Лариса Теплякова

Модная история

Ты полетишь над домом и над дымом.

Ты полетишь над Прагой и над Римом.

И тот ещё окажется счастливым,

Кто издали приметит твой полёт…

…Ты полетишь к сладчайшим берегам!

(В.Долина)

ГЛАВА 1

Рейс Париж-Москва

Самолёт стремительно набрал высоту, выровнялся и лёг на курс. Когда авиалайнер мчался по бетону взлётной полосы, весь его огромный корпус потряхивало, а в бескрайнем океане неба он поплыл легко и безмятежно. Предполётная суета в салоне поутихла. Воцарился тот особый высотный покой, который возможен только в полёте: ровный рокот мощных турбин, белоснежные глыбы облаков за бортом и приглушённый говор пассажиров. Людские голоса становились всё тише, а лица задумчивей, словно перед причастием.

Элегантные стюардессы приступили к своим небесным обязанностям. Они грациозно заскользили по проходам, катя перед собой тележки. Как водится, раздавали всякие приятные пустячки — карамельки, напитки, прессу. Обслуживая пассажиров, девушки привычно присматривались к каждой персоне, упреждали малейшее волнение и отвечали на незатейливые вопросы.

Обстановку на борту можно было назвать нормальной, но забот у проводниц хватало. В пятом ряду мужчина неловко расплескал красное вино, и просил влажных салфеток. Одна энергичная пожилая дама хотела получить сразу несколько баночек тёмного крепкого пива, а её супруг — шерстяной плед, чтобы укрыть свои больные ноги. Второй ряд занимала молодая семья, и для их грудного младенца требовалась люлька. В центральной и хвостовой части судна как будто было намного спокойнее — там большинство пассажиров умиротворённо дремали. А вот в четырнадцатом ряду… Там тоже было всё в полном порядке, но в кресле у прохода сидела такая девушка, лицо которой безотчётно притягивало взор и отвлекало своей необычностью. Её хотелось внимательно рассмотреть. Ведь подлинная красота всегда вызывает людское любопытство.

Она не дремала и не читала. Девушка раздумчиво смотрела перед собой, и глаза её при этом были такие огромные, в пол-лица… А само лицо без прикрас. Открытый гладкий лоб, длинные тёмно-русые волосы на прямой пробор, сколотые сзади в целомудренный тяжёлый узел, ухоженные брови вразлёт, высокие скулы и изумительные ореховые глаза! Естественность и утончённость. Теплота и недосягаемость. Молодость и благородство. Восток и Запад в одном лице. «О-ла-ла! — перешёптывались в подсобке стюардессы. — Непростая птичка сидит в четырнадцатом ряду!»

Путешествовала она одна и держалась обособленно. Отказалась от конфет и спиртных напитков. Предпочла лишь минеральную воду без газа и попросила какой-нибудь свежий журнал на русском языке. Ей предложили толстое глянцевое издание. Она уважительно поблагодарила. Общалась молодая красавица на беглом французском языке, но с заметным акцентом, что, впрочем, придавало её облику ещё большее очарование загадочности.

Стюардессы рейса Париж-Москва конечно же владели русским языком в том объёме, который позволял им сносно объясниться с пассажирами, но, очевидно, эта девушка хорошо знала, что истинные французы превыше всего ценят звучание родной речи. Она выказала им эту любезность и очень приветливо улыбнулась в ответ на одобрительные взгляды проводниц.

…Журнал оказался самым обычным — обо всём и ни о чём. Множество глянцевых снимков, большие блоки рекламы и минимум текста. Яркие фотографии рассеивали внимание, но небольшая заметка о предстоящей Неделе Высокой моды в Москве всё же заинтересовала девушку.

«Это мероприятие обязательно соберёт весь московский бомонд! — утверждалось в статье. — Звёзды эстрады и кино будут не только зрителями, но и сами примут участие в дефиле, облачённые в экстравагантные модели Валентина Юдашкина и Андрея Шарова. Уже получено согласие Кристины Орбакайте, Ксении Собчак, Жанны Фриске, Виктории Толстогановой, Даны Борисовой, Инны Гомес, Ренаты Литвиновой… Российские кутюрье Татьяна Парамонова и Виктория Андреянова представят на суд публики свои совершенно новые творения, тогда как заграничные дизайнеры привезут коллекции, уже завоевавшие симпатии в странах Европы. Ожидаются представители Домов моды Fendi, Gucci, Trussardi, Damiani… Свои модели российским зрителям впервые представит модный ливанский дизайнер Эли Сааб (Elie Saab). Широкой публике он стал известен после церемонии вручения премии OSKAR в 2002 году. Именно в его платье получала золотую статуэтку актриса Халли Берри (Halle Berry). Это богато расшитое платье специалисты признали самым ярким нарядом церемонии. А на московском подиуме можно будет увидеть темнокожую эфиопку Лию Кебеде, романтичную бразильянку Жизель Бундхен, блистательную Наталью Водянову и малоизвестную в России топ-модель Евгению Воронину».

Почти все упомянутые в статье имена и фамилии заграничных знаменитостей были корректно продублированы латиницей во избежание разночтений. Эта журналистская старательность умиляла. А заключительная фраза вызвала у читательницы летучую улыбку и повлекла к раздумьям. Она неплохо знала каждую из четверых перечисленных манекенщиц. Всегда немного забавно читать в прессе про знакомых тебе людей.

«Россию красотой не удивишь. В этой стране одного миловидного личика и длинных ног для славы маловато, — подумалось ей с иронией. — Здесь привлекают поступки с безуминкой, биографии с вывертом, любовные истории со скандалом, шальные гонорары. Что же и кто способствует обретению популярности в России? Папа-политик, любовник — нефтяной магнат или муж — британский лорд? Наташа Водянова или Natalie V, как её называют в мире моды, широко прославилась на Родине, выйдя замуж за английского баронета, за настоящего лорда — Портмана. Всех взбудоражила сказка о Золушке, которая когда-то торговала фруктами на рынке Нижнего Новгорода. Журналисты взахлёб живописали подробности её, в общем-то, коротенькой биографии. Но, но, но… Её муж Джастин — художник по профессии, милейший парень, симпатяга, но ещё неизвестно, кто кому из них честь оказал своей благосклонностью. Многим трудно даже представить, что личное состояние самой Натальи уже превышает состояние её мужа, уважаемого лорда Джастина Портмана. И эти деньги она заработала тяжким, изматывающим трудом. И продолжала работать, будучи уже беременной. И после родов через месяц на подиум вышла. Но не только в деньгах дело… Тогда в чём же? Как стать звездой в России? Коварный вопрос! Может, сняться в кино? Кино россияне обожают, особенно телесериалы. Вот, Инна Гомес так и сделала… Засветилась в паре-тройке фильмов и в телешоу „Последний герой“, снискала народную любовь. Инна — женщина с харизмой, так что всё логично. Но съёмки отнимают слишком много времени, а у востребованных моделей этого вечно не хватает… А впрочем, отсутствие популярности имеет свои огромные и бесценные плюсы! Тебе не докучают журналисты, не ловят фотографы, не преследуют фанаты и того хуже — маньяки. Ни репортёров, ни вспышек фотокамер, ни прочей шумихи. Можно оставаться собой, можно бродить по улицам, можно запросто ездить в московском метро, сидеть в кафе и наслаждаться жизнью. И никто не будет цинично целиться в тебя фотокамерой, бесцеремонно лезть кисточкой в лицо, подправляя грим на свой вкус. Вот это я особенно не люблю — чужие руки у лица, размахивающие огромной кистью, властные чужие руки в волосах. Из твоей фактуры, как из теста, лепят какой-то новый образ, который тебе, возможно, будет абсолютно чужд. Ты — глина для дизайнеров, и чем легче из тебя вылепить модный образ, тем более ты востребована. Так создаются новые иконы стиля. Это издержки профессии, и приходится терпеть! И соответствовать фантазийному образу. А без грима так легко дышит кожа! Уж я-то это точно знаю! Хоть я малоизвестна в России, но всё же я топ-модель».

В кресле авиалайнера сидела именно она, топ-модель Евгения Воронина или просто Джейн — так коротко, на американский манер, именовали её в агентствах Нью-Йорка и Парижа. Новое имя слилось с её имиджем и уже являлось своеобразным модным брендом. В тот момент Джейн была на одиннадцатом месте в зыбком мировом рейтинге моделей, и в последние три года ей довелось работать в основном в столице Франции и в американском Большом Яблоке. В России же её знали только специалисты модной индустрии.

Итак, Джейн летела в Москву на восемь дней раньше официального открытия Недели Высокой моды. У неё имелись на то свои личные причины. Эти восемь дней она выкроила с большим трудом и намеревалась устроить себе собственную Неделю Полной Свободы! Ей нестерпимо захотелось немного побыть вдали от гламурной суеты, отдохнуть, возвратиться к себе прежней, а потом с новыми силами опять вернуться в мир большой моды и самых красивых людей планеты. Занять подобающее ей место… Как это говорится? О, among fashion people… Wow!

Когда стюардессы развозили лёгкий завтрак, Джейн всё время ощущала их заинтересованные взгляды. Они будто бы хотели о чём-то расспросить её, но не решались побеспокоить пассажирку. И только на выходе из самолёта, уже прощаясь, одна из девушек к обычным дежурным словам вежливости добавила от себя полушёпотом: «Я видела вас в рекламе духов „J'Adore“ от Christian Dior». Джейн мгновенно вошла в образ и одарила её улыбкой амазонки с рекламного плаката. Ведь она действительно являлась лицом этой марки и по контракту была обязана везде продвигать новый парфюмерный товар. «Во Франции реклама духов приносит больше популярности, чем съёмки в телесериалах. Первой это подметила актриса Катрин Денёв, и она, несомненно, права. Это одно из главных отличий между Россией и Францией», — подумала Джейн, покидая борт авиалайнера и ступая на территорию России.

ГЛАВА 2

Московские приключения начинаются

Аэропорт «Шереметьево-2» жил своей обычной жизнью. До Джейн никому не было дела, кроме вездесущих таксистов. Она неторопливо огляделась и осчастливила своим заказом того, который показался ей наиболее благонадёжным:

— Пожалуйста, гостиница «Восход» на Алтуфьевском шоссе.

Немолодой водитель окинул её беглым взглядом профессионала и заметил:

— Так я могу вас и куда получше доставить!

— У меня там заказан номер, — твёрдо ответила Джейн.

— Хорошо! — согласился таксист. — Как прикажете! Довезу вас с ветерком!

Но мчаться с ветерком не получалось. По мере движения то и дело возникали небольшие заторы. В Москве без этого не бывает, дороги всегда несвободны. Всякий мегаполис диктует свои правила жизни и учит терпению. А Джейн и не спешила вовсе. Она удобно расположилась на заднем сидении и всматривалась в городские черты. Девушка любовалась Москвой, вдыхала её особый воздух. У неё были свои отношения с этим городом.

Стоял красавец-сентябрь, и российская столица выглядела совершенно роскошно в осеннем золотом убранстве. День только начался. Свежее, осеннее ласковое утро обнадёживало. «Москва… — глубоко вздохнула Джейн. — Ну, здравствуй, дорогая! Примешь меня? Какая же ты огромная! Что там Париж и прочие столицы Европы! Разве что Нью-Йорк потягается. Москва. Моя Москва. Ты одна такая, и я тебя безумно люблю». Мысли растекались, а к горлу подступали слёзы. Но плакать ей нельзя, нет. Припухнут веки, покраснеют глаза. Да и Москва слезам не верит — она верит делам. А Джейн было чем гордиться.

У входа в гостиницу, подавая сумки, водитель сказал ей по-русски просто и душевно:

— Может, ты ошиблась, дочка, с выбором отеля? Тут ведь всякий народ заселяется. Этих много, как их… Лиц кавказской национальности.

— Нет, мне именно сюда нужно, — в той же доброжелательной русской манере ответила Джейн. — Ничего, отец, я сумею за себя постоять. Я ведь в Париже жила в последнее время, а там очень много арабов. Я умею себя с ними вести, не пропаду.

— Ну, раз так, то до свидания! Удачи тебе.

С формальностями при заселении удалось покончить очень быстро, и это приятно удивило. Через пятнадцать минут Джейн уже открывала номер полученным ключом. Она поставила сумки и обошла небольшое жилище. Всё просто. Кровать, потёртый шифоньер, стол, стул, телевизор «Рекорд» на низкой тумбочке у окна. Пульт для управления телеприёмником отсутствовал, но зато на столе имелась памятка, в которой указывалось, что его можно получить у дежурной по этажу за денежный залог. К чему такая мера? Неужели эти замусоленные пульты воруют гости столицы? Как глупо!

Джейн потянула носом воздух — ощущался застарелый запах табака. Видно, немалое число жильцов прокурили эту комнатушку, а проветривать и освежать номера здесь не принято. Она распахнула окно. Вместе с воздухом ворвался уличный шум. Алтуфьевское шоссе — одна из крупных столичных магистралей, и поток автотранспорта не прерывается ни днём, ни ночью. Шумит Алтуфьевка, шумит неугомонная!

Джейн прошла в ванную. Полотенца висели на месте, а мыла и шампуней не было. Ничего, эти принадлежности у неё имелись. Джейн всем телом ощутила желание встать под упругие струи воды и смыть с себя всю дорожную энергетику… Она покрутила краны, но вытекла лишь холодная желтоватая струйка. Джейн провернула оба крана ещё раз. Струя воды стала мощнее и прозрачнее, но нисколько не потеплела.

«Неужели нет горячей воды?! — удручённо подумала она. — Нет, не может быть! Всё же в двадцать первом веке живём. Конечно, гостиница недорогая, но…»

…Но горячей воды не было. Джейн торопливо подумала, что, вероятно, дежурная по этажу сможет ей помочь. Если пульт к телевизору выдают под денежный залог, так и воду горячую, возможно, включат по её просьбе. Они её, наверно, перекрывают специально из каких-то там своих соображений. И она отправилась к хозяйке этажа.

— Горячей воды нет во всём районе, — спокойно пояснила ей служащая гостиницы.

— Через неделю только включат.

— Я через неделю уже съеду отсюда! Постойте, но ведь существуют какие-то там нагреватели электрические! — упорствовала Джейн.

— Существуют, — охотно согласилась дежурная. — Но у нас ими оснащены пока всего несколько номеров, а они трёхкомнатные и дорогие.

— Apartments? — привычно выпалила Джейн по-английски.

— Да, апартаменты, — индифферентно подтвердила дама.

— Я могу оплатить такой номер, нет проблем! — Джейн обрадовалась, что выход так легко найден. Ведь безвыходных ситуаций не бывает!

Дежурная окинула её недовольным взглядом и равнодушно сказала:

— Идите к администратору на рецепцию. Перерегистрируйтесь, как положено, оплачивайте. Только я не уверена, что там свободно. Их всего-то четыре номера таких на двенадцатом этаже.

Джейн спустилась на первый этаж и разъяснила ситуацию молодой девушке за стойкой. Та смущённо улыбнулась и ответила:

— Вам был забронирован одноместный однокомнатный номер. Хм, факс был аж из Парижа…

— Но я не знала, что здесь есть другие, более комфортные номера! — перебила Джейн. — Я прошу вас предоставить мне именно такой номер.

— К сожалению, они все сейчас заняты, — пролепетала девушка. — Один, правда, сегодня могут освободить, но он, увы, забронирован… Вам бы переговорить с Лидией Петровной, с администратором нашего корпуса. Она лучше знает. А я только стажёрка.

— А где ваша Лидия Петровна?

— Она отъехала по делам. Будет через полчасика.

Джейн присела в кресло и усмехнулась про себя: «Crazy, crazy Женечка!» Ведь предупреждал её менеджер модельного агентства в Париже, бронируя для неё номер, что не всякая гостиница в Москве рекомендована для иностранных гостей. Возможны казусы. Вот, она их и имеет. Однако Джейн хотела именно сюда! Ведь она жила здесь когда-то, впервые приехав в Москву из Казани для работы в маленьком модельном агентстве «Fruit models». Смешное название. Как его правильно перевести? Девушки-фрукты, фруктовые модельки, наливные яблочки? Да и когда это было? Почти в другой жизни.

Лидия Петровна через полчаса не появилась.

— А она вообще сегодня появится? — строго спросила Джейн у девушки за стойкой.

— Не могу утверждать точно… — беспомощно ответила та. — Надеюсь…

— Ладно, я подойду позже, а вы ей мою просьбу передайте.

И Джейн отправилась в путешествие по первому этажу. Она уже проголодалась и была не прочь немного перекусить. Небольшой бар находился напротив парикмахерского салона. Из бара доносилась негромкая и приятная музыка, а из парикмахерской странные возгласы — всхлипы, вскрики. Джейн остановилась и прислушалась. Она уже сомневалась, стоит ли ей тут вообще находиться. Не лучше ли взять такси да уехать в другой более приличный отель? Тем временем вопли из парикмахерской становились всё громче…

— Нет, ты вообще соображаешь, что говоришь! — возмущался молодой женский голос с лёгкой хропотцой. — Ведь ты потом жалеть будешь! Протрезвеешь, проснёшься завтра и прибежишь сюда ко мне ругаться! Нет, я на это пойти не могу! Иди к чёрту! Иди от греха подальше, ищи другой салон, в конце концов! Может, у кого и поднимется рука, но только не у меня!

Из парикмахерской вылетела заплаканная девушка с длинными распущенными волосами. Она поспешила к выходу и очень быстро скрылась из виду. За ней следом появилась молодая женщина в кокетливой униформе.

— Ко мне? — резко и бесцеремонно спросила она у Джейн. — На укладку или на стрижку? Если на маникюр, то мастерица заболела. Ничем помочь не смогу.

— Я? Нет. Я жду Лидию Петровну. И так, брожу тут по этажу.

— Петровну?! Не жди! — круто отрубила парикмахерша. — У неё проблемы в семье. Не вернётся она сегодня. Ушла по семейным обстоятельствам.

— Вот как? — Джейн немного озадачилась и расстроилась.

— Слушай, вот рассуди — права я или нет?! — вдруг решительно спросила мастерица и крепко схватила Джейн за запястье правой руки. — Время у тебя есть? Ты же Лидку, ну, эту, Петровну ждала? Ну, вот послушай тогда пока меня.

— Да, как будто время есть, — миролюбиво улыбнулась Джейн.

— Пошли в баре сядем, перекурим, — по-хозяйски пригласила женщина.

Джейн послушно побрела за своей новой знакомой. Было очевидно, что в салоне только что разыгралась какая-то животрепещущая драма, и мастерице нужно было срочно выговориться. Джейн почему-то стало интересно её послушать. Ведь всякая женщина от природы любопытна…

Они присели за самый удобный столик.

— Людмила меня зовут, — представилась мастерица, закуривая сигарету. — Курить будешь?

— Я? Нет, не курю, спасибо.

— А я вот балуюсь, особенно если нервничаю. А как тебя-то звать?

— Евгения. Женя.

— Жека, значит. Ладно, слушай, Жека. Приходит сейчас ко мне одна клиентка, — начала Людмила, грациозно стряхивая пепел в пепельницу. — Побрейте, говорит, меня наголо. И в кресло ко мне — прыг! Я подошла, волосы её посмотрела. Богатые, густые волосищи такие! Да и девка красивая. А от неё самой коньяком попахивает. Вижу, девка поддатая, но в меру, слегка. Я ей говорю — вот ты представь, у тебя лицо загорело за лето, и хорошо так загорело-то. Я тебя сейчас побрею, а у тебя черепушка головы будет белая-белая и колючая. Будешь ты как привидение. А если ещё у тебя башка окажется неровная, с шишками? Люди же шарахаться будут! Типа ты — пришелец из космоса.

— А она что? — спросила Джейн.

— А она упёрлась — брейте меня и всё тут! — Люда хлопнула ладонью по столу. — Я, говорит, хочу жизнь заново начать, с чистого листа. Пусть с волосами уйдёт вся дурнота, вся отрицательная энергетика. У неё, слышь, мужик загулял. Изменял ей. Она с ребёнком маленьким в декрете. Ну, выследила, застала их, любовников, драку сгоряча устроила. Та шантеклера в ментовку заявление — хлоп! И не поленилась в поликлинику сходить, взять справку о побоях. Не, нормально, да? Виновата, так терпи тумаки! С чужим же гуляла — не со своим спала. Ну, видно, эта подруга её хорошо отделала, телефон сотовый ей разбила, ещё что-то попортила. Материальные ценности! В общем, суд был. Дали ей условно два года. Ещё пожалели, учли состояние аффекта и маленького ребёнка! А могли и посадить. За один телефон можно сесть спокойно — он же дорогой! Она из суда шла, живёт рядом, тут на Алтуфьевском шоссе в старых панельных домах. Ну, в нашем баре коньяком заправилась и ко мне прямиком. Меня, мол, осудили, так пусть я и буду бритая наголо, как зечка в тюрьме. Короче! Я не стала её брить! Тебя, говорю, малец твой, ребёнок, испугаться может. Как ты домой заявишься? Соседки злословить будут. Оно тебе надо?! Права я, нет?!

— Думаю, права, — коротко рассудила Джейн.

— Нет, есть, конечно, такие мастера, которым только деньги давай, а уж они тебя побреют за милую душу, да ещё потребуют приплатить за сложность работы. Волосы-то длинные! Вот не моё дело, а переживаю, — простодушно призналась Людмила. — Жалко её, дурёху. А у меня у самой руки до сих пор трясутся.

— Вы просто чуткий и душевный человек, Людочка, — резюмировала Джейн.

— Да, не могу я без души работать! — согласилась Людмила. — А вот скажи, разве может жизнь измениться, если побреешься наголо? Кто же ей такую ерунду присоветовал? Сама, наверно, придумала. Как тебе кажется?

— Я знаю лишь один случай успешного бритья, — медленно, будто раскрывая большой секрет, произнесла Джейн.

— Ну, расскажи! — заинтересовалась Люда.

— Есть такая манекенщица российского происхождения, Ольга Пантюшенкова. Она в Париже работает. Может, знаете, духи «Eden» от Cacharel, она их рекламировала? По всему миру в глянцевых журналах снимки были.

— Такие духишки в зелёном непрозрачном флаконе, будто травами пахнут! — Людмила проявила свою осведомлённость в парфюмерных ароматах.

— Точно!

— Духи знаю, а манекенщицу нет! — рассмеялась Людмила. — Но всё равно расскажи, чего она там учудила.

— У неё вначале карьера не задалась. Так вот, один стилист посоветовал ей остричься наголо. Но тон кожи обязательно выровнять в солярии! Он мыслил как вы, Людочка, насчёт загара. А у неё форма головы правильная, красивая. И глаза выразительные. И её заметили! И карьера пошла вверх. Но это очень редкий случай. Обычно волосы красят женщину, — завершила Джейн свой маленький рассказ.

— Да, волосы — это красота! — согласилась Людмила. — Вот, у тебя длинные, хорошие. Я всегда на волосы первым делом внимание обращаю. Заходи, если что. Укладка, окраска. Всё сделаю в лучшем виде. У меня рука лёгкая. Хорошая ты, видно, девка. О, там ко мне кто-то в дверь ломится. Клиент пришёл. Ладно, я пойду. Поболтаем с тобой как-нибудь в другой раз.

Людмила ушла, а на столе осталась лежать полупустая пачка сигарет «Vogue». Такие мелкие детали бытия всегда казались Джейн ироничной ухмылкой судьбы. Ведь «Vogue» — это и самый уважаемый журнал в мире моды, и фотография топ-модели Евгении Ворониной не раз появлялась на его обложке. С обложки этого журнала, собственно, и началось её восхождение на модный Олимп.

Голод настойчиво напомнил о себе. Джейн подошла к стойке бара и спросила у молодого человека:

— А что бы вы могли мне предложить покушать? Что-нибудь лёгкое. Салатик, творожок. Хотя у вас этого нет, пожалуй…

— Почему же нет? — располагающе улыбнулся ей молодой бармен. — У меня тут как в минимаркете — всё есть! Вот, посмотрите-ка на эту витрину.

Джейн обернулась. Сзади у стены стоял узкий и высокий холодильник-витрина. На его полочках аккуратно покоились молочные продукты в достаточном ассортименте.

— У нас же многие гости с малышами приезжают, — пояснил бармен. — Так что мы держим детский ассортимент. Работаем допоздна, а мамочкам иногда надо малыша йогуртом накормить или молочком попоить. Прошу, выбирайте!

— Тогда мне вот этот диетический творог и фруктовое пюре «Неженка», — заказала Джейн.

— Отличный выбор! — оценил любезный бармен. — А давайте я вам выложу творожок в креманку, а пюре в соусник. Будет аппетитнее выглядеть. Могу ещё предложить молочный коктейль с живым бананом. Вкусно и питательно. Я его вам мигом собью. Вот только банан почищу и порежу.

— Вот спасибо! Не ожидала! Я думала, что у вас тут только пиво да чипсы с орешками, — искренне поблагодарила Джейн.

— Ну, что вы! Я же говорю — у нас всё есть на всякий аппетит. Места, конечно, маловато, но зато уютно, радушно. Заходите, я всегда рад гостям.

— А как вас зовут?

— Климент. Можно короче — Клим.

— А я — Евгения. Но можно тоже короче — Женя.

— Очень приятно. Располагайтесь, Женечка.

— Да я прямо тут, за стойкой посижу.

— Вот и отлично. Вы у нас поселились? Надолго?

— На неделю. Но так не повезло — выключили горячую воду! А я только с дороги. Ну, хоть в баню иди! — рассмеялась Джейн. — В общем, я такой замарашкой себя чувствую!

— Не знаю, согласитесь ли вы, но я мог бы вам помочь в этом деле, — полушёпотом сказал Клим.

— Как же? — удивилась Джейн.

— У нас есть подсобка для персонала, а там душевая с электронагревателем воды, — поделился Клим. — Если вас устроит такой вариант, так я вас туда проведу. Прямо из моего бара есть служебный вход. Только своё полотенце возьмите и шампунь, сложите всё в пакет, чтобы никто не заметил. А то все постояльцы побегут сюда мыться. Идёт?

— Знаете, я, пожалуй, соглашусь! — решительно заявила Джейн.

Джейн доела нежный, свежий творог, с удовольствием выпила банановый коктейль, который показался ей наивкуснейшим, и отправилась в свой номер — переодеться и собрать банные принадлежности. Она вернулась очень быстро — с тёмным плотным пакетом в руках, как и наказывал ей Клим.

Психологи утверждают, что стоит человека лишить привычных и обыденных возможностей, а потом вернуть их ему обратно, то он почувствует себя самым счастливым существом на свете! Без горячей воды очень плохо в быту, и Джейн ощущала настоящее блаженство, находясь в крохотной душевой для сотрудников пищеблока. Вода нагрелась минут за пять-семь, и Джейн весело пробормотала:

— О, тёпленькая пошла!

Слова выскочили из глубин подсознания сами собой. Эта фраза, известная в России каждому, близкая, проникновенная и говорящая о большем, чем просто о температуре воды, будто вернула её в юность. Джейн испытала новый прилив чистого, ни с чем не сравнимого удовольствия. Её Неделя Полной Свободы началась!

Наскоро помывшись, Джейн обернула голову полотенцем, оделась в спортивный костюм. Клим выждал момент и вывел её из подсобки. Однако в коридоре Джейн столкнулась с Людмилой.

— Ты, что ли, Жека? — спросила она, глядя прямо в ореховые глаза Джейн.

— Да, я. Понимаете, в номере нет горячей воды, ну, я и… — весёлым полушёпотом сказала ей Джейн и дополнила свою речь плавным, размашистым жестом.

— А-а, конечно понимаю! Не парься на эту тему, — махнула рукой Людмила. — Чего тут не понять. В номерах нет горячей воды. Ты зашла в бар покушать и заодно помылась. Добрый наш Климентушка тебе помог. А я вот сигареты свои в баре забыла. Пойду, заберу.

— Ну, да, так всё и было. Вы уж его не выдавайте, — попросила Джейн. — Вдруг у него неприятности будут.

— Не с ним мылась-то, подруга? — хохотнула Людмила.

— Нет, что вы!

— Ну, и порядок тогда! Главное, чтобы тебе побриться не захотелось после всего. День сегодня такой суматошный выдался! Пойду, перекурю, с Климом поболтаю.

А ты давай — в лифт и в номер чеши. Не броди тут, как в женской бане. Это ж тебе не где-нибудь, а столичный отель всё-таки, — добродушно усмехнулась Людмила.

В номере Джейн легла на кровать и просто провалилась в глубокий сон. Ей не помешали ни шум шоссе за окном, ни шаги и голоса в коридоре, ни бормотание телевизора в соседнем номере. Топ-модели обучены засыпать быстро. Сон — самое лучшее средство для сохранения красоты и здоровья.

Проспала она часа два. Проворно привела себя в порядок и отправилась на улицу. У неё был свой план пребывания в Москве, и в этот вечер она наметила посетить очень близкого ей человека. Джейн не стала звонить, договариваться о встрече. Ей очень хотелось сделать умопомрачительный сюрприз — появиться внезапно и одарить подарками.

Выйдя из гостиницы, Джейн призадумалась, как ей лучше добраться по нужному адресу — то ли поймать такси, то ли на автобусе, то ли спуститься в метро. Поразмыслив, она выбрала метро. Нужно было проехать всего-то две станции — быстро и удобно. А метрополитен — через дорогу от гостиницы. Джейн дождалась зелёного сигнала светофора и ступила на пешеходную дорожку.

Всё, что произошло дальше, свершилось за какие-то секунды. На дороге возник автомобиль, для водителя которого сигнал светофора ничего не значил. Он нёсся наперерез движению пешеходов, не сбавляя скорости. Джейн метнулась назад, оступилась, неловко взмахнула руками, потеряла равновесие, но успела сгруппироваться, как их обучали когда-то в модельном агентстве «Fruit models». «Лицо, лицо, беречь лицо», — выдало ей подсознание. Сумка отлетела в сторону, а она сама приземлилась на край тротуара, больно ударившись пятой точкой опоры о бордюрный камень. Раздался душераздирающий скрежет тормозов, потом чьи-то посторонние вскрики. Джейн мелко затрясло. Сознание на время отключилось.

ГЛАВА 3

Непредвиденные обстоятельства

— Дура! — свирепый мужской рык вывел её из ступора. — Ты куда под машину лезешь?

Не меняя позы зародыша, Джейн подняла голову и посмотрела на рычащего мужчину. «Просто Кинг-Конг какой-то!» — подумала она, но ничего не сказала, а лишь неопределённо покачала головой.

— Чего молчишь? Чего расселась? — чуть тише спросил мужчина. — Сумка вон на дороге твоя валяется?

Джейн опять молча кивнула.

— Давай, помогу встать, — голос его немного потеплел. Он подал ей руку, которая показалась Джейн настоящей лапищей.

Джейн поднялась с его помощью, бегло оглядела себя. Цела, будто бы всё в порядке, только юбка испачкана. Как хорошо, что не надела туфли на каблуках!

— Ты что, иностранка? — догадался мужчина.

— Oui, bien, — ответила Джейн по-французски. Она хотела сказать совсем иначе, но слова бесконтрольно сорвались с языка.

— Ну, у нас так по дорогам не ходят… — совсем доброжелательно сказал мужчина.

— А как у вас ходят? — вдруг резко спросила Джейн.

— О, по-русски заговорила! — обрадовался её собеседник и просиял. — Ну, и, слава богу!

— Так как у вас ходят? — раздражённо повторила Джейн. — Для пешеходов горел зелёный свет, между прочим! А вам, значит, красный был! Так нельзя ездить!

— Понимаешь, я вон оттуда выворачивал, — виновато прохрипел водитель. — А меня на том перекрёстке козёл один подрезал. Гад ползучий! Я увернулся от него, газанул… был ещё мигающий зелёный свет! Немного не успел! Ты не понимаешь, наверно, ни чёрта, да? Ну, виноват я, прости. У нас козлов на дорогах развелось тьма! Сам таким же становишься. У нас просто так на зелёный свет переходить нельзя! Смотреть надо по сторонам. Тут тебе не Европа, а Азиопа!

— Уж эти мне шофёрские байки! Ладно, проехали! Всё равно мне уже не разобраться, кто из вас козёл, а кто баран, — возмущённо сказала Джейн. — Сумку давай сюда!

Он протянул ей подобранную сумку и спросил:

— А ты куда шла-то? Может, я подвезу?

— Да куда же я теперь такая поеду? В гости я шла. Мне переодеться надо.

— Ну, так я подожду, иди, переодевайся.

— Ладно, жди! — согласилась Джейн. — Я в «Восходе» живу. Вернусь минут через десять.

— Да хоть через полчаса! — великодушно разрешил водитель.

У топ-моделей есть одно замечательное достоинство — они умеют очень быстро переоблачаться. За время показов им столько раз приходится менять одеяния, что этот навык отрабатывается сам собой. Джейн вернулась очень скоро.

— Куда тебя везти?

— Тут недалеко. Улица Пришвина, дом пятнадцать. В Бибирево.

— Поехали! Слушай, а ты, правда, иностранка?

— Да, ну, какая я иностранка! Я русская. Просто работала во Франции в последнее время.

— А у тебя лицо такое, ну, будто, не совсем русское…

— Знаешь, я в Казани родилась, а у нас там любят говорить так — поскреби хорошенько всякого русского и найдёшь татарина. Вот тебе и ответ про мою внешность.

— Это точно! А как зовут тебя, красавица?

— Женя.

— А я Анатолий. А красиво ты упала, Женя! Приземлилась на тротуар, сгруппировалась грамотно! — оценил водитель. — Где научилась таким приёмам?

— Освоила на специальных курсах, но вот применила впервые. И надо же, сработало! Само вышло.

— Да, ловко ты присела и даже лицо в колени спрятала! Я прямо удивился! Тоже впервые вижу, чтобы так аккуратно падали, — ухмыльнулся Анатолий. — Классная ты девка, Женя, а я такую красоту чуть не сбил!

— Но ведь не сбил же.

— Да, уж! А в Париже ты расслабилась — однозначно! У нас глаз да глаз! Если ты русская, то должна понимать, — пожурил её Анатолий. — Это наша Родина, здесь расслабляться никак нельзя! Как только дашь слабину, так точно куда-нибудь вляпаешься! Ну, вот и приехали. Слушай, я тебе свой номер сотового телефона оставлю. Звони в любое время. Я ведь водителем такси работаю в частной компании. Это я сегодня на своей машине рассекаю. Выходной у меня. Будем друзьями, Женя. Авось пригожусь.

— Будем, — согласилась Джейн. — Думаю, пригодишься.

Джейн немного волновалась, нажимая кнопку звонка. Она давно мечтала об этом свидании, готовила приветственные фразы, предвкушая счастливую встречу. Однако у судьбы припасены свои сценарии, которые она вероломно воплощает, не считаясь с людскими желаниями.

Дверь отворила совершенно незнакомая женщина лет тридцати.

— Здравствуйте, я к Тамаре Ивановне! — звонко провозгласила Джейн. — Можно её увидеть?

— Тамару Ивановну? — удивилась женщина. — А кто это?

— Хозяйка этой квартиры, — обескуражено заявила Джейн. — А что, разве она здесь не живёт?

— Могу утверждать точно, что такая здесь не живёт, — ответила женщина. — Я сама тут совсем недавно. Я эту квартиру снимаю. А, может, вы просто ошиблись адресом?

— Нет, я не ошиблась, — с грустной улыбкой ответила Джейн. — Я тоже когда-то снимала здесь комнату. Простите.

— Ничем не могу помочь. Мою хозяйку зовут по-другому, — сказала женщина.

— Извините меня.

— До свидания, — сказала женщина и прикрыла дверь.

Джейн ещё немного постояла у такой знакомой, но, увы, уже запертой для неё двери. Джейн всегда казалось, что в этой квартире осталась трепетная частица её души. Она всего лишь снимала тут комнату, но Тамара Ивановна, добрейшая и мудрейшая из женщин, была ей очень близка. У Джейн были сложные, натянутые отношения с собственной матерью, и потому она так привязалась к благожелательной хозяйке этой квартиры. Джейн изредка писала ей, посылала поздравительные открытки, но потом стало как-то не до писем. Ведь Джейн приходилось много ездить! Нью-Йорк, Париж, изредка Милан, Лондон. Но Джейн всегда с благодарностью вспоминала женщину, приютившую её, хрупкую девочку, прибывшую в Москву в погоне за синей птицей-удачей. Птица-удача поймана, прикормлена и приручена, и Джейн вполне могла отдать все свои долги близким людям. Начать она решила именно с Тамары Ивановны, но её почему-то не было дома. Такой поворот событий путал планы и мысли девушки, но в жизни, в отличие от сцены, многое, увы, случается без предварительных репетиций и прогонов.

Джейн спустилась во двор и присела на лавочку у подъезда. Она не могла уйти из этого московского дворика просто так, ничего не узнав о судьбе Тамары Ивановны! Она была не из тех, кто легко сдаётся. Ведь Джейн прожила здесь почти год, и помнила соседок и приятельниц своей квартирной хозяйки. Тамара Ивановна была очень общительна! Люди к ней так и тянулись! Значит, кто-нибудь обязательно сможет прояснить, что же произошло с этой милой женщиной.

С приятельницами Тамары Ивановны Джейн повезло больше. Буквально через десять минут они сами на неё набрели.

— Глядим, глядим — что за прекрасное видение! Уж не Женечка ли? — услышала она приветливые голоса. — Какая красавица! И сидит тут, на нашей скамеечке, как ни в чём не бывало!

Джейн всмотрелась. Прямо перед ней стояли две дамы, хорошо знакомые ей по прежней жизни в этом доме. Обеих не пощадило время — погрузневшие, поблёкшие, но всё же не утратившие московской заповедной интеллигентности.

— Да, это я, — тихо сказала она. — Как я рада вас видеть! Пожалуйста, скажите мне — что стало с Тамарой Ивановной?

Дамы многозначительно переглянулись. Одна из них вдруг всплеснула руками:

— Мне же за внуком в детский сад надо! Вы уж меня извините, девочки, я поспешу! Была рада тебя повидать, Женечка! Увидимся, Мусечка!

Другая, Марья Дмитриевна, повела себя иначе.

— Пойдём ко мне, деточка, — попросту предложила она. — Чайку попьём, побеседуем.

Дома она усадила Джейн, выставила немудрёное угощение.

— Вот, кушай, деточка, черника с сахаром. Сама делала. И плюшечки вот с корицей. Сырники из творога. Утром напекла. Угощайся.

— Так как же Тамара Ивановна? — нетерпеливо спросила Джейн.

— Умерла наша Тамарочка, умерла, царство ей небесное. Хорошая женщина была, — медленно произнесла Марья Дмитриевна, тщательно разглаживая ладонью скатерть.

— Так как это? Она же нестарая совсем! — воскликнула Джейн.

— Верно, нестарая. На десять лет меня моложе. Болезни молодых, говорят, больше любят, — с грустной улыбкой пояснила женщина. — Рак у неё был. Вот, вскоре после того, как ты в Париж-то уехала, так она и занедужила сильно. Года два лечилась, мучалась. Химиотерапия там, облучения. Операцию делали, но ничего не помогло. Поздно обратилась к доктору. Метастазы пошли.

— Я помню, она что-то говорила про недомогания по женской части, но чтобы рак… — растерянно промолвила Джейн.

— Так кто же его ждёт? Никто его не ждёт… Так вот. Похоронили мы её. Дочь её, конечно, приезжала с мужем. Они же сами врачи, где-то в Монголии работают. Квартиру переоформили, сдали в наём, а сами опять уехали. Новая жиличка там теперь обитает.

— Да, я заходила, видела, — слёзы уже катились по щекам девушки, и она их не сдерживала.

— Ты поплачь, деточка, это ничего, можно, — одобрила Марья Дмитриевна и ласково погладила её по голове, как маленькую.

Джейн вдруг ощутила невыразимое сиротство и одиночество. Вся её постоянная сдержанность и напускная холодность давно измучили её саму. Ей так хотелось простых добрых слов, заботы, человеческого тепла!

— Марья Дмитриевна, а я ведь подарок ей везла, — сказала она, немного успокоившись. — Тамара Ивановна в театры ходить любила, так я ей колье и серьги купила.

Джейн достала из сумки элегантный футляр, обтянутый тревожно-красным бархатом. На крышке красовалась надпись, выведённая золочёными буковками — Cartier. Внутри футляра на тёмном шелку покоился изумительный гарнитур, выполненный в фирменном стиле Art Deco, присущем этому известному ювелирному дому. Дивное сочетание белого, жёлтого и розового золота и мерцание крохотных бриллиантов — хрупкая прелесть, мечта, видение. Атрибут роскошной, благополучной жизни…

— Красиво! — залюбовалась Марья Дмитриевна. — Вот Томочка бы обрадовалась! Не дожила, жаль.

— А можно — я вам это оставлю?

— Нет, что ты! — Марья Дмитриевна взмахнула рукой. — Это же больших денег стоит! Нет, такой подарок я принять не могу. Ты уж пойми меня правильно и не обижайся.

— Марья Дмитриевна, могу я что-нибудь сделать для вас? — спросила растроганная Джейн. — Можно, я вам просто деньги оставлю? Позвольте мне! А вы помяните Тамару Ивановну, службу в церкви закажите. Пожалуйста, я не могу так уйти.

— Вот это другое дело. Хорошо, оставляй. Службу закажу, обед соберу. Женя, а почему ты не ешь? Всего-то сырник откусила да ложку варенья взяла. Может, тебе сметаны положить?

— Нет, спасибо, — улыбнулась Джейн сквозь слёзы. — Плюшки мне нельзя.

На обратном пути в гостиницу Джейн углубилась в воспоминания. Многие люди не любят всматриваться в своё прошлое, боясь разглядеть там свои ошибки и просчёты. Но случаются минуты, когда от этого никуда не деться. У Джейн прошлое было коротким, но оно уже имелось. Она была молода годами, но мыслила вполне зрело. Женя рано начала сама принимать ответственные решения и воплощать их в жизнь шаг за шагом.

…Все девочки грезят о прекрасной будущности. Всё начинается с детских сказок о принцах и принцессах. Каждая желает быть красивой и обожаемой. Немного повзрослев, самые смелые устремляются в индустрию моды. Ежегодно в престижном конкурсе Elite Model Look участвуют триста-четыреста тысяч юных девушек из многих стран мира, но только всего лишь семьдесят-семьдесят пять из них становятся финалистками.

Женя Воронина рано поняла, что природная красота это лишь трамплин для жизненного успеха. Для реализации своих желаний надо действовать. У неё была заветная мечта. А что такое мечта? Это маленькая программа действий.

Мать не поддерживала её. Устремления дочери казались ей никчемными фантазиями. «Выучилась бы после школы на парикмахера — вот хорошая и нужная профессия!» — не раз говорила она Евгении. Но Женя поступала по-своему. Ещё школьницей она участвовала в показах местного Дома Мод. Там же узнала, как и куда можно обратиться в Москве. Женя упорно рассылала свои фотографии и данные по модельным агентствам Москвы. Когда её однокашники готовились поступать в ВУЗы, она отправилась в Москву по приглашению небольшого агентства «Fruit models». Мать не стала ей препятствовать.

Мама… Они с дочерью совершенно разные люди, и эта несхожесть мучила их обоих. Но совсем недавно Джейн прочла, что если человек уважает себя, и сумел чего-то достичь в этой жизни, то у него именно те родители, которые ему были необходимы для формирования характера и мировоззрений. Эта фраза стёрла все сомнения и обиды, которые Джейн держала в душе. Стало легче жить и работать.

По окончании школы она отправилась в Москву. С ней поехала подруга, которая собиралась поступать в столичный институт. Вначале девушкам удалось устроиться в гостинице «Восход», но ненадолго, на недельку. Потом подыскали другое жильё. Их квартирной хозяйкой оказалась Тамара Ивановна. Подруга Жени пробыла в Москве недолго — ей не посчастливилось, не набрала баллов для поступления. А сама Женя осталась в Москве почти на год. И всё это время Тамара Ивановна одаривала её теплом, которого девочке недоставало. Женю всегда ждал горячий ужин, ласковый, одобряющий взгляд. После ужина начинались долгие беседы. Тётя Тамара вникала во все перипетии жизни своей юной квартирантки так подробно, словно имела кровный интерес. С ней можно было говорить без утайки.

А потом Евгению пригласили в Париж, в агентство «Vivat». И завертелась совсем другая жизнь…

В Париже доброй тёти не нашлось, и девушке на первых порах пришлось нелегко. Платили начинающей модели совсем мало. Ей часто не хватало денег на нормальный обед, и вот тогда Женя с особой теплотой вспоминала Тамару Ивановну.

Второй трудностью являлось плохое знание европейских языков. Первое время её фирменная фраза была такой: «Говорите медленнее, я вас не понимаю». Училась на ходу всему — языкам, жизни, основам профессии. Впитывала, вслушивалась, заучивала, отрабатывала и всем неизменно улыбалась.

Она прибыла в Париж, когда бум на россиянок уже миновал. Вообще миф об особом пристрастии к русским красавицам за пределами Родины в самой России слишком преувеличен. Россиянам свойственны имперские амбиции — великая нация, великая страна. Территория огромна — это точно. А мировым сообществом востребованы только отдельные талантливые личности. В модной индустрии тоже ценились интересные лица, неповторимая индивидуальность независимо от национальности. Никакого умиления и поклонения в отношении славянской красоты Джейн не заметила. Пожалуй, её смешанная кровь принесла ей большую пользу.

Она прошла нелёгкий путь и добилась воплощения своей детской мечты за очень короткий срок. Скромная девушка Женя Воронина превратилась в блистательную Джейн, стала востребованной топ-моделью. Но… Когда тебя так носит по миру, становится трудно без ощущения своих корней. Страны, города, показы, гонорары — это замечательно. Однако хочется знать, что живут на свете люди, которые ценят и любят тебя просто так, за то, что ты есть. И ждут всегда.

В задумчивости Джейн проехала две лишние станции метро. Пришлось возвращаться. «Вот ворона!» — подумала она о себе. Так иногда дразнили её в школе. Ведь она Воронина.

В гостинице Джейн сразу направилась в бар.

— А можно мне коктейль с бананом? — спросила она у Клима.

— Конечно! Сейчас приготовлю! — откликнулся он.

— А давай перейдём на «ты»! Ведь мы ровесники, — вдруг предложила Джейн.

— Давай! — согласился Клим, не раздумывая.

— Тогда налей-ка мне бокальчик белого сухого вина и добавь ещё овощной салатик! Гулять, так гулять! — заявила Джейн.

— А может, чего-то посущественней? — спросил Клим. — У нас блинчики с мясом хорошие. Беляши. Рыбка в кляре есть. Курочка-гриль. Сосиски отварные.

— Нет, не надо, спасибо.

— Если у тебя временные проблемы с деньгами, то я могу выручить, — полушёпотом предложил Клим. — Ты же сегодня ела только творог.

— Ты меня прямо-таки растрогал до глубины души! Спасибо тебе, Клим! Я всегда так питаюсь. Мне мало нужно.

— Смотри, моё дело предложить, — смутился он.

А в баре бурлила вечерняя жизнь. Гости столицы выпивали и закусывали, общались и курили. Климу приходилось их обслуживать. Джейн наблюдала за ним. Они встречались взглядами, и Джейн получала от этой невинной игры необъяснимое, какое-то забытое удовольствие.

— Вай, вай, вай, какая девушка! — раздался голос с характерным армянским акцентом. — Могу я вас угостить? Может, познакомимся, красавица?

Джейн заметила, как напрягся Клим. Она миролюбиво улыбнулась ему. У неё имелись свои методы отваживания ловеласов.

Джейн встала со стула во весь свой рост, распрямила спину и, глядя чуть свысока, сказала:

— Repeat, please! I can misunderstand you!

— Ой, извини, дорогая! Не хотел тебя обидеть. Всё о'кей! Всё о'кей! — сконфузился мужчина. Его откровенно плотоядный взгляд сделался по-мальчишески растерянным. Незадачливый поклонник пятился назад, продолжая удивлённо смотреть на Джейн.

В эту минуту у него зазвонил мобильный телефон.

— Да, слушаю, — ответил кому-то армянин. — Зита, дорогая, привет! Нет, Зита, всё хорошо, всё замечательно. Я устроился, да. Ну, о чём ты! Немного покушать зашёл. Вай, Зита, не моги так думать! Даже пять минут так не думай, Зита, дорогая! Какие могут быть другие женщины? Я так устал, Зита! Покушаю и спать!

Клим и Джейн негромко рассмеялись.

— Здорово ты его! — сказал Клим. — Я думал, придётся тебя выручать.

— Да ну, пустяки! Слушай, я сегодня благодаря тебе помылась и отлично выспалась, а теперь спать совсем не хочется. Прогуляться бы, да ночь уже.

— Я могу предложить тебе ночную прогулку, — оживился Клим.

— Где? Куда?

— Ты была когда-нибудь ночью в Ботаническом саду?

— Нет, никогда. Так он же уже закрыт и наверняка охраняется!

— У меня там охранники знакомые. Я им позвоню по мобильному. Работа у меня через полчаса заканчивается. Пойдёшь? Обещаю, будет очень красиво и таинственно!

— Пойду!

ГЛАВА 4

Приключения продолжаются

Джейн и Клим вышли из гостиницы после полуночи.

— Неужели нам откроют главные ворота? — спросила Джейн.

— Нет, нормальные герои всегда идут в обход, — пошутил Клим.

Он повёл её куда-то окольными путями за станцию метро Владыкино.

— Здесь есть замечательный лаз в ограде! — весело пояснил Климент. — Не волнуйся, охранники уже предупреждены. Нас встретят, как дорогих гостей. Давай мне руку и доверься. Чуть пригнись!

А ей только того и хотелось. Она протянула ему руку и шагнула за ним.

Их действительно встретили два молодца в форменной одежде.

— Здорово, мужики! Мы к вам на часок, подышать ночным воздухом, — приветствовал их Клим.

— Да хоть на всю ночь! — последовал ответ. — Деревья только не ломайте, цветы не рвите и под ноги глядите. Будете уходить тем же путём — отзвонитесь на мобилу. Счастливо погулять!

Охранники удалились, и молодые люди остались наедине.

Величественный лес обступил их со всех сторон. Казалось, что весь большой город исчез, будто растворился в ночной мгле. Ни домов, ни машин, ни людей. Под ногами кружевные тени деревьев, а в небе — мерцание звёзд. Шелест листвы, вскрики невидимых птиц, запахи земли, прелой листвы, травы, осенних цветов. Тёплый свет фонарей и томное сияние луны. Странная, нереальная ночь, но каждый воспринимал её по-своему. Клим выглядел вполне непринуждённо и очевидно совершенно не догадывался, что он и его спутница из разных миров. Джейн знала, что сама вероятность их встречи равнялась нулю. Их свело немыслимое стечение обстоятельств. Из легкого любопытства образовалась тончайшая ниточка взаимосвязи. Джейн ощущала её натяжение, но прекрасно осознавала, что всё мимолетно. Два их раздельных существования соединились на коротком отрезке времени. А время так быстротечно…

Никакого безрассудства со стороны Джейн не было. Она умела анализировать свои контакты с людьми и отчётливо контролировала собственные поступки и эмоции. Она позволила себе непродолжительные отношения с Климом, как лакомство. Ей так захотелось.

Хотелось даже большего — откровенности, но вот этого Джейн позволить себе не могла. Именно потому она задавала вопросы Климу.

— Давно ты в этой гостинице работаешь?

— Два года. Пришёл на одно лето, да так и остался. Я ведь в институте учусь на менеджера гостиничного бизнеса, а здесь подрабатываю. Наловчился совмещать учёбу и работу.

— Зарплаты на жизнь хватает?

— Я с родителями живу, так что не жалуюсь. Недавно даже машину купил!

— Неужели? Какую?

— «Жигули», двенадцатая модель. Тачка подержанная, двухгодовалая. Да и родители немного помогли деньгами.

— Ну, всё равно здорово! Ты именно такую машину и хотел?

— Хм, хотел бы другую, да пока мне не по карману! Так что облагораживаю мою «двенашку». Я в машинах разбираюсь! Отец с детства приучал.

— А какую машину ты купил бы, если бы у тебя были деньги?

— Ну, может, «Форд», модель S-max. Надёжная машина.

— А если бы у тебя было ещё больше денег? — игриво спросила Джейн. — Ведь ты по автомобилям спец! Так мечтай смелей!

— Шутишь! А какую машину себе купила бы ты, если бы имела деньги?

— Я бы приобрела маленькую удобную машинку с автоматической коробкой передач, с подушками безопасности со всех сторон и с откидным верхом. Да, и обязательно яркого весёлого цвета с перламутровым оттенком! — Джейн вкратце описала кабриолет, который недавно действительно приобрела.

— Любишь комфорт?

— Комфорт и безопасность, — сказала она вслух и неосознанно повторила про себя: Comfort and safety.

— А водить умеешь?

О, совсем немного! — Джейн изобразила, как она держит руль и мелодично сигналит. — У-у-у, бип, паб, би-би-паб, бип, бип, би-би-паб!

— Классно ты водишь! — усмехнулся Клим. — Вот только откидной верх в Москве ни к чему. Пыли и гари наглотаешься. Это же тебе не Лазурный берег во Франции!

— Вот тут ты прав! — легко согласилась Джейн.

Разговор шёл ни о чём — о пустяках. Но именно из этих мелочей и возникают человеческие отношения…

— На днях я собираюсь ехать на своей машине в Сочи, — сообщил Клим. — Возьму отпуск дней на десять. Погода хорошая. Посмотрю на старый Сочи, а то скоро к Олимпиаде город так перестроят, что и не узнаешь потом.

— А мне обязательно нужно слетать в Казань на пару дней. Завтра куплю билеты на самолёт, — сказала ему Джейн, а про себя подумала: «Вот и разойдутся наши пути. Всё опять встанет на свои места. Когда он вернётся из Сочи, я уже буду жить в другом отеле со всеми участниками Недели высокой моды или даже улечу в Париж. И это правильно. Каждому своё».

— А ты в Москве надолго? У тебя здесь тоже дела или так, погулять приехала? — вдруг спросил Клим.

— Я? Я. Мне предложили здесь интересную работу. Попробую, посмотрю. Я ничего пока не решила, — она ответила ему полуправду.

— А если понравится работа, так что, будешь потом снимать квартиру?

— Да, возможно. А вообще-то у меня здесь есть родственница, тётя по отцу, — придумала на ходу Джейн. — У неё вполне могу пожить какое-то время.

— Будешь покорять столицу? — дружелюбно усмехнулся Клим.

— Да, попытаю счастья. Я молодая и свободна — почему бы нет?

— Правильно, — одобрил Клим и повторил её слова. — Мечтай смелее!

— А ты, значит, москвич?

— Я? Да.

Вышли к озеру. По краям водоёма дремали беззаботные, совсем непугливые утки. Лишь одна «серая шейка» медленно скользила по тёмной водной глади, словно сомнамбула. В этом месте тишина была какая-то особенная, и её не хотелось нарушать разговором. Джейн лишь осторожно потянула Клима за рукав, приглашая его таким незамысловатым образом в обратный путь.

Вернулись той же дорогой. Пробираясь через проём в ограде, Джейн зацепилась за что-то. Оглядевшись, она обнаружила большую безобразную дыру на колготках. Исключительно женский казус, но войти в вестибюль гостиницы в разодранных колготах не хотелось.

— Смотри, — доверительно сказала она Климу.

— Пустяки! — успокоил он. — Сними их совсем за моей спиной. Держись за меня. На улице тепло, добежишь без колготок. Ну, давай!

Джейн откинула подол юбки, быстро стянула злополучные колготки и убрала их в сумку.

— Полный порядок! — оценил Клим. — Так даже лучше.

Он проводил её до двери, но не предпринял ни малейшей попытки, ни поцеловать девушку, ни переступить порог её комнаты. Никаких импульсивных движений и намёков от него не последовало. Девушек, привыкших к всеобщему вниманию, такое спокойное поведение мужчин слегка заводит. Но едва ли Клим догадывался и об этом.

«Go to bed, dear Jane, — раздеваясь в одиночестве, она сонно бормотала на разных языках ироничные фразы, адресуя их себе самой. — Малоизвестная модель Воронина, нарушаете свой строгий режим! Вам давно пора спать, дорогая!»

Устроившись в постели, Джейн пыталась осмыслить события минувшего дня, но грустное вольно переплеталось со смешным, и мысли её расплывались… Вскоре она забылась крепким молодым сном.

Джейн проснулась от стука в дверь номера. Звук был ненавязчивый, негромкий, и она, было, уже решила, что ей померещилось. Джейн закрыла глаза, намереваясь поспать ещё, но стук возобновился отчётливей. Ей пришлось встать и кое-как завернуться в тонкое пикейное покрывало неопределённого цвета. В таком виде Джейн открыла дверь.

К её удивлению, на пороге стоял Клим. На нём были надеты отутюженные брюки и свежая белая рубашка.

— Привет. Разбудил? Извини. Я боялся тебя не застать, потому и зашёл с утра.

— А, это ты! Доброе утро, — промурлыкала Джейн. — Извини, я не одета, не причёсана, да и не умыта.

— Ничего, ты и так красивая, — одобрил Клим. — Слушай, я тут подумал… Не покупай билет на самолёт в Казань!

— Это почему же? — удивилась Джейн.

— Давай поедем туда на моей машине!

— На твоей машине? Так ты же в Сочи хотел?

— Да я подумал — ну, Сочи… Ну, море. Что я, моря, что ли не видел! Там везде, говорят, олимпийские стройки века начались. А в Казани я не бывал и сам уж точно никогда не соберусь. А с тобой бы съездил. И тебе не нужно тратиться на самолёт. Сэкономишь. Ну, как?

Он говорил проникновенно и немного взволнованно. Его искренность было трудно проигнорировать. Джейн сонно улыбнулась:

— Неплохая идея!

— Правда, ты согласна? — обрадовался Клим. — Увидишь, как я машину вожу! Меня отёц с малых лет учил ещё на старой шестёрке! Приходи завтракать в бар — всё и обсудим. Утром мало посетителей, спокойно поговорим. А я отпуск с завтрашнего дня возьму. Завтра и тронемся. Мы туда часов за пятнадцать долетим. У меня машина в порядке, я ведь её готовил. Значит, едем? Точно, согласна?

Джейн выразительно кивнула.

— Тогда я побежал бар открывать. Приходи!

— А который час?

— Без десяти одиннадцать! Я спешу на работу!

ГЛАВА 5

Поездка в Казань

Кто не знаком с российскими автомобильными дорогами, тот не знает Россию по-настоящему. Езда по этим малоприспособленным для автодвижения магистралям напоминает экстремальное шоу. На трассах есть все препятствия — ухабы, выбоины, крутые склоны, опасные сужения дорожного полотна, отсутствие разделительной полосы, множество запрещающих и предупреждающих знаков и мудрёные развязки. Из-за кустов, как соловьи-разбойники, появляются служители ГАИ. Они коварны и несговорчивы. Приходится то и дело расплачиваться за недоразумения.

Клим гнал машину без устали и получал от этого истинное удовольствие. Он скрашивал и смягчал все малоприятные обстоятельства путешествия.

— Смотри не на трассу, а в небо и по сторонам! — советовал он. — Дорога — это моё дело!

Джейн наслаждалась его заботой. Клим сам заготовил в путь провизию и всё умело упаковал. В небольшой дорожной сумке имелись влажные салфетки и удобная одноразовая посуда. Джейн могла пить кофе из термоса, есть фрукты и ни о чём не беспокоиться. Всё вокруг говорило ей о полноте жизни. Джейн часто летала самолётами на очень большие расстояния, но этот дерзкий автопробег показалась ей настоящим странствием. Из окон открывалась удивительная панорама живописных ландшафтов. Разноцветье листвы радовало взор, нежаркое осеннее солнце дарило своё тепло, а бескрайние просторы потрясали воображение.

Сделали только одну остановку в симпатичном придорожном кафе. Короткий отдых, весёлая болтовня со сверстницами-официантками и снова дорога. Странная, непредсказуемая российская дорога.

Машина заглохла перед самой Казанью. Движение прекратилось в один момент. Клим поспешно выскочил из салона и открыл капот.

— Ничего не понимаю! — растерянно сказал он, вернувшись обратно минут через десять. — Я не нахожу неисправности.

— А сколько ещё осталось до Казани? — как можно спокойнее спросила Джейн.

— Примерно полчаса, ну, минут сорок, не больше, — подавленным голосом ответил Клим и умолк.

Уже изрядно стемнело. Освещение на трассе было скудным. Что-то разглядеть помогали яркие огни автозаправочной станции, которая виднелась вдали, примерно метров за триста от них.

— У тебя есть фонарь? — спросила Джейн.

— Есть, но он тоже сдох! — досадливо сказал Климент. — Батарейки дерьмовые. Вот чёрт! Влипли!

— Не надо чертыхаться. Давай подумаем вместе, что можно сделать, — предложила Джейн.

— Я отбуксирую машину на обочину и поставлю на дороге знак аварийной остановки. Буду всякого просить о помощи, — неуверенно сказал Клим.

— Не надо знак, — вдруг твёрдо заявила Джейн. — И помощи просить не надо. Здесь действительно всяких людей можно встретить.

Клим посмотрел на неё в упор, но не стал возражать. Он вышел наружу, откатил машину немного в сторону, но знак не поставил.

— Закрой все двери на замки, — так же твёрдо сказала Джейн. Она видела, что он обескуражен и нуждается в поддержке.

— И что потом? — спросил Клим несколько раздражённо.

— Сейчас, сейчас! Скажу. Посиди, успокойся, отдохни. Ты устал сегодня, а я нет. У меня голова лучше соображает, — доброжелательно сказала она.

Затем Джейн взяла сотовый телефон и набрала номер 02. Ей ответил ровный женский голос оператора.

— Здравствуйте! Нам нужна срочная помощь! — Джейн говорила быстро, опасаясь, что сядет аккумулятор в телефоне. — Мы на федеральной трассе М7, в получасе езды от Казани. Что у нас рядом? Да ничего. Автозаправка впереди, но нам до неё не дотянуть. Какая заправка? «Татойл» наверно. Разве здесь есть другие? Наш номер? Клим, какой у нас номер? Записали? Сколько нам ждать? Перезвонят на этот номер? Хорошо.

Звонок раздался довольно скоро.

— Это МЧС беспокоит, — индифферентно сообщил мужской голос. — Ещё раз объясните, где вы. Пусть лучше водитель пояснит.

Джейн передала трубку Климу.

— Мы проехали развилку, доехали до развязки. Какой километр? Ни черта же не видно! — уныло отвечал он.

— Дай-ка мне трубку! — азартно сказала Джейн и, вновь завладев телефоном, чётко сообщила: Тут освещение отвратительное, но купюру в сто евро разглядеть можно! Расстараетесь — получите больше.

— Выезжаем! Ждите! — последовал краткий ответ.

Примерно полчаса они провели в кромешной темноте и в полном молчании. Каждый напряжённо всматривался вдаль и думал на свой лад. Вскоре во тьме замаячили огни приближающейся машины. Через минуту-другую обозначился и сам специальный автомобиль МЧС. К ним прибыло трое спасателей. Они без лишних разговоров ловко подцепили пострадавшую машину и потащили за собой. Джейн ощутила, как изнуряющая тревожность покидает её. Она испытала истинное облегчение, опять обретя возможность передвижения.

Каждый толчок на дороге вызывал гримасу досады на лице Клима. Он страдал, он был уязвлён. Джейн видела его состояние и не беспокоила парня даже словами утешения. Иногда лучше взять длительную паузу, особенно с мужчинами. «Пусть переживёт событие и остынет, — решила она. — А там видно будет».

Тьма отступала. Надвигающиеся огни большого города рассекали её. Несмотря на поздний час, вокруг происходила неспешная ночная жизнь. По дорогам катились машины, а по тротуарам прогуливались люди. По воле спасателей парочка незадачливых путешественников неслась куда-то по улицам Казани, не имея ни малейших ориентиров.

Наконец остановились у гостиницы с гордым названием «Казань». Им помогли устроиться на ночлег, а машину пообещали отремонтировать к концу следующего дня. Спасатели пояснили, что рядом находятся мастерские «Автоспас». Джейн протянула им обещанную награду — 150 евро двумя купюрами — и поблагодарила. Клим не произнёс ни слова. Он будто потерял дар речи.

Клим выглядел очень усталым и безучастным. В угрюмом молчании поднялись на восьмой этаж. Джейн открыла номер. «Опять отель, опять непривычная постель», — подумалось ей.

Каждый сам обустраивался на своей кровати. Клим лёг и сразу же отвернулся лицом к стене. «Как две подружки! — усмехнулась про себя Джейн. — Впрочем, подружки обычно долго болтают перед сном. Ну, да ладно, утро вечера мудренее».

Джейн проснулась от тёплых и нежных прикосновений к её лицу. В полузабытье ей показалось, будто Клим ласкает её, но это ей лишь пригрезилось. День выдался ясным, солнечным. Солнце щедро струило свои лучи, а они шаловливо скользили по лицу девушки, обдавая её своим теплом.

Джейн встала с постели, босоногая и полураздетая, подошла к окну. Из окна восьмого этажа открывался чудесный вид. Маленькая уютная площадь округлой формы. Торговые бутики популярных мировых брендов. Закусочная «Макдоналдс», а рядом — бистро «Русские блины». Над всем этим разнообразием стилей — горделивый минарет старой мусульманской мечети.

За площадью начиналась красивая пешеходная улочка — этакий прототип московского Арбата. Она вела прямо к знаменитому белоснежному Казанскому Кремлю. Сам Кремль лишь угадывался за крышами домов, но Джейн уже вполне сориентировалась и точно определила его местонахождение и все пути к нему.

Центр Казани застроен особнячками в два-три, реже четыре этажа, и потому весь отлично просматривался. Что не было видно, то Джейн домысливала, дорисовывала в своём воображении. Залитый солнцем город лежал перед ней, и ничего не могло быть лучше такого утреннего созерцания, такой вот встречи со своей малой родиной. Воистину — всё, что ни делается, то к лучшему!

— Женя, прости меня! — вдруг услышала она за спиной. — Я так виноват перед тобой!

— О, заговорил, наконец, великий молчальник! — весело откликнулась она и обернулась к Климу. — Я уже думала, что ты онемел навсегда.

Ситуация была достаточно пикантная. Джейн стояла на свету в эластичных трусиках и короткой белой маечке, но её это, впрочем, нисколько не смущало. Она привыкла демонстрировать своё тело, преподносить его зрителям. Ведь она была моделью, и тело служило ей инструментом.

Зритель в тот момент был один, и он лежал под одеялом. Вид у него был весьма сконфуженный.

— Я такой безмозглый баран! — Клим продолжил самобичевание. — Я хотел, как лучше, а тут такая чертовщина! Я же готовил машину, все винтики проверял! Честное слово! Мне и отец помогал. Что с ней произошло — ума не приложу!

Вчера мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда перед тобой. Я впал в ступор.

— Слушай, ну, хватит уже! — остановила его Джейн. — Вставай, иди сюда. Смотри, какой вид из нашего окна! Я покажу тебе город. Ты же хотел увидеть Казань, а тут словно обзорная площадка! Давай, давай, шевелись, а то не прощу и сама начну в молчанку играть!

Клим послушно поднялся и подошёл к ней. Он тоже был в белой майке и облегающих трусах. Вместе они составили пару.

— Ну, нравится? — спросила Джейн, кивая в сторону города.

— Да, впечатляет, — согласился он и добавил: Но самое прекрасное создание — это ты, Женечка. У тебя такие красивые ноги… А волосы вообще какие-то удивительные. Я таких волос в жизни и не видел! Как в рекламе шампуня по телеку.

— Они вот так там делают — смотри! — и она тряхнула головой, профессионально разметав в стороны свои роскошные длинные волосы. Джейн проделала это так умело, что вся шелковистая тёмно-русая волна совершила в пространстве очаровательный танец и растеклась по её плечам и спине.

— Можно их потрогать? — спросил Клим и неуверенно протянул руку.

Джейн шагнула к нему ближе и ответила полушёпотом:

— Да, да, да! Да, да.

Они целовались так самозабвенно, словно пытались вдоволь напиться неведомой живительной влаги из уст друг друга. Первый затяжной поцелуй случился там же, у окна. Чуть отстранившись и глотнув воздуха, Клим снова приник к губам девушки с истинным мальчишеским нетерпением. Потом он увлёк её на кровать и осыпал новыми поцелуями.

Джейн не противилась ему. Ей льстила его ненасытность, зажигало его возбуждение, обволакивала нежность и покоряла искренность. У неё ещё не было таких близких отношений. Ради карьеры топ-модели Джейн приходилось отказываться от всяческих радостей молодости, свойственных её сверстникам. Правда, она и имела много того, о чём многим её ровесникам даже не мечталось.

Приличный счёт в банке позволял юной женщине приобретать дизайнерскую одежду, любые духи и косметику, драгоценности и всякую технику. Она уже купила себе отменную машину, подумывала и собственной большой благоустроенной квартире… Заработанных средств ей хватало на многое, но ей вечно недоставало времени распорядиться ими с умом, и даже просто не спеша побродить по магазинам. Интенсивный рабочий график часто захватывал и раннее утро, и день, и поздний вечер. Ведь успех — это везде вовремя успеть. Век модели недолог — в среднем до двадцати пяти — двадцати семи лет.

Несколько лет Джейн жила в состоянии сжатой пружины, усиливая нагрузки всё больше и больше. Её тело подчинялось требованиям модельеров и фотографов и не имело самостоятельной интимной жизни. От всех мужских посягательств Джейн привыкла защищаться, оберегая свою репутацию. Дурное реноме могло сорвать престижные контракты. Модели, особенно начинающие — живые куклы в руках диктаторов моды. И среди этих кукол жёсткая, недетская конкуренция. Стилисты создали ей имидж недоступной богини, амазонки, и она вживалась в этот образ, чтобы выглядеть на снимках вполне органично. Но природу не обмануть. Она всегда найдёт способ пробить брешь и обернуть всё на свой лад.

— Ты не забыл про свою машину? — напомнила Джейн Климу.

— Помню. А который уже час?

— Не знаю, посмотри сам.

— Двенадцать двадцать. Надо бы позавтракать, а потом идти в «Автоспас».

— Мы позавтракаем вместе, а потом разойдёмся до вечера.

— Почему? Куда ты уйдёшь?

— Ты забыл, мы ведь ехали по моим личным делам. Мне нужно навестить родных.

Завтракать отправились в «Макдоналдс».

— У меня просто зверский аппетит! — заявил Клим. — Я наберу сейчас всяких гамбургеров и пирожков! О, есть креветки в кляре! Это ново! А ты-то что будешь, Женя?

— Салат, чёрный кофе и молочный коктейль, — ответила она.

За столом он просил её:

— Ну, съешь одну креветку! Попробуй. Как вкусно. Я сам её тебе в рот положу.

— Нет, не буду, — возразила она и ласково добавила: Никогда не уговаривай меня что-то съесть. Зря только время потратишь.

— Хорошо, не буду, — пожал он плечами. — Вечно у девчонок какие-то заморочки с диетами! Женских глянцевых журналов начитаются! А там только и учат, как похудеть, как гламурно одеваться, а потом шикарно раздеваться и заниматься сексом!

— Не любишь глянцевые журналы?

— Я читаю журналы по автоделу и об автомобилях мировых производителей. Других не покупаю.

Джейн одобрительно улыбнулась, а про себя с облегчением подумала: «Вот и хорошо! В авторекламе я пока не снималась».

— А вообще-то я просил тебя съесть креветку, только лишь потому, что мне нравится смотреть, как ты ешь, — признался Клим. На тебя вообще постоянно хочется смотреть — как ты ешь, пьёшь, идёшь по улице. Просто наваждение какое-то!

— Я с тобой тоже уловила новое ощущение, — шепнула ему Джейн.

— Какое?!

— Ощущение остановки времени. У меня внутри всегда будто часики тикают — тик-так, тик-так. А вот когда мы целовались в номере у окна, то мои внутренние часики замерли.

— А когда на кровати?

— Там они уже негромко тикали.

— А сейчас?

— Сейчас они очень громко тикают! Напоминают, что нам пора!

— Так что, прощаемся до вечера?

— До вечера. Я не знаю, когда вернусь. Но не раньше восьми часов. Пока! Иди ты первый.

Клим ушёл, а Джейн достала сотовый телефон и быстро набрала чей-то номер.

— Алло, алло! Это Женя! Да, мама, да! Это я. Нет, не из Парижа. И не из Москвы. Я в Казани, мама. Как мне лучше сделать — зайти к тебе на работу или… Будешь дома через полчаса? Хорошо, я подойду.

В Казани у Джейн жила мать, и она прибыла в этот город именно ради неё.

ГЛАВА 6

Мать и дочь

В малогабаритной двушке, где она раньше и жила вместе с матерью, мало что изменилось. Обстановка с претензией на оригинальность, но все вещи будто случайные. Во всём просматривалась незавершённость, хаотичность, невнятность. Много безделушек и мало функциональности. Дочь всегда не разделяла вкусов своей матери, а мать не поддерживала амбициозные устремления дочери. Настойчивость и самоуверенность Евгении обескураживали её, а Женю всегда удивляла приземлённость матери. У них были непростые отношения, но вполне терпимые и сглаженные обеими до состояния спокойных.

Джейн быстро подметила детали, говорящие о присутствии мужчины в доме: пиджак на спинке стула, кепка в прихожей, дешёвый одеколон и электробритва в ванной. Неубранная смятая постель веско свидетельствовала, что ночью здесь спали двое. Всё подтверждало женскую востребованность матери, но какие-то серьёзные выводы сделать не представлялось возможным — мужских вещей было мало и смотрелись они как бы не совсем на своих местах.

Сама хозяйка квартиры выглядела неплохо — внешне мать и дочь подтверждали расхожую поговорку о яблоне и упавшем яблоке. В данном случае и плод был хорош, и дерево не утратило привлекательности.

— Ты живёшь не одна? — спросила Джейн, и в её голосе звякнула детская ревность. Это произошло невольно — всплыли какие-то застарелые обиды на мать.

Мать будто не уловила эмоций дочери, но скорее их проигнорировала. Она откровенно просияла лицом и торопливо ответила:

— Да, ты знаешь, у меня появился мужчина. Возможно, мы скоро поженимся. Он очень хороший человек! Мы с ним ладим, он меня жалеет, помогает.

«Какие бабьи слова — ладим, жалеет! — мелькнуло у Джейн. — Опять у неё новый вариант женского счастья, очередное строительство семьи — ячейки общества».

Мать осеклась, словно поймала мысль дочери на лету. Они по-прежнему неплохо чувствовали друг друга, но не понимали.

Джейн заметила настороженную реакцию матери и одёрнула себя сама: «Впрочем, почему она должна жить одна? Ради чего и ради кого?» Вслух Джейн сказала вполне миролюбиво:

— Я рада за тебя, мама.

— А где же твои вещи, Женя? — спросила мать, не глядя ей в лицо. — Разве у тебя ничего с собой нет?

Джейн вдруг обнаружила, как краска нервозного нетерпения заливает моложавое лицо матери, как неспокойны её большие глаза, как напряжена поза. Её пронзила догадка, что мать, верно, решила, будто дочь приехала домой окончательно. Всё верно, ведь Джейн сама ей говорила, что поработает моделью, сколько получится, подкопит денег на жизнь… А у матери неокрепшая, не утвердившаяся новая любовь, и возможно, не просто поздняя, а и вовсе последняя. Мать походила на красивую встревоженную птицу, которая опасается за своё гнездо, но не за птенца. Мама, мама.

— Я приехала только на один день и остановилась в гостинице, — оживлённо ответила Джейн. — Завтра надо возвращаться в Москву. Там начинаются показы. Откроется Неделя Высокой моды. У меня подписаны контракты. Слышала про Московскую Неделю моды?

— Нет, дочь, не слышала, — сконфуженно призналась мать. — Ты же мне не звонила, ничего не говорила об этом. А мне самой — где узнать? Да и некогда мне теперь. Сама понимаешь — мужчина забот требует. Всё хлопоты какие-то. За городом участок присматриваем. Хотим, как люди — сад, огород. Ну, что я всё о себе! Ты ведь торопишься наверно? Давай-ка, я тебя накормлю, да посидим, поговорим.

— Я сыта, завтракала уже, — отказалась Джейн. — Давай-ка, мама, бери паспорт, да поспешим с тобой в банк. Какой тут банк в Казани надёжней?

— Я и не знаю, — растерянно сказала мать. — «Сбербанк», наверно. А может, «Уралсиб». А что?

— Мы откроем универсальный счёт на твоё имя, — пояснила Джейн. — Тысячи две евро я сейчас положу, а потом перечислю тебе из Парижа ещё денег со своего счёта. Ты сможешь купить домик за городом, какой тебе понравится. Но лучше бы магазинчик или помещение под парикмахерский салон. Помнишь, ты всегда мне говорила, что парикмахер — хорошая работа. Так вот и наймёшь мастеров сама, каких пожелаешь. Пусть на тебя работают. Только не торопись.

— Женя, ну, разве же так поступают? — со слезами в голосе легонько упрекнула мать. — Свалилась, как снежный ком с крутой горы. Приехала без предупреждения, огорошила. Спасибо, конечно, но.

— Такая уж у тебя непутёвая дочь, мама! — рассмеялась Джейн. — Вытирай слёзы — и пойдём. Банки закроются.

С открытием счёта проблем не возникло, с обменом наличной валюты тоже. Обратно вернулись с договором на имя матери и с тоненькой голубенькой книжицей, куда уже была вписана первая сумма поступивших средств. Дома мать дала полную волю слезам.

— Что же мы как не родные с тобой, доченька? — всхлипывала она.

— Почему же, мама? Мы с тобой самые родные и есть. И не убивайся ты так! Всё же хорошо, — успокаивала дочь. — Вот давай подойдём к зеркалу.

Мать послушно встала с дивана, и обе подошли к видавшему виды большому трюмо.

— Посмотри, какие мы с тобой красавицы, — увещевала дочь. — Обе статные, фигуристые. А теперь ещё и богатые. Так нам ли жить в печали? Ой, я же совсем забыла!

Джейн достала из сумки тот самый ювелирный гарнитур Cartier, который везла для Тамары Ивановны.

— Это тоже тебе. Сейчас я помогу надеть.

— Подожди, Женечка, я платье сменю. Что-нибудь другое надену, — при виде изящной вещицы мать оживилась, как всякая истая женщина. Она быстро переоделась в нарядный гипюровый костюм и опять вернулась к зеркалу. — Смотри, Женя, я будто угадала с этим костюмом! Смотри, как славно!

— Сидит, как влитой. А колье просто играет, да и серьги тебе идут, — оценила Джейн. — Дай-ка, волосы тебе сколю. Вот, так-то лучше. Слушай, тебе ещё надо красивую заколку для волос. Ну, купишь сама. Деньги теперь у тебя будут. Прямо хоть под венец!

— Ой, и смутила ты меня, Женька! — мать светилась счастьем.

— Вот и хорошо. Только скажи мне, мама, твой новый кавалер, наверно, в разводе, да?

— Да.

— А имущество жене и детям оставил, да?

— Что-то вроде того.

— Ну, так ты не спеши брак с ним регистрировать. Вначале деньгами распорядись, на себя недвижимость оформи.

— Женя, какая же ты… Предусмотрительная. И жёсткая.

— Это не я жёсткая, а жизнь. Она меня многому и научила. У меня год за три идёт. Так что если я уехала из Казани семнадцати лет, то сейчас мне тридцать два года!

— Скажешь тоже!

— Так, так, мама, всё так. Я вот тебе ещё журналы со своими фотографиями оставлю. Будешь смотреть на меня долгими зимними вечерами.

И она достала из своей объёмистой сумки подготовленный пакет. В нём лежали модные издания — «Vogue», «Harper's Bazaar» и совсем нераспространённый в России итальянский журнал «Lei». Так Джейн сломала стену между своим прошлым и настоящим.

На город уже опускались осенние сумерки, когда в подъезде типовой кирпичной казанской девятиэтажки сидела необычная девушка и промокала лицо одноразовой гигиенической салфеткой. Она устроилась прямо на широком подоконнике вместе с ногами, и вся её изящная поза была достойна снимков фотохудожников, которые работают для глянцевых журналов. Однако таковые мастера проводят фотосессии в иных местах и в типовые подъезды в поисках сюжетов не забредают. А зря.

Когда Джейн вернулась, Клим уже был в номере.

— Как машина? — спросила она с улыбкой.

— Всё в полном порядке! Ты представляешь, порвался ремень ГРМ! Это газораспределительный механизм. Мастера говорят, что у машин с инжекторным движком так иногда случается. Придётся всегда за ним следить. Нет, ты подумай! Вся тачка в порядке, а один тоненький ремешок лопнул!

— И ты думаешь, что я в этом что-то понимаю? — рассмеялась Джейн. — Ты мне главное скажи — до Москвы доедем?

— А как же! Скажи, когда выезжать.

— Завтра, Клим, завтра.

— Нет проблем! Я сбегаю в магазин, куплю фруктов, водички в дорогу. Скажи, куда лучше пойти.

— Давай завтра с утра и купим. Подъедем прямо к магазину. Ты же знаешь, я мало ем, а ты, я заметила, тоже налегке едешь. Согласен?

— Согласен.

— Тогда я в душ и спать. Вот поспать я люблю больше, чем поесть.

Выйдя из душа, Джейн обнаружила небольшую перестановку в комнате. Клим сдвинул кровати и оборудовал двуспальное ложе. Заметив её вопросительный взгляд, он сказал:

— Если ты возражаешь, то я сейчас же всё верну на свои места.

— Оставь, как есть, — позволила Джейн. — Зря, что ли ты трудился.

Вторая ночь в гостинице «Казань» понравилась ей значительно больше первой.

ГЛАВА 7

Красивая жизнь

В Москву вернулись быстро и без приключений. Проводив Джейн до её номера в «Восходе», Клим спросил:

— Так ты теперь к своей тёте переедешь жить? Я могу отвезти тебя в любое время! Я ведь в отпуске.

— А, может, тебе ещё и в Сочи съездить?

— Нет, в другой раз. Так, когда тебя отвезти? И куда, по какому адресу?

Клим заметно опасался, что она может исчезнуть навсегда. Джейн насладилась его волнением, удовлетворила своё женское самолюбие и с достоинством ответила:

— Не лишай моих родственников возможности встретить меня по-родственному. Я устроюсь и отзвонюсь тебе на мобильный. Поскучай без меня дня два.

— А твой номер? Скажи, я внесу его в справочник.

— Давай я сама тебе запишу, — сказала Джейн.

Клим протянул ей свой телефон, и она быстро ввела свой номер.

— Я буду ждать! А, может, всё же дашь адресок своей тётушки?

— Нет, нет! Мы обо всём договорились. Пока.

И она сама чмокнула его в щёку.

Проводив Клима, Джейн позвонила Анатолию:

— Здравствуй, Толя! Это Женя, которую ты чуть не сбил у гостиницы «Восход». Должок свой помнишь?

— А то! — последовал энергичный ответ.

— Сможешь подъехать через час к «Восходу»? Только без всяких там таксишных «шашечек» на машине. Лучше бы ты приехал на своей тачке. И если что — ты мой родственник. Дядя или старший брат. Что тебе самому больше нравится.

— Заинтриговала, красавица! Буду через час. Куда поедем?

— В гостиницу «Редиссон-Славянская».

— Круто! — оценил Анатолий.

— Вот это отель! Это я понимаю! — приговаривал Анатолий по дороге. — Сколько же там сутки проживания стоят?

— Я и не знаю точно, — Джейн пожала плечами. — Это не моё дело.

— А чьё же это дело? — опешил Анатолий. — Не вляпалась ли ты в какую-нибудь историю? Смотри, красавица! Не сговорилась ли ты часом с каким-нибудь богатеньким папиком?

— Если бы я сговорилась с папиком, то не ты бы меня сейчас вёз! — жёстко заявила Джейн. Она умела принимать заносчивый вид. — Что, если девушка красива, то уже больше ни на что не способна, кроме как быть содержанкой? Я фотомодель, Толенька, работаю в парижском агентстве. И мне забронирован номер организаторами Недели Высокой моды. Всем занимается мой менеджер. Я только выезжаю, куда следует.

— Фью! Фотомодель! И сколько же тебе платят, милая девушка?

— Мне хватает. Ну, любят в России деньги в чужих карманах считать! — усмехнулась Джейн.

— Ладно дуться! Уж спросить по-дружески нельзя! Так просто любопытно — хватает ли тебе на нормальную жизнь?

— А что в твоём понимании нормальная жизнь, Толя? — с весёлой злостью поинтересовалась Джейн.

— Да я сам не знаю! — добродушно расхохотался Анатолий. — Может, ты объяснишь. Всё же кое-чего повидала в этой жизни.

— А нормальная жизнь, Толя, это если тебе хватает на домик, на хорошее, здоровое питание, на машину, о какой мечтается. Жене на шмотки, детям на игрушки, на учёбу. Всей семье на хороших докторов. И ещё на отдых остаётся. Чтоб хоть раз в год съездить в Грецию, в Испанию. Ну, про театры и кино я уже не говорю.

— Хорошо ты рассказываешь, Женя! — восхитился Анатолий. — Я прямо тебя заслушался и размечтался! Красиво! На курортах я лет пять не был. Сыну коплю на учёбу в институте. Жене полгода назад операцию сделали. Тоже оплатил — и официально, в кассу, и в карман. Теперь только так лечат! В театрах тоже давно не был, хоть и в Москве живу. Билеты сейчас больно дорогие. Матери помогаю. Она у меня в Подмосковье живёт. Пенсия примерно сто долларов. На такую только пару раз в театр сходить, а потом и зубы на полку! Да ладно, я не жалуюсь. Жив, здоров, кручу баранку. Зато семья у меня хорошая. Жена с понятием. А ты, значит, красиво живёшь, надо понимать?

— Красиво, Толя, живу, очень красиво, но нелегко, — в том же тоне ответила Джейн. — Тяжёлая это работа — выглядеть модельно с восьми утра до полуночи. Я иногда месяцами ничего не вижу, кроме фотообъективов. И улыбаюсь, улыбаюсь так, что к вечеру лицо сводит. Большие деньги лёгкими не бывают.

— Это верно! Да ты расслабься, я не завидущий! Смогла — уважаю! Ну, приехали. Звони мне, если что. А для конспирации — я тебе дядя. А дядю надо слушать!

— Пока, дядя! Я буду звонить!

В отеле «Редиссон-Славянская» всё было на высоком уровне. Помпезная роскошь интерьеров, вышколенный персонал, великолепные рестораны, бары, магазины, салоны красоты и… И цены выше среднеевропейских.

Джейн понравился просторный двухкомнатный номер полулюкс с прекрасным видом на набережную и очень удобной кроватью. В сущности, ей больше всего требовалась хорошая постель. Джейн предстояло много работать, и только сон всегда помогал ей полноценно восстановиться.

Войдя в номер, она первым делом покрутила краны в ванной комнате. Горячая вода хлынула обильной вспененной струёй. Джейн подставила руку и грустно улыбнулась. В «Редиссон-Славянская» всё имелось. Перебоев с горячей водой и прочих приключений не предвиделось.

* * *

Модные дефиле стали похожи на театральные шоу. Вот только мир моды жёстче и беспощаднее мира театра — каждый новый спектакль здесь даётся только один раз. Потому много времени уделяется подготовке действа.

В тот год Неделя Высокой моды проходила в Москве в десятый раз, и ей придали статус юбилейной. До начала официальных показов шли интенсивные репетиции. Атмосфера раскалилась до предела. Съехались 56 моделей из ведущих агентств мира. С некоторыми прибыли личные ассистенты, визажисты и даже психологи. Трудились мастера по свету, звукорежиссёры и хореографы. Театральные художники готовили специальные сценические «задники» к различным выходам. К этому нужно приплюсовать внушительное число рабочих-монтажников, обслуги и, конечно же, вездесущих журналистов, которые уже возникали то там, то тут. От прессы все открещивались, боясь сглазить успех поспешными заявлениями.

Все спешили и немного нервничали. Самыми дисциплинированными были девушки-манекенщицы. Ведь первое правило модели гласит: быть со всеми вежливой и всегда улыбаться. Второе правило — меньше говорить и больше слушать.

Джейн участвовала в пяти показах, и ей пришлось работать по двенадцать часов оба дня, меняя одежду, прическу и макияж. Отработав у одного дизайнера, она спешила к другому. Генеральные прогоны шли под музыку и в полном «обмундировании». Туфли к платьям чаще всего были неудобными, жёсткими и с каблуками не ниже двенадцати сантиметров.

К вечеру хотелось только одного — скорее лечь в постель, но об этом было нельзя говорить вслух. Ведь третье правило модели гласит: никогда не жалуйся, что ты устала и даже не выгляди таковой!

Открытие десятой Московской Недели Высокой моды происходило весьма торжественно. Недостатка в зрителях не ощущалось, и наблюдать за ними было не менее любопытно, чем за основными участниками показов. В зале присутствовали представители городской Мэрии, спонсоры, VIP-персоны, VIP-клиенты, байеры и, конечно же, журналисты. Много пафоса. Много логотипов. Много бриллиантов. Телефоны «Vertu» с инкрустацией. Много мишуры и показного лоска. Искушённая, избалованная публика, которую нелегко заинтересовать, увлечь и убедить. Изучая московских зрителей, Джейн волновалась. Холёные мужчины и женщины держались очень уверенно, надменно, но, при входе в зал, многие из них принимались целоваться и обниматься, словно на встрече однокашников. Так сливки общества выделяли из общей массы друг друга.

Начались показы. Тела девушек оживали на сцене под звуки музыки и будто рассказывали что-то сокровенное своими гибкими движениями, а люди слушали их глазами. Все манекенщицы двигались размеренно и слаженно, словно исполняли некий странный колдовской обряд. Каждая была похожа на гостью из будущего — ведь они демонстрировали ту одежду, которую ещё никто не носил. Красавицы представляли свежие идеи дизайнеров, новейшие каноны и заповеди высокого стиля, превращая дефиле в завораживающую феерию. И постепенно публику захватил единый ритм, заданный девушками! Красота завладела залом.

* * *

Вернуться в отель удалось довольно поздно. В номере Джейн ожидал сюрприз — роскошная цветочная композиция в изумительной корзине. Цветов было так много, что назвать их просто букетом не получалось. Джейн позвонила на рецепцию:

— От кого цветы в моём номере?

— От спонсора Недели моды, — последовал ответ.

«Значит, все девушки получили такие подарки, — успокоено подумала она. — Что же, приятно засыпать рядом с этой красотой».

Уже лёжа в постели, она проверила пропущенные вызовы на сотовом телефоне. Была короткая весточка от Клима в виде SMS. Он не утерпел и написал ей: «Где ты? Отзовись. Скучаю. Целую». Джейн набрала в ответ: «Очень занята. Поскучай ещё немного. Позвоню завтра. Целую».

* * *

Если первый день модной Недели был очень торжественным, то второй — ярким и событийным. В программе значилось дефиле российских звёзд шоу-бизнеса, и это вызывало у манекенщиц дух соперничества.

— Russian it-girls! Wow! Let's look! — первой по этому поводу высказалась немецкая модель Татьяна Патитц, и в её устах эта фраза прозвучала азартно и задиристо. Она сама была звездой в мире моды, королевой подиума, и прилетела в Москву лишь для одного выхода. Совсем недавно Татьяна стала лицом очень модной и дорогой джинсовой японской марки Uniglo. Её популярность росла, девушка сама была на гребне успеха и проявляла острый интерес к другим любимчикам фортуны.

Со слов Татьяны в большой гримёрной завязалась оживлённая беседа. Посыпались реплики. Топ-модели и визажисты болтали, как простая обычная городская молодёжь.

— О, многие так капризны и привередливы! — заявил один мастер макияжа. — Я их гримировал, и одна блондинка, дочь какого-то крупного политика, устроила настоящий скандал!

— Почему?!!! — возникло всеобщее удивление. — Она не хотела выступать?

— Она отказывалась надевать платье, сшитое именно для неё! — продолжил визажист.

Сообщив это, рассказчик многозначительно приумолк и обвёл взглядом своих слушательниц. Все их красивые лица выражали недоумение. Ведь в модельном бизнесе есть закон: никогда не отказывайся надевать дизайнерскую вещь только потому, что она не нравится тебе. Насладившись произведённым эффектом, он продолжил:

— Она так безобразно кричала, что оно её полнит, и что-то там ещё по-русски. Я не всё разобрал.

— Я случайно услышала! — весело подхватила Джейн. — Блондинка заявила, что не замолчит и что заткнуть ей рот сможет только её стоматолог.

— Кто-то зарабатывает свою известность на отрицательном обаянии, изумляя публику скандалами, — подметил другой стилист. — В модельном бизнесе так поступают разве что те, кому пора сходить с подиума по возрасту. Они так напоминают людям о себе.

Посмотреть дефиле московских светских львиц отправились все, кто не был неотложно занят. Джейн тоже выкроила немного времени. В отличие от профессиональных выходов манекенщиц на этом показе объявлялось имя каждой новоявленной модели. Джейн выделила среди всех остальных певицу Кристину Орбакайте и сценаристку Ренату Литвинову. Обе обладали неповторимой харизмой, обе показались ей яркими индивидуальностями и изысканными женщинами. Впрочем, Кристину Джейн полюбила, увидев как-то по телевизору в фильме «Чучело». Это было ещё в Казани. Школьницу Женю Воронину потрясла пронзительная актёрская игра Кристины. А Литвинова была какой-то гремучей смесью ума и утончённой красоты, манерной хрупкости и редкой ломкой женственности. У них обеих было чему поучиться. Для таких женщин, как они, творил великий Кристиан Диор. Он утверждал, что самой привлекательной женщина становится к тридцати пяти годам, когда проходит её первая молодость, расцветает ум, и она нуждается в шике.

Возможно, Джейн смогла бы выделить кого-то ещё, но всмотреться внимательнее ей помешал странный человек.

Он подсел к ней и бесцеремонно завёл разговор, как со старой приятельницей.

— Здравствуй, красавица! — сказал он по-русски.

— Добрый день! — осторожно ответила Джейн. — Мы знакомы?

— Разве нет? — притворно изумился он.

Джейн поглядела на него внимательнее. Коренастый мужчина среднего роста, лет сорока. Трехдневная щетина на щеках, нарочитая небрежность в одежде, крупные перстни на пальцах рук. Быстрая речь, цепкий, лукавый взгляд, двусмысленная фамильярность.

— Нет, я вас не знаю, — холодно сказала Джейн.

— Надо же! А я тебя знаю. Евгения Воронина. Парижское агентство «Vivat». Точно?

— Да. И что?

— А я Жора. Жора Липштерман. Ты обо мне не слышала?

— Нет.

— Тогда будем считать, что я тебе представился. Как тебе цветочки в номере? Понравились?

— Так это от вас? А, вы представитель спонсоров!

— Ну, да, представитель всех спонсоров сразу! — хохотнул он.

— Спасибо, цветы красивые. Думаю, все девушки остались довольны таким подарком.

— При чём тут все девушки? Такую корзиночку доставили только тебе! Если бы каждой, то пришлось бы грузовик заказывать.

— Как-то туманно вы выражаетесь, — Джейн огорчилась, что он ей помешал, и насторожилась. Ей не терпелось отделаться от Липштермана.

— Я уполномочен передать тебе приглашение на ужин, — в своей фривольной манере заявил Жора.

— От кого?! От спонсоров?

— Какая же ты, девонька, недогадливая! — иронично заявил Липштерман. — Совсем испортилась в Европах! Приглянулась ты одному владельцу заводов, газет, пароходов, вызвала его бурный интерес. Желает познакомиться ближе. Он не кусается. Вполне приличный, воспитанный мужчина.

Разговаривая с Джейн, Липштерман успевал скользить взглядом по окружающим. Некоторые сами приветствовали его жестами, либо подходили и запросто жали руку.

— Я тут всем приятель и представитель! — гордо заявил Жора.

— Я всё поняла. Вы посредник. Сводник, — жёстко заявила Джейн.

— К чему такой грубый тон? — нарочито ласково пожурил Липштерман. — Я-то проглочу, а уважаемых людей обижать нехорошо. Не дури, поужинай с дядечкой. Не доводи до скандала. А уж он-то как обрадуется!

— Какого скандала?

— Ну, неужели солидный мужик будет тут, у всех на виду, за тобой тенью бродить и уговаривать? Полно ершиться и ребячиться! Будь проще. От тебя не убудет. Улыбнёшься, ручку ему дашь поцеловать, а он тебе на пальчик — колечко на память о вашей встрече. И ты опять свободна! Кати обратно в свой Париж. Все останутся довольны. В том числе и я, — пояснил Жора.

— Мне ничего не надо, — упрямо заявила Джейн.

— Какая же ты несговорчивая! Многие девушки сами ищут способ связаться со мной, да не к каждой я обращаюсь. Ладно, подумай пока день-другой. И береги себя, ой, береги! — осклабился Липштерман.

— Что вы имеете в виду?

— Так мало ли! Умом Россию-то не понять. Возможны казусы. Кирпич на голову упадёт, каблук на подиуме сломается, не тот грим наложат, таксист не туда завезёт. Ну, ладно, не пугайся, не пугайся. Я же шучу. Увидимся! — он дружески помахал ей рукой.

Липштерман растворился в толпе, оставив обескураженную Джейн наедине со своими досадными догадками. В Европе гуляли всякие слухи о больших возможностях и шокирующих выходках некоторых российских нуворишей, но до сих пор Джейн полагала их несколько преувеличенными. Она видела телесюжет о юной победительнице конкурса красоты, которой неудачливый поклонник жестоко отомстил — ей плеснули в лицо соляной кислотой. Вспомнилось и о расстрелянной в подъезде жилого дома российской модели, но… Но. Мало ли чего случается во всём мире. Нельзя все события примерять на себя. Так можно и с ума сойти.

Джейн не раз вежливо отвергала нежелательные и даже непристойные предложения, но этот случай показался ей особенным. Всё очень напоминало скрытую угрозу. Джейн решила не устраивать шумиху, не разглашать неприятный инцидент, но всё тщательно взвесить, обдумать. Ведь любое её неосторожно брошенное, излишне эмоциональное слово могло обернуться против неё самой. Советоваться ей было не с кем. Тётя Тамара мертва. Клим вовсе не знает, кто она такая. Звонить в парижское агентство глупо. Вокруг сновало множество людей, и охрана присутствовала, но она ощущала себя одинокой и беззащитной в этом окружении. Впрочем, у Джейн был надёжный таксист, который уж точно всегда доставит её, куда следует. Хотя Анатолий был далёк как от условностей мира моды, так и от нравов элитной тусовки, но мысль о нём принесла девушке некоторое успокоение.

ГЛАВА 8

Плоды популярности

Однако настроение у Джейн всё же испортилось, но позволить себе погружаться в пучину нервозности и беспокойства она не могла. Раскисать она не имела права. Близился её выход на подиум — и для лучшей рабочей формы ей требовались положительные эмоции. Она решила позвонить Климу.

— Женя! — воскликнул Клим.

Его радость была такой чистой и искренней! Разговаривая с ним, Джейн насыщалась положительной энергетикой. Она сама назначила ему встречу на вечер, не дожидаясь его приглашения на свидание.

Джейн постаралась освободиться как можно раньше. Вернувшись в отель, она попыталась совершенно преобразиться. Джейн смыла косметику, заплела свои длинные волосы в косу, надела свободный джемпер, затёртые джинсы и удобные, разношенные мокасины из мягкой кожи! У манекенщиц это называлось — «прибедниться». Узнать в таком виде амбициозную топ-модель смог бы не всякий. Эту демократичную моду на полный релакс в одежде в свободное от работы время завела Кейт Мосс, и многие ей с удовольствием следовали. К примеру, Дарья Вербова — канадская модель с русскими корнями. Два последних года Дарья слыла рекордсменкой среди моделей по количеству участий в дефиле, и умела расслабляться, как никто другой. Джейн участвовала с ней в показах коллекций Gucci, Louis Vuitton, Christian Dior, немало общалась и переняла некоторые полезные привычки.

Джейн повертелась перед зеркалом. Усталости будто ни бывало. Её лицо светилось милым девчоночьим ожиданием. Джейн осталась довольна своим отражением. Можно, можно быть обаятельной и в такой незамысловатой одежде!

* * *

Встретились с Климом на Смоленской площади. Пешком прошлись по Старому Арбату, смешиваясь с разноликой толпой гуляющих людей. Клим ласково целовал Джейн при каждой удобной возможности, и от этого всякий раз её сердце ускоряло своё биение. По телу лёгкой судорогой пробегала волна возбуждения, мышцы сладко вибрировали. Эти летучие поцелуи доставляли ей невыразимое удовольствие.

Вскоре вышли к Гоголевскому бульвару. Сентябрь благоприятствовал прогулкам, и улицы не пустовали. За спиной великого русского классика наслаждались вечерним воздухом самые всевозможные городские персонажи — шумливые студенты, беспечные выпивохи, уличные художники, пожилые дамы с собачками, молодые родители с колясками и стайки воробьёв с голубями. Творился маленький московский праздник жизни, и хотелось непременно в нём участвовать.

Клим и Джейн не сразу нашли место, чтобы присесть. Говорили обо всём — лишь бы не расставаться. Верные признаки влюблённости — счастливая, самозабвенная болтовня о милых пустяках и сияющие глаза.

Время летело незаметно. На город опустились глубокие сумерки и ночная прохлада.

— Я вижу, ты начинаешь замерзать, — заботливо сказал Клим. Я знаю одно кафе тут, неподалёку, в переулочке! — Там отлично подают чай! Идём?

— Пойдём, — легко согласилась Джейн.

Кафе оказалось уютным, а чай вкусным. На столиках горели свечи, ненавязчиво звучала расслабляющая музыка, и совсем не хотелось знать, который уже час. Маленькие капельки пламени нагревали воздух, и он едва заметно колебался, создавая тем самым зыбкую иллюзию волшебства.

— Смотри! — вдруг воскликнул Клим. — Женя! Ну, быстрее! Надо же, как девушка на экране на тебя похожа! Нет, пожалуй, она постарше.

Джейн обернулась в том направлении, куда указывал Клим. Сзади на стене располагался широкоформатный плазменный дисплей, и Клим сидел лицом к нему. По каналу Fashion TV демонстрировалась запись дефиле, сделанная в день открытия Недели Высокой моды в Москве. Джейн увидела на экране саму себя, шагающую по подиуму. Она вся внутренне сжалась, прикидывая, как лучше поступить. К счастью, передачи на канале Fashion TV обычно идут в режиме «No comments», и это спасло её от разоблачения.

— Так, так! — иронично сказала она. — Какой же ты, однако! В моём присутствии рассматриваешь других девушек! Хорош! Глаза так и разгорелись! Давай-ка, пересаживайся на моё место!

— Так я просто поразился вашему сходству! — оправдывался Клим, меняясь с ней местами. — Сама можешь убедиться, если, конечно, эту манекенщицу снова покажут.

— Вот я и хочу рассмотреть сама, какое же сходство ты там узрел! — шутливо проворчала Джейн.

Клим что-то продолжал говорить, а она уже не вслушивалась в его слова. Джейн поглядывала на телевизионную панель и нетерпеливо ждала окончания передачи. Эти кадры ещё больше подчеркнули, насколько она и Клим далеки друг от друга в реальности. У неё не поворачивался язык, чтобы озвучить всю правду. Просто так выложить ему, что на экране только что действительно была она… Джейн пока не представляла, как Климент воспримет подобное заявление, но каким-то внутренним чутьём она ощущала, что такое признание немедля создаст невидимую стену между ними. Улетучатся очарование вечера и лёгкость общения. С улыбчивым и заботливым Климом случится психологический зажим, глаза его померкнут, и очертятся совершенно другие роли — звезда и простолюдин.

Нет, она не хотела этого. Клим сидел перед ней — рослый, худощавый, воодушевлённый, оживлённый, и уже такой близкий! Ей было хорошо здесь и сейчас, а что будет дальше, она пока не желала думать.

— Да, одна манекенщица действительно похожа на меня, — вымолвила Джейн. — Говорят, все мужчины любят тайком смотреть модные показы. Теперь я точно убедилась, что это правда.

— Вот и нет! — запальчиво возразил Клим. — Никогда раньше не смотрел подобных передач!

— А что же ты любишь? Боевики? Фентези?

— Спорт. Футбол, большой теннис. Авторалли. Канал «Автомир» на кабельном телевидении. А ещё я люблю программы про животных и мульты!

— Мультики, что ли? — удивилась Джейн.

— Ну, да! У меня в баре тоже есть небольшой телевизор. Я и смотрю. В мультипликации я смыслю не хуже, чем в автоделе, — сказал он и усмехнулся.

— Между прочим, мультфильмы смотреть полезно. Хорошая психологическая разгрузка, — серьёзно сказала Джейн. — А мне, к сожалению, уже пора.

— Я тебя провожу.

— Только до метро, ладно? Мне от станции Киевской два шага. Я спокойно дойду сама.

— На улице уже стемнело…

— Клим, ну, понимаешь, я ведь у тёти пока живу, и мне не очень-то удобно появляться у подъезда с кавалером. Среди соседей всякие разговоры пойдут, намёки. Я должна быть пай-девочкой!

— Хорошо, как скажешь, — неохотно согласился Клим.

* * *

Всякий сколько-нибудь публичный человек знает, что известность в России всегда более ошеломительная, чем где-либо. В России и любят, и ненавидят страстно, широко, с размахом. Следующим утром Джейн ощутила бурный всплеск интереса к своей персоне. Оказалось, что не только канал Fashion TV освещал московские показы. По НТВ демонстрировалась передача, посвящённая топ-моделям российского происхождения. Наталья Водянова, Анна Вялицина, Саша Пивоварова и она, Евгения Воронина стали героинями небольших, но ярких сюжетов. Отличилась и пресса. Московские журналисты будто прозрели и заметили Джейн среди прочих. Её именовали жемчужиной Московской Недели Высокой моды, загадочной амазонкой, богиней на каблучках; обсуждали длину её ног, роскошь волос и пронзительность взгляда.

В последние годы очень много писали о Наталье Водяновой, и всякая школьница уже знала историю этой современной Золушки. Репортёрам требовались свежие темы. Джейн попала в сферу их интересов.

Она оказалась в центре внимания, нимало не стремясь к этому. Fashion people поздравляли её, целовали и жали руки. Нарисовался и Жора Липштерман. Он тоже совершенно бесцеремонно чмокнул её в щёку и сказал:

— Я смотрю, всё у тебя складывается просто фантастически! Рад за тебя и спешу сообщить, что именно сегодня ты приглашена на обед. Мы ведь об этом условились, верно? Тебе не надо зря беспокоиться, я заказал вам столик прямо в ресторане гостиницы. Ну, договорились? Будь там, деточка, в семнадцать ноль-ноль.

Когда Липштерман удалился, Джейн обратилась к одной из девушек, которую знала по работе в московском агентстве «Fruit models»:

— Кто он, этот господин? Ты его знаешь?

— Жора? Его многие знают. Синьор из общества, — иронично отрекомендовала приятельница. — Специалист по грамотной разводке богатых клиентов. Знакомит девушек с нужными людьми, учит, как себя ловчее вести. Подбирает девушек для эскорт-услуг, для приятного времяпрепровождения. За определённый гонорар, разумеется.

— Я так и думала, — сказала Джейн.

— А что, Жора возле тебя круги нарезает? Попала в зону его внимания?

— Что-то вроде того.

— Скорее всего, тебя ему кто-то заказал, и он отрабатывает этот заказ.

— Что значит — заказал?

— Просил свести, познакомить. Не исключено, что Липштерман приврал, будто запросто организует это знакомство. Одним словом, будь осторожна. У него длинные руки и куча связей. А я тебе ничего не говорила.

Джейн решила, что лучше ей не увиливать и пойти на это свидание. Так она сможет увидеть того, кто её добивается, и понять его намерения. Она подумала, что вполне сумеет разочаровать нежданного поклонника своей холодностью и отчужденным выражением хорошо просчитанного равнодушия. Именно эту драматургию образа она не раз репетировала с фотографами.

Но это было ещё не всё. Джейн задумала небольшой блеф.

Она позвонила Анатолию:

— Толя, это Женя беспокоит. Хочешь немного подработать?

— Таксистом или твоим дядей? — весело отозвался Толя.

— Моим бодигардом. Телохранителем.

— Это я могу! А какая форма одежды?

— Думаю, костюм. Обычный мужской костюм. Пойдём с тобой в ресторан. Жду тебя в своём номере.

Джейн появилась в зале ресторана в сопровождении брутального незнакомца. Он шёл немного позади девушки и ощупывал пространство суровым взглядом исподлобья. На его фоне Джейн выглядела хрупкой, но не беззащитной.

— Госпожа Воронина, добрый вечер! — их встретил метрдотель. — Прошу, вас ждут.

За накрытым столом сидел лощёный мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Увидев позади него двух телохранителей, Джейн поняла, что не прогадала, пригласив Анатолия.

Поклонник коротко представился:

— Меня зовут Геннадий. Моя фамилия Анисимов. Благодарю, что согласились принять моё приглашение.

Джейн лишь молча опустила голову в вежливом поклоне и присела за стол, а про себя подумала: «Ваше приглашение, господин Анисимов, было сделано в такой форме, что не оставляло мне возможности отступления. И кто знает, что кроется за вашим простым русским именем. Русские имена в Европе зачастую вызывают вполне обоснованное беспокойство».

— Я вижу, вы одна на свидания не ходите. Я и не знал, что вас в Москве сопровождает телохранитель, — с лёгкой иронией спросил Геннадий.

— Вы тоже не один, — ответила Джейн.

«Пусть потом разбирается с Жорой, почему тот не доложил про моего телохранителя! — зло порадовалась Джейн. — Так ему и надо, этому гнусному своднику!»

— Ну, я другое дело… Я занимаюсь крупным бизнесом, и мне приходится быть предельно осторожным, — весомо заметил господин Анисимов.

— Я тоже кое-чего стою, — с достоинством парировала Джейн. — Мне есть, что терять и о чём беспокоиться.

— Молодец, — одобрил Геннадий. — Мне нравятся именно такие женщины, как ты — красивые, умные, амбициозные, острые на язычок. Я хотел бы, чтоб мы стали друзьями, — он перешёл на «ты» без всяких условностей, видимо, считая это своим правом.

Джейн многозначительно посмотрела на него с холодным недоумением и ничего не ответила.

— Я мог бы долго и красиво ухаживать, но ни у тебя, ни у меня нет на это времени. Ведь верно? — продолжил он.

— Так может и не стоит начинать? — спросила Джейн с надменной улыбкой. — Вряд ли сложится наша дружба. Я скоро уезжаю в Париж.

— Вот именно там, в Париже, я увидел тебя в первый раз, — вдруг признался Геннадий. — Это произошло год назад. Мои французские партнёры затащили меня на какое-то модное шоу. Знаешь, как они гордятся тем, что Париж — мировая столица моды! Потом весь год я собирал сведения о тебе. К счастью, с помощью Интернета это нетрудно. Всё просто. Захожу на сайты models.com, style.com. Есть немало наших, русскоязычных сайтов — intermoda.ru, fashion.rin.ru… Можно отлично рассмотреть тебя всю, в подробностях… Тебе не раз уже, наверно, приходилось слышать, что ты необыкновенно красива?

— Приходится иногда, — иронично сказала Джейн. — Известность — это когда тебя знают люди, которых ты не желаешь знать.

Последнюю фразу она позаимствовала в книге «Высказывания выдающихся женщин». Джейн уже не помнила, с чьих капризных уст слетели эти колкие слова, но смысл выражения ей очень нравился.

— Очаровательная колючка! — усмехнулся Геннадий. — Ты не волнуйся, я не стану пошло и назойливо приставать, требовать интима. Да и вон, какой терминатор за твоей спиной стоит! Нам с тобой скандалы ни к чему. Мы оба — люди публичные. Я вижу тебя, говорю с тобой — и я уже доволен. Первый шаг сделан. Я постараюсь постепенно завоевать твоё расположение. Я бываю в Париже по делам. Мы могли бы иногда видеться и там. Я даже могу быть полезным тебе.

— Каким же образом?

— Способствовать заключению выгодных для тебя контрактов, — деловито пояснил собеседник. — Фотосессии для дорогих солидных журналов. Съёмки для рекламы. Вот, кстати, сейчас Торговый Дом ЦУМ начинает большую рекламную кампанию, и им нужна модель мирового уровня, которая бы стала модной иконой большого почитаемого заведения. Девушка должна быть стильная, современная, без сиропа во взоре, без этого сахарного глянца. Ну, ты меня понимаешь. Ты отлично подойдёшь, я уверен в этом. И я могу замолвить слово нужным людям, направить дизайнерскую мысль в правильное русло. Скажи, как обычно происходят у тебя подобные сделки с заказчиками?

— Мне звонят и говорят, что именно хотят видеть в моём исполнении, — ответила Джейн. — Я соглашаюсь, если работа мне интересна. И если устраивает гонорар, конечно. Часто я сама устанавливаю сумму, которую мне должны заплатить. Теперь я могу диктовать свои условия.

— Заплатят хорошо, не сомневайся. Не меньше, чем в Париже, — он говорил ровным деловым тоном, и вовсе не производил впечатления экзальтированного поклонника, потерявшего голову от влюблённости. Одним словом, этот Геннадий был крепким орешком.

— Как вы понимаете, ваши откровения для меня неожиданны, — сухо, но корректно сказала Джейн. — Я сейчас не могу вам ничего ответить. И, к сожалению, я совсем не располагаю временем. Поэтому позвольте мне проститься с вами. Я, к сожалению, уже спешу.

— А нам и не стоит торопиться, — легко согласился Анисимов. — Просто имей в виду — я умею дружить. Признаюсь, я уже кое-что предпринял, чтобы твоё имя засветилось в прессе. Ты достойна настоящей славы. Твоя интеллектуальная чувственность дорогого стоит. А сейчас я прошу об одной малости: позволь мне сделать тебе подарок в честь нашего знакомства.

Он достал небольшой футляр, обтянутый бархатом. Геннадий хотел открыть его, но Джейн остановила его жестом руки.

— Я не сомневаюсь, что там нечто изумительное, но я не могу принять этот подарок.

— Почему?

— У меня подписаны контракты с двумя ювелирными домами. Я не должна носить изделия других торговых марок. Прошу понять меня правильно.

Её уловка удалась. Геннадий убрал футляр, так и не открыв его.

— Ты удивительная, — вполголоса, но с оттенком угнетённой чувственности, сказал он. — Для тебя и подарок не так-то просто подобрать.

Джейн удержала беспристрастное выражение лица, но внутренне содрогнулась. Внезапные толчки судьбы бывают хуже природных катаклизмов.

Напротив Джейн сидел совершенно чужой, ненужный ей человек, но он самодовольно считал, что имеет право влиять на её судьбу и вторгаться в её жизнь. Он ловко плёл свою паутину, стремясь заполучить девушку, словно живую куклу. Геннадий не вызывал у неё отвращения. Он возбуждал опасения.

Вернувшись в сопровождении Анатолия в свой номер, Джейн поблагодарила его за поддержку и протянула ему пятьсот евро.

— Ну, ты уж, матушка, совсем сбрендила! — возмутился её «телохранитель». — Чего соришь деньжищами? Девать что ли некуда? Мне и одной сотни за час работы с лихвой хватит.

— Толя, если бы не ты… Если бы я не знала, что ты за моей спиной, то, то… Мне было бы очень трудно! — призналась Джейн.

— Да, понимаю, мужик крутой. Этакий хозяин жизни — видно по всему, — угрюмо сказал Анатолий. — А ты держалась молодцом! Звони, если опять понадоблюсь.

Остаток вечера Джейн опять провела с Климом. Он, конечно, не был изощрён по части красивого ухаживания, но его такое живое, такое молодое мироощущение увлекало. С Климом всё выстраивалось естественно и непринуждённо, и Джейн всё больше тянуло к нему. С ним она становилась просто Женей Ворониной.

ГЛАВА 9

На грани двух миров

Дни пролетали стремительно. Московская Неделя Высокой моды завершалась, а карьера Джейн набирала обороты. Она поднялась на новую ступень успеха. Ей сопутствовала профессиональная удача, она имела хорошую прессу. В пресс-релизах о ней писали восторженные слова: «Когда-то эту девочку в её родном городе Казани называли гадким утёнком. Она даже не вышла в финал местного конкурса красоты. Хореографы критиковали её походку. Её острые коленки не разгибались до конца при ходьбе по сцене, и это выглядело забавно. Но девушка очень хотела стать профессиональной моделью — она много работала над собой. Теперь на Западе её походка считается одной из лучших в модельном бизнесе. Её дефиле по подиуму волнует и возбуждает поклонников. Она играючи разбивает мужские сердца. Теперь её называют грациозной хищницей. У этой девушки большой потенциал. Перед ней раскрыты двери ведущих модных домов».

Однако никто и не догадывался, что в жизни «грациозная хищница» совсем неопытна в любовных делах. Только в России она впервые открыла в себе живую, не показную чувственность. Радость настоящей физической близости ей сумел подарить простой московский парень, и она расцвела ещё больше в лучах его нежности. Но это было личной тайной топ-модели.

Джейн томили сомнения. Она не хотела терять Клима, но и не могла медлить с отъездом в Париж. Она была очень счастлива и одновременно несчастна в Москве. Всё свалилось на неё разом: ошеломительный профессиональный успех, упоительная влюблённость, новые предложения работы и притязания господина Анисимова. Джейн приходилось нелегко, несмотря на рассудительность и волевой характер. Ведь ей было всего двадцать два года.

Происки Липштермана докучали больше всего. Он сам нашёл её на другой день после обеда с Анисимовым.

— Вот и молодец, что послушалась дядю Жору! — Липштерман выглядел весьма самодовольным. — Анисимов на седьмом небе от счастья. Он столько мечтал о тебе! А тут всё так славно устроилось!

— Ничего не устроилось, — сухо возразила Джейн.

— А вот это ты зря! — заявил Жора. — Ты бриллиант, спору нет, но тебе оправа нужна и крепкая мужская поддержка. Геннадий — человек богатый и основательный. И влюблён. Другая бы счастлива была и меня благодарила.

— Жора, скажите, сколько стоит эта ваша услуга — организация знакомства со мной? — язвительно спросила Джейн.

— Честно?

— Хотелось бы!

— Дорого! Ты же девушка недешёвая! Ты же уникальный продукт!

— Так сколько же я стою по вашему тарифу?

— Десять тысяч евро отвалил мне влюблённый Анисимов за свидание с тобой — цинично заявил Жора. — Десять штук еврейских денег! Десять тысчонок бледных европейских фантиков налом! Называй их, как хочешь, а бабки — они и в Африке бабки. Ну, что ты так укоризненно на меня смотришь? Мне нечего стыдиться. Я столько про тебя сведений собрал! Я всё подгадал, я нужным людям плачу за все входы-выходы на все мероприятия… VIP-зона, гримёрка, презентации и ужины… Думаешь, так легко попасть сюда с улицы?

— Людей подкупил, воспользовался моим замешательством, надавил на меня, заинтриговал Анисимова…

— Да какая разница, чем воспользоваться! — Липштерман разгорячился. — Главное — я исполнил его желание. Каждый зарабатывает, как может. Ты тоже людям мечты о красивой жизни продаёшь. Грёзы. Все те богатые бабы, которые в состоянии эти ваши дизайнерские шмотки «от кутюр» покупать, в них смешны, потому что давно уже со своей фигурой распрощались! А смотрят на тебя и верят тебе! Думают, что они такие же красавицы, как ты, а сами давно коровы старые! Ты тоже их интригуешь, вводишь в заблуждение!

— Но вы-то пытаетесь добровольно-принудительно устроить мою личную жизнь с господином Анисимовым, — парировала Джейн. — С чего вы взяли, что я продаюсь?

— В этом безумном мире всё продаётся и покупается! — воскликнул Жора. — И ты в том числе! Не ты первая, не ты последняя. Ты просто очень дорого стоишь и даже истинной цены себе не знаешь. У Анисимова к тебе любовь с расчётом. И это нормально! Сейчас любовь и расчёт перемешались. И я это доказал! Девушки, которых я пристроил к олигархам, сейчас счастливы и в гости меня приглашают в свои дома по всему миру! Это ты сейчас такая гордая, независимая, пока на гребне успеха. Как же, весь мир вращается вокруг тебя! А молодость просвистит быстро. Да и сейчас, вот возьмёт, да и обидится на тебя господин Анисимов…

— И что?

— Да он может акции любого парижского модельного агентства запросто купить! — выпалил Липштерман. — И журналы эти ваши глянцевые. И перекрыть тебе всю работу. Каково? Как тебе такой вариант?

— Зачем это ему? У него разве нет других более важных дел?

— А так просто! — заявил Липштерман. — За плевок в душу. Ладно, я погорячился, не бери в голову. Просто объясняю, что тебе повезло, а ты всё не веришь. Старших и опытных людей надо слушать! Чему тебя мать учила? Ну, ты сама-то рассуди — неужели этот твой смазливый мальчишка лучше?

— Кого вы имеете в виду? — Джейн почувствовала, как её сердце ухнуло куда-то вниз.

— Вот его, его! — сказал Липштерман и извлёк из внутреннего кармана пиджака несколько снимков, на которых Джейн увидела себя во время прогулок с Климом.

— Вы следили за мной…

— Я же сказал, что не зря деньги получаю. Следил я не сам, конечно, а мои помощники. Но эти фото Геннадий Анисимов не видел. Пока не видел. А вот это фото пока не видел твой драгоценный мальчик, — Липштерман достал снимок, на котором Джейн была запечатлена вместе с Анисимовым в ресторане. Он любовно протягивал ей коробочку с кольцом.

— Вы не смеете вмешиваться в мою личную жизнь, — тихо сказала Джейн.

— А я пока ничего и не сделал! Но уверен, что если показать этот трогательный кадрик твоему пареньку, то он сразу скиснет, как несвежий кефир. Ты ему покажешься лживой продажной куклой. А можно ему денег предложить, чтобы забыл тебя. Отступных. Возьмёт, как думаешь?

— Я не буду продолжать этот разговор, и буду жить дальше так, как считаю нужным. И не смейте больше подходить ко мне! Я сразу охрану позову. Я закричу, завизжу, оповещу, что вы мне угрожаете. Я устрою скандал. Хотите, я начну прямо сейчас? — Джейн была в отчаянии.

— Ладно, ладно, не горячись. Я ведь сам-то добрый и интеллигентный, — мирно и даже ласково сказал Липштерман. — Я ведь вижу всё и понимаю. Ты девочка ещё совсем, хоть и независимая вся такая. Ты из обычной скромной семьи, и ещё не забыла своё простое житьё-бытьё, не отошла от него. Ты слишком стремительно взлетела. Ты уже вхожа в высокие сферы, в аристократическое общество Jet-Set, но ещё не срослась с элитой ни душой, ни умом, ни телом. А вот как прирастёшь всей кожей и сердцем к роскоши, к широким возможностям, к комфорту, к виллам, яхтам и частным самолётам, так будешь цепляться за это всю свою жизнь. Опускаться ниже никто не хочет. Одним словом, аристократизм и истинная буржуазность не пустили внутри тебя своих корней. Там ещё только зёрнышко проклюнулось. Ты на грани двух миров — серости и блеска. You don't think rich! Наверно знаешь, что так говорят на Западе. Тебе решать, как жить. А я так, подсказал мимоходом. Я ведь сам такой, из глубины народных масс. Но я выбрался оттуда и обратно не хочу. Вот, пекусь о таких девушках, как ты. Ты же красавица! Так распорядись своей красотой с умом!

— И всё же я верю, что только собственные, заработанные в поте лица деньги приносят истинное удовлетворение. Я не стремлюсь попасть в элиту общества через постель олигарха, — упрямо ответила Джейн.

— А счастье было так близко! — сострил Жора. — Вольному воля. Вольному воля! Ну, пока!

И он послал ей на прощании свою двусмысленную улыбочку. Все фотографии Липштерман унёс с собой.

* * *

Вечером того же дня состоялся торжественный гала-ужин для участников модных показов. Джейн провела на этом мероприятии совсем мало времени. Ей удалось беспрепятственно улизнуть. В отеле она провернула свою уже привычную процедуру с переодеванием и поспешила встретиться с Климом.

— Я предлагаю прогулку на водном трамвайчике по Москве-реке. Скоро навигация закончится, а пока ещё теплоходы ходят. Как, согласна? — спросил Клим.

— Спрашиваешь! Конечно! — ответила Джейн.

С палубы открывался изумительный вид на городские набережные в осеннем убранстве. Деревья медленно облетали, и опавшие резные листья несло неспешным течением. Огни городских фонарей сливались в сплошные светящиеся полосы, которые тянулись вдоль реки, а свет их причудливо преломлялся и дробился в тёмном водном зеркале. Над рекой кружили красавицы-чайки. Они опускались совсем низко, а потом плавно взмывали вверх, широко раскинув белые крылья и волнующе вскрикивая. Даже не верилось, что в самом центре столичного мегаполиса возможна такая несуетная, неспешная жизнь. Время на реке замедляло свой бег. Открывалась возможность разглядеть простые и прекрасные тонкости бытия. Именно этого так не хватает в обычной круговерти повседневности!

Клим ласково обнимал девушку за плечи и время от времени грел ей руки своим дыханием и поцелуями. Джейн было спокойно и уютно плыть вместе с ним по реке. Негромко звучало радио, и какая-то молодая исполнительница с чувством распевала:

— Ну, наконец-то, ты в самом центре моей вселенной!

Ну, наконец-то, ты в эпицентре одновременно!

Ну, наконец-то, в моём сердце занято место!

Ну, наконец-то! Ну, наконец-то!

Джейн даже промурлыкала вместе с ней пару строк вполголоса, а потом спросила Клима:

— Кто это пел сейчас?

— Лера Массква, — ответил он.

— А Массква — это что, фамилия такая?

— Сценический псевдоним. Она сама придумала, а, может, продюсер подсказал. А ты что, не знаешь Леру Масскву?! — удивился Клим.

— Да как-то нет, — уклончиво сказала Джейн и повела плечами. — Я не очень-то разбираюсь в эстрадных исполнителях.

— Замёрзла? — забеспокоился Клим. Он приложил свою щёку к кончику её носа. — А носик у нас совсем холодный!

— С тобой рядом мне тепло. Спасибо за прогулку по Москве-реке. Хорошо тут. Красиво и спокойно.

— А как в Подмосковье сейчас здорово! Давай поедем в выходные на моей машине за город? Выкроишь время? А то у меня скоро отпуск закончится, и я опять буду вечерами занят в баре. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, и будем встречаться как можно чаще. Я уже прикидываю, как быть. Придётся как-то изменить свой рабочий график.

Джейн тоже прикидывала, как ей лучше поступить. Клим не подозревал, что совсем скоро случится их расставание. Джейн уже обещала себе, что именно в этот вечер должна рассказать Климу всю правду, но всё оттягивала минуту объяснения. Она подбирала слова, мысленно выстраивала разговор, а Клим тем временем увлечённо рассуждал о предполагаемой совместной поездке на природу:

— Можно поехать вдвоём, а можно с моими друзьями. Я познакомлю тебя с отличными ребятами. Я покажу тебе такие места! Нет, лучше ехать вдвоём! Сейчас и грибы должны быть. Ты когда-нибудь собирала белые или подосиновики?

— Нет. Опята, сыроежки с мамой собирала, а других грибов живьём, в лесу, и не видела.

— Ну, белые грибы — это же чудо! Один нашёл — и уже на обед хватит! Ножка у него толстая-претолстая!

— Молодые люди, вас не затруднит ответить на мои вопросы? — вдруг вежливо обратился к ним незнакомец.

— В чём дело-вопрос? Излагай! — в шутливо-дружелюбной манере поинтересовался Клим.

— Я из газеты «Московский комсомолец», — живо пояснил парень. — Мне кажется, это очень удачное место для спокойного непринуждённого разговора. Романтическая прогулка по Москве-реке, вечерние сумерки… Всё располагает к беседе.

— Ясно, ты проводишь какой-то опрос! — сказал Клим. — Ну, давай, валяй, спрашивай! Только не долго! Чересчур не грузи! Мы ведь отдыхаем!

— Нет, что вы! — обрадовался корреспондент. Он поспешно приготовил диктофон и присел рядом.

— Не надо никаких бесед, — строгим голосом заявила Джейн. — Оставьте нас вдвоём.

— Да ладно, Женя, пусть спрашивает! — Клим пребывал в отличном расположении духа. — У человека работа такая. Нам ведь нетрудно ответить.

— Я не хочу! — твёрдо возразила Джейн.

— Что же, не повезло тебе, «Московский комсомолец»! — усмехнулся Клим. — Девушка моя не хочет на твои вопросы отвечать, а я с ней спорить не буду. Слово Женечки для меня дороже, сам понимаешь. Тут молодёжи много, так ты и поговори с кем-нибудь из ребят.

— Ну, как же так, Евгения? — удручённо сказал корреспондент. — Неужели вы мне откажете? А, может, всё же поговорим, а?

— Нет! — Джейн была непреклонна.

— Прости, брат! — Клим шутливо развёл руками.

— Хорошо, исчезаю, но не прощаюсь окончательно, — нехотя согласился молодой журналист.

Когда он удалился. Клим спросил:

— Женя, а что ты так с ним сурово? Он тебе чем-то не понравился?

— Будем считать, что не понравился, — уклончиво ответила Джейн. — Лера Массква душевно пела, ты так хорошо про грибы рассказывал, а он подошёл и всё испортил.

Когда сходили на берег у причала рядом с Киевским вокзалом, Клим спросил:

— Мне ещё нельзя провожать тебя до дома? Пора бы твоей тёте…

Он не успел договорить. Их неожиданно обступили люди с фотокамерами и микрофонами. Послышались щелчки, замелькали вспышки.

— Э, э, ребята, вы чего?! — недоумённо воскликнул Клим и крепче сжал руку своей подруги. — Что за ерунда такая!

— Как вам показалась Москва? Как вам московские модные бутики? Одежду каких дизайнеров вы предпочитаете носить в обычной жизни? Кого из российский кутюрье вы могли бы выделить? — людское кольцо вокруг них становилось плотнее, а вопросы сыпались один за другим.

Джейн настороженно молчала, а Клим возмущался:

— Да вы нас с кем-то перепутали! Какие бутики, какие кутюрье?! Вы о чём, ребята? Ну, хоть милицию вызывай!

— Госпожа Воронина! Ваш близкий друг не связан с fashion индустрией? Госпожа Воронина, каковы ваши дальнейшие планы? Правда ли, что на Западе вы известны, как Джейн? Как вам ночные клубы Москвы? Евгения, вы довольны своим успехом в Москве? Вы подтверждаете слухи о возможном сенсационном рекламном контракте с одним из столичных торговых домов? — после этих вопросов стало ясно, что репортёры ждали именно их.

У Клима буквально округлились глаза, и теперь он удивленно смотрел на Джейн. Ей же казалось, что журналисты хлещут её прямо по лицу. Она подала властный знак рукой, чтобы они стихли. Все замерли в ожидании её слов.

— Я не стану сейчас отвечать на ваши вопросы и тем более подтверждать слухи, — жёстко отрезала Джейн. — Заявляю, что расцениваю ваше появление здесь, как совершенно бестактное вторжение в мою частную жизнь. Я даю интервью лишь по предварительной договорённости и не всякому изданию.

— Сколько стоит интервью с вами? — фривольно выкрикнул кто-то.

— Женя, что происходит?! Кто они?! И кто ты?! — Клим смотрел ей в глаза и уже не обращал внимания на окружающих.

— Клим, молчи! — тихо попросила она. — У них диктофоны! Они пишут каждое наше слово!

— Ваш друг не знает о вашей деятельности? Джейн, вам нравятся русские парни? Вы предпочитаете их французам и американцам? Джейн, почему вы не любите прессу? — за реакцией Клима стремительно посыпались новые, более острые вопросы.

— Сейчас же оставьте нас, или я буду вынуждена принять меры! — вскрикнула Джейн. Затем она дёрнула Клима за руку и повлекла его за собой в сторону гостиницы «Редиссон-Славянская». Журналисты расступились, пропуская их. Джейн слышала щелчки — они снимали их бегство сзади.

— Куда мы идём? — недоумевал Клим.

— Ко мне в номер, — сухо ответила Джейн. — Не спрашивай меня сейчас ни о чём! Я всё объясню тебе через пару минут. Имей терпение.

Она быстро открыла дверь своего полулюкса ключом-карточкой и ввела Клима в номер.

— Садись, — резко приказала она голосом, не терпящим возражений.

— Хорошо, сяду, — Клим пожал плечами и присел на диван. Он выглядел оскорблённым. — Так вот где живёт твоя тётя. Недурно устроилась тётушка! С комфортом.

— Клим, не остри. Давай поговорим, — уже мягче предложила Джейн.

— Давай. Только скажи для начала, кто ты. И как тебя действительно зовут. Я ведь теперь не уверен ни в чём. Просто теряюсь в догадках! А хотелось бы знать, с кем я имею честь общаться, — Клим говорил с нескрываемой иронией.

— Я Женя. Женя Воронина, — размеренно, вполголоса сказала Джейн. — Девушка, которая родилась в Казани, но стала востребованной моделью в Европе. Вот, посмотри.

Она протянула ему журнал «Vogue», на обложке которого красовалась её большая фотография.

— Так ты девушка с обложки?! — с каким-то оттенком ужаса в голосе спросил Клим.

— Ну, и что тут такого? Да, я с обложки. Да, я работаю в парижском модельном агентстве.

— А в Москве ты что делаешь?

— Я приехала на Московскую Неделю Высокой моды.

— Так это действительно ты была на экране, тогда, в кафе?

— Да. Ну, и что?

— И к чему столько вранья? К чему эти страшные тайны?

— Клим, ну, не могла же я тебе заявить, что я топ-модель, и это меня показывают по телевизору!

— Ты — топ-модель. Топ-модель, — повторял Клим, и его губы нервно подергивались. — Надо же! Всё круто! У тебя всё в шоколаде! Вот откуда эти фразочки на английском, еврики в кошельке. Я ещё в Казани удивился… Вот только я-то тебе зачем? Для разнообразия? Для остроты ощущений?

— Всё просто. Ты мне понравился. Мне было хорошо с тобой. Разве это не нормально?

— Нет, тут что-то не так! А зачем же ты вначале жила в гостинице «Восход»? Это же берлога по сравнению с этим отелем! Ты что-то недоговариваешь, — Клим не хотел ей верить.

— О-о! Ну, как же тебе объяснить! Этого сразу не понять. Так мне было нужно в тот момент. Не до «Восхода» сейчас. Давай поговорим о нас. Я скоро уезжаю в Париж.

— Ха, в Париж! Просто, как в моём любимом мультфильме! «И подалась она до городу Парижу!» — процитировал Клим. — Спасибо за время, которое ты уделила мне и прощай!

— Зачем ты так, Клим! Неужели после всего я не заслужила от тебя добрых слов? Поговори со мной мягко, как всегда. Не обижай меня, — отчаянно взмолилась Джейн. — Не надо этих колкостей. Прости меня! Наверно я виновата. Хотя в чём я, собственно, провинилась? В том, что не заявила сразу, прямо в твоём баре, что я топ-модель? Ты представь, как бы это глупо звучало. Ты счёл бы меня за сумасшедшую, за помешанную, за шизофреничку. Ну, подумай сам!

— Жень, я согласен. Ты отлично держишься, не звездишь, и это твоё большое достоинство. Девчонка ты классная! Но к чему теперь-то все наши разговоры? Мы разные люди, ты и сама это прекрасно понимаешь. Ты уезжаешь в Париж, у тебя там своя жизнь. Я даже и не представляю, какая она, эта твоя жизнь, но думаю, что ты cool girl.

— Ага, я зажигаю в Европе типа Перис Хилтон! Я там работаю, Клим. Свою работу я люблю и выполняю её профессионально.

— Ну, тебе видней. Ладно, Жень, извини, если я нахамил ненароком. Всё всплыло как-то слишком неожиданно. Я пойду, — Клим взял себя в руки, говорил спокойнее, но собирался уйти.

— Ты мог бы остаться ночевать у меня! — в отчаянии заявила Джейн. Она бросила свой последний козырь. — Вспомни гостиницу в Казани. Нам было хорошо! Позвони домой и оставайся.

— В Казани я был по уши влюблён в обычную девчонку и просто плавился от счастья, когда мы сблизились. А сейчас я будто не в своей тарелке. Я представляю, как выйду утром из отеля, а на меня репортёры набросятся: как вы провели ночь с госпожой Ворониной? Как вам топ-модель в постели? — усмехнулся Клим, передразнивая журналистов. — А вот ответь мне, Жень, ты много ездишь по миру?

— Да, я много езжу. И что?

— И везде можешь крутить романы, дурить головы доверчивым парням. Класс! Крутая веселуха! Только сейчас понял, как я попал! Ха-ха! Бывает же такое! — Клим усмехнулся.

— Клим, это не так! Я понимаю, ты уязвлён, но не делай мне больно!

— Давай смотреть правде в глаза, Женя, — холодно сказал Клим. — Каждому своё. Извини за словцо, но наши отношения — полный бесперспективняк! Давай расстанемся по-хорошему. Я, конечно, буду помнить тебя всегда. Такое забыть не удастся!

— Подожди, Клим! Не торопись. Я не хочу разрывать отношения с тобой, — сказала Джейн. — Мне повезло в жизни, а я могу помочь тебе. У тебя откроются новые возможности, и ты пока даже не представляешь, какие! Ты сможешь приехать ко мне в Париж, я помогу тебе найти работу, выучить язык. Ты ведь изучаешь гостиничный бизнес. Это здорово! Это то, что надо. И машина у тебя будет такая, какую ты захочешь…

— Жень, ну, тебя и понесло! Ты что, хочешь, чтобы я жил за твой счёт и с твоей помощью? Да за кого ты меня принимаешь? — усмехнулся Клим. — Да ты и сама потом пожалеешь, что уговаривала меня. Я буду как балласт для тебя. Ты звезда, ты известная личность, а я обычный человек. Мы из разного теста.

— Нет, мы с тобой из одного теста! — выпалила Джейн. — Мы даже мыслим одинаково. Я тоже очень самостоятельная, но когда-то я жила ещё скромнее, чем ты. Я росла в Казани без отца, всего добивалась сама. Когда впервые в Москву приехала, так мне все москвичи казались необыкновенными людьми! Москва была для меня другой неведомой планетой! И это совсем недавно. И если теперь я состоятельна, так почему же я не могу помочь парню, который мне очень нравится, который мне дорог? Отвечай, Клим! Что в этом плохого?

Джейн пыталась найти верные слова и тональность разговора, стремясь растопить сарказм Клима. Она надеялась вернуть ту недавнюю лёгкость их общения, непосредственность и молодой задор. Но Клим наглухо замкнулся, и до него не удавалось достучаться.

— Жень, сейчас я ничего не могу тебе сказать, — сказал Клим более ровным тоном.

— Мне требуется время, чтобы всё переварить. Поговорка такая есть — утро вечера мудренее. Поздно уже. Тебе спать пора. Кстати, когда ты уезжаешь в свой Париж?

— Через пару дней. Мы можем ещё увидеться и всё обсудить.

— Ну, созвонимся, — неуверенно сказал Клим. — В котором часу ты завтра освободишься?

— Завтра… Завтра… О, боже, завтра приём во французском посольстве, и я должна обязательно там присутствовать! — вспомнила Джейн. — Оттуда так просто не сбежишь!

— Приём в посольстве! — опять усмехнулся Клим. — Ты идёшь в гости к французскому посланнику! Сказка какая-то. Ладно, Женя, до свидания.

— Клим, позвони мне в первой половине дня! Прошу тебя, обязательно позвони! Я что-нибудь придумаю, выкрою время.

— Хорошо, позвоню, — пообещал Клим и решительно направился к выходу.

Джейн провела беспокойную ночь. Она не раз просыпалась и заново прокручивала в голове весь их разговор. Джейн надеялась, что утром недоразумение развеется. Клим отдохнёт, успокоится и позвонит ей. Она опять услышит его приветливый радостный голос. «Это просто ссора. Банальная ссора. Он обязательно должен позвонить! — думалось ей. — Ведь я видела, как он был влюблён в меня! А это не проходит мгновенно!»

Но Клим не позвонил ей ни утром, ни в полдень. Когда ожидание сделалось невыносимым, Джейн решила связаться с ним сама. «Ты не отделаешься от меня так просто!» — настойчиво звенело у неё в голове, когда она нервно перебирала кнопки телефона.

— Клим, привет! — как можно бодрее сказала она.

— Привет, — сухо ответил он.

— Ты не сможешь подъехать в центр часиков в… — начала Джейн.

— Нет, Жень, не получится, — холодно ответил Клим, даже не дослушав её.

— А почему?

— Я сегодня в институт пришёл, а мне ребята газетку подсовывают и гогочут хором. А там… Там такие снимки… Да дело даже не в снимках, а в комментариях к фоторепортажу.

— Боже, ну, что там, что?! — не выдержала Джейн.

— Сейчас зачитаю. «Развлечения дивы подиума в Москве», «Топ-модель предпочитает русских парней», «Евгения Воронина и её московский бойфренд». Ну, и так далее. Я оправдывался, как дурак. Мне и с работы позвонили, интересовались подробностями. Вся гостиница «Восход» ходуном ходит. Все уже успели прочитать и смакуют детали. Они же все тебя видели, помнят! В общем, прославился я. Теперь хоть увольняйся. Глупо так всё. Ладно, пока Женя. Удачи тебе. Будь счастлива.

И он положил трубку.

Джейн не стала ему перезванивать. Она вдруг ощутила невероятную усталость. Топ-модель не видела смысла оправдываться перед этим пареньком второй раз.

«Пора бы взять себя в руки, dear Jane! Недосыпание и нервное напряжение неизбежно приведут к потере формы, — твёрдо заявила она сама себе. — Мои московские приключения близятся к завершающей стадии. Теперь у меня всё, как у настоящих звёзд. Внушительные гонорары, преследования папарацци, любовная история со скандалом. Осталось завести себе покровителя-олигарха. Ну, это гораздо проще, чем убедить гордеца Клима в моей искренности. Близкие люди должны доверять друг другу. А если нет доверия, так нет и резона бороться за такие отношения… Что же, каждому своё. Вот мне бы сейчас не помешало поспать часок и собираться на приём в посольство».

ГЛАВА 10

Кругом одни французы

Гостей в посольстве собралось очень много. Столы для них были расставлены прямо на зелёных лужайках. На случай дождя обустроили несколько шатров, но погода благоприятствовала любителям французской кухни — все приглашённые вкушали деликатесы на открытом воздухе безо всяких опасений за свои причёски и туалеты. Потчевали во французской традиции аристократической последовательности подачи яств и кушаний. Вначале вечера всем было предложено по бокалу шампанского брют, весьма ценимого во Франции, но, увы, мало отвечающего вкусу россиян. Ведь в России обожают игристое полусладкое вино, и редкий гость осушил свой бокал до конца, не взирая на роскошную марку напитка. Потом последовали овощные салаты, суп из морепродуктов, затем рыбные и мясные блюда и непременные французские сыры и французские полусухие вина. Сервировка стола была исполнена на высшем уровне, и включала множество предметов. Некоторые гости элегантно путались во всём великолепии столовых приборов, но ужинали, тем не менее, с заметным удовольствием. Свежий воздух весьма способствовал аппетиту.

Джейн чувствовала себя достаточно уверенно. Она прошла неплохую школу этикета ещё в агентстве «Fruit models», отшлифовала навыки во Франции, и потому хорошо знала назначение всех вилочек и бокалов, умела расправляться с бургундскими улитками, а главное — могла подрежать беседу на французском языке. Джейн даже с удивлением отметила, что с французами ей легче общаться. Сама жена посла, элегантная и улыбчивая женщина, приветливо заговаривала с ней пару раз на своём родном, обожаемом языке. С россиянами дело обстояло сложнее. Джейн плохо разбиралась who is who в политическом истеблишменте России, и опасалась сказать что-нибудь невпопад. Потому с соотечественниками Джейн осторожничала. Впрочем, среди гостей присутствовал один хорошо знакомый ей персонаж. Это был господин Анисимов.

Он сам выбрал первый удобный момент и подошёл к девушке.

— Здравствуй! Вот видишь, я был прав, когда говорил, что наши пути будут иногда пересекаться, — с нескрываемым удовольствием сказал Геннадий. — Рад видеть тебя. Ты очаровательна. Мне даже кажется, что все так и пожирают тебя глазами!

— Это ложное впечатление, — со спокойной иронией возразила Джейн. — Всех больше беспокоит свой собственный статус. Гости стараются не ударить в грязь лицом. Так всегда бывает в начале таких приёмов. Потом будет меньше официоза, все немного расслабятся.

— Я смотрю, ты знаток!

— Приходится иногда бывать на подобных мероприятиях.

— Я наблюдал за тобой. Твоё умение держаться и знание языка делает тебе честь. Скажу больше — я мечтаю о такой жене, — откровенно заявил Анисимов.

— Желаю вам успехов на брачном поприще.

— Я постараюсь, обещаю, — с нажимом сказал он.

— Кстати, жена посла сказала мне, что будет короткое дефиле, организованное Валентином Юдашкиным. Рекомендую посмотреть. У него премилые девушки, — сказала Джейн.

— Твоя уловка не пройдёт. Тебе не удастся отвлечь моё внимание от тебя самой, — сказал Анисимов и поцеловал ей руку.

— Мы не слишком долго беседуем с вами тет-а-тет, как вам кажется? — с ноткой иронии уточнила Джейн. — Обособляться надолго в обществе — не в правилах хорошего тона.

— Хорошо, я сейчас удалюсь от тебя, — улыбнулся Анисимов. — Исключительно для того, чтобы светский этикет не пострадал. Но я вернусь минут через двадцать, не больше. Не исчезай и не позволяй этим французикам злоупотреблять разговорами с тобой.

Джейн оказалась права. Со временем атмосфера вечера сделалась более демократичной, расслабленной, и Анисимов, пользуясь этим, почти не отходил от неё. Улучив момент, он сам завёл разговор о злополучных газетных снимках.

— Ты видела фоторепортаж о тебе? — прямо спросил он.

— Точнее будет сказать — слышала о нём, — невозмутимо ответила Джейн. Она понимала, что Геннадий хочет выяснить у неё про Клима. — Я не читаю жёлтую прессу. Мало ли чего там фабрикуют! Каждый по-своему зарабатывает деньги на хлеб. Вот сейчас здесь столько известных людей, так?

— Так!

— Можно подойди к любому гостю и сделать фотографии с такого ракурса, что они будут выглядеть двусмысленно. Можно любого человека выставить в отвратительном виде. Например, жующим, с набитым ртом. Фотосессии — моя работа. Я много снимаюсь и знаю, что большая часть кадров безжалостно уничтожается. Фотохудожники называют их «мусор». Настоящий профессионал старается преподнести свою работу в самом выигрышном виде для фотомодели и для своей репутации. А нечистоплотные на руку люди выбирают именно те кадры, которые истинные профессионалы отбраковывают. К ним делают скабрёзные надписи и играют на чувствах обывателей. Это несложно.

— Ты хочешь сказать, что эти снимки — фальшивка? — воодушевлённо, с надеждой в голосе спросил Анисимов.

— Напоминаю, я их не видела, — изящно вставила Джейн. — Но уверена, что все сюжеты — полная чушь. Что можно такого поведать обо мне? Я была так занята работой, что ни на что не оставалось времени. Какие уж там похождения!

Она говорила эти слова, а сама судорожно думала, что же ему доложил пронырливый Липштерман. По всему выходило, что для Жоры выгоднее выставлять Джейн в лучшем свете, пока клиент не потерял к ней интерес. Пока. Кто знает этого Липштермана… У него тоже мутный бизнес, как и у непорядочных журналистов.

— Да, согласен, бывают журналисты, но чаще попадаются журналюги! — ухмыльнулся Геннадий. Он заметно повеселел. Видно, мысли о газетной публикации досаждали ему, а теперь он успокоился. — Ты права, девочка. Достаточно нужным образом расставить акценты, чтобы картина событий преломилась самым причудливым образом.

Джейн видела, как Геннадию хочется ей верить. «Анисимов всё понимает, а Клим почему-то нет! — с досадой подумала она. — Похоже, Жора про Клима не доложил. Значит, пока ему это не на руку». Своему поклоннику Джейн лишь многозначительно улыбнулась.

— Ты мне всё больше нравишься! — признался Анисимов с приглушённым стоном в голосе.

— Только не целуйте мне больше руки. Завтра такое фото тоже может появиться в газетах, а написать могут, бог знает что, — сказала Джейн. Она начала получать удовольствие от словесных пикировок с ним.

— Ты думаешь, что презренные папарацци пробрались и сюда?

— Как знать, как знать! — игриво воскликнула Джейн.

— Мне так славно с тобой, — интимно шепнул Анисимов. — Но я боюсь спугнуть тебя более смелыми шагами.

— И не надо их совершать. Пусть всё остаётся, как есть.

— То есть ты хочешь опять исчезнуть?

— Я завтра уезжаю.

— Но я уже знаю, где мы встретимся вновь!

— Где же?

— На «Mega Yacht Show», на Лазурном Берегу. Я прав?

— О! Жора Липштерман уже выяснил, где намечаются грандиозные показы! — усмехнулась Джейн, но не подтвердила сказанное.

— Да, Жора старается. И я там буду обязательно, правда, недолго. Да что там, половина из тех, кого ты здесь видишь, скоро сядут на свои частные самолёты и полетят в Канн и в Ниццу. Здесь скоро похолодает, а там очень тепло. У богатых людей свои привычки.

— Прошу вас, не продолжайте! Я знаю о манерах богатых не понаслышке! — Джейн остановила его самодовольные разглагольствования. — Эта тема так замусолена, что уже стала скучна! Я живу в шестнадцатом округе Парижа, и сама могу вам немало порассказать, но не стану этого делать.

— Прости! Сглупил. Я буду завоёвывать твоё расположение постепенно. Возможно, однажды тебе покажется, что не стоит избегать меня. Дай мне время, — корректно попросил Анисимов.

— Я его у вас не отнимаю, — уклончиво ответила Джейн. — Сегодня мне было приятно поговорить с вами. Это правда.

— Я тоже ощутил, что мы начинаем ладить. Кстати, а где твой грозный телохранитель?

— Он подъедет за мной по окончании вечера.

— А я уже надеялся подвезти тебя до отеля…

— Увы! — сказала Джейн с очаровательной улыбкой. — Не лишайте человека его работы!

— Ну, так хотя бы провожу тебя до машины, — вздохнул Анисимов.

Анатолий вначале доставил Джейн в посольство, а потом подъехал за ней к окончанию приёма. Кто тебе настоящий друг, узнаёшь, когда попадаешь в скандал. Анатолий тоже видел злополучные фотографии, но они его не затронули. Джейн была ему благодарна за это.

Анисимов проводил её до машины и поцеловал на прощание руку.

— Что, и этот здесь был?! — спросил Анатолий, когда Анисимов удалился.

— Да, Толя. У него бизнес как-то с Францией связан. Что-то куда-то поставляет. То ли отсюда, то ли туда. Я не интересовалась.

— Ну, ясно! Зато он тобой активно интересуется. Приставал? Навязывался?

— Да нет, мы только мило побеседовали.

— Да я вижу — он в любовники тебе набивается! — буркнул Анатолий. — Глазки масляные, как у мартовского кота!

Джейн усмехнулась и на минуту призадумалась. Они общались с Анисимовым в шутливой, лёгкой манере, но всё же этот юмор слегка отдавал горчинкой.

— Ты знаешь, Толенька, такие, как он, не столько так уж спать со мной хотят, сколько убедить в этом других, — с грустной улыбкой сказала Джейн. — Я для него как породистая лошадь, которую он присмотрел. Хотя… На самом-то деле я беспородная. Престижная просто, пока у меня рейтинг высокий. Вроде красивой дорогой говорящей куклы.

— Ты, девка, молодец. Умна не по годам! — оценил Анатолий. — Береги себя!

Утром следующего дня Анатолий отвёз Джейн в аэропорт Шереметьево-2. После прохождения регистрации и паспортного контроля у неё ещё оставалось время до посадки в самолёт. Она успела набить Климу SMS с указанием своего парижского адреса и квартирного номера телефона. Она запретила себе терзаться сомнениями о правильности совершённого поступка. Сделала и сделала — только бог ей судья. Так завершился её тур в Россию.

* * *

Джейн вернулась из России с развороченной душой. При всей своей любви к Москве она не могла там оставаться дольше. В Париж она возвратилась с удовольствием — в утончённой атмосфере этого города ей жилось достаточно комфортно. Джейн надеялась, что интенсивная работа и прекрасная французская столица излечат её от русской хандры. Ведь Париж имеет удивительную энергетику! Он изящен в любое время года: затейливая архитектура, живописные платаны, цветы и бесподобное голубое небо. Кажется, роскошная Belle Epoque утвердилась в Париже навсегда. С такими мыслями Джейн подъезжала к дому, в котором она снимала квартиру вместе с двумя подругами.

Дом располагался в дорогом, аристократическом районе города, и Джейн имела возможность наблюдать милое обаяние безмятежной буржуазной жизни тех парижан, которые, возможно, с рождения не знали иного образа существования. Сама Джейн перебралась в этот округ сравнительно недавно, сменив своё прежнее недорогое жилье на это — более удобное и респектабельное. Джейн пригласила к себе двух русских девушек, чтобы не скучать одной. Каждая из них работала моделью с разной степенью успешности. У каждой из троих была своя история, свой график, свои проблемы, и в эту квартиру по вечерам они приносили яркие эмоции, невинные сплетни мира fashion people и неизменные девичьи секреты.

Джейн открыла дверь. В просторной, светлой и красиво убранной квартире царила тишина. Джейн поставила сумки, наскоро освежилась и приступила к своим обычным делам. Прежде всего, она перебрала разноцветные длинные конверты, сложенные аккуратной стопкой в её комнате. Потом открыла ноутбук и внимательно просмотрела электронную почту. Сообщений скопилось немало. Джейн распечатала некоторые из них на принтере, а остальные безжалостно удалила. Затем она разложила все бумаги на столе и призадумалась. Топ-модель прикидывала, какие предложения заслуживают внимания.

«Господин Анисимов ошибался, — иронично подумала она. — Нам не суждено увидеться на Mega Yacht Show. Туда обычно привозят начинающих, совсем юных девушек-моделей. И лишь на один торжественный выход могут пригласить топ-модель со звёздным статусом. Но это буду не я. Мне предстоит другая работа. Вот-вот начнётся Миланская Неделя Высокой моды, потом эпицентр модных событий сместится в Лондон. И это хорошо».

Работа стала для неё окном в огромный мир. Этот мир благоволил ей. Она нашла в нём своё достойное место.

Джейн уточнила время. О, даже в день приезда она не могла расслабиться! Вскоре она должна была ехать в студию довольно известного в Париже мастера фешн-фотографии, которого многие девушки называли просто Симон. Они условились по поводу этой рабочей встречи давно, ещё до её отъезда в Москву.

К прибытию Джейн все декорации в студии были уже расставлены. Симон всегда тщательно готовил постановочные съёмки, выстраивал определённую драматургию, погружая девушек в некое замышленное им действо. Однако он понимал, что не должен отнимать драгоценное время у своей модели, а Джейн доверяла ему и выполняла все его указания. Работая, они успевали дружески болтать.

— В тебе что-то изменилось! — заметил фотограф.

— Эти перемены к лучшему или к худшему?

— В тебе стало больше женщины! Появилась какая-то тайна, какое-то свечение изнутри. Я постараюсь это запечатлеть! Ты бесподобна!

— Ты щедр на комплименты, Симон! Все знают, как ты любезен. А ко мне ты ещё и очень добр, — сказала Джейн.

— Нет-нет! Словно бог хлопнул в ладоши, и ты преобразилась! Так бывает, когда девушки влюбляются. Признайся, у тебя была какая-то love story, там, в России! Ну, скажи, ты расколола-таки, наконец, свой орех Краткатук? С кем ты его вкусила? — не унимался приметливый фотограф. — Ну, же! Не скрытничай! Расскажи мне о России! Откуда в тебе эта таинственная истома?

— Тебя трудно провести, Симон, — улыбнулась Джейн. — Как-нибудь расскажу. Вначале мне самой надо всё осмыслить. А вот ты мне скажи — случалось ли в твоей практике такое, чтобы кто-то очень богатый скупил акции модных агентств, журналов, и специально разваливал карьеру определённой модели? Не давал возможности публиковать её снимки, приглашать на дефиле?

— Странный вопрос! — воскликнул Симон. — Ты меня этим разочаровала. Я ждал от тебя жгучих признаний о безумных любовных ночах! Что, попала в сферу интересов русской мафии, и не угодила кому-то из них? Никогда не связывайся с людьми, которые имеют дурную репутацию! Ладно, отвечу за себя. Успокойся, девочка. Я свободный художник, и я снимаю то, что хочу. Никто не заставит меня изменить моё мнение о моей модели. Я работаю не ради денег. Они у меня уже есть. Я снимаю для удовольствия, для истории, для людей. Я ловец прекрасных, неповторимых мгновений. И не один я такой. Твой друг Стив, к примеру.

Симон имел в виду американского фотографа Стивена Мейзела, который помог Джейн обрести популярность в самом начале её карьеры.

— Спасибо тебе, Симон. Что-то подобное я хотела услышать, — поблагодарила Джейн.

Вечером в квартире собрались все её обитательницы, и пространство комнат заполнилось музыкой и девичьим щебетанием.

— Джей, вообрази, Наоми Кемпбелл опять отбила жениха у одной актрисы! — высказалась одна подруга. Её звали Ольга.

— Наверно, опять у какой-нибудь белокожей блондинки! — улыбнулась Джейн.

— Парень решил, что жизнь проходит мимо, и он так и не узнает прелестей чернокожей женщины! — вставила другая девушка по имени Марина.

— Да! Помнишь, Джей, эту нашумевшую историю с женихом самой Умы Турман! Вот было переполоху! — напомнила Ольга.

— Бедный парень! — пошутила Джейн. — Его ждёт публичный позор. Наоми всё равно его бросит, и это непременно осветят в жёлтой прессе!

— Наоми и Тайра Бэнкс любят повторять одну неприличную поговорку! — сказала Ольга.

— На чёрную вскочит — белую не захочет! — со смехом выпалила Марина.

— Да, это их девиз! Слушай, ну, а тебе в Москве не удалось закрутить какой-нибудь особенный романчик? — спросила Ольга.

— Ничего такого, о чём хотелось бы рассказать, — уклончиво сказала Джейн.

— Слушай, Джей, мы видели по телевизору передачу о начале масштабной рекламной компании Московского ЦУМа! — вспомнила Марина.

— И что же? — уточнила Джейн.

— Говорили, будто среди возможных кандидаток на звание First Face рассматривалась твоя кандидатура! Но, в конце концов, пригласили Милу Йовович! Это правда? Тебе предлагали контракт? — спросила Марина.

— Нет, не правда, — ответила Джейн.

— Жаль, а то бы твоё лицо висело на фасаде ЦУМа! — воскликнула Ольга.

— Ну, ладно, хватит обо мне. Лучше расскажите, как ваши дела? Как поживали, какие успехи? — спросила Джейн.

— Представь — я почти заключила контракт на участие в рекламе духов! — сказала Ольга.

— Вот это новость, так новость! — одобрила Джейн. — С этого и надо было начинать. И что, когда приступаешь к работе? Ну, давай, давай, рассказывай!

— Не тут-то было! Всё дело застопорилось из-за названия. Парфюмерша оказалась пламенной еврейкой, и назвала свои духи «Шайло», — начала свой грустный рассказ Ольга. — На иврите это означает что-то вроде «дар богов».

— По-моему, вполне неплохо звучит, — сказала Джейн. — Запоминается сразу.

— Да, по-моему, тоже! Но знаешь, кому не понравилось?!

— Кому?!

— Анжелине Джоли!

— Иди ты! А она-то тут причём?

— Её приёмную дочь так зовут — Шайло! Она вообразила, что это попытка нажиться на ассоциации с именем её малолетней девчонки! Представь, подала судебный иск. Сейчас моя парфюмерша доказывает, что даже не знала об этом. Она и правда не знала.

— Мало ли как кого зовут, да, девочки? — вставила Марина. — И как эта Джоли только узнала обо всём! Неужели ей своих миллионов мало?

— Вот именно! — горячо подхватила Ольга. — Но я пока осталась без контракта.

— Ничего, всё образуется, — успокоила Джейн. — Даже если духи переименуют, то почему бы тебе их не рекламировать? Насколько мне известно, эта Джоли странноватая, очень принципиальная, но отходчивая. Она заберёт иск, вот увидите.

— Ну, давай, теперь ты расскажи, как там, в Москве? Как принимали? С кем повидалась? К маме в Казань ездила?

Девушки говорили то по-французски, то по-русски, вворачивая ещё и словечки из профессионального и молодёжного сленга. Эта взрывная, спонтанная смесь языков могла бы показаться варварской щепетильным французам, но Джейн отходила душой, беседуя с подругами таким шаловливым образом. Она была готова говорить о чём угодно, лишь бы не оставаться одной, наедине со своими мыслями.

ГЛАВА 11

На исходе декабря

Промелькнула осень. Джейн интенсивно работала. За это время она побывала в трёх странах. Опять сменялись города и отели, а её счёт в банке неуклонно увеличивался. Каждый день Джейн окружало множество людей. Ей восторженно рукоплескали на показах в Милане и в Лондоне. В Нью-Йорке публика реагировала менее эмоционально, но в целом выступления прошли тоже довольно успешно.

Чего только ни выдумывали дизайнеры — эти диктаторы моды! В Италии её гримировали под актрису сороковых годов прошлого столетия. В Америке наряжали в платье, которое являлось точной копией того самого легендарного красного одеяния, в котором Жаклин Кеннеди выходила замуж за Аристотеля Онассиса. Псевдоисторические костюмы Джейн опять меняла на современные наряды — ведь зрители ждали новизны.

Джейн работала азартно, и всё успевала. Каждый день ранние подъёмы по утрам. Кофе на ходу. И репетиции, репетиции. А потом показы.

А поздними вечерами её порой угнетала тоска. Джейн списывала это на хроническую усталость, но однажды в Лондоне она призналась себе, что причина её внезапных приступов депрессии совсем иная. В ночной тишине ей больше мечталось о нежном слове одного человека, чем об аплодисментах тысяч людей.

Джейн проснулась в номере отеля среди ночи. Ей отчётливо, осязаемо привиделся Клим, и от воспоминаний уже было не отделаться. На грани реальности и сна мысли понеслись пунктиром. Джейн позволила себе углубиться в эти непростые размышления. Она решила попытаться навести порядок в своих чувствах.

Да, она была влюблена. Это чувство будто подкралось и застало её врасплох. Себя не обманешь. Но Клим, пожалуй, был прав — не стоит стараться совмещать несовместимое. Она зачем-то пыталась убедить Клима изменить свою жизнь, заманивала его во Францию! Наверно, это типично женская иллюзия — пробовать помочь измениться любимому мужчине. А он иной! Он не желает меняться! Любовь — это часть жизни, а жизнь — всегда конфликт. Неужели в каждой паре один партнёр обязательно пытается подавить другого? Как любить, не теряя себя, не ломая другого? Всем известно, что от любви до ненависти один шаг. Злополучные газетные фото легли тяжестью на их отношения, и нестойкий Клим стремительно разочаровался в ней. Она, звезда подиума, потерпела фиаско в личной жизни! Что ж, бывает. Немного больно, но терпимо. Мало ли блистательных женщин, которых бросали и предавали мужчины? Мария Калласс. Принцесса Диана. Кто же, кто ещё? Да целая плеяда голливудских актрис! Впрочем, неважно. Давно пора взять себя в руки. За что её ценят в мире моды? За беспристрастный взгляд. За имидж женщины-вамп. Сотни поклонниц стараются ей подражать. Так почему бы ей самой ни начать следовать собственному сценическому образу в личной жизни? Надо подражать себе самой — вот простой рецепт. Надо просто зарабатывать деньги. Надо купить собственную квартиру, наконец. И даже можно приобрести дом. А потом, годами позже, она выйдет замуж. Обязательно выйдет, но к выбору мужа надо подойти основательно. Нельзя влюбляться в первого встречного. Надо обстоятельно выбрать себе своего принца.

Настроение немного улучшилось. Джейн даже по-девичьи прыснула от своей мысли о принцах крови. А сколько их вообще на планете? И кто из этих парней ещё не женат? На ум навязчиво приходил только скандально прославившийся принц Чарльз, но он совсем не вызывал романтических мечтаний, да и к тому же успел опять жениться, вторично. А его сыновья ещё слишком молоды.

Ей вспомнился и господин Анисимов, но уже спокойно, без грусти и весёлости. Геннадий больше не докучал ей. Видимо, что-то изменилось в его жизни или в бизнесе. Или во взглядах и вкусах. Например, увлёкся выдающимися спортсменками. Или удачливыми писательницами гламурных романов. Или телеведущими сахарно-глянцевых передач. Прошлым летом одна российская теледива печально прославилась тем, что попала в аварию вместе со своим другом. Парочка мчалась по набережной на скорости двести километров в час! Все французы были в шоке — во Франции так не ездят! Но на прегрешения у богатых русских людей тоже есть мода! И она подвержена частым изменениям.

* * *

Наступил декабрь. Джейн проводила этот месяц в Париже. Ближе к концу декабря, в канун католического рождества, Джейн решила устроить себе каникулы и заняться личными делами. Она с удовольствием отсыпалась, посещала занятия по хореографии, йоге, много гуляла, бродила по магазинам. Джейн планировала полноценно отдохнуть, а потом прицениться к недвижимости. Ей требовалось с умом распорядиться заработанными деньгами.

Она стала чаще созваниваться с матерью. В один из дней ей даже пришла мысль пригласить мать к себе в гости, и Джейн всерьёз размышляла, как бы всё это лучше устроить.

Джейн любовалась нарядным, сияющим Парижем в праздничном убранстве, ей нравилась вся эта городская предрождественская весёлая суета. Она сама составила целый список людей, которых ей хотелось бы одарить, и самозабвенно увлеклась выбором подарков. Джейн частенько пропадала в бутиках и огромных универмагах, совершая покупки.

Однажды она вернулась домой, и ей на встречу просто выбежала возбуждённая Ольга.

— Ну, где ты ходишь! Тебя два раза спрашивали по телефону из Москвы. Мужской голос.

— Мне звонили из Москвы? Кто? — изумилась Джейн и ощутила, как бешено застучало её сердце.

— Да не разобрала я толком! — ответила Ольга. — Он как-то путано пояснял. В общем, он завтра вылетает в Париж. Вот, я записала номер рейса. Встречай. Там заодно и разберёшься, кто это.

— А почему он не позвонил мне на сотовый телефон? — растерянно спросила Джейн.

— Вот уж я не знаю! — всплеснула руками Ольга. — Может, номер забыл.

Про себя Джейн разочарованно подумала, что это никак не мог быть Клим. У людей молодого поколения крепко укоренилась привычка созваниваться по мобильным телефонам. Она сама занесла свой номер в записную книжку его аппарата. Скорее всего, какой-то бывший одноклассник едет во Францию или… Или… Анатолий? Да, конечно же, это её верный друг Анатолий! Вот и хорошо! Сердце понемногу унялось и продолжило работать в прежнем размеренном ритме.

Джейн прибыла в аэропорт с надеждой встретиться с Анатолием. Вот молодец, что он решил приехать во Францию! Скорее всего, Толя будет не один, а с женой. Боже, а как же приятно увидеться с соотечественниками, с добрыми, чудными людьми! Она сумеет их принять, как положено. Джейн любила показывать Париж, помогать с покупками, водить гостей по ресторанам.

Джейн пристально всматривалась в лица пассажиров, прибывших московским рейсом, и просто чуть не упала в обморок, когда увидела среди них Клима… Рослый худощавый парень, с такой знакомой, чуть смущённой улыбкой на губах щурился и искал кого-то глазами. Клим находился уже совсем близко, просто-таки в трёх шагах от неё, и не было у Жени Ворониной никого дороже его на целом свете!

Кого же он ищет? Да, конечно, же — её, Женю! Кого же ещё! О, да у неё же другой цвет волос! Дизайнеры сменили ей окрас, а Клим и не видел её такой!

— Клим! — позвала она звонким голосом и замахала ему рукой. — Я здесь!

Клим увидел её, просиял глазами и быстро сделал эти три шага вперёд.

— Здравствуй, Женя, — сказал он виновато. — Вот, я решил сам в Париж приехать.

Она хотела что-то ответить ему, но не смогла. Её глаза набухли от слёз, и Джейн просто обняла его.

— Жень, ну, ты чего плачешь? — Клим поставил сумку на пол и гладил её по спине, по волосам, прижимая всё смелее. — Ты же звезда. А звёзды не плачут. Они светятся.

— Чудило! Почему же ты не позвонил мне на мобильный телефон! — упрекнула Джейн.

— Да я удалил твой номер из памяти сразу же после нашего последнего разговора!

— признался он. — Стёр в порыве, а к вечеру уже пожалел! А на следующий день ты вдруг прислала мне SMS! Как хорошо, что ты это сделала, Женька! Я всё сразу переписал в записную книжку!

— Но почему же не звонил тогда?!

— Я звонил. Тебя не было дома, — пояснил Клим. — Ты где-то летала по миру. А твои подруги не разглашали сведений о тебе. Да вас вообще трудно дома застать! А как-то я позвонил, и они мне сообщили, что ты скоро вернёшься в Париж. Ну, я и собрался. Быстро оплатил первый попавшийся горящий тур и приехал. Лечу и думаю — вдруг ты не встретишь, не захочешь видеть? Что мне тогда тут делать?

— Боже, какой же ты глупый! — счастливо сказала она. — Слушай, что мы стоим? Поехали скорей ко мне!

Они забросили вещи Клима домой, и отправились обедать в небольшой, уютный ресторан. За столом говорили без устали, часто соприкасались руками, переплетая пальцы. И опять Джейн ощущала, как время замедляло свой бег. И опять ей было радостно, легко и спокойно рядом с Климом.

— Женя, ты простишь меня? — спросил Клим.

— Я уже простила, — ответила она. — Как увидела тебя в аэропорту, так и простила.

— Ну, вот такой я дурак! Порой не сразу соображаю, как поступить.

— Я уже тебя изучила! Тебе всегда требуется дополнительное время на обдумывание! У тебя, мой дорогой, реакции замедленные!

— Да, наверно! Но я буду исправляться. Когда ты уехала, я чуть с ума не сошёл! Мне примерно через недельку так тоскливо стало!

— Только-то через недельку?!

— Да, где-то так. Всё из рук валилось. Думал о тебе день и ночь. Мать первая заметила. Она у меня чуткая.

— И что?

— Я ей всё рассказал про нас. Она выслушала и рассудила, что нам надо обязательно поговорить. Я ей — так Женя же во Франции! А она мне — ты мужчина или кто? Езжай, объяснись с девушкой. Прогонит — вернёшься, но будешь чист душой.

— Мудрая у тебя мама.

— Да, хорошая.

— Мы ей обязательно подарки купим! Я сама выберу самые красивые вещи! Мы с тобой будем гулять, я покажу тебе город лучше любого гида. Кстати, на сколько дней ты приехал?

— Всего-то на неделю. Совсем мало.

— Зато все эти семь дней я буду с тобой круглосуточно! Я полностью свободна. А потом мы что-нибудь обязательно придумаем.

Два человека сидели за столом, и облачко их любви сгущалось над их головами. Между ними больше не существовало преград. Они стали ещё ближе, пройдя сквозь разлуку. Французы говорят, что разлука для любви, что ветер для огня. Малый гасит, а большой раздувает. Именно так и произошло у Жени и Клима. Их новое соединение было таким любовным, таким полным, таким всеобъемлющим! Всё, чего добилась Женя — это для Клима, а всё, в чём преуспеет он, будет для неё одной. Они оба ещё не знали точно, что их ждёт, но были безотчётно убеждены, что будет непременно хорошо. В тот день бог точно хлопнул в ладоши, и всё изменилось к лучшему.

Content

Лариса Теплякова
Модная история

ГЛАВА 1 Рейс Париж-Москва

ГЛАВА 2 Московские приключения начинаются

ГЛАВА 3 Непредвиденные обстоятельства

ГЛАВА 4 Приключения продолжаются

ГЛАВА 5 Поездка в Казань

ГЛАВА 6 Мать и дочь

ГЛАВА 7 Красивая жизнь

ГЛАВА 8 Плоды популярности

ГЛАВА 9 На грани двух миров

ГЛАВА 10 Кругом одни французы

ГЛАВА 11 На исходе декабря