тщательно вытер о штаны руки, зачем-то поплевал на них, потом долго шарил по карману и наконец извлек мятый, испачканный в земле плотный листок.

– Эта тварь закопала его прямо в могиле, – сообщил он, протягивая добычу Анне. Та, едва взглянув на листок, ехидно прищурилась:

– А скажи-ка мне, мил-человек, что ты сам, добрый христианин, делал ночью на кладбище?

– Так ведьму ловил! – испуганно залепетал парень, заметив на себе косые взгляды. – Не слушайте ее! Я ведьму еще за околицей заметил и проследил. А когда она в земле ковыряться стала, я калитку поленом припер, да скорее в деревню, за подмогой!

– Умный мальчик, – неприязненно похвалила девушка и наконец-то взглянула в листок. – Вот черт! – простонала она одними губами: у неё в руках был… ДОГОВОР С ДЬЯВОЛОМ.

Глава 30

– Чтоб тебя, Пирошка! – в сердцах выругалась она. – Что ж ты натворила?!

В договоре все было оформлено по всем правилам, даже кровавая подпись имелась. «Отдаю тебе свою бессмертную душу и тело, – гласили дрожащие, прыгающие строчки, выведенные старческой нетвердой рукой, – взамен души рабы божьей Анны…»

Ошарашенная увиденным, Анна потеряла контроль над толпой, и немедленно поплатилась за это.

– Она знает, как зовут ведьму! – взвизгнул кто-то. – Они заодно!

Анна подняла глаза. В одно мгновение ситуация изменилась не в ее пользу. Крестьяне явно собирались с духом, чтобы идти напролом. Самые отчаянные уже штурмовали железную ограду. Остальные одобрительно улюлюкали. Ясно, что живыми им не уйти.

В девушку полетел камень, больно ударив в плечо. Карл, пыхтя перекидывал ногу через высокий забор, собираясь спрыгнуть.

– Осторожно, – вдруг мягко, почти ласково, предупредила Анна и вытянула руку. – Вон она, на земле!

Головы людей, как по команде, опустились вниз.

А потом они завопили все разом так дружно и так громко, будто перед этим долго репетировали.

– Змеи!!! – неслось со всех сторон.

– Они везде!

– Снимите её с меня! Умоляю!

Люди с перекошенными от ужаса лицами скакали по траве, отчаянно колотя себя по одежде. Кто-то катался по земле, хватая себя за горло, но большинство просто бросились наутек, оглашая окрестности безумными воплями.

– Самое время валить отсюда, – прокряхтела Анна, пытаясь поднять на ноги сопротивляющуюся старушку. Та отбивалась то ли от Анны, то ли от невидимых змей и истошно вопила. – Вот незадача, – сообразила девушка и быстро провела рукой по её глазам. Старуха испуганно моргнула и удивленно огляделась.

– Где змеи?

– Да нигде! – отмахнулась Анна, все еще пытаясь справиться с основной задачей. – Это морок, наваждение. Они видят змей, им кажется, что они настоящие. Но надолго меня не хватит, – предупредила она честно. – Так что если не смоемся сей момент, они вернутся обратно и тогда нам точно крышка.

Старуха, выслушав, кивнула, как будто и в самом деле что-то поняла.

– Умница, – похвалила Анна. – А ну, бегом, живо!

Она сразу поняла, что погорячилась. Пирошка не то, что бежать – идти толком не могла, но Анна не сдавалась. Охнув, взвалила почти невесомое тело на плечо и, пошатываясь, потрусила к лесу.

Когда они отошли на порядочное расстояние от деревни, Анна свалила свою ношу под деревом и, пытаясь отдышаться, спросила миролюбиво:

– Может, расскажете, как вас туда занесло?

– Занесло?

– О, господи! Что! Вы! Делали! В деревне?!!!

– Ждала.

– Кого, ради всего святого?!

– Должна появиться вторая подпись, – старательно морща лоб, доложила Пирошка механическим голосом, будто повторяя чьи-то слова.

– Я что-то не пойму… Вы ожидали получить автограф дьявола, что ли? Мама дорогая! Да вы еще более безумны, чем я думала! Ладно, об этом после. Нам нужно спешить, а то дьявол уже заждался.

На поляну, где их поджидал Ласло, они приползли за пять минут до полуночи.

– Ну, наконец-то! Где ты была? – набросился он на девушку и, заметив её спутницу, издал удивленный возглас: – Пирошка! Зачем ты привела её с собой?

– Без комментариев! Давай отложим интервью на потом? Забирай это сокровище – она подтолкнула к нему Пирошку – и проваливай.

– Слушай, а почему ты так странно пахнешь?

– А что странного? Подумаешь – чеснок! – хмыкнула Анна. – Добрые люди угостили. Сначала угостили, а потом собирались пустить на колбасу.

– Ты ходила в деревню?!

– Да вот, прогулялась. Мне там не понравилось и люди какие-то… нервные. Правда, Пирошка? – Анна подмигнула старушке, потом смерила её оценивающим взглядом с ног до головы и протянула: – Нет, из тебя колбаса бы не получилась. Разве что венская сосиска. Мяса мало.

– Что ты несешь?! – возмутился Ласло. – Эти люди опасны! Они живут в постоянном страхе.

Анна поморщилась:

– Да поняла я уже. Это не деревушка, а постоянная кормушка вашего Питера, верно? Так сказать, сухой паек. Жаль, не успела предупредить народ, что бояться можно заканчивать. Ну, ничего, пусть еще немного помучаются, от них не убудет.

– О чем это ты?

– Вампира больше нет.

– Как это нет? Куда подевался Питер?

– Увы, точно не знаю. Но, кажется, его сожрал мой кот-Каспер. Правда, боюсь, это был его последний подвиг.

Ласло с сомнением покачал головой и хотел что-то сказать, но Анна резко оборвала:

– После. – Девушка озабоченно взглянула на часы. – Быстро, на раз – два, валите отсюда!

Ласло с большой неохотой подчинился. Он подтолкнул старушку в сторону дома, но та извернулась, обернулась к Анне и заглянула ей в лицо, прошептав с надеждой:

– Ты не умрешь?

Анна смутилась и оттого ответила слишком резко:

– Как-нибудь постараюсь.

* * *

Тринадцать зеркал были расставлены по кругу. Анна оглядела свою работу, удовлетворенно кивнула и, вздохнув, шагнула в зеркальный коридор. Её отражения немедленно устремились в бесконечность. Девушка ощутила, как кровь в её жилах вскипела, она вливалась сама в себя, бессчетно множась в зеркальном пространстве. Девушка подняла руку и удивленно посмотрела на вздувшиеся вены. Тело пронзила острая, какая-то колючая боль и в то же время в нем поселилась огромная, неведомая прежде сила. Ей казалось, шевельни она рукой – и могла бы выдернуть с корнем деревья, а уж от Ласло и вовсе бы не оставила бы мокрого места.

С трудом оторвавшись от заманчивой перспективы, Анна внимательно оглядела зеркальный коридор. Её пугало то, что должно было произойти и… возбуждало. Сила, бурлившая внутри, требовала выхода.

Она заметила, что видит зеркала немного под другим углом, и удивленно взглянула вниз.

– Ого! – хихикнула Анна, обнаружив, что парит в воздухе, едва касаясь земли кончиками пальцев. Из любопытства она раскинула руки и попробовала подняться повыше. Это удалось. Анна снова рассмеялась. Увлекшись, девушка едва не забыла, зачем она здесь, а, вспомнив, нехотя опустилась на землю.

Когда она заговорила, голос её стал другим – из горла вырывались низкие, рокочущие звуки. Так грохочет водопад, падающий со скалы, завывает в трубах ветер. От каждого произносимого ею слова поверхность зеркал вздрагивала и подергивалась мелкой рябью, будто стекло превратилось в жидкую ртуть.

Её отражения ещё немного повисели в воздухе, потом растворились. Стекла зеркал потемнели, затем снова озарились изнутри невидимым светом. В них снова отражался мир, но это был совсем другой мир – таинственный и недобрый.

В первом по счету зеркале тени сгустились, стали плотнее, выше, наконец, уже можно было различить два силуэта, медленно, как будто на ощупь, бредущих из самой глубины призрачного туннеля.

Не сводя взгляда с появившихся близнецов, Анна продолжала читать. Вот отражения проявились во втором зеркале. Их движения стали как будто немного увереннее. Они все ускорялись. Девушка крепче сжала в руке побеги вербы с намотанной на них паутиной и угрожающе выставила её вперед. Близнецы разом повернули головы в её сторону и злобно зашипели. Анну обдало волной жуткой злобы. Холод побрал её до костей.

Не останавливаясь ни на секунду и двигаясь все быстрее, близнецы одолели уже половину коридора. Их взгляды по-прежнему были прикованы к той, которая посмела нарушить их покой.

Что-то пошло не так. Теперь Анна это понимала, что не успеет дочитать заклинание, но не в силах была ничего изменить. Скорость призраков увеличилась, они стремительно приближались к последнему зеркалу, она с трудом могла уследить за их движениями. Завывая, близнецы вихрем пронеслись по коридору. Еще секунда-и они ворвутся в наш мир. Этого нельзя было допустить, так как процесс стал бы необратимым. Призраки обрели бы плоть и кровь, но остались бы прежними – холодными созданиями тьмы, сеющими вокруг только смерть и разрушения. Исчадия ада не должны были обрести плоть и кровь!

Анна бросила тело вперед, изо всех сил толкнув последнее зеркало. Разбитое стекло, сверкая, хлынуло из рамы на траву. Магический круг был разорван!

– Уф! – с облегчением выдохнула Анна и вытерла тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и вздрогнула: волосы на затылке девушки взъерошил порыв ледяного ветра.

Анна заставила себя обернуться.

За спиной, возле погасших зеркал, высились две темные фигуры со светящимися глазами. Анна, защищаясь, вскинула руку.

Но было уже слишком поздно…

Отброшенная волной, исходящей от вырвавшихся на свободу фантомов, девушка упала на спину и выронила свой талисман. Призраки наседали на нее, теснили прочь, но она из последних сил цеплялась за траву в надежде всё исправить. Наконец холодеющие пальцы снова сжали тонкий прут. Но она была уже слишком далеко от святилища – выложенного на земле креста. Призраки шипели и извивались, пытаясь достать её, схватить и растерзать. Анна, как могла, уворачивалась, пряча за спиной драгоценный прут и одновременно пытаясь найти в кармане зажигалку.

Плотный ком паутины вспыхнул в одно мгновение. К треску огня прибавился яростный вой. Пока призраки выражали свое возмущение, Анна размахнулась и метнула свой мини-факел. Точно копьё, он просвистел в воздухе, заставив близнецов отпрянуть друг от друга. Девушка метилась в центр креста, выложенного из ветвей вербы. Она не надеялась попасть в цель и… не попала. Рассыпав ворох искр, подожженный фитиль упал на росистую траву и зашипел. Струйки дыма, взметнувшиеся вверх, были похожи на чью-то отлетающую душу.

Умирая, священный огонь лизнул подножие креста, заставив призраков корчиться и визжать от боли, но обряд не был завершен. Еще более обозленные, близнецы набросились на Анну. Девушка бросилась наутек, петляя, как подстреленный заяц.

Но бежать было некуда, она оказалась запертой внутри зеркального круга. Близнецы, готовые вот-вот схватить её, скользили по траве, их одежда и космы волос развевались по ветру. Обожженная огнем, кожа на лицах призраков истончилась, напоминая теперь сгоревшую бумагу. Под ней отчетливо проступали кости черепа.

Дыша, как загнанная лошадь, Анна из последних сил уклонялась от смертельных объятий. В голове билась одна мысль: «Ей – конец»! Её движения делались всё более неловкими. Силы покидали её.

Девушка в последний раз собралась с духом и, когда фантом попытался схватить её, она, не вполне понимая, что делает, лягнула его с такой силой, что он отлетел назад и сшиб с ног своего двойника. Этот сокрушительный удар был рожден не умением, а всего лишь желанием остаться в живых. Анна понимала, что это – последняя попытка.

В конце концов, случилось неизбежное: рука одного из призраков сомкнулась на её горле. Крепко сжимая костлявые ледяные пальцы, призрак приподнял свою жертву над землёй. Анна захрипела и забилась в конвульсиях, отчаянно дрыгая ногами, как сломанная марионетка.

К первому призраку присоединился второй. Вдвоем они подхватили почти бесчувственное тело и потащили за собой. Ноги девушки волочились по земле, голова безвольно болталась на шее. Растрепанные волосы свесились на измученное лицо.

Как сквозь туман, Анна увидела: рама разбившегося тринадцатого зеркала сама по себе поднялась, приняла вертикальное положение и застыла, слегка покачиваясь. Серебряные осколки стекла взвились в воздух, взвихрившись маленьким смерчем, затем их всосало внутрь зеркала. Некоторое время поверхность внутри рамы напоминала реку во время дождя – все булькало и бурлило, искрясь мелкими брызгами. Затем по зеркалу пробежала последняя судорожная волна, и перед ней вновь возник коридор, уходящий в бесконечность. В глубине коридора появилась маленькая, едва различимая фигурка, которая кивала головой и ласково манила к себе девушку.

«Еще миг – и меня не станет», – подумала она безучастно. У нее не осталось сил даже на то, чтобы горевать по поводу своей утекающей жизни.

– Уходи, Анна! Беги!

Анна поморщилась от оглушительного вопля, рвущего барабанные перепонки, и вяло попыталась приподнять голову и оглянуться. Волосы мешали ей видеть и она нехотя мотнула головой.

Призраки, тащившие её, замедлили движение. Анна увидела, как их головы синхронно повернулись. Пустые глазницы, не узнавая, следили за братом, несущемся на них во весь опор. Анну выпустили. Она, как куль, рухнула на землю. Внимание призраков полностью поглотил незваный гость. Он не пугал их, просто мешал довести до конца задуманное. Анну и вовсе не принимали в расчет: какая опасность может исходить от полутрупа.

Зря они так подумали. Иногда загнанный зверек вполне может оказаться хищной лаской.

Холодная трава отрезвила её. Ненависть придала сил. Страх поборол апатию. Шатаясь, девушка поднялась, держа в руках увесистый дубовый горбыль, о который, падая, только что разбила себе лоб. Крякнув, она размахнулась и со всей дури приложила обеих дам разом по затылкам.

Анна услышала звук, будто треснул глиняный кувшин. Из расколотых черепов к её ногам хлынула черная шевелящаяся масса. Пауки! – поняла Анна с ужасом. Две фигуры на глазах, слой за слоем, покрывались бесчисленным количеством насекомых. Еще несколько минут чудовищные живые скульптуры, корчась, держались на ногах, затем обрушились на траву и рассыпались на миллион пауков, бросившихся врассыпную.

Ласло неслышно подошел к остолбеневшей девушке и положил ей руку на плечо. Анна подняла на него глаза, полные сочувствия. Ласло усмехнулся.

– За эти годы мне не раз казалось, что Гордана счастлива находиться в мире живых, пусть даже и в таком виде. Она не делала никому вреда, просто шаталась по дому. В конце концов, к её присутствию даже привыкли. Только с твоим приездом она будто с цепи сорвалась.

В его тоне не было осуждения, но Анна расстроилась. Но она поборола обиду и попыталась объяснить:

– Ты прав. Ей это нравилось. Для подобного превращения подходит не всякий. Мало смешать в правильной пропорции лапки паука, кладбищенскую пыль и жабью печень. Умерший должен хотеть вернуться. Чтобы одолеть власть могилы, это желание должно быть очень сильным.

– Выходит, сегодня сестра умерла во второй раз?

– А вот это глупости. Твоя сестра погибла в той машине. Она давно мертва. Мертво все хорошее, что в ней было. Это, – она указала на место, где теперь только ветер шевелил примятую траву, – квинтэссенция зла. Зло есть в каждом человеке, у кого больше, у кого – меньше. Беда в том, что под воздействием колдовства только зло способно возрождаться. Твоя сестра теперь свободна. Её душа парит высоко – высоко, точно птица.

– Гордана всегда мечтала быть птицей, – кивнул Ласло.

– Поверь, она ещё даст о себе знать.

* * *

Теперь оставалось завершить начатое. Анна взбежала на чердак, обнаружив, что с двери полностью исчезла паутина. Доски сияли девственной чистотой и выглядели только что обструганными.

Не позволяя себе передумать, девушка решительно толкнула дверь, но была остановлена громкими криками снизу.

– Кого еще черт принес? – нахмурилась она.

У подножия лестницы сгрудились домочадцы. Свен крепко держал за руку перепуганного Ника, одетого в пижаму. Его спутанные волосенки стояли дыбом, лицо побледнело, страх плескался в широко распахнутых глазах.

– Немедленно отойдите от двери! – истерично потребовала Патриция. Взмахивая полами вязаного пледа, женщина, точно большой нелепый филин, взлетела по ступенькам, оттолкнула Анну от входа на чердак и заслонила дверь своим телом.

– Вы сами не ведаете, что творите, – попыталась вразумить её девушка. – Вы и ваши близкие в опасности. Не мешайте мне!

– Руки прочь от моей матери!

– Ваша мать? – усмехнулась Анна. – А как насчет отца, чье тело гниет в подвале? Или ваши маленькие племянники и их мать, сгоревшие заживо? А ваш брат, превратившийся из человека в мерзкое кровососущее насекомое? Их вы защитить не хотите?

На белых, как мел, щеках Пэт, выступили красные пятна, будто Анна надавала ей оплеух. Однако глаза по-прежнему горели фанатичным огнем.

– Пошла вон из моего дома! – прохрипела она. – Проклятая ведьма!

– Это еще вопрос, кто из нас проклят, – всё еще миролюбиво заметила Анна.

Пэт завизжала и затопала ногами, тыча пальцем в грудь девушки:

– Ты! Только ты! Мерзкая, грязная тварь! Ведьма! Ведьма! Ведьма!

– Ведьма, говоришь? – пробормотала Анна. – Как все сегодня меня достали этим словом.

Пэт едва успела отскочить, когда лезвие брошенного Анной ножа просвистело мимо её лица и вонзилось точно в сучок на закрытой двери. Глаза девушки вспыхнули зеленым, диким огнем разъяренной кошки. Длинные волосы будто взвихрил и закрутил вокруг головы невесть откуда взявшийся ветер. Тот же ветер сбил Патрицию с ног. Громыхая костями, женщина рухнула на колени.

Анна нагнулась и прошептала ей в самое ухо:

– Никогда не говори то, чего не знаешь, Это может оказаться правдой.

Пэт попыталась было возразить, но не смогла разжать челюсти. Оставив её, Анна резко обернулась. Свен, выпучив глаза, часто дышал, широко и беззвучно разевая рот, как большая глупая рыба. С него градом катил пот. Лицо искажал животный ужас.

Верхняя губа девушки приподнялась. Обнажившиеся зубы показались толстяку неожиданно острыми.

– Отпусти мальчика, – прошелестел тихий голос.

Крупно дрожа, толстяк слегка шевельнул головой и послушно разжал пальцы. Ник с криком бросился вверх по ступенькам, добежал до Анны и прижался лицом к её ногам.

– Мамочка, милая, давай уедем! – захлебывался он рыданиями. – Я больше не могу здесь! Мне страшно. Откажись от этого проклятого замка! Пусть они забирают его себе! Пожалуйста!

– Ты этого хочешь? – спросила его мать странно изменившимся голосом.

– Да! Да!!! Хочу!!! Поедем в город прямо сейчас, найдем нотариуса, и ты подпишешь все бумаги! А потом мы вернемся домой, и нас больше никто не обидит!

Анна молчала. Она словно окаменела. Её рука машинально гладила спутанные волосы мальчика, но будто не слышала его. В её голове зрело решение. Как все просто! Как же она раньше не понимала?

– Успокойся, малыш, – проговорила она, внимательно глядя в его лицо. – Я сделаю все, как ты хочешь. Нужно торопиться, – сказала она рассеянно.

Ник счастливо улыбнулся и ещё крепче прижался к ней.

– Не сейчас, дорогой, – мягко отстранила его Анна. – У нас мало времени.

Не обращая внимания на оцепеневших хозяев дома, они спустились вниз. Пока Анна собирала вещи, Ник напряженно следил за ней, сидя на кровати и вцепившись руками в одеяло. Он боялся, что Анна передумает.

– Ласло отвезет вас, – предложил Свен, когда они уже собирались выйти из дома.

– Обойдусь без Ласло, – отрезала Анна.

Когда она вывела машину из гаража, снова сверкнула молния, загремел гром и дождь припустил с новой силой.

Глава 31

– Ты уверен, что не нужно задержаться и попробовать поискать нашего кота? – Спросила Анна, глядя на сына в зеркало заднего вида.

Мальчик ответил ей серьезным взглядом:

– Нет, мамочка. Думаю, Каспер мертв, иначе он обязательно бы вернулся.

Кажется, Анну удовлетворил такой ответ. По крайней мере, она кивнула, не сводя взгляда с дороги. Лицо её было сосредоточенным. Она думала о том, что все оказалось гораздо хуже, чем она рассчитывала.

Дорога выглядела совершенно непроходимой. Девушке показалось, что прошли долгие часы, прежде чем она увидела нужный поворот с покосившимся указателем. Горгульи провожали машину злобными взглядами.

Анна запретила себе слишком давить на газ, но все равно колеса то и дело буксовали и скользили по грязи. Её руки и ноги тряслись так, что она едва могла сладить с управлением.

Кода они въехали в лес и оказались в кромешной тьме, Анна окончательно убедилась, что переоценила свои возможности. Высокие деревья стояли черной стеной по обе стороны дороги, их ветви царапали крышу, точно когти невидимых нетопырей. Фары едва светили в этой плотной мгле и Анна очень боялась сбиться с дороги.

Скорость машины пришлось сбавить так сильно, что быстрее было бы идти пешком. Джип трясло на ухабах. Грязь из-под колес залепила боковые стекла. Лобовое стекло заливал дождь. Вспотевшие от волнения руки скользили по рулю.

Наконец, машина нырнула в яму в последний раз и выехала на основную трассу. При виде несущихся, как ни в чем не бывало, автомобилей, Анна едва не заплакала.

До города они добрались уже на рассвете. Еще где-то полчаса ушло на поиски гостиницы – сезон был в разгаре, и свободных мест нигде не было.

После душа Анна почувствовала себя бодрее. Ник клевал носом над своим новым увлечением – почти законченным панно. Когда Анна попыталась поднять его, чтобы переодеть в сухое, мальчик встрепенулся и распахнул бездонные глаза.

– Спасибо тебе, мамочка! – прошептал он. – А когда мы пойдем к адвокату?

Анна заставила себя улыбнуться:

– Придется потерпеть. Контора открывается в десять, я только что узнавала. Так что у нас ещё куча времени. Хочешь перекусить?

– Я не голоден.

– Даже от любимого чая с молоком откажешься? – всплеснула руками Анна.

Ник наморщил лоб:

– От чая с молоком? Нет, конечно! Но где ты возьмешь молоко?

– Как где? В местном ресторане. Сейчас позвоню и закажу еду в номер.

Уже через десять минут в дверь постучал официант. Он вкатил покрытый белой скатертью столик и ловко поставил на стол заказанное меню.

Когда он ушел, Анна взяла красивую фарфоровую чашку с розами и протянула сыну:

– Пахнет вкусно! Пей, пока не появилась пеночка.

Мальчик вовсе не хотел пить, но, чтобы не огорчать её, зажмурился и выпил всю кружку залпом. Его глаза вдруг сделались беспомощными. Он схватился руками за горло, будто боролся с сильной тошнотой. Тело пошло судорогами, а потом он обмяк. Его голова с громким стуком упала на стол. Чашка опрокинулась, покатилась и упала на пол.

Анна спокойно взглянула на неподвижное тело ребенка, взяла сумку с соседнего стула и вышла, тщательно заперев за собой дверь. На ручку она повесила табличку «Не беспокоить».

* * *

Замок опять стоял там, где ему и полагалось быть. Теперь, зная все, Анна легко повернула в нужном месте. Парк выглядел так, будто там порезвилась толпа кротов. Увидев перекопанные аллеи, Анна презрительно усмехнулась. Фермерский дом приветливо сиял огнями. Держа на руках забывшегося мертвым сном ребенка, Анна поднялась на крыльцо и ногой распахнула дверь. Не ожидая её появления, люди за столом замерли. Первым опомнился Ласло. Правильно оценив выражение её лица, он, недолго думая, сиганул в открытое окно и припустил к лесу. Но Анна и не думала его преследовать.

– Где мой сын? – обратилась она к оставшимся.

– Что?! Что вы такое говорите? – Запинаясь, пролепетал толстяк, с ужасом глядя на бесчувственное тело.

– Я спросила, где мой сын? Что вы с ним сделали?! – повысила голос Анна.

– Мы сделали? – взвизгнула Пэт. – Вы сошли с ума! Убили собственного ребенка и притащили труп в наш дом! Свен, вызови неотложку. Или, лучше сразу полицию!

– Вижу, телефон заработал? – притворно удивилась девушка. – И электричество, смотрю, в полном порядке. Быстро вы управились.

Не слушая её, Пэт, не дождавшись помощи от мужа, уже крутила диск допотопного телефонного аппарата, то и дело попадая не на те цифры.

– Прекрати! – приказал ей муж. Свен будто прирос к стулу и не мог отвести глаз от посиневшего тельца у девушки на руках.

– Он мертв? – спросил он дрожащим голосом.

– Нет. Спит. Я, слава богу, не убийца.

На лице толстяка промелькнуло разочарование.

– Где Ники?! – Начала терять терпение Анна.

Толстяк усмехнулся и ткнул пальцем в мальчика:

– А это, по-вашему, кто?

– Это – Дик. Родной брат моего мальчика. Или, скорее то, что от него осталось. Дик мертв давным-давно и вы об этом прекрасно знаете. Кажется, он сгорел заживо?

С этими словами Анна бросила свою ношу на пол, но никто не двинулся с места, чтобы его поднять.

Свен потер пальцами подбородок и спросил с интересом:

– Как вы догадались? И, главное, когда? По-правде сказать, вы не выглядели особенно сообразительной.

– Каюсь, дала маху, – кивнула Анна. – Но мне помогли зеркала. Ласло достал где-то целых тринадцать штук, а в доме я не насчитала и десятка. Где же он взял остальные? Явно в другом месте. До города – далеко, он бы не успел обернуться, да и дороги в ужасном состоянии. У местных крестьян снега зимой не допросишься: чуть что – хватаются за вилы. Так что оставалось одно – замок. Он никуда не исчезал, хотя поначалу я чуть было в это не поверила. Вам нужно было избавиться от меня раньше, чем вы попытались отрыть сокровища. Кстати, зря старались, все равно ведь ничего не нашли.

По лицу толстяка Анна прочла, что попала в точку, но у нее не было времени на то, чтобы торжествовать победу.

– Позднее я вспомнила то, что должна была заметить в первый же момент. Вам на руку сыграла плохая погода. Солнце почти не выглядывало из-за туч, понимаете?

Толстяк упрямо молчал и Анна, пожав плечами, продолжала:

– В первый вечер из окна своей комнаты я видела закат. С тех пор, как «исчез» замок, солнце заглядывало в окно только на рассвете. Вывод очевиден: домов было два и они были точной копией друг друга. Так, Патриция? Ведь это был ваш дом?

Женщина упрямо дернула головой, но Анне не требовалось её подтверждение.

– Ваш, – с хищной улыбкой повторила Анна. – А сейчас мы находимся в доме Питера. Он не слишком ладил с отцом и матерью, любил свободу и, чтобы удержать рядом его и внуков, мистер Неро построил отдельный дом. Подчеркнуто простая архитектура должна была уязвить парня, выросшего в окружении средневековой роскоши, но он ничего не заметил. Зато вы, Патриция, извелись от ревности. Вы успокоились только тогда, когда получили в своё распоряжение точную копию. Правда, отец, устав от ваших капризов, предпочел отселить вас подальше и дом оказался в стороне от замка, в самой глуши. Оба дома находились слева от дороги и, добравшись до неё как-то, я даже тогда не заметила подмены.

Когда вы поняли, что вас надули, то попытались компенсировать жестокость отца, построив возле своего дома огромный… что вы там собирались построить? Впрочем, неважно. Главное – вы расчистили большую площадку, которую и выдали потом за фундамент пропавшего замка.

– Может, хватит? – насупился Свен, когда она повернула голову в его сторону.

– Ну что вы, – мило улыбнулась Анна, – я только начала. Кстати, вы прокололись следующим. Помните, я застала вас в своей спальне с Ником? – Толстяк сглотнул и кивнул головой. – Я решила, что вы явились, чтобы напугать его или, что более вероятно, чтобы обыскать наши вещи. А что еще я могла подумать? – Анна пожала плечами. – Мне и в голову не могло прийти, что место Ника заняла его копия – мерзкая нежить, порвавшаяся в наш мир. Но вы это прекрасно знали. Вы явились по ЕГО приказу. Дик был еще слаб. Думаю, мистер Неро сумел вызвать его из вечности перед самой смертью, когда получил последний артефакт – зуб короля вампиров. До этого мальчишка не мог существовать во плоти. Мистер Неро вызывал образ «внука» в зеркале, – помните детские кости в сейфе? – не понимая, что тот уже давно управляет его мыслями и поступками. А когда до него дошло – было поздно. Осознав, как далеко зашел, старик попытался исправить содеянное, но опоздал. Мы поговорим об этом позже.

В тот день, когда я застала вас у постели своего «сына», маленький монстр давал вам указания. Он еще не мог свободно передвигаться, в первые дни солнечный свет мог убить его и он притворился больным, чтобы не выходить из комнаты. Думаю, что он мечтал убить меня с самого начала, так же как…

Девушка сжала зубы, опустила голову и некоторое время молчала, пытаясь справиться с собой.

– Зачем ему вас убивать? – Как будто удивился Свен.

– Чтобы получить замок.

– Он и так получил бы его, как ваш единственный законный наследник.

– Да, так. И после оформления всех формальностей я не протянула бы и дня. Но он не мог так долго ждать.

– Вы ошибаетесь. Побывавшие в вечности обладают безграничным терпением.

– Но не страдают размягчением мозга. Дик прекрасно понимал, что рано или поздно я пойму, что передо мной не мой сын и его это пугало. Он имел внешность моего сына, но ничего не знал о нем самом: его привычки, страхи, увлечения. Ник никогда не уехал бы, не отыскав Каспера или хотя бы его останки. Он не стал бы требовать от меня юридически оформить отказ от наследства – просто потому, что в силу возраста, понятия не имел о таких тонкостях. Ах, да: мой сын никогда не увлекся бы вышиванием – его страстью был футбол – и он терпеть не мог молоко. А уж чай с молоком его можно было заставить выпить только в качестве сурового наказания, но у меня так никогда и не жестокости привести его в исполнение. Дик очень боялся, что я все пойму раньше времени и, что еще хуже, скрою свою догадку от него. Поняв, кто передо мной, я могла завещать наследство кому-нибудь другому еще до того, как он успел бы меня убить, а Дик ни за что не хотел лишаться замка. В отличие от отца, мальчику там очень нравилось. Став призраком, он подружился с неприкаянными душами убитых детей, чьи черепа мы нашли под корнями дерева. Они вместе играли в подземной спальне.

– По-моему, вы преувеличиваете. Дик был всего лишь маленьким, напуганным ребенком, – возразил Свен.

– О, нет! Он был и остается самым настоящим монстром. Там, на лестнице, вы держали мальчишку за руку, но было ощущение, что это он держит вас за шиворот. Тогда я окончательно поняла, кто здесь главный. После смерти ни дети, ни внуки мистера Неро не могли остаться нормальными. Вас, Пэт, это тоже касается. Но, думаю, вы знаете об этом от матери.

– Моя мать пыталась защитить нас! Она была великой колдуньей!

– Не порите чушь, – жестко оборвала Анна. – Ваша мать – эгоистичная, злобная выскочка с жестоким сердцем и раздутыми амбициями. Она заполучила книгу обрядов, которые может сотворить любой идиот. Сила не пошла ей впрок, и, в конце концов, её убила.

– А как же череп?

– Заройте его в могилу. Дайте душе обрести покой. Дик убедил вас, что всем управляет Вики, но это был обман, так же, как и все, что он говорил. Он ведь сказал вам, что его брат тоже погиб в аварии, не так ли? Поэтому вы так удивились, увидев Ника. А уж как удивился мистер Неро!..

– Откуда вы всё это знаете?

– Смотрите сюда! Видите?

Анна протянула вперед руку, на которой тускло блестело золотое старинное кольцо причудливой формы.

– Похоже на кольцо Ласло, – неуверенно предположила Пэт.

– Естественно, они похожи. Поняв главное, догадаться об остальном оказалось несложно. Я вспомнила, у кого я видела недостающую часть кольца. – С этими словами Анна достала из кармана две другие части венчального кольца и быстрым движением соединила все в одно целое. – Гордана сбежала отсюда, не сумев прихватить достаточную сумму денег, она не знала, где будет жить и что будет есть. Она забрала детей, но понимала, что с ними её быстро найдут – с вашими-то связями. Поэтому она заранее договорилась с директором приюта и та согласилась оставить близнецов у себя. Антикварное кольцо – единственная ценность, которой Гордана могла расплатиться за подобную услугу. Я заметила его, когда говорила с ней в ту нашу единственную встречу, но потом подробность стерлась из памяти – пальцы женщины были унизаны кольцами и они перепутались у меня в голове. Потом, увидев перстень на руке Ласло, я пыталась вспомнить, где видела нечто похожее, но так и не смогла, да и не считала это важным.

В тот роковой день Гордана завезла детей в приют, но, пока обговаривала с директрисой последние детали, Дик умудрился удрать, пробраться обратно в машину и спрятаться. После взрыва от автомобиля мало что осталось, даже эксперты не смогли определить по фрагментам костей – сколько детей было в машине.

После смерти то черное, что таилось в Дике, вырвалось на свободу. Его дух вернулся сюда и у вас, как я понимаю, началась веселая жизнь. Первым, кого он уничтожил, стала его бабушка Вики. Мальчик отомстил той за смерть матери.

– Неправда! – вскинулась Пэт. – Он не мог знать, что в аварии виновата моя мать. Ему было всего шесть лет!

– Ошибаетесь, ему было на пару тысяч лет больше. Существа, сохранившие жизнь потомству Вики, взамен на их тела, очень древние. Так что не надо себя обманывать. Дик прекрасно справлялся с ролью кукловода. И вы, и его мертвые родители, которых Вики – вот тут она действительно отличилась – приковала к замку, плясали под его дудку. Силу ему давали зеркала. Точнее, он жил внутри них. Каждое стекло, покрытое амальгамой, каждая отражающая поверхность служили ему окном в большой мир. Он не мог убивать собственноручно, но его отец беспрекословно исполнял его приказы. Первый опыт вышел не слишком удачным: хозяевами Пита и его жены стали низшие духи – жестокие, но весьма примитивные, так что у более опытного и высокоорганизованного «Дика» не возникло с ними никаких проблем. Манипулировать людьми было еще проще.

Вскоре ему стало тесно в фермерском доме. Он захотел поселиться в замке, в образе нормального ребенка, прожить еще одну жизнь, которой в силу печальных обстоятельств оказался лишен. Но как узаконить свое возвращение? Ведь оба брата считались погибшими и не могли появиться просто так.

И тут он вспомнил о Нике. Шпионя из зеркал, он нашел брата. На это потребовалось много времени, но вы сами сказали: гости из вечности имеют безграничное терпение. Дальше все оказалось просто. Дик внушил деду мысль посетить маленький ресторан в городе в то самое время, когда там оказались мы. Мистер Неро немедленно узнал внука и почти потерял голову от радости.

– Лучше бы он её и в самом деле потерял, – процедил Свен.

– О, да! Когда вы узнали – вам это не понравилось. С призраком вы еще готовы были мириться, но живой внук – это было уже слишком.

– Да уж, – не стал отпираться Свен. – Жалко, что Питу не удалось его прикончить в городе.

Анна нахмурилась:

– Это единственное, чего я так и не поняла. Зачем Дик так поторопился? Ведь завещание еще не было написано?

– Он рассчитывал занять место твоего подкидыша еще до вашего визита в замок, – неохотно признался толстяк. – Очень уж ему не терпелось. Да просчитался маленько: на первых порах днем он и шагу не мог ступить. Если бы Питер сумел выполнить приказ, затея с наследством провалилась бы. После того случая наш вампир как сквозь землю провалился. – Маленькие злобные глазки взглянули на девушку с любопытством: – это ты его, да?

– Не я. Мой кот. По чистой случайности. Вампиры имеют обыкновение превращаться в летучих мышей, вот Каспер маленько и попутал.

– Вообще-то, твой кот сожрал его отца, – напомнил Свен, быстро кивнув в сторону лежащего на полу мальчика.

– Тот сам напросился.

– Верно. Оно и хорошо. Одним упырем меньше. Ты-то ведь тоже ничего не добилась. Носилась со своим сопляком, строила из себя супермамочку, а теперь он мертв. Слышишь ты, русская выскочка? Твой сын уже несколько дней гниет в могиле!

Анна готовила себя к тому, что услышит ужасную весть, но все равно смертельно побледнела. Девушка задрожала. Она вспомнила свои слова, сказанные Нику, её маленькому, любимому мальчику: «Я отдам за тебя жизнь, если потребуется, я смогу защитить тебя!» Не смогла. Не защитила! И отдавать жизнь вроде бы уже незачем.

Но жить почему-то не хотелось.

У неё от слабости подломились ноги, как у подстреленной лани. Чтобы не упасть, девушка ухватилась рукой за дверной косяк и медленно сползла на пол. Глаза заволокло пеленой. Сквозь мутную серую зыбь она видела злорадно ухмыляющееся лицо Свена. Лицо расплывалось и колыхалось, словно тело гигантской медузы.

Анна застонала. Зачем она явилась сюда? Неужели надеялась на чудо? Чуда не произошло. Её мальчик мертв. Как такое могло случиться? Ему было страшно и больно, он звал её, до последнего веря, что мама придет и обязательно спасет его. Но она не пришла. Анна была готова сама убить себя за это! Он был один с этим страхом и болью! Такой маленький! Такой беззащитный!

«Господи, убей меня сейчас! – взмолилась она. – Я не смогу пережить это и никогда не смогу себя простить!»

Отчаянный крик собственного ребенка звучал в её ушах так громко и явственно, что она зажала руками уши.

Но она все равно слышала его….

«Господи, я схожу с ума!» – думала девушка почти с радостью. Безумие давало ей крохотную надежду. Ей казалось, что голосок Ника звучит где-то совсем рядом, и она зажмурилась, желая продлить этот сладостный миг.

– МАМА!

Что это?

– МАМОЧКА!!!!

Анна блаженно улыбнулась. Он зовет её. Может, ей повезет, и скоро они встретятся на небесах?

Но нет, она еще жива. Так откуда ей слышится голос сына?

Анну подбросила вверх неведомая сила – безумная надежда. Она кинулась к окну, прижалась к стеклу, не веря собственным глазам:

– Ники?

Она так и не успела ничего осознать. Что-то ударило её в спину. Удар был такой силы, что она вылетела в окно, оглушенная звоном острых осколков. Ей показалось, что она парит в воздухе, тем больнее был удар о твердую землю. Лицо оцарапали мертвые листья, а в ушах послышался глухой удар от падения собственного тела.

– МАМОЧКА!!!!!

Голос сына заставил её приподняться. Ослепшая от крови, она силилась рассмотреть и, наконец, увидела его.

– Мама! Мамочка! – надрывался Ник, барахтаясь в сильных ручищах Ласло.

– Ники! – выдохнула она, счастливо улыбаясь, размазывая по лицу кровь, слезы и грязь.

– Анна, берегись!

Она обернулась.

Мальчик, как две капли воды похожий на её ребенка, стоял в дверях, нехорошо улыбаясь. Позади него маячили бледные лица Свена и его жены. От щуплой фигурки исходила такая сила, что Анна содрогнулась. Нет, она испугалась не за себя.

Фантом сделал шаг, начал вытягивать вперед непропорционально длинную руку, и тут сверху на него обрушилось странное лысое существо, похожее на огромную крысу. «Крыса» шипела и отчаянно завывала. Острые когти мелькали в воздухе. Каспер?! Откуда он здесь? Или это призрак Каспера? Но где же его роскошная черная шерсть? Или в Рай, как в армию, допускают только обрив налысо?

Монстр как-то несерьезно завизжал, отдирая от себя лысого кота, и с ненавистью отшвырнул его в сторону.

– Бегите! – в отчаянии прохрипела Анна. – Ласло!!! Уведи его! Спрячь!

Тело не слушалось, но Анна поднялась на ноги, заслоняя собой свое дитя, готовая умереть, но не сдвинуться с места.

Она подняла на монстра твердый взгляд, но он лишь звонко рассмеялся в ответ и легким небрежным движением смахнул кровь с длинной кровоточащей царапины на лбу – автографа Каспера.

– Что ты себе вообразила? – спросил он вроде бы даже с жалостью. – Думаешь остановить меня? Что ты можешь, жалкая недоучка? Ты – старая слепая летучая мышь!

Он сделал еще шаг. Ему некуда было торопиться.

Анна отступила на шаг назад.

От взгляда горящих глаз маленького монстра грудь жгло огнем. Ей пришлось изо всех сил стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли.

Позади неё сияла дорога к замку, освещенная двумя рядами факелов. Собравшись с духом, Анна ринулась в бой с отвагой человека, танцующего в зареве сожженных им мостов.

Её магическая энергия ударила в Дика и ушла в землю, оставив за собой змеящиеся по земле молнии, которые еще несколько секунд потрескивали на траве, до того, как исчезнуть. Но заряд не причинил чудовищу особого вреда. Он лишь рассмеялся в ответ, отряхнув со штанишек сверкающие искры.

– Ну ты крута, мать, – покачал он головой, выражая притворное восхищение. – Теперь моя очередь – это по-честному. Смотри сюда, глупая корова!

Пацан, точно фокусник, выхватил откуда-то то, что Анна поначалу приняла за белый платок. Он развернул его и Анна узнала собственное лицо, вышитое черным и белым. Это была её фигура в полный рост. Когда только он успел?

– Узнаешь? Твой портрет, «мамочка»! Смотри! Внимательно смотри, что я теперь сделаю!

Монстр в обличии мальчишки выхватил длинную иглу и, закусив губу от усердия, воткнул её в руку вышитой фигурки.

Руку Анны прошила невыносимая боль. Сжав зубы, девушка застонала. Боль, ломающая ей кости, пульсировала и разрасталась. Анна на секунду позволила себе закрыть глаза, чтобы собраться с силами. Глупо было грохнуться в обморок, когда веселье, похоже, только началось.

– А если так? – не унимался монстр.

Теперь игла прошила ногу. Анна покачнулась, упав на одно колено, но тут же упрямо подняла голову. Её ненавидящий взгляд встретился со взглядом монстра. Она не прочла в нем ничего, кроме веселого любопытства.

– Я тебя уничтожу, – пообещал он. – Это гораздо веселее, чем наследство. Ты готова умереть?

– Думаешь, у тебя получится?

– Когда я задаю риторический вопрос, – начал он нравоучительным тоном, – значит, я либо знаю ответ, либо мне плевать на него. Так что можешь заткнуться и сдохнуть молча.

– Не дождешься, – злорадно пообещала измученная девушка. Она понимала, что ей не победить чудовище и дразнила его с одной целью: чем дольше она продержится, тем дальше смогут убежать Ласло и Ник. Главное, чтобы этот маленький говнюк ни о чем не догадался.

– Щас проверим!

Разозленный её упорством, Дик занес иглу, целясь в голову.

Анна поняла, что времени у неё не осталось. Терять ей было нечего. Приволакивая одну ногу, она доковыляла до ближайшего факела, уцепилась за него здоровой рукой и напоследок оглянулась.

В глазах монстра мелькнуло непонимание. Анна усмехнулась и сунула руку в огонь.

Это было больно. Очень больно! Кожа на руке моментально пошла пузырями, затем обуглилась. В воздухе тошнотворно запахло паленым мясом.

– Курица гриль, мать твою, – выругалась Анна, держась из последних сил, чтобы не потерять сознание. Ей нужно было продержаться еще совсем чуть-чуть, а, может, не стоило начинать вовсе.

Ткань, которую продолжал держать в руках чудо-ребенок, вспыхнула и загорелась. Пронзительно завизжав, он отбросил её.

– Он боится огня! – торжествующе заорал невесть откуда взявшийся Ласло. Придурок несся наперерез, размахивая сразу двумя огромными факелами.

«Все правильно, – как-то отстраненно думала девушка, – его смертельно пугает память о собственной смерти». Стараясь оставаться в сознании, она бережно вынула почерневшую руку из огня, а здоровой рукой выдернула из земли факел. Невероятным усилием она запретила себе чувствовать боль. Потом у неё ещё будет время зализать раны.

Через минуту монстр, рыча, метался в огненном кольце. Сквозь нежные детские черты то и дело прорывалась злобно оскаленная морда. Они почти загнали его в ловушку, но путь им преградила каменная статуя. Когда Дик ударил по ней рукой, из разинутой пасти хлынул водопад насекомых. Миллиарды пауков, точно поднятая штормом волна, забурлили вокруг каменного дракона, заслоняя собой чудовище.

Анна попробовала ступить на живой ковер, но её ногу тут же затянуло, будто в трясину.

– Нам не пройти! – в отчаянии прошептала она.

И тут в воздухе что-то зашелестело. Сотни птиц, внезапно проснувшихся среди ночи, неведомым образом бросились им на помощь, с лету подхватывая насекомых. Спустя время море насекомых сильно поредело, но их все еще оставалось достаточно, чтобы фантом мог прятаться за ними, как за живым щитом.

– Жги! – приказал Ласло решительно, и первым опустил свой факел.

Пауки загорелись дружно, весело потрескивая, как каленые на сковороде семечки. Все вокруг заполнил едкий черный дым. Когда он рассеялся, маленький монстр исчез.

Ласло подбежал к Анне. Она стояла, согнувшись и тяжело дышала, тщетно стараясь прийти в себя.

– Как ты? – спросил он.

– Фигово, – призналась она честно.

Он неожиданно рассмеялся:

– В американском кино принято отвечать на такой вопрос: «О-кей! Файн!», в смысле, все отлично.

Анна сунула ему под нос обгоревшую руку и мрачно сообщила:

– В гробу я видала твою Америку. Где Ники?

– В безопасности.

– А где этот маленький спиногрыз?

– Похоже, удрал через колодец. Это – единственное место, где он может спрятаться.

– А замок?

– Туда ему хода нет.

Глава 32

Вокруг колодца было темно и ужасно воняло.

– Там что-то есть? – спросила Анна.

Ласло пожал плечами:

– Колодец. Правда, в нем давно нет воды. Хозяин частенько спускался туда, но не посвящал меня в суть дела и, слава богу, не требовал, чтобы я лазил вместе с ним.

– То есть вы ни разу не были на дне?

– Почему? Был. Говорю же вам: там просто колодец – мокрицы, сырость и жуткая вонь.

– С чего же ты решил, что Дик побежал туда?

– Но ведь что-то же мистер Неро там делал? Почти каждую ночь он спускался в колодец по веревочной лестнице, но меня с собой не звал. Значит, это было что-то настолько секретное, что он не стал посвящать в это даже преданного слугу.

– То-то мне показалось, что для своего возраста он слишком накачан в плечах, – пробормотала Анна, представив себе зловещую черную тень, покачивающуюся над черным провалом колодца. И вправду паук. Она потрясла головой, отгоняя видение, и спросила, с интересом взглянув на парня: – А ты, стало быть, служил ему верой и правдой?

– Ради сестры я подрядился бы прислуживать даже самому дьяволу, – ответил Ласло с достоинством.

Анна внимательно посмотрела на парня:

– Но ты готов был уничтожить её, чтобы избавить меня от мучительной смерти…

– Это другое, – буркнул Ласло и отвернулся.

Прежде чем сделать последний шаг, Анна достала из кармана сигареты и зажгла одну, чиркнув зажатой в грязной руке зажигалкой, но даже сигаретный дым не смог заглушить запах её собственной горелой плоти.

Ласло пришлось потрудиться, чтобы спустить её вниз. Он обвязал талию девушки веревкой и она через несколько минут плюхнулась на вонючее сырое дно, как тюк грязного белья. Следом спустился сам Ласло.

Внизу было темно, холодно и сыро. Пока Ласло искал фонарик, Анна пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, но не слишком преуспела. Луч фонаря уперся в стену, освещая шокирующие подробности. Ласло увидел это первым:

– Матка боска!

– Ты же сказал, что бывал здесь?

– Так и есть, но вот их тут точно не было.

Возле стены, прислонившись друг к другу, сидели два трупа. Одним из них оказался мистер Филс – несчастный нотариус. Второе тело трудно было опознать из-за сильного разложения, но, судя по изъеденному крысами прозрачному розовому пеньюару и остаткам блондинистых волос, это была Дарья.

– М-да, – протянула Анна, – выходит, никто никуда не сбежал.

Она повнимательнее взглянула на труп секретарши. Кожу покрывали волдыри. Насколько она могла судить – идентичные тем, что они видели на теле мистера Неро. Несколько минут девушка размышляла, потом кивнула, как будто приняв какое-то решение:

– Они оба отравлены.

– Но разве это не она отравила моего патрона? Я слышал – так говорили.

– Ерунда. Всё было по-другому.

– Хочешь сказать, они вместе приняли яд? – Ласло с сомнением взглянул на всё еще прекрасное тело. – Только не она. Жуткая была стерва.

– Да нет. Никто никого не травил. И тем более, не совершал массового самоубийства. Дарья подарила мистеру Неро обои. Слышал?

– Ага.

– Уникальная, раритетная вещь, осознать ценность которой способны только специалисты. Но Дарья была тупа, как пробка. Как же ей пришел на ум такой изысканный ход?

– Кто-то подсказал?

– Вот именно. Думаю, это был Дик. Уж как он добрался до неё, не знаю – у него была масса возможностей. Думаю, он внушил ей это во сне. Найти продавца антиквариата для парня было – раз плюнуть. Выглядывая из зеркал, он мог проникнуть в любую комнату, подслушать любой разговор, в любое время дня и ночи.

– Сдались ему эти стройматериалы, – Ласло презрительно скривил рот.

– Не скажи! Обои были с секретом. Бархатную ткань ещё в шестнадцатом веке пропитали отравой.

– Хитро. Только почему же хозяин сразу не отдал концы?

– В сухом виде обои были совершенно безопасны. Но как только на них попала вода, ядовитые испарения наполнили комнату. Яд был настолько силен, что даже Каспер, пробыв там несколько минут, заболел.

– Так вот почему он облез!

– Именно.

– Выходит, Дик в любом случае собирался избавиться от любимого дедушки?

– Разумеется. Тот слишком долго общался с фантомом, чтобы не отличить его от живого человека. Дик был уверен, что даже обретя любимого внука во плоти, дедуля назначил бы генетическую экспертизу наследника. Все же он был деловым человеком. Представляю себе лица лаборантов при получении анализов! В общем, Дику нужно было только дождаться подписания завещания, а после исход был предрешен. Устроить наводнение для него – плевое дело.

– Бедный мистер Неро.

– По-моему, он не заслуживает жалости, ведь он сам вызвал к жизни это чудовище.

– А мистер Филс чем виноват?

– Ему просто не повезло. Старик понятия не имел, чем занимается его клиент, и никогда не видел Дика. Но он был в замке, когда внук «навестил» дедушку. Увиденное так испугало нотариуса, что он, напившись, удрал из замка, да так шустро, что призрак не успел добраться до него. Вот и пришлось Дику весь день прятаться, когда мистер Филс явился в фермерский домик. Я искала сына, не зная, что его место уже занял другой, а когда нашла, так обрадовалась, что не заметила подмены.

Анна исподлобья взглянула на Ласло и, тот, не выдержав её взгляда, отступил в сторону. Что-то громко хрустнуло под его ногой.

– Посвети-ка сюда, – попросила Анна. – Ё-моё!!!

От увиденного волосы зашевелились у неё на голове. Окружность колодца служила периметром магического круга. Вдоль стены были в определенном порядке разложены разнообразные предметы самого странного вида: кости, хрустальные шары, амулеты, а также самые обычные на первый взгляд вещи вроде расчески или куска пеньковой веревки и мыла. Предметов были сотни. Возле каждого на влажной земле были выведены имена демонов. Ряды концентрическими кругами сужались к центру, а в самой середине оставалось маленькое круглое пространство. Но это еще не всё! На стенах, друг напротив друга, висели два зеркала, в которых магический круг множился, уходя в бесконечность.

– Вот как он притащил его сюда! – воскликнула девушка с отвращением.

– Почему именно здесь?

– Ты так и не понял? Этот колодец – адские врата! Ни в каком другом месте обряд не сработал бы. Глупец! Воистину, не ведал, что творил!

– О чем ты?

– О мистере Неро! Вернув покойника в мир живых, он надеялся оживить внука – получить нормального ребенка. Идиот! Побывавший по ту сторону никогда не станет нормальным. Исчадие ада – вот кем стал его любимый Дик. Сатана в облике ребенка.

– Но его здесь нет.

– Конечно. Он сбежал туда! – Анна с отвращением ткнула пальцем вглубь зеркального коридора и хищно прищурилась. – Ладно, я знаю, где его искать. Помоги-ка мне.

– Что ты хочешь делать?

– Закрыть эту дверь навсегда!

Она быстро нагнулась, выбрала среди артефактов один поувесистее и запустила его в одно из зеркал. Вместо звона осколков их оглушил дикий вой тысячи глоток, но Анна не обратила на это внимания.

– Свети! – коротко приказала она. Ласло, закрывая рукой ухо, послушно направил фонарь на второе зеркало.

После того, как его постигла та же участь, крики разом смолкли. Ласло тряс головой, испугавшись, что внезапно оглох. Анна постучала его по плечу:

– Пошли отсюда.

* * *

– Где ты прятал Ника? – Анна задала давно мучивший её вопрос, пока они спешили к фермерскому дому.

– Я ждал этого вопроса раньше.

– Там, где есть зеркала – нет тайн, – пожала плечами девушка.

– Теперь я это запомню, – усмехнулся он. – Ник прятался в лесной сторожке возле поваленного дерева. Ты едва не наткнулась на него в тот день, когда я тебя спугнул.

– Значит, это всё-таки ты стрелял в меня?

– Если бы я стрелял В ТЕБЯ, я бы не промахнулся. Я не целясь попадаю в глаз белки.

– Но ты помешал мне найти сына! Зачем?

– Отыскав, ты бы его погубила. Мне дали приказ убить мальчика, но я никогда бы не смог этого сделать. В тот момент только я мог бы защитить его.

– Защитить?! Маленький мальчик несколько дней просидел в лесу, в развалинах! Это ты называешь защитой?

– Любая жизнь лучше верной смерти. Он был в безопасности. И он не был один – мы почти все время проводили вместе. Да и Каспер приковылял почти сразу. Выглядел он ужасно, но Нику кот был дорог и таким.

– Значит, ты не сопровождал Свена в его поисках сокровищ? – усмехнулась Анна.

– Он мне не хозяин.

– Но он мог вычислить тебя!

– О! Ему было не до этого. За несколько дней они с женой перерыли весь замок и перелопатили тонны земли.

– Отлично, значит, не нужно будет вскапывать, улыбнулась девушка.

– Тебе не жаль, что они так и не нашли золота?

Анна неопределенно хмыкнула и оставила вопрос без ответа.

На пороге она остановила парня решительным жестом:

– Дальше пойду одна.

– Но… – попытался возразить Ласло, но, встретив её уже знакомый ему пустой взгляд, сник.

– Ты все равно ничем мне не поможешь, – мягко пояснила Анна. – Разве что… Если… В общем, не бросай Ника.

– Ты о чем?!

– Уверена, до этого не дойдет. – Она улыбнулась. – Я ведь обещала Пирошке.

Комната была затянута плотным туманом, в котором клубились призрачные тени. Они появлялись и исчезали, неуловимо меняли очертания и плавно перетекали друг в друга. В какой-то момент в этой круговерти сверкнули чьи-то глаза, но тут же пропали. Воздух пропитался запахом тухлой воды и болотной тины.

Анна бесстрашно вошла в желтоватый туман. Двигаясь на ощупь, она пару раз натыкалась на стены и нашла дверь чулана не с первой попытки. А найдя, больно ушибла колено о придвинутое кресло.

Кашляя от вонючих испарений, раздражающих горло, она оттащила кресло в сторону и открыла дверь. Её, как и в прошлый раз, обдало могильным холодом. Если в колодце был выход из преисподней, то здесь, определенно, находился вход.

Зеркало на стене переливалось и сверкало, от него исходил манящий свет, который отражался во втором зеркале, множа унылое пространство. Анна с опаской заглянула в зеркальный коридор – это перед Ласло она храбрилась, но здесь, с собой наедине, не могла врать. Каждый миг для неё мог оказаться последним.

В глубине коридора маячила знакомая фигурка, но теперь она не манила к себе рукой. Анна сделала шаг и встала прямо напротив, но не увидела своего отражения. В зеркальном коридоре по-прежнему был только ОН. По мере того, как мальчик приближался к ней, его отражения множились, росли и скоро заняли всё зеркальное пространство. Анна стояла перед толпой одинаковых злобных пацанят.

Какой же из них подлинный?

Анна осознавала, что её сил может не хватить, чтобы одолеть эту армию. Временами её измученный мозг отключался, она моргала, вновь приходила в себя, но отступать не собиралась. Инстинкт матери, защищающей своего детеныша, был сильнее инстинкта самосохранения. Она будет биться, пока может дышать, хотя вот с этим были проблемы.

Видения разом открыли рот и хором заговорили:

– Знаешь что? Пожалуй, ты мне не нужна. Я тебя не трону, обещаю. Просто уйди – и всё. Разве твоя жизнь стоит того, чтобы отдать её ради этих неблагодарных людишек? Ты почти ничего не знаешь об этой стране, ты для них – чужая. Возвращайся в свою Россию и забудь всё, что произошло. Ну, согласна?

Поборов соблазн, Анна покачала головой.

– Глупая, – вздохнули видения. Их узкие плечики синхронно поднялись и опустились в едином вздохе. – Но я предложу еще раз. Буду честен: вряд ли я смогу тебя одолеть, но твой…хм… сын. – Призрак многозначительно помолчал, чтобы она до конца осознала. Она не спешила это сделать, и он пояснил: – я могу уничтожить его вот так! – Маленький монстр щелкнул в воздухе пальцами.

Установленная ею блокада мгновенно прошла – боль в искалеченной руке сделалась невыносимой. Девушка, не сдержавшись, застонала, хотя ей хотелось завыть.

– Теперь ты веришь мне?

Анна нехотя кивнула.

– Ну так как?

Она улыбнулась.

– Ясно. Ну, погоди. Сейчас ты подавишься этой своей наглой усмешкой… Эй, ты чего?! Что ты делаешь?!!!

Анна показала спрятанную за спиной вторую руку с зажатым в ней молотком и посильнее размахнулась.

– НЕ – Е-ЕЕЕЕТ!!!!!

Осколки очень красиво брызнули в стороны – Анна даже залюбовалась – и с тихим звоном осели на пол у её ног. Одно за другим истошно вопящие отражения рушились. Из того места, где на зеркало опустился молоток, змеилась широкая трещина. Извиваясь, как живая, она уползала в глубину, в самое сердце бесконечного зеркального мира.

– Тварь! Ты разбила мое зеркало!

– Ага! У нас в России это считается плохой приметой.

– Заткнись! Ты не понимаешь! Ты разбила его.

– Что тут непонятного? Щас грохну и второе. Ну-ка, отойди.

Собираясь выполнить обещание, Анна замахнулась второй раз, не обращая внимания на вопли корчащегося маленького призрака:

– Ты нарушила равновесие! Как ты могла?! – причитал злобный карлик с таким родным лицом.

– Эх, мало тебя в детстве драли, – в сердцах пробормотала девушка, хорошенько прицеливаясь. – Будь я твоей матерью, задала бы тебе хорошего ремня – неделю не смог бы сесть на задницу.

Призрак возмутился:

– Фу, как негуманно!

– А как с тобой по-другому?

– Ты же считаешь, что ты добрая!

Следя за своим врагом, Дик не заметил, как трещина в зеркальном коридоре достигла конца и стала возвращаться с удвоенной скоростью. Теперь трещины появлялись как будто изнутри, вырастая прямо из-за спины мальчика. Он понял все слишком поздно. Глаза его расширились. Теперь в них плескался реальный ужас. Это снова были глаза маленького беспомощного ребенка, глаза её сына!

Из глубины трещин выросли черные руки, сотканные из дыма и золы, и вцепились в свою жертву намертво. Дик отчаянно сопротивлялся, но цепкие пальцы тащили его за собой – в ночь, в темноту, в бездну.

Зеркало с треском лопнуло, обдав девушку дождем из сверкающей пыли, в которую превратилось стекло. Анна заслонила глаза от колючих стеклянных иголок, но в последний момент протянула руку сквозь зеркальную вьюгу и схватила мальчишку за шиворот…

Все исчезло. То есть совсем все. Воздух вокруг неё сгустился и переливался всеми оттенками жидкого серебра. Ей казалось, будто она плавает в банке со ртутью.

– Где я?

– Ты в зеркале, – тут же ответил бесплотный и бесполый голос. Если такими говорят ангелы, то – боже! – какая в раю тоска!

– Я умерла? – решила она внести ясность.

– Можно и так сказать, – немного замялся голос.

Анна быстро крутнулась на месте, желая взглянуть на того, кто с ней говорил. Миллионы её отражений повернулись тоже.

– Как меня сюда занесло? Может, обойдемся стандартной процедурой: ну, типа там, рай или ад.

Раздался механический смех. Анна рассердилась:

– Слышь, ты, робот или как там тебя! Я не хочу здесь оставаться. Я хочу уйти!

– Куда же ты пойдешь? – Голос проявил любопытство.

– Куда, куда… А куда можно? Огласите весь список, пожалуйста.

Голос замолк. Анна испугалась, что он совсем заткнулся, ошалев от её наглости, но оказалось, Голос просто задумался.

– Найдешь себя – отпущу! – сообщил он, выдержав паузу, после чего окончательно исчез.

Миллион отражений выжидательно смотрели на неё, ожидая её решения.

Анна думала не дольше секунды. Потом ткнула себя пальцем в грудь.

* * *

Невероятная тяжесть давила на грудь. Анне хотелось её сбросить. Собравшись с духом, она медленно приоткрыла глаза и встретила внимательный взгляд желтого цвета. Зверь экзотической породы, с черной морщинистой шкурой, похожий на инопланетянина, широко зевнул, показав огромные клыки, потом лизнул её в нос. Анна поморщилась и отпихнула от себя усатую морду.

– Она очнулась!

Оглушительный вопль спугнул Каспера. Недовольно ворча, он покинул свой пост и тяжело спрыгнул на пол. Анна повернула голову, плохо различая окружающие предметы. Как много лиц вокруг. Откуда они взялись? Выходит, она не угадала?

Но это были не призраки, даже не отражения.

– Ник! Ласло! Ромола! Вы здесь!

– Где же ещё нам быть? – ворчливо удивилась высокая старуха.

Анна счастливо засмеялась и протянула вперед руки, с удивлением обнаружив, что обе кисти плотно замотаны бинтами.

– Одну я сожгла, – морща лоб, начала вспоминать Анна, – А со второй-то что не так?

– А нечего было совать лапу сквозь зеркало, – фыркнула всё та же Ромола. – И было бы ради чего – ради дьяволенка!

– Где он? – Анна встревожено приподнялась.

– Лежи уж, лежи! Он исчез. Куда – никто не знает.

– Зато я, кажется, догадываюсь. Наверное, ищет себя реального. Думаю, это займет его надолго, на пару сотен лет. Ерунда, – улыбнулась она, заметив их удивленные взгляды. – Все действительно кончилось. Ник! Подойди ко мне! Я так по тебе соскучилась!

– И я, мамочка! – теплые руки обвили шею. – Я так люблю тебя!

– И я люблю тебя, дорогой! – прошептала Анна, с наслаждением вдыхая запах его волос.

Но Ник не мог долго усидеть на месте. Высвободившись, он отбежал в сторону и подтащил за руку к кровати симпатичную старушку в голубом.

– Пирошка?! – искренне удивилась Анна. – У вас новый любимый цвет?

Вам очень идет, поздравляю.

Легкая, как перышко, сухая рука робко погладила краешек одеяла. По морщинистой щеке потекла слеза. Анна накрыла морщинистую ладонь своими перебинтованными руками. За плечом старушки маячила счастливая мальчишечья рожица.

– Эти двое спелись, – пожаловалась Ромола. – Ну просто не-разлей-вода. Я не против, Пирошке это даже на пользу: она почти такая же, как раньше – тьфу, тьфу, тьфу.

– Мама, бабушка научила меня резать суперские свистульки! Вот, смотри! Ник что есть силы дунул в свистульку и пояснил: – Она говорит, что это отпугивает злых духов.

– Ещё бы нет – они просто оглохнут от этих звуков и разбегутся.

Ник отложил свистульку и вдруг пытливо взглянул на мать:

– Мамочка, а это правда, что папа собирался убить нас с тобой?

– Не лезь к матери с расспросами! – прикрикнула Ромола. – Она и так едва оклемалась.

– Ничего, Ромола. Ники, сядь, пожалуйста, рядом. – Тот послушно сел на кровать, глядя на неё с испуганным ожиданием. – Скажи, ты веришь мне?

– Конечно. Я знаю, что ты никогда не врешь.

– Всё верно. Тогда поверь и в этот раз, обещаешь? – Ник решительно кивнул. – Хорошо. Твои мама и папа тебя любили. Они никогда не обидели бы тебя. То, что с ними произошло, случилось не по их вине, как и то, кем они стали против своей воли. Эти существа не были людьми. Души твоих родителей оказались в плену. Они ничего не помнили и никого не узнавали.

– Я тоже стану монстром, когда умру?

– Кто тебе сказал? – нахмурилась девушка.

Ник не ответил, но Анна заметила его быстрый взгляд и строго взглянула на Ромолу.

Та замахала руками:

– Да ты что! Я…

– Все понятно. Послушай, Ник, и постарайся понять. Чтобы этого не случилось, нужно…

– Я знаю! Нужно жить долго и постараться не умереть!

– Разумное решение. А за это время, уж поверь, мы что-нибудь придумаем.

Ник с благодарностью обнял мать, да так крепко, что та охнула. Ромола тут же оттащила пацана, прихватила с собой тихую Пирошку и, подталкивая обоих впереди себя к выходу, приговаривала:

– Все, все, пойдем! Совсем уморил матушку.

Когда за ними закрылась дверь, Анна взглянула на Ласло.

– Это ты нашел меня?

Он кивнул.

– Ты выглядела как мертвая.

– Нам не привыкать. – Она усмехнулась. – Хотя в этот раз смерть была гораздо ближе. Где сладкая парочка – Пэт и Свен?

– Их забрала полиция.

– Давно?

– Три дня назад.

Анна удивленно вскинула брови. Ласло засмеялся:

– Ты уже неделю без сознания. Каспер не отходил от тебя ни на шаг, окопался на кровати, а если его пытались прогнать – шипел и плевался. Отощал так – одни усы остались.

Девушка с благодарностью улыбнулась коту, который перенес свою вахту на тумбочку.

– Интересно, что будет со Свеном и его женой? Все-таки, Пэт – родная тетка мальчика.

– Наследство им точно не светит. Остальное зависит от тебя. Пока им предъявлено обвинение в убийстве мистера Неро, Дарьи и адвоката.

– Но ведь они этого не делали!

– Думаешь, в полиции стали бы слушать историю про монстра из зазеркалья?

– Наверное, нет.

– Ну и замечательно. Смертная казнь в этой стране запрещена, а провести несколько лет в тюрьме им только на пользу. К тому же, Свен не так уж чист: год назад его клинику обвинили в незаконных экспериментах с младенцами, но тогда ему удалось запудрить всем мозги. Ну, теперь отсидит все, что ему положено. А что до вас, то вы с сыном – единственные законные наследники замка.

Только теперь Анна обратила внимание на роскошную обстановку комнаты: стены, обитые голубым шелком, мебель – сплошной антиквариат, на стенах – подлинные картины. В этой комнате замка она, кажется, не была. Оставалось надеяться, что в этом месте крыша не протекает.

– Жаль, что золота так и не нашли, – вздохнул Ласло. – Этот замок влетит тебе в копеечку. Наверное, Вики все-таки нашла клад и пустила всё по ветру.

Анна хитро прищурилась:

– Поможешь мне встать?

– Не придумывай! И так уже – в чем душа держится.

– Помоги.

Ласло нехотя подчинился. Очень осторожно он поднял лёгкое, почти невесомое тело девушки, терпеливо дождался, пока она сунет ноги в обувь, помог встать и спросил:

– Куда?

Она привела его в спальню мистера Неро, отметив, что стены полностью очищены от ядовитых обоев, а комната – от мебели. Из всей обстановки остался только сейф, избавиться от этого неподъемного монстра, видимо сил не хватило. При виде чудовищного сооружения, Анна просияла. Опираясь на руку Ласло, она доковыляла до него и попросила… гвоздь. Строители уже начали работу, и этого добра вокруг было навалом.

Ласло с удивлением наблюдал, как девушка неловко пытается поцарапать стальную панель, но руки её не слушались.

– Давай, помогу! – он забрал у неё и, пожав плечами, прочертил глубокую борозду. – Вот черт! – Он протер пальцами глаза, потом царапину и обалдело посмотрел на Анну: – Она золотая.

Довольная собой, Анна широко улыбалась.

ЭПИЛОГ

Три месяца спустя Анна и Ник впервые завтракали в только что отремонтированной утренней гостиной, в правом крыле своего нового дома. Ухоженный сад шумел за французским окном. Ветер из открытого окна легко играл тонкими прозрачными занавесками.

– А правда здорово, что Ромола решила остаться с нами? – в который раз спросил Ник.

Анна кивнула, намазывая свежий круассан деревенским маслом.

– Как ты считаешь, она полюбит меня так, как любила мою… мать?

– Она уже тебя любит, ведь ты – продолжение своей мамы.

– Это ты – моя мама, – твердо сказал паренек. – Никакой другой я не помню.

Анна улыбнулась.

– Жалко, что Ласло уехал, – сказал Ник, косясь на неё исподлобья.

Анна пожала плечами:

– Теперь он свободен. Вернулся в свой город. Попробует начать новую жизнь.

– Почему не с нами? Хотя, знаешь, что? Мне кажется, он ещё вернется.

Не дожидаясь её возражений, Ник спрыгнул со стула, выбежал на середину комнаты и, широко раскинув руки, завопил:

– Жить в замке здорово!

– Еще бы!

– Это похоже на сказку, правда, мамочка?

– Сказку о Синей Бороде?

– Нет! Помнишь мультик, ну, тот, где Кот в сапогах обхитрил злобного великана – людоеда?

– И правда похоже. И кот у нас, кстати, имеется. Правда, Каспер?

Кот, мирно дремавший в кресле, раскрыл сонные глаза и басом подтвердил:

– Мяу!

2011 г.

Content

Лана Синявская
В когтях у сказки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32