Наталья Перфилова

Месть оптом и в розницу

Глава 1

Двигаясь по шоссе ночью в довольно глухом месте, я, признаться, струсила, неожиданно увидев перед собой на дороге мужчину в желто-зеленом форменном жилете. Я не на шутку испугалась: делать милиционеру на безлюдной лесной дороге было совершенно нечего. К тому же в полнейшем одиночестве. Несмотря на присутствие сине-белой машины с мигалкой и надписью «ГАИ» на дверце, доверия этот человек мне не внушал совершенно. Но все же проехать мимо я не рискнула: уважение к милиции родители мне внушали с детства. Притормозив, я зажала в потной ладони газовый баллончик и опустила стекло.

Парень в форме торопливо приблизился, однако неожиданно его лицо выразило глубокое разочарование. Это тоже показалось несколько странным. Не буду хвастать, но обычно я не вызываю у особ противоположного пола негативных эмоций, особенно таких явных.

– Здравствуйте. Сержант Скворцов, – представился он. И, немного подумав, добавил: – Николай.

Я протянула заранее приготовленные документы, не снимая ноги с педали сцепления, чтобы в случае опасности можно было мгновенно рвануть вперед. Но сержант небрежно отмахнулся от бумаг.

– Тут такое дело… – Милиционер замялся, снова глянул на меня с явным сомнением. Но потом тяжело вздохнул и продолжил: – Я домой ехал с дежурства, смотрю, там под откосом машина валяется. – Он неопределенно махнул рукой в темноту. – Замок в водительской дверце заклинило, снаружи никак не открыть, а у меня с собой, как назло, инструментов никаких, что там внутри делается, не поймешь, стекла тонированные и глиной заляпаны плюс ко всему.

Я улыбнулась. Ну, слава богу, теперь хоть понятно, что его так расстроило. И между прочим, совершенно напрасно. Что у меня всегда при себе, так это инструменты. Сама я в машинах вообще ничего не понимаю, поэтому при поломке для экстренной помощи всегда приходится привлекать кого придется. Первого встречного в буквальном смысле слова. Тот чаще всего пытается отговориться, мол, без инструментов ничего поделать нельзя, надо аварийку вызывать… Тут-то я и поражаю его полным набором отверток, кусачек и всякой дребедени, назначение которой лично для меня остается загадкой по сей день. «Добровольный» помощник вздыхает и, засучив рукава, принимается за работу.

Не выпуская из рук баллончика, все еще немного труся, я вылезла из машины и открыла багажник, предоставив милиционеру возможность лицезреть мое инструментальное разнообразие, а сама подошла к обрыву. Машина там действительно была. Выглядела она не слишком помятой, практически невредимой, но я все равно почувствовала грусть. Чужое несчастье редко кого оставляет равнодушным, а у меня, как утверждает моя подруга Настя, чувство сострадания к ближнему заложено в пятикратном, если не десятикратном, размере. Я присела на корточки, стараясь разглядеть хоть что-то за грязными стеклами побитых «жигулей».

Тем временем явно повеселевший сержант развернул машину так, чтобы фары освещали упавшую «пятерку».

Вооружившись моей монтировкой, мы уже собрались спускаться вниз, когда водительская дверца побитой машины неожиданно распахнулась. Из нее вывалилось что-то бесформенно-огромное и неуклюже поползло вверх по глинистому откосу. Даже мужественный Коля слегка струхнул и потянулся к кобуре, про меня и говорить не приходится. Я чуть не закричала от неожиданности. Оказавшись в пятне света от фар уазика, фигура продолжала медленно подниматься по скользкому склону. Видимо, это давалось ей непросто. Грозно рыча, неопознанный объект все же выполз на обочину и, стоя на коленках, подозрительно оглядел нас, вернее, наши ноги, так как его голова упорно не желала подниматься хоть чуточку выше. Огромными усилиями нам с Колей удалось привести это чудовище в стоячее положение. Моему изумлению не было предела. Существо оказалось батюшкой. Самым натуральным попом в рясе, с крестом во всю грудь. Одежда и борода служителя церкви были замазаны глиной, покрывающей склон. Пахло от него так, будто он совсем недавно принимал ванну из самогона. Николай даже ахнул.

– Батюшка, и как же это вас так угораздило, в постный-то день?!

– Г-г-осподь не осужд-д-дает страждущих… поелику… – Поп замолчал, видимо потеряв ускользающий хвостик мысли. Вообще, тело его упорно кренилось из стороны в сторону, угрожая в любой момент рухнуть прямо на дорогу. Поднимать его заново нам не улыбалось. Мы аккуратно прислонили батюшку к милицейской машине. Неожиданно где-то глубоко в складках рясы вдруг раздалось громкое лошадиное ржание. Я испуганно отскочила в сторону, Коля тоже, похоже, растерялся. В результате наши недавние усилия пошли прахом, бренное тело святого отца все же свалилось рядом с грязным колесом уазика. Ржание продолжалось. Склонившись над необъятным торсом, я услышала: – Матушка, етить ее… это самое… звонит.

– Слышь, сержант, это сотовый у него, видимо, – догадалась наконец я, – достал бы… Хоть узнаем, откуда он ехал такой хорошенький.

Николай с видимым отвращением заелозил рукой по груди батюшки, выудил из складок рясы маленький телефонный аппарат, продолжающий ржать, нажал кнопку и поднес трубку к уху.

– Алло, здравствуйте, сержант Скворцов слушает… Да туда, туда вы попали, только батюшка ваш не в кондиции сейчас слегка, ответить не может… Перебрал напитков горячительных.

Выслушав довольно долгие объяснения матушки, парень выключил аппарат и задумался.

– Ну, и чего теперь с этим бугаем делать? – почесал он затылок. – Бросать на дороге вроде не положено. Мало ли что… Но не ждать же, пока он протрезвеет… Судя по всему, он еще часиков шесть прокемарит за милую душу. – Николай устало посмотрел на меня. – Вы куда ехали-то, девушка?

– В Дупло… – рассеянно отозвалась я, но тут же спохватилась: – Ой! То есть, простите, товарищ сержант, в деревню Лисицино я имела в виду.

Милиционер подозрительно посмотрел на меня, видимо, заподозрил в том, что моя бедная голова помутилась от смачного амбре батюшки. Я потупилась, но больше на эту тему распространяться не стала. Не объяснять же Скворцову, что старинное родовое гнездо нашей семьи никто, кроме как Дуплом, давно не называет. Когда три года назад, после смерти бабушки Александры Федоровны, мне досталась половина дома в деревне Лисицино, я, по чести сказать, была не в восторге. Садово-огородные дела никогда не привлекали меня, даже отвлеченно. Сидеть на грязных грядках пятой точкой кверху три месяца подряд и получить с чахлых помидорных кустиков пять-шесть кило плодов! Или еще смешнее: копаться, как кроту в земле, до ломоты во всех суставах вскапывать целину, сажать, поливать, окучивать, собирать колорадских жучков – и все эти мучения ради пары мешков картошки, которая может и не вполне уродиться, в зависимости от капризов погоды. По моим подсчетам, проезд и перевозка урожая в город обойдется где-то раза в два-три дороже, чем купить тот же самый натюрморт на ближайшем рынке. Но ехать вступать в наследство все же пришлось. Неожиданно уютный домик на окраине деревни мне очень даже понравился. Тихо, воздух свежий, птички поют. Беседка, увитая плющом, банька с сауной – просто мечта поэта, а грядки, в принципе, можно и не разбивать… Домик представлял собой сруб с двумя отдельными палисадниками и двумя симметричными входами – справа и слева. Сад, баня и гараж – общие для обеих половин. Огорода в округе дома я не заметила. Зато сад поразил неожиданным великолепием. Фруктовые деревья – яблоня, груша, слива – как раз цвели в момент моего первого посещения Лисицина, окружая постройки удивительно живописным кольцом. Окна моей половины тонули в душистых зарослях сирени. Я сразу безоговорочно влюбилась в это место. Все три года с тех пор отдыхаю только здесь. Летом чаще, зимой – пореже. Когда я впервые привезла в деревню гостей, все охали, ахали, восхищенно причмокивали и полной грудью вдыхали чистый кислород.

– Ну, и как вам мое родовое гнездо? – с гордостью спросила я всех сразу.

– Какое же это гнездо? – с издевкой изумилась моя лучшая подруга Настя.

– А что такое? – растерялась я. – Тебе что-то не нравится?

– Ну, ты подумай немного, милочка, и сразу все поймешь. Тебе как фамилия?

– Белкина, – не подозревая подвоха, автоматически ответила я.

– Ну! – взмахнула удовлетворенно руками подруга. – И где ж ты, интересно, видела белок, живущих в гнездах?

– А где же они тогда живут, по-твоему? – заинтересовался Пашка.

– В дуплах, дружок! Удобных, глубоких дуплах, – поучительно произнесла Анастасия, многозначительно подняв вверх указательный палец. Вид у нее при этом был такой серьезный и важный, что невозможно было не рассмеяться.

Так вот, с подачи подруги мое угодье в Лисицине в один миг превратилось в Дупло. Я уверена, многие из моих друзей давно не помнят, как называется эта деревня, но где расположено Дупло Ирины Белкиной, пожалуй, в курсе все.

Так что, сами понимаете, ничего странного в моей оговорке не было, но объяснять все эти подробности Николаю не хотелось. Я просто промолчала, с независимым видом покручивая на пальце брелок с ключами от машины, а он, похоже, мое замешательство истолковал по-своему. Сержант явно насторожился и строго попросил:

– Документики-то все же предъявите, гражданочка. На всякий случай.

Я, молча пожав плечами, с готовностью протянула Скворцову коричневые кожаные корочки.

Тщательно изучив мое водительское удостоверение, Коля успокоился и через пару минут осторожно спросил:

– Ирина Анатольевна, вы знаете из правил дорожного движения, что обязаны оказывать посильную помощь гражданам, попавшим в ДТП, предоставлять свое транспортное средство для переправки раненых до больницы? – Глаза Николая при этом совершенно подозрительно забегали.

– Не надо на меня так смотреть, товарищ сержант, – снова занервничала я. – И вообще, где вы тут видите раненых?

– А мы не знаем, пострадал он или нет, сказать сам батюшка пока не может…

– Так как напился до розовых слонов, – ядовито перебила я. – Короче, все, сержант, я поехала, путь до дома неблизкий, а уж скоро светать начнет. – Я пошла к машине с твердым намерением немедленно уехать с этого проклятого места.

– Ирина Анатольевна, вы не можете просто так уехать, – все еще пытался давить на психику Коля, – я выпишу вам штраф.

– Выписывайте, ради бога, что хотите, – устало отмахнулась я. – Давайте строчите, быстрее только. Спать хочу просто смертельно.

Поняв наконец, что идти ему навстречу я ни в коем случае не собираюсь, Николай вздохнул и протянул мне документы:

– Возьмите, пожалуйста, счастливого пути и осторожнее на дороге.

Я уже села в машину, но, посмотрев на несчастное лицо гаишника, неожиданно проявила слабину.

– Ну, сам подумай, сержант, чем я могу еще тебе помочь? Все, что могла, я и так сделала…

– Да все просто, Ирина Анатольевна, матушка Елена сказала, что они с отцом Ксенофонтом живут в Евсеевке, а это всего в каких-то паре километров от Лисицина, – обрадованно затараторил Коля. – Мы сейчас быстренько загрузим батюшку к вам в машину, вы довезете его до дому, у калитки выпихните и спокойно поедете к себе спать. Только и всего.

– Как просто! – усмехнулась я. – Вот и сделай все то же, но сам.

– Я еду домой, – жалобно посмотрел на меня Николай, – а моя деревня совсем в другой стороне. Довезти отца Ксенофонта до дому и вернуться – часа три, не меньше. А вы все равно едете практически туда же.

– А если он проснется, начнет буянить или захочет в туалет? – продолжала сопротивляться я, хоть и догадывалась уже, что от батюшки сегодня отвертеться мне вряд ли удастся. – Я одна не смогу даже вытащить его из машины. Поедемте вместе, сержант. Выгрузим вашего Ксенофонта, поспите у меня, так уж и быть, а утром вернетесь домой.

– Домой я тогда уже не успею, – вздохнул собеседник. – Мне утром опять на службу. Я вообще-то женился в прошлую субботу… – Коля смутился и покраснел.

– Все ясно, – обреченно вздохнула я. – И как меня угораздило так вляпаться? Ладно, грузи тело.

«Довезу и выпихну прямо пинком под зад», – мстительно думала я, наблюдая за суетой радостного парня.

– Ирина Анатольевна, я разыщу вас на днях, с меня презент, – пообещал сержант, закончив возиться с попом. – Вы долго пробудете в Лисицине?

– Уеду, как надоест. У меня отпуск вообще-то… Н-да… Судя по тому, как он начался, время я проведу интересно и содержательно.

– Я ваш должник навеки! – прокричал Николай, махая рукой нам вслед.

Проехав по лесной дороге минут пятнадцать, я вдруг с ужасом осознала, что совершенно не знаю, куда везти тело батюшки-алкоголика. Название Евсеевка мне ничего не говорило. Пара километров от Лисицина – и все. А в какую, простите, сторону? Даже если мне повезет и я случайно наткнусь на указатель этого села, то как, скажите на милость, найти нужный дом? Главное, и спросить будет точно не у кого. В сельской местности нет ни ночных клубов, ни казино, поэтому в такое время не спят только те, у кого бессонница или еще какие-то проблемы со здоровьем… Если я буду бродить по селу, как привидение, и стучать во все двери подряд, запросто ведь могут и собак спустить. Да, Коля, удружил! Мне что, до утра кружить по деревням с этим храпящим боровом за спиной? Да от него воняет перегаром так, что голова начинает кружиться. Решение приходило только одно – придется везти Ксенофонта к себе, а утром пусть уж сам добирается до своей матушки Елены.

Подъехав к нашему дому, я коротко посигналила. Через пару минут на крыльце второй половины появился долговязый нечесаный парень в широченных семейных трусах. Он спустился по ступенькам и отпер ворота гаража.

– Привет, могла бы и сама открыть. Обленилась совсем. – Витек по привычке зудел так, для профилактики, мы оба это прекрасно знали. На самом деле он ужасно ждал моих приездов и оскорбился бы безмерно, не разбуди я его по прибытии. Вторая половина бабушкиного дома досталась Виктору в наследство, так же как и мне. Но распорядился он ею совершенно иначе: быстренько сдал под офис свою городскую квартиру и со всеми пожитками переехал в Лисицино. Данное нехитрое мероприятие помогло ему исполнить практически все заветные мечты детства: жить на лоне природы, не работать, философствовать и выпивать на деньги, вырученные за сданную квартиру. Чтобы не прослыть тунеядцем, Витек в «свободное время» пописывал стихи. Печататься не считал нужным и услаждал своим поэтическим даром слух добродушных односельчан и моих городских гостей. У соседа и кроме этого была куча других неоспоримых достоинств. Он замечательно готовил шашлыки, топил баню в любое время дня и ночи, помогал мне во всех хозяйственных проблемах, причем делал все это совершенно бескорыстно. Не удивительно, что мы с Виктором сдружились очень быстро, несмотря на то что раньше, в прошлой, городской жизни, никогда в глаза друг друга не видели.

Порой я вспоминаю нашу первую встречу с Виктором, и мне становится смешно. Мы жутко ненавидели друг друга в то время и были уверены, что имеем для этого сотню веских, ужасно серьезных причин. История нашей семьи вообще запутанная и непростая… Хотя, если разобраться, во многом схожа с тысячами других.

Когда-то давно, на заре советской власти, бывшие в то время молодыми людьми, Александра Федоровна и Дмитрий Васильевич построили дом в Лисицине и начали создавать здоровую коммунистическую семью. Сашенька работала на ферме, Митя в том же колхозе трудился трактористом. Вскоре, как положено, в молодой семье родилась девочка, которую назвали Людочкой. Когда девочке исполнилось три годика, в деревню приехал агроном Петр Лаврентьевич, которого, за неимением другого свободного жилья, временно поселили в доме Александры и ее мужа. Молодой агроном и доярка быстро нашли общий язык, и в отсутствие мужа нередко Петр Лаврентьевич позволял себе в отношении хозяйки много лишнего. А Сашеньке это нравилось. Может, все и обошлось бы, но однажды Александра Федоровна обнаружила, что беременна. Только и это бы еще ничего, не случись такое именно в то время, когда Дмитрий Васильевич был брошен на обработку дальних полей и уже третий месяц не возвращался к жене в родной дом. Зная буйный характер своего мужа и опасаясь его гнева, Александра стала уговаривать агронома уехать из Лисицина, взяв ее с собой. Агроном добился перевода на учебу в город и покинул деревню, прихватив чужую жену. Людочку взять с собой Петр Лаврентьевич категорически отказался. Так, в результате случайной внебрачной связи, на свет появился Анатолий Петрович Белкин – мой отец. Вскоре мои дед с бабкой поняли, что погорячились, создавая новую ячейку общества. Обоих многое не устраивало друг в друге. Петр начал стесняться деревенской неотесанной жены, она очень проигрывала на фоне его худеньких образованных сокурсниц. Саша тоже тяготилась новым браком. Мужиком Петр оказался довольно слабеньким, в сравнении с ее мужем-трактористом. Жить с ним было невыносимо скучно, в гости он ее с собой не брал, к себе никого не водил, целыми днями пропадал на учебе или бог его знает где. Работы в городе для бывшей доярки не находилось. Она сидела в двенадцатиметровой комнате, выделенной для них в бараке, и потихоньку сходила с ума от скуки и безделья. Через два года, не выдержав постоянных ссор и попреков, Александра Федоровна сбежала от своего агронома назад в деревню, взять с собой сына она не рискнула. Идти ей, кроме Лисицина, было некуда, и она вернулась к Дмитрию Васильевичу. Он, вопреки ожиданиям, скандала устраивать не стал, но и жить с беглой женой отказался. Так как дом принадлежал им обоим, то Митя честно разделил его на две части и сделал два отдельных входа, чтобы даже на крыльце не сталкиваться с неверной супругой. Постепенно отношения у них наладились, они стали помогать друг другу по хозяйству, ходить в гости, подозреваю, что дело у них доходило и до постели, но все же жили они до самой смерти по отдельности. Каждый вел хозяйство на своей половине. Примечательно, что никто из этой троицы так и не создал впоследствии настоящей семьи. Все были по-своему несчастны: Петр, один воспитывающий сына, Толик, лишенный материнской любви, Митя и Саша, живущие как кошка с собакой, и наблюдающая все это Людочка. Никому не позавидуешь в этой истории. Наверное, поэтому все члены одной семьи с детства были научены родителями ненавидеть членов другой.

Все вместе мы встретились только однажды, на похоронах Александры Федоровны. Дмитрий Васильевич к тому моменту уже умер, Петр Лаврентьевич тоже был плох. Он горько плакал у гроба своей возлюбленной, что не мешало ему при этом продолжать обвинять ее в своей покореженной жизни. Мои отец с матерью и Людочка с мужем в основном молчали и посматривали друг на друга неодобрительно. Мне, откровенно говоря, никогда не были понятны отношения отца с его сестрой. Делить им явно было нечего, а после смерти стариков они остались практически единственными близкими родственниками. Но в нашей семье всегда разговоры о бабушке и ее семье жестоко пресекались дедом, и я не считала возможным расспрашивать об этом отца.

Здесь же, на похоронах, я впервые познакомилась с Виктором. Он уже несколько лет после смерти деда жил в Лисицине и ухаживал за больной бабкой. Как я уже говорила, ему нравилось жить в деревне, хотя в городе он имел собственную жилплощадь. Его до глубины души оскорбило то, что бабкина половина дома достанется не ему, а какой-то незнакомой тетке. И дело, конечно, было совсем не в квадратных метрах. Ему вполне хватало для жизни просторной дедовой половины, но он с ужасом и тихим бешенством представлял грядки, вспаханные предприимчивой родственницей, ораву орущих детей, носящихся под его окнами. Это вгоняло его в тоску и ставило крест на тихой жизни одинокого философа. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что я поначалу испугалась.

После церемонии погребения ни отец, ни Людмила не пожелали остаться в доме матери, сухо пожали друг другу руки и разъехались в разные стороны. Деда отец забрал с собой. Мне поневоле пришлось остаться, чтобы навести порядок на половине бабушки. Вымыв пол и посуду, я заперла дверь на ключ и понесла его Виктору, с опаской постучала в дверь неприветливого родственника.

– Входите, не заперто!.. А, это ты, новая владелица дома.

В голосе Виктора послышалась такая горечь, что я поспешила его успокоить:

– Ну что ты, какая из меня владелица… я вообще ненавижу деревню. Я просто пришла отдать тебе ключи и больше не появлюсь здесь, обещаю… ну, может, на девятый день приеду и на сороковой, если пустишь, положено ведь поминать…

– Положено… а наши уехали, даже стопку за бабку не опрокинули. Она знаешь какая хорошая была… Хотя откуда тебе знать, – с горечью сказал он. На столе я заметила откупоренную бутылку водки, салат, нарезанную колбасу, селедку. Около фотографии бабушки стоял стакан, накрытый хлебом, и свечка. – Хотел все по-людски устроить, – сказал Виктор, перехватив мой взгляд. – Готовился… Может, хоть ты присоединишься, родственница все же?

– Да я за рулем… – нерешительно начала я. Мне и самой было неприятно поведение родителей.

– Переночуешь на своей половине, а завтра уедешь, – настойчиво убеждал меня новый родственник.

В конце концов я согласилась и охотно уселась за накрытый стол.

Поминая Александру Федоровну, мы поближе познакомились с Виктором. Оказалось, что наши взгляды на жизнь во многом сходятся, недаром все же мы были довольно близкими родственниками. Расходились спать мы весьма довольные друг другом.

С утра пораньше меня разбудил новый родственник.

– Хочу с тобой поговорить, – очень серьезно начал он, – сегодня мне приснилась бабушка, она ничего не сказала, но я по лицу понял – она расстроена. Она ведь не просто так, похоже, оставила тебе эти полдома. Ей всю жизнь хотелось, чтобы две ее семьи наконец-то объединились, и, видимо, она нашла способ. Я присмотрелся к тебе, ты мне понравилась, клянусь, это правда. Не важно, как относятся друг к другу наши родители, но я хочу с тобой дружить. Если ты не против, конечно.

– Нет. Ты мне тоже симпатичен, – с улыбкой призналась я. – Если пригласишь, я буду иногда приезжать к тебе в гости…

– Зачем? – удивился он. – У тебя же есть своя половина.

– Но мне она не нужна, я вчера тебе сказала и от своих слов не отказываюсь.

– Это не тебе решать, – строго перебил меня Виктор, – неприлично от дареного отказываться. Поняла?

– Как скажешь, – не стала спорить с родственником я.

С тех пор мы на самом деле дружим с Витей, и у нас нет никаких претензий друг к другу…

Когда ворчащий сонный родственник открыл мне ворота, я вышла из машины и горько пожаловалась:

– Ты даже не представляешь, Витек, в какое дерьмо я вляпалась по дороге сюда.

Сосед подозрительно покосился на мои ноги.

– Я чувствую, воняет чем-то, да вроде не дерьмом… хотя…

– Да ты не понял, пахнет батюшкой, – глубоко вздохнула я.

– Твоим отцом?! – поразился все еще не до конца проснувшийся собеседник.

– Просто батюшкой. Вернее, пахнет-то перегаром. Святой отец сегодня немного не в форме…

В подтверждение моих слов Ксенофонт на заднем сиденье громко икнул, причмокнул и смачно всхрапнул. Виктор подскочил от неожиданности.

– Что, тьфу… Кто это? – Витек осторожно заглянул в машину. – Батюшки! Отец Ксенофонт!

– Ты чего, знаешь его? – удивилась я.

– А кто ж его тут не знает? Он местная знаменитость. Я тебе такого могу про него порассказать…

– Здорово, – перебила я возбужденную речь соседа. – Завтра обязательно поделишься. А сейчас лучше помоги вытащить его из машины.

Поднатужившись, мы выволокли батюшку на дорожку. Бедная матушка Елена, если она постоянно таскает своего благоверного туда-сюда, ей надо как минимум иметь мускулатуру Шварценеггера.

– Слушай, Вить, он часто в таком состоянии бывает? – переводя дыхание, поинтересовалась я.

– В таком? Не знаю. Я засыпаю раньше, – хохотнул сосед.

– Ясненько. Тогда забирай этого алкаша к себе.

– А чего я-то? – Веселости у Виктора явно поубавилось. – Он с похмелюги проснется, неизвестно в каком настроении… буянить еще начнет.

– Тем более, – пробурчала я.

– Чего?

– Говорю, не хочу его компрометировать перед общественностью. Ночевать с такой красоткой, как я, – крест на репутации святого отца.

– Ага, а ночевать на одном диване с молодым парнишкой – это не компромат, можно подумать, – пытался отбояриться от сомнительного соседа Витек. – Я, по крайней мере, не собираюсь рисковать…

– Ну, это как хотите, дело вкуса, – перебила я. – В крайнем случае можешь постелить ему на коврике у двери. Он все равно не оценит комфорта в его-то состоянии.

Приподняв Ксенофонта в последний раз за этот день, мы с Виктором затащили его на крыльцо и забросили в сени.

– Дальше ты сам с ним разбирайся, я его видеть больше не могу.

– Зайди хоть чайку попей, я сейчас вскипячу, – радушно пригласил Виктор.

– Боюсь, что если немедленно не уйду, то так и не избавлюсь от этого попа никогда в жизни. Ты извини, Вить, но я устала как собака. Сейчас упаду рядом с этим алкоголиком, а он воняет, как скунс. Боюсь умереть от удушья. – Последние слова я произносила, уже стоя у своей двери.

Войдя в помещение, я не раздеваясь прилегла на диван и попыталась уснуть. Но вместо спасительного сна в голову упорно лезли мысли о неудавшемся отпуске и несчастной судьбе, занесшей меня в эту богом забытую деревню. О вчера еще таком близком и родном человеке, безжалостно предавшем и обманувшем меня…

А начиналась эта история, приведшая меня в конце концов на безлюдную ночную дорогу, вполне банально: мы с любимым собирались вместе провести отпуск на море…

Глава 2

…Черное море медленно, даже лениво, катило свои пенные волны на мокрый и холодный песчаный берег у моих ног. Иногда, словно на мгновение очнувшись от томного забытья, оно вдруг собиралось с силами, и тогда высокая злая лавина добиралась почти до кончиков моих сандалий, но, не дотянув каких-то пяти сантиметров, с досадой уносилась прочь, обратно в темные загадочные просторы. Затем, как бы в отместку, ветер начинал агрессивно рвать из моих рук легонький синий зонт, и ледяные капли ударяли прямо в залитое слезами лицо. И снова на какое-то время вокруг наступала настороженная обманчивая тишина…

Дождь начался сразу, как только я сошла с трапа самолета в гостеприимном Адлеровском аэропорту. Иногда не надолго он прекращался, да и то как будто только для того, чтобы через час-другой обрушиться на землю с новой, утроенной силой. Такая погода, само собой, человека, приехавшего отдохнуть и позагорать на берегу моря, порадовать никак не могла. Я, естественно, тоже исключением не являлась. Очень уж мне хотелось к приезду Андрея не только найти подходящее жилье и обустроиться в нем с наибольшим комфортом, но и хотя бы немножко загореть под теплым южным солнышком. В последнее время перед отпуском у меня было так много работы, что я практически ни разу за лето так и не смогла вырваться на местный пляж. Поэтому кожа имела не слишком приятный, на мой взгляд, чуть ли не синеватый, как у магазинной курицы, оттенок. Мне очень хотелось, чтобы, когда Андрей впервые увидит меня в купальнике, я уже не слишком отличалась от остальных девушек на пляже.

Вообще-то лететь на юг мы с Андреем должны были вместе. Мы и билеты, как положено, за месяц до отпуска прикупили, и новый чемодан, и даже фотоаппарат для подводного плавания. Но всего несколько дней назад его планы вдруг резко изменились. Сначала он стал каким-то хмурым, неразговорчивым, с утра до вечера пропадал на работе, а позавчера и вовсе заявил, что ему нужно срочно ехать в аэропорт сдавать билет. Я сразу подумала, что у него на работе случилась какая-то неприятность или ему подкинули непредвиденное срочное задание… Андрей на эту тему говорить отказывался, от всех моих вопросов досадливо отмахивался и мрачнел при этом все больше. Объяснить все он решился только тогда, когда молчать дальше было уже невозможно, речь шла о сдаче билета. Как я и предполагала, дело было в работе… Лететь на юг одной мне совершенно не хотелось, но Андрей в этом вопросе был крайне категоричен.

– Я не хочу, чтобы по моей вине ты нарушала свои планы и лишилась отпуска…

– Но мне без тебя там совершенно нечего делать… – робко пыталась возразить я. – Лучше я останусь здесь, с тобой, ведь ты же не будешь пропадать на работе сутки напролет… Вечером мы сможем сходить куда-нибудь или просто поужинать дома при свечах… Возможно, потом ты сможешь вырваться на пару деньков, мы проведем их на природе или в деревне…

– Не может быть и речи, – твердо заявил Андрей. – Как только ты улетишь, я, оставшись один, все свои силы брошу на этот неожиданный заказ и спустя три, максимум четыре дня присоединюсь к тебе в Адлере. Ты даже соскучиться не успеешь, радость моя, на южном пляже дни летят незаметно…

– Давай я дождусь тебя и мы все-таки полетим с тобой вместе, – продолжала настаивать я.

– Тогда я точно не смогу сосредоточиться на работе, – улыбнулся Андрей. – Да и достать два билета на самолет в самый разгар сезона будет намного труднее, чем один…

Короче говоря, хоть мне и очень сильно этого не хотелось, Андрей убедил меня лететь в Адлер одной. И вот теперь я изнывала в этом залитом дождем городе от одиночества и безделья.

Домик на берегу моря я нашла довольно быстро, он был не особенно импозантным, зато, открыв окно, я могла прямо из комнаты слушать рокот прибоя и любоваться бескрайним голубым морем, простирающимся до горизонта. Здесь были все необходимые для курортной жизни удобства: душ, туалет, холодильник и телевизор.

Первые три дня я не особенно расстраивалась, даже взирая на совершенно черное от туч небо. Ведь впереди меня ждал упоительный медовый месяц. На четвертые сутки, не получив от любимого даже весточки, я пошла на почту и заказала переговоры с Андреем. На другом конце провода мне никто не ответил. Повторив попытку через час с тем же успехом, я по-настоящему загрустила. Гуляя по дождливому Адлеру, я выглядела, видимо, так неприкаянно, что какая-то сердобольная женщина остановилась, долго смотрела на меня, а потом жалостливо спросила:

– Что, милая, денежки сперли? Или кавалер с хаты турнул? Да ты не расстраивайся, тута парней хоть косой коси. Ты девка видная, иди вон в кафешку, садись за столик, небось сразу как мухи налетят. Только ты поумнее будь, смотри, с первым-то попавшимся не связывайся, поторгуйся, чтоб непременно с жильем и полным пансионом. И на обратный билет пусть сразу денег даст, а то потом обещанного будешь три года ждать.

– Это вы о чем, женщина? – покраснела я. – У меня уже есть жилье и денег на обратную дорогу хватает, слава богу.

– А чего ж тогда морду-то скособочила, как на похоронах? Добрых людей в расстройство вводишь, – недовольно пробурчала заботливая бабулька, направляясь своей дорогой.

Я, пораженная, не нашлась, что ей ответить. Действительно, чего это я так расстроилась? Ну нет Андрея дома, так это же естественно, он и со мной полететь не смог потому, что у него куча неотложных дел, так с чего это ему дома сидеть? Сейчас пообедаю, решила я, и попозже снова пойду звонить. Ночевать он домой, надеюсь, приходит.

Но звонить не пришлось. В калитке дома меня ждала лаконичная телеграмма из родного города: «Встречай рейс 20.07 в 18.45. Андрей». Я снова мгновенно воспрянула духом. Заметалась по комнате, бессмысленно переставляя вещи. Потом села, успокоилась и даже усмехнулась про себя. Какая же я все-таки дура в себе неуверенная! Парень на день всего запоздал, а я уж чуть в море не утопилась. Ценить себя надо побольше. Тетка на улице и то вон заметила, что я симпатичная, а я все недовольно хмурюсь, глядя в зеркало.

Окрыленная, я остаток дня потратила на уборку довольно убогого помещения, потом приняла душ, наложила на лицо освежающую маску и попыталась уснуть. Вместо этого в голову под шум прибоя начали лезть разные мысли, все как одна связанные с Андреем…

…В тот день, когда мы познакомились, я скучала в торговом зале, сидя перед монитором компьютера.

– Девушка, извините, ради бога, вы не смогли бы найти немножечко времени и помочь мне? – Я подняла голову и увидела перед собой симпатичного, чуть смущенного парня лет двадцати пяти, в строгом костюме с галстуком. – Мне нужно выбрать игрушки…

– Все перед вами, молодой человек. – Я любезно показала на заполненные разноцветным товаром полки. – Сколько лет вашему малышу?

– От полутора до семи, – подумав несколько секунд, выдал он.

– В смысле? – вытаращила я глаза. – Сколько их у вас?

– Я не считал. У меня только сумма, которую я могу потратить, надо постараться растянуть ее на всех.

– Что вы мне голову морочите, молодой человек? – устало вздохнула я. – Нельзя же, в самом деле, не знать, сколько у вас детей.

– Я действительно их никогда не считал, – слегка растерялся он. – Но это и не важно. У них и так полно игрушек, кому новых не хватит, старыми поиграют, – смущенно начал оправдываться парень.

Я решила не спорить, мало ли на свете ненормальных, и миролюбиво спросила:

– Ну, и какую сумму вы планируете потратить?

– Десять тысяч евро приблизительно.

Я чуть со стула не свалилась.

– Может, стоило пригласить с собой мать малышей? Сумма нешуточная…

– Такую кучу женщин?! – воскликнул парень. – Вы смеетесь, что ли?

Я ошарашенно молчала. Потом встала и сказала, фальшиво улыбаясь:

– Конечно, помогу вам, с удовольствием. – При этом я незаметно постаралась переместиться поближе к охраннику дяде Паше. Мама всегда предупреждала, что нет никого опаснее сумасшедших. Никогда нельзя предположить, чего от них ожидать.

– Ир, ты уже помогла тому парню из детского садика? Я занята была и послала его к тебе, – догнала меня Вероника. – Сейчас я освободилась и…

– Из садика?! – переспросила я и начала истерически смеяться.

– Девушки, у меня времени не очень много, нельзя ли побыстрее? – вежливо напомнил о себе покупатель. – Мне еще нужно игрушки в «Аленушку» отправить и на работу смету по спонсорской помощи завезти.

– Конечно-конечно, – ответила я, давясь смехом.

Вероника недоуменно пожала плечами и отошла от нас.

Я провела для Андрея – так звали парня – показательную экскурсию по нашему складу. Потом мы начали выбирать игрушки.

– Зачем так много кукол? – горячился он. – Надо побольше солдатиков, танков, машин. Вот те, с большими колесами, мне очень нравятся…

– Вы рассуждаете как мальчишка. А ведь девочкам тоже надо во что-то играть. Посмотрите, какие прелестные медвежата, хоть они и дорогие, советую взять их штук семь или даже десять.

– Хорошо. Но вот эти радиоуправляемые машинки тоже положите, пожалуйста, и вот этих роботов, и солдатиков целый мешок.

– Еще нужно выписать побольше лопаток, ведерок и других принадлежностей для игры в песок.

– А про развивающие игры вы не забыли? Книжки, фломастеры…

– Нет, ну что вы, Андрей, это уже в коробки запаковали.

– Отлично. Тогда пойду скажу шоферу, что можно начинать грузить.

День пролетел незаметно и радостно. Я всегда подозревала, что внутри меня все еще живет маленькая, недоигравшая в куклы девочка, и, выбирая игрушки с Андреем, лишний раз убедилась в этом.

Вечером, после работы, мы с Вероникой хотели зайти в универмаг, поглазеть на полки. Но Андрей нарушил наши планы. Спускаясь по ступенькам крыльца, я услышала:

– Ирина, я специально жду вас здесь, чтобы поблагодарить за помощь. Без вас я бы, наверное, до сих пор не справился.

Я обернулась и увидела Андрея.

– Надеюсь, детишкам понравятся ваши подарки.

– Я тоже надеюсь, но это уже не мое дело, – улыбнулся он. – Моя фирма выделила деньги для спонсорской помощи и велела потратить их с толком. Я постарался, вернее, мы вместе с вами постарались, а дальше пусть сами разбираются.

– Понятно. – Я не знала, о чем еще говорить с симпатичным, но практически незнакомым парнем.

– Можно вас в кафе пригласить? – смущенно предложил Андрей и, кажется, даже немного покраснел.

Я вопросительно посмотрела на Веронику. Она улыбнулась и пропела:

– «Я третий лишний, я понял это…» Ладно, подруга, в другой раз прошвырнемся по магазинам. Чао! – И ее высокие каблучки застучали по асфальту.

– Неудобно получилось с вашей подругой.

– Да ничего страшного, – успокоила парня я. – Предлагаю перейти на «ты». Ведь мы в игрушки вместе играли. Да и отчества друг друга все равно не знаем.

– Согласен, – засмеялся Андрей. – В честь этого хочу преподнести тебе маленький презент. – Он наклонился и вытащил из машины белого пушистого медведя. – Мне показалось, тебе он очень понравился.

С того дня началась наша любовь. Мы встречались почти ежедневно. Ходили в кино и театры, частенько навещали рестораны. Однажды зимой мы поехали кататься на лыжах. Только вдвоем. Не взяли машину, а поехали на электричке. Сойдя с перрона, сразу нацепили лыжи и пошли до дачи Андрея пешком. Двигаться было сложно, особенно в лесу. Лыжни не было и в помине, я целый час шла, глядя в спину любимого, который, как ледокол, прокладывал нам обоим путь между деревьями. На лыжах я последний раз каталась очень давно, еще, кажется, в школьные времена, и с непривычки зверски устала. Жаловаться не хотелось, и я упорно двигалась на почти негнущихся ногах вперед. Андрей дошел до опушки, остановился и указал рукой вперед. Я выглянула из-за его спины и увидела, что внизу под горой стоит маленький аккуратный, почти игрушечный домик. Я сразу догадалась – наш путь наконец-то подошел к финалу.

– Вот и мои хоромы, – подтвердил мою догадку любимый. – Сейчас осторожненько спустимся, растопим камин, разгрузим рюкзак с продуктами и… – он притянул меня к себе и поцеловал, – и займемся любовью в мерцающем свете огня. Как тебе перспектива?

Все, наверное, так бы и получилось, как говорил Андрей, но я, неуклюжая корова, спускаясь с горы, не удержалась на ногах и вверх тормашками полетела вниз. Долетев до твердой земли, открыла глаза и увидела встревоженное лицо Андрея.

– Ты как, цела? – Он лихорадочно ощупывал меня с ног до головы. – Ты так летела, что я испугался, не сломала ли ты шею.

– Шея вроде в порядке, а вот нога… – простонала я.

Через час я лежала на медвежьей шкуре перед камином, в котором плясал огонь, а Андрей готовил обед из привезенных продуктов, то и дело отвлекаясь на то, чтобы заботливо поправить мою подушку или просто поцеловать, обнять… Забинтованная нога зверски ныла, но я все равно была счастлива. Вместо двух дней мы пробыли на даче целую неделю. Ведь я при всем желании не дошла бы самостоятельно до станции, а гнать машину сквозь заснеженный лес было затруднительно. Любимый был со мной необыкновенно нежен и предупредителен. В принципе, я вполне могла перемещаться по дому сама, но Андрей свел эти передвижения к минимуму. Ему нравилось заботиться обо мне, кормить с ложечки, переодевать. Он нежно и аккуратно целовал и обнимал меня, как антикварную вазу. В тот раз нас обоих чуть не выгнали с работы за прогулы, но мы все равно были безмерно счастливы…

Под эти воспоминания я умиротворенно уснула.

Часа за четыре до указанного в телеграмме времени я начала лихорадочно наводить красоту. Долго и придирчиво подбирала наряд, подходящий для столь торжественной встречи. Правда, прохладная погода свела выбор к минимуму. Пришлось надеть джинсы и водолазку, выгодно подчеркивающую мои формы. В пять я вышла из дому, боясь опоздать. Тут передо мной вдруг возник неожиданный вопрос. Как это я вчера не задумалась, а на какой же вокзал прибывает Андрей? Железнодорожный, морской или, может, в аэропорт? Нужно срочно бежать в справочное бюро и узнавать, где есть рейс, прибывающий в восемнадцать сорок пять с подходящего мне направления. Горсправка была закрыта на тридцатиминутный перерыв. Пришлось терпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу. Оказалось, что подходящие рейсы есть как на железнодорожном вокзале, так и в аэропорту. Если рассуждать логически, то билет на самолет в нашем городе достать сложно, особенно в разгар отпусков, но, с другой стороны, чтобы попасть сегодня в Адлер поездом, Андрей должен был выехать практически на следующий день после меня. Немного поколебавшись, я все же выбрала самолет. В конце концов, ничего страшного не случится, если и ошибусь. Адрес Андрюша знает, в крайнем случае сумеет добраться и самостоятельно. Хотя обидно, конечно… Но в конце концов, он сам виноват, так пусть и расплачивается, раз не мог даже телеграмму составить по-человечески.

В результате метаний и размышлений я чуть не опоздала в аэропорт. Когда все прилетевшие прошли через турникет, я с разочарованием убедилась, что все-таки ошиблась. Андрея среди них не оказалось. Я посмотрела на часы: пытаться перехватить его на железнодорожном вокзале было бессмысленно. Аэропорт находится слишком далеко. Легче побыстрее вернуться домой и ждать любимого там, у накрытого праздничного стола. Я поспешно понеслась к выходу, стараясь опередить толпу прилетевших и встречающих. Выскочив на улицу, услышала позади топот и жалобный крик:

– Ирина Анатольевна, притормозите немного. Я с чемоданом никак не могу вас догнать.

Я резко остановилась и обернулась.

Лицо окликнувшего меня молодого человека я сразу рассмотреть не смогла. Обзор закрывал огромный букет в протянутой руке, чуть не проткнувший меня насквозь при моем резком торможении. Автоматически приняв цветы, я увидела вполне симпатичного парня с виноватой улыбкой на лице.

– Я уж хотел бросить чемодан, да побоялся, что сопрут мгновенно. Вы так ловко лавировали между нагруженными багажом тележками, что я пару раз даже терял вас из виду. Хорошо хоть узнал сразу. Андрей мне детально описал вашу внешность, да и фотографию показывал…

– Кто вы такой и от меня что хотите? – сухо поинтересовалась я у странного парня. – Я вас не знаю.

– Ой, да вы не сердитесь, Ирина Анатольевна, – торопливо продолжил он. – Андрей попросил меня составить вам компанию на отдыхе. Мы работаем вместе. Он как узнал, что я тоже в Адлер лечу, прямо духом воспрянул. Говорит: «Выручай, Стас, меня девушка на юге ждет, а я из города никак вырваться не могу. Дел по горло. Она уже и дом сняла, не знаю, как сказать, что не смогу прилететь».

Я, кажется, начала понимать, в чем дело. Осталось только уточнить детали.

– Послушай, Стас, а когда Андрей впервые попросил тебя об этом одолжении?

– Да, собственно, не так давно. – Парень озадаченно почесал затылок. – Ну, может, неделю назад, максимум дней десять. А что?

– Да так, ничего. – Получается, что когда мой «жених» сдавал билет и отправлял меня на юг, то сам уже точно знал, что не поедет. И все-таки заставил меня улететь, снять этот чертов дом за бешеные бабки и бессмысленно ждать его приезда… Красиво, нечего сказать! Мы ведь спокойно могли перенести отдых хоть на месяц, хоть на два. Можно было и вовсе не лететь к черту на кулички. Выехали бы в деревню на пару дней. С милым, как говорится, и в шалаше рай. Нет, что-то здесь явно не так.

Я не стала посвящать Стаса в свои переживания, мило ему улыбнулась и сказала:

– Ну что же, кавалер, поехали, покажу тебе наше уютное гнездышко.

Парень заметно приободрился. Видимо, он все же опасался моей реакции на эту сомнительную замену. Смущения у него явно поубавилось. Цепко ухватил меня за локоток одной рукой, подхватил необъятный чемодан второй и ходко потрусил к стоянке такси, увлекая меня за собой.

Желтая «Волга» с шашечками довольно быстро домчала нас до места моего временного проживания.

По-хозяйски осмотрев дом, Стас остался весьма доволен. Парнем он оказался запасливым. Примостив на диване свой огромный чемодан, он начал извлекать из него вещи просто необходимые при первом знакомстве юноши с девушкой. На столе появилась коробка конфет «Птичье молоко», банка красной икры, грамм триста копченой колбасы, бутылка коньяку и белое сухое мартини. Судя по этикеткам и составу сухого пайка, все это великолепие было закуплено в магазине напротив дома Андрея, не исключено, что им же самим, а если и нет, то, несомненно, под его чутким руководством: ведь на столе стояли продукты, которые я люблю больше всего на свете. Похоже, Андрюша очень сильно хотел, чтобы я достойно приняла его молодого заместителя. Стараясь не показывать, как невероятно обижена своим новым открытием, я радостно заверещала:

– О! Как кстати – коньяк, мартини! У меня тоже кое-что найдется для встречи дорогого гостя. – На столе появилась бутылка шампанского и вторая бутылка коньяку, родная сестренка первой. – У меня уж, как видишь, и стол накрыт. Сегодня гуляем до утра, а завтра как проснемся, – Стас мечтательно улыбнулся, он, несомненно, не мог не заметить, что, кроме огромного двуспального дивана, спать в нашем жилище не на чем, – я покажу тебе дельфинов. В приличную погоду они, бывает, очень близко к берегу подплывают.

– Ирина Анатольевна, вы потрясающая женщина! Андрей, конечно, рассказывал мне кое-что, но я не ожидал…

– Стоп-стоп-стоп! Малыш, какая Анатольевна? Ты меня обижаешь, ей-богу. Если ты на пару-тройку лет моложе, это не дает тебе права постоянно указывать на эту ничтожную разницу в возрасте. Для тебя я Ира. И все! Никаких преувеличений. – Я сама чувствовала, меня несло, наверное, на нервной почве. Но остановиться уже не могла. – Давай-ка быстренько за это выпьем. Нет-нет, никакого сухого! – закричала я, увидев, что парень потянулся к шампанскому. – В такой день только коньяк!

Мы выпили. Потом еще. И еще. И еще.

Часа через полтора мой новый кавалер не выдержал и сошел с дистанции. Глазки его сначала затуманились, а потом и вовсе закатились. Он пару раз икнул и плавно улегся на стол. Тарелку из-под его головы я предусмотрительно выдернула.

Я критически осмотрела букет, стоящий на столе в вазе. Листочки у него тоже как-то подозрительно опустились, лепестки скукожились. Видимо, это произошло от того количества спиртного, которое я постоянно переливала из своей рюмки в вазу. Да, не повезло цветочкам. Но это был первый пришедший мне в голову способ временной нейтрализации нового друга. Я достала телефон и набрала номер моей лучшей подруги Насти.

– Алло, – послышался в трубке сонный голос. – Вы вообще в курсе, сколько времени?

– Настасья, хватит дрыхнуть, дело есть.

– Ты кто? – спросила трубка после небольшого молчания.

– Проснись, засоня, это же я – Ира.

– Ира в Адлере, не морочьте мне голову, девушка, – обиженно возразила подруга.

– А что, тут телефонов, что ли, нет? Я звоню тебе прямо с горячего юга, – терпеливо начала объяснять я. – Хватит дурачиться, на душе и так погано.

– А что такое? – заинтересовалась Настя.

Я рассказала подруге о своем замечательном «отдыхе».

– Никак не могу дозвониться до Андрея, боюсь, не случилось ли чего. Не могла бы ты дойти до него, разузнать, что и как.

– Дойти-то можно, но не нужно, – неохотно пробурчала Настя. – Я и так его чуть не каждый день лицезрю.

– Где?! – Мне прямо нехорошо стало от дурных предчувствий. – Говори скорее, хватит мяться. Что там с Андреем? Где ты его видела?

– Да у нас. Он, правда, за мой столик никогда не садится, но я же не могу зажмуриться или ослепнуть, чтобы не видеть этого бабника паразитского, – на одном дыхании выпалила подруга.

Здесь нужно объяснить, что Анастасия работает официанткой в одном из ресторанов нашего города. Если Андрей проводит там каждый вечер и при этом удостоился прозвища «бабник», то дальнейшие объяснения просто излишни.

– И давно это началось? – похолодела от дурного предчувствия я.

– Недели две, пожалуй… – не слишком уверенно отозвалась подруга.

– Ну, и какого же черта ты молчала?! – Я разозлилась так, что у меня буквально дыхание перехватило.

– Так ты не спрашивала… Чего я лезть-то буду… – промямлила Настя.

– Ясненько. Значит, отправил меня подальше за мои же деньги, а сам «трудится» в поте лица своего. Так?

– Да плюнь ты на него, отдыхай, найди себе там получше кого-нибудь – горячо начала меня успокаивать подруга. – Ты девка видная…

– Мне уже вчера говорили. А вообще, Андрюха позаботился обо мне, пристроил в «добрые руки». Так что не беспокойся. Теперь я, как говорится, секонд-хенд…

– Это как? – недоуменно переспросила подруга.

– Немного попользованная, но еще в хорошем состоянии. Не выбрасывать же на помойку. Лучше другие пусть порадуются щедрости прежнего хозяина…

– Я в курсе, что такое секонд-хенд, – нетерпеливо перебила Настя, – только я никак не въеду, ты-то здесь при чем?

– Просто не успела тебе всю историю дорассказать, – уже более спокойно продолжила я. – Андрюша мне сегодня подарок прислал, Стасиком зовут. В качестве утешительного приза, вероятно. Вместо себя, любимого.

– Вот козел! – искренне воскликнула Настя. – Он хоть как, прилично выглядит? – В ее голосе явно почувствовались заботливые нотки.

– Не разглядела, – отрезала я.

– А сейчас он где?

– Спит. Рожей в салате, как говорится.

– Алкоголик, что ли? – забеспокоилась Настасья. – Тогда лучше сразу гони, а то потом знаешь сколько горя хлебнешь. Вон у Танюхи сестра…

– Ты сбрендила или издеваешься? – рявкнула я в трубку. – У меня горе, а ты шутки шутишь.

– Нет, серьезно, алкоголики – это такой народ…

Я не стала углубляться в проблемы алкоголиков и нажала кнопку «Отбой».

Потом накинула куртку и вышла на улицу. Погода была на удивление хорошая. Села на лавочку и бездумно уставилась в небеса. Почему-то ночное южное небо разительно отличается от нашего. Здесь звезды кажутся ярче и намного ближе. Каждую можно рассмотреть и чуть ли не потрогать руками. И само небо такое темное и загадочное, что невольно задумываешься о тайнах далекого космоса. К сожалению, мои мысли сегодня были далеки от глубин мироздания. Еще одна надежда на брак, семью и счастье приказала долго жить. Я просто задыхалась от обиды и жалости к себе, униженной и брошенной. Пожалуй, я больше никогда не смогу поверить этим гадким мужчинам. Обманщики! Что им все время надо? Чего все мечутся, меняют шило на мыло? Чего им, в конце концов, не хватает?! Я же красивая, умная, молодая. Хорошо готовлю, шить умею… Зачем он со мной так подло поступил? Чем та, другая, лучше? У нее три ноги, что ли, или глаз пять штук? Ведь все как у меня. Я не выдержала и разревелась…

Рано утром первым же рейсом я вылетела из Адлеровского аэропорта домой.

Глава 3

– Я не поняла одного, где твой загар? – спросила Настя, открывая мне дверь своей квартиры. – Съездить на юг и вернуться белой, как сметана, могла только ты, Белкина, и больше никто!

– Какой загар, когда жизнь рушится! – горько всхлипнула я, опускаясь на банкетку прямо в прихожей.

– А ты чего, разрушения восстанавливать не собираешься, что ли? – удивилась подруга. – Вот тут загар бы ох как пригодился!

– Все, хватит с меня! Больше никаких женихов и любовников. Раз не клеится у меня с личной жизнью, нечего и стремиться.

– Ага, зарекался котелок в печь ходить…

– Мужики все сволочи и гады. Скажи, ну зачем они нам нужны?

– Вопрос неожиданный, но не новый, – усмехнулась Настя, – попрошу только учесть, что нельзя всех равнять под одну гребенку. Если Андрюша подлец, это не значит, что, например, мой Пашка такой же.

– Ты просто жизни не знаешь, Настя. Ну, посмотри на всех моих ухажеров – один одного лучше, а ты сама – почти тридцатник, а все в девках маешься. И парней было сто штук, да где они все? Ну где?! И между прочим, имей в виду, что нам еще повезло родиться с приличной внешностью. Выбор хоть какой-то есть. А остальным, у которых ножки покороче да талия пошире, что делать прикажешь? Вешаться? Сажать в тюрьму надо предателей этих и обманщиков! Вот что я тебе скажу. Они так иной раз жизнь испохабить могут, ни один ворюга потягаться не рискнет. Есть ведь статья за мошенничество? Есть!

Анастасия глубоко задумалась и выдала свое резюме:

– Когда ты начинаешь вдруг мыслить проблемами вселенского масштаба, у меня холодеет спина и начинают мучить дурные предчувствия. Знаешь что? А не поехать ли тебе, подруга, в какой-нибудь тихий уголок, подальше от мужских глаз, подлечить расшатанную психику?

– Не могу я уехать. Мне нужно посмотреть в глаза этому поганцу, а по возможности еще и плюнуть в них. Да и ехать-то мне особо некуда, я почти все деньги потратила на проезд и домик у моря… – Снова вспомнив о несбывшихся планах и растоптанных чувствах, я чуть не разревелась в голос…

– Ну, по первому пункту без проблем, сегодня же вечером пойдем и плюнем, – успокоительно похлопала меня по плечу Анастасия, – а второе тоже, я думаю, проблема решаемая… Например, для этих целей необыкновенно подходит твой дом в деревне… Тишина, чистый воздух… сказка.

– Тебя, Насть, послушаешь, и жить проще становится.

– А чего усложнять-то, скажи на милость? Есть что покушать, во что одеться, спина и ноги не болят – это ведь и есть счастье, Ир. Остальное – суета и излишества, – засмеялась подруга. – А теперь давай гони домой, отсыпайся, наряжайся, на вечер у нас намечен поход в ресторан. Все мужики должны упасть, когда мы войдем. Пусть твой кобель локти кусает, что потерял такую женщину. Жаль вот только, загар ты не нагуляла, – озабоченно прикусила губу она. – Но тут уж ничего не поделаешь. Программа действий понятна?

– Да, мой генерал. – Я не случайно прямо с самолета рванула к подруге. Непостижимым образом ей удается поднимать мне настроение, даже когда кажется, что все так плохо, что хуже быть уже не может.

Вечером мы, прекрасные, как никогда, стояли у входа в ресторан «Ассоль». Собравшись с духом, я поднялась по ступенькам и вошла в зал. Андрея со смуглой красивой девушкой я увидела сразу, хоть он и сидел в затемненной нише у камина. Просто мои глаза сразу уперлись в его лицо. Потом переместились на руку, которой он нежно ласкал колено своей собеседницы. Настя потянула меня в сторону, показывая на столик, забронированный для нас. Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. Ноги мои дрожали, но я довольно твердой походкой через весь зал направилась к нише за камином. Все взоры были прикованы ко мне. В бликах камина и колышущемся свете факелов на стенах я в своем красном переливающемся платье выглядела потрясающе. Андрей тоже увидел меня, приподнялся со стула и завороженно смотрел в мою сторону. Где-то в середине зала ко мне подскочил молоденький парнишка и затараторил:

– Девушка, вы так прекрасны, разрешите пригласить вас на чашечку кофе.

Я немного отклонилась от своего маршрута, подошла к столику, где гуляла его шумная компания, приняла чашечку, предложенную молодым человеком, и, не поблагодарив, двинулась дальше. Я не отрывала глаз от бывшего любовника и видела, как он меняется в лице. Наверное, будь он один, то со всех ног бросился бы наутек, но, видно, ему не хотелось позориться перед юной спутницей, и он настороженно ждал моего приближения, готовя дежурные фразы для приветствия. Но я не доставила ему удовольствия поговорить с собой. Подошла, медленно выплеснула содержимое чашечки в его наглую рожу, секунды три понаблюдала, как черная жижа стекает со лба и щек на белоснежный воротник рубашки, ободряюще улыбнулась смуглой красотке и двинулась в обратный путь.

Все это я проделала словно во сне, очнулась только в холле, куда меня за руку выволокла встревоженная Настя.

– Ну ты даешь, подруга. Я и не подозревала, как сильно расшаталась твоя психика. Давай-ка прямо сейчас, не дожидаясь утра, дуй к себе в Лисицино. А то этот фраер через часок придет в себя и прикатит к тебе с разборками, с него станется. А мы с ребятами послезавтра в гости к тебе подъедем на все выходные. Идет?

Я кивнула. А что мне еще оставалось делать?

Так я оказалась одна на темной лесной дороге…

Глава 4

Первая ночь в Дупле оказалась не слишком уютной. Проснулась утром я с ужасной головной болью. Поглядев на ходики на стене и увидев, что прошло без малого пять часов, я встала и, позевывая, направилась к Виктору.

Дверь мой сосед никогда не запирал, и в дом я попала беспрепятственно. Признаться, входила с опаской. Хорошо, если батюшка еще спит, а вдруг и правда буянит, как предсказывал Витек. Заглянув в дверь, я с облегчением увидела, что в сенях никого нет. Уже лучше, значит, основной удар принял на себя сосед. Пройдя дальше, я смогла наблюдать самого Витю, сладко похрапывающего в своей кровати.

Так, видимо, этот неблагодарный Ксенофонт ушел по-английски, не прощаясь… Ну может, это и лучше. Растолкав Виктора, я потребовала обещанного чая. Он не стал ломаться, и через несколько минут на столе дымились две чашки, а из вазочки одуряюще пахло земляничным вареньем.

– Ириш, как думаешь, может, и батюшку пора будить? – Витя неопределенно мотнул головой назад, в сторону сеней.

– Опоздал, милый, – помешивая ложечкой чай, отозвалась я. – Падре уж давно ноги сделал. Сейчас уж небось под бочком у заботливой матушки Елены сны досматривает.

Витек поперхнулся чаем, видно захлебнулся, потому что натужно закашлял, страшно вращая глазами и делая руками бессмысленные пассы. Я поспешила на помощь другу и постучала его по спине.

– Ты как-то все-таки поаккуратнее, Вить, так и помереть недолго.

– Ты сбрендила, что ли? – прокашлявшись, просипел сосед. – Уже три года, как матушка Елена в могиле сны смотрит.

Теперь пришла моя очередь выпучивать глаза.

– Ты ошибаешься, она вчера звонила мужу и поторапливала домой.

– Откуда звонила? – прошептал ошарашенный сосед.

– Ну, не знаю, – растерялась я, – с ней сержант Скворцов разговаривал, я только ржание слышала.

– Она что, ржала в трубку?! – поразился Витек еще больше.

– Да нет, это звонок на сотовом у батюшки такой. Слышь, ты, видно, ошибся, Вить, спутал с кем-нибудь…

– Да ты чё? Я совсем, что ли? – Сосед даже на ноги от возмущения вскочил. – Я на похоронах гроб нес, а ты говоришь – спутал. Хочешь, я тебе могилу покажу? Тоже мне! Витя пока в своем уме.

Мы молча уставились друг на друга.

– Все ясно, – хлопнула я себя по лбу, – Ксенофонт опять женился. Вот и все.

– И жену снова звать Елена? – с сомнением посмотрел на меня Виктор.

– А что такого? Имя вполне распространенное. Да и потом, попы такой консервативный народ. Ему, может, легче жену с таким же именем найти, чем новое запоминать?

– Сомнительно. Странно, что я не слышал о его женитьбе. Мы вообще-то часто с ним… того…

– Водку хлещете?

– Беседуем о мирском за кружкой пива, – потупился сосед.

– Оно и видно. Ладно. Черт с ним. Вернее, бог с ним. Ушел, и ладно. На этом наша забота о нем закончена. Хотя мог бы спасибо сказать, неблагодарный человек.

Мы еще немного посидели с Витьком, съели все варенье и целую вазочку печенья. Сосед поведал мне последние деревенские новости.

– Знаешь, Ир, – смущаясь, поделился друг, – тут доярка одна, ну… это… неровно дышит ко мне.

– Невесту, что ли, завел? – с улыбкой посмотрела я на покрасневшего Виктора.

– Да какая там невеста, – испугался сосед. – Девка, конечно, так ничего, видная… Да имя уж больно не того… громобойное – Матрена.

– Мотя, значит. А что, имя как имя. Оригинальное. Познакомишь?

– Рано еще, – поразмыслив пару секунд, решил Виктор. – В следующий раз как-нибудь, если чего сложится.

– Ну, как знаешь, – не стала настаивать я. – Вить, завтра Настя с ребятами приедет. Сообразим баньку с шашлыками?

– Да не вопрос. Сделаем в лучшем виде.

Половину дня я провела беззаботно валяясь на солнышке. Мое состояние и настроение удивительно быстро шло на поправку, произошедшее на юге и даже картинка, увиденная мной вчера в ресторане, уже не казались мне такими ужасными и болезненными. Лежа в гамаке среди величественных берез, убаюканная монотонным стрекотом кузнечиков в траве, наблюдая сквозь полуприкрытые веки за пробегающими по небу легкими облаками, то и дело принимающими причудливые непонятные очертания, я вскоре пришла к выводу, что жизнь-то, в принципе, не так уж и печальна, как мне показалась вчера… К обеду прибежал взбудораженный Витек.

– Ир, я в Евсеевке был… – едва переводя дух, выпалил он.

– Ксенофонта опохмелять бегал? – лениво поинтересовалась я.

– Не появлялся он дома и жены у него никакой нет.

– Да ты что? – Я широко раскрыла глаза и села в гамаке.

– Вот тебе и что, – проворчал Виктор. – Говорил я тебе, не слышал о женитьбе, а ты не верила.

– Ну и что это было тогда? Я не усну теперь, пока не узнаю.

– А как узнаешь-то? – вздохнул сосед.

– Для начала надо найти сержанта Скворцова, – подумав немного, предложила я. – Пойдешь со мной в отделение милиции?

– Провожу, – подумав пару секунд, согласился Виктор. – Но внутрь не пойду. Лучше я тебя на улице подожду. Я с участковым не очень лажу.

– Характерами не сошлись? – обуваясь, поинтересовалась я.

– Мне его характер по фигу, – не стал вдаваться в подробности сосед. – Это он привязывается все время.

– Ясно все с тобой, – усмехнулась я.

Через полчаса я уже держала в руке бумажку с данными Скворцова Николая Дмитриевича. Адрес, домашний и служебный телефоны. Позвонив по обоим, я выяснила, что Коля находится на пропускном посту на двадцать третьем километре.

– Это не очень далеко от Лисицина, – заверил меня Витек. – Поехали, я покажу.

– Слушай, Вить, я так поняла, что ты хорошо Ксенофонта знаешь, – проехав немного, сказала я. – Он хоть священник-то как, хороший или так себе?

– Смотря что понимать под хорошим. Человек он, в общем, не самый плохой. Действительно хороший даже. Пьет, правда, много, но старается вести себя прилично, не дебоширит, не матерится. Я думаю, для служителя Бога это не самая замечательная характеристика. Но прихожане его любят. Он подлостей никому не делает, не жадный, с матушкой Еленой тоже нормально жил, ни ссор, ни драк у них не было. Вот и рассуди, хороший он или плохой?

– А лет ему сколько? – продолжала допытываться я.

– А фиг его знает. Лет пятьдесят, думаю, а может, сорок пять, под бородой и рясой не поймешь, – задумался Виктор.

– И он что, всю жизнь попом работает?

– Нет, он батюшкой-то лет десять, не больше, числится, до этого спортсменом был, тяжелоатлетом.

– И как уж его в святые отцы тогда занесло? – удивилась я.

– Он рассказывал, видение ему было, – серьезно заявил сосед.

– Правда, что ли?

– Я так думаю, что на самом деле было. Пьяный он заснул на балконе, просыпается, а там тетка в белых одеждах летает и руками машет, мол, иди сюда. Он чуть с балкона не прыгнул, дернулся к перилам да на гвоздь босой ногой напоролся. Тут и очнулся.

– Больше на белую горячку смахивает, – с сомнением покачала головой я.

– Это точно. Но жена его, Елена, уж больно верующая была, она это все по-своему обыграла. Тетку за Деву Марию выдала, а то, что он чуть с балкона не сиганул, – за Божью кару. А может, это и правда настоящее видение было, посланное Ксенофонту, чтобы от пьянки его отвратить… Хотя теперь уж это не важно. Главное, Елена правильно себя повела. Капала ему на мозги, капала, он и поверил. В семинарию поступил, пить бросил. Дали ему приход в Евсеевке. Обосновались там. Ксенофонт нормальным попом стал. Только со временем попивать опять начал. Он мне признался, что обиду на Бога держит немалую. Детей-то у них так и нет, а им уж больно хотелось, Елене особенно. Столько она молилась, а Бог так и не порадовал их потомством. Я думаю, это пьянство все же виновато. А уж когда Елена умерла от банальной ангины, батюшка и вовсе приуныл. По-черному запил. На проповедях несет иной раз что в голову стрельнет.

– И что, никто на него не жалуется? – усомнилась я.

– Нет пока. Прихожане сочувствуют, помочь пытаются, кто чем может. Приходят ему готовить, в доме убираются. Понимают, что Ксенофонт хоть и священник, но тоже ведь человек из плоти и крови.

– Добрые у нас люди, – усмехнулась я.

– Люди все видят… Он, между прочим, тоже без дела не сидит, – слегка обиделся за батюшку Виктор. – Два года назад церковь отремонтировал, в прошлом году за свой счет часовенку сладил в память о матушке Елене. А что попивает, так у всех слабости есть. Эта еще не самая скверная. Он и сам ведь понимает, что грех это, но поделать ничего не может, не зря, наверное, говорят, что алкоголизм – это болезнь, причем неизлечимая. А вообще, людей-то не обманешь, особенно в деревне. Раз его любят, значит, стоит он того, вот что я тебе скажу. Мужик он, без сомнения, умный, совестливый и о прихожанах искренне перед Богом радеет…

– Ты прав, наверное, Вить, – примирительно согласилась я. – Просто Ксенофонт оставил в моей памяти не самые светлые впечатления. Мне кажется, в машине до сих пор перегаром разит.

– Выветрится, – отмахнулся Виктор.

Мы подъехали к посту ГАИ. Коля, узнав меня, искренне обрадовался:

– Привет! Ну, как там наш героический святой отец?

– Здравствуй, познакомься, это мой сосед Виктор. – Мужчины пожали друг другу руки. – Мы к тебе, Коль, по делу вообще-то… Витька вот, – я кивнула в сторону соседа, – хорошо знает Ксенофонта и говорит, что его попадья умерла три года назад, а новой батюшка еще не обзавелся. Вот нам и стало интересно, ты с кем по сотовому разговаривал?

– С теткой какой-то, – недоуменно пожал плечами Николай. – Она сначала ругаться начала, а потом, когда я представился, объяснила, что она матушка Елена и беспокоится о муже. Вот и все.

– Ну, может, подружка какая, батюшке-то не положено, вот и постеснялась представиться, – предположил Витек. – Значит, он не пропал, а к пассии подался завтракать.

– Он что, еще и пропал? – удивился Скворцов. – Вы же должны были его до дому довезти.

– А ты мне адрес сказал? – укоризненно посмотрела я на сержанта. – На радостях понесся к молодой жене, ничего толком не объяснив.

– Какой адрес? – еще больше удивился тот. – Чай тут не город. Село я тебе назвал, а там Ксенофонта каждая собака знает.

– Ага, особенно ночью, – с сарказмом заметила я, – пришлось его к себе везти. Он проспался и удалился по-английски, не прощаясь.

– А почему тогда вы решили, что он пропал?

– Так домой-то не появился, – пояснил Виктор.

– Может, пошел машину выручать? – пожал плечами сержант.

– Точно! – хлопнул себя по лбу сосед. – А мы и не подумали. Она все там же, в овраге? – повернулся он к Скворцову.

– Нет, ну что вы! – воскликнул тот и пояснил: – Беспризорную машину непременно разграбят. Даже в лесу охотники найдутся чужим добром поживиться. И откуда они узнают так быстро, где что плохо лежит, ума не приложу… Я сразу, как приехал домой, позвонил ребятам на пост, они вытащили ее и перегнали на старую ферму совхоза «Заря». Коров там давно уж нет, а сторож остался пока, чтобы по бревнам не раскатили. Туда «пятерку» и отправили, к Михалычу под крылышко.

– Я знаю, где это, – ткнул меня в бок Виктор, – поехали.

– Зачем мы туда попремся? – недовольно возразила я. – Ксенофонта там уже нет наверняка. Узнал у гаишников, куда делась машина, поехал и забрал ее. Сейчас дома уже, наверное.

– Тогда давай заедем еще раз в Евсеевку, – настаивал Витек.

– Ну чего ты пристал? – совсем не горела желанием еще раз встретиться с Ксенофонтом. – Чего мы там потеряли?

– Любопытно насчет подружки узнать, кто на этого борова клюнул…

– Не стыдно? – Я укоризненно посмотрела на соседа. – Мужик вроде.

– Стыдно, Ириш, стыдно, – притворно потупил глазки Витек. – А что делать? Новостей-то у нас, сама знаешь, негусто, а тут такое! Не вредничай, давай заедем, что тебе стоит, – заканючил сосед.

– Да ладно, заедем, – не стала больше спорить я.

Дома батюшки не было. Судя по всему, он так и не вернулся из вчерашней поездки. Мы озадаченно переглянулись.

– Я начинаю беспокоиться, – трагично произнес Витя. – Ксенофонт даже в храме сегодня не появился, а это уже серьезно. Он вообще-то к работе ответственно относится.

– Ну, что ты так на меня смотришь, прямо как собачонка голодная? Поехали уж на эту ферму, чтобы ты успокоился. Может, он в город повез машину, в сервис, а мы тут носимся по области из конца в конец. Было бы из-за кого беспокоиться. – Я ворчала в течение всего пути до совхоза «Заря».

Хлюпая по грязи, окружающей ферму, я мысленно проклинала Ксенофонта, Витька и всех алкоголиков вместе с ними.

– Ну, и где этот героический сторож?

– На фига он тебе? Сейчас сами машину найдем, не так много места вокруг… да вон и автомобиль. Смотри, вон там, у забора.

Мы поспешили туда. Кто же знал, что лучше бы нам этого не делать… Но в тот момент нас с Витькой гнало вперед какое-то дурацкое чувство любопытства и задора. Лично мне больше всего хотелось как можно быстрее покончить со всеми нелепыми загадками и вернуться в свой уютный гамак, вернуть утреннее чувство спокойствия и умиротворения, безвозвратно утерянные из-за суеты и постоянного зудения соседа.

Достигнув автомобиля в рекордно короткие сроки, мы озадаченно остановились. Развалившись на водительском кресле, сидел огромный мужик в рясе. Креста на нем не было.

– Ничего себе! Ксенофонт, ты уже похмелился, что ли? Или еще со вчерашнего дрыхнешь? – загоготал Витек. – Не мог до дома дотерпеть? А крест где? Пропил, что ли?

– Заткнись, обормот! Смотри… – У меня мгновенно пересохло во рту. Из шеи святого отца торчала рукоятка ножа. – Подойди, потрогай его, может, еще жив… – с ужасом прошептала я.

Виктор ничего не ответил, только пару раз сглотнул, а потом нерешительно дотронулся дрожащими пальцами до щеки святого отца.

– Вроде теплый…

– Сейчас подгоню машину, – немного приободрилась я, – придется опять эту громадину на себе таскать.

– Может, вызвать скорую? – Витьку явно не хотелось снова трогать раненого руками. – Вдруг его передвигать нельзя?

– Это долго, Вить, я сотовый дома на зарядке оставила. Придется самим в больницу ехать, потом они сюда и отсюда. В три раза больше времени потратим. Вдруг он помрет, пока мы будем циркулировать. Нет, придется самим грузить.

– Ир, а давай попробуем найти сторожа, может, у него связь есть, – не соглашался Виктор.

– Где мы его будем искать?

– Вон, видишь, будка двухэтажная, – показал рукой куда-то в сторону сосед, – он обычно там и сидит.

– Ну, так беги скорее, не тяни, у нас времени в обрез.

Парень улетел с места преступления быстрее ветра…

…Прошло минут десять. Я смотрела на бледного батюшку и недоумевала, как такое могло случиться? Как он оказался на заброшенной ферме? Судя по всему, проснувшись утром в доме Витька, он сразу, не заходя домой, начал поиски машины. В ГАИ ему указали место, куда ее отогнали, и он понесся сюда. На чем он добирался? Вряд ли пешком. От нашего дома до фермы совсем не близко, а автобусы этим маршрутом не ходят. Значит, его кто-то подвез. Надо бы расспросить Михалыча, может, видел чего. Хотя надежды мало, нас встречать сторож не вышел, возможно, и Ксенофонт обошелся своими силами. Размышляя таким образом, я окинула взглядом полуразрушенную ферму и увидела Витька, огромными скачками несущегося ко мне. Лицо его выглядело не просто бледным, а даже каким-то серым с зеленоватым отливом.

– Ир, линять надо отсюда, чем быстрее, тем лучше! – еще издали закричал он. – Тут не ферма, а кладбище какое-то. Михалыча тоже того… насмерть. Бросаем Ксенофонта и тикаем на фиг. Ему скорую вызовем из ближайшей деревни.

– Ты мужик или нет? – прикрикнула я на соседа. – Что визжишь, как баба? Толком объясни, чего там в сторожке?

– Михалыч мертвый! – выпалил Виктор.

Я охнула, но быстро взяла себя в руки.

– Ты уверен? Может, тоже еще дышит?

– Не, он синий уже. Кровищи кругом! Ужас! Горло перерезали ему. – Голос парня постоянно срывался на крик.

– Стой здесь, сейчас быстро за машиной смотаюсь, – скомандовала я.

– Нет, я один с ним не останусь, – стуча зубами, заявил сосед, – пошли вместе, батя не убежит, подождет, как миленький.

– Ну ты и трус, Витька, – вздохнула я.

– Пусть трус, но я не останусь, – продолжал настаивать на своем он.

– Ладно, пошли, – согласилась я.

Вернулись мы минут через семь. Я разложила переднее сиденье, и мы стали вытаскивать Ксенофонта из его машины. Вдруг руки у Виктора затряслись, и он стал затравленно оглядываться по сторонам.

– Ты чего это? А? – заволновалась я.

– Ты видишь то же, что и я? Или это глюки? – с надеждой спросил сосед.

Я посмотрела на батюшку, внутри у меня все сжалось и похолодело. Все было точно так, как мы оставили, только ножа не было, а на шее болталась удавка. Затягивать плотно ее не стали, а может, просто не успели. Значит… мамочки родные! Убийца где-то здесь! Он смотрит на нас и может в любой момент выстрелить в спину. Нужно срочно бежать. Но если мы уедем, отца Ксенофонта точно добьют. Нет уж!

– Витька, не смей дезертировать! – закричала я, заметив, что он готов бежать куда глаза глядят. – Чем быстрее погрузим падре, тем быстрее слиняем отсюда. Иди, помогай. Пешком все равно далеко не уйдешь, догонят и прирежут! – пригрозила я парню.

Дрожащими руками мы кое-как затолкали батюшку в машину и прыгнули в нее сами.

– Ну все, – облегченно вздохнула я, – теперь быстро доедем.

Выезжая на трассу, мы заметили вдалеке машину, выскочившую на дорогу из-за ближайших деревьев. Уже достаточно стемнело, и марку авто было не разглядеть.

– Чего там за деревьями? – спросила я забившегося в угол на заднем сиденье Витька.

– Дорога, ведущая к главному входу на ферму, – не раздумывая, отозвался он, вглядываясь в задние огни быстро удаляющегося автомобиля.

– Я так и думала. Если убийца тоже был там, то и машина его должна была стоять поблизости. Не пешком же он пришел.

– Давай гони, Ириш, нервы уже на пределе. Как домой приеду, напьюсь, ей-богу! Что же это делается, а? Жить страшно. В город, что ли, опять податься?..

– Можно подумать, в городе преступников нет, – рассеянно отозвалась я, думая совершенно о другом. Говорить о разных глупостях не хотелось, но и молчать было невмоготу.

– Тоже верно, – покладисто согласился Виктор, – ужас какой-то…

– Хватит стонать, и так тошно, – проворчала я, изо всех сил нажимая на газ.

Когда мы подъехали к Колиному посту, уже совсем стемнело. Увидев нас в компании бесчувственного святого отца, он хлопнул себя по коленям и заржал:

– Неужели опять? С горя, что ли, набрался? Я вас как увидел, анекдот в голову пришел смешной: около поста ГАИ сломался рефрижератор с пингвинами. А им без холода нельзя, сдохнуть могут. Нужно срочно их доставить по месту назначения, а не на чем. А тут мерс крутой гонит – километров двести в час, гаишник его останавливает, вылазит новый русский. «Понимаю, – говорит, – превысил, может, договоримся?» – «Ладно, прощаю, только вот пингвинов в зоопарк отвези, и мы в расчете». – «Нет проблем, не о чем базарить». Забрал пингвинов и уехал. В следующую смену стоит опять гаишник на посту, позевывает, вдруг видит – опять тот же мерс гонит, а в нем на заднем сиденье два пингвина, все в золоте, с сотовыми телефонами. Он обалдел прямо. «Ты что? – кричит. – Я же велел тебе их в зоопарк отвезти, а ты?!» – «Обижаешь, начальник, я все, как обещал, сделал и даже больше. В зоопарк их сводил, в ресторан, сейчас вот в оперу везу». И вы вот так же. Тоже, видно, с батюшкой сроднились… А чего не смеетесь-то? Хороший ведь анекдот, – обиженно спросил Коля.

– Не до смеха, – отрезала я, – отца Ксенофонта кто-то ножом пырнул, да еще задушить пытались, но не успели. На посту телефон есть? Скорую бы.

– Я сейчас по рации вызову, – ошарашенно пообещал Николай.

– И в милицию сразу звякни. Там на ферме еще одна жертва. Михалычу горло перерезали, – вставил приободрившийся Витек.

– Труп, что ли? – изумился гаишник.

– Самый настоящий, – авторитетно подтвердил Виктор.

Мы дождались, пока приехавшие врачи аккуратно перегрузили тело батюшки в карету скорой помощи, и поехали домой. По дороге мы все гадали, за что напали на двух в общем безобидных мужиков.

– Они, в принципе, и знакомы не были, – горячился сосед, – кому они помешали? И машина на месте. Крест только украли. Неужели из-за креста обоих замочили? Как думаешь, он золотой был?

– Вряд ли. Больно здоровый, – с сомнением ответила я, внимательно вглядываясь в темную лесную дорогу. – Думаю, убить хотели одного, а второй просто как свидетель пострадал. А вот кого хотели убить – это вопрос.

– Ни того ни другого вроде не имеет смысла мочить… Хотя кто их знает, может, чечен какой или еврей?

– А еврей-то тут каким боком? – удивилась я.

– Не скажи! Они религию очень чтут. Может, Ксенофонт чего про них на проповеди гадкое сказал. Он иной раз такую чушь нес, особо с похмелья, закачаешься.

– Вот придет в себя и спросим.

– Да он, чай, и сам не помнит, чего буровил, – с сомнением почесал затылок Витек.

– А он богатый? – поинтересовалась я.

– Батюшка-то? А фиг его знает. – Сосед пожал плечами и после некоторых раздумий добавил: – Скрытный он. С виду вроде не особо зажиточный. Ну, несут ему прихожане то да се. Покушать в основном… Зарплату кой-какую получает по Божьей милости. Не с чего вроде жировать особо.

– А Михалыч что за человек? – продолжала допытываться я.

– О покойниках не принято плохо говорить, но зануда был, скажу я тебе, первостатейный. С ним выпивать никто не любил. Прилипнет как банный лист к кому-нибудь и нудит.

– А о чем говорит-то?

– А бес его знает, – пожал плечами Витек, – когда чего. То ему пенсия мала, то президент не угодил, то девки его не любят, а то евреев опять же хает. Одним словом, была бы тема, Михалыч ее так обслюнит, что тошно становится.

– Ну а с деньгами у него как? Водились рублики?

– Откуда? – удивленно глянул на меня Витек. – Чай сторожем работал, не министром.

– Все ясно, – задумчиво нахмурилась я, – вернее, ничего не ясно. Скажи на милость, за что их можно убить? И главное, не по пьяной лавочке, а специально приехали в этот козий угол. Ты заметил, машина у убийцы приличная была?

– Не разглядел, – с сожалением признался сосед, – да уж, загадка. Как думаешь, найдут, кто Михалыча порешил?

– Сомневаюсь я что-то. Хотя все бывает.

– Не скажи, у нас милиция хорошая, – не согласился Виктор, – только вот участковый – козел. В семье, как говорится, не без урода. Так вот, выпивали мы раз с ментами, приехавшими к нам на выборы…

– Ради бога, Вить, заткнись. Я сейчас про алкоголиков слышать не могу.

Парень обиженно надулся и замолчал. До дома он не проронил больше ни слова.

Загнав машину в гараж, мы пошли в мою половину.

– Вить, ну не обижайся. Пока я чай ставлю, сгоняй к себе за вареньем земляничным. Знаешь, как я его люблю! Никто так варить не умеет, только ты! – Я знала, чем польстить парню. – Слушай, а за что ты так участкового не жалуешь? Обидел он тебя чем, что ли?

– Да это чмо полдеревни обидело, не только меня, – с презрением в голосе пробурчал сосед. – Например, каждый месяц проходит по всем дворам и собирает по бутылке водки, якобы взаймы. Заметь, не самогона, а именно водки, причем хорошей. Приходится специально идти в магазин и покупать, чтобы этот козел не обиделся.

– Да фиг с ним, пусть обижается, – легкомысленно заметила я, доставая чашки.

– Ты не дослушала, – продолжил он, – если кто не даст, он ничего, утрется и уйдет. Но! На следующий день с ордером приходит изымать самогонный аппарат. А у кого его нет в деревне-то? Без него мы никуда. Потом изымает и выписывает такой штраф, что больше цены водки аж на два нуля.

– Набили бы ему морду, и вся недолга, – посоветовала я.

– Так били, Ириш, еще как били, – поморщился Виктор, – он после этого настрочил жалобу в эпидемнадзор, и мы неделю без свежего хлеба сидели. В прошлом году я не выдержал, наподдал ему как следует, так он меня на пятнадцать суток упек. Причем в сопроводительных документах написал, что я не морду ему набил, а приставал и грязно домогался. Педиком решил меня, сучонок, выставить. Хорошо, меня все в округе знают, а то прям хоть стреляйся.

– И ты ему это так с рук спустил? – не поверила я.

– Обижаешь, – ухмыльнулся Виктор, – я как вернулся, начал к нему в гости ходить с тортиками да цветочками. Наряжусь и иду с букетом по улице, чтобы все видели. Две недели ходил. Мужики заинтересовались, спрашивать стали, что да как. Я мялся-мялся, потом объяснил, что сохнет по мне участковый, проходу не дает. За то, что не отвечаю взаимностью, на пятнадцать суток упек. Вот я и решил, лучше уж подмазаться к нему. А то опять на меня осерчает, а мести улицы не особо приятное занятие.

– И что, поверили тебе мужики?

– Может, да, может, нет, – пожал плечами сосед и продолжил с хитрой улыбкой: – Да больно уж поверить-то хотелось. Ненавидят его все. Когда он про это прослышал, побежал мне права качать. Встретил меня в магазине и стал орать. Я на коленки встал и заголосил: «Прости Христа ради, Филиппушка. Не завезли сегодня тортов, не виноватый я!» – и руки стал целовать. Он остолбенел и рук не отнимает. Тут ко мне Василий с Петрухой подскочили, подняли, утешать начали: «Что же вы, Филипп Леопольдович, такой жестокий, говорят, ну, не завезли сладенького, уж потерпите маленечко, что же сразу бросаетесь на парня. Нетрадиционная ориентация – не оправдание, чтобы руки распускать». Он стоит, рот раскрывает, как рыба, а слова в горле застряли. «Вы уж, товарищ участковый, поаккуратнее со своими порывами сексуальными. А то с работы попереть могут». Эти слова Василия добили Котяру окончательно. Он позеленел и зашипел: «Какие такие порывы? У меня нормальные порывы!!!» – «Для вас, может, и нормальные, а мы как-то с женщинами больше привыкли». – «Дак и я, братцы, с женщинами!» – «Не оправдывайся, Филипп, чего стыдиться?» Я положил руку Котяре на плечо. Ребята с серьезными сочувствующими лицами дружно закивали, хотя внутри давились от хохота. С тех пор он ни разу ко мне не привязывался по-крупному, понимает, что себе дороже. Но укусить всегда норовит, паскудник. Знаешь что, хватит забивать голову всякой ерундой, давай лучше телик посмотрим.

Когда все телевизионные программы закончились, мы стали прощаться.

– Как-то отпуск у меня начался отвязно. Я думала, хуже, чем в Адлере, быть просто не может, а вот смотри, что получается… Прямо даже назад на работу захотелось, – вздохнула я.

– Завтра Настюха приедет, враз повеселеешь, – ободряюще похлопал меня по плечу сосед. – На сколько человек мяса-то брать? Вера Сергеевна поросенка резала, предлагала килограммчиков десять.

– Бери, – кивнула я, – сала еще насолим. А остальное они из города привезут.

– Я не знаю, чего они вечно с собой целые баулы прут? У нас здесь картошка, помидоры, огурцы, зелень – считай бесплатно. Самогонки у меня целая фляга в погребе, мясо тоже с городским не сравнишь. Все высшего сорта. А Настька в городе всякой ерунды втридорога накупит и радуется, дурында. Ты хоть ей скажи.

– Да говорила уж сто раз, – улыбнулась я, – разве ж она послушает.

– Ладно, спи давай. Утром в лес за вениками пойдем. Свежий душистый веник – половина банного удовольствия. На завтрак окрошку сделай. Нарежь всего, а я квас принесу. Матрена закваску притащила знатную, не квас получается, а чистый мед.

Глава 5

Проснулась я от громкого стука в окно. Глядя на предрассветную марь за окном, я спросонья силилась понять, что это за грохот. Потом разглядела девушку, усиленно машущую руками. Накинув халат и с трудом найдя тапки, я открыла дверь. Девушка, оттолкнув меня, схватила в сенях два ведра с водой и выскочила на улицу. Ничего не понимая, я рванула за ней. Наш дом горел. Видимо, благодаря усилиям спасительницы пламя не успело расползтись по бревнам. Через пару минут огонь был потушен. Мы еще потоптали ногами тлеющую траву и недоуменно уставились друг на друга.

– Вы кто? – подозрительно спросила девушка.

– Я хозяйка этого дома, а вы кто? – все еще не придя в себя окончательно, автоматически поинтересовалась я.

– Городская жена Виктора? – продолжила допрос неожиданная гостья.

– Почему это? – Вопрос девушки порядком меня удивил.

– Ну как же, раз он хозяин, а вы хозяйка… – смутилась та.

– А, вы Матрена? Я угадала? – Видя, что девушка не возражает, я рассмеялась. – Нет, мы с Витей родственники, дальние правда. А дом принадлежит нам обоим. Ему та половина, а мне эта. Я нечасто приезжаю. Этим летом вообще первый раз. Отпуск у меня. Правда, неудачный какой-то. Теперь вот еще пожар. Если бы не вы…

– Пойдемте, посмотрим, как там Витька, – перебила меня Мотя. Мои благодарности были ей не интересны. Похоже, все, что ее интересовало, она уже услышала.

Мы обошли дом и увидели, что всегда открытая дверь соседа приперта поленом.

– Ничего себе! Он что, ушел куда-то среди ночи? – Я изумилась вполне искренне.

– Да там он, вашу дверь тоже так заклинили поленом, я его выбросила.

– И кто это сделал, ты не знаешь?

Мотя, не обращая на меня внимания, добежала до Витькиной кровати и стала трясти его за плечи.

– Ты чего безобразничаешь? – подскочил на постели парень. – С ума, что ли, сошла? Ночь на дворе… – Тут он увидел меня. – И ты здесь? Девки, чего вам не спится-то и как вы вместе оказались? – Он подозрительно посмотрел на девушку. – Матрена! Ты приставала к Ирине со своей дурацкой ревностью? Я же тебе еще в прошлый раз на танцах объяснял, что…

– На танцах ты лапал Таньку за задницу, – перебила его гневную тираду Мотя.

– И за это ты дала ей доской под зад? А Вера тебе чем не угодила?

– Она к тебе приставала, – поджала губы девушка.

– Вера попросила у меня сигарету.

– И когда это она курить-то начала, курва? – Руки Матрены воинственно уперлись в бока.

– Так, ребята, кончайте базар, потом доругаетесь, – решила я прекратить этот увлекательный диалог. – Матрена нам сегодня жизнь спасла и имущество, между прочим.

– Что за ерунда? – Виктор спустил ноги с кровати и потянулся за сигаретами. – Давай-ка по порядку, а то я никак толком не проснусь.

– Пусть Мотя сама расскажет, как все было, – пожала я плечами. – Я пока тоже ничего не понимаю.

Со слов девушки произошло следующее.

Еще утром сарафанное радио донесло Матрене, что к ее зазнобе ночью прикатила баба на машине и вообще вся из себя. После работы она решительно направилась сюда, чтобы разобраться на месте, но нас не застала, мы уже уехали на поиски отца Ксенофонта. Упорная девушка решила все же дождаться соперницы и высказать ей свои претензии. Но когда мы подъехали и вошли в дом, на Матрену внезапно напала робость. Она решила сначала разведать, что и как, а то Виктор опять скажет, что ничего не было, а она, Мотя, просто дура и истеричка. Притаившись в темноте, девушка слышала все наши разговоры через открытое окно кухни. На любовную связь вроде ничего не намекало, и, услышав, что мы собираемся смотреть телевизор, уставшая Матрена решила пойти домой. Дома, проворочавшись часа полтора без сна, решила, что зря отложила объяснения на утро и еще надо бы удостовериться, как мы легли спать – вместе или порознь. Разговоры разговорами, а может, все-таки Витек ее обманывает. Накинув халат, Матрена поспешила обратно к нашему дому. По дороге увидела какую-то фигуру, мелькнувшую в конце улицы. «К кому-то еще гости пожаловали… Чего это они все по ночам шляются, дня, что ли, мало?» – подумала Мотя по ходу дела. Подойдя к дому, она увидела ту же, а может, просто похожую темную фигуру, копошащуюся на моем крыльце. На земле стояла большая канистра. Девушка затаилась в темноте. Спустившись с крыльца, человек подхватил канистру и пошел за угол дома. Мотя за ним. Увидев, что он поливает из канистры стену, она закричала: «Ты что, паразит, делаешь? Зачем бензин льешь?» Человек обернулся, бросил спичку – и дом вспыхнул. Фигура метнулась сначала в сторону девушки, но потом шарахнулась в другую и скрылась.

– Ты рассмотрела его лицо? – с надеждой посмотрел на подругу Виктор.

– Не до того мне было, – хмуро ответила Матрена, – тушить начала, пока намертво огонь не прихватился. Сбила пламя кофтой и побежала вас будить. Дальше знаете. Мы вон с девушкой, – она кивнула в мою сторону, – водой все залили да траву затоптали. Он мало бензина налить успел. Спугнула я его, окаянного.

– Это что же выходит, Мотя? – Я слегка ошарашенно смотрела на новую знакомую. – Ты хочешь сказать, что кто-то нарочно пытался подпалить наш дом?

– И вас убить, – серьезно и убежденно кивнула девушка.

– Как это? – опешил Виктор.

– Все окна были закрыты, а двери злоумышленник подпер полешками, – пояснила я.

– Как это? – снова повторил он, недоуменно хлопая глазами.

– Да вот так. Чего заладил, как попугай? Как! Как!.. – разозлилась я. – Ты теперь Матрене по гроб жизни обязан. Боюсь, не расплатишься. Придется жениться.

– Типун тебе на язык! – замахал руками сосед.

– Не обращай внимания, Моть, он шутит, – поспешила сказать я, видя, как глаза девушки наполняются слезами.

– Не больно-то и хотелось, у меня и без Витьки женихов полно, – гордо задрала подбородок она, – вон Петруха. Комбайнер, между прочим. Стихов хоть не пишет, зато на Доске почета два месяца висел. Его все уважают, не то что тебя. Он мне вчера предложение сделал. «Я, – говорит, – Мотенька, без вас жить не могу!» Вот. Так что засунь свой типун к себе в задницу. Понял?

– Петруха, значит? – сухо переспросил Виктор. – Ну-ну, в комбайнерши, значит, метишь? Ну, вперед! Куда нам до Доски-то почета да до уважения? Рылом не вышли! – Его ноздри раздулись и голос стал почти злобным. – Беги к Петеньке, а то узнает, где ты по ночам шляешься, разлюбит.

– Ты ревнуешь, что ли, Вить? – сразу как-то подобрела Матрена. – Да я и не смотрю на него. Ну, говорит он, и пусть. А я-то что же? Я смеюсь над ним. Ей-богу, Вить! – Мотя подошла и ласково погладила Виктора по щеке.

– Глядите, какая смешливая мадам! – отстранился он от девушки. – Смеется она! Вертихвостка!

Оставив ребят разбираться в их проблемах, я вышла на улицу. Как и следовало ожидать, там было тихо и абсолютно пусто. Конечно, глупо надеяться, что преступник ждет посреди улицы, когда его поймают. Естественно, он давным-давно сбежал… Признаться, я не на шутку струхнула и растерялась. Что все это может значить? Кому могли помешать мы с Витьком? Ума не приложу. В одном сомневаться не приходилось: все, что с нами случилось, как-то связано с покушением на отца Ксенофонта и убийством сторожа. Может, преступник думает, что мы его видели? Или запомнили его машину? Значит, утром надо немедленно идти в милицию и рассказать все, как было. После этого нас незачем будет устранять.

Решив все таким образом, я вернулась к себе. И, несмотря на тревоги и потрясения прошедшего дня, уснула, едва коснувшись головой подушки.

Глава 6

Поспать мне опять не дали. Не прошло и двух часов, как в окно снова забарабанили. Сегодня же проведу звонок! Если так будет продолжаться, визитеры запросто могут высадить окно. Интересно, кто на этот раз? Настасья так рано прибыть не в состоянии. Она наверняка еще видит предпоследний сон. Неужели Витька встал? Тогда, видимо, они с Матреной вообще сегодня не ложились. Кряхтя от досады, я вылезла из постели и поковыляла в сени. Уже взялась за замок, чтобы открыть дверь, но в последний момент поостереглась. Выглянув в оконце слева от двери, я увидела, что на крыльце возвышается мужик в милицейской форме. Лица его я не рассмотрела, так как в данный момент он оказался ко мне задом. Я вернулась к двери и поинтересовалась:

– Кто там?

– Гражданка, собирайтесь, – коротко скомандовал милиционер.

– Куда? – еще не совсем проснувшись, простонала я. – Сколько хоть времени-то?

– Вы были вчера свидетелем убийства сторожа на ферме совхоза «Заря»? – проигнорировал мой вопрос гость.

– Какой уж там свидетель! – попробовала я отбояриться от милиционера, хотя и понимала, что в принципе это бесполезно, но уж больно сильно хотелось спать. – Я и труп-то не видела. В сторожку Виктор Терехов бегал – сосед мой. Его и спрашивайте, а я бы поспала еще, а?

– Не пререкайтесь, гражданочка, некогда мне тут с вами, – строго прикрикнул милиционер, – дойдет время и до соседа вашего. Я жду в машине, давайте побыстрее.

Какие хамы все-таки работают в сельских органах. Не представился даже. Могли бы нас и вместе с Витькой допросить, чего машину туда-сюда гонять. Это их дело, конечно, хотя увезут вот Виктора вечером, и кто будет баню топить? Да и шашлыки… Ворчи не ворчи, а пришлось собираться. Неторопливо умывшись, я приступила к покраске глаз, когда в дверь опять застучали.

– Ну что еще? – с досадой крикнула я, не отрывая взгляда от зеркала. – Подождать не можете? Я и так прямо из постели, без завтрака с вами еду, но хоть умыться дайте спокойно.

В этот раз за дверью оказался наш участковый с романтическим именем Филипп Леопольдович по прозвищу Котяра. Все забываю спросить у Витьки, почему оно так приклеилось к длинному рыжему мужику. Из-за отчества или благодаря образу жизни?

– Белкина Ирина Анатольевна? – не слишком любезно посмотрел на меня участковый. – Распишитесь.

– Вы что, Филипп Леопольдович, теперь почтальоном подрабатываете? – поинтересовалась я.

– Не хамите, Белкина. Это повестка. По ней вы завтра обязаны явиться в областное управление милиции для дачи показаний по поводу убийства Игошина Ивана Михайловича и покушения на Перова Семена Игоревича.

– Я про Семена… Как его там… ничего не знаю, – честно призналась я.

– Семен Игоревич Перов проживал в Евсеевке под именем отца Ксенофонта, – терпеливо пояснил участковый.

– А-а! Так бы и говорили, а то морочат голову, то один, то другой. Позвольте, – вдруг спохватилась я, – а тот, который на улице в машине, куда меня везти собрался?

– С другими сами разбирайтесь, Ирина Анатольевна, – с досадой отмахнулся от меня участковый, – не могли бы вы получить повестку и для вашего соседа тоже? Стучу, стучу ему. Дверь заперта и дома никого нет. А ему тоже на допрос надо.

– Опять дверь заперта? – закричала я. – Два раза за три часа – это уж слишком! Чего они, офигели, что ли, совсем? – Я во весь опор понеслась к крыльцу Виктора, участковый с трудом поспевал за мной.

– Кто офигел-то, Белкина? Распишитесь за повестки и бегайте где хотите. У меня дел еще по горло, а вы безобразничаете. Это Терехов, видно, на вас так действует. Он личность асоциальная… – Договорить участковый не успел: безуспешно подергав дверь, я не задумываясь разбила окно и полезла внутрь Витькиной хибары.

– Да уж! – поперхнулся милиционер. – Еще неизвестно, кто на кого из вас влияет.

Внутри комнат одуряюще пахло газом. Дверь попросту была забита гвоздями. Распахнув все окна, я стала изо всех сил тормошить Матрену и Виктора, лежащих на кровати. Они не реагировали совершенно.

– Ну что ты встал, как пенек в лесу?! – закричала я участковому. – Высаживай дверь, помогай давай. Вытащить их надо на свежий воздух, а то еще рванет тут к чертовой матери. Я газ закрыла, да тут уж порядочно набежало, все четыре конфорки, гады, отвернули.

Вдвоем с Филиппом мы быстренько вытащили пострадавших в сад.

– Что у вас тут происходит, Белкина? – строго спросил участковый, вытирая испарину с веснушчатого лба.

– Посидите тут, я сбегаю за сотовым, надо бы скорую вызвать, – не обращая внимания на его ворчанье, приказала я.

– Да не надо ничего, – простонала Матрена. Она приподнялась на траве, сжимая голову руками. – Что это было? Где Витька?

– Тут я. – Сосед тоже сел, тряся головой, как лошадь. – Ощущение, что вчера я выпил ведро самогона. Башка, как котел, гудит.

Мотя вскочила и поспешила в кусты, видимо, ее тошнило.

Выслушав, что произошло на этот раз, Виктор замысловато выругался.

– Нет, ну ты подумай! Твою мать!.. Беспредел какой-то… Слушай, а где тот, первый мент? Наверное, он на машине. Пусть Мотю до больницы подбросит.

– Точно, я про него совсем забыла! – Выбежав за калитку, я с недоумением уставилась на совершенно пустую улицу. – Ничего не понимаю.

– Уехала «шестерка», – возвестил Котяра, подошедший сзади, – я когда в калитку входил, она с места сорвалась и погнала с ветерком. Я хотел еще номерок записать, чтоб не гоняли по деревне с такой скоростью, да, по чести сказать, поленился за ручкой лезть.

– Ты все поняла? Мент был липовый, похоже, – изумленно сделал вывод Виктор.

– Боже мой, – прошептала я, – что-то и мне тоже нехорошо становится. Тошнит и ноги дрожат.

– Это нервы. Пройдет, – со знанием дела пообещал Виктор, – придется, видно, Котяре бутылку ставить. Слышь, Леопольдыч, ты мне жизнь сегодня спас, а заодно и Матрене с Иркой. Тебя, может, к ордену даже представят. Красного Знамени там или Героя России, чего мелочиться-то?

– Помолчал бы, трепло, – укоризненно посмотрел на Виктора участковый. – Таких, как ты, спасать себе дороже. Вы за повестки распишитесь, и я пойду. Сами разбирайтесь, кому помешали. Хотя я лично совсем не удивлен. Странно, что тебя, обормота, раньше за углом не пристукнули.

Когда чуткий участковый нас покинул, мы в очередной раз пошли пить чай с земляничным вареньем.

– Скоро твое варенье, Вить, будет у меня плотно ассоциироваться с неприятностями, – зябко поежилась я.

– Ничего себе неприятности! – воскликнул он. – За нами охотятся по-черному, а ты говоришь «неприятности». Моть, ты бы шла пока домой, – повернулся он к девушке, – с нами небезопасно в последнее время дело иметь.

– Нет уж! Я тебя не оставлю. Один раз спасла, может, еще пригожусь. – Матрена робко прижалась к любимому.

– Ну, гляди, – погладив девушку по голове, задумчиво произнес Виктор. – Что делать будем, девки? Так жить нельзя. Вернее, так долго не проживешь, я хотел сказать. Может, в город на время слиняем?

– Боюсь, не поможет. Теперь уж точно в покое не оставят. Столько усилий потрачено на нас! Намерения у них, похоже, серьезные. Даже форму милицейскую где-то достали. Чувствую, кирдык-хана нам с тобой, Витек, настала. В милицию надо идти. Может, защитят.

– Кто? Леопольдыч, что ли? Или ОМОН из города пришлют? А ты вообще уверена, что милиционер не настоящий был? Лично я теперь ни одной собаке в округе не верю. А уж людям и подавно.

– Не знаю… – задумалась я, – окно маленькое… да и спать хотелось сильно… Я просто форму увидела и сразу к двери пошла.

– Не могла, что ли, нормально рассмотреть, кто к тебе пришел? – с досадой пробурчал сосед.

– А чего его рассматривать-то? – сердито отозвалась я. – Мент он и есть мент. К тому же он задом стоял… Конечно, если бы я знала, как все обернется, то каждую пуговичку у него на кителе рассмотрела бы, хотя, если честно, и тогда не смогла бы отличить, настоящая форма или бутафорская, – откровенно призналась я. – Я же ничего в этом не понимаю толком…

– То есть ни звания, ни даже из какого он ведомства ты не просекла? – еще раз уточнил Витек.

Я отрицательно покачала головой.

– Значит, к ментам сейчас соваться не стоит.

– Ну а ты что предлагаешь? – с досадой посмотрела на него я.

– Кабы знать! – тяжело вздохнул сосед.

– Одно только может вас спасти, – подала голос Матрена, – нужно их в тюрьму посадить.

– Ну, ты пошутила, Мотя. Всего-навсего – посадить в тюрьму! – невесело засмеялся Виктор.

– А в ее словах есть смысл, – поддержала я девушку, – нужно разобраться с убийством сторожа, покушением на попа и найти, кто это сделал. Трудно, конечно, но другого выхода у нас просто нет. Или мы их, или они нас!

– И как ты это себе представляешь? – снова усмехнулся Витек.

– Лиха беда начало. Собирайтесь, поедем в областную больницу к отцу Ксенофонту. Должен же он знать, кто привез его на ферму и пытался убить. Только поторопиться придется. Если уж они к нам так привязались, то батюшке, чувствую, грозит опасность еще серьезнее.

Через двадцать минут моя машина уже выезжала из ворот гаража. Все вместе (никто из нас троих ни за какие коврижки не остался бы сейчас дома в одиночестве) мы отправились в областной центр.

Глава 7

Ксенофонт умер на рассвете. Палата батюшки находилась на первом этаже. Кто-то влез в окно и отсоединил капельницу. Заметила медсестра это лишь утром, когда пришла делать больному укол. Сестра, дежурившая в ночь убийства батюшки, кузина Моти, была сильно шокирована разыгравшимися событиями, и Матрена принялась ее утешать. Мы с Виктором ждали девушку в кафетерии недалеко от больницы.

– Ну вот, и эта ниточка обрублена. Странно было надеяться, что за ночь, когда на нас покушались аж дважды, у них не нашлось времени позаботиться о Ксенофонте. Менты тоже тупые донельзя. Не могли пост в палате поставить, что ли? Ну хоть пока в себя не придет батюшка. Валенки сибирские! Прошляпили мужика, – горячился Виктор.

– Чего теперь возмущаться? – хмуро отозвалась я. – После драки кулаками не машут. О себе позаботиться надо бы.

– Как теперь расследовать будем? Ума не приложу. – Витек расстроенно присел на подоконник. – Уже два убийства и ни одной зацепки. Да еще гости сегодня ожидаются. Ты не забыла?

– Совершенно вылетело из головы, – честно призналась я, – хотя это даже хорошо. Не сунутся они к нам, пока народу полон дом.

– Не уверен, – почесал затылок Виктор, – смотря что они против нас имеют. Могут и всех положить.

– Не пугай ты меня, Христа ради! Скажи лучше, чего делать-то теперь?

– Звони Настьке, пусть пока не приезжают, если жизнь дорога, – посоветовал Виктор.

Дома у подруги никто не брал трубку. Я лихорадочно начала набирать номер Настиного сотового. Вежливая тетенька сообщила: «Вызываемый абонент включил режим запрета входящих звонков, попробуйте позвонить позднее».

– Вить, она недоступна! – простонала я.

– Звони Пашке, – скомандовал сосед.

– Он номер сменил. – Я в отчаянии уставилась на трубку.

– Ир, тогда не мельтешись, это судьба, – вздохнул Виктор, – пусть приезжают, будем расхлебывать на месте.

До возвращения Моти мы курили в полном молчании. Девушка прибежала в состоянии крайнего возбуждения.

– Ребята, вот!

– Что это? – Виктор в недоумении крутил в руках обрывок тетрадного листа в клетку.

– Это номер машины девушки, которая приезжала к отцу Ксенофонту вчера вечером, – с затаенной гордостью сообщила Мотя.

– Ты молодчина, Матрена! – воскликнул повеселевший парень. – Еще чего-нибудь узнала?

– Не особенно много, но кое-что есть. – Та аж зарделась от похвалы.

По словам сестры, поздно вечером к батюшке приезжали странные посетители. Тамара как раз шла на дежурство, когда увидела красивую иномарку, пристроившуюся под деревьями довольно далеко от здания больницы. В автомобиле находились двое. Женщина вылезла и направилась к главному входу, мужчина остался. Тамара нырнула в боковую калитку, недоумевая: если девушке нужно в больницу, почему было не подъехать поближе, хотя бы к забору? Переодевшись в халат, медсестра направилась к рабочему месту. Из тяжелых на ее участке был только доставленный недавно святой отец. Его Тамара и решила проведать в первую очередь. Она очень удивилась, увидев у постели батюшки ту самую женщину из машины. Она, видать, хотела что-то узнать у Ксенофонта. Сестра услышала обрывок ее тирады. В голосе сквозило отчаяние.

– …Старый козел, пьянь подзаборная! Куда деньги дел?! Столько времени на тебя угрохала. Не вздумай помереть вместе с моими бабками! Ну, чего ты молчишь, боров жирный? Что я Григорию скажу? Он же меня убьет!..

Тамара с карточкой больного в руках сделала вид, что только что вошла.

– Девушка, вы приехали за батюшкой ухаживать? – сделала она наивные глаза.

– А что, он приходит в себя? – ухватилась за последнюю надежду посетительница. – Ну, хоть иногда?

– Вроде нет, – пожала плечами сестра, – я только заступила, но в карточке написано, что в сознание пострадавший пока не приходил. Да даже если и придет… Говорить он все равно не сможет, у него ранение видите где? Горло нарушено. Кормить тоже через капельницу придется первое время. Он кем вам приходится? Родственник?

– Значит, говорить пока не сможет? – сразу поскучнела девушка. – И долго он молчать будет?

– Главное, чтобы вообще выкарабкался, какая уж там речь! Об этом пока думать рано.

– Какой кошмар! – Девушка, похоже, была в отчаянии. – Он что, и умереть может?

– Прогноз вроде благоприятный, – покопалась в карточке Тамара. – Вы к врачу лечащему утром подойдите, он все вам объяснит. Вы на ночь останетесь за родственником ухаживать? Могу принести раскладушку.

– Придется ждать. – Девушка, по-видимому, совсем не слушала Тамару, развернулась и быстрым шагом вышла из палаты.

Поведение ее показалось медсестре очень странным, и она решила записать номер ее машины, пока он не стерся из памяти.

– Это все? – спросил заинтересованный Виктор.

– Нет, – деловито отозвалась Матрена.

– А что еще?

– Немного. Потом батюшка ненадолго пришел в себя. Сказать он ничего не мог, но пытался. И рукой все время крест рисовал.

– Благословлял, что ли? – не понял Виктор.

– Нет, на простыне пальцем пытался вывести крест, – пояснила девушка, – потом опять отключился и больше уже не подавал признаков сознания.

– Господи, страсти какие! – Я поежилась.

– Хватит причитать, – воспрянул духом сосед, – у нас уже кое-что есть. Номер машины – это, между прочим, много. По нему мы запросто определим хозяина тачки, найдем его и сдадим правоохранительным органам.

– Какой ты быстрый, Витька! – усмехнулась я. – За что сажать-то будешь?

– Как за что? – с недоумением посмотрел на меня сосед. – За убийство, конечно! Даже за два.

– Ты правда тупой или только вид делаешь? Ясно же – девушке Ксенофонт живой нужен. Необходим даже, я бы сказала. Сторожа она, может, и прирезала, но поп явно не на ее совести.

– Пожалуй, ты права, – после некоторого раздумья согласился Виктор, – но все равно машину искать надо.

– Не спорю, – кивнула я, – только, боюсь, это мало приблизит нас к людям, покушавшимся на нашу жизнь. Ты, Вить, сходи закажи в кафе чего-нибудь поесть. А то что-то желудок от голода сводит. Пообедаем и рванем Колю разыскивать. Придется, наверное, к нему домой ехать. Втянул меня в эту бодягу, пусть помогает.

– Ему машину по номеру найти – раз плюнуть, – заверил Виктор.

– Вот пусть и плюет, – легко согласилась я.

Глава 8

Гаишника мы нашли довольно быстро, поговорили с ним и объяснили ситуацию. Николай охотно пообещал завтра же утром узнать все что можно о владельце автомобиля. Потом мы ели пироги, любезно предложенные молодой женой Коли, пили чай из пузатого медного самовара. В общем, промотались мы опять до вечера…

По возвращении домой мы застали картину, достойную кисти Рубенса. Я бы назвала ее «Бог виноделия Дионис и его ученики». В палисаднике перед домом в живописных позах на расстеленных покрывалах возлежали мои гости. Не дождавшись «радушных» хозяев, приехавшие, на зависть местным жителям, раскинули пикник прямо перед крыльцом дома. К нашему прибытию они уже изрядно захмелели и пытались затянуть удалую песню.

– Ничего себе, Ир, приглашаешь, а сама шляешься незнамо где. Мы уже почти всю выпивку прикончили с горя, а тебя все нет! Привет, Вить! – Настя встала и по-дружески облобызала сначала меня, потом соседа.

– Не расстраивайся! У меня в подполе фляга самогона. Сейчас быстренько баньку истопим, шашлычков сварганим. Все в лучшем виде будет! – успокоил ребят Виктор.

Вскоре из банной трубы весело повалил дымок, запахло жареным мясом. Сидя с гостями за столом, я ненадолго отвлеклась от неприятностей, преследовавших меня в последнее время, а уж в эти два дня особенно.

Настя, как я и ожидала, была с Павлом. История их знакомства до сих пор вызывает у меня легкую улыбку.

Началось все где-то год назад. На рассвете. Импульсивная Анастасия поругалась с очередным кавалером. Настя девушка хоть и современная, но утонченная, нежная. Любит легкое вино, медленные танцы и интеллигентные разговоры. Секс тоже предпочитает с налетом лирики и романтики. В тот вечер ее ухажер (кажется, Вова, а может, Василий, теперь уж все равно) нажрался водки, извиняюсь, как портовый грузчик, и полез к подруге с пьяными нежностями. Свои желания он излагал исключительно по-рабоче-крестьянски, оперируя такими словами, как «трахаться», и всем матерным лексиконом от «п» до «х». Возмущенная Анастасия урезонила его домогательства силой. При помощи гладильной доски выведя алкаша на некоторое время из равновесия, она умудрилась выскочить за дверь. К сожалению, сумочку с деньгами она прихватить не успела. Резонно рассудив, что возвращаться сегодня в нехорошую квартиру за своим добром вряд ли стоит, она пошла домой пешком. Почти в конце пути она присела отдохнуть на лавочку, сняла туфли и вытянула уставшие ноги. И тут возле нее остановилась роскошная иномарка. Из нее вышел довольно молодой симпатичный парень и присел рядом. Насте стало неудобно за свои босые ноги, но виду она не подала.

– Можно с вами рядом присесть, девушка?

– Вы и так уже сидите, к чему церемонии? – величественно, как истинная леди, произнесла подруга.

– Вот спасибо! – с энтузиазмом воскликнул парень.

Настя подозрительно посмотрела на соседа по лавке, уж не издевается ли он над бедной девушкой? Вроде нет. Лицо честное, открытое и отчего-то немного несчастное.

– Вы кого-то ждете? – продолжил беседу парень.

– А почему вас это интересует, молодой человек?

– Видите ли, если у вас найдется немного времени, то вы смогли бы мне помочь… Может быть… – неуверенно произнес он.

Настя заинтересованно покосилась на парня. Происходящее начало ее занимать.

– У меня случилось несчастье… От меня жена ушла, вернее, я сам ее выгнал. Надо было подождать, конечно, пару дней, но я просто не выдержал. Я вообще человек очень спокойный, поверьте… – загорячился он.

– Охотно верю, вы совсем не похожи на неврастеника и дебошира… – успокоила его подруга, – но, простите, при чем тут я?

– Но я же объясняю – жена ушла со своими вещами вчера вечером, а сегодня прилетают мои родители.

– Звучит как сюжет второсортного сериала. Что дальше?

– И так все понятно. Мама была так против моей женитьбы, что мы даже поругались немного, но я настоял на своем. Теперь я уговорил их прилететь на два дня, познакомиться с Настей, они долго не соглашались и вот решились. Отец уговорил маму, что она не права и нужно уважать мой выбор. Но дело в том, что жена действительно оказалась невыносимой стервой. Не выдержав постоянных скандалов и истерик, я решил, после отъезда родителей назад в Италию, непременно с ней развестись. Услышав такое, жена как с цепи сорвалась, заверещала, что вышла за меня только из-за денег, а сам я дерьмо и тряпка. Она обещала непременно рассказать маме о наших разногласиях. Пришлось дать ей кучу денег в обмен на письменное согласие развестись и отстать от меня навсегда. Вчера вечером она отбыла в неизвестном направлении. Понимаете, в какое неудобное положение я попал? Выходит, я зря поссорился со своими родителями, целый год напрасно мотал им нервы. Они оказались правы… За столько километров рассмотрели то, что я в упор не заметил.

– Послушай, а как тебя зовут? – задумчиво спросила подруга.

– Павел. А вас?

– Раз уж мы теперь муж и жена, можешь переходить на «ты». Меня Настей зовут, забыл, что ли, имя жены?

– Нет, а на самом деле?

– Хочешь паспорт посмотреть? – усмехнулась Настя.

– Правда Настей? – изумился Павел. – Не может быть!

– Почему? Не такое уж и редкое имя.

Так Анастасия стала временной супругой Павла Алексеевича Крутова. Дома ее никто не ждал, и все два с половиной дня визита его родителей Настя провела в квартире «мужа». Пока он ездил встречать мать и отца в аэропорт, Настя осмотрелась, приоделась в платье предыдущей жены, красиво накрыла стол, заказав в своем ресторане лучшие блюда. В общем, приняли итальянских гостей по высшему разряду. Они остались очень довольны и, уезжая, называли Настю исключительно дочкой и лапочкой. Провожать родителей поехали вместе. Мама просила Павла обязательно приезжать к ним в гости в Италию вместе с очаровательной женой. Паша пошел проводить родителей до турникета, а Настя осталась в зале ожидания. Когда он вернулся, то девушку не застал. На ее кресле лежала маленькая записка: «Прощай. Меня ждут дома. Я и так здорово задержалась. Надеюсь, что смогла тебе помочь. Настя. P.S. Будь счастлив и больше не женись на ком попало». Парень был в отчаянии. За два дня он влюбился в совершенно незнакомую девушку. Как теперь найти ее, не зная ни адреса, ни фамилии? Даже в имени ее он не был уверен на сто процентов.

Потом я спрашивала Настю, зачем она это сделала. Почему покинула Павла так внезапно и театрально?

– Знаешь, Ир, я побоялась в него влюбиться. Он такой хороший, добрый, незащищенный какой-то. Если бы я к нему привязалась, расстаться было бы намного труднее.

– Ну и не расставалась бы, – пожала плечами я.

– Ты просто не видела его квартиру, машину, родителей-дипломатов. Куда уж мне, официантке, в такую семью, – печально вздохнула Настя.

– Но ведь ты сама говоришь, что понравилась им всем.

– Это потому, что я прикинулась музыкантшей и прозрачно намекала на приличных обеспеченных родителей. А у меня, сама знаешь… – грустно призналась подруга.

– Но ты ведь правда здорово играешь на пианино и скрипке, – пыталась я утешить Настю.

Она только рукой махнула.

– Что было, то прошло, подруга. Забудь и не вспоминай.

Продолжение эта история получила через полгода. Влюбленный Павел искал свою «жену» где только мог. В театрах, консерваториях и филармониях. Единственной зацепкой в поисках была музыка. Но она, к сожалению, не помогла. Через полгода он совершенно отчаялся и загрустил. Друзья старались развеселить его всеми доступными средствами. В тот вечер они сняли малый зал в ресторане, пригласили цыган и собрались кутить всю ночь напролет. Тут-то Павел и нашел свою Настю. Она преспокойно шла по залу с подносом в руках. Форма официантки необыкновенно ей шла. Девушка показалась Паше еще красивее. Заметив бывшего «мужа», Настя переменилась в лице и быстро скрылась в необъятных недрах кухни. Он метнулся было за ней, но понял, что, не зная местности, догнать ее не представляется возможным.

– Администратор! – закричал он дурным голосом. Тот немедленно подскочил. – Быстро мне фамилию, имя и адрес девушки, которая нас только что обслуживала!

Администратор посерел и начал заикаться:

– А ч-ч-что случилось? Она вам нахамила или пролила чего? Вы не волнуйтесь, мы сами ее накажем, а вам возместим…

– Фамилию и адрес! Быстро!

К столику подскочил директор, круглый, как шарик, Ефим Кацман:

– Что случилось у дорогих гостей, чем я могу помочь?

– Дайте мне адрес девушки и убирайтесь к черту!

– Мишенька, дай Настюшин адрес нашему дорогому гостю. – Директор за локоток повлек администратора к выходу из зала. – Человек, снимающий на весь вечер целый зал, имеет право узнать у нас все, что пожелает. – Он обернулся и ободряюще улыбнулся Павлу. – Ты все понял, Михаил? – грозно спросил он у подчиненного.

– Да-да, конечно, господин директор.

В это время Настя, немного придя в себя, договорилась с подружкой о замене, переоделась и по задворкам ресторана улизнула домой. Ей было немного грустно и досадно, что Паша все-таки увидел ее с подносом в руке. Она не стеснялась своей профессии, нет… просто ужасно неприятно было быть пойманной на лжи. Поднимаясь по лестнице, она и не подозревала, какой сюрприз ждет ее у двери. Там на коврике сидел Паша, собственной персоной с корзиной цветов и целым столиком на колесах, сервированным в нашем любимом ресторане. Посмотрев на растерянное лицо любимой, он стал смеяться как сумасшедший.

– Присаживайтесь к столу, леди. – Паша немного подвинулся, уступая ей место на коврике рядом с собой. – Вы так долго добирались, что все уже почти остыло.

– Может, в квартиру зайдем? – пришла в себя изумленная Настя.

– Ну, если ты приглашаешь, отчего бы и не зайти…

С тех пор Павел практически не отходит от подруги, стараясь все свободное время проводить только с Настей…

С ними в Лисицино приехали еще две наши подруги – Марго и Вероника. Их кавалеры Серега и Санек активно помогали Виктору мариновать мясо и нанизывать его на шампуры. Процесс непосредственно жарки сосед не доверял никому.

Я не стала рассказывать девчонкам о событиях, приключившихся с нами. Зачем портить вечер? Помочь нам они все равно не смогут, к тому же наши гости были уже изрядно пьяны: Пашка без перерыва рассказывал Марго скабрезные анекдоты, чем преднамеренно злил Настю, Вероника, безмерно гордящаяся длиной своих ног, пыталась забросить их на стол, угрожая скинуть последнюю из привезенных бутылок водки. Серегу с Саньком тоже прилично штормило. Особенно последнего. Он все время норовил попасть ногой в мангал, чем сильно доставал Виктора, который еще не успел войти в подходящую кондицию.

Мясо получилось очень вкусным, запивая его самогоном, мы самозабвенно орали песни, скакали вокруг костра, изображая туземцев. В общем, было весело. Только Настю слегка напрягало то, что Павел, как приклеенный, крутился вокруг Марго. Тем более что Санек, с которым приехала девушка, лыка уже давно не вязал и на ногах практически не держался. Чтобы как-то отодрать жениха от вероломной подружки, Анастасия взяла его под руку и предложила пойти купаться. Идея всем понравилась. Ночное купание рисовалось очень романтичным. Помывку в бане решено было оставить на утро, и веселая пьяная толпа понеслась к речке. Санек тоже хотел купаться, но запутался в собственных ногах и рухнул на траву у калитки.

– Простудится, бедолага! Под утро будет не особенно жарко. Моть, давай оттащим его в дом.

После здорового Ксенофонта тащить тщедушного Сашку показалось мне детской забавой.

Мы с Матреной уложили парня в кровать на Витькиной половине и пошли догонять ребят. Сосед остался приглядывать за баней.

На речке царило веселье, в фонтане брызг резвились Серега, Марго и Вероника. Пашка лежал на песке у ног своей любимой, гладил ее коленки и умолял о прощении, обязуясь впредь смотреть только на Настю. Она дулась и демонстративно пыталась выдернуть ногу. Павел вскочил, схватил девушку на руки и потащил к воде. С криком «Так не доставайся же ты никому!» бросил ее в речку, обдав нас с Мотей фонтаном брызг. Мне стало немного грустно. Отчего мне так не везет? Все люди как люди, влюбляются, веселятся, только я все одна да одна…

– Ты чего не купаешься? Вода просто прелесть, как парное молоко. – Вышедшая из речки Мотя брызнула на меня водой. – Иди окунись, а то мы уж домой собираемся.

Где-то через час мы вернулись и с новыми силами набросились на мясо и самогон. Угомонились под утро. Спали гости вповалку на полу в моей комнате, подстелив надувные матрасы, которые я держу в кладовке для подобных случаев. Матрена ушла домой, Виктор не показывался с тех пор, как мы вернулись с купания.

Глава 9

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тянул меня за ногу. Я пару раз лягнула диверсанта, но он не отставал. Пришлось открыть глаза. Передо мной стоял бледный как полотно Витька и прижимал палец к губам.

– Тихо. Пошли со мной.

– Ты чего, Вить, случилось что? – встревожилась я.

– Сейчас увидишь, – прошептал сосед.

По его тону я поняла – случилась очередная неприятность. Готовая ко всему, я быстренько вскочила и потопала за ним. Увиденное поразило меня, как удар дубиной по голове. Вся кровать Виктора была залита кровью, на ней лежал Санек с перерезанным горлом. Видимо, умер он уже давно, тело окоченело, кровь превратилась в застывшую корку.

Крик застрял у меня в горле, я беспомощно оглянулась на бледного Виктора.

– Что это такое? – одними губами прошептала я.

– Не видишь, что ли? – нервно отозвался сосед. – Труп.

– Кто его? – Я не могла заставить себя снова посмотреть на кровать.

– Ты что, сбрендила? – дрожащим голосом зашипел на меня Витька. – Откуда я знаю?! Пока вы плескались в речке, я выпил самогона немножко, потушил костер и прикорнул в предбаннике. Недавно проснулся, решил в кровать перейти, а то на лавке ноги затекли. Пришел, а тут…

– Ясно, – я прижала ладони, ставшие вдруг ледяными, к лицу, – это ведь тебя, Вить, убили, а не Сашку…

– Ир, ты бредишь, что ли? – Сосед с тревогой схватил меня за плечи. – Я живой! Ты посмотри или потрогай, если сомневаешься. – Он протянул вперед бледную дрожащую руку.

– И все-таки это должен был быть ты… или я… А попал Саня… Это же понятно, как дважды два. Пока нас не было, опять заявился убийца. Про гостей он не знал. Двери открыты обе. У меня он никого не нашел, решил хоть с одним разделаться и прирезал «тебя» прямо в постели. Свет включать убийца не решился, вот и ошибся. Он не предполагал, что на твоей кровати может спать кто-то посторонний… Боже мой… Если бы мы с Мотей его сюда не притащили, парень остался бы жив…

– Вы ведь как лучше хотели… Ты себя, что ли, винишь? – хмуро посмотрел на меня Виктор.

– А кого же еще, Вить? Кого мне винить, а?! Господа Бога? – Руки сами сжались в кулаки, да так, что костяшки пальцев побелели. – Почему мы не отправили их обратно в город?! Почему не рассказали обо всем, как только приехали?! Все могло бы тогда сложиться по-другому… – От отчаяния хотелось кричать во весь голос.

– Как? – разозлился сосед. – Ну, как могло сложиться?! Да когда мы с тобой приехали, гости уже пьяные были под завязку. Они все равно бы уехать не смогли. Кто из них за руль бы сел? Не знаешь? Я?! Так не умею я водить… И ты бы всех не увезла зараз.

– Надо было хоть предупредить…

– О чем? Что нас с тобой убить пытаются? Ты считаешь, это спасло бы от случайности типа этой? Могло ведь произойти все, что угодно… – Виктор говорил так горячо и убежденно, что я поняла – он испытывает те же чувства, что и я. И успокаивает, скорее всего, тоже не столько меня, сколько себя.

– Ты прав, Вить… все могло случиться. Что теперь об этом рассуждать… Надо милицию вызывать. Да ребят будить. Господи, какой кошмар!

Я вернулась на свою половину, подошла к Насте и тронула ее за плечо.

– Ну, чего тебе опять, отстань, – я еще раз хорошенько тряхнула ее, – что за привычка будить посреди ночи?

– Давай потише, выходи на улицу, – коротко скомандовала я. – Жду тебя на крыльце.

Через пару минут, охая и кряхтя, Настя уселась на ступеньке рядом со мной.

– Ну, что за срочность?

Я протянула ей зажженную сигарету.

– Сашку убили, – коротко сообщила я.

– Какого? – не слишком удивилась спросонья Настя.

– Нашего, который с Марго приехал, – крепко сжав ее руку, пояснила я.

– Это ты так шутишь, да? Неумно как-то. – До подруги, видимо, все еще никак не доходил смысл происходящего.

– Ему перерезали горло. Понимаешь, Насть, от уха до уха. – Я не выдержала и разрыдалась.

Ошарашенная подруга молча уставилась на меня. Она даже не пыталась утешить.

– Ты уверена? – дрожащим голосом спросила она.

– Глупый вопрос. Я только что видела своими глазами. Витька пошел милицию вызывать. А он там лежит… Иди сама убедись, если не веришь…

– Кто это сделал, конечно, неизвестно? – просто чтобы не молчать, то ли сказала, то ли спросила подруга.

– Конечно, – почти беззвучно кивнула я.

Не зная, что сказать еще, мы замолчали.

– Знаешь, в голове просто не укладывается, – первой нарушила напряженное молчание Настя, – нашего друга убили, а мы с тобой сидим тут, беседуем.

– А что, надо об стенку головой биться? Что делать, скажи! – Я всеми силами старалась справиться с подступающей истерикой. – Я бы бетонную стену лбом пробила, чтобы Сашку воскресить, только вряд ли поможет. – Руки у меня тряслись.

– Ну что ты, успокойся, – Настя обняла меня и прижала к себе, – слушай, а вдруг, убийца где-то рядом, вдруг он не ушел, – через минуту поежилась от страха она.

– Ты права, он рядом, – всхлипнула я. – Он всегда рядом. Все его поганые мысли только о том, как бы побыстрее убить меня и Виктора. – Истерика все же упорно наступала.

– Ты что, рехнулась на нервной почве? – отпрянула Настя и заглянула в мои покрасневшие от слез глаза.

– Ничуть, – всхлипнула я, – ты просто ничего не знаешь. Я хотела тебя предупредить, чтобы вы не приезжали, но твой телефон был недоступен. А вот теперь убили Сашку. Вместо Виктора.

– Что ты несешь, приди в себя! – Настя начала трясти меня за плечи. – Что тут у вас за чертовщина творится? Быстро рассказывай!

Я вкратце обрисовала ей ситуацию.

– Это я виновата в Сашкиной смерти, – вцепившись ногтями в коленку, закончила я рассказ.

– Не пори чушь, – оборвала меня подруга, – ты тут ни при чем. Мы сами приехали.

– Надо было все рассказать и отправить вас обратно, – упорно твердила я.

– Глупости, – твердо прервала мои причитания Настя, – никто назад бы не поехал. Все были пьяные, а в таком состоянии, сама знаешь, море по колено… Если бы ты все нам вчера рассказала, могло быть еще хуже…

– Куда уж хуже-то, Насть? – простонала я.

К нам подошел все еще бледный Витя.

– Сейчас милиция приедет. Дайте покурить.

Я протянула сигарету. Его руки, как и мои, дрожали.

– Надо ребят будить, пусть подготовятся к приезду следователя, – нерешительно посмотрела на нас Анастасия.

– Насть, иди ты. У меня ноги как ватные, – попросила я подругу.

Она встала и направилась в дом.

Спустя полчаса все мы, умытые и хмурые, чинно сидели за столом в ожидании милиции. Девчонки даже посмотреть на труп не рискнули, Пашка с Серегой заглянули в окно. Входить Виктор никому не позволил, чтобы не оставлять лишних следов. На столе дымились чашки с чаем, но в горло ничего не лезло – волнение и страх заставили нас забыть о голоде.

Милиция прибыла не слишком быстро. В принципе, они могли бы и вовсе не приезжать. Ничего полезного они, на мой взгляд, не сделали. Осмотрели труп, констатировали смерть. Быстренько сняли показания. Мы честно все рассказали. Про купание, про шашлыки. Про убийство. Если в первых пунктах впечатления несколько расходились, то по последнему показания были едины: никто ничего не видел, никто ничего не слышал, предположений не имеет и вообще ужас что делается! Когда все формальности были закончены, на месте преступления появился Филипп Леопольдович.

– Ну что, голуба, допрыгался? – ядовито посмотрел он в сторону моего соседа. – Я предупреждал – сколько веревочке ни виться, конец все равно придет.

– Ты чего несешь, Котяра? Я-то тут при чем? – задохнулся от возмущения Виктор.

– Там разберутся, – многозначительно пообещал участковый.

– Ушел бы ты с глаз, от греха подальше, – с досадой отмахнулся сосед.

Леопольдыч поманил за собой следователя и заперся с ним в кухне. О чем был разговор, неясно, но после него Витька попросили сесть в милицейскую машину.

– За что? – горячился тот. – Чего там эта гнида напела? Ну, Котяра, вернусь, лучше мне не попадайся!

– Не безобразничайте, гражданин! Что вы себе позволяете? Будете выражаться, еще и пятнадцать суток за хулиганство схлопочете, – пригрозил молодой лейтенант, сидевший за рулем уазика.

– Товарищи, Терехов Виктор Леонидович проедет с нами, а вы все остаетесь здесь под подпиской о невыезде до выяснения всех обстоятельств, – объявил следователь.

– Да вы что, офонарели, что ли? Нам всем на работу завтра, кто отгулы-то подпишет? Вы имеете такие полномочия? – забеспокоился Павел. Притихшие ребята согласно закивали. – И потом, что значит фраза «до выяснения всех обстоятельств»? Нам тут сидеть, пока вы убийцу не поймаете?

Милиционер задумчиво почесал затылок, потом, отойдя в сторонку, о чем-то долго говорил в рацию. Видимо, советовался с начальством. Вернувшись, он милостиво согласился отпустить всех, кроме Витька, в город.

– Все равно никуда не денетесь, ваши данные переписаны, имейте в виду, что можете понадобиться в любой момент, – на всякий случай пригрозил он, – никто за вами бегать не будет, придется самим на допросы в область приезжать.

Такая перспектива никого не испугала. Ребята готовы были пообещать все, что угодно, лишь бы побыстрее покинуть это жуткое место.

Дождавшись машины, приехавшей за телом несчастного Санька, оперативная бригада отбыла в областной центр. Котяру и Виктора они прихватили с собой.

Гости стали торопливо собирать свои вещи.

– С нами поедешь? – спросила Настя.

– Да я бы с удовольствием, но не могу, – с тоской отозвалась я, – чувствую, придется Витька выручать, а то навешают на него всех собак, на том и успокоятся.

– Слушай, а не мог он правда, того?.. – нерешительно произнес Павел.

– Не мог, – твердо ответила я, – он что, дурак, убивать гостя в своей собственной постели? Да и вообще… Сам подумай, он видел Сашку в первый раз, делить им совершенно нечего. Наш участковый просто на него зуб имеет, вот и наплел незнамо что. – Я нарочно не рассказала ребятам о других покушениях. Зачем пугать их еще больше? Сейчас они уедут, и, надеюсь, для них на этом все закончится. А вот мне как быть?

– Ума не приложу, как явлюсь к Сашкиным родителям с таким известием, – удрученно простонал Серега.

Марго всхлипнула. Остальные промолчали. Действительно, что тут можно посоветовать? Я, хоть Санька совсем мало знала, и то в шоке. Легко представить, как тяжело его другу и невесте. Покидали Дупло, неожиданно превратившееся в место жестокого преступления, ребята в крайне угнетенном состоянии. Я проводила их до калитки и вернулась на кухню. Делать ничего не хотелось. Я даже посуду убрать со стола не могла себя заставить. Просто сидела, безвольно опустив руки на колени, и все.

Из задумчивости меня вывел пронзительный голос Матрены. Запыхавшись, она влетела ко мне и плюхнулась на табурет.

– Фу! Ты чего дверь распахнутой держишь? Вокруг такие ужасы творятся, а ты замок запереть не можешь. – Девушка тщательно прикрыла за собой дверь и повернула ключ. – Всю дорогу бежала, – вытирая косынкой пот со лба, сообщила она. – Как узнала, так прямо сюда. Даже на ферму не пошла. Правду, что ли, люди говорят или брешут? Говорят, вчера смертоубийство случилось. Нормально же спать вроде все разошлись.

– Все так, Мотя, все так… и даже еще хуже, – с горечью призналась я.

– Перепил, что ли, кто из ваших? Драться полез? Вроде парни-то все крепенькие были.

Я с тоской посмотрела на гостью и покачала головой.

– Неужто тому, которого мы с тобой в дом затащили, плохо стало? – ахнула Мотя. – Зря мы его одного оставили… У него сердце больное было, да?

– Не тараторь, Моть, – болезненно поморщилась я, – при чем тут его сердце, когда ему горло перерезали?

– К-к-кто? – прошептала пораженная Матрена.

– Если бы знать. Но кажется мне, что это все наш вчерашний гость ночной натворил…

– Да-а, дела, – протянула побледневшая от таких известий девушка, – а Виктор где?

– Его менты забрали, – удрученно отозвалась я.

– За что?! – изумилась Матрена.

– Кто его знает, передо мной не отчитались, – пожала плечами я. – Или Котяра наплел с три короба, вот они на Витька и ополчились.

– Ну подлец! Сейчас пойду и по морде по наглой настучу этому козлу. – Мотя решительно направилась к двери.

– Не выйдет, он тоже в область укатил, – остановила я ее, – не переживай, если сегодня Витю не отпустят, поедем утром выручать твоего жениха. Расскажем о покушениях, не все же там дураки, должны разобраться. А пока о себе позаботиться надо. Ума не приложу, куда мне деваться, чтобы хотя бы сегодняшнюю ночь спокойно пережить. Я уже просто не знаю, что ждать, чего бояться…

– Ко мне пойдем ночевать, а там видно будет. – Особого энтузиазма в голосе Матрены не чувствовалось.

– Знаешь, Моть, не хочу подвергать риску твоих родных. Твой дом близко совсем. Если они опять решат попытаться и придут сюда, а меня не застанут, могут запросто догадаться, где искать.

– Может, подумают, что ты в город подалась? – с надеждой посмотрела в мою сторону девушка.

– Не знаю, Моть, ничего не знаю… Я даже думать боюсь, что будет дальше. Ты хоть представляешь, что нужно делать, когда перед тобой стоит убийца?

– А что тут можно сделать… – поежилась от страха Мотя. – Меня, наверное, просто парализует от ужаса, и я ни рукой ни ногой не смогу пошевелить… Разве что заорать во все горло… Только вряд ли услышат. А если и решит кто на помощь прийти, так ведь и убийца ждать не будет… Страшно-то как, Ир. Аж мурашки по спине…

– Ты бы на работу шла, Моть, – устало посоветовала я, – коровы ждать не будут… У них молоко…

– Да разве ж я могу тебя тут одну оставить! – возмущенно всплеснула руками девушка. – Тоже придумала! Неужто ты думаешь, коровы для меня важнее человека?

– Они тоже живые…

– Да не бери в голову. Не одна ведь я доярка на ферме, найдут уж кому подоить коров моих, не сомневайся. Я с тобой посижу пока. Может, и надумаем чего путное, две-то головы лучше одной, правда? Да и спокойнее мне так. С двоими не каждый рискнет связаться, даже если это женщины. Особенно если убийца один ходит…

– Спасибо тебе, Моть, – со слезами на глазах прошептала я.

Мы долго сидели молча, думая каждый о своем. Неожиданный стук в окно буквально подбросил нас вверх.

– К-кто? – робко спросила Матрена.

– Открывайте, свои! – послышался с улицы веселый голос сержанта Скворцова.

– Ты его знаешь, можно пустить или как? – прошептала девушка.

– Я теперь ни в ком не уверена, – тяжело вздохнула я, – но впустить придется. Если ему понадобится, он и сам войдет.

– Вы чего там, вымерли все, что ли? – Громкий жизнерадостный голос звучал в нашем погруженном в тоску доме как-то нелепо, даже дико. – Или спите? Давайте просыпайтесь, я новости привез.

Я нерешительно открыла дверь. Из-за моего плеча выглядывала Матрена, вооруженная скалкой.

– Случилось что? – мгновенно встревожился сержант, увидев наши напряженные лица. – Вы прямо на себя не похожи…

– Так ты еще не в курсе новостей? – с тяжелым вздохом отозвалась я. – Проходи скорее, я дверь запру…

…Выслушав рассказ о нашей трагедии, Коля присвистнул.

– Да, дела! Знал бы, пораньше приехал. А я ведь не в курсе был, – расстроенно сказал он, озадаченно почесав затылок. – Втянул я вас, Ирина Анатольевна, сам не знаю во что. Кажется мне, что все это с Ксенофонтом связано. Может, я, конечно, не прав, но больно уж все одно к одному складывается. Труп за трупом… А сосед ваш где? Мне бы переговорить с ним нужно насчет Михалыча…

– Арестовали его, – коротко ответила я.

– Как арестовали? – Сержант от неожиданности опустился на стул. – Правда, что ли?

– Нет, шучу, – обозлилась я.

– Не сердитесь. Не так просто переварить сразу столько информации, – растерянно потер переносицу сержант. – За что хоть его? Или вы не в курсе?

– Думаю, просто для профилактики, – устало пояснила я, – официально если, то по подозрению в убийстве нашего гостя. Но это полная лажа. Кто в здравом уме станет убивать малознакомого человека в собственной постели?

– Вам виднее, – с сомнением нахмурился сержант.

– Слышь, Коль, хватит выкать, я старше тебя всего года на два-три.

– Это я по привычке, – печально улыбнулся он, – целый день на посту только и делаешь, что «вы» да «вы» каждому водителю. Сложно перестроиться сразу.

– Ты чего про новости говорил? – напомнила я. – Машину нашел?

– Нашел, – с гордостью кивнул Николай, – не слишком просто получилось, между прочим. Зарегистрирована-то она не в нашей области, а в Краснодарском крае. Владелец прописан там же был. Потом уехал, а машину с учета так и не снял… Я уж, грешным делом, чуть руки не опустил. Хорошо у знакомого моего прихват есть в паспортном столе. За коробку конфет вычислили девчонки, где живет теперь владелец. Вернее, владелица. Ковальзон Регина Давыдовна. Вот адрес. А вот тут справочка насчет нее небольшая. Не бог весть что, конечно, только то, что в учетной карточке девчата нарыли… Работает гидом в Интуристе. Двадцать шесть лет, не замужем, проживает одна. Больше пока ничего не узнал, – виновато произнес Николай.

– Так ничего не узнаешь, надо ехать к этой дамочке, – решительно поднялась я с дивана, – возьмем ее тепленькой в собственной квартире. Если повезет, может, расколется тетенька от неожиданности. У тебя пистолет есть?

– Ты что, пытать ее собираешься? – растерялся сержант. – Я на это не пойду…

– Не тараторь, – с досадой перебила я и сердито посмотрела на Николая, – не пойдет он! Ты, видно, не все понимаешь, Коля. Мы, между прочим, тут не в игрушки играем и не в казаки-разбойники. Меня уже столько раз пытались убить, что я счет потеряла, Сашку убили, Ксенофонта, Михалыча на ферме, Мотя вон чуть не погибла, Витька в тюрьме. Надеешься, что ты в стороне останешься? Поговоришь и спокойненько домой вернешься к женушке молодой под крылышко? Не обольщайся! В любой момент можешь в нашей шкуре оказаться. Пока не поймем, в чем тут дело, никому из нас не жить спокойно, – гневно пристыдила я нерешительного парня, – на карту жизни человеческие поставлены, пойми! Поэтому все средства хороши, чтобы разобраться, что к чему в этом деле… Давайте для начала пообедаем, а то маковой росинки сегодня во рту не держала. А потом в путь. И не вздумай возражать! Сам всех втянул в эту ерунду, а теперь не пойдет он! Неженка какая!

Через полчаса мы с Николаем на двух машинах тронулись в сторону города. Мотя, слегка успокоившись насчет моего ближайшего будущего, пошла на ферму.

Выехав с проселочной дороги на шоссе, мы значительно прибавили скорости. Дорога была практически пуста, и я утопила педаль газа полностью. Минут через десять такой езды я вдруг заметила, что с машиной сержанта, идущей впереди, творится что-то неладное. Она начала подозрительно вилять из стороны в сторону, Коля судорожно замахал рукой в открытое окно, а потом УАЗ, не вписавшись в поворот, соскочил с дороги и понесся по полю, не сбавляя скорости. За секунду до того, как машина покатилась в овраг, распахнулась передняя дверца, и Николаю удалось выскочить из машины. Чуть не попав под задние колеса, он перекувыркнулся через голову и остался лежать на земле в облаке пыли, поднятой искореженной машиной. Я остановилась, выскочила из автомобиля и со всех ног рванула к парню. Он не двигался и не подавал никаких признаков жизни. У меня тревожно засосало под ложечкой и противно задрожали ноги.

– Коль, а Коль, ты жив? – жалобно спросила я.

– Пациент скорее жив, чем мертв. – Неподвижное тело зашевелилось и попыталось принять вертикальное положение.

– Слава богу! – облегченно выдохнула я, вытирая слезы. – Раз еще шутить способен, значит, не все так страшно.

– Ага, попробовать не желаешь, случайно? – Коля умудрился сесть и начал осторожно ощупывать кости. – Похоже, ногу сломал, а может, вывихнул. Но идти точно не могу. Ты сможешь сюда машину подогнать?

Я посмотрела на перепаханное поле, которое нужно было пересечь, чтобы с шоссе попасть на то место, где приземлился Николай.

– Вряд ли, Коль, «десятка» не уазик, засядет на первой колдобине. – Я виновато посмотрела на Скворцова. – Может, как-нибудь на одной ноге доскачешь? Тут не очень близко, конечно, но мы потихоньку. Я помогу.

– Нет, – покачал головой он, – скакать я не смогу. У меня, чувствую, кроме ноги, пара ребер сломана, может, еще чего. Не то что прыгать, дышать получается не слишком сноровисто. Так-то в принципе терпимо, могло и хуже быть… – Николай осторожно попытался подняться. По тому, как исказилось при этом его лицо, можно было безо всяких объяснений понять его состояние.

– Ты сиди, Коль. Не нужно вставать, – бросилась я к нему, – не переживай, придумаем что-нибудь сейчас. Главное, ты жив. А нога и ребра быстро срастутся. И не вспомнишь потом об этом, – тараторила я, помогая ему усесться обратно на землю.

– Что, черт возьми, случилось с этой машиной? – с досадой посмотрел в сторону оврага сержант. – Не успел бы выскочить, хана бы мне пришла окончательная. Там переломом не отделаешься… Главное, понять не могу, как меня так угораздило? Я за рулем чуть ли не с восьми лет и ни разу такого не довелось испытать… Жуткое ощущение, скажу я тебе. Машина совершенно неуправляемая, как будто взбесилась, скорость огромная и от тебя совершенно ничего не зависит. Жуть!.. А вообще странно, недавно механик УАЗ осматривал, все отлично было. И вдруг такое.

– Я не хочу тебя пугать, Коль, но ты и сам, думаю, знаешь ответ, – вздохнула я.

– Хочешь сказать, я теперь тоже в вашей компании потенциальных жертв? – то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Скворцов. – Как ты и предсказывала?

– Боюсь, что так, – печально подтвердила я, – эта история набирает обороты с такой пугающей скоростью, что я уже просто не знаю, что думать… Бессмысленно все как-то… Необъяснимо… И от этого еще страшнее делается. Ты хоть объясни, что случилось? Вроде нормально сначала ехали…

– Да чего? – с досадой сказал Николай и постарался устроиться поудобнее, тело, видимо, снова немедленно отозвалось резкой болью. Немного поморщившись, он продолжил: – Еду-еду себе, дорога пустая, скорость довольно приличная, ну ты видела… Перед крутым поворотом решил притормозить слегка, а педаль как тряпка болтается. Я попытался вырулить, но на такой скорости нереально в девяносто градусов вписаться. По-любому пришлось с дороги соскакивать. Хорошо хоть поле сбоку оказалось, а не лес или болотина какая-нибудь. Пока по кочкам скакал, время было сообразить, что к чему, и выпрыгнуть из этого гроба на колесах… Чего там случилось с тормозами, ума не приложу. Пойди посмотри, а?

– Да я вообще в машинных внутренностях как коза в арифметике разбираюсь. Знаю только, где тосол наливать и воду в смывной бачок.

– У тебя телефон с собой? Мой в машине остался… – болезненно поморщился заметно побледневший Коля.

– Конечно, – я с готовностью протянула ему серебристую трубку, – я ее теперь даже в постель с собой на всякий случай беру. Мало ли что случиться может.

– Слава богу, тогда мы спасены, – облегченно вздохнул Скворцов, – сейчас другу позвоню, он как раз на посту недалеко отсюда. После меня заступил. – Николай торопливо набрал номер. – Алло, Иван! Хорошо, что ты на месте. Я в аварию попал… Серьезней не бывает… А хрен его знает… Цел-то цел, да ногу, похоже, сломал. Сам даже встать не могу… Рация и телефон вместе с машиной в овраг улетели… Откуда я знаю? С тормозами беда… Короче, хватит базарить, подъезжай да сам посмотри, а то я скоро концы отдам, а ты все «что да как».

– Ну что, он приедет? – с тревогой спросила я.

– Конечно, – заверил Коля, – он же мой друг. А это что-нибудь да значит. Иван точно не подведет. Он знаешь такой парень! Надежный. Если что обещал, в лепешку расшибется, но сделает. Он у нас не очень давно появился, года четыре всего. Но его ребята уважают. Он с напарником своим, Игорем Клюевым, в Чечне воевал. Медалей целая грудь. Только вот не любит Иван светиться. Я его в форме военной с орденами всего раз видел, когда он на ветеранский слет ездил. Игорь много про него рассказывал, говорит, он однажды ему с товарищами жизнь спас, велел всем отходить и принял огонь на себя. Отстреливался минут тридцать. Потом наши подошли и отбили его у чеченов. Иван потом два месяца с ранениями по госпиталям мотался, хотели комиссовать, но он в свою часть все же вернулся и до конца с ней прошел.

– Так он не местный? Как же он тут-то оказался? – Судьба неизвестного Ивана не слишком меня волновала, особенно в данной ситуации, но я видела, что разговор немного отвлекает Скворцова от боли, и поэтому старалась проявлять заинтересованность.

– Я же тебе говорил, он с Игорем Клюевым вместе служил, а Игорь-то наш, из моей деревни. У Ивана никого нет, сирота он, из детского дома. Вот Игорь и звал все его к нам на жительство. Только он сначала не соглашался. Девушка его в городе ждала, письма постоянно писала. Он очень привязан к ней был. «Я бы с удовольствием в твою деревню поехал, Гош, да не могу, в городе меня ждут». Ну нет так нет. Игорь вернулся, не успели мы еще просохнуть от встречи, как прибыл его фронтовой товарищ. Чернее тучи и с вещами. Игорь сильно удивился, провел его в дом. Долго они в тот раз говорили, часа два, наверное. С тех пор Иван у нас так и остался. Сначала у Клюевых жил, потом дом купил, теперь сам хозяйствует.

– А что с его девушкой случилось, ты не знаешь? – поинтересовалась я.

– Сам он, конечно, не рассказывал, гордый очень, а Игорь проговорился. Приехал Ванька к ней с вокзала с цветами, шампанским, открывает она ему дверь, а сама с таким пузом огромадным, месяце на восьмом уже. Он так и сел. Оказывается, она уже год как замуж вышла.

– А письма зачем писала? – удивилась я.

– Чтобы не расстраивать, – просто ответил Николай.

– Дура какая-то, – пожала я плечами.

– Не скажи, – задумчиво посмотрел на меня Николай, – Игорь говорит, Ванька в таких передрягах на войне побывал, что, если бы не любовь и ощущение того, что его ждут и он кому-то нужен, может, и не выкарабкался бы парень. Так что смысл в ее поступке был. Только Ивану от этого не легче. Они ведь с детского дома вместе были, верил он ей. А если уж близкие предают, то как поверить чужим? Ванька еще молодец, справился. А другой бы сломаться мог запросто. Хотя, конечно, и ему непросто завести семью теперь будет… Жалко парня.

– Он что, так и живет один?

– Да. Четыре года уже, – охотно продолжил рассказ Николай. Видимо, и ему хотелось отвлечься от ноющей боли в ноге. – Сама увидишь, он парень красивый, быстро со всеми общий язык находит. Девки его просто обожают, и танцор первый, и певец. На гитаре играет здорово.

– И не встречается ни с кем? – Хоть этот Иван и был мне до лампочки, но женское любопытство все же взяло верх, мне стало интересно дослушать историю до конца.

– Ну почему, – Коля пожал плечами, – время от времени заводит интрижку, он же не монах, в конце концов, но охладевает быстро. Видно, не больно его наши девчонки деревенские цепляют.

– Не обижаются его подружки?

– А он с обидчивыми не связывается, – улыбнулся Коля.

Минут через пятнадцать машина с мигалкой показалась на повороте и прямо по вспаханному полю, угрожающе подпрыгивая, подлетела к нам. Из нее выскочил парень в форме ГАИ.

– Ну, как ты тут? Не помер еще? – бодро поинтересовался он. – Сейчас мы тебя быстренько в больницу транспортируем. Там таких девочек в медсестры понабрали, что сам бы рядом с тобой коечку забронировал. Жаль, работать тогда некому будет… Ба! Да ты уже с дамой!

– Вань, не шуми, а, – поморщился Скворцов, – я так головой шарахнулся, что от резких звуков у меня искры из глаз сыплются.

– Аккуратнее нужно, Коль, ездить, а уж если так получилось, то умные люди мозги в первую очередь оберегают. Чему тебя только на практических занятиях учили…

– Не до аккуратности мне было в тот момент, – с досадой отозвался Николай, – вывалился из салона, как куль с песком. Ладно хоть успел. Видал, что с машиной стало?

– Ничего себе, – присвистнул Иван, заглянув в овраг, – ты и правда вовремя катапультировался. А уазику твоему не позавидуешь… Пойду спущусь, гляну, чего там с тормозами приключилось.

Минут через пять он вылез, хмуро вытирая руки. От легкомысленности и бравады, с которой он выскочил из своего автомобиля, не осталось и следа.

– Кому ты дорогу перешел, сержант? Колись давай! Может, муж этой дамочки тебе шланги обрезал? – Он, не глядя, мотнул головой в мою сторону. – На почве ревности.

– Нету никакого мужа, – буркнула я, – так что некому ревновать.

– Тогда прошу пардона, девушка, – снова перешел на дурашливый тон Иван, но глаза при этом остались колючими.

– Хватит трепаться! Нашли время, – вышел из себя Николай, – все так плохо?

– Абсолютно, – авторитетно подтвердил Иван, – кто-то хотел тебя, друг, на тот свет спровадить.

Коля с досадой ударил кулаком по земле и почти беззвучно выругался. Потом, немного поразмыслив, сказал:

– Права, получается, ты, Ирина.

– А ты что, сомневался разве до сих пор? – усмехнулась я.

– Да нет вообще-то… Но хотелось надеяться. – Он задумчиво посмотрел в сторону оврага, потом повернулся к Ивану: – А в прошлое дежурство, помнишь, я звонил, чтобы вы с Игорем вытащили из-под откоса машину батюшки?

– Помню, естественно, – удивленно отозвался Иван. – Прошло всего дня три… Или около того. Не жалуюсь пока на голову.

– А у нее с тормозами все в порядке было? – настойчиво продолжал допытываться Скворцов. – Ты не проверял?

– Я не видел ее даже. Игорь один ездил. А я на посту оставался. Чего там делать-то вдвоем? Сам посуди… Так что насчет тормозов я не в курсе. Наверное, нормально все было, а то бы Игорь мне рассказал, – недоуменно пояснил новый знакомый и внимательно посмотрел на нас. – Слушай, Коль, а в чем дело-то? Может, поделишься с товарищем?

– Знаешь, Иван, тут такая история странная, – нерешительно начал Николай и замолчал, потом все же решился: – Как вытащили мы, с Ириной вот, – он кивнул в мою сторону, – попа из-под откоса, начала твориться всякая чертовщина. С нами дело иметь прямо опасно даже. Трупы один за другим появляются. И всё рядом. Не боишься, Вань?

– Да я вроде не из пугливых, – усмехнулся тот, – давай уж рассказывай, куда вляпался?

– Сами, Вань, никак понять не можем, – будто жалуясь, развел руками Николай. – Началось все с пустяка. Мы с тобой каждый день этим занимаемся. Пьяный поп из Евсеевки не справился с управлением и слетел под откос. Ничего особенного, никто не пострадал, машина немного покорежилась, и все. С этого момента началась вся эта свистопляска. Сначала на жизнь Ирины и ее соседа покушались. За одну ночь их чуть не сожгли и газом пытались отравить, потом убили попа, сторожа, а вот теперь друга Ирининого прирезали прямо в постели. Я решил помочь ей разобраться, что к чему, и вот, сам видишь, к чему это привело.

– Здорово, – присвистнул Иван, – начало интригующее…

– Ты думаешь, это начало? – хмуро посмотрел на него Скворцов. – Хотя, наверное, ты прав… Пока ведь ничего непонятно совершенно, просто круги во все стороны от Ксенофонта расходятся, как от камня, в воду брошенного. А что начнется, если нам удастся к истине приблизиться, одному Господу Богу известно…

– И тому человеку, который за всем этим стоит, – рассудительно заметил Иван. – А сейчас-то вы куда направлялись?

– Зацепочку одну нашли. Попа в больнице убили, слышал? Так вот, незадолго до этого его дамочка навещала на машине. Мы по номеру ее координаты вычислили и хотели побеседовать, а, видишь ли, вместо этого в овраге отдыхаем. Как думаешь, чего дальше делать? Может, ментов из области вызвать?

– Болтать надо меньше, вот что я вам скажу. Давай-ка потихоньку в машину грузиться. И обо всем, что тут случилось, молчок пока. В больницу мы тебя не повезем. Домой к жене отправлю сейчас. – Парень подозрительно покосился на меня.

– Не переживай, Верка знает, где я, так что все вместе поедем, – успокоил его Коля. – Может, в больницу по дороге все же заскочим?

– Не стоит, – сразу отмел предложение Иван, – раз Ксенофонта смогли там с легкостью убить, значит, дорога в больницу у них уже протоптана. Ничего страшного, я смотрю, у тебя нет. Ногу ты вывихнул, вправить раз плюнуть, ребра сами срастутся, ну а насчет головы и всего остального пусть молодая жена побеспокоится.

Надо отдать должное Колиной выдержке, он почти не ругался, пока мы тащили его к машине и заталкивали внутрь. Лоб его покрылся испариной, губы посерели, но он крепился изо всех сил. Та же процедура повторилась при выгрузке. Только добавились истерические выкрики Веры, которая, увидев раненого мужа, так разволновалась, что пришлось отпаивать ее валерьянкой. Через полчаса все было кончено. Иван вправил другу вывихнутую ногу, плотно забинтовал, уложил парня в постель. Притихшая Вера напоила всех чаем с блинами и сгущенным молоком. Потом Ваня засобирался.

– Ехать надо, служба ждет. Я когда уезжал, Игоря на посту не было, ищет, наверно, теперь меня с фонарями. Да не дай бог начальство пожалует с объездом, а на посту никого… Ты тут пока оставайся, – строго приказал он мне, выходя, – доработаю смену, машину вытащу из оврага и за тобой приеду.

– Зачем? – удивилась я.

– Как это зачем? – даже остановился Иван. – Одна, что ли, поедешь к этой Ковальзон? Не дай бог, и тебе еще ноги переломают. К тому же и не скажет она тебе ни фига.

– Почему это? – Его насмешливый тон показался мне обидным.

– А как, интересно, ты ее сможешь заставить говорить? Особенно если она сама этого не захочет? А она не захочет. Я почему-то уверен в этом на все сто.

– И мне тоже так кажется, – вынуждена была признать я. – А почему ты считаешь, что с тобой она станет более разговорчивой?

– Да я из нее за Кольку душу вытряхну. Она все, чего даже и не было, вспомнит, обещаю! – усмехнулся Иван. – Если она при делах, то признается как миленькая! Только придется до завтра подождать, пока дежурство мое закончится. А вы свет тушите побыстрее и спать, пусть преступник в недоумении пока побудет, удалось ему с Николаем покончить или нет. А то опять ведь припрется. Если что, звоните сразу же, не стесняясь. Вот номер. Ну, держитесь, ребята. Разберемся с вашими киллерами.

С этими словами Иван отбыл на службу, а я осталась в чужом доме с раненым милиционером и смертельно напуганной женщиной.

Глава 10

Лежа в постели, я никак не могла уснуть. Мысли топтались на месте, сталкиваясь, разлетались в стороны мелкими осколками. Я ворочалась с боку на бок и даже обрадовалась, когда в дверь тихонько постучали. В проеме я увидела Веру в длинной ночной сорочке.

– Слышу, кровать скрипит, тоже не спится? – тихо спросила она.

– Мысли одолевают. – Я приподнялась на локте, чтобы лучше видеть свою собеседницу.

Она присела на край постели и печально на меня посмотрела:

– Я Коле снотворного дала, а то он тоже бы не уснул, а ему спать обязательно надо. Сон – лучший доктор, так моя бабуля говорила. Скажи, а что с вами случилось?

– Тормоза у Николая отказали, тебе же Иван объяснял.

– Неправда это, – горько вздохнула она, – я чувствую. Коля за машиной следит, у него всегда все исправно. И Вася, его напарник, тоже за машиной ухаживает. Не могли тормоза просто так отказать.

– Не знаю, Вер, – не слишком уверенно отозвалась я, – не понимаю ничего в автомобилях, ты лучше у Коли спроси или у Ивана завтра. Может, просто от времени какая-то деталь износилась. Или еще как… Я честно, не знаю…

– Как же ты не понимаешь, если за рулем приехала? – искренне удивилась собеседница.

– Ты телевизор смотришь? – села я на кровати.

– Конечно, – кивнула Вера.

– А как он устроен, почему ломается, знаешь?

– Нет.

– Вот и я нет. Ездить могу, но не более того, – терпеливо попыталась я объяснить девушке. – Ключ повернула в зажигании, и вперед. Для меня важно знаки и правила движения выучить. Вот без этого действительно далеко не уедешь. – Я чувствовала себя не слишком уютно под ее внимательным взглядом. Как ни крути, а получается, я сейчас вру… Ну не вру, конечно, в заблуждение скорее ввожу. Не говорю всей правды. Хотя вряд ли много пользы Вере было бы от этой самой правды. На ней и так лица нет. Я снова попыталась утешить девушку: – Да ты не волнуйся. Обошлось же все. Даже нога у мужа твоего не сломана. Скоро на танцы побежит, как миленький.

– Ты не представляешь, что для меня Коля значит. – Даже в темноте было видно, как блестят Верины глаза, наполненные слезами. – У меня ведь, кроме него, никого нет. Родители давным-давно померли, меня бабушка воспитывала, а теперь и она в могиле. Братьев-сестер тоже нет. Так что, получается, одна я на всем белом свете.

– Ну, не одна, а с Колей.

– Вот я и говорю, – горячо подхватила она, – я давно решила: если с ним что случится, руки на себя наложу.

– Зря ты так говоришь. – Я села на кровати. – Примета есть: если о чем постоянно думать, то обязательно и случится. Так что ты судьбу не испытывай, лучше о хорошем чем-нибудь мечтай. Неужели не о чем?

– Конечно есть! – улыбнулась она. – Только это, наверное, не мечта… Я детишек очень хочу. В моей семье их много будет. Сколько Бог пошлет, столько и рожу. Никто себя одиноким чувствовать не будет. Вырастут – помогать друг другу начнут.

– Здорово, – искренне поддержала я, – ты молодчина. И мечта у тебя самая что ни на есть прекрасная. Обязательно нужно постараться, чтобы она сбылась. А ты помирать собралась. Кто тогда детей рожать будет?

– Мне без Коли ничего не надо, – опять расстроилась девушка.

– А как вы познакомились? – решила сменить я тему.

– Я сама Николая выбрала. – В голосе Веры послышалась скрытая гордость.

– Это как? Мне казалось, что обычно мужчины выбирают первыми… А уж в деревне тем более. К тому же ты немного младше…

– Просто, – пожала она плечами. – Это условности все, кто первым выбирает, кто вторым… Какая разница? Главное, чтобы люди подходили друг другу. Иначе и пытаться не стоит. Я вот лично ни минуточки не сомневалась, что Коля создан только для меня. Я это точно знала.

– А он? Николай тоже так думал?

– Если честно, то нет, – искренне ответила Вера. – Коля тогда ничегошеньки в любви не смыслил. Ни вот столечко. Он из армии только вернулся, работать начал в ГАИ. Он еще до службы был мне мил, но тогда я слишком молодая была, в школе училась, он бы меня не воспринял всерьез, вот я и молчала. А когда вернулся, то я сразу подошла и сказала, что хочу за него замуж.

– Прямо так и сказала? – удивилась я.

– А что такого? – в свою очередь удивилась Вера. – Это же правда.

– Ну а он что? – Мне действительно стало интересно.

– Рассмеялся.

– Ты обиделась, наверное?

– Немного, – призналась девушка. – Неприятно было, особенно когда он с другими девчонками ходил. Хорошо, хоть у меня было время подождать, я ведь тогда только-только школу окончила. Ну я и ждала. Изредка напоминала ему, что люблю его, он отмахивался. А однажды на дискотеке ко мне парни приезжие пристали, он защитил, обидчикам моим тумаков навешал и пошел домой провожать. Я чаем его напоила и предложила у меня на ночь остаться.

– Прямо так и предложила? – с сомнением посмотрела на собеседницу я. – Не страшно было?

– Конечно страшно. Но я же все равно только за него замуж собиралась. Так для кого беречь-то себя? Я ему так все и объяснила.

– Ну и как, остался он? – Меня эта ситуация действительно не на шутку заинтересовала.

– В тот раз нет, – вздохнула Вера, – еще целый год бегал от судьбы, а потом сам пришел. Сказал, что с того вечера постоянно обо мне думал, только подойти не решался. Дурачок. Только год зря потерял. – Воспоминания успокоили девушку. – Ну ладно, пойду попытаюсь уснуть. И ты спи. Ванька рано приедет. Он парень тоже ничего. Надежный. Это в мужчине самое главное. – Она мягко прикрыла дверь.

Слова Веры взволновали меня. Мне тоже очень захотелось детей, сильного и верного мужа, который бы заботился обо мне и был опорой. Почему я такая невезучая? Мне стало так горько, что я тихонько заплакала.

В результате к приезду Ивана я чувствовала себя совершенно разбитой. Коля выглядел тоже не лучшим образом. От завтрака отказался, был бледным, с синими кругами под глазами. Врач, привезенный Ваней, пришелся очень кстати. Маленький опрятный старичок ощупал Колины кости шустрыми пальчиками.

– Ну-с, молодые люди, все как вы и предполагали. Ногу вы вправили довольно профессионально, ребра тоже правильно забинтовали, только нужно поплотнее перетянуть. Самое сложное – это голова. Я бы сказал, у юноши сотрясение мозга. По-видимому, легкое. Я вот тут принес лекарства, пейте их два раза в день утром и вечером. Я думаю, этого будет достаточно. Если ребра будут сильно беспокоить, рекомендую выпить пару таблеток анальгетиков, любых, которые есть в доме. Но главное, молодые люди, покой, покой и еще раз покой.

– Уж это, доктор, я вам гарантирую. – Вера грозно взглянула на нас с Иваном, похоже, она думает, что это мы втянули ее мужа в неприятности, а не наоборот.

– Вот и прекрасненько, тогда я спокоен. – Старичок церемонно раскланялся и вышел.

– Ну мы, Вер, тоже, пожалуй, будем прощаться. – Иван поднялся со стула и направился к двери. – Мой телефон, если что, у тебя есть, звони даже при самых малейших проблемах, не стесняйся. Поняла? Да не болтай по деревне о Кольке-то, а главное, в дом никого не пускай, даже знакомых.

– Не учи меня, сама все знаю, – отмахнулась она, – идите уж с Богом.

– Умоляю, будьте осторожны, – подал голос Коля. – Главное, одно пойми, Вань: дело действительно серьезное. Три трупа уже и покушений целая куча. Не рискуй без надобности и не зевай, начеку будь постоянно. Мало ли что…

Выйдя на улицу, мы посовещались и решили ехать в город на моей машине, а служебную оставить в гараже у Николая.

– Ты хорошо в машинах разбираешься, Вань? – спросила я.

– Да, а что? – Он удивленно приподнял брови.

– Я теперь в машину без тщательного техосмотра вообще садиться не буду, – пожаловалась я.

– Вон оно что… Плохи твои дела, красавица. Придется срочно замуж выходить, а то где искать меня будешь перед каждой поездкой? – усмехнулся парень.

– Это издевательство или предложение руки и сердца? – деловито поинтересовалась я.

– А тебе как бы хотелось? – усмехнулся он.

– Прямо сейчас в ЗАГС поедем или как? – Я постаралась придать голосу максимальную серьезность.

– Вот техосмотр проведу и тронемся, – весело ответил собеседник, – а то, боюсь, в каком-нибудь овраге вместо ЗАГСа окажемся.

Его настроение мне совершенно не нравилось.

– Чего-то ты больно уж радостный. Меня, того и гляди, жизни лишат, а ему весело!

– Да ладно тебе! – пожал плечами Иван. – Плакать, что ли? Давай садись в машину, все в порядке вроде на этот раз. Сама за рулем будешь или мне доверишь?

– Садись ты, я себя как-то чувствую не очень… До сих пор после вчерашнего руки дрожат.

– Как думаешь, когда Коляну тормоза-то подпортили? – поинтересовался Иван, когда мы выехали на шоссе.

– Откуда мне знать?

– Я так предполагаю, – не отрывая глаз от дороги, начал рассуждать он, – машина стояла около поста, потом Николай к тебе поехал, никуда не заезжая, как он утверждает. Все нормально было, иначе он до твоего дома не дотянул бы. У тебя посидел, УАЗ без присмотра оставил. Потом вы рванули в город, и Колька загремел в овраг. Выходит что? Тормоза ему подрезали около твоего дома. Оставили чуток, чтобы добрался до шоссе и развил скорость. Такие дела. Получается, конкретно хотели Николая загубить. Никто же не знал, поедешь ты с ним или нет.

– На меня уж сто раз покушались, но его вроде не трогали до этого, – подумав немного, ответила я.

– Из этого значит, что помешал он именно тем, что появился у тебя, – уверенно сделал вывод собеседник.

– Ну а мою машину почему не тронули? Это же верный способ убрать человека. Я точно не смогла бы выпрыгнуть, как Коля. Это же легче, чем дом, например, поджигать.

– Не скажи, – покачал головой Иван. – Ты машину где держишь?

– В гараже.

– Ну вот, и ворота наверняка прямо на улицу выходят, – я кивнула, – незнакомый человек, взламывающий чужой гараж посреди улицы, сразу в глаза бросается. Его же из всех окон видно. А поджигал он со стороны сада, да и оба крыльца у вас с Виктором за деревьями. Соображать надо.

– Среди нас двоих ты милиционер, вот и соображай, – с легкой досадой буркнула я, – а я, между прочим, продавцом работаю.

– Где?

– На игрушечной базе, – ответила я и отвернулась.

– Я так и подумал почему-то, – усмехнулся Иван. – И как же тебя отпустили со столь ответственного поста?

– В отпуске я. И хватит издеваться. – Откровенничать под этим насмешливым взглядом совершенно не хотелось. – Работа как работа. Мне, между прочим, нравится. Когда мы маленькие были, какие игрушки выпускались? Страшно вспомнить. Уроды одни. Особенно мягкие. Их шили из отходов текстильного производства. Расцветки подбирались чудовищные. Мне как-то на день рождения подарили меховую игрушку по имени Дядюшка Ау. Мультик про него смотрел? Там он какой? Беленький, пушистый. Моего же сшили из серого меха с длинным ворсом, а лицо из обтирочного материала цвета морской волны. Я так боялась этого «дядюшку», когда вставала ночью, что систематически не добегала до горшка. Маме пришлось спрятать этого монстра за шкаф, где он и провалялся до моего совершеннолетия. Во время ремонта я собственноручно торжественно вынесла этот шедевр на помойку. Сейчас совсем другое дело. Игрушки настолько красивые и интересные, что, будь я ребенком, ни за что не захотела бы вырастать. Я взрослый человек, и то иногда хочу поиграть в «Лего» или Барби причесать, нарядить в бальное платье и отправиться с ней на сказочный бал… Извини, заболталась я совсем. А все ты виноват, нечего было насмехаться. – Мне стало ужасно неудобно, что я все-таки не удержалась и, как дура, начала открывать душу перед совершенно чужим дяденькой.

– А своих-то детишек нет, что ли? – как бы между прочим, по-прежнему не отрывая глаз от дороги, спросил он. Но я почувствовала, что этот вопрос его все же волнует. – Такая красивая женщина и одна. Странно это.

– Почему одна? – пожала я плечами. – У меня друзей полно, скучать не приходится.

– Это не то, – отмахнулся Иван, – ты же сама понимаешь, о чем я. Неужели никто не предлагал тебе руку и сердце?

– Ты предлагал совсем недавно. Забыл уже? Вот так всегда! А может, ты уже женат и дуришь мозги бедной девушке. – Я пыталась свести к шутке этот неприятный для меня разговор. – Вера мне вроде вчера про невесту какую-то намекала…

– Ну что ты! Это она, наверное, про друга моего рассказывала: Игорь и правда жених, а я при них просто свидетель… Чувствуешь разницу? И вообще, запомни на будущее: я человек честный, раз обещал – женюсь, если сама не передумаешь, – серьезно ответил он.

– Да ладно, на дорогу смотри, подъезжаем уже, – легкомысленно отмахнулась я, – ты придумал, чего мы этой Регине Давыдовне говорить будем?

– Сориентируемся по ходу дела, – все так же серьезно отозвался он, – надо на нее посмотреть сначала. Если честно, я сомневаюсь, что за убийствами и покушениями стоит она. Сама же говоришь, что ей Ксенофонт живой нужен был. А вот в ее окружении может быть человечек, заинтересованный в устранении попа и всех свидетелей. Так что эту самую Регину нужно постараться разговорить на полную катушку. Нам сейчас необходимо разобраться, свидетелями чего вы стали. А то замочат вас, как кутят слепых, а вы так и останетесь не в курсе.

– Слушай, Вань, я вот все думаю, почему ты стал нам помогать? – с любопытством глянула я на моего неожиданного спутника. – Это ведь не только хлопотно, но и рискованно.

– Если я скажу, что ты мне понравилась, поверишь? Да и с Коляном мы дружим. Он мне как младший братишка, – видя, что я не отвечаю, закончил он.

Глава 11

С гражданкой Ковальзон нам сначала не повезло. Мы долго звонили и стучали в ее двери, но открывать никто не спешил. Отчаявшись, мы собрались уходить, когда на лестнице послышались шаги, и мы увидели маленькую девочку с огромным надувным мячом.

– Вы к тете Регине? Тогда подождите, она с Лолой гулять пошла в парк. Давно уж, я видела, Лолка мне чуть мячик не сгрызла. Хулиганистая – жуть! – Девочка важно прошествовала по лестнице вниз.

– Значит, стратегия такая: затаиться и ждать. Применим к клиентке приемчик под названием «эффект неожиданности», – скомандовал Иван.

Мы поднялись на один пролет и приготовились к встрече. На лестничной клетке был сквозняк, меня немного знобило. Заметив это, Иван снял куртку и накинул мне на плечи.

– А ты как же? В одной рубашке, замерзнешь.

– Я же мужчина, могу и потерпеть. – Мой вопрос вроде даже удивил его. Видимо, он считал это само собой разумеющимся.

– Ты придумал, что мы скажем Регине?

– Я всегда найду о чем поговорить с симпатичной женщиной, – усмехнулся он.

– А вдруг она не слишком красивая? – Его ответ мне почему-то не совсем понравился.

– Соберу волю в кулак и буду искать слова утешения, – смиренно отозвался он.

– Ты все шутишь, а я жутко волнуюсь, – укоризненно посмотрела я на спутника.

– Не о чем. Ты лучше сиди и думай о моем предложении.

– Каком еще? – рассеянно поинтересовалась я.

– Ты уже забыла? – расстроился парень. – Иди-ка сюда поближе, я напомню тебе.

Он неожиданно и очень уверенно притянул меня к себе и нежно поцеловал в мочку уха. Его теплое дыхание прошелестело у меня в волосах, коснулось шеи. В этот момент мне показалось, что между нами проскочила искра. Горячая волна начала подниматься со дна моей души. Я положила голову на плечо Ивана и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Я чувствую себя как мальчишка, который первый раз целует девочку на лестнице в подъезде. – Он заглянул в мои глаза. – Ну что, вспомнила о моем предложении?

Я молча кивнула. Только Иван успел коснуться моего лица губами, как дверь внизу хлопнула.

– Придется оставить это на потом, детка, – почти беззвучно прошептал он.

Минуты через полторы появилась эффектная брюнетка с рахитичной собачкой на тоненьких ножках. Сунув в скважину ключ, дама распахнула дверь и стала дергать за поводок упирающееся животное.

– Ты пойдешь или нет? Неужели не нагулялась? Горе ты мое!

– Вам помочь, мадам? – галантно спросил Иван, незаметно спустившийся сверху. Аккуратно задвинув даму с собачкой внутрь, он впустил меня и запер дверь.

– В-вы кто? – Брюнетка от страха начала заикаться. – Ч-что вам надо? Помогите! – попыталась выкрикнуть она.

– Не надо шуметь, гражданка, не в ваших это интересах. – Иван бесцеремонно зажал накрашенный рот своей ладонью. – Мы, если так можно выразиться, приятели усопшего отца Ксенофонта, в миру Перова Семена Игоревича. Я сейчас руку уберу, а вы без глупостей, пожалуйста. Отвечайте, знакомо вам это имя?

– Как усопшего? Сестра же сказала – прогноз благоприятный! Он что, все-таки умер? Совсем? – нешуточно расстроилась Регина Давыдовна.

– Мертвее не бывает, к сожалению, – печально подтвердил Иван, – ему кто-то капельницу отсоединил после вашего ухода.

– А от меня-то вы что хотите? – нервно забегала по комнате хозяйка. – Я его не убивала, это совершенно точно. Для меня его смерть – полная катастрофа! Я же из-за этого в таком дерьме теперь, что хоть рядом с Семеном ложись и помирай!

– Он вам деньги какие-то должен, как я поняла, – вмешалась я, – наверное, с этим все и связано. Кто мог желать батюшке смерти?

– Ума не приложу! – искренне воскликнула Регина.

– Может, расскажете, Регина Давыдовна, все по порядку? – посоветовала я. – Попробуем вместе разобраться.

– Очень надо мне с вами откровенничать! – вздернула подбородок гражданка Ковальзон. – Семена я не убивала, и достаточно с вас. Идите, пока милицию не вызвала.

– Мы-то уйдем, только хочу вас предупредить напоследок, что в этом деле уже есть три трупа. Вы точно уверены, что Регина Давыдовна Ковальзон нужна преступнику именно в живом виде? А может, он мечтает присоединить вас к компании тех троих, которые сейчас в холодильниках областного морга лежат? – как бы без особой заинтересованности спросил Иван и поднялся. – Пойдем, Ир, дамочке собаку кормить пора.

– Так, а с чего вы взяли, что меня убить-то хотят? – всполошилась хозяйка. – Денег у меня нет, но ведь не я в этом виновата.

– Главное, чтобы вы сами, Региночка, в этом уверены были. А мы со своими проблемами сами разберемся, – откровенно блефовал Иван, – мы узнали основное, убили Ксенофонта не вы. Так что делать здесь нам вроде как нечего больше.

– Гришка никак не мог попа замочить, он со мной в город поехал, ночевал тоже здесь, иностранцы в тот же день улетели… А кого еще убили? – обеспокоенно спросила Регина.

– Да какая вам разница? – равнодушно пожал плечами Иван. – Вы-то ведь в безопасности…

– Ну вот что, раз уж пришли, давайте поговорим откровенно. – Я восхитилась Ванькиной хитростью, теперь получалось, что уже не мы, а сама хозяйка уговаривает нас побеседовать по душам. – Проходите в комнату, я сейчас Лоле корма насыплю, а то она не даст поговорить спокойно.

Квартира у Регины Давыдовны была вполне приличной. Так, ничего особенного, но уютно и чисто. Ни дорогой техники, ни картин не наблюдалось.

– Мне, собственно, скрывать особенно нечего. Раз Семен умер, то и отвечать ему за все по полной программе и в мирском суде, и в Божьем, если есть он на том свете…

Года полтора назад реставратор Григорий Павлович Елкин, прозванный за свою смуглую экзотическую внешность Хусаинычем, руководил реставрацией церквушки в селе Евсеевка. Там-то и показал ему местный батюшка Ксенофонт шкатулку, обнаруженную им в тайнике полуразрушенной церкви. Григорий, как хороший специалист, сразу просек, каких огромных денег стоит это сокровище. Шкатулка, неизвестно как оказавшаяся в деревенской глухомани, тянула век на пятнадцатый, от силы шестнадцатый. Внутри лежало такое же древнее Евангелие в окладе из чистого золота с вкраплением великолепных рубинов и топазов и усыпанный бриллиантами крест величиной с детскую ладошку. Вся эта красота, по мнению Григория, стоила никак не менее двух миллионов евро. И такая куча деньжищ просто так, без всякой пользы, лежит в сейфе у заштатного сельского батюшки. Хусаиныч стал горячо уговаривать Ксенофонта продать сокровище. Нужно отдать должное Семену Игоревичу, он был честным человеком и искренне верил в Бога. Деньги, особенно большие, считал откровенным злом и в воскресных проповедях неоднократно называл их происками сатаны, появившимися на земле специально, чтобы искушать добропорядочных христиан. Положение сельского батюшки и уважение, выказываемое односельчанами, вполне его устраивало. Иногда он доставал шкатулку и любовался бесценными сокровищами. Вспоминал о матушке Елене… Этого ему было достаточно для счастья. Он пожалел, что рассказал Хусаинычу о своей тайне. Семен Игоревич всегда помнил, как перед смертью жена взяла с него обещание непременно передать Евангелие патриарху или в исторический музей, но ни в коем случае не продавать его корыстным людям. «Эти деньги не принесут тебе счастья, Семен. Продав святыни, ты попадешь прямиком в ад», – говорила Елена.

Григорий поначалу не смог понять психологию Ксенофонта. Он без устали искал все новые и новые подходы для достижения своей цели, но с каждым разом убеждался, что внутреннее сопротивление батюшки только растет. Священник уже всерьез начал поговаривать о том, что пора бы уже связаться с руководством музея, только сначала нужно было получить благословение патриарха. А это Ксенофонту хотелось сделать при личной встрече. В конце концов Григорий исчерпал все доводы и решил выдвинуть единственный козырь, оставшийся в рукаве. Так на передний план вышла Регина.

– Для того чтобы он решился продать реликвии, ему должны понадобиться деньги. Ты сможешь очаровать этого деревенского простака и внушить, что сидеть в шезлонге на берегу Красного моря, поглаживая коленку прекрасной женщины, значительно лучше, чем глушить самогон в деревенской хибаре с сортиром на улице, – объяснял Хусаиныч своей подружке. – Только действовать нужно очень осторожно, чтобы не спугнуть батюшку. Пусть он влюбится в тебя без памяти, и ты будешь вить из него веревки. Он человек хоть и совестливый, но, к счастью, не слишком умный. Тебе его заморочить, я думаю, удастся без труда. Пока этот простак разберется, что к чему, деньги уже будут у нас.

– Только крепко ошибся Гришка насчет Семена, – вздохнув, пожаловалась нам Регина. – Столько общался с человеком, а элементарных вещей понять не смог. Я-то чуть не в первый день почувствовала, что ни курорты, ни виски заморские с пути батюшку не свернут. Они ему до лампочки были. Я за другие струнки тихонько дергать начала. Мол, реликвии эти – вещь, конечно, хорошая, красивая, дорогая, но пользы от них никакой нет совершенно… А скорее вред даже. Негоже слово Божие в такие шикарные одежды рядить, Евангелие от камней блестящих только значимость свою теряет и алчность в людях разжигает непомерную, вместо молитвы праведной. А вот если в деньги эту бесполезную красоту превратить, тогда можно много чего доброго для односельчан своих сделать. Больницу построить или, к примеру, церковь новую… И людям польза, и память о нем, Семене Перове, надолго в истории останется…

Не стоит объяснять, что красавице Регине не составило большого труда основательно заморочить голову Ксенофонту. Через месяц он уже не представлял своей жизни без прекрасной Регины, называл ее матушкой. Теперь батюшка смотрел на все глазами своей невесты. Поэтому вскоре начались поиски покупателя. В этом вопросе очень пригодились связи Регины Давыдовны с иностранцами. Работая гидом, она постоянно общалась с состоятельными людьми и вскоре смогла найти подходящего человека. Он согласился купить шкатулку вместе с ее содержимым за семьсот пятьдесят тысяч евро. При условии, что все экспертизы и документы для вывоза за границу будут в порядке. Григорий прекрасно понимал, что цена, предложенная иностранцем, едва ли составляет четверть реальной суммы, но возможность получить на руки такую кучу денег, причем в самое ближайшее время, победила сомнения. К тому же неясным оставалось происхождение драгоценностей. Выправить документы для таможни было очень сложно, Хусаиныч имел кое-какие связи в нужных местах, но потребовалась огромная, по меркам Регины и Григория, сумма – двадцать тысяч долларов. В сравнении же с ожидаемой прибылью она казалась ничтожной. Коммерсанты взяли в банке ссуду под залог своих квартир, по десять тысяч на человека. Документы для вывоза шкатулки вместе с содержимым были выправлены еще на прошлой неделе. Четыре дня назад, непосредственно перед вылетом покупателя за границу, состоялся обмен реликвий на чемоданчик с валютой. Банковским чекам Григорий не доверял – всегда приятнее держать в руках живые деньги, а не какой-то кусок бумаги. Осторожный иностранец настоял на встрече с истинным владельцем Евангелия, ему хотелось обставить все как можно законнее, и на сделку пришлось поехать Ксенофонту. Регине с Хусаинычем и самим не хотелось светиться на таможне, они решили ждать приезда батюшки у него дома, в Евсеевке.

– Что было дальше, вы и сами знаете. Этот придурок напился на радостях и угодил под откос. Я постоянно звонила ему на сотовый, но он трубку не брал. Мы уже просто начали приходить в отчаяние. Семена не было слишком долго. При самом плохом раскладе он все равно должен был оказаться в Евсеевке еще засветло. Но время шло и шло, а ни о Ксенофонте, ни о деньгах никаких известий не было. Григорий упорно твердил, что он просто слинял с нашими денежками, прямо из аэропорта вслед за покупателем махнул в теплые страны. Я была уверена, что Семен ни за что не бросил бы меня одну в этой дыре, и умоляла Гришу подождать еще немного. Я, честно сказать, переживала, не облапошил ли Семена иностранец, неизвестно, что у этих янки на уме. Или, к примеру, в дело могла вмешаться милиция. Мы ведь так и не узнали, кто был настоящим владельцем драгоценного клада и как он оказался в такой богом забытой дыре, как Евсеевка. С каждым часом надежды на благополучный исход дела становилось все меньше, Гришка уже откровенно бесился, бегая из угла в угол тесноватой батюшкиной горницы. Когда наконец телефон ответил, я не поверила своему счастью. У меня даже руки от волнения задрожали, честное слово… Потом вдруг до меня дошло, что трубку взял вовсе не Семен, а незнакомый милиционер. Я еще не знала об аварии и с перепугу почему-то представилась матушкой Еленой (так звали покойную жену Семена), поняв же, в чем дело, мы с Гришей облегченно вздохнули, немного успокоились и стали ждать, когда нам привезут этого безответственного пьянчугу. Я надеялась, что у него хватит ума не оставлять чемодан без присмотра и не болтать при милиционерах лишнего. Но тянулся час за часом, а Семен у калитки все не появлялся. Не дождавшись денег, Гришка окончательно вышел из себя и велел мне одеваться. Мы выехали навстречу Ксенофонту, в направлении города, откуда должна была показаться его «пятерка». По пути нам не попалось практически ни одной машины, а как только мы вырулили на шоссе, то сразу же увидели, как машину Ксенофонта, привязанную веревкой к милицейскому УАЗу, тащат на ферму.

Все запуталось еще больше. Куда тащат «пятерку» и где в данный момент находится ее владелец, было совершенно непонятно. Возможно, его как раз в этом УАЗе сейчас везут на милицейский пост. Или же у Семена могли обнаружить какие-то серьезные повреждения после аварии и отправить в больницу. А вдруг он потерял сознание и не может заботиться о чемоданчике с деньгами? И что будет, если валюту увидит кто-то другой? Гришка велел мне ждать в машине, а сам рискнул сунуться на пост ГАИ и разузнать о ночной аварии. Дежурный посмотрел в журнале и рассказал ему, что машина на ферме какого-то колхоза «Заря», а водитель в полном порядке и отправлен домой отсыпаться. Более точных сведений он дать не мог, так как только что заступил на пост, а протокола с места происшествия еще нет. Во всяком случае, о деньгах он даже не заикнулся.

Посчитав это хорошим знаком, мы слегка воспрянули духом. Как вы понимаете, мы, естественно, метнулись на эту заброшенную ферму. Искали ее мы долго. Спросить ночью было практически некого, хорошо хоть дежурный в самых общих чертах обрисовал Грише дорогу, но поплутали мы все равно изрядно. Слава богу, милиции к моменту нашего прибытия там уже не было, и мы без помех тщательно обыскали авто, однако денег найти нам так и не удалось. Мы были в глубоком недоумении, я всеми словами корила себя и весь окружающий мир за то, что позволила Семену отправиться на такое ответственное свидание в одиночку. Если бы мы хотя бы издали его страховали, такого бы просто не могло случиться. И сейчас все семьсот пятьдесят тысяч были бы у нас в руках. И не пришлось бы голову ломать, где теперь искать этот злосчастный чемоданчик… Но словами, как утверждает народная мудрость, горю не поможешь. Мы сели в машину и с хмурыми лицами снова выехали на шоссе, без особой охоты пообедали в придорожном кафе и стали решать, что делать дальше. Не зная, куда податься и где искать батюшку, мы решили вернуться в Евсеевку и продолжать ждать там. Должен же он когда-то протрезветь и вернуться домой или хоть весточку о своем местонахождении передать. Гришка мрачно пообещал при встрече с батюшкой основательно прочистить ему мозги, чтобы научился на старости лет вести себя по-человечески. Я промолчала.

Честно сказать, я уже тогда практически уверена была, что денег, полученных за проданные Семеном реликвии, мы не увидим. Мои подозрения очень скоро подтвердились. Едва въехав в село и зайдя в магазин, мы сразу же услышали о трагедии, произошедшей на ферме. Все посетители возбужденно рассуждали о том, за что же угробили Михалыча и пытались зарезать их Ксенофонта? История с каждой минутой обрастала все большими подробностями, одна фантастичнее другой. Все активно охали и ахали, но, судя по всему, как все обстояло на самом деле, толком никто не знал. Рассудив, что Семена, если он жив, увезли в областную больницу, мы рванули туда. Сестра сказала мне, что в себя батюшка не приходит, но прогноз вполне благоприятный. Он должен был очнуться… Ничего не оставалось, как только ждать. В приемном покое Григорий выяснил, что ничего, кроме рясы, у Семена с собой не было, даже креста. Оставалась, конечно, слабенькая надежда, что батюшка успел припрятать где-то чемодан… Но ни я, ни Гриша в это уже не верили. Мы вернулись в город. Вот и вся история. Как видите, Григорий убить не мог, он всегда со мной был. И потом, я уверена, что он не такой человек. Сами подумайте, намного легче было убить попа еще год назад и забрать у него шкатулку, тем более что о ней никто не знал, чем столько времени валандаться с ним. Никто бы Гришку даже не заподозрил, но он не убийца, вы уж мне поверьте.

– Все становится более-менее понятно, – почесал затылок Иван, – кроме одной немаловажной вещи: за что убили попа, Михалыча и Санька, а теперь охотятся на Ирину, Виктора и даже на Кольку? Никак это не вписывается в картину. Если бы у них сначала о деньгах что-то выпытывали или хоть комнату обыскивали, это можно было бы объяснить поиском пропавших денег. А так… Значит, тысячи убийце не нужны. Он ведь даже пытался ваш с Виктором дом спалить. А если бы чемодан оказался внутри? Как можно было так рисковать?

– Если только он не знает, где они на самом деле лежат, – прошептала я себе под нос.

Вышли от Регины мы еще более озадаченные. Непонятным оставалось многое, а теперь и еще одна головная боль прибавилась – куда все-таки делись деньги? Но это бы бог с ними, пусть Хусаиныч с подружкой их ищут, а вот каким боком мы ввязались в это дело – большой жирный знак вопроса. Лично я о шкатулке сегодня услышала впервые. И тем не менее кто-то с маниакальной настойчивостью пытается отправить меня и связанных со мной людей на тот свет. Правда, после разговора с Региной насчет денег у меня появились кое-какие смутные догадки, но мне нужно было спокойно подумать и многое сопоставить, чтобы понять, имеют ли они основание. По крайней мере, о своих соображениях я решила пока помолчать. Из задумчивости меня вывел голос Ивана:

– Ты заснула, что ли? Выглядишь как лунатик. Ир, я не знаю, как ты, а я голоден страшно, может, заедем куда-нибудь, поужинаем здесь, в городе, а потом уж двинемся обратно. В придорожных кафе так отвратительно кормят. Никогда не знаешь заранее, из кого тебе котлетку подсунут.

– Давай, – рассеянно отозвалась я, думая совершенно о другом, – только пойдем куда-нибудь в приличное место. Мне, может, жить осталось совсем ничего, так хоть поем с комфортом в последний раз.

– Заметано. Я тебя приглашаю, – галантно сообщил он, – пойдем в ресторан. Какой из них ты считаешь наиболее приличным для себя?

– Вообще-то последнее мое посещение ресторана приятным никак не назовешь. – Я поежилась, вспомнив черную жижу, стекающую со лба Андрея.

– Ну, предложи что-нибудь другое, – слегка растерялся Иван.

– Да нет! Не бери в голову, – поспешно ответила я и улыбнулась. – Ресторан вполне подходит.

Мы остановились перед переливающимся всеми цветами радуги входом в ресторан «Ассоль», в котором работала Настя. Он не был шикарным, но славился уютом и качественной кухней. Хозяин этого заведения, видимо, отличался хорошим вкусом: в залах всегда звучала спокойная музыка, располагающая к общению. Персонал относился к посетителям вежливо и доброжелательно. К тому же днем там обычно было совсем немного народу.

Мы заняли двухместный столик в глубине небольшого зала с горящим камином в центре. Иван заказал уху из стерляди, салаты, жюльен из грибов с сыром, мясо по-французски. Ко всему этому великолепию – шампанское, армянский коньяк и мороженое на десерт.

– Ты думаешь, мы все это сумеем съесть? – засомневалась я.

– Конечно, будем сидеть тут до ночи, слушать музыку, танцевать, пить коньяк и шампанское. Ты мне пару-тройку историй из своей жизни расскажешь. Надо же нам хоть немного поближе познакомиться, перед тем как идти в ЗАГС. Или ты уже передумала?

Я теперь даже и не знала, что ответить на этот вопрос. На всякий случай улыбнулась, но промолчала.

Хоть Настя сегодня и не работала, обслужили нас на удивление быстро. Иван разлил шампанское в фужеры и произнес:

– Я хочу выпить за то, что судьба свела меня с такой удивительной женщиной, как ты. А главное – за то, что ты дождалась этой встречи, не выскочила опрометчиво замуж за кого-нибудь другого. – Он немного помолчал и уверенно добавил: – Я, конечно, отбил бы тебя у этого счастливчика, но так было бы дольше.

– Тост замечательный. Однако ты за рулем, – напомнила я.

– Будь спокойна, душа моя. Я ведь гаишник, а это что-нибудь да значит. Могу я ради такого случая воспользоваться служебным положением?

– Тебе виднее. И еще… – я слегка замялась, – мне очень приятны твои слова, но, боюсь, все обстоит не совсем так, как ты представляешь на самом деле…

– Только не говори, что у тебя муж и куча детишек мал мала меньше… – с притворным отчаянием перебил меня Иван. – Это существенно осложнит наши отношения…

– Да не в этом дело. Я серьезно говорю…

– И я, – с готовностью заверил собеседник.

– Во мне нет ничего удивительного, – вздохнула я, – я обычная женщина, каких вокруг полным-полно.

– Мне об этом судить как-то легче со стороны. Согласись, – на этот раз уже серьезно ответил Иван и взял меня за руку. – Раз я говорю, что ты лучше всех, значит, так оно и есть. Особенно для меня. По крайней мере, я сразу это понял, как только познакомился с тобой поближе.

– Я просто боюсь, что ты так же быстро разочаруешься. Ты ведь совсем меня не знаешь… Мало ли что ты мог себе напридумывать. Страшно представить.

– Зря боишься. Ничего такого особенно вульгарного в моей голове пока не нарисовалось. – Иван снова попытался перейти на шутливый тон.

– Этого я как раз не боюсь… Мне будет больно, когда ты начнешь понимать, насколько я далека от образа, родившегося в твоем воображении. И нам придется расстаться…

– И не надейся. Так просто избавиться от меня тебе не удастся, дорогая.

Я улыбнулась. Как странно все-таки устроена наша жизнь. Всего за несколько часов этот совершенно посторонний парень стал мне ближе и понятнее, чем многие, с кем я общаюсь уже не первый и даже не второй год. Никогда не думала, что такое бывает. А может, я тоже все это себе только придумала?

Мы выпили, потом еще и еще. Иван подозвал официанта и, прошептав ему что-то на ухо, дал несколько купюр. Тот торопливо ушел, лукаво улыбаясь.

– Раз уж мы собрались сочетаться браком, расскажи мне что-нибудь о себе. А то как-то неприлично выходить замуж за малознакомого человека. – Я подперла щеку кулаком, всем своим видом давая понять, что приготовилась внимательно слушать.

– Да что там рассказывать-то? Все как у всех. Родился, учился, не женился. Пока, – многозначительно добавил он, – в армии отслужил, долг Родине сполна отдал. Теперь вот работаю. Вроде все. Честное слово, больше рассказывать нечего.

– Ты один живешь?

– Абсолютно, – заверил он, – сам готовлю, сам стираю, сам убираю свое скромное жилище. Огород не вскапываю, живность не развожу.

– Почему?

– Странный вопрос. Я как-то об этом не думал, – пожал плечами Иван, – просто не хочется, наверное. Некогда… Да, главное, и смысла я в этом не вижу. Все, что мне нужно, я в магазине купить могу в любой момент…

– Зачем тогда ты в деревне поселился? – спросила я.

– Да просто получилось так… Мне в принципе все равно, где жить. Город, деревня… Какая разница? Был бы угол свой… Мы с Гошей Клюевым в армии очень сдружились, почти как братья стали. Ну, я и приехал к нему… Сначала погостить, потом привык, с людьми познакомился, да так и остался. У меня ведь ни родных, ни близких сроду не было, а тут меня хорошо приняли, уважают…

Мы сидели, пили шампанское и непринужденно болтали, когда в зал вошел Андрей. На этот раз он был не со смуглой красавицей, а с парой друзей. Увидев меня, он слегка изменился в лице, но довольно быстро справился с эмоциями и даже «приветливо» улыбнулся. Сев за столик лицом к нам, он начал бесцеремонно рассматривать меня и моего спутника. Я заметно разнервничалась.

– Что случилось, детка? – удивился Иван, обвел глазами зал и заметил ухмылку Андрея. – Тебе не нравится тот парень, за столиком слева? Только скажи, и он никогда больше не посмотрит на тебя таким наглым взглядом.

Я молча покачала головой. В горле стоял комок, мешающий говорить.

– Он тебе кто? – забеспокоился Ваня, я снова промолчала, и он тихо спросил: – Может, мне уйти?

– Нет! – чуть не со слезами воскликнула я. И, немного успокоившись, продолжила, кивнув в сторону Андрея: – Еще неделю назад я собиралась замуж за этого парня.

– И что же случилось неделю назад? – хмуро поинтересовался Иван.

– Он предал меня.

– Бросил, что ли?

– Не просто бросил, а предал, – упрямо повторила я.

За разговором мы не заметили, как Андрей оказался около нашего столика.

– Разрешите пригласить вашу даму? – галантно обратился он к моему спутнику.

– Дама сама решает, с кем ей танцевать, – сухо ответил Иван.

Андрей вопросительно посмотрел на меня.

– Вали отсюда, – процедила я и отвернулась.

– Тогда, может, я присяду ненадолго за ваш столик? – все так же вежливо поинтересовался Андрей.

– Тебе уже сказали, вали отсюда, – угрожающе повторил Иван.

– Ты очень нелюбезна, Ириша, – игнорируя присутствие Ивана, все тем же любезным тоном продолжил Андрей. – Я еще при прошлой встрече заметил – твое воспитание сильно хромает. Так вести себя с женихом, да еще и в людном месте, может только приземленная и малообразованная барышня. Неужели ты так ничему и не научилась, пока встречалась со мной?

– Отчего же? – собрав волю в кулак, чтобы не разрыдаться, холодно ответила я. – Общение с тобой многому меня научило. В области лицемерия и предательства я теперь практически профессор.

– Я вижу, ты времени зря не теряешь, – с усмешкой глянув на Ивана, продолжил Андрей, – еще и недели не прошло, как с югов возвернулась, бросила там несчастного Стасика и уже нашла нам обоим временную замену… Не слишком удачную, на мой взгляд… Ну что же, о вкусах, конечно, не спорят…

Договорить он не успел. Одной рукой придерживая его за воротник, чтобы не упал, Иван другой рукой дал пару раз Андрею по шее и потащил к выходу из зала. Обалдевший от неожиданности парень даже не сопротивлялся. Его друзья вскочили и ринулись следом. Я с тревогой ожидала возвращения моего защитника. Все-таки трое против одного – это не шутка. Когда терпение мое истощилось и я собралась бежать Ивану на помощь, он показался в дверях зала. По его виду было совсем не заметно, что он участвовал в драке. Видимо, трусливый Андрей сбежал с поля битвы, несмотря на численное превосходство. Я не стала спрашивать Ваню, чем закончилась их стычка, он тоже не поднимал эту тему.

– Я не успел рассказать тебе, дорогая, что очень, просто страшно ревнив, – проговорил он, опускаясь на стул, и уставился мне в глаза.

– Постараюсь больше не давать поводов, – довольно сухо произнесла я и отвернулась. – Сожалею, что испортила тебе настроение. Я не хотела.

– Не сердись, я правда боюсь тебя потерять, хоть в это и трудно поверить, – немного мягче продолжил он и взял меня за руку. – Мы знакомы всего сутки, но я так привязался к тебе, что готов убить любого, кто попытается вмешаться в наши отношения.

– Не волнуйся, – усмехнулась я, – Андрей тебе точно не соперник.

– А Стас?

Мне стало смешно.

– А уж он и подавно.

Я рассказала Ивану свою адлеровскую эпопею. Ему история смешной не показалась.

– Жаль, что я этого не знал раньше, тогда бы твой бывший кавалер точно лишился пары-тройки зубов, – пробурчал он.

Потом мы танцевали. Сильные руки Вани обнимали меня, было удивительно легко и спокойно. Музыка соответствовала нашему романтическому настроению. Ничего особенного, казалось бы, вокруг не происходило, но я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Пожалуй, за последние несколько лет я не припомню вечера более трогательного и прекрасного. Мы уже доедали мороженое, когда в руках Ивана откуда-то появился шикарный букет роз.

– Дорогая, я вспомнил, что не подарил тебе ни одного цветочка, и решил исправить упущение. Этот букет, конечно, не сравнится с твоей красотой, – пафосно и возвышенно начал Иван, потом улыбнулся и уже попросту добавил: – Но это все, что официант смог разыскать за такое короткое время.

Я была тронута до слез. Стоит ли объяснять, почему мы даже не подумали ехать обратно в деревню, а со всех ног понеслись в мою городскую квартиру, расположенную неподалеку от ресторана «Ассоль». Остаток ночи и часть утра мы провели настолько приятно и романтично, что ни разу не вспомнили о проблемах, приведших нас в город. Но все когда-нибудь кончается…

– Вставай, лежебока, – начала тормошить я спящего Ивана, – нужно завтракать и ехать выручать Витьку, если он еще в милиции, да и к Николаю придется заскочить. Ты не забыл, что бросил там служебный автомобиль? Твой напарник, наверное, тебя обыскался.

– Да нет, он после смены на своем жигуле уехал, так что до следующей смены уазик в моем полном распоряжении. Иди-ка сюда, чего скажу на ушко, – не открывая глаз, позвал он.

– Ну уж фигушки, – рассмеялась я и отправилась на кухню, – знаю я тебя! Я завтрак приготовила, остынет все.

– Ну хорошо, сейчас подкреплюсь и все равно тебя поймаю, – пообещал Иван, все так же не открывая глаз. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы поднять его с кровати и усадить за стол.

Я смотрела на Ивана и видела перед собой красивого жизнерадостного парня, полного энергии и молодости. Как хорошо все-таки, что мы встретились. Пусть даже при таких трагических событиях в моей жизни. Рядом с ним, действительно настоящим мужчиной, мне стало легко и удивительно спокойно. Страшно представить, но наши судьбы могли никогда не пересечься. Я ведь планировала провести остаток жизни с Андреем. По идее сейчас за столом напротив меня должен был бы сидеть именно он… Или, страшно подумать, Иван мог встретить другую. Такому красивому парню познакомиться с девушкой раз плюнуть. Я уткнулась в Ванино плечо и горько расплакалась.

– Ты что? – Иван чуть не подавился от неожиданности. – Я тебя чем-то обидел?

– Нет, Вань, я это от счастья, – всхлипнула я.

– Напугала прямо, – крепко обнял меня за плечи Иван. – Не поймешь вас, женщин: плохо – ревете, а хорошо – так опять то же самое.

– А ты правда на мне женишься? – сквозь слезы спросила я.

– Прямо сейчас?

– Ну, можно немного попозже, – не слишком охотно пошла я на уступку.

– Женюсь, – серьезно сказал Иван. – Вот разберемся со всеми заморочками и сразу под венец. Не хочется, чтобы что-то мешало нашему счастью и отвлекало тебя от забот о муже и семье. Я ведь жуткий собственник. Ты не забыла?

В тот момент мне не было дела ни до чего, кроме моих собственных ощущений и переживаний. Я чувствовала себя почти счастливой. Как будто неожиданно выиграла в лотерее за пять рублей главный приз. Я пила чай в залитой светом кухне и наслаждалась покоем. Вдруг Ваня, сидящий лицом к включенному телевизору, закричал:

– Смотри!

Я вздрогнула и облилась горячим чаем. По подолу халата расплывалось отвратительное коричневое пятно. Но я даже внимания на это не обратила. Мой взгляд был прикован к экрану телевизора.

В репортаже с места происшествия в этот момент показывали искореженную иномарку, практически превратившуюся в груду металлолома, на переднем плане мы увидели номер. Это, без сомнения, была машина Регины. Из сопроводительного текста мы поняли, что у машины отказали тормоза недалеко от въезда в Евсеевку. Скорость была приличная, поэтому справиться с управлением водителю не удалось. Машина на скорости врезалась в придорожный столб. Владелица и пассажир погибли на месте. Для того чтобы извлечь их тела из поврежденного автомобиля, пришлось вызывать работников МЧС.

Картинка давно сменилась. Теперь очевидцы, эмоционально размахивая руками, рассказывали о пожаре, случившемся на территории овощной базы в центре города, а я, почти не мигая, все продолжала смотреть на экран. Аппетит вместе с настроением испортился окончательно.

– Зачем их понесло в деревню? – спустя пару минут прошептала я.

– Наверное, пытались найти деньги, – не отрывая глаз от экрана, как и я, отозвался Иван.

– Но Регина ведь вчера никуда не собиралась. Думаешь, она обманула нас?

– Или после нашего ухода узнала что-то новенькое, – доставая из пачки сигарету, предположил Иван. – Может, ей позвонил напарник, или она сама после разговора с нами сделала какие-то неожиданные выводы… Нам тоже надо поднапрячь извилины, может, придет что умное в голову. Мне кажется, решение где-то на поверхности, и оно очень простое, только вот никак не могу ухватить за хвост упорно ускользающую мысль.

– Как ты думаешь, мог Николая прельстить чемодан с баксами? – осторожно спросила я. – Он ведь один там остался после моего отъезда с батюшкой. И до этого на дороге никого не было.

– Это невозможно, – отмахнулся Иван, – нужно знать характер Кольки, чтобы понять, какую ты сморозила ерунду.

– Характер характером, да деньги-то какие огромные, – возразила я. – Шутка ли, семьсот пятьдесят тысяч евро! У кого хочешь башню снесет. Не то что у простого деревенского парня. И потом, кроме него, нас с тобой и Моти, никто о существовании Регины вчера еще не знал.

– Откуда тебе это известно? Да с ней наверняка пол-Евсеевки знакомо. А уж в курсе их отношений с Ксенофонтом все от мала до велика.

– Думаешь, он афишировал, что живет с посторонней женщиной? – с сомнением покачала я головой. – Вроде бы это грех. Особенно для батюшки.

– Да ты, милая, видно, просто совершенно не представляешь, что такое деревня. У нас и чего не было, то все знают, а уж что есть… Хорошо, давай рассуждать логически. По пунктам. – Иван посадил меня к себе на колени и стал загибать пальцы на моей руке. – Мы с тобой ведь исходим из того, что убийца и тот человек, который каким-то образом завладел чемоданом с деньгами, один и тот же человек? Тогда в глаза сразу бросается целый ряд нестыковок. Во-первых, почему Колька просто не убил Ксенофонта там, под обрывом? Никто бы ничего не заподозрил. Разбился мужик – и все дела. Он ведь мог вообще тебя не останавливать.

– Может, он тогда еще не знал про деньги, нашел чемодан потом, после нашего отъезда? – возразила я.

– Логично. Во-вторых, когда убили сторожа и прирезали Ксенофонта, вы примчались на пост, и Николай был там, причем давно. Я сам уехал практически перед вами. Мы в карты с ним играли часа два. В-третьих, в ту ночь, когда дважды покушались на вас с Виктором и убили батюшку, Коля с женой были на свадьбе совсем в другом конце области. Я там тоже был и лично могу засвидетельствовать Колькино алиби.

– Ладно, убедил, чертяка красноречивый, – улыбнулась я, – но ехать к твоему другу все же необходимо, хотя бы для того, чтобы узнать: было в машине попа что-то хоть издали напоминающее чемодан или нет.

Глава 12

– Да не посмотрел я, ребята, – виновато оправдывался перебинтованный Коля, когда мы добрались до него и выложили наши вопросы, – домой торопился, не стал машину осматривать. Темно было. Я фонариком посветил, увидел, что в машине пассажиров больше нет, позвонил на пост и со спокойной душой домой поехал. Знал бы, как все обернется, до утра бы там просидел.

– Все ясно с тобой, – похлопал друга по плечу Иван. – Как твое здоровье?

– Да не особенно плохо. Нога вроде успокоилась. Всю ночь, зараза, ныла, хоть плачь, – поморщился Скворцов, – остальное нормально. Правда, когда встаю, тошнит и голова, как на волнах, начинает качаться. Но Верка мне подниматься категорически не дает, даже в сортир. Ты хоть ей скажи, что ли, Вань, стыдобища прямо – здоровый бугай в утку мочится, как инвалид какой!

– Не спорь с женой, парень, – философски заметил собеседник, – она лучше знает, как за тобой ухаживать. Не ломай ей кайф. Когда ты еще такой беспомощный и послушный к ней в руки попадешь? Понимать же надо ситуацию. Потерпи немного.

– Ладно, поехали, – нетерпеливо потянула я Ивана за рукав, – еще насчет Виктора надо похлопотать. Несладко, наверное, в камере-то сидеть.

– Да, – согласился Иван и кивнул Николаю. – Понеслись мы навстречу приключениям. Выздоравливай.

Вера, чутко прислушивающаяся к нашему разговору, выглядела уставшей и озабоченной. Но глаза при этом оставались вполне счастливыми. Видимо, хлопоты по уходу за мужем и правда доставляли ей удовольствие.

Открыв ворота гаража, Ваня выгнал уазик.

– Оставь свою машину здесь, – посоветовал он, – теперь на моей поездим. Незачем всем подряд знать, что ты вернулась. Машина у тебя уж больно приметная, желтая, как яйцо.

– Яйцо белое, – обиделась я за свою «десятку».

– Ну, как цыпленок, – согласился Иван.

В Дупле мы застали вконец расстроенную Матрену: Виктор не возвращался. С утра девушка бегала к участковому, откуда вернулась в еще более худшем настроении. Едва увидев нас с Иваном на пороге дома, она с искренним возмущением начала рассказывать о результатах переговоров с участковым:

– Котяра поганый! Прикинь, Ир, я к нему, как к человеку, пришла. По-соседски, как говорится, за жениха попросить. Невиновного, между прочим… А этот хрен моржовый мне и говорит: «Отдайся мне, Матрена Осиповна, и я помогу тебе вытащить Витьку из тюряги». Козел вонючий!

– Ну и как, отдалась? – заинтересовался Иван.

– Конечно! – с презрением фыркнула девушка. – Гантелей по кумполу. У него в кабинете гантельки в углу лежат. Он форму, видать, поддерживать пытается спортивную, огрызок слюнявый. Зажал он меня в этом углу и схлопотал по лбу. Я считаю – легко отделался. Вот Витек вернется, тогда я Котяре не завидую.

– Я тоже. – Я даже пожалела участкового, зная буйный нрав моего соседа.

– Как думаете, долго его там продержат?

– Сейчас съездим и все выясним, – успокоил Мотю Иван. – А ты тут как? Не было ночью визитеров?

– Что я, дура, что ли, здесь ночевать? Я только что пришла. Может, и был кто, да следов не оставил.

– Ладно хоть новых трупов за ночь не прибавилось, и то спасибо… Впрочем… – Я осеклась, вспомнив Регину и Григория.

Известие о несчастье, случившемся с Николаем вчера по пути в город, привело Матрену в состояние крайнего уныния, а как только она услышала о том, что произошло с Региной, то и вовсе побелела словно полотно.

– Что же делать-то, господи! – с ужасом произнесла она, без сил опускаясь на стул. – Так ведь и правда убить вас с Виктором могут… Столько трупов, это уже не шутки…

– Да какие шутки, Моть! О чем ты говоришь? – изумленно воскликнула я. – Шутки кончились сразу же после убийства Михалыча. А теперь это все больше и больше фильм ужасов напоминать начинает. Какой-то ненормальный ходит по округе и убивает без разбора всех, кто под руку попадется.

– Вот уж это неправда, – вмешался в разговор Иван, – на ненормального он не похож. Все грамотно делает и со смыслом. Мы, правда, пока этого самого смысла уловить не можем… К сожалению. Но приложим все усилия, чтобы разобраться. Правда? – Мы с Матреной с готовностью кивнули. – А сейчас нужно торопиться. Виктору в КПЗ и правда несладко приходится. Условия там, надо признать, ужасные.

Когда мы подъехали к зданию областной прокуратуры, Иван оставил меня в машине, а сам пошел на разведку. Не было его довольно долго. Последние ночи мне как-то совсем не удавалось поспать, и я откровенно клевала носом. Решив использовать свободное время с пользой, я перебралась на заднее сиденье, свернулась калачиком и попыталась задремать. Лежать было неудобно, крутясь так и эдак, я случайно сунула руку в сгиб сиденья и наткнулась на что-то твердое и холодное. Потянув находку на себя, я извлекла из-за сиденья крест. Наперсный, вернее сказать, напузный, как назвал его пару дней назад Виктор, крест отца Ксенофонта. Последний раз я видела его, когда выгружала попа из моей машины и укладывала на покой в сенях у Витька и очень хорошо запомнила. Совершенно непонятно, как он мог оказаться за сиденьем этого автомобиля? Нужно попытаться рассуждать логически. Что мы имеем? Когда батюшка покидал Дупло, крест был на нем, это очевидно. Иначе он остался бы в доме Виктора, но никак не в уазике. Дальше… На ферме, когда мы увидели Ксенофонта, крест на нем уже отсутствовал. Я прекрасно помню, как Витька со смехом упрекал попа, что тот пропил даже свой крест… Получается, он потерялся где-то по пути от Лисицина до «Зари». Это очевидно. Только вот что же это значит для меня? Это значит, что от Дупла до фермы Семен Игоревич Перов добирался на машине моего жениха?

Не знаю, сколько времени я просидела в машине, напоминая остывший вулкан. Затем, очнувшись, затолкала крест поглубже в карман и выскочила на улицу с намерением бежать куда глаза глядят. Однако, поторопившись, запнулась за порог и свалилась на колени прямо у колес уазика. Сдерживая слезы, я подняла глаза и увидела, как из ворот прокуратуры вышел Иван. За ним, смеясь и размахивая руками, едва поспевал Витька.

– Не знаю, что этот парень напел моим тюремщикам, но меня отпустили под подписку о невыезде! – радостно возвестил узник, обретший свободу. – Ты чего там потеряла, Ир? Может, помочь?

– Не надо, – растерянно произнесла я. Не успев подготовиться к встрече, я не знала, как вести себя с моим то ли женихом, то ли самым настоящим палачом. Усилием воли я заставила себя улыбнуться: – Споткнулась вот, коленку расшибла.

– Ну ладно, грузитесь в машину, а то передумают еще тебя отпускать, не дай бог, – скомандовал Иван, с явным сомнением глянув на мои абсолютно чистые и здоровые колени.

Я быстренько забилась в уголок заднего сиденья и там затихла. Витек вольготно раскинулся рядом с шофером. Всю дорогу до Дупла Ваня подозрительно поглядывал на меня в зеркало, но молчал. Зато Виктор тараторил без умолку.

– Я Леопольдычу, как приеду, глаз на пятку натяну и моргать заставлю, – со мстительной улыбкой пообещал он. – Надо же так подставить человека! Вот гад! Наговорил следователю столько гадостей про меня, что я сам себя уже было бояться начал. Я и алкоголик, оказывается, и дебошир, и тунеядец, к тому же на психику неуравновешенную постоянно намекал, паразит, и на какие-то идеи навязчивые… Я, ребят, уж и света белого не надеялся в ближайшее время увидеть. Ужас! Верите, я сегодня всю ночь не спал. Клопы, что ли, в камере завелись? Извертелся весь. Мне чуть физиономию соседи по нарам не начистили за то, что спать мешал…

Мы с Иваном хмуро молчали. Я боялась открыть рот, чтобы не выдать голосом моего подавленного настроения. Но он, вероятно, все же почувствовал страх и напряжение, исходящие от меня. В чем причина, он не догадывался, но понимал, что случилось что-то не слишком приятное…

Приехав в Дупло, мы стали свидетелями бурной радости Матрены от встречи с любимым. Она с энтузиазмом начала хлопотать по хозяйству, то и дело с нежностью поглядывая на Виктора. Я старалась помочь ей, но мысли были заняты совершенно другим, и пользы от меня было маловато. Слава богу, Мотя отлично справилась и сама. Вскоре мы сидели за столом на Витькиной кухне в окружении знакомого натюрморта: самогон, огурцы, помидоры, картошка в мундире. Выпив с горя целый стакан, я под шумок общего разговора незаметно слиняла на свою половину. Там было тихо и ужасающе одиноко. Казалось, от этой дурацкой тишины у меня даже в ушах начинало звенеть. Прикорнув на кровати, я тихонько заплакала. За что судьба так подло издевается надо мной? Чем, интересно, я провинилась перед Богом? Только-только почувствовала себя, наконец, счастливой – и вот на тебе! Прекрасный принц превращается в Синюю Бороду, а я готова умереть от разочарования. Господи! Умоляю! Ну, пусть найдется хоть одно разумное объяснение, как этот несчастный крест очутился в машине моего любимого, и я буду благодарна тебе всю оставшуюся жизнь! Клянусь! Скажи, разве это справедливо? Разве мои подозрения могут оказаться правдой?! Неужели эти красивые голубые глаза могут так цинично врать? Эти губы, шептавшие мне вчера нежные слова и целовавшие меня, всего лишь орудие для обмана? А руки? Эти руки, которые могут приносить такое блаженство, созданы для того, чтобы сломать мне шею? Голова моя шла кругом то ли от выпитого самогона, то ли от горя, постигшего меня столь неожиданно.

Дверь распахнулась, и на пороге возник мой мучитель.

– Ир, ты заболела? Что с тобой? – Он присел на край кровати и погладил меня по волосам. – Ты чего убежала, мне ничего не сказав?

– Не трогай меня! – подскочила я на пружинном матрасе. – Хочешь убить беззащитную девушку?! Ну, так давай! Как удобнее? Резать? Душить? А может, как-нибудь поэкзотичнее придумаешь? – У меня начиналась настоящая истерика.

– Ты что, совсем рехнулась? На нервной почве головой тронулась? Зачем мне тебя убивать, скажи на милость? – изумился Иван.

– Я разоблачила тебя, это ты убил отца Ксенофонта, – заикаясь, выдавила я.

– Разоблачила? Меня? – еще больше удивился он. – Ничего себе! И когда это тебя осенило, душа моя?

– Как только я нашла улику, я сразу поняла, что это ты.

– И что это за улика? – очень серьезно спросил он. – Если не секрет, конечно.

Дрожащей рукой я протянула ему крест.

– Ну, и что это такое? – Иван недоуменно вертел «улику» в руках.

– Крест батюшки Ксенофонта.

– Где ты его взяла, горе мое? – устало вздохнул он и положил крест на стол. Потом повернулся ко мне: – Что ты молчишь? Говори уж, раз начала.

– У тебя в машине, – выпалила я и уставилась ему в глаза, стараясь определить, какое впечатление произведет на него это признание.

– Где-где?! – неподдельно изумился парень. – В моей машине? В уазике, что ли?

– За задним сиденьем твоей машины, – твердо повторила я. – Ксенофонт уезжал от нас с этим крестом, а когда мы с Виктором нашли его с ножом в горле на ферме, креста на нем уже не было. Это совершенно точно. Значит, он потерялся по дороге.

– И как он оказался в моей машине, по-твоему? – Иван теперь действительно выглядел не на шутку озадаченным.

– Ванечка, миленький, придумай что-нибудь, чтобы найти объяснение этому кошмару! – Я не могла больше сдерживать рвущиеся наружу рыдания. – Я не переживу, если и ты окажешься предателем. Как тогда жить?! Ну скажи, как?! А главное, зачем?

Иван взял меня на руки и стал баюкать, как маленького ребенка, приговаривая:

– Ну что ты, глупышка, все разрешится, все будет хорошо. Конечно же я не предавал тебя. Как ты подумать могла такое? Ведь я же люблю тебя. Ты поспи, а я постараюсь разобраться с этим недоразумением. Ты ведь веришь мне, родная моя?

Господи, как же мне хотелось ему верить! Я бы полжизни отдала, чтобы мои подозрения оказались ошибкой и глупостью. Я так и заснула на руках у любимого, подозреваемого мною в ужасных преступлениях, но все равно такого близкого и родного.

Глава 13

Ночью мне снились кошмары. Трупы в белых саванах, взявшись за руки, водили веселый хоровод. В центре круга вприсядку лихо отплясывал мой любимый. Батюшка Ксенофонт безостановочно махал крестом, одновременно посасывая самогон из бутылки. Потом все перемешалось, и появилась Регина верхом на белом коне. А морда у коня была почему-то Витькина. Среди веселящейся толпы степенно ходила Матрена с корзиной «чупа-чупсов» и угощала ими всех присутствующих. А под ногами у нее путался откормленный рыжий кот с гантелью в зубах…

Проснувшись, я долго не могла прийти в себя после увиденного во сне зрелища. Мучительно соображая, что бы оно могло означать, я повернулась на другой бок и увидела Ивана, сидящего за столом. Перед ним лежал крест отца Ксенофонта и пепельница, почти доверху набитая окурками. Выглядел он ужасно уставшим и крайне озабоченным. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, пружины предательски скрипнули.

– Ну что, товарищ прокурор, изволили проснуться? – с усмешкой, но мягко и даже как-то нежно спросил он. – К вам приблизиться-то можно? Или опять драться начнете? – Голос его звучал так грустно, что мне захотелось плакать.

Я соскочила с кровати, подошла к Ивану сзади и обняла его. Потеревшись щекой о плечо любимого, прошептала:

– Прости меня, пожалуйста! Я просто сошла с ума, если смогла заподозрить тебя. Ты самый-самый хороший, самый-самый добрый, самый-самый красивый…

– Не подлизывайся, – он притянул меня к себе и поцеловал, – я не обиделся… Честно говоря, я здорово испугался за тебя. Я ничего подобного и предположить не мог. Ты просто в тупик меня поставила своими обвинениями. Никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным и растерянным. Я видел, насколько тебе тяжело и страшно, но ничего не мог с этим поделать… Даже не знал, что сказать… – Он посмотрел на мое помятое лицо, растрепанные волосы и заботливо поинтересовался: – Может, кофе сварить? Головка-то не болит после вчерашнего?

– Болит, еще как, – смущенно призналась я.

– Пить надо меньше, а то глушишь, как мужик-кузнец.

– Ругай меня, милый. Ругай, только не обижайся. Тогда я, может, не буду чувствовать себя такой ужасно виноватой. А хочешь, я сама кофе сварю? Ну как бы в компенсацию за нанесенный моральный ущерб… И еще могу бутербродов сделать…

– Вообще-то неплохо бы… Я ведь сегодня спать даже не ложился, все думал, как этот несчастный крест мог попасть ко мне в машину. – Его тон резко изменился. Стал деловым и вместе с тем каким-то растерянным. Казалось, он говорит и сам не то чтобы не верит, но удивляется своим же собственным выводам. – И кажется, понял, в чем тут дело. Тщательно разобрав каждый отдельный эпизод, – он усадил меня к себе на колени, – я вычислил человека, который мог совершить все эти преступления. Выглядит это почти невероятно, но факты – упрямая вещь.

– Ну и кто это? – нетерпеливо поинтересовалась я.

– Пока не могу сказать. У меня нет ни одного доказательства, кроме креста. Но этого мало для объявления человека убийцей. Может, это, например, крест совсем не Ксенофонта, а просто похожий… Да и попасть в машину крест мог самыми разными способами… Если поп просто обронил крест на дороге, то найти его мог любой…

– Не выдумывай! Это батюшкин крест. Тот самый, который у него на шее в день аварии висел. Я очень хорошо его рассмотрела… Ну а если кто-то и правда его на дороге нашел, то зачем подбрасывать эту улику тебе? У тебя есть какой-то враг заклятый, да, Вань? Скажи, кто это, ну пожалуйста! – заканючила я. – Ты хочешь, чтобы я лопнула от любопытства?

– Я не привык бросаться голословными обвинениями, – твердо произнес Иван. – Сначала нужно все взвесить и проверить, а потом уж болтать.

Вспомнив свое вчерашнее поведение, я покраснела.

– Я сейчас немного отдохну, разбудишь, когда Виктор появится, мне с ним посоветоваться надо.

Следующие три часа я честно пыталась уснуть. Уставший Ванька дрых без задних ног, а мой мозг никак не хотел отключаться. Я просто изнывала от любопытства и мечтала, чтобы Витька проснулся побыстрее. Как только в поле зрения появился сосед, как велено, безжалостно растолкала крепко спящего Ивана. Хоть мне было жаль будить его, но любопытство победило. Но и это мне не помогло. Встретившись, мужики уединились в беседке, оставив меня с Матреной готовить завтрак. Подслушать, о чем они секретничают, не было никакой возможности. Естественно, я рассказала Моте о нашем утреннем разговоре, держать такие новости в себе просто не было сил. Матрену мой рассказ жутко заинтересовал. Она обещала подмазаться к Виктору и узнать поточнее о подозрениях моего жениха. Вернулись ребята не слишком веселые, но явно весьма довольные друг другом. Мы с аппетитом набросились на завтрак.

– Ир, я тут подумал, – как бы между прочим заметил Витек с набитым ртом, – мы же в бане так и не попарились. Ты, как приехала, все так закрутилось, что просто вздохнуть некогда. Сегодня вроде дел никаких не намечается, может, истопить?

Я с подозрением уставилась на соседа.

– Да не смотри ты на меня, как Ленин на буржуазию. Ты и меня в чем-то подозреваешь? А все просто, дорогая моя соседка. После КПЗ меня не покидает ощущение, что запах параши в кожу въелся. Да и Мотенька еще нашу баню не видела. Ну что, ребят, я пошел за дровами? – Виктор, не переставая жевать, уставился на нас хитрыми глазищами.

– Иди, иди, Матрену с собой возьми, может, подсобит чем. – Я ткнула ее в бок, напоминая о необходимости выведать подробности переговоров в беседке, и беззаботно поинтересовалась: – Только я не поняла, как это у нас дел никаких не намечается? Откуда время на то, чтобы в бане плескаться и вениками махать? Ты вроде убийцу разоблачать планировал? – вопросительно посмотрела я на Ивана.

– Да не бери ты в голову, этот парень подождет, – так же преувеличенно беззаботно отмахнулся он, – мы отдых честно заслужили. Будем сегодня мыться в бане и загорать на солнышке. День вроде обещает быть ясным. – Иван одобрительно посмотрел на небо и с увлечением опять занялся завтраком.

От обиды мне захотелось плакать. Так не терпелось узнать, что задумали ребята! А этот тиран издевается над несчастной, запуганной и запутавшейся девушкой.

– Ты просто мстишь мне за то, что я вчера заподозрила тебя в убийстве Ксенофонта и всех остальных! – догадалась я.

Иван фыркнул и ничего не ответил.

Я ни одной минуты не сомневалась, что о спокойном отдыхе сегодня не может быть и речи, и все это – часть хитроумной стратегии, разработанной в беседке. Только какое место в их планах занимает баня, никак не могла сообразить. Вся надежда была на Мотю. Она уже давно переместилась за сарай, где Виктор колол дрова, и скоро должна была доложить о результатах разведки. Вернулась она минут через двадцать или даже двадцать пять. По разочарованному виду подруги я поняла, что и наша затея ей не удалась. Виктор хранил молчание, как настоящий партизан времен Великой Отечественной. Иван с пониманием посмотрел на наши расстроенные лица и хмыкнул. В его глазах сверкали насмешливые искорки.

– Пойду, пожалуй, помогу Витьке, – через пару минут поднялся из-за стола он, – мне тоже почему-то жутко захотелось попариться, я ведь тоже еще не видел вашей бани. Готовься показать мне ее достоинства в лучшем виде, дорогая.

Я смущенно покраснела и ничего не ответила.

– Ты чего, влюбилась, что ли? – пристала ко мне заинтересованная Матрена, когда Иван скрылся за сараем. – Краснеешь, как школьница…

– Он меня, Моть, замуж зовет… – Я подняла глаза на Мотю. – Иван хочет, чтобы я стала его женой. А я не знаю, что ему ответить…

– Как? – опешила девушка. – Вы вроде вчера только познакомились. Или позавчера? Разве так бывает?

– Наверное, это любовь с первого взгляда, – мечтательно предположила я и улыбнулась. – Он мне еще вчера предложение сделал и огромный букет роз подарил.

– Здорово! Вот это я понимаю – настоящий мужик. Если влюбился, чего тянуть? Не то что Витька, целый год уж, считай, с ним хороводимся, а он все вид делает, что определиться никак не может. Иной раз прямо плакать хочется, до чего обидно…

– Да он вообще парень нерешительный, ты бы подтолкнула его к правильному решению, что ли, – искренне посоветовала я. Девушка мне нравилась и казалась подходящей парой даже для такого холостяка со стажем, как мой сосед.

– Я работаю в этом направлении, – заверила меня Матрена. – Главное, я чувствую, что Витька меня любит, а уж от обязательств, если что, он не отвертится по-любому.

– Витька порядочный парень. В этом сомневаться не приходится, – согласилась я, – только уж и ты, Моть, поаккуратнее действуй. Смотри не перегни палку. Мужики принуждения не любят.

– А кто его любит, ты, что ли? Или я? – пожала она плечами. – Да и мне, Ир, по принуждению он тоже на фиг не сдался. Ты чай допила? Тогда давай со стола убирать, да надо в баню собираться. Витя сказал, она уже скоро готова будет.

От бани я, честно сказать, не тащусь, особенно не люблю париться. Мне трудно себя заставить даже просто войти в помещение, заполненное паром и обжигающим воздухом. Я сразу же начинаю чувствовать себя рыбкой, брошенной на раскаленную сковородку. На этот раз внутри было особенно душно. Виктор постарался с растопкой на славу. Но я, кажется, этого попросту не заметила. Раздевшись в предбаннике и войдя в жарко натопленное помещение, мы совершенно забыли, зачем, собственно, здесь оказались. Все, кроме нас самих, мгновенно утратило смысл и значение. Я задыхалась в тесных объятиях Ивана, но и не думала вырываться, а еще теснее прижималась к его разгоряченному телу. Его ласковые руки, казалось, были везде, нежные губы то и дело мимолетно касались моей кожи. Не знаю, сколько длилось это безумие – один миг или несколько часов. На время мы позабыли буквально обо всем на свете… Немного отрезвил нас деликатный стук в окошко.

– Ребят, надо же и совесть иметь. Сколько можно мыться? – прокричал с улицы Витька.

– А мы еще и не начинали, – счастливо рассмеялся Иван и брызнул на меня из тазика холодной водой.

– О-о! Как все запущено! – протянул сосед. – Моть, чувствую, ходить нам вечно грязными, – снова послышался через минуту его веселый голос, уже откуда-то из-за дома.

Между прочим, насмехался он над нами совершенно напрасно, их с Матреной посещение помывочного отделения растянулось вообще чуть не до вечера. Мы с Иваном даже выспаться успели, пока они там красоту наводили. Хотя если все это время они действительно натирали друг друга мочалкой, то их бока должны были бы блестеть как минимум не хуже первоклассного зеркала…

Когда, наконец, все мы, чистые и счастливые, сидели за столом, Ваня вдруг вспомнил, что по идее ему сегодня в ночь надо выходить на дежурство. Я не на шутку расстроилась, представив, что мне скоро опять придется остаться одной. Рядом с Иваном я как-то отвлеклась от мыслей обо всем, что произошло с нами в последние дни. Но перспектива снова остаться ночью наедине со своими страхами и предчувствиями заставила меня быстренько вернуться в реальность.

– Ладно, придумаю что-нибудь. Не все же время работать. Надо честному человеку в кои-то веки и отдохнуть по полной программе. – Иван взял телефон и набрал номер своего напарника. – Алло, Гош, привет! Ты не можешь сегодня без меня подежурить?.. Да ладно тебе, начальство в область укатило, у них там сабантуй какой-то. День будний, машин на дороге немного, если что, отмажешь меня как-нибудь… Ну будь другом, а… Да нет, я в городе. С девчонкой симпатичной познакомился, ну, ты понимаешь… – Я ткнула наглеца локтем в бок. – Только все закрутилось, не бросать же ее тепленькую в самый ответственный момент… Да ладно, а сам в прошлый раз… Ну, договорились!.. Нет, утром не подъеду, завтра к тебе Василия подошлют. У меня спецзадание… Мне поручили свидетеля этого по убийству Михалыча в прокуратуру доставить… Ну да, Терехова Виктора Леонидовича… – вовсю врал Иван. – Да нет, его отпустили вчера… Ну, чего ты пристал, откуда мне знать? Велели доставить утром обратно в прокуратуру, и все… Нет, не арестовать, сам он чего-то вспомнил… Да лох какой-то, сидел-сидел в КПЗ, ничего не говорил, а как домой вернулся, очухался… Машину какую-то видел на ферме, что ли… Ну, ты чего пристал?.. Поработаешь денек с Василием… Думаешь, мне охота кататься туда-сюда? Но приказы, как говорится, не обсуждают… Я так понял, что он на машине соседки ездил, а она в город укатила, вот и велели мне за ним ехать с утра пораньше… Ну, может, успею еще до конца смены заскочить на пост… Спасибо, Гош, с меня пол-литра! Соне привет… – Ваня положил трубку и удовлетворенно потер руки. – Ну все, до утра я свободен. Теперь надо хорошенько выспаться и подготовиться к ночи.

Виктор понимающе кивнул.

– Ты думаешь, убийца снова попытается сегодня нас убить? – заволновалась я.

– А ты сомневаешься? – внимательно посмотрел на меня Иван. – Во всяком случае, рисковать я не собираюсь. Будем встречать врага с открытыми глазами. Так, разговоры закончены, всем спать. И чтобы без глупостей! – Он назидательно погрозил пальцем Матрене с Виктором. – Необходимо выспаться, боюсь, ночь предстоит тяжелая.

– Ну что ты, мы с Мотей будем спать, как невинные младенцы, – стукнул себя кулаком в грудь сосед.

Я, глядя на его хитрую ухмылку, с сомнением покачала головой.

Глава 14

Когда стемнело, мы активно занялись приготовлениями к приходу предполагаемых визитеров. Из старого ватного одеяла сделали муляж и положили на кровать Виктора, аккуратно прикрыв простыней. Иван выкрутил пробки из счетчика, и наш дом погрузился во мрак. Прихватив пару надувных матрасов из кладовки, мы расположились в беседке. Чтобы не замерзнуть, ночью все-таки довольно прохладно, Матрена приготовила термос с горячим чаем.

Мы сидели, напряженно всматриваясь в темноту. Нервы были натянуты, как струны у гитары. Мы вздрагивали от каждого постороннего шороха и скрипа. Шелест веток над крышей беседки казался загадочным и зловещим. О том, чтобы задремать или поболтать о чем-то друг с другом, не могло быть и речи. И все же, несмотря на наши героические усилия, убийце почти удалось проскользнуть в дом незамеченным. Темная фигура бесшумно возникла посреди сада будто из воздуха, постояла, прислушиваясь к ночной тишине, потом, постоянно озираясь по сторонам, поднялась на Витькино крыльцо, снова на мгновение замерла и, наконец, крадучись ступила в сени. Мы, затаив дыхание, наблюдали за ним из нашего укрытия.

– Приготовились! – шепотом скомандовал Иван, как только фигура скрылась из глаз. – Сейчас мы его выведем на чистую воду. Виктор со мной, остальным сидеть и не шевелиться. Все ясно? – Приказания он отдавал коротко, ясно и четко. Как настоящий военный.

– Вы осторожно там, вдруг у него пистолет, – обеспокоенно вцепилась в рукав жениха Мотя.

– Не волнуйся, нет у него никакого пистолета, – успокоил ее Иван. Потом подумал немного и честно добавил: – Нож, правда, должен быть, да он не больно крепкий парень, вдвоем мы его повяжем быстренько. Ты, Вить, давай к окошкам, а я с крыльца зайду. – Его уверенный голос заставил нас поверить, что все и правда обойдется хорошо.

Мужчины бесшумно двинулись к дому. Мы сидели, затаив дыхание, напряженно глядя на погруженные в темноту Витькины окна. Дальше все произошло стремительно. Мы с Мотей даже испугаться толком не успели. Сначала в окнах мелькнуло несколько мощных фотовспышек, затем тишину разорвали вскрики и шум борьбы. В оконном проеме показалась темная фигура, неожиданно выпрыгнувшая прямо на голову растерявшегося Виктора. Оба упали, завязалась непродолжительная драка, и стало совершенно непонятно, кто из них где. Два темных силуэта катались по земле, попеременно оказываясь то сверху, то снизу. Затем один из парней вскочил и понесся к калитке. Второй остался лежать неподвижно. Мотя закричала и бросилась к нему. Я тоже среагировала мгновенно. Когда в саду появился Иван, я уже распахнула ворота гаража, где был заперт УАЗ. На бегу благодарно чмокнув меня в щеку, Ваня вскочил на водительское сиденье и рванул в погоню за преступником. Я еле-еле успела занять место рядом с ним. На улице мы увидели «жигули» шестой модели, стремительно несущиеся по дороге в сторону шоссе.

– Да, машину он водит отменно, можем и не догнать, – с досадой признал Иван и еще сильнее надавил на педаль газа.

– И что делать? – заволновалась я.

– Да ничего страшного не случится, если мы его упустим, я сфотографировал несколько раз, как он с ножом замахивается на «Виктора», лежащего в кровати, фотоаппарат хороший, там все отлично видно: и лицо, и орудие преступления. Он из-за этого и смыться сумел. Руки у меня заняты были камерой, пока бросил ее на кресло, он успел до окна добраться. – В голосе Ивана явно слышались досада и какая-то непонятная грусть. Голос звучал глухо и слегка хрипловато, как будто говорить парню мешал комок, застрявший глубоко в горле. – Но ради таких доказательств стоило рискнуть. Одно плохо: если сейчас не догоним, придется за ним еще немало побегать, денег у него, судя по всему, до фига, затаится где-нибудь, а то и вовсе документы новые купит и за границу слиняет. Тогда, считай, надолго уйдет от наказания, глупец. – Все это Ваня говорил ловко управляясь с рулем.

– Почему глупец? – удивилась я.

– Он что, всю жизнь, что ли, бегать планирует? Скрываться ото всех и трястись в какой-нибудь дыре, как овечий хвост, до самой смерти… Уж лучше отсидеть в тюрьме сколько положено. – Иван замолчал, хмуро вглядываясь в задние фонари уносящейся в темноту «шестерки», а потом вдруг неожиданно сказал: – Зря ты за мной увязалась, на такой скорости летим, не дай бог занесет куда! Если еще и ты по вине этого придурка пострадаешь, совсем дрянь дело будет.

Машины неслись по шоссе, все более и более увеличивая скорость. Расстояние постепенно сокращалось, – видимо, уазик все-таки более быстроходен, чем «шестерка», но преступника гнал страх и отчаяние, он выжимал из своего автомобиля все, что мог.

– Остановись, придурок, куда ты гонишь? Дорога скользкая после дождя, убъешься на хрен! – Ваня пытался образумить гонщика через громкоговоритель, которым была оборудована машина ГАИ. – Я все равно от тебя не отстану, ты же знаешь. Не догоню, так бензин кончится. У меня бензобак в два раза больше, и я заправился, готовясь к встрече с тобой! Тормози машину. Давай поговорим, как мужчина с мужчиной. Чего ты боишься?

Мы почти долетели до поста ГАИ, где обычно дежурил Иван с напарником, когда «шестерка», попав колесом на глинистую обочину, завертелась на дороге и, не сбавляя скорости, влетела в столб ограждения. Иван резко нажал на тормоз, чтобы не столкнуться с покореженной машиной. УАЗ развернуло и протащило по дороге еще метров двадцать. Выскочив из салона, даже не захлопнув дверцы, мы бросились к месту аварии. Я уже подозревала, кого увижу в разбитой машине. Действительно, на водительском месте в «шестерке» сидел Игорь Клюев, человек, с которым Иван прослужил бок о бок не один год. Их фотография, сделанная где-то в горах на дорогах чеченской войны, была прикреплена в уазике над приборным щитком. На ней одетый в военную форму Игорь открыто и жизнерадостно улыбался, глядя в объектив. Сейчас голова его была разбита, покореженный руль глубоко вошел в грудную клетку. Видимо, он умер мгновенно. Ваня молча смотрел на тело своего напарника и друга. В глазах его стояли слезы.

– Точно такую же картину я видел много лет назад в Чечне, – глухо проговорил он, не отрывая глаз, – вот так же мой друг сидел за рулем покореженной машины и был мертв. А мы стояли рядом и ничем не могли помочь. Но там все было понятно. Его убили враги. Мы долго потом искали их, гонялись по горам, рисковали жизнью, чтобы отомстить. В этом был смысл. Тот парень, Сашка Бушуев, погиб, защищая Родину, женщин, детей от озверевших подонков с автоматами. Тогда Игорь был с нами. А теперь в искореженной машине он. Войны нет, а он мертвый. И я не знаю, что теперь делать, кому мстить. Самому себе?

Я даже не пыталась ему ответить, да Иван и не ждал этого. Мне кажется, в тот момент он совершенно забыл о моем существовании и разговаривал сам с собой. Вернее, со своими мыслями.

Потом мы молча сидели на обочине и курили, пока не подъехали вызванные нами милиция и «скорая помощь». Ребята быстро и умело занялись привычным делом: извлекли тело из искореженной машины, уложили на носилки, прикрыли лицо простыней и задвинули в машину. Потом все замерили, сфотографировали, быстренько записали наши предварительные показания.

Когда все было кончено, мы сели в машину с намерением ехать домой. Иван положил руки на руль и застыл. Я не беспокоила его. Теперь торопиться нам уже некуда. Виктором наверняка занялась Матрена, она его без помощи оставить не могла, а преступник теперь точно никуда не убежит. Я понимала, как тяжело сейчас на душе у Ивана. Пройдет еще немало времени, пока он сможет до конца осознать и пережить то, что произошло сегодня здесь, на этой темной лесной дороге. Самое страшное, что помочь ему в этом никому не удастся, как ни старайся. Это только его беда. Личная.

– Ир, а он ведь хорошим парнем был. Знаешь, сколько мы вместе пережили… И хорошего и плохого, смеялись вместе. Ели из одного котелка. Однажды я девятнадцать часов тащил его на себе через снежное ущелье. Представляешь? Почти все наши ребята погибли, оставшиеся уходили в горы. Все думали, что Игорь не жилец, но я верил – он крепкий парень и выживет, надо только выбраться к своим. А теперь выходит, я ошибся. Он оказался слабаком. Когда я понял, что крест мог попасть в машину только через его руки, я не поверил себе. Всю ночь придумывал оправдания и не находил. Абсолютно все сходилось на Игоре. Я сотню раз прокрутил в памяти те проклятые дни, когда случились все эти убийства и покушения. И все больше убеждался в своей правоте. Виктор согласился помочь мне проверить мои подозрения. Но тогда мне не было так тяжело, как сейчас. Я подсознательно до последнего мгновения, как дурак, надеялся на что-то. Разумом понимал, что никакого чуда не произойдет, а душой… Она как будто на время заснула. За всеми приготовлениями я не осознавал, как это будет страшно. До сердца не доходило, что ужасный убийца – это Игорь, тот самый Игорь, с которым мы всю войну прошли. Тот, у которого я буквально на днях должен был быть свидетелем на свадьбе… Скажи, разве человек, который влюблен, как последний мальчишка, который планирует строить новую счастливую семью, о детях мечтает, может быть убийцей? Я как сейчас вижу его глаза в тот момент, когда он сообщил мне, что Соня согласилась выйти за него замуж. Они сияли, Ир! Честное слово… Бог мой! Я и представить не мог, что это будет так страшно. Я каждую минуту ждал, что все прояснится, и мы вместе посмеемся над моими подозрениями. А тут видишь как получилось… Лучше бы я в милицию на него заявил. Может, тогда он бы жив остался. Ведь получается, я загнал его на эту ночную дорогу, я виноват в его смерти…

– Знаешь, Вань, а мне его почему-то совершенно не жалко. – Я обняла Ивана и покрепче прижалась к его плечу.

– Ты просто не знала его…

– Но он столько людей убил, я сама осталась жива только благодаря случайности… – Иван не отодвинул меня от себя, но я почувствовала, как он напрягся при этих словах.

– Как ты не понимаешь, Игорь для меня все равно что родной… У меня ведь семьи никогда не было. Он был для меня и братом, и отцом иногда. Я все мог рассказать ему и знал, что он правильно поймет… Он умел убивать. Но не мог убивать ради денег. Гошка чувствовал жизнь так же, как я.

– Теперь у тебя есть я, – я погладила Ивана по щеке и почувствовала, что она мокрая от слез, – ты никогда больше не будешь одиноким.

– Я не уверен, что это так… Мы разные… Даже сейчас я вижу, что ты думаешь по-другому…

– Но я не могу относиться к этому по-другому, – в отчаянии воскликнула я, – не могу, как ты не понимаешь! Твой Игорь убил много людей, в том числе и моего друга! Он оставил одинокой его престарелую мать, которая все силы и здоровье вложила в воспитание Сашки…

– Я сожалею. У Игоря тоже осталась мать… и невеста, – хмуро отозвался Иван, аккуратно отстраняясь от меня, – с ним что-то творилось в последнее время, а я не заметил и не помог… Значит, получается, в смерти всех этих людей виноват и я тоже…

– Не говори глупостей, Иван, – я сжала кулаки, – при чем здесь ты?

– Там, на войне, мы всегда отвечали друг за друга… Ведь нас учили не только воевать, но, как это ни странно звучит, любить. Любить и защищать друг друга, несмотря ни на что. Всегда, даже ценой собственной жизни, – голос Ивана показался мне жестким и каким-то совершенно чужим, – по-другому выжить было невозможно.

– Я не понимаю, при чем тут это? Для чего ты мне сейчас все это рассказываешь? Игорь захотел много денег и ради этого пошел на преступление, – начала злиться я, – он знал, к чему это может привести. Так зачем вся эта демагогия?

– Мне жаль, что ты не понимаешь. Ты представь на минутку, что вон там, в искореженной машине, сейчас лежит твой брат… Или отец… Скажи, ты стала бы любить их от этого меньше? – произнес Иван и замолчал.

Я чувствовала, как катастрофически быстро мы отдалялись друг от друга, но никак не могла понять почему. В чем моя вина? Только в том, что я не хочу притворяться и скорбеть по человеку, которого почти ненавижу? Мы так и не сказали больше друг другу ни слова.

Проехав пару километров, Иван заглушил мотор.

– Прошу тебя, сядь за руль, я не могу, – глухо попросил он.

Домой мы возвращались в молчании. Дупло мы застали совершенно пустым. В комнате Виктора валялись окровавленные полотенца, шприцы и использованные ампулы. Ваня устало набрал номер областной больницы.

– Это больница? Вас беспокоит лейтенант Герасимов. Терехов Виктор Леонидович к вам сегодня поступал? Какой диагноз? – Он молча выслушал то, что сообщили ему на другом конце провода. – Проникающее ножевое ранение в брюшную полость. Сейчас твоего соседа оперируют. Девушка утверждает, что угрозы жизни нет, – не оборачиваясь, сообщил мне Иван и вышел из комнаты.

Я услышала, как он завел свою машину и выехал со двора.

Глава 15

После отъезда Вани я убрала комнаты, чтобы уничтожить следы страшных событий, произошедших в этом доме. Если бы так же можно было пропылесосить мозги и изгнать воспоминания, которые до сих пор не дают мне спокойно уснуть! Утром я позвонила Николаю, рассказала, чем закончилось наше расследование, и поехала в больницу. Там я застала Матрену. Ночь она, видимо, провела на лавочке в вестибюле хирургического отделения и вид имела довольно плачевный. Накормив ее прихваченными из дома бутербродами с ветчиной, я навестила Виктора. Он спал, и будить его я не стала. Узнав у врача, что ничего серьезного моему соседу не грозит, я уговорила Мотю поехать домой отдыхать. Выйдя на улицу, я с удивлением обнаружила свою «десятку». Из нее вышел парень в форме работника ГАИ.

– Ирина Анатольевна, это вы? – не слишком уверенно обратился он ко мне.

– Наверное, я.

– Я вас сразу узнал, – обрадовался парень, – мне Коля вас описал точно. Красивая такая, говорит, девушка, молодая. Верка его чуть не убила. Точно бы по затылку дала, да нельзя – раненый он. Ой! Я не представился. Меня Василием зовут. Я Колькин напарник. Теперь вот временно с Иваном нас поставили работать. Ирина Анатольевна, а можно я выкать не буду? – бесхитростно улыбнулся он.

– Ой, да ради бога, Вась, к чему церемонии? – милостиво разрешила я.

– А ты сейчас куда направляешься, если не секрет? – все так же жизнерадостно продолжал допытываться Вася.

– Какой уж тут секрет, – вздохнула я. – Матрену дождусь и домой, спать. Очень ты кстати машину пригнал, большое тебе человеческое спасибо. А то я как раз гадала, как домой добираться? Автобус часа через два в нашу сторону пойдет, такси тут вообще не видно. На попутках пришлось бы.

– Я рад, что вовремя добрался. Но, честно говоря, это не моя заслуга, Коле спасибо при встрече скажи. Ты скоро домой собираешься? Может, подбросишь меня до поста? – попросил Василий. – Все равно почти мимо поедешь, а я вообще-то работаю сегодня.

– Конечно, о чем разговор, сделаем небольшой крюк, – обрадовалась я возможности встретиться с Ваней.

– Вот спасибо, – заулыбался парень, – бензином я заправился, так что не беспокойся.

Мы дождались Мотю, которая напоследок забежала еще раз навестить любимого, и поехали домой. Девушка, проведшая тяжелую бессонную ночь, сразу уснула на заднем сиденье, подоткнув под голову узелок с Витькиной одеждой. Василий оказался веселым и умным парнем, всю дорогу он развлекал меня рассказами о милицейской службе и жизни своей деревни. Время до поста ГАИ пролетело незаметно. Доехав, мы вышли из машины, Мотя даже не проснулась, видно, порядком намучилась за предыдущую бессонную ночь. Я, в принципе, могла бы тоже попрощаться с новым знакомым и спокойно двигаться дальше. Но решила немного задержаться. Милицейский уазик стоял около поста. Значит, Ваня поблизости. Спрашивать у Василия как-то не хотелось, и я, оглядываясь, завела с парнем беседу. Так, ни о чем, только чтобы протянуть время, вдруг Иван увидит, что мы подъехали, выйдет из здания, и мы сможем поговорить. Вася мое поведение, судя по всему, истолковал немного по-своему.

– Ир, а ты чего вечером делаешь? – взял он меня за руку. – Может, чего помочь надо, так я бы заехал после смены. Можно?

– Ну, заезжай, если хочешь, – растерялась я от неожиданности.

– Ага, ты, Вась, заезжай, не стесняйся. Матрена наверняка к Витьке в больницу унесется, а ты Ирине Анатольевне по хозяйству поможешь. Дров наколешь, баньку истопишь, а то ведь некому. Ты парень видный, крепкий, у тебя получится. А Ирина Анатольевна тебе из благодарности спинку потрет…

Не желая дослушивать эту мерзость, я развернулась к подошедшему сзади Ивану и отвесила звонкую пощечину.

– Ой, извините, товарищ лейтенант, – не особенно стараясь выглядеть естественной, усмехнулась я, – случайно задела вас. Ты, Вась, приезжай непременно, я ждать буду. Только вот у старшего товарища проконсультируйся, как вести себя с одинокими женщинами, чтобы и время много не потерять, и удовольствие получить. У него, по всему видать, опыт расширенный в этом вопросе.

Приветливо помахав рукой Василию, недоуменно хлопающему глазами, и хмурому Ивану, я укатила на своей желтой машинке, похожей на жирненького цыпленка. Всю дорогу меня душили слезы. Сколько живу, никак не могу привыкнуть к человеческой подлости. Если вчера мы с Иваном разошлись во взглядах на некоторые вещи, то разве это дает ему право так разговаривать со мной? Он как будто намеренно своей грубостью отрезает все возможности нашего сближения. Зачем он это делает? Неужели действительно так ревнив, что мог всерьез загореться от одной неосторожно сказанной фразы? Сомневаюсь… Я ведь совсем его не знаю, может, он привык срывать на близких свое плохое настроение… Вспоминая ресторан и ночь, проведенную с Ваней в моей квартире, я все никак не могла поверить в такие метаморфозы… Хотя давно пора перестать удивляться. В жизни постоянно приходится сталкиваться то с подлостью, то с глупостью, то с хамством и агрессивностью. Я женщина довольно привлекательная. Мужчины постоянно оказывают знаки внимания, но в серьезных отношениях мне всегда не везло. Стоило увлечься мужчиной по-настоящему, он почему-то тут же меня предавал. Например, первого парня я честно ждала два года из армии. Не сидела, конечно, дома, ходила на танцы и в кино, но чтобы с кем хоть поцеловаться – это ни-ни. Олег был моим первым мужчиной, и я наивно думала, что это навсегда. Когда он вернулся, я три дня на крыльях летала. Потом пришлось спуститься на землю. Он пришел и заявил, что за два года так изголодался по женщинам, что одной меня ему недостаточно, и он хочет оторваться на полную катушку. Если я захочу, то могу подождать, пока он перебесится. Я ждать, конечно, не пожелала и осталась одна. Второй парень после года близких отношений решил податься на заработки в столицу, где и затерялся, не прислав мне даже адреса. С третьим серьезным увлечением я дошла почти до ЗАГСа. За неделю до свадьбы моя лучшая подруга Настя в слезах призналась, что Сева постоянно пристает к ней. Она долго мучилась, не решаясь признаться в вероломстве жениха, но решила, что рассказать необходимо, даже если это поссорит нас. Муж-бабник совершенно не входил в мои планы, и с Севой мы расстались. Потом он по очереди пытался кадрить всех моих подруг. Не добившись взаимности, окончательно исчез с горизонта. Последний парень, с которым я встречалась два года назад, оказался женат. Ну а неделю назад мой очередной жених передал меня, как потасканную ненужную вещь, своему другу… И вот теперь все повторяется снова. Стоило мне только на минуточку почувствовать себя счастливой, как меня тут же грубо поставили на место…

Одиночество не тяготит меня, я привыкла полагаться только на себя, ни от кого не зависеть, не отчитываться в своих поступках. Настя тоже придерживается моей точки зрения. Мы с ней можем запросто за два часа собраться и махнуть на курорт, если вдруг одна из нас нуждается в срочном поднятии морального духа. Можем сбежать в деревню, спасаясь от очередного навязчивого жениха. Иногда на последние деньги закатываемся в дорогущий ресторан или казино… Но это совсем не значит, что мы мечтаем о вечной свободе. Вовсе нет. Честно говоря, я не встречала еще ни одной девушки, которая мечтала бы всю жизнь провести в гордом одиночестве. Всем хочется тепла, ласки, заботы и крепкого надежного плеча…

В последнее время рядом с Настей прочно обосновался Павел. Я чувствую, он небезразличен подруге, и очень хочу, чтобы их отношения продлились подольше. Как ни гордись независимостью и самодостаточностью, а когда-нибудь ведь надо все же устраивать свою судьбу. Не выйти замуж, так хоть ребенка родить. Кому же хочется оставаться одинокой на старости лет? Пашка хороший парень, умный и ответственный. На мой взгляд, он давно женился бы на Анастасии, но она после той неожиданной встречи в ресторане, когда, как ей кажется, была ущемлена ее гордость, всеми силами пытается доказать свою независимость от Павла и его денег. Наотрез отказалась ехать в Италию к его родителям, несмотря на многочисленные настойчивые предложения с их стороны. Даже встречаться с любимым Настя предпочитает на своей территории, хотя Паша с женой давно развелся и живет один. Она так запугала его своими закидонами, что он просто боится заикаться о свадьбе. Наверное, ждет, когда подруга сама сделает ему предложение.

За такими невеселыми мыслями я совершенно не заметила, как пролетело время. Доехав до Лисицина, я завезла Матрену домой, а сама вернулась в Дупло. Там было тихо и пусто. Настолько, что хотелось плакать. И не просто плакать, а рыдать. Рыдать во весь голос, горько и самозабвенно до тех пор, пока слезы не кончатся. Вместо этого я аккуратно разулась, переоделась в домашний уютный халат, поставила чайник и с тоской уставилась в окно, за которым приветливо качали своими ветками яблони. Стояла я так довольно долго, так и не проронив ни одной слезинки. На душе было так же тихо и печально, как в нашем с Виктором опустевшем доме.

Глава 16

Через неделю Виктора торжественно выписывали домой. Василий и подлечившийся Николай поехали за ним в больницу. Я, Вера и Мотя накрывали праздничный стол под навесом в саду нашего дома. Матрена, переехавшая еще позавчера к Виктору, чтобы ухаживать за любимым, всю ночь пекла пироги. Раскрасневшаяся, в переднике, она выглядела прелестно. Глаза горели счастьем, на своих крепких ножках она, казалось, летала по саду. Увидев машину, которая с сиреной и мигалками подлетела к нашим воротам, мы выбежали навстречу. Я втайне надеялась, что Иван все-таки приедет, но его в машине не было. Видимо, в отличие от нас, ему сегодня праздновать было нечего… Матрена бросилась помогать Виктору выйти из салона, Вера с беспокойством посмотрела на мужа, не утомился ли. После ранения она очень трепетно относилась к Колиному здоровью. Приехавший вместе с ребятами Василий подошел ко мне и поцеловал руку.

– Ир, ты извини, что так получилось тогда на посту, – слегка смущаясь, проговорил он, – я Ивану чуть морду не набил потом, когда ты уехала, честное слово. А сначала как-то даже растерялся от неожиданности. Вроде Ванька не позволяет себе таких выходок обычно. Особенно с женщинами. Мне показалось или он правда чуть не помер от ревности? Я и не знал, что вы знакомы.

– Виделись пару раз, – изо всех сил стараясь показаться равнодушной, ответила я, – он помог нам с Виктором задержать убийцу, покушавшегося на нашу жизнь. Без его участия дело могло бы кончиться гораздо трагичнее. Мы с Витей, безусловно, очень благодарны Ване, но это не дает ему право говорить обо мне в таком тоне.

– Я согласен с тобой полностью, – серьезно кивнул Василий, – тогда я примерно так и сказал этому придурку, а он драться полез. Хорошо нас на аварию вызвали, а то не знаю, чем бы все обернулось. Он так-то парень нормальный, к тому же работать нам вместе приходится… Но если и дальше будет себе такие вещи позволять, придется все-таки поставить его на место…

– Вась, забудь о нем, а, – с тоской посмотрела я на парня, – не порти мне настроение, будь другом. У нас сегодня праздник. Витьку выписали из больницы. Моей жизни вроде тоже ничего больше не угрожает. Коля почти поправился, скоро выйдет на работу, и вы опять будете напарниками. Все вернется на круги своя. Неприятности забудутся. Следствие по этому делу почти закончено. Всех нас тщательно допросили, и я наконец-то смогу уехать в город и выйти на работу.

– Ты собираешься уезжать насовсем? – заметно расстроился парень.

– Конечно, не вечно же я буду сидеть в Лисицине. У меня отпуск кончается, да и Витьке с Матреной мешать не хочется. У них ведь намечается что-то типа медового месяца. Третий в таком деле, как известно, лишний. Моя подруга Настя приезжала в прошлое воскресенье, звала домой, но я хотела дождаться возвращения соседа.

– Ира, Василий! – позвал Виктор. – Хватит секретничать, давайте к столу. А то мы умрем с голоду.

Мотины пирожки источали такой аромат, что у всех текли слюнки. Мы быстренько расселись вокруг живописного стола и сразу же подняли тост за здоровье присутствующих, потом помянули Саньку, погибшего вместо Вити, выпили за Ивана, который очень помог нам в поимке преступника. За Виктора, раненного в схватке с убийцей. Не забыли помянуть отца Ксенофонта и Михалыча…

– Давайте выпьем еще знаете за что? За окончание этого дела, – поднял фужер мой сосед и обвел глазами всех присутствующих. – Оно свело нас сегодня всех вместе за этим столом. Почти все мы пострадали, совершенно случайно ввязавшись в эту печальную историю. И я думаю, вы не горите желанием вспоминать те страшные дни. Вначале я и сам, честно сказать, был сильно напуган всеми этими убийствами. Еще жутче было оттого, что мы не понимали, кто и за что объявил на нас охоту. Неизвестность рождает страх… Поэтому я предлагаю все же вспомнить еще разок события, случившиеся с нами… Коль, ты был сегодня в прокуратуре, с ребятами не беседовал? Как все было на самом деле, неизвестно еще?

– Да дело уже практически закончено. Если хотите, я могу рассказать, к каким выводам пришло следствие.

Все отложили вилки и активно закивали. Ведь и правда, все мы стали невольными участниками этой жуткой истории. Само собой, каждому было интересно разобраться в ситуации до конца.

– Тогда слушайте… Все началось в тот день, когда я позвонил на пост и попросил Ивана вытащить из-под обрыва машину батюшки. Сам я автомобиль перед этим не осматривал. Устал после смены, да и домой хотелось попасть поскорее, – Коля с нежностью глянул на свою молодую жену, – в общем, я уехал. Иван, в свою очередь, решил, что нечего там у обрыва делать вдвоем. Точнее сказать, двоим транспортировать машину, конечно, удобнее, но ожидался приезд начальства, а документов неоформленных у нас всегда полно, дай бог до утра управиться, и Ванька решил остаться на посту. Вытаскивать машину поехал один Игорь. Представляете его состояние, когда ночью посреди пустой дороги он увидел чемодан, набитый валютой. Он не знал, чьи это деньги, откуда они взялись в машине батюшки, но сразу понял, что уже не сможет выпустить их из рук. Ему давно надоела жизнь в деревне, однообразная работа на посту ГАИ. Он к тому же был влюблен и собирался жениться. А как известно, каждый влюбленный мужчина желает сделать свою избранницу королевой, как минимум… Чемодан денег открывал перед Игорем радужные перспективы безбедного будущего. Парень вытащил автомобиль и загнал его на ферму. После этого на служебной машине поехал в Евсеевку, на поиски Ксенофонта.

В это время батюшка немного оклемался в холодных Витькиных сенях, с ужасом вспомнил о деньгах, брошенных в машине, и поспешил обратно на место аварии.

Они с Игорем запросто могли бы разминуться, но Богу было угодно, чтобы их встреча на пустынном шоссе состоялась. Может, Господь решил отомстить попу за проданные реликвии? Как бы то ни было, мчащийся по трассе Игорь вдруг увидел голосующего на обочине Ксенофонта. Он остановился и предложил батюшке подвезти его до фермы, где и находилось его покореженное авто. На ферме, применив физическую силу, он выбил из попа признание о происхождении этих денег. Видимо, в это время крест и оборвался, попав в складку сиденья. Поняв, что о деньгах никто не знает, кроме попа и еще двух человек, которые вряд ли смогут связать пропажу чемодана с ним, Игорем, он убил Ксенофонта. Сторож фермы поплатился жизнью за то, что видел, с кем приехал батюшка. Во время первого убийства Игорь очень нервничал, торопился и допустил много огрехов. Он не заметил креста, слетевшего с батюшки, оставил в горле своей жертвы нож, по которому его легко можно было вычислить. Немного успокоившись, вспомнил о ноже. Ему пришлось вернуться на ферму, где он чуть не столкнулся с Ириной и Виктором. Потом Игорь уже привык к убийствам, мне кажется даже, что он немножко сдвинулся по фазе в маниакальном стремлении убрать всех свидетелей и стать единоличным владельцем этих денег. Первыми в очереди на истребление стали Ирина и Виктор. Во-первых, они могли знать о деньгах, так как Ксенофонт признался, что ночевал у них, да и потом, Игорь не был уверен, видели они его на ферме или нет. Вроде в тот раз все обошлось, а вдруг… После нескольких неудачных попыток убить обоих свидетелей сразу Игорь решил отравить Виктора газом, а Ирину вывезти куда-нибудь в лес, так как, в отличие от соседа, она двери запирала и открыть конфорки в ее половине было гораздо труднее. Останься она дома, непременно почувствовала бы запах и подняла тревогу. Представившись работником милиции, кем он, в сущности, и был на самом деле, он без труда обманул доверчивую женщину, но приход участкового с повесткой сорвал и это покушение. «Повезло» преступнику ночью: он подъехал к дому и застал спящего на кровати пьяного Санька. Приняв его за Виктора, перерезал ему горло и уехал. То, что он не застал Ирину, его не особенно обеспокоило. К этому времени Игорь уже перестал мыслить логично, его мозг работал только в одном направлении: убивать всех причастных к делу свидетелей, а в каком порядке, не важно. Убил одного – и славно. До других дойдет очередь завтра. Вернувшись в следующий раз за скальпом девушки, преступник с ужасом обнаружил у ворот ее дома мою машину. В его больном мозгу сразу родились подозрения о моей причастности к его тайне. Зачем я приехал к этим людям? О чем мы говорим? Не о нем ли? На всякий случай он испортил тормоза в моей машине. Ему уже никого не было жаль. Все вокруг враги! То, что Виктор, сидя в КПЗ, не дал против него никаких показаний, натолкнуло его на мысль, что, если Витька молчит и баба тоже, может, они что-то самостоятельно замышляют за его спиной, стараясь заполучить его богатство. Я не оговорился, к этому моменту он уже твердо считал чемодан своим.

Пребывать в этой уверенности ему слегка мешали еще два человека – Регина и Григорий. Уничтожить их так и так входило в планы Игоря. Эти двое после смерти Ксенофонта были в общем-то единственными владельцами чемодана. Уничтожив их, он устранил бы всех, кто знал о существовании денег. Убрать реставратора и его подругу было проще простого. Он нашел телефон Григория. Это было легко, так как тот реставрировал церковь и многие знали его координаты. Позвонив Хусаинычу, назначил встречу у дома Ксенофонта в Евсеевке. Чем он их туда заманил, неизвестно, но легко догадаться. Наверное, что-то наплел о чемодане. Сам он ожидал их на посту, через который проезжают все машины, двигающиеся в этом направлении. В эту ночь дежурил один Василий. Я лежал дома с вывихнутой ногой. Игорь вызвался составить ему компанию на пару часиков. Выйдя покурить, дождался машины своих жертв и остановил ее взмахом жезла. Велел Регине и Григорию с документами пройти в здание поста. Пока удивленный Василий проверял их паспорта, Игорь испортил тормоза в Регининой «ауди». Задержав их подольше, чтобы они опаздывали и гнали на высокой скорости, Игорь отпустил несчастных навстречу смерти. Проехав за ними и убедившись, что все вышло как задумано, он спокойно отправился домой спать. Между прочим, Вася, ты мог стать следующей жертвой в списке Игоря. Узнав, что машина, столь странно досмотренная товарищем во время его дежурства, разбилась через несколько километров после поста оттого, что кто-то испортил тормоза, ты мог заподозрить неладное.

Но к счастью, крест, найденный Ириной в машине Ваньки, положил конец череде злодеяний. Сопоставив все, что знал об этом запутанном деле, Иван понял, что убивает кто-то из своих. Машиной пользовался он и Игорь. Крест мог появиться только при участии кого-то из двоих. Я тоже мог подложить его, когда машина стояла в гараже. Убийство Регины и Григория полностью реабилитировало меня. Я лежал дома с вывихнутой ногой под неусыпным контролем Веры. Остался Игорь. Ивану крайне трудно было поверить в его причастность к преступлениям, и поэтому, заручившись помощью Вити, он решился на эксперимент. Позвонив напарнику, Иван как бы между прочим сказал, что Терехов собирается утром ехать в прокуратуру. Виктор якобы утверждает, что ничего не знал о деньгах, но видел машину, стоявшую у главного входа на ферму. В тот день Игорь ездил не на своих «жигулях», а на патрульном уазике. Вспомни Витек, что преступник удирал на милицейской машине, и все сразу станет ясно. Впереди оставалась одна ночь, и преступник не мог не воспользоваться такой возможностью. Дальше вы знаете. Задержать Игоря Клюева не удалось. Он разбился, спасаясь от преследования. Иван очень переживает, что стал причиной, пусть и косвенной, смерти своего бывшего друга. Считает, что Игорь просто тронулся умом. Что все должно было сложиться совсем по-другому… Я, честно сказать, не понимаю его. Он что, хотел, чтобы его лечили? Слушайте, я, наверное, никогда в жизни столько не говорил. Просто горло пересохло. Давайте выпьем, что ли.

Мы молча, не чокаясь, выпили за всех, кто погиб из-за этих денег.

– Слышь, Коль, а баксы-то нашли? – поинтересовался Василий.

– Там были евро, а не доллары, – уточнил Николай, – их не нашли. Обыскали дом Клюевых, сарай, огород, гараж, машину. На работе все проверили. Даже в доме его невесты Сони смотрели… Короче, прошерстили все места, где можно деньги заховать. И ничего не нашли. Видно, так их спрятал покойный Игорь, что они теперь никому и не достанутся. А может, кто найдет потом случайно.

– Интересно, а кому они достанутся, если их найдут? – поинтересовалась я.

– Да кто его знает? – пожал плечами Коля. – У этих денег по большому счету нет хозяев. Шкатулка давно за границей, вернуть ее обратно нереально, хоть это была и незаконная сделка. Чья она, неизвестно. Наверное, государство хапнет деньги, если тот, кто их найдет, дураком окажется. Попадут они в карман чиновника, который повыше сидит, и все. Вообще помалкивать надо об этом чемодане, а то понаедет кладоискателей, житья не дадут.

– А вот мне этих денег и задаром не нужно, – задумчиво признался Виктор, – не праведным путем они получены и счастья точно никому не принесут. Это даже хорошо, что они исчезли. А то, не дай бог, опять нашлись бы желающие прибрать их к рукам любой ценой.

Мы еще долго сидели под навесом. Когда стало темнеть, Коля с Верой засобирались домой. Проводив до крыльца, Василий взял меня за руку и сказал:

– Я уезжаю с Николаем, но если хочешь, могу остаться. – Он смущенно опустил глаза, помолчал, однако потом все же снова посмотрел на меня и выпалил: – Ты мне очень нравишься. Если честно, я даже влюблен… с первого взгляда. – Он снова замолчал и выжидательно уставился на меня.

– Знаешь, Вась, мне завтра рано вставать, – я аккуратно высвободила руку из его горячей ладони, – соберу вещи и в город поеду. Если хочешь, в гости приезжай. А сегодня я как-то очень устала. Извини.

– Понятно, – вздохнул он, – не нравлюсь я тебе.

– Нравишься, Вась, очень. Как друг.

Мы тепло попрощались.

Утро нас встретило проливным дождем, а под ним перед воротами нашего дома неожиданно появилась Настя. Я не поверила своим глазам, когда увидела на пороге ее улыбающуюся физиономию. В лиловом плаще и с ярко-зеленым зонтиком в руках выглядела она просто потрясно.

– Какими судьбами? – поинтересовалась я, затаскивая на крыльцо чемодан с вещами. – Неужели пешком? В такой-то дождь?

– С ума сошла? – замахала руками подруга. – Меня Паша подбросил, он по делам в область поехал, вот я с ним и увязалась… Думала, фигово тебе тут одной, после всего… – Настя поежилась.

– С чего это она одна? – слегка обиделся подошедший сзади Виктор. – А мы с Мотей что, не люди, что ли?

– Да люди, конечно! – рассмеялась Анастасия. – Но вряд ли Ирка с тобой секретничать будет о своих сердечных проблемах. Или я не права? – Она из-под зонта хитро посмотрела на Витьку.

– Не спорь, Вить! – посоветовала я. – Все равно последнее слово за ней всегда останется. Такая уж у нашей Насти натура. – Я снова посмотрела на подругу. – Что же ты не предупредила? Я, видишь, сама уж к тебе ехать собралась…

– Вот и отлично! – с энтузиазмом отозвалась она, поднимаясь на крыльцо и складывая свой великолепный зонтик. – Давно пора. Я с удовольствием составлю тебе компанию. Только, сразу предупреждаю, никто никуда не поедет, пока я не попью чаю с вкуснейшим земляничным вареньем! – Она снова хитро уставилась на моего обиженного соседа.

Похоже, и Настя уже сумела просечь, чем можно в два счета заставить Витька позабыть об обидах. По крайней мере, после этих слов он заметно подобрел и гостеприимно пригласил всех к себе на кухню, где в это время вовсю орудовала хозяйственная Матрена.

Чаепитие растянулось надолго. Но все же, наконец, пришло время прощаться с Дуплом и его обитателями. Виктор и Мотя загрузили мои вещи в машину. Девушка собрала в дорогу целую корзинку с пирожками. (Потом Настя ела их неделю, не меньше.)

– Может, останешься еще хоть на пару деньков? – грустно посмотрев на меня, спросил Виктор.

– Нет, Вить. Последние дни отпуска я лучше в городе проведу. Отдых в семейном Дупле в этом году как-то не удался. Но я не прощаюсь надолго. Надеюсь вскоре получить приглашение на свадьбу.

– С такими вещами я не привык торопиться, – солидно ответил Витек, мельком глянув в сторону Матрены.

Заподозрив, что назревает семейная ссора, я поторопилась до начала ее первого акта затолкать Настю в машину, сесть за руль и покинуть будущих молодоженов.

Настроение то ли от дождя, то ли еще почему-то было препоганое. Настя, заметив это, всю дорогу развлекала меня рассказами о своем счастливом детстве, отрочестве и юности.

– Знаешь, Ир, – откинувшись на соседнем сиденье, подруга прикурила очередную сигарету, – хоть и получилось все так неудачно с моим приездом, я все равно не жалею, что с Пашкой прокатилась. Поболтали о том о сем… Да и тебе повеселее ехать, чем одной-то…

– Слышь, Насть, – не отрывая взгляда от дороги, поинтересовалась я, – вот давно спросить хотела: раз ты Пашу своего так любишь, что готова за сто верст прокатиться, лишь бы поболтать о том о сем, так чего же ты замуж за него не соглашаешься? Он вроде предлагал, и не раз…

– Да предлагал… – с досадой отозвалась подруга, – только боюсь я…

– Чего? Что не любишь?

– Да ты же знаешь, что люблю… Хотя так хочется иногда крутануть хвостом, – она рассмеялась, – ну, характер у меня такой, что ж поделать… А если серьезно, боюсь я разочарования.

– Своего или Пашиного? – Краем глаза я глянула на задумчивое лицо подруги.

– Обоих. Сейчас все так хорошо. Вроде мы и вместе, а вроде и не тяготим друг друга… А после свадьбы придется жить в одной квартире. Каждый день. Каждый час. Представляешь? Вместе есть, вместе спать. Вместе в гости ходить. И никакой возможности уйти на вираж… Ну хоть на маленький! А вдруг мы не сможем так? Вдруг надоедим друг другу в первый же год семейной жизни? Что тогда? А представь, что к этому моменту могут уже и дети появиться. – Она глубоко затянулась. – А ты сколько детей хочешь? – вдруг совершенно неожиданно спросила Настя.

– Не знаю, – я даже растерялась, – как-то не думала об этом.

– Я лично одного, – мечтательно посмотрела в потолок подруга, – хорошо бы девочку. Я бы наряжала ее как куклу, баловала…

– Думаешь, ребенку лучше одному расти? – не согласилась я. – Мне вот, например, всегда сестренку хотелось… Сама-то ты с братом росла. Было и с кем поиграть, и кому защитить…

– Да мы с братом не больно ладили. На улице он всегда защищал меня от всех обидчиков, это правда, а вот дома постоянно пытался подставить. Однажды мне как следует налупили за испорченные мамины туфли.

– Интересно, какое отношение имеет брат к маминой обуви?

– Да самое непосредственное. Он сам потом признался. Ты знаешь, семья у нас никогда не была богатой, скорее бедной. В смысле шмоток там разных, обуви, косметики… Мальчишкам я нравилась. Даже в школьные годы. У меня уже тогда и ножки, и попка были что надо, все на своих местах, – Настя не удержалась от самодовольной улыбки, – только вот одевалась я, по моему мнению, как чучело. Нелепые детские сандалии, ситцевые платьишки совершенно не подходили, чтобы кадрить парней, желательно старше себя. Поэтому, выходя на гулянье, я старалась урвать что-нибудь симпатичненькое из маминого гардероба. Это было несложно, она с утра до ночи пропадала на работе. Честно сказать, и у нее в шкафу было не больно-то много хороших вещей, но пара-тройка приличных шмоток на выход имелась. В тот день я собиралась на дискотеку, где у меня было назначено свидание с крутейшим парнем из соседней школы. Подружка обещала дать мне напрокат стильную джинсовую юбку, к ней очень подходили новые мамины туфли. Добежав до Наташки, я разулась в прихожей и побежала к ней в комнату переодеваться. Вскоре из коридора послышался ужасный вой и шум. Мы с Наташкой выскочили и обалдели. Два ее сиамских кота остервенело рвали мамину туфлю. За пару минут они превратили ее в хлам. Мы с подругой едва смогли отбить ее у беснующихся животных, но обувь восстановлению уже не подлежала. Когда мама увидела, пришлось все ей рассказать. Она сильно расстроилась и даже не слишком ругала меня. Саданула пару раз ремнем, и все. Она на эти туфли чуть не полгода деньги откладывала. После этого случая стала запирать шкаф и брала ключи с собой, что сильно осложнило на том этапе мою личную жизнь.

– Ну а брат-то при чем, я так и не поняла?

– Недавно он признался, что нарочно облил одну туфлю валерьянкой, поэтому коты и взбесились. Но это еще что! Самым долгоиграющим и обидным прозвищем моего детства – ТРУСЫха – я тоже обязана ему, родному.

– Никогда бы не подумала, что ты трусиха, – удивилась я, – мне кажется, ты ничего не боишься.

– Да нет, трусость здесь ни при чем, – с досадой махнула рукой Анастасия, – все дело в трусах.

– В трусах?!

– Именно в трусах, – тяжело вздохнула подруга, – этот паразит Витька пришил мне к зимнему пальто на спину трусы. Обычные женские трусы в горошек. Я еще перед уходом заподозрила неладное: он так заботливо помог мне одеться, пальто подержал, что мне стало подозрительно. Я долго соображала, где подвох, в зеркало смотрелась, но так ничего и не поняла. Полчаса я циркулировала по городу с трусами на спине, пока встреченная мною подруга не прекратила это безобразие. На следующий день в школе оказалось, что чуть ли не все ребята видели меня в незабываемом прикиде. Они давились от смеха, глядя в мою сторону. Несколько лет после этого меня дразнили ТРУСЫхой.

– Я бы убила такого брата, наверное.

– Ну, он и хорошим бывал изредка, – справедливости ради заметила Настя, – когда в конце учебного года я сломала ногу, то, чтобы я не осталась на второй год, он таскал меня в школу и из школы на руках.

Беседуя таким образом, мы спокойно ехали, с каждой минутой приближаясь к городу.

Глава 17

Вот я и вернулась домой… Занеся в квартиру вещи, огляделась. Вроде совсем недавно покинула родные стены, а сколько всего успело за это время произойти! Казалось бы, дело, связанное с убийством отца Ксенофонта, закончено. Не совсем так, как хотелось бы, но ведь закончено… Когда есть хоть один труп, о хеппи-энде мечтать глупо, но я почему-то надеялась, что, когда все загадки разрешатся, на душе станет хоть чуточку легче, однако умиротворение и спокойствие все не приходили… Что-то давило на психику и не давало забыть… Наверное, правы те, кто утверждает: для этого нужно время. Много времени… Ну что же, придется ждать…

А пока нужно срочно заняться приведением себя, машины и квартиры в порядок. С «десяткой» я разобралась очень просто: позвонила Настиному жениху и попросила о помощи. К кому, как не к нему, владельцу целой сети отличных автосервисов, я могла обратиться по этому вопросу? После всех событий, произошедших в последнее время, я продолжала подсознательно бояться. Каждый раз, садясь за руль «десятки», с тоской думала, а действительно ли там внутри все в порядке, что с тормозами например… В общем, чтобы окончательно не превратиться в неврастеника, по прибытии решила сразу же отправить машину на внеочередную профилактику. Павел мое решение одобрил. Чем мне больше всего нравился Настин жених, так это его ответственностью и отзывчивостью. Сообразив, что я совершенно ничего не понимаю в машинах, да еще и увидев как-то раз, как нещадно обувают меня работники автосервиса, он твердо пообещал, что возьмет все заботы о моем желтеньком цыпленке на себя. И ни разу с тех пор не подвел. «Десятку» обслуживают в его автосервисе качественно и совершенно бесплатно. А ведь я, по сути, ему абсолютно чужой человек. Как он относится к Насте, и говорить не приходится. А эта дурища все размышляет да прикидывает, стоит ли ей выходить замуж за такого замечательного парня.

Разобравшись с машиной, я еще раз внимательно осмотрела квартиру и поразилась, насколько вокруг тоскливо и неуютно. Мебель покрыта ровным слоем пыли, воздух спертый. После прохлады и свежести в Лисицине я это почувствовала особенно остро.

Распахнув все окна, приступила к уборке. Как это ни странно, убираться я люблю. Ну, не то чтобы обожаю, но всегда, когда на душе погано и тоскливо, берусь за ведро и тряпку. Процесс уборки меня успокаивает. Чем чище в квартире, тем светлее становится у меня на душе. Окончив мыть пол, я сажусь на кухне и с удовольствием пью чай с конфетами.

Вот и сегодня, потратив два часа на приведение квартиры в жилой и уютный вид, я расположилась на кухне. Закинув ноги на табуретку, попивала крепкий ароматный чай, когда зазвонил телефон. В трубке долго молчали. Вообще-то времени на подобные шутки у меня было маловато, хотелось допить чай, пока он окончательно не остыл, но я почему-то вообразила, что это Иван все никак не может подобрать слова для начала разговора, и терпеливо ждала, но и мое терпение в конце концов лопнуло. Я уже собиралась нажать на рычаг, когда услышала голос Андрея.

– Привет, ты вернулась? – бодро поинтересовался он.

– Откуда ты знаешь? – не слишком любезно спросила я.

– Я каждый вечер гуляю под твоими окнами. Увидев сегодня свет, очень обрадовался.

– Чему, интересно? – усмехнулась я.

– Что смогу снова увидеть тебя! – преувеличенно жизнерадостно воскликнул Андрей. Эта наигранность заставила меня поморщиться.

– Неужели две последние встречи тебе так понравились, что ты мечтаешь о третьей?

– Не сердись, котенок, все ведь ошибаются, – ласково заворковал он тоном, которым разговаривают с больными детьми, – ты же не маленькая девочка, должна понимать, что мужчин иногда тянет налево… Это даже не всегда от нашего разума зависит, – торопливо бросился он оправдываться, – но эта глупость выветривается так же быстро, как и возникает… Понимаешь? – Он помолчал, но, так и не дождавшись реакции на свои слова с моей стороны, продолжил с прежним пафосом: – А настоящее чувство потому так и называется, что выдерживает все неприятности и только крепче от этого становится. Я только сейчас благодаря нашей ссоре понял, как мне тебя не хватает. Почувствовав, что теряю тебя, я чуть с ума не сошел.

– Не теряешь, а потерял, – сухо напомнила я.

– Не могу поверить, – живо отозвался Андрей, – ведь нам же было так хорошо вдвоем. Вспомни дачу, речку…

– Я все помню. И Адлер, и красотку твою, и нашу последнюю встречу.

– Неужели одна глупость может перечеркнуть все то, что между нами было? – расстроился он. – Столько времени прошло, неужели ты будешь мне всю жизнь в нос тыкать мою позорную ошибку?

«Для скотства нет временных рамок», – вспомнились мне слова, сказанные как-то Настей. Теперь я понимаю, как чертовски она была права.

– Ты где сейчас? – миролюбиво спросила я бывшего жениха.

– Под твоими окнами, любимая, – с готовностью отозвался он.

– Тогда иди в магазин, купи побольше продуктов, я только приехала, и холодильник совершенно пустой. Коньяк не забудь, цветы… Примирение нужно отпраздновать, раз уж так получилось…

– Само собой, хорошая моя! – обрадованно воскликнул Андрей.

– Да! И презервативов пару пачек, – деловито добавила я. Потом подумала немного и озабоченно поинтересовалась: – Как думаешь, хватит?

– Уже лечу! Я куплю пять упаковок! – Его голос впервые за весь разговор показался мне действительно искренним.

– Ну-ну, лети, смотри не упади, – пробурчала я, кладя трубку, – чай не дал допить, козел!

Я быстренько переоделась, собрала вещи и покинула квартиру. У подъезда стоял Пашин «ниссан». Он всегда оставлял его, когда забирал мою «десятку» в ремонт или просто для очередного техосмотра. Я уселась за руль «ниссана» и вскоре уже опять неслась по темной лесной дороге, где совсем недавно познакомилась с Колей и отцом Ксенофонтом. Я, конечно, запросто могла укрыться от Андрея у Насти или любой другой из своих подруг, для этого совсем не нужно было отправляться в такой далекий путь, но я об этом даже и не подумала. Мои мысли и без того все это время не покидало желание вернуться туда, где остался Иван, так что же удивляться, что, как только появился хоть какой-то повод, я тотчас рванула в сторону двадцать третьего километра.

Выехав из леса, я увидела на шоссе пост ГАИ и непроизвольно сбросила скорость. От возможности встретить Ивана в груди заныло. Я ехала слишком медленно. Видимо, парню с полосатой палочкой это показалось подозрительным – мощный джип еле-еле тащится по пустой дороге. Тем более что и дождь, ливший весь день, уже закончился. Когда я поравнялась с постом, парень сделал мне знак остановиться.

– Здравствуйте, сержант Петренко. Предъявите ваши документы.

Моему разочарованию не было предела. Молоденький сержант был мне совершенно незнаком. Я протянула ему права и техпаспорт.

– А где доверенность на управление автомобилем? – строго поинтересовался он.

– Забыли написать, простите, пожалуйста, я просто перегоняю машину, – улыбнулась я, – один раз всего.

– Я не могу вас отпустить, – напуская на себя побольше важности и солидности, возразил сержант Петренко. – Вдруг машина ворованная и числится в угоне?

– Неужели вы, сержант, думаете, что, угнав машину вместе с документами на нее, я не написала бы какой-то вшивой доверенности? – начала раздражаться я. – Я целый год ездила на машине отца без всяких доверенностей. И никому в голову не приходило, что я ее где-то украла.

– Это потому, что фамилии у вас одинаковые, на это нам разрешают закрывать глаза, – терпеливо пустился в объяснения сержант, – а здесь совершенно чужой человек…

– С чего вы взяли, что чужой? Он мне любовник и самый близкий человек после мамочки, – разозлилась я, – пишите штраф тогда, что ли. Как у вас это делается? Не вечно же мне здесь стоять. Я устала и тороплюсь.

– В таких случаях положено изымать машину до выяснения.

– Офонарел, что ли? – Мне показалось, что мальчишка надо мной издевается. – Я пешком должна дальше идти?!

– Не выражайтесь, гражданка, я при исполнении, – солидно ответил сержант Петренко.

К посту подъехал знакомый уазик.

– Юр, что тут у тебя? – услышала я голос Ивана.

– Да вот гражданке любовник дал машину покататься, а доверенность написать забыл.

Впервые в жизни мне захотелось выругаться матом.

– А документы есть на автомобиль? – поинтересовался Иван.

– Все в порядке.

– Так отпусти, не выпендривайся, – устало посоветовал лейтенант Герасимов.

– Гражданка Белкина, сегодня я вас отпускаю, – торжественно начал сержант Петренко, – но вы, пожалуйста, попросите вашего любовника…

– Как ты сказал? Белкина? – торопливо подошел к нам Иван.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Чем я так прогневила Всевышнего, что он всегда не на моей стороне?

– Да, Белкина Ирина Анатольевна, – отрапортовал, для уверенности еще раз заглянув в мои права, Юра Петренко.

– Я смотрю, Ирина Анатольевна, вы сменили вашего желтенького цыпленка на более престижного зверя? – усмехнулся Иван.

– Это не то, что ты подумал… – В отчаянии я не знала, что сказать, чтобы он понял.

– Мне и думать не надо, ты все сама Юрке доложила. – Он повернулся к хлопающему глазами парню: – Знаешь, дружок, возьми-ка УАЗ и проедься по вверенной территории. Все ли там в порядке?

– Ты же только что приехал…

– Выполняй распоряжения старшего по званию, – сухо повторил Иван.

– Понял, – вздохнул Юра, ему не хотелось уходить. Очень уж любопытная сцена разыгрывалась около джипа.

– Твой новый напарник? – решила я сменить тему.

– Хороший парень. Только молодой очень.

– Этот недостаток скоро пройдет, – невесело пошутила я, – это Настин «ниссан», вернее, ее жениха.

– Мне все равно, – пожал плечами Иван.

– Ты врешь, я знаю, что врешь. Тебе не может быть все равно.

– Почему? – пожал он плечами.

– Я люблю тебя, – неожиданно даже для самой себя призналась я.

– А я? – Ему чертовски хорошо удавалось разыгрывать безразличие и равнодушие.

– Ты обещал на мне жениться, – напомнила я.

– Получается, что я тебя обманул, – спокойно ответил Иван.

– Ты лживый сукин сын! – закричала я и ударила его в плечо. Потом заплакала. Мне так не хотелось этого делать, я сдерживалась изо всех сил, но слезы все же прорвались наружу и потекли между пальцев солеными ручейками.

– Ты слишком красивая для меня, а я ничего не могу поделать со своей ревностью. – Голос Ивана звучал по-прежнему немного суховато и отстраненно. – Я чувствую, что у нас ничего не может получиться.

– Я даже не смотрю ни на кого после встречи с тобой! – сквозь слезы призналась я.

– Я верю, не плачь, – он крепко прижал меня к себе, – но ничего не могу поделать с собой. Рядом с такой красивой и умной девушкой я чувствую себя полным ничтожеством. Тебе скоро надоест простой деревенский милиционер, а я этого не переживу.

– Но я хочу навсегда остаться с тобой! – упрямо твердила я.

– Это невозможно, мы разные. – Иван отстранился от меня и, видимо, для того, чтобы скрыть смущение, торопливо начал вытаскивать сигарету из полупустой помятой пачки. – Твоя жизнь легкая и разнообразная. Сегодня ты здесь, завтра там, а я домосед и не люблю перемен.

– Ты наговариваешь на себя, – никак не хотела сдаваться я.

– Ты плохо меня знаешь, детка, – усмехнулся Герасимов, – больше всего в жизни я ценю спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Моя жена, возможно, не будет такой красивой, как ты, но я хочу быть уверен, что она всегда будет любить только меня и моих детей.

– Мне говорили, что ты смелый надежный парень. – Я вытерла слезы и посмотрела ему прямо в глаза. – Они ошиблись. Ты трус и мямля. Такой муж мне тоже не нужен. – Я села в машину. – Мой муж будет красивым, смелым, сильным. Он сможет защитить наше счастье. Рядом с таким мужчиной я никогда не захочу даже посмотреть на другого. И сделаю все, чтобы он смотрел только на меня. Детей я хочу только от такого человека. Мне на минуту показалось, что ты – это он. Решительный, красивый, отвечающий за каждое свое слово. Но я жестоко ошиблась. Хорошо, что это выяснилось сейчас. Потом было бы больнее. – Я захлопнула дверцу и завела мотор. – Пока! Желаю тебе найти тихое счастье!

Всю дорогу меня душили слезы. Он прав, я совершенно не знаю этого человека, как можно было привязаться за несколько дней так сильно, что отдирать себя от него приходится чуть ли не с кровью?

Глава 18

В Лисицине было скучно, даже тоскливо. Виктор с Мотей уехали в город знакомиться с его родителями. На улице опять пошел дождь, и мне пришлось запереться в доме. Усевшись в комнате перед телевизором с тарелкой семечек, я невольно начала перебирать в памяти все то, что случилось с нами за прошедшие несколько недель. Вспоминая все те ужасы, которые нам пришлось пережить, я чувствовала, как по спине пробегают противные холодные мурашки. Слава богу, что теперь с покушениями и убийствами покончено навсегда, можно больше не вздрагивать от каждого порыва ветра и скрипа половицы… Единственное, что никак не давало успокоиться моей растерзанной душе, – это отношение ко мне Ивана. Я все никак не могла поверить в то, что все те слова, поцелуи, улыбки, подаренные им в недолгие минуты нашего счастья, были всего лишь лицемерием и обманом… Но если это не так, то разве может разрушиться настоящее чувство вот так вот сразу, без видимых причин, просто исчезнуть, раствориться в воздухе, как облачко пара? Я снова и снова задавала себе эти вопросы, сидя в кресле у окна и втайне надеясь, что мужчина моей мечты появится все же у меня на пороге, попросит прощения, обнимет, поцелует… Ничего не скажешь, отдохнула я в этом году славно… Если бы в тот момент мне кто-то сказал, что с окончанием отпуска мои проблемы, связанные с деньгами отца Ксенофонта, отнюдь не закончились, что просто подошла к завершению всего лишь первая глава этого триллера и уже совсем близко, буквально на пороге, начало второй, не менее драматичной и запутанной, я бы просто покрутила пальцем у виска и не поверила бы ни одному слову. А зря. Ведь говорят же: «Предупрежден, значит, вооружен».

Я так измучила себя этими мыслями, что очень обрадовалась, когда в дверь мою наконец постучали. Это был Виктор. Появление соседа встряхнуло меня и вернуло в реальность, я потянулась и пошла открывать.

– Что за ерунда опять происходит? – даже не поздоровавшись, набросился на меня он. – Ты что тут опять делаешь? Вроде только-только распрощались, а ты снова здесь… Кого на этот раз привезла?

– Я одна приехала, Вить…

– А машина чья в гараже стоит? – Его лицо отчего-то никак не покидало встревоженное выражение.

– А ты уже все успел проверить? – улыбнулась я. – Пашин это джип, я на время взяла… Подозрительный ты какой-то стал…

– Станешь тут, когда вокруг одни паразиты крутятся… Никак в себя прийти не могу, да и бок постоянно напоминает о себе… – недовольно пробурчал сосед, снимая с ног промокшие насквозь ботинки, – да еще шутники какие-то завелись поблизости, поймаю, уши оторву.

– Что за шутники? – по привычке встревожилась я. – Не пугай меня, Вить…

– Раз ты одна, то на-ка вот, почитай, какое письмецо мне в ящик почтовый сунули. – Он достал из кармана скомканный листок бумаги и бросил на стол. – Хорошо хоть Мотя не видела этой гадости, а сразу в дом побежала, чтобы не промокнуть.

Я расправила бумагу.

«Победителей не судят. Их убивают. Готовься».

– И что это за ерунда? – недоуменно подняла я глаза на Виктора. – Когда это принесли?

– А я знаю? – с раздражением отозвался сосед. – Я только что приехал. Эта хрень уже в ящике лежала.

– А я вообще не посмотрела, сразу от гаража побежала к крыльцу, дождь-то еще сильнее тогда шел…

– Да какая разница, когда это сунули? – еще больше разозлился Витька. – Часом раньше, часом позже, главное – вычислить кто. Я вообще подозреваю одного паразита… Это Котяра, похоже, развлекается. Некому больше. Я ему приготовлюсь, гаду! Так приготовлюсь, что ему мало не покажется! – В голосе Виктора звучала такая явная угроза, что мне даже слегка стало жаль участкового. – А ты надолго, что ли, вернулась или как?

– Утром домой. Мне вообще-то на работу выходить пора, я и так загулялась.

Сосед внимательно посмотрел на меня, потом постучал пальцем по лбу.

– Делать, что ли, нечего, гоняешь туда-сюда по дождю и грязи? Совсем сбрендила или забыла чего? Я вроде проверял, ты все вещи собрала…

– Я, похоже, не вещи свои тут забыла, Вить, – грустно призналась я, – а кусочек сердца…

– Кусочек мозгов скорее… – с досадой перебил меня черствый Витька. – Я устал как собака и пошел спать. И ты ложись, нечего сидеть, как изваяние. Не выспишься, я тебя завтра в город не отпущу по такой погоде. Ясно?

Я покорно кивнула и пошла разбирать кровать.

Глава 19

Утро первого после отпуска рабочего дня началось даже раньше, чем сработал будильник. Разбудил меня резкий звонок в дверь. Последнее время все только и занимаются тем, что не дают мне выспаться. Кого опять принесло в самый неподходящий момент? На пороге никого не было. Я выглянула на лестничную клетку и недоуменно пожала плечами. Приснилось мне, что ли? И тут заметила листок бумаги, прикрепленный к двери скотчем. Я отклеила и прочитала слова, написанные синим маркером:

«Наконец-то ты вернулась, шлюха. Предупреждаю, я собираюсь убить тебя!!!»

Ничего себе заявление! Я аккуратно сложила листок и сунула под стекло на письменном столе. Очень интересно, кто в нашем подъезде способен на такие жестокие шутки? Я смутно припомнила нескольких подростков, время от времени встречающихся мне на лестнице. Наверное, увидели, как я подъезжаю на Пашином джипе, и решили поразвлечься. Фантомасы хреновы!

Идти на работу жутко не хотелось, длительный отдых всегда действует разлагающе. Преодолев жестокий приступ лени, я собралась, позавтракала и вышла на улицу. Машину я держу на стоянке. Достав ключи, щелкнула сигнализацией и застыла перед автомобилем с открытым ртом. Только вчера Паша пригнал из автосервиса мою обновленную и отлаженную машину. Сейчас все четыре колеса «десятки» были проколоты. На лобовом стекле белел листок:

«Ну что, шлюха? Нравится? Давай-ка, попробуй походить пешком».

Нет, это уже переходит всякие границы! Я бросилась в будку сторожей. Те меня заверили, что вчера во время вечернего обхода все было нормально.

– Ночью вроде все спокойно было, собаки не лаяли, – оправдывались они. Небось пьяные спали, вот ничего и не слышали. – Вы, девушка, идите куда собрались, а мы все исправим. Шиномонтаж тут близко, метров двести, все колесики восстановим в лучшем виде!

На работе меня встретили шквалом вопросов. Вероника успела поделиться с ребятами подробностями событий, произошедших в Дупле. Волей-неволей пришлось рассказывать, чем закончилась вся эта жуткая история. За разговорами мой первый рабочий день прошел незаметно. По возвращении меня опять поджидал неприятный сюрприз. В почтовом ящике я обнаружила письмо без штемпелей и обратного адреса. Внутри неприятно заныло, вскрывать конверт жутко не хотелось. Я взяла его за уголок и бросила в помойное ведро, потом разделась и села ужинать. На протяжении всего вечера мысль о письме не покидала меня. В конце концов я достала конверт и решительно вскрыла. Сравнив почерк письма с уже имеющимися у меня двумя записками, я поняла, что это третье послание все от того же ненормального Фантомаса.

«Ты лишила меня возможности любить. Убила мечту изменить жизнь к лучшему. Советую привести дела в порядок. Ведь жить тебе осталось совсем недолго».

Поймать бы этого шутника и всыпать по первое число! Какая жестокая пошла молодежь! В свое время мы такими не были… Я успокаивала себя такими мыслями, хотя в глубине души уже тогда понимала, что никакими местными подростками-хулиганами тут и не пахнет. За следующие три дня я получила еще два письма подобного содержания. Неведомый писака добился того, что я боялась выходить из дому, на машине за эти дни я ни разу не ездила. Если этот маньяк спокойно и безнаказанно проколол все четыре шины, то что ему мешает испортить тормоза или учинить еще какую-нибудь гадость? В четверг к письмам добавились телефонные звонки. Кто-то по несколько раз в день молча сопел в трубку. Причем предпочитал это занятие сумеречным утром и поздним вечером. Я нервничала и не знала, что предпринять, чтобы закончился этот идиотизм. Да еще и Настя с Пашей, как назло, улетели на несколько дней в Петербург.

Ранним субботним утром меня опять разбудил телефонный звонок. Нервы мои были настолько издерганы, что я, схватив трубку, грубо выкрикнула:

– В конце-то концов, ты дашь мне поспать хоть раз в неделю? Или говори чего надо, или отвали к черту!

– Я, конечно, не подарок, если меня разбудить ни свет ни заря, но все же, надеюсь, не до такой степени, – раздался в трубке насмешливый голос Насти. – Я только что прибыла из второй столицы, а меня тут, видно, и не ждали!

– Настенька, милая! Ждали, еще как ждали! Немедленно приезжай ко мне, прямо с вещами. Мне столько нужно тебе рассказать!

– Заинтриговала, подруга. У тебя что ни день, то новости. Сейчас отправлю Пашку с вещами домой, а сама сразу к тебе. Готовь ванну. Я после самолета потная и пыльная, как мешок с пшеном.

В приподнятом настроении я поспешила на кухню заваривать чай и готовить бутерброды. Что бы ни говорила подруга, а с дороги в первую очередь приятно присесть к столу и выпить чашечку ароматного чая. Минут через пятнадцать в дверь наконец позвонили. Прямо в пижаме я понеслась открывать. Распахнув дверь, я медленно полетела в бездну…

Очнувшись, я увидела необыкновенно встревоженное лицо Насти, склонившееся надо мной. Почему-то оно было очень широким, плавало в воздухе отдельно от тела и постоянно меняло очертания. Я застонала и вновь закрыла глаза.

– Мария Семеновна! Она пришла в себя! – услышала я радостный возглас подруги.

– Очень хорошо, сейчас сделаем ей укольчик, и, надеюсь, она сможет сказать нам пару слов. – Второй голос тоже был мне смутно знаком. Я вновь открыла глаза и увидела женщину в белом халате со шприцем в руке. – Привет, соседка, напугала ты нас, – обратилась она ко мне, ловко прилаживая иглу мне в вену, – потерпи чуток, сейчас полегче будет. – Ну конечно же это Мария Семеновна из квартиры напротив. Она врач и работает в скорой помощи. Мне хотелось спросить, что случилось, но язык казался таким большим, что с трудом умещался во рту. Шевелить им не было никакой возможности.

Мария Семеновна пощупала мой пульс, посветила в зрачки и сказала:

– Ну вот, Настенька, вроде бы кризис миновал. Теперь все нормально будет. Хорошо, что ты вовремя успела, а то все могло кончиться значительно трагичнее. Я пойду к себе, а ты постучи в стену, если что.

– Спасибо вам большое, Мария Семеновна. Если бы не вы, я бы вряд ли справилась.

Полежав еще немного с закрытыми глазами, я снова рискнула посмотреть на белый свет. На этот раз мне это удалось намного легче. Язык тоже начал немного слушаться.

– Настя, – прошептала я, – что это было?

– Слава богу, очнулась, спящая красавица! – подскочила ко мне подруга. – Нечего сказать, попили кофейку!

– Объясни, что случилось?

– Ну, я приехала, как мы и договаривались. Звоню, звоню в дверь, а ты не открываешь. Я разозлилась, как сто чертей. Ничего себе, думаю, сама пригласила, сама же и слиняла. Хорошо, про ключи вспомнила. Ты мне их дала, когда на юг уезжала. Цветы там поливать, то да се. Помнишь? Я их к своим прикрепила и забыла. Ну вот, открываю квартиру, вхожу. Запах какой-то удушающий. На кухню дверь приоткрыла и чуть с копыт не свалилась. Полная комната газа, и ты на полу валяешься. Кофе убежало и залило конфорку. Как ты умудрилась этого не заметить, ума не приложу. Видать, как сидела на табуретке спиной к плите, так и упала. Шишка на голове с мой кулак, об стол, что ли, ляпнулась, не пойму. Ну, я тебя за ноги вытянула из кухни. Окна все раскрыла. У тебя вид такой был, как будто ты уже умерла. Я заревела и к Марии Семеновне побежала. Она сразу начала меры всякие принимать врачебные. Ну вот вроде и все.

Я приподнялась на локтях. В комнате все было по-прежнему. Только по полу Настина обувь. Колесики в голове медленно закрутились назад. Вот я на кухне. Звонок в дверь. Я подбегаю и поворачиваю в замке ключ…

– Говоришь, кофе убежало? – тихо переспросила я.

– Да, и залило всю конфорку.

– Но я готовила к твоему приходу чай. Твой любимый – «Седой граф»…

Глава 20

Часа через два, когда я окончательно пришла в себя и смогла подняться, я рассказала Насте о фантомасе, который преследовал меня последние дни. Изучив подметные письма, подруга довольно мрачно спросила:

– Ну, и что ты думаешь, кто это может быть?

– Откуда мне знать? Маньяк какой-то, – с досадой отозвалась я.

– Сдается мне, ты тоже догадываешься, кто этот ненормальный…

– И кто же? – Я с интересом посмотрела на подругу.

– Андрей, конечно. – Она глянула на меня, как на слабоумную.

– Я тоже сначала на него грешила. Вроде бы все сходится. Перед последней поездкой в деревню я обидела его. Расстроился парень, но ведь не настолько, чтобы убивать.

– Знаешь, подруга, психи всякие попадаются, – рассудительно заметила Настя.

– Это верно. Если бы все ограничилось только угрозами, то я с трудом, но все же поверила бы. Но теперь вижу, дело значительно серьезнее.

– Я все же на Андрюху думаю, – продолжала стоять на своем подруга.

– Нет, это не он, – ее доводы никак меня не убедили, – почерк не его.

– Подумаешь, почерк… – протянула Настя.

– Изменить, конечно, мог, тем более что написано все преимущественно печатными буквами, – согласилась я. – Посмотри на письма, ничего странным не показалось?

Настя долго и внимательно изучала разложенные на столе бумаги.

– Ну, разве что ошибок много грамматических, запятых тоже не хватает.

– Вот видишь, если даже ты, при твоей-то безграмотности, заметила, то Андрей просто не мог так написать.

– Ерунда это, – с сомнением еще раз посмотрела на письма Настя.

– Не скажи, – возразила я, – грамотный человек автоматически знаки препинания ставит. А там ошибки просто на школьном уровне. Я даже сначала подумала, что детишки шалят.

– Ничего себе детишки! – возмущенно фыркнула Настя.

– Что делать-то теперь, подруга? – поежилась я. – С сегодняшнего дня я начала верить в его угрозы.

– Поверишь тут… А ты в милицию не обращалась?

– А что я им предъявлю? Письма и колеса проколотые?

– Ну, теперь-то другое дело. – Настя с энтузиазмом ухватилась за эту мысль.

– Да брось. Ты что, наших ментов не знаешь? Скажут, поставила кофе и забыла.

– Но ты же помнишь про чай…

– Головой ударилась и все перепутала. Да и потом, ну, приложу я усилия, и заведут уголовное дело по факту покушения на гражданку Белкину Ирину Анатольевну. И что? Сутки будут снимать показания, а потом положат тощую папочку на полку. Нет! Надо самой разбираться с этим маньяком. Слушай, – вдруг похолодела я, – говоришь, дверь была заперта?

– Ну да, на два оборота, – подтвердила подруга.

– Значит, теперь у него есть ключи от моей квартиры, – мне стало снова дурно, – мама дорогая!

– Ну, это дело поправимое. – Настя схватила телефон. – Паша, привет, зайчик мой! Ты уже успел по мне соскучиться? Тогда хватай ноги в руки и мчись сюда… Куда-куда! К Ире, конечно. Да, и купи по дороге замок подороже… Потом объясню, но давай быстрее, наша жизнь в опасности. – Положив трубку, она сообщила: – Сейчас прилетит. Раз уж мы решили не обращаться в милицию, пойду счищу с плиты это кофейное безобразие. Должны же мы, наконец, «позавтракать, а может, пообедать, а может, и поужинать…». – Настя ушла на кухню, напевая песенку из мультфильма «Пластилиновая ворона». Видимо, первое потрясение прошло, и у нее начало подниматься настроение.

Оставшись в одиночестве, я задумалась. За последний месяц в моей довольно спокойной жизни случилось столько криминальных событий, что я начала привыкать к ним. После гибели основного злодея той истории я думала, что со всем этим покончено, но почему-то жизнь моя совершенно не наладилась. Трудно представить, что за несколько дней я, сама того не подозревая, умудрилась вляпаться в новую историю, но и связать это покушение с делом попа Ксенофонта никак не удавалось. Все вроде давно выяснено, Игоря Клюева похоронили. Деньги, правда, так и не нашли, но в письмах нет и намека на валюту. Там все в основном на чувства напирают. Может, права Настя, и за всем этим беспределом действительно маячит фигура моего бывшего жениха? Но и в этой версии концы с концами не сходятся. Мы целый год встречались почти каждый день, и я ни разу не замечала у него психических или шизофренических закидонов. Великой любви, от которой вдруг мутится рассудок, он ко мне тоже явно не испытывал. Так что я не вижу причин убивать меня. Ну подшутила над парнем, но ведь и он меня обидел, теперь мы в расчете. И при чем же здесь желание убить?

Мы еще и чаю выпить не успели, как принесся запыхавшийся Павел.

– Что тут опять произошло? Горе ты мое! – заволновался он вместо приветствия.

Настя вкратце изложила ему факты и показала письма.

– Я тоже считаю, что Андрюха тут не при делах, – после небольшого размышления выдал Павел, – но проверить стоит. Дай-ка мне его телефон.

Домашний и сотовый не отвечали. На работе сказали, что Андрей Денисович три дня назад вылетел в Прагу на переговоры и вернется не раньше вторника.

– Ну что, девчонки, главный фигурант выпадает из расклада. Не мог твой любезный таскаться туда-обратно через границу. Так что покопайся в памяти, кто еще может зуб на тебя иметь?

– Ну вот честное-пречестное, никого не могу припомнить. Уже столько об этом думала, что голова чуть не распухла, – заныла я.

– Так, а что у нас там с попом?

– Да там уж все закончено, Паш. Преступник мертв, сообщников у него не было. Так что и это отпадает.

– Ты думаешь, твой фантомас живет где-то здесь, поблизости?

– Не обязательно. Но точно в нашем городе. Звонки не междугородние были.

– Тогда предлагаю тебе уехать на время в Дупло, пока все не прояснится.

– Меня с работы выгонят, я и так столько времени прогуляла.

– Жизнь дороже, – резонно отметила Настя.

– Это точно. Надо попросить у Марии Семеновны справку, а по ней в поликлинике больничный дадут.

– Я сейчас сбегаю, – вскочила Настя.

Пока Пашка врезал новый замок, я размышляла, стоит или нет уезжать в деревню. Оставаться в квартире было боязно, но все равно придется ждать понедельника, в субботу и воскресенье поликлиника не работает.

– Я сама за тебя схожу к врачу, – предложила Настя, – а ты не откладывай, поезжай к Витьке, если жить не надоело. Ты представь, что могло случиться, не подоспей я вовремя. Мне завтра на работу, я не смогу рядом быть. Так что ты лучше гони в Дупло.

– Боюсь, не смогу доехать, голова как Дом советов, – пожаловалась я.

– Ничего, потихонечку дотащишься, – безжалостно оборвала мои причитания подруга.

И вот опять я на той же лесной дороге, на которую только на днях поклялась не возвращаться хотя бы до будущего лета. Интересно, почему идея ехать в деревню осеняет меня обычно, когда приличные люди готовятся ко сну? Перед отъездом Павел тщательно осмотрел мою машину, так что за техническое состояние автомобиля я была вполне спокойна, но голова болела со страшной силой, и я ехала очень медленно. Поэтому, проезжая мимо поста ГАИ, смогла хорошо рассмотреть Ивана и девушку, которая стояла рядом с ним. Он обнимал ее за плечи и, похоже, убеждал в чем-то или утешал.

Заметив мою желтую машину, он вышел на дорогу и начал махать своей полосатой палкой. Я и не подумала остановиться. Во-первых, меня обожгла ревность. Девушка на посту была очень даже ничего. Смуглая красавица. И что же их все на черненьких-то тянет? Андрей променял меня на смуглянку, теперь этот. Может, сменить имидж и перекрасить волосы?

Ну а во-вторых, у меня не было сил выдержать еще одну словесную баталию. Хватит на сегодня. Я даже прибавила немного скорости, чтобы голубки, воркующие у поста, поскорее скрылись из вида. Въехав опять в лес, я заметила приближающийся свет фар, меня догонял уазик с включенной мигалкой. Выскочив вперед, он перегородил дорогу и замер. Ни я, ни Иван не спешили навстречу друг другу. Просто сидели и молча смотрели. Первым не выдержал он. Медленно вылез из машины и подошел к моему открытому окну.

– Лейтенант Герасимов. Предъявите ваши документы. Почему вы не остановились?

– Я ничего не нарушила и скорость вроде не превышала, да и вам мешать не захотелось, – глядя мимо него, ответила я.

Он наклонился и поцеловал меня прямо через открытое окно. Открыв дверку, я шагнула к нему навстречу. Мы долго стояли посреди дороги, обнявшись. Рядом с Иваном мне стало на миг так легко и спокойно, будто и не было всего этого кошмара.

– Ты ехала так медленно, а потом не остановилась, я испугался, что у тебя не все в порядке…

– Все нормально. Я просто устала, и голова болит. Торопиться мне некуда, вот и ехала потихоньку. Ты иди, а то твоя девушка легко одета, озябнет, пока тебя ждет. Заболеет. Хотя тебе это не важно. Другую найдешь, у тебя неплохо получается.

– По-твоему, я должен быть один? – отстраняясь от меня, сухо поинтересовался он. – Ты будешь на джипах раскатывать да с бывшими любовниками свидания назначать, а я сидеть перед телевизором?

– Откуда ты знаешь? – изумилась я.

– Удивлена? – Иван усмехнулся. – Думала, прикинешься влюбленной и поиграешь с глупеньким деревенским простаком?

– Но я же пыталась объяснить тебе… У меня подруга есть, лучшая… Джип, который ты видел, принадлежит ее жениху… У нас с ним дела…

– А Андрюша помогал тебе в делах? Ну что ж, все правильно, здесь Ваня помог беспомощной женщине, там – Андрей… Хватит уже дуться, ты и в ресторан этот, похоже, специально меня позвала, чтобы ему досадить посильнее…

Я была настолько изумлена, что даже не смогла обидеться. Я смотрела на любимого, широко распахнув глаза. Иван резко оттолкнул меня и пошел к уазику.

– Иван! – Он мгновенно обернулся, как будто каждую секунду ждал моего окрика. – Опомнись, что ты говоришь. Вспомни, как хорошо было нам вместе…

– Ах вот оно что! Наконец-то я понял, чем приворожил тебя парень из глубинки. Ну что же, могу доставить тебе это удовольствие еще разок, на память.

Он притянул меня к себе и начал лихорадочно сдергивать с меня свитер. Я застыла, не в силах поверить в происходящее. Он вел себя словно раненый зверь. Целовал так, что губы начало саднить. Казалось, он хотел забрать меня всю без остатка. Невольно я заразилась его страстью. Не знаю, сколько продолжалось это безумие, несколько раз я чувствовала себя на вершине счастья, а потом падала в искрящуюся всеми цветами радуги пропасть. Еловые иголки царапали мне кожу, но я не чувствовала боли. Когда все было кончено, мы замерли и уставились друг на друга так, как будто впервые увидели. Сдерживая прерывистое дыхание, Иван вскочил и начал торопливо натягивать брюки. Я молча смотрела на него. Протянув руку, нащупала свитер и надела на себя. Подниматься не стала, так и сидела, глядя на любимого снизу вверх. Закончив одеваться, он присел на подножку уазика и закурил. Я понимала, что все его предыдущие слова продиктованы ревностью, и напряженно ждала, что он мне скажет теперь. Несмотря ни на что, оказалось, что он, так же как и я, не может избавиться от чувства ко мне. В этом безумном поступке выплеснулись вся его страсть и страдание.

Но когда он заговорил, слова ударили, словно пощечина.

– Ну что, не хуже я, чем Андрюша? – поинтересовался Иван, справившись с дыханием. – Поняла теперь, как небезопасно играть с грубыми деревенскими парнями?

– Наконец-то я поняла, ты просто закомплексованный неудачник! Я все голову ломаю, почему ты так поступаешь со мной, а оказалось, ты просто самоутверждаешься за мой счет. Ну что ж, у тебя неплохо получилось. Надеюсь, теперь ты удовлетворил свои амбиции и отстанешь от меня. Теперь ты в себе уверен, дорогой?

Он захлопнул дверцу уазика. Я поднялась и надела юбку. Меня качало от пережитых за день волнений, отравление газом тоже напомнило о себе. Обуваться я не стала, побоявшись упасть, закинула сандалии на заднее сиденье и села за руль. Огибая уазик, я притормозила напротив его открытого окна и задушевно поинтересовалась:

– Слушай, а если мне опять захочется деревенского жеребца, можно к тебе обратиться, по дружбе? Ты не сомневайся, я и заплатить могу, а?

По тому, как он дернулся, я поняла, что ему захотелось ударить меня. Я газанула и поехала вперед. Несомненно, Иван заметил мое болезненное состояние, потому что всю дорогу позади себя я видела фары его машины, следовавшей за мной на небольшом расстоянии. Когда я подъехала к Дуплу, светящиеся точки за спиной описали полукруг и пропали. Я остановилась у ворот и задумалась. Вопреки ожиданиям я совершенно не злилась на Ваню. Где-то в глубине души даже гордилась тем, что вызываю в его душе такую бурю эмоций. Досадно, что чьи-то неумные сплетни могут в конце концов придушить даже такое сильное чувство.

Сказать, что Виктор удивился, увидев под окном мою машину, значит ничего не сказать. Он выскочил из дома и подбежал к «десятке».

– У тебя что-то случилось?

– С чего ты взял? – устало поинтересовалась я.

– Сидишь тут, мне не посигналила, сама ворота не открываешь, да и вид у тебя… – Сосед неопределенно покачал головой, глядя на мятую юбку и еловые иголки у меня в волосах. – Как будто на тебя леший в лесу напал.

– Ты почти угадал. Только это был не леший, а раненый бегемот.

– Ты чего, пьяная, что ли, за руль села?

– Отстань от меня, Вить. Я не в состоянии сегодня еще раз рассказывать о своих неприятностях. Загони машину в гараж, а я, пожалуй, пойду лягу. Иначе тебе придется тащить меня до кровати волоком.

Глава 21

Утром встревоженный Виктор заставил меня поставить градусник. Ртуть доползла до отметки «39» и замерла.

– Ничего себе, да ты, мать, болеешь в полный рост. Лекарства есть какие? Нет? Тогда придется в аптеку ехать.

– Вить, сделай доброе дело, позвони Коле, попроси его срочно приехать. Мне его помощь нужна. Ты его телефон не потерял?

– Нет. Ты знаешь, Мотя с Веруней подружилась, та ее учит, как мужиков охмурять. А что случилось? Обещала вчера рассказать, да так толком ничего и не объяснила.

– Вот Николай приедет, сразу обоим и расскажу.

– Тогда пусть и лекарства привезет, – быстренько сообразил Витек, – я прав?

– Мне все равно, – тускло отозвалась я, – только побыстрее бы.

Коля приехал часа через полтора. Вид у него был очень встревоженный. Виктор пошел заваривать травы, присланные Верой для моего лечения, а Николай присел на стул.

– Что у тебя случилось? Ты зачем в таком состоянии в деревню приехала? Надо было дома лечиться, врача вызвать.

– Да я не знала, – оправдываться не хотелось.

– Неправда. Иван сказал, что ты уже вчера ужасно выглядела.

– Ты видел его? – Сердце болезненно сжалось.

– Он сейчас за меня дежурит на посту, как услышал о Витькином звонке, отпустил меня. Я должен был его сменить с утра.

– Понятно, – вздохнула я, – а я как раз о нем поговорить хотела. Он мне при последней встрече тоже не понравился.

Коля насупился, он явно не хотел обсуждать этот вопрос.

– Ну а чего ты хотела, чтобы он после всего тебе цветочки дарил? – осуждающе произнес он. – Ты его так кинула…

– Это он сам тебе сказал? – Я уже ничему не удивлялась. Просто ждала, когда мне, наконец, объяснят, что я такого страшного сделала несчастному беззащитному мальчику по имени Ваня Герасимов, что даже известный своей справедливостью Коля считает возможным меня упрекнуть.

– Ты только об этом поговорить хотела? – Голос Николая звучал довольно сухо.

– И об этом тоже. – Я приподнялась и села на кровати, откинувшись на высокую спинку. – Понимаешь, вроде все передряги с этими поповскими штучками позади, а чертовщина продолжается. И направлена она теперь, похоже, конкретно на меня. Я уехала из города, потому что кто-то опять пытается меня убить. А по дороге сюда я узнаю, что и здесь неведомые силы ведут идеологическую работу против меня. Вить, подай мне сумку, – попросила я соседа, вошедшего в комнату с отваром в руках. Потом достала анонимки и подала их ребятам. – Смотрите, сначала я получаю целый ворох писем, где красочно описана моя подлая сущность. Потом меня пытаются отравить газом, бьют по голове. Приезжаю сюда и слышу, что кто-то заботливый и добрый успел и сюда донести «правду» обо мне. Вот я и думаю, не один ли тут человек поработал?

– Ну, насчет Ваньки ничего загадочного, – задумчиво произнес Коля, – тут все просто. Парень соскучился, решил, что был не прав, и поехал к тебе. Дома тебя, естественно, не было, ты в это время где-то, наверное, со своей подружкой прохлаждалась… Он уже уходить собрался, а тут к нему твой бывший подруливает. Они вроде раньше встречались и сразу друг друга узнали.

– Привет, – Андрей, казалось, даже обрадовался этой встрече, – анекдот сегодня прикольный рассказали про меня. Знаешь, кто такой троллейбус? Автобус, которому изменила жена. Смешно? Зря не смеешься. Ты же теперь тоже вроде «троллейбус». Судя по тому, что ты здесь, на лавочке, наша малышка обманула и тебя?

– Опять в зубы хочешь? – хмуро поинтересовался Иван.

– Да не за что вообще-то. Мы с тобой вроде как квиты теперь. Ирка меня простила, у нас вроде теперь нормально все…

– Ты только это мне сообщить хотел? – На душе у Ивана было погано, он уж и сам толком не знал, на что надеялся, отправляясь в город.

– Не веришь? – усмехнулся Андрей. – Думаешь, вру, чтобы за Иркину измену отыграться и тебе насолить? Слушай.

«…– Ты где сейчас? – Иван вздрогнул оттого, что неожиданно совсем рядом услышал до боли знакомый голос.

– Под твоими окнами, любимая. – Голос своего соседа по лавочке он тоже узнал.

– Тогда иди в магазин, купи побольше продуктов, я только приехала, и холодильник совершенно пустой. Коньяк не забудь, цветы… Примирение нужно отпраздновать, раз уж так получилось.

– Само собой, хорошая моя!

– Да! И презервативов пару пачек. Как думаешь, хватит?

– Уже лечу! Я куплю пять упаковок!..»

– Ну что, достаточно? – снова усмехнулся собеседник, выключая диктофон, встроенный в его сотовый. – Вот дату посмотри, когда я этот разговорчик записал. – Он протянул аппарат, но, видя, что сосед не реагирует, сунул трубку в карман. – Или что было дальше, хочешь послушать?

– Сам слушай, – не глядя в его сторону, отозвался Иван. – Ты вот лучше скажи: какого черта ты все это делаешь?

– Что именно? – прикинулся глупеньким Андрей.

– Запись эту… и тут ты ведь явно не случайно нарисовался.

– Да тебя, дурачка, жалко, – не слишком искренне поспешил с ответом Андрей. – Я, положим, сам виноват, изменил Ирке с девчушкой смазливенькой, а ты-то искренне, похоже, приударить решил… Влюбился! – Увидев свирепый взгляд, которым одарил его Иван, Андрей резко сменил тон: – А если честно, то вот что. На твои чувства мне плевать с высокой колокольни. Я все это сейчас говорю только для того, чтобы ты понял: таскаться сюда тебе теперь совершенно незачем. И Ирке нервы портить, и мне, да и себе тоже… Ты думаешь, я не знаю, что у вас отношения были всякие-разные? Да мне в первый же день соседи донесли, что ты ночевал в ее квартире. Я взбесился сначала страшно, а потом понял – она от отчаяния это сделала, ну и из мести, конечно. Поломался слегка для вида и простил. У нас отношения теперь даже лучше стали, чем до ссоры. И она, и я поняли, насколько тяжело терять друг друга…

– Что же ты сейчас-то так суетишься? Боишься, что ей могло понравиться со мной? Так? А вдруг снова потянет на сторону?

– Ну, если в этом смысле, – скабрезно усмехнулся Андрей, – то, может, и потянет… Но во всех остальных, парень, у тебя шансов нет. Ты посмотри на меня, а потом на себя. Кто ты такой и что можешь дать женщине, привыкшей ко вниманию и комфорту? Конечно, ты можешь набить мне сейчас морду, я же вижу, как тебе этого хочется, только ведь не изменится от этого ничего, ты сам понимаешь, правда? Так чего мучить себя и других? Мы с невестой сами в своих проблемах разберемся, да и ты свои личные дела на раз уладишь, я даже не сомневаюсь…

– Да пошел ты… – Иван бросил окурок и пошел к своему уазику.

– Так все и было, – закончил свой рассказ Николай.

– Теперь все понятно. Значит, это не имеет отношения к покушению на мою жизнь, – грустно подвела я итог. – Андрей уже давно в Праге на переговорах и не мог заварить всю эту кашу.

– Ты правда, что ли, уже снова с ним сойтись успела? – не поверил Витька.

– Да успела, успела, – с досадой ответила я. – Поговорить с ним по телефону успела. Думала, что над этим гадом подшутила, а оказывается, Андрюшенька вовсе не так прост, как кажется.

– Ну, так а отношения-то у вас с ним как? – продолжал допытываться любопытный Витек. – Серьезно или так, на один день?

– Это никого, кроме нас, не касается, и говорить об этом нужным не считаю, – с досадой ответила я.

– Что, и Ивану ничего не объяснишь? – осторожно поинтересовался Скворцов.

– А ему нужно что-то объяснять? – пожала я плечами. – Он умный парень, выводы сам делать научился. Факты все верные. Андрея к себе приглашала и в магазин посылала… Кстати, ты, Вить, вообще на постели у меня сидишь, не боишься, что приревнуют? Ладно, закроем эту тему. Что с маньяком делать? Вот в чем главный вопрос сейчас.

– Сдается мне, что это маньячка, – задумчиво выдал Витя.

– С чего это ты взял? – заинтересовались мы с Николаем.

– Я не уверен, но из всех этих писем так и прет женская логика. Да и поступки не мужские какие-то. Я бы точно не стал шины прокалывать. Лучше и легче проводок какой-нибудь обрезать. Эффект тот же, а мороки в сто раз меньше. А вот с бабской точки зрения, это единственный верный способ заставить машину стоять. Они, как правило, ни фига не смыслят в моторах. А по башке, пардон, голове тебе как стукнули? Даже сотрясения нет. Короче, мое мнение такое – тут баба работала. Я прав?

– Знаешь, Вить, в твоих словах чертовски много правды. Мне тоже кажется, что это женских рук дело. Давай-ка, вспоминай, Ир, какую женщину ты так кровно обидела?

– Отстаньте от меня. Хотите верьте, хотите нет, но я никого не трогала, не обижала, не обзывала даже.

– Может, парня отбила, там в одной записке написано: «Отняла любовь, надежду на счастье», – продолжал допытываться Витька.

– Пока все у меня отбивают. Сначала Андрей повелся на брюнетку, теперь Иван.

– С чего ты взяла? – заинтересовался Коля.

– Да видела их ночью на посту, – как можно равнодушнее ответила я.

– Это не она тебя в иголках изваляла? – вставил Витька.

– Это, наверное, Соня была, – торопливо ответил Николай, – невеста Игоря Клюева. Он очень ее любил. Их свадьба была назначена на сентябрь. Ей сейчас трудно, так же как и нам, по ночам не спится, вот и приезжает на велосипеде к нам на пост, когда совсем уж невмоготу становится. Мы стараемся поддержать ее как можем.

– Она и сейчас там? – хмуро поинтересовалась я.

– Нет, она в основном в Ванькину смену приходит, – пояснил Коля, – они же с Игорем напарники были, да и так дружили.

– Понятно, – сухо кивнула я, – одного напарника похоронила, за другого принялась.

– Зачем ты так? Это жестоко.

– Знаешь, Коль, когда скорбят, на могилку плакать ходят. Поверь моему опыту: когда девка ночью по парням шныряет, это что угодно, но не скорбь. Ну ладно, Вить, давай, что ли, твой отвар, остыл уж, наверное, совсем. А бутербродика нет? Мне от злости даже есть захотелось.

– Чувствую, подруга, ты идешь на поправку, – улыбнулся Виктор.

Николай ушел, но очень быстро вернулся и поманил пальцем Витю. Выглядел он так встревоженно, что я вылезла из-под одеяла и побежала за ними. К двери моего дома кнопкой была прикреплена записка, написанная синим маркером.

«Думала убежать от меня? Не выйдет. Месть везде найдет, и смерть догонит. Готовься».

У меня по спине пробежал холодок, ноги подкосились.

– Ты зачем вышла, ну-ка, быстро под одеяло! – скомандовал Виктор.

Он силой уложил меня в постель. То ли от температуры, то ли от отвара, но я очень скоро уснула. Проспав весь день, к вечеру я пробудилась в довольно бодром настроении. Из кухни доносились голоса. Судя по ним, разговаривали трое.

– Ну, и что же теперь делать? – Тонкий женский голосок, несомненно, принадлежал Моте.

– Я сегодня весь день при ней. Завтра Настя приедет. – Это Виктор.

– Всю жизнь вы не будете ведь ее пасти, правда? – Сердце замерло. Я узнала голос Ивана. – Тот, кто хочет убить, особенно из мести, всегда найдет возможность.

– Ну, и что ты предлагаешь? – с тревогой спросила Матрена.

– Нужно искать этого придурка, что же еще, – решительно заявил Иван.

– Легко сказать. Ладно… Ты сегодня не на работе? Переночуешь тут?

– Ты что, Вить? – испугался Иван. – Не могу я. Ты же знаешь…

– Ты мужик или нет? – грубовато перебил его Витя. – Ко мне вон Мотя пришла, а ты ломаешься, как девка. Ну чего тебе стоит переночевать на этом вот диванчике на кухне? Если больная проснется, дашь ей отварчику… Вот и все. Только ты уж не нервируй ее. После последней встречи с тобой она еле до дома добралась. Пожалей девку.

Хлопнула дверь, и стало тихо.

Я выбралась из кровати и вышла на кухню.

– Привет. Ты чего тут делаешь? – спросила я, взяв со стола огурец.

– Маньяка ловлю, – буркнул Иван и отвернулся. – Халат, что ли, надень. Чего в пижаме-то бродишь?

– Не могу, Вань, жар у меня, – мне нравилось его смущение, – мне даже в пижаме и то жарко. Снять хочется, чтобы охладиться немного.

– Отвар вон выпей. – Видимо, Иван твердо решил не поддаваться на мои провокации. – Витька велел.

– Ладно, выпью, а ты иди, домой пора, тебя там небось Соня ждет, – ласково и участливо проворковала я. – Утешь беднягу. А меня утешать больше не надо.

– А вдруг тебя ночью убьют? Я потом всю жизнь себя не прощу, – буркнул он.

– Тогда тебя Соня утешит, – беспечно отозвалась я. – Видишь, как славно, – она тебя, ты ее.

– Если ты не прекратишь, я правда уйду, – пригрозил, начиная злиться, Герасимов.

– А я и не держу, – безмятежно покачала я шлепанцем на ноге.

– Вижу, тебе уже лучше. – Он взял куртку и вышел на улицу.

Мне мгновенно стало страшно и жутко. Выглянув в окно, я успокоилась. Иван никуда не ушел, он сел в кабину уазика, включил свет и достал газету. Облегченно вздохнув, я выпила отвар и снова пошла спать.

Мне снился ужасный сон. Меня похоронили заживо. Прочитали молитву и засыпали землей. Она давила на меня со всех сторон. Вскоре стало нечем дышать, я попыталась сбросить с себя эту тяжесть. На мгновение мне это удалось. Глоток свежего воздуха придал сил. Руками и ногами я отбивалась от черной массы, навалившейся на меня. Проснулась от собственного крика. Дышать по-прежнему было нечем. Лицо тонуло в чем-то мягком и тяжелом. Силы начали оставлять меня… Вдруг мне стало легко, я откинула с лица предмет, оказавшийся подушкой, и начала жадно дышать. Через секунду зажегся свет, в комнату влетел Иван. Кроме нас с ним, в комнате никого не было. Ветер качал занавеску на открытом окне. Ваня молчал, и у меня не было сил произнести ни слова.

– Чего вы так разорались? – Виктор стоял в дверях и щурился от света, из-за его плеча высовывалась напуганная Матрена.

– Вить, меня пытались задушить, – дрожащим голосом проблеяла я, – подушкой.

– Кто?

– Дебильный вопрос.

– А ты где был? – набросился сосед на Ивана.

– В машине. Она меня выгнала из дома.

– Как дети малые, ей-богу! – плюнул Виктор. – Вы хоть до утра потерпеть можете, или нам с Мотей к вам перебираться?

– Да нет, иди спи, Вить, – устало махнул рукой Иван, – мы уж тут сами разберемся.

Теперь я не хотела отпускать Ивана даже на кухню. Не раздеваясь, он лег на постель и отвернулся к стене. Не знаю, смог ли он заснуть, но я до рассвета так и просидела у него в ногах, боясь пошевелиться. Какой он все-таки красивый! Придвинувшись поближе, я рассмотрела браслет на его руке. Обычная железная пластина, закрепленная с двух сторон цепочкой. Совершенно гладкая, блестящая. Только в середине две цифры – восемь и шесть. Наверное, с войны осталась.

Когда на улице стало светло, я тихонько встала и вышла на улицу. На крыльце белел листок.

«Шлюха. Ты хочешь отнять у меня даже то, что осталось? Будь ты проклята!»

В этот момент я уже почти поняла, кто так сильно меня ненавидит. Осталось только придумать, как это доказать.

Бессонная ночь дала себя знать. Ребята проспали чуть ли не до полудня. Первым вышел на крыльцо Иван. Я сидела в беседке и видела, как он потянулся и стал осматриваться. Заметив среди деревьев мой яркий халат, направился было в сторону беседки, потом махнул рукой и пошел к уазику. Вскоре я услышала шум отъезжающей машины. Ну что же, может, так и лучше. Что мы еще могли сказать друг другу? Мне не терпелось дождаться, когда встанет Виктор, чтобы поделиться с ним догадками. Пока все спят, я решила съездить в магазин за продуктами. Я так быстро катапультировалась из моей городской квартиры, что совершенно не запаслась едой. Открыв ворота гаража, я вывела желтенького цыпленка на дорогу и поехала в соседнее село. Там был довольно приличный супермаркет. Набрав два полных пакета еды, я вдруг услышала шум на улице, впрочем не обратив на него особенного внимания. Мало ли что могло там случиться. Какое это имеет отношение ко мне? Оплатив покупки в кассе, вышла на крыльцо. Пакеты выпали из моих рук.

Моя машина полыхала, как факел. Вокруг стояла куча зевак. Все кричали, суетились. Со стороны домов уже бежали люди с ведрами. К приезду пожарных моя «десятка» выгорела дотла. Хорошо, хоть документы я не оставляю в бардачке, а всегда ношу с собой. Хотя на фиг теперь нужны документы… Машины-то больше нет… Пожарный дознаватель долго выяснял у меня, что и как случилось. Нашлась куча свидетелей, которые видели, как то ли парень, то ли девка в джинсах облил автомобиль бензином и бросил спичку. Поблизости в этот момент никого не было, поэтому задержать злоумышленника никто и не пытался. Он преспокойненько укатил на велосипеде. Канистра валялась тут же под колесами. Приехавшая милиция повезла меня в область. Там я написала заявление о возбуждении уголовного дела о порче имущества, а мне взамен дали справку для ГАИ, что машины под таким-то номером больше не существует и ее надо снять с учета. Добраться до Лисицина я смогла только поздним вечером. В Дупле застала Виктора и Мотю в состоянии близком к панике.

– Где ты была? – набросились они на меня. – Мы всех обзвонили, не знали уже, где тебя искать. Думали, что ты в город укатила.

– Не сердись, Вить, я за продуктами ездила, – виновато опустила я глаза.

– Ну, и где они?

– Действительно, где? – Я даже сама удивилась, что ни разу не вспомнила о пакетах с продуктами.

– Что опять случилось, рассказывай! – Виктор сел на стул и достал сигарету.

– Эта маньячка сожгла мою машину, – жалобно всхлипнула я.

– Как сожгла?! – ахнули Мотя с Виктором.

– Самым натуральным образом. Облила бензином и подожгла. Вить, у тебя самогон есть?

– Сколько угодно, – автоматически отозвался сосед, все никак не придя в себя от услышанного.

– Давай сегодня напьемся, а? Нервы совсем ни к черту стали. Я теперь точно знаю, кто это делает. Завтра пойду и пришибу эту тварь. А сегодня давай напьемся. Помянем моего желтенького цыпленка. Я так любила его, как друга. Он никогда меня не подводил. Кстати, а Настя почему не приехала? – спохватилась я.

– Я ей звонил сегодня, когда тебя разыскивал. Ее попросили выйти на работу, она обещала приехать как только сможет.

– Ну и прекрасно, тащи самогон, – бодро скомандовала я.

– Ир, – робко спросила Матрена, когда Виктор ушел, – как думаешь, придут сегодня ночью тебя убивать?

– Сегодня нет, не дрейфь. У нее и так сегодня праздник. Хоть маленькая месть, но удалась… К тому же она не сунется, когда мы втроем будем. Побоится. И троих убивать ей резона нет. К вам-то у нее претензий, судя по всему, нет.

– А здоровье твое как? – озабоченно посмотрела на меня Мотя. – Температуры нет сегодня?

– Нет. У меня от нервов, похоже, вчера все так в организме воспламенилось. Да еще от отравления, может быть… Эта гадюка чуть газом меня не уморила… – Я снова почувствовала дикую злость и постаралась хотя бы на время отвлечься. – Пойдем закуски какой-нибудь сообразим, что ли, Моть.

– Гулять так гулять, – с легкостью согласилась Матрена.

Всю ночь мы веселились, пели песни в беседке и даже плясали, взявшись за руки. Ребята изо всех сил старались ни на минуту не оставлять меня в одиночестве. Наверное, благодаря этому ночь прошла без эксцессов.

Глава 22

С утра начали подтягиваться гости. Первым к нашим воротам подкатил уазик Коли. Он выскочил из машины и понесся прямиком к моей двери. Следом за ним, неторопливо поправляя платье, показалась Вера. Она посмотрела вслед мужу, но направилась в другую сторону. В первую очередь ей хотелось поздороваться со своей подругой Мотей. Коля бесцеремонно стащил с меня одеяло.

– Ну, и как это называется? Скажи на милость, напиться в тот момент, когда земля уходит из-под ног! Ну-ка, быстро вставай и рассказывай, что произошло вчера около магазина?

Я подтянула коленки к подбородку и всеми силами продолжала делать вид, что сплю как убитая. Последнее время все как сговорились, стоит мне уснуть покрепче, и сразу находится желающий побеседовать со мной о жизни. Почему, интересно, нельзя подождать, когда я проснусь, умоюсь, чаю, наконец, выпью? Если не терпится, пусть бы у Виктора спросил, что и как. Мне казалось, что легла я только что, по крайней мере я точно помнила, что рассталась с соседями, когда на улице было практически светло. Голова гудела, как колокол. А этот мучитель не хочет оставить бедную девушку в покое.

– Хватит прикидываться! Вставай давай. На улице уже полдень, а ты все дрыхнешь. – Я предприняла слабую попытку натянуть одеяло обратно на себя. Но Коля держал его крепко. – Если сама не встанешь, принесу ведро воды, и тогда ты сама на солнышко сушиться побежишь.

– Ну что ты за изверг, Коля! Как только Вера с тобой живет, с живодером?

– Последний раз предупреждаю. Я пойду с Виктором поздороваюсь, а ты одевайся и живенько выходи в сад. Ясно?

Мне ничего не оставалось, как скинуть пижаму, натянуть на себя шорты и майку и тащиться на улицу. Вид у меня оставлял желать лучшего, но форсить особо было не перед кем.

– Да, подруги, самогон девушек не красит, – сделала вывод Вера, критически осмотрев нас с Мотей, сидящих рядком на лавочке.

– Это все Ирка, – начала капать на меня соседка, – из-за нее Виктор за второй побежал.

– Я что, его просила, что ли? – буркнула себе под нос я.

– А кто сказал: «Пошли дурака за бутылкой, он одну и принесет?»

– Да ладно, не пила бы, а мне можно, я теперь долго не за рулем. А ты, Вер, чем права качать, лучше бы чай сообразила.

Вдруг позади Колиной машины я увидела еще один уазик. Только Ивана здесь и не хватало! Мне сразу стало стыдно за мое помятое лицо и нечесаные волосы. Я немедленно рванула в дом, приводить себя в порядок. Сквозь открытое окно до меня доносился взволнованный голос любимого:

– Я как утром сводку происшествий открыл, так глазам своим просто не поверил. Какого черта машину-то подожгли? Ирки же в ней не было.

– Ну, пока убить не удалось, так хоть подгадить немножко, – философски выдала Мотя.

– Говорили ведь ей, сиди дома, не высовывайся без надобности. Нет, ее в магазин понесло! – Мне понравилось беспокойство, почти отчаяние, то и дело проскальзывающее в его голосе. – Похудеть забоялась, бестолочь!

– Ну что ты так переживаешь, Вань? Чего уж теперь? Живая она и почти здоровая, – подколол друга Коля.

– Очень нужно мне переживать, просто глупости женской удивляюсь… – Он вдруг почему-то замолчал.

На улице послышался шум подъезжающей машины, и кажется, даже не одной. Сгорая от любопытства, я прямо с полотенцем выскочила на улицу. Перед нашим домом парковались два роскошных джипа. Черный «ниссан» и красный «сузуки». Черт! Андрей тут совершенно лишний. Что за бестолочь эта Настя! Ну кто позволил ей тащить его в Дупло?

Между тем бывший любимый уже спешил ко мне. Взяв из рук полотенце, он внимательно посмотрел мне в лицо.

– Ты плохо выглядишь, Настя сказала, что ты больна.

– Не переживай, со здоровьем уже все в порядке, – сухо отозвалась я, не отрывая взгляда от фигуры Ивана.

– Но ты такая бледная, и круги под глазами, – продолжал изображать активное беспокойство незваный гость.

– Это похмелье, дружок, – дурашливо пропел Витька.

– Ну, это дело поправимое, мы лекарство привезли. – Настя потрясла двумя зажатыми в руках бутылками советского шампанского. – Виктор, тащи фужеры. А вы по какому поводу пили-то вчера, голуби?

– У нас, Насть, поминки вчера были. По моему лучшему другу, – трагически возвестила я.

Настя с размаху опустилась на лавку, бутылки упали и покатились по траве.

– Кого-то все-таки опять убили? – прошептала она.

– Сожгли заживо, – печально сообщила я.

Лица только что приехавших вытянулись, Настя мучительно соображала, кто это может быть.

– Да не пугайтесь вы так, шутит она, – пришла на выручку Мотя.

– Ничего себе шутки. У меня машину сожгли, а тебе смешно? – обиделась я.

– Машину?! – переспросила пораженная подруга. – Совсем, что ли?

– Дотла, – коротко ответила я.

– Ничего себе! Придется тебе с нами тогда домой ехать. Витька сказал, тебя тут уже убить пытались и письма опять шлют. Так что поехали, подруга, обратно. Когда ты рядом, мне как-то спокойнее.

– Не могу, Насть, – твердо произнесла я, – у меня тут дело одно незавершенное осталось. Если уеду сейчас, то не жить мне спокойно всю оставшуюся жизнь.

– Расскажешь? – с любопытством уставилась на меня подруга.

– Потом как-нибудь.

– А как ты домой-то добираться будешь? Мы сегодня вечером уедем. И Пашке, и Андрею на работу с утра, да и меня Кацман никак отпускать не хочет.

– Да ее Ванька отвезет, – встряла Мотя.

– Зачем же? Я оставлю Ире свой «сузуки». – Глаза Андрея и Вани встретились. Мне показалось, что при пересечении их взглядов полетели искры. – Я бы с удовольствием остался с тобой, пока ты не решишь все свои проблемы, дорогая. Но правда не могу. Завтра мы заключаем с немцами сделку на несколько миллионов. Мое присутствие необходимо. Тем более я только что из Праги прилетел и сразу сюда, еще даже не отчитался перед руководством о поездке, – Андрей снова мельком глянул на соперника, проверяя, какой эффект произвели на того его слова, – но машиной можешь пользоваться сколько потребуется. Если согласишься, бери ее насовсем, – он взял мою руку и поцеловал, – это всего лишь железка. Не стоит так расстраиваться.

Я растерянно молчала. Иван поднялся.

– Ну, раз все так хорошо складывается, то я, пожалуй, поеду. Мне сегодня в ночь на дежурство. Отдохнуть надо. – Он медленно пошел к своей машине.

– Вань, подожди немного, вместе поедем! – крикнул ему вслед Николай.

Лейтенант Герасимов даже не обернулся.

Ну и пусть! Я дала себе слово сегодня не расстраиваться из-за поведения этого упертого мента. Я взяла себя в руки и повернулась к гостям.

– Раз у нас так мало времени, то пошли скорее поправлять здоровье, – скомандовала я.

Паша с моим соседом вытащили из Витькиной кухни стол, Коля принес из машины привезенные Верой гостинцы: грибочки, огурцы, сало.

Пока шли приготовления к застолью, я тихонько поманила Настю и Андрея в беседку.

– Какого черта ты притащила этого паразита сюда? – не обращая внимания на присутствие этого самого паразита, набросилась я на подругу. – Ты же знала, как я его ненавижу и даже презираю… Если бы не эта скотина, Ваня не ушел и мы бы помирились, это точно…

– Но он ведь сказал, что вы снова вместе… – растерялась Настя и посмотрела на Андрея.

Тот смутился, но продолжал молча стоять, нагло хлопая глазами и натянуто улыбаясь.

– А запись нашего разговора в подтверждение не давал послушать? – едва сдерживая бешенство, сквозь зубы спросила я.

– Какую запись? – притворно удивился Андрюша.

– Так у тебя что, их много? – Я подошла к нему и в упор посмотрела в глаза. – Все мои или у тебя на всякий случай все разговоры в диктофон копируются? Вдруг да пригодятся когда… Так вот, милый! Я тебе хочу сказать одну вещь и надеюсь, ты хорошо ее запомнишь. Я тебя больше не желаю знать. Совсем! Ни видеть, ни слышать, ни вспоминать! Понял? Если ты еще раз посмеешь сунуться в мои отношения с кем бы то ни было, я тебя уничтожу. Чем ты у нас там больше всего-то дорожишь? Работой? Вот туда я и пойду! Думаешь, я хуже твоего умею спектакли разыгрывать? Так что лучше не рискуй! Понял? А сейчас садись в свою машину и проваливай к чертовой матери, пока ребята тебе не накостыляли.

– А если я не послушаю? – слегка нагловато посмотрел на меня бывший любовник. – Я люблю тебя и не привык…

– Ах так! – Я набросилась на него с кулаками.

К беседке тотчас поспешил уже давно с некоторой тревогой наблюдавший за нашим разговором Николай.

– Что тут у вас происходит? Помощь нужна?

– Коль, набей морду, что ли, этому вот гостю незваному, – попросила Настя, – он не только Ирку, да и всех обмануть пытался, так еще и меня подставил, как идиотку последнюю…

– Его Андрей зовут, – коротко пояснила я, презрительно отвернувшись.

Похоже, Коля все понял правильно.

– Морду набить можно, – задумчиво почесал он кончик уха, – а прикольнее прав, например, лишить за управление в нетрезвом виде… Годика эдак на три для начала… Он успел вроде рюмку жахнуть? – Николай вопросительно посмотрел на нас. – Значит, можно везти на освидетельствование.

– Вы не посмеете! – высокомерно заявил Андрей, правда при этом предусмотрительно пятясь к выходу. – Я жаловаться буду!

– Так ты ему не сказала, что практически все здесь хорошие друзья Ваньки? – удивленно спросил у Насти Скворцов. – Хотя тогда он, наверное, не рискнул бы сюда сунуться. У нас, дружок, диктофонов, правда, не имеется, зато есть удостоверения инспекторов ГАИ… Усекаешь?

Он произнес это так «ласково», что напуганный Андрюша со всех ног рванул к джипу, на бегу выковыривая из кармана ключи. Его красная машина пропала из виду в считаные секунды.

– Симпатичный парень, – хмыкнул Коля, – а главное, схватывает с полуслова. – Он неторопливо пошел обратно к столу.

– Что, подруга, не клеится личная жизнь? – сочувственно поинтересовалась Настя, когда мы остались одни.

– Если бы не Андрей… Зачем ты его сюда притащила? Знала ведь, что Ванька тут.

– Ну и что? – пожала плечами Настя. – Он мужик или тряпка? По твоим рассказам я думала, он орел, а оказалось так, ничего особенного. При первой же трудности слинял.

– Так ты нарочно это сделала? – ахнула я.

– Да ни боже мой! Когда Витька звонил, он как раз у меня был, тебя искал, я ему сказала, что собираюсь сюда. Привязался так, что не взять его с собой не представлялось возможным. Не обольщайся, твой Ваня и без этого нашел бы повод слинять, больно уж он мнительный да обидчивый.

– Да нет, просто все как-то по-дурацки складывается, – уныло и не слишком уверенно возразила я.

– Да, кстати, а что у тебя за дело-то? – решила сменить тему подруга. – Колись, пока никого нет. Небось опять маньяка собралась разоблачать?

– Откуда ты всегда все знаешь? – удивилась я.

– А ты поживи с мое, – засмеялась Настя. Она была старше меня на полтора месяца и постоянно напоминала об этом. – И как ты его собираешься искать?

– Я знаю, кто преступник. Только это не он, а она.

– Да ты что? – без особого беспокойства, но с явным любопытством посмотрела на меня подруга. – Какая дура так тебя ненавидит, а главное, за что?

– Ты знаешь, что Игорь Клюев собирался жениться?

– Первый раз слышу.

– Его невеста после смерти жениха потеряла все. Я думаю, он поделился с ней тайной о том, что разбогател.

– А может, деньги как раз у нее, их ведь до сих пор не нашли.

– У нее их точно нет. Поверь мне. Я знаю, что говорю. Она считает, что из-за меня потеряла и любовь, и деньги. Так в записках написано, помнишь?

Настя кивнула:

– А странно все-таки, что чемоданчик бесследно исчез. Прикинь, ведь все равно же его кто-нибудь найдет. Пусть через год или через десять…

– Они к тому времени истлеют все, это же просто-напросто бумага, Насть…

– Жалко. А представляешь, сколько всего с такой кучей бабок наворотить можно, – мечтательно закатила глаза подруга.

– Например? – с усмешкой поинтересовалась я.

– Да ты что, Ир, сама, что ли, не понимаешь? – искренне удивилась Настя. – Да любую шмотку понравившуюся можно не задумываясь купить… Да что шмотку, можно хоть весь магазин к себе домой перетащить…

– И ты думаешь, что среди вороха модного тряпья ты сразу же станешь счастливой?

– Мир можно посмотреть, я давно мечтала в Индию, например, слетать… – уже не так уверенно продолжила мечтать подруга. – Да ладно, чего о несбыточном трепаться. Лучше объясни мне, почему эта ненормальная во всем тебя винит? Нелогично это как-то. Скорее Иван виноват в смерти Игоря, если уж на то пошло.

– Нет, тут другое дело. Насколько я понимаю, она после смерти жениха перекинулась на Ивана. Мне Мотя вчера рассказывала, что сначала Соня встречалась как раз с Ваней и очень его любила. Но Иван в силу своего характера подолгу с девушками никогда не встречался. Увидев со стороны Сони признаки глубокого и сильного чувства, он стал отдаляться от нее. Девушка начала бегать за утешением к Игорю, на этом они и сошлись. Теперь же после смерти жениха Сонечка отыгрывает все в обратную сторону. Теперь уже сердобольный Ваня утешает несчастную «вдову» лучшего друга. Воспользовавшись бывшими отношениями и чувством вины, которое помимо его воли продолжает терзать Ивана, она решила заполучить свою первую любовь обратно. И вот тут на сцене опять появляюсь я. Она считает, в том, что ее счастье никак не клеится, виновата я. В разоблачении Игоря участвовала я, теперь с Иваном тоже. Видимо, так я и стала ее главным врагом.

– Слушай, но ведь этого недостаточно, чтобы убить человека! – возмущенно воскликнула Настя. – Она что, ненормальная?

– После разговора с Мотей я поняла, что последнее время девушка немного не в себе. Матрена всю Сонину историю от Веры хорошо знает. Они общаются последнее время частенько. А с Соней Колина жена уже давным-давно дружит. Она говорит, у девушки и раньше бывали срывы. После того как Соня окончательно убедилась, что Иван ее поматросил и бросил, она выдумала, что беременна от него. Потом ее ложь раскрылась, и она пыталась покончить с собой, вскрыв вены. Вера ходила навещать ее в больницу. Врач был очень обеспокоен ее душевным состоянием и даже предлагал поместить ее на обследование в психиатрическую клинику, но Игорь не позволил и увез из больницы к себе домой. На этой почве они впервые очень сильно разругались с Иваном. Герасимов настаивал на продолжении лечения, а Игорь просил его не лезть не в свое дело. Боюсь, серьезные потрясения, свалившиеся на голову Сони за последний месяц, сдвинули в ее голове какие-то винтики и сделали по-настоящему опасной.

– Какого же черта ты сидишь здесь, пьешь и ничегошеньки не предпринимаешь? – всполошилась Настя. – Нужно идти в милицию.

– Насть, это все мои домыслы, – вздохнула я. – Для себя я четко все поняла, когда увидела записку. Уже здесь, в Лисицине. «Ты хочешь отнять у меня даже то, что осталось!» – было написано в ней. Иван в это время спал у меня на кровати. Но у меня нет ни одного достаточно веского доказательства. Боюсь, что мои слова в милиции прозвучат как наговор ревнивой тетки.

– И как же ты планируешь разобраться с этим делом? Что делать собираешься?

– Ничего, – спокойно ответила я.

– С ума сошла? – с изумлением посмотрела на меня подруга.

– Она все сама сделает.

– Ты хочешь сказать, что будешь сидеть и ждать, когда эта ненормальная снова придет тебя убивать? – ахнула Настя. – Да ты с ума сошла!

– Ты можешь предложить что-то получше?

– Тогда я остаюсь с тобой, наплевать на Кацмана, – решительно заявила Анастасия, – в конце концов, свет клином не сошелся на его ресторане. Есть и другие приличные места работы.

– Не надо, Насть, это бесполезно, она придет, только если я буду одна.

– Ты хоть вооружись как-нибудь, психи знаешь какие опасные и сильные, – не слишком уверенно посоветовала подруга.

– Мне Вера дала баллончик с паралитическим газом и с Виктором договорюсь, он будет делать вид, что пошел спать к себе, а сам у меня в кладовке обоснуется.

– Рискуешь ты, Ир, – зябко повела плечами Настя, – неужели не страшно?

– Еще как страшно, подруга! – искренне отозвалась я. – Можно, конечно, уехать, может даже, у Сони мозги на время встанут на место. Но для этого я должна отказаться от Ивана. Только это успокоит маньячку. А я не хочу.

– Да от тебя это и не зависит. Ладно, ни пуха тебе, ни пера.

– К черту.

Потом все мы собрались за столом. Ребята веселились, рассказывали анекдоты, смеялись, увлеченно спорили об инопланетянах, обсудили погоду. Только о событиях, приведших всех нас в Дупло, вспоминать никому не хотелось.

Вечером ребята разъехались по домам, а я пошла готовить Виктору кровать в кладовке. Моя кровать была вся скомкана; расправляя простыни, я заметила, как что-то блеснуло. Я наклонилась. В моей руке лежал браслет. Блестящая пластина, скрепленная с двух сторон цепочкой. На внутренней стороне пластины была выбита группа крови и резус-фактор. С наружной две цифры. Только не восемь и шесть, как у Ивана, а девять и четыре. Я схватила телефон и стала лихорадочно набирать номер Николая. Они с Верой, видимо, еще не доехали до дому, и трубку у них никто не брал. Я вся изнервничалась, бегая по комнате из конца в конец, до тех пор, пока мне не ответил голос Веры.

– Где Коля? – вместо приветствия воскликнула я.

– Машину в гараж ставит, – растерялась девушка, – мы только что приехали…

– Зови его скорее, – бесцеремонно перебила я, но Коля уже сам взял у жены трубку.

– Что случилось? – встревожился он.

– Ни о чем пока не спрашивай. Скажи, номер восемьдесят шесть у Ивана на браслете что значит?

– Это с войны. У них эти браслеты вроде паспортов были. Если убьют или в БТРе сгорит кто, по этой бирке можно было человека идентифицировать, если в госпиталь попадал, то по компьютеру на этот номер все о владельце выписывалось. Ну, там какие лекарства не переносит, например. А что?

– Скажи, а номер девяносто четыре тебе о чем-нибудь говорит? – с замиранием сердца поинтересовалась я.

– Это номер Игоря Клюева. Я говорил, что они вместе служили…

– А где его браслет сейчас?

– Соня носит его на руке…

Ну наконец-то! Теперь я прижму эту сучку к ногтю!

– Коля, милый, ты должен, просто обязан приехать ко мне немедленно! – взмолилась я.

– Но я только что поставил машину в гараж… – слегка растерялся Скворцов.

– У меня есть доказательство!

– Доказательство чего? Объясни толком.

– Я нашла у себя в постели браслет Игоря Клюева. Понимаешь, что это значит?!

– Как он там оказался? – никак не мог сосредоточиться Николай.

– В этом все дело! – торжествующе воскликнула я. – Оказаться на моей кровати он мог только тогда, когда эта дрянь меня душила.

– Соня?! – изумился Скворцов.

– Неужели ты до сих пор не догадался, что за всем этим стоит ваша обожаемая психопатка? Теперь, наконец, у меня есть что предъявить в милиции.

– Подожди, Ир, – слегка растерянно произнес Коля, – не надо пока идти в милицию. Сначала давай спокойно разберемся, что к чему. Браслет ведь мог попасть туда и другим способом.

– Ну, придумай хоть один, – с вызовом предложила я.

– Он мог выпасть из кармана Ваньки.

– Как он мог там оказаться?

– Нужно спросить у него, брал ли он у Сони браслет?

– Приезжай ко мне, и спросим вместе. Я хочу поставить, наконец, точку в этом безобразии. Мне надоело дрожать от страха. Гадать, засыпая, какая пытка мне уготована на этот раз.

– Хорошо, жди, сейчас приеду.

Я услышала на заднем плане горячие возражения Веры, потом Николай положил трубку.

Ждать дома я не могла и выехала навстречу Николаю. Я припарковалась на шоссе недалеко от поста ГАИ и попыталась спокойно обдумать сложившуюся ситуацию. Соня обычно приезжает на пост во время дежурства Ивана. Сегодня как раз такой день. Наверняка «бедняжка» рыдает у него на плече, а он вытирает ей слюни и сопли. Сейчас я дождусь Колю, и мы с ним вместе нанесем им визит. Я не совсем представляла, что скажу Соне, и уж тем более не знала, что бы хотела услышать от нее. Наверное, правильнее было бы просто отнести браслет в милицию и дать специалистам разбираться во всем этом недоразумении. Не знаю, достаточно ли этого доказательства для привлечения ее к ответственности. Заведут дело, начнут собирать показания у очевидцев, возможно, кто-то узнает в Соне девушку, поджегшую мою машину, а может, и нет. В любом случае некоторое время эта маньячка еще пробудет на свободе. Уж точно никто не побежит арестовывать ее немедленно. А это значит, что в эти дни жизнь моя будет подвергаться опасности раз в десять более сильной, чем раньше. Наверное, Коля прав, и надо разобраться с девушкой самим. Хотя в прошлый раз наша самодеятельность привела к плачевным результатам. Но другого выхода я просто не видела. Где-то в глубине сердца я надеялась расправиться с этой мерзавкой без официальных органов. Пока еще никто серьезно не пострадал, кроме моей машины, оставалась возможность договориться. Если у Сони осталась хоть капля здравого смысла, можно попытаться объяснить ей, что от меня во всей этой истории мало что зависит. Возможно, тогда она от меня отстанет. В душе я понимала, что мечтаю о невозможном. Такую ненависть не усмирить словами.

Наконец я увидела приближающиеся огни. Коля, выскочив из машины, подбежал ко мне.

– Всю дорогу гнал как сумасшедший, боялся, что ты меня не дождешься и двинешь к Соне одна.

– Ты за кого боялся, за нее или за меня? – усмехнулась я.

– Ты не обижайся, вы обе мне небезразличны, – смутился Скворцов, – а Соня сейчас в беде… Короче, при ее расстроенной психике лишний стресс только повредит.

– Ну, и что же мне делать прикажешь? Сидеть и ждать, как свинье на живодерне?

– Нет, конечно. Если это она пыталась тебя убить, то мы обязательно примем меры. Только я никак поверить не могу… Давай сначала поговорим с Иваном, вдруг все разъяснится само собой.

– Ну, попробуй, – я с сомнением покачала головой, – только имей в виду, что «бедняжка» сейчас наверняка со своим верным рыцарем.

– Это даже хорошо. Сразу разберемся во всем. Как говорится, расставим точки над «i».

– Ну давай попробуем, – с сомнением согласилась я.

На двух машинах мы подъехали к посту ГАИ. Уазик Ивана был на месте. Рядом валялся велосипед. На шум моторов из домика вышел Ваня в одной рубашке. Кителя на нем не было. Заметив мой взгляд, он небрежно пояснил:

– Душно сегодня, да мы еще чай пьем с пирогами. Соня нам с Юриком привезла. Присоединяйтесь, если хотите.

– Вань, мне с тобой об одном деле потолковать нужно, – нерешительно начал Скворцов, – давай пойдем в мою машину, что ли.

– Ну пойдем, – пожал плечами Иван.

– Ир, а ты здесь пока подожди, ладно? – сказал Коля.

– Если не трудно, напомни Юрке, что пора территорию объезжать, – добавил Ваня.

Они пошли к Колиной машине, а я заглянула в комнату. За столом сидели Соня и Юра. Они действительно пили чай с пирогами. Третий стул, на котором висел китель с погонами лейтенанта, был пуст. Они обернулись на звук моих шагов.

– Юр, Ваня просил тебе напомнить, что пора ехать.

– Уже бегу. – Парень торопливо запихнул в рот остатки пирога и поднялся. – Вы тут без меня не скучайте, девчонки, труба зовет.

– Иди, герой, – улыбнулась Соня, – нам с Ириной Анатольевной давно пора познакомиться. Присаживайтесь. Чаю хотите?

– Что ты меня все на «вы» да на «вы»? – спросила я, когда Юра вышел. – Раньше без отчества обходилась, да и без имени, впрочем. Шлюхой в основном называла. – У меня не было ни сил, ни желания сдерживаться дальше и играть этот нелепый спектакль.

– Я просто привыкла называть вещи своими именами. Только и всего, – любезно улыбнулась Соня.

– Ну, так и нечего теперь комедию ломать. Зрителей все равно нет. Скажи мне, Соня, по секрету: за что ты с такой маниакальной настойчивостью преследуешь меня?

– Тебе правда это интересно?

– А разве может быть по-другому?

– Ну, я просто неправильно выразилась. Хотела спросить: разве ты сама не знаешь?

– Догадываюсь, но очень хочется услышать это от тебя.

– Ты отняла у меня самое дорогое, испортила жизнь, а теперь пытаешься завладеть Иваном, – послушно перечислила Соня.

– Ошибаешься, он сам хочет быть со мной.

– Да, я знаю, он говорил мне об этом, и не раз, можешь радоваться. – В глазах Сони мелькнула досада.

– Вот видишь… – ухватилась я за соломинку, но Соня на это внимания не обратила.

– Он сам не знает, что для него лучше, – горячо начала убеждать то ли меня, то ли себя девушка. – Если бы ты любила его, как я, то, возможно, я не стала бы настаивать. Я даже хотела отдать его тебе. Честно… Но, когда он приехал из города, на нем лица не было. Он страшно напился прямо на работе. Иван ни разу так раньше не делал. Ты не знаешь, но я расскажу тебе. Он крушил все, что попадалось под руку, мебель, посуду. Мне стало страшно. Я стояла, прижавшись к стене, и не знала, чем помочь. Потом рассказал мне, что женщина, которую он любит, предала его и вернулась к другому. Я сказала, что нужно плюнуть на нее, и все. Ваня признался, что давно пытается это сделать, но сам он не может побороть свои чувства. Вот тут-то я и поняла, что нужно спасать друга. А сделать это можно одним способом – убить тебя.

– Соня, ты в своем уме? – От таких откровений у меня похолодела спина. – Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Конечно, – спокойно ответила она, – я рассматривала и другие варианты, но все они не годились. Я не хотела рисковать. Ломать свою жизнь и жизнь любимого из-за какой-то похотливой шлюшки обидно.

– Но какое ты право имеешь распоряжаться чужой жизнью?

– Ты же убила моего жениха, – убежденно ответила Соня, – и не спрашивала, имеешь ты право или нет. Ты первая начала. Я просто играю по твоим правилам.

– Я никого не убивала, пойми. Игорь сам погиб, не справился с управлением…

– Какая разница, ведь это ты загнала его навстречу гибели, как зверя.

– Я здесь ни при чем! Спроси Ивана, он тоже был там.

– Ванечка дружил с Игорем сто лет. Он даже меня ему подарил, узнав, что тот влюблен. Ты думаешь, он не простил бы ему такой малости, как этот поп? Да они были словно братья, пока ты не втерлась в его доверие. Ты, и только ты заставила Ивана предать друга…

В глазах девушки плескалось безумие. А губы продолжали улыбаться. Выглядело это так жутко, что по моей спине побежали мурашки. Я пожалела, что пришла в эту комнату одна.

– Игорь украл деньги и из-за этого убил много народа… – Получалось, что я оправдываюсь. Мне было наплевать, я мечтала только об одном – поскорее выйти на улицу и вызвать для этой ненормальной врача.

– Ты, наверное, считаешь себя очень умной, да? – усмехнулась, глядя на мое озабоченное лицо, Соня. – А ведь это совсем не так… Ты даже глупее, чем я думала…

– Рада, если ты окажешься умнее меня, – с готовностью согласилась я, – тогда ты должна понять: я никого не убивала. Игоря мне тоже безумно жаль, честное слово, но он в конце концов сам виноват, что случилось все именно так, а не иначе.

Соня долго смотрела на меня в упор, почти не мигая, а потом начала смеяться. От ее совершенно неуместного смеха я окончательно потеряла самообладание.

– Прекрати немедленно! – закричала я. – Как ты можешь!

– Уж не подумала ли ты, что я над Игорем смеюсь? – Соня успокоилась так же внезапно. – Я над твоими словами потешаюсь и над твоей глупостью беспросветной.

– Может, хватит комедию ломать? – холодно отозвалась я, усилием воли беря себя в руки. – Умницу из себя корчить пытаешься, а ведешь себя как психопатка последняя.

– Хочешь, я докажу, что намного умнее тебя, да и всех вас, вместе взятых? – с вызовом посмотрела на меня собеседница.

– Попробуй, – с насмешкой отозвалась я и приготовилась слушать.

– Уж и не знаю, стоит ли… – замялась Соня, но под моим насмешливым взглядом все же решилась. – Тебе ведь ни разу так и не пришло в голову, что ты убила действительно невиновного человека? Да?

– Что ты хочешь этим сказать? – немного растерялась я. Мой изумленный вид, похоже, порядком приободрил собеседницу и придал ей уверенности.

– Удивлена? То-то же. Вы все, как последние глупцы, безоговорочно поверили в виновность Игоря! Хочешь, я расскажу тебе, как все было на самом деле? – Я настороженно кивнула. – Только ты должна пообещать мне одну вещь.

– Какую?

– Никогда и ни за что не рассказывать Ивану о том, что ты сейчас услышишь. Ты не думай, я не о себе, я о нем беспокоюсь. Он и так весь извелся, обвиняя себя в смерти друга… Страшно представить, что с ним будет, если он узнает, что Игорь действительно погиб из-за него… Вернее, из-за его предательства. Пусть даже ненамеренного. Я ведь всегда ему говорила: нельзя доверять врагам и сомневаться в друзьях. Недоброжелатели, как демоны зла, постоянно кружат и кружат вокруг нас, подбивая отречься от близких людей, усомниться в них, обидеть… Нужно быть стойким, и тогда силы зла будут бессильны против тебя.

Я устало прикрыла глаза. Речь Сони все больше и больше походила на бред. У меня просто не было сил слушать ее возбужденный голос. Хотелось вскочить и закричать, до того бесила меня эта ненормальная женщина.

– Я же пообещала тебе, что ничего Ивану не скажу, – медленно сосчитав до десяти и немного успокоившись, напомнила я, – можешь начинать рассказывать, кто на самом деле убил попа и всех остальных несчастных, замешанных в этой истории.

– Всех этих людей убила я. А Игорь никого не трогал, – торжествующе выдала она и уставилась на меня, проверяя, достаточно ли сильное впечатление произвели ее признания. Мне даже притворяться не пришлось. У меня в буквальном смысле челюсть отвисла от ее слов. Соня удовлетворенно улыбнулась и весьма охотно продолжила свой рассказ: – Вытаскивать машину из-под обрыва мы с Игорем вместе поехали.

– Но тебя же на посту в тот день не было. – Я старательно пыталась осмыслить услышанное.

– Все правильно, – кивнула собеседница, – Ванька послал Игоря за машиной одного. Он воспользовался возможностью и заскочил по дороге домой. Ну, покушать чего-нибудь и меня проведать. Я решила ему компанию составить. Так я и оказалась в лесу. Ну а дальше все закрутилось. После того как я чемодан тот нашла, деньгами набитый. Кстати, деньги чудные какие-то там лежали. Не похожие ни на рубли, ни на доллары. Я даже сначала их за бумажки обычные посчитала. Я уж потом только узнала, что это те самые евро, про которые по телевизору и по радио постоянно говорят. А видеть их в нашей деревне пока не приходилось… Я что-то мысль потеряла. Не помнишь, на чем я остановилась? – Соня устало провела ладонью по лицу.

– На том, как ты в машине Ксенофонта чемодан нашла, – торопливо напомнила я. Я, честно сказать, в какой-то момент испугалась, что Соня замолчит и я не услышу окончание этой истории.

– Ну да, правильно. Я нашла чемодан. Обрадовалась жутко. Еще бы, такая удача сама приплыла в руки. Только Игорю я ничего говорить, конечно, не стала.

– Почему?

– Он знаешь какой порядочный был! – улыбнулась собеседница. – Сразу же бросился бы искать владельца денег, и мы с носом остались бы. Тут надо было действовать хитрее. Я чемоданчик-то запрятала до поры до времени. Пока не придумаю, как его преподнести половчее Игорю. Мы оставили разбитую машину на ферме и поехали домой. А тут как раз этого попа и вынесло на дорогу. Игорь остановился и начал ему насчет машины докладывать: как и где ее найти можно. Ксенофонт, как клещ, в него вцепился, начал требовать, чтобы мы его довезли до фермы. Ну, Игорь и согласился. Вернулись мы к машине. Поп, само собой, сразу за чемоданом ринулся, только его там, естественно, уже не было. Он скандалить начал, Игоря вором обзывать. Тот растерялся сначала, потом нас с Ксенофонтом оставил у машины, а сам к Михалычу побежал, расспросить, не появлялся ли кто на ферме после того, как мы уехали. Поп все разорялся, обзывая всех жуликами. Он меня так достал! Да и за Игоря обидно стало. Короче, показала я ему чемодан. Он так обрадовался, что аж все жиры ходуном заходили. Я смотрела на его лицо, отечное с похмелья, на трясущиеся ручонки и стало мне, честно говоря, противно. Я уже таких планов для нас с Игорем на будущее настроила, и квартиру шикарную, и машину, я ведь тоже могу научиться водить. Говорят, это совсем несложно… А без этого волшебного чемоданчика все мои мечты превращались в пшик… Оставался служебный уазик, дом в ненавистной деревне, пост ГАИ на двадцать третьем километре. Тоска… Ты меня понимаешь?

Я промолчала, ошарашенная услышанным, и уже догадывалась, какие откровения ждут меня дальше.

– Конечно, понимаешь. У тебя-то жизнь совсем другая. Красивая машина, квартира в городе, мужики за тобой толпами бегают… – Соня вздохнула. – Мне тоже так хотелось жить. Я достала из сумочки нож, который на всякий случай у Игоря в бардачке взяла, когда мы УАЗ у главного входа оставили, и всадила попу в горло. Потом аккуратно вытащила из рук чемодан. Когда подошел Игорь, все уже было сделано. Ксенофонт валялся на земле. Игорь долго не мог в себя прийти, только воздух ртом хватал и ничего не говорил. Я расплакалась, сказала, что случайно все получилось… Даже не помню, что я там еще ему наговорила. Вместе мы затащили тело попа в машину. Он оказался таким тяжелым, что нам пришлось порядком потрудиться, пока мы посадили его в «пятерку». Потом Игорь заметил, что Ксенофонт подает признаки жизни. Обрадовался, как ненормальный, и послал меня срочно к Михалычу звонить. Ну, скорую вызвать для батюшки. Я послушно побежала. Передала сторожу все, что мне Игорь велел, а потом вдруг испугалась. А если врачам удастся Ксенофонта спасти? Он же в тюрьму меня упечет за попытку убийства. И денег я снова лишусь… Особенно размышлять мне некогда было, Михалыч уже номер скорой набирал… В общем, его тоже пришлось убить. Его же собственным ножом. Он на столе прямо перед ним лежал. Я вообще-то нормально к нему относилась, он добрый был старик, почти сосед. Но у меня выхода другого просто не было. Игорь, не дождавшись меня, сам прибежал в комнату сторожа и чуть в обморок не упал, увидев еще один труп.

Делать было нечего, пришлось рассказать ему всю правду. На Игоря было страшно смотреть. Он даже побледнел, вернее, посерел, когда услышал мой рассказ. Долго молчал, потом начал меня уговаривать пойти в милицию с повинной. Мне стало жутко. Я больше всего боюсь замкнутых помещений. Особенно маленьких. В камере я с ума сошла бы в два счета, это точно… Я целый час рыдала и уговаривала Игоря не выдавать меня и оставить все как есть. Он в конце концов согласился. Да и не могло быть иначе. Он же любил меня. Мы никак не могли решить, что делать с трупами дальше. И тут около машины Ксенофонта появились вы с соседом. Игорь, увидев вас из окна, приказал мне срочно отправляться к машине и ждать его. Я послушалась. Кстати, там, в уазике, я крест Ксенофонта нашла. Он оборвался, похоже… Выбросить его надо было, а я сдуру спрятала его в сиденье. Как будто бес меня попутал… Даже Игорю ничего не сказала, понимала, что это улика… Значит, я в машине сидела, а Игорь спустился вниз. Ему необходимо было забрать нож, который остался в горле попа. Сначала он побоялся вытаскивать его до приезда скорой помощи, а теперь миндальничать некогда было, ведь по орудию преступления милиция в два счета на него вышла бы. Вы постоянно крутились поблизости, но Игорь все же выбрал момент и вытащил нож, да еще и веревку на шею набросил, чтобы запутать дело больше. Потом мы уехали. Вот и все. Как видишь, Игорь не убивал никого из этих двоих.

– Не буду скрывать, все, что ты рассказала, – для меня полнейшая неожиданность, – медленно подбирая слова, с трудом выдавила я из себя. Мне было жутко находиться наедине с этой женщиной, которая рассказывала о том, как убивала невинных людей просто так, даже без причин… Но я должна была пересилить себя и, пользуясь необъяснимым приступом откровенности, накатившей на возбужденную женщину, выяснить как можно больше подробностей этого злополучного дела.

– С Ксенофонтом и сторожем все более-менее понятно. Ну а мы-то с Виктором чем тебе помешали?

– Да ты, я смотрю, не только дурочка, но и лицемерка порядочная… Думала, денежки прикарманишь и будешь жить нормально? Но ты же их совершенно не заслужила. Ну, что ты сделала, чтобы отнять их у меня? Я двоих человек убила, рисковала свободой, счастьем да всем на свете… а ты?

– Послушай, Соня… Я поражена… С чего ты вдруг решила, что я забрала эти деньги себе?

– Не обязательно ты… Твой сосед мог прикарманить чемоданчик. Но ты все равно в курсе была. Правда?

Я молча пожала плечами. Да и что можно было на это ответить?

– Ты же не считаешь меня дурочкой? Когда я на следующий день вернулась, денег не было… Кроме вас, забрать их было некому. Ксенофонт сам тебе рассказал о чемодане? Он ведь жив еще был, когда вы увезли его с фермы… Я пыталась поговорить с ним там, в больнице, но к тому времени он уже совсем плох был. Я пожалела его и отсоединила капельницу. Так что это по большому счету даже и убийством назвать нельзя… Он и так не выжил бы.

– Но если бы ты убила нас… Ну, меня и Виктора… То ведь деньги-то все равно не стали бы твоими. – Я пыталась взывать к ее здравому смыслу, хоть и понимала, что это вряд ли приведет к чему-то путному. – Когда ты дом поджигала, ты не подумала, что деньги могут сгореть вместе с нами?

– Ну и что? – пожала плечами Соня. – Пусть. Зато и вам бы они не достались.

– Неужели не жалко было?

– Вас – нет, – спокойно посмотрела на меня собеседница, – а денег, конечно, жалко. Только я все равно не смогла бы ими воспользоваться. Игорь с меня слово взял, что я о них забуду. Он всеми силами старался спасти мою жизнь, делал все возможное и невозможное, чтобы скрыть, что же там, на ферме, произошло. Он так любил меня…

– Ясно, – тяжело вздохнула я, – ты хотела убить нас не из-за денег, а из мести…

– Ну да… А еще я боялась, что вы все-таки поговорили с попом или машину нашу рассмотрели… Короче, у меня было много поводов для убийства. Вы заслужили. А вот про друга вашего ничего сказать не могу. Его даже жаль, он совершенно случайно пострадал. Просто оказался не в то время не в том месте. Тут уж не моя вина, видать, судьба у него такая. – Соня рассказывала о своих преступлениях с легкой нежной улыбкой, похоже, признания доставляли ей самое настоящее удовольствие.

– Но все-таки Игорь был с тобой заодно… Я ведь собственными глазами видела его на крыльце моего дома, когда он хотел увезти меня, а Виктора отравить газом… Если бы не участковый. Он спас меня…

– Он спас меня! – искренне расхохоталась Соня. – Да не смотри ты на меня такими квадратными глазами. Филипп Леопольдович на самом деле в тот раз меня спас, а не тебя. Игорек ведь не в курсе был о моих планах насчет тебя и твоего соседа. Он думал, все ограничилось Михалычем, ну и что Ксенофонт потом сам в больнице умер. В тот день кто-то из ребят на посту рассказал ему те подробности, которых он не знал… Игорь, наверное, испугался… От испуга, говорят, даже разум может повредиться на время, поэтому я и простила его… Знаешь, он в тот день меня ударил. Первый и последний раз в жизни позволил себе поднять руку на женщину. Потом дверью хлопнул и убежал. Я даже не подозревала, что он прямиком к тебе понесется. Сказал, что хотел с тобой поговорить, предупредить, что ли, посоветовать уехать… Я как раз у твоего соседа конфорки открыла и чуть было не столкнулась с Игорем на крыльце. Пока лихорадочно соображала, как ему помешать, появился участковый… Нервы у Игоря сдали, и он сбежал…

В моей голове все никак не укладывалось, как же такое может быть, ведь мы были давным-давно знакомы со всеми фактами, все было понятно, как белый день… Неужели даже очевидным фактам нельзя верить? Или Соня сейчас специально говорит неправду? Только зачем ей это? Фантазирует, чтобы показаться интересной? Или хочет очистить память о своем женихе? А может, это все-таки и есть самая настоящая правда? Уж слишком гладко и правдоподобно эта история звучит в изложении моей сумасшедшей собеседницы… И все-таки в ее версии оставалась масса нестыковок и белых пятен…

– Я не верю тебе, – решительно заявила я, твердо глядя в глаза Сони, – ты все очень гладко придумала. Но я ведь сама видела, как в тот последний день твой Игорь пытался убить Виктора. И фотоаппарат зафиксировал тот момент, когда он вонзил нож в муляж, думая, что это мой спящий сосед… Как ты это можешь объяснить? Что он хотел пошутить или тоже стремился поговорить с Виктором?

– К сожалению, он слишком поздно понял, кто ему друг, а кто враг, где добро, а где зло… После того как погибли эти двое, батюшкина любовница и ее дружок, Игорю ничего не оставалось, как только защищать нашу свободу. Ванька сам его вынудил идти на крайности. Вопрос стоял очень просто: или мы, или он. Твой Виктор угрожал нашей свободе… На всякий случай я Игорю сказала, что твой сосед шантажирует меня, деньгами поделиться требует. Поэтому и не сказал ничего о том, что на ферме видел, раньше… Ты бы сама как на его месте поступила? Спокойно сидела и ждала, когда на тебя в милицию заявят, или попыталась бы помешать? То-то и оно. Ты Игоря осуждать не смеешь, поняла? Он сделал это ради меня. Ты не поймешь этого. Ты не такая, как мы. Игорь пошел на преступления из-за любви. Ради денег он бы ни за что не убил, а вот чтобы меня спасти – запросто… Жалко не получилось.

– Значит, Регине тормоза тоже ты испортила? – с сомнением посмотрела я на нее. – Что-то не верится. Ты так хорошо разбираешься в машинах?

– Я вообще ничего в них не понимаю. Но как тормоза испортить, знаю. Мне как-то Ванька показывал, где они находятся и как работают… давно еще, когда у нас хорошо все было… Я этим воспользовалась, когда Колькину машину подпортила. Нечего ему было к вам бегать постоянно, – вздохнула Соня, – но к тому случаю я отношения не имею… С машиной той дамочки намудрил Игорь. Я позвонила этой Регине и попросила о встрече. Я о ней узнала еще тогда, когда сидела под окном палаты, где батюшка лежал… Пока ждала удобного момента, чтобы внутрь пролезть, эта дамочка пожаловала навестить Ксенофонта. Она так ругалась, даже убить обещала его из-за этого чемодана злосчастного… Вот я и подумала, что она запросто могла бы сделать за меня мою работу и покончить с вами… Мне ведь все труднее было из дома вырваться. Игорь, после того как узнал, что я никак успокоиться не могу, начал следить за мной, запирал даже в комнате… Ненадолго, правда, он знал, что у меня клаустрофобия… Ой, забыла, о чем это я? – растерянно посмотрела на меня собеседница и замолчала.

– Ты позвонила Регине, – пришлось мне напомнить.

– Точно, – обрадовалась Соня, – я позвонила и обещала рассказать о судьбе денег. Регина сказала, что примчится немедленно. А на посту ее машину, как на грех, Игорь остановил. Он сразу понял, что они едут ко мне, и испугался. Наверное, подумал, что я и их того… – Соня чиркнула по горлу большим пальцем и рассмеялась. – Вот и решил их остановить. На посту он их оставить не мог, да и придраться не к чему было. Документы, как назло, в порядке оказались все до последней бумажки… Ну, Игорь и подрезал им тормоза. Чтобы они не доехали и мне не пришлось еще один грех на душу брать. Он убивать их не хотел, абсолютно точно, он же не знал, что у этой красивой импортной машины даже подушек безопасности нет… Да они бы и не погибли, если бы не столб ограждения и скорость поменьше была бы… Не повезло просто. Если, как Колька, просто в поворот не вписались, руки-ноги бы поломали – и все. Пересидели бы смутные времена в больнице… Так Игорь решил, но Бог, видишь, по-другому рассудил… После этого Игорь совсем распсиховался. А я даже обрадовалась. По крайней мере, теперь и он понял, что спасаться нужно… Когда Ванька ему позвонил, чтобы сказать, что сосед твой хочет дать показания насчет машины, которую видел у фермы, он уже почти не колебался… Взял нож и пошел… Если бы не это, мы могли бы запросто выкрутиться. И жених мой жив остался бы… Так что, как ни крути, а в его смерти Иван не последнюю роль сыграл, хоть и сам этого не знает. Ты обещала ему не говорить об этом. Помнишь?

– Скажи, Соня, тебе не было страшно? – тихо спросила я. – Ведь ты же пошла не только против закона, но и против заповеди «Не убий». Только Бог имеет право давать или отнимать жизнь…

– Их жизнь была никому не нужна, как и твоя, – убежденно и совершенно спокойно ответила она.

– Но таких людей много, что же, ходить и убивать всех подряд? – Господи! О чем мы говорим?! Ей не разговоры нужны, а смирительная рубашка.

– Не стоит тратить на них время, пока они никому не мешают. Ты мешала жить мне и Игорю, теперь вот мешаешь жить Ивану. Значит, тебя нужно убить, – просто и как-то буднично изрекла Соня.

– Давай спросим у него самого, может, все не так, как ты думаешь. – Я все еще пыталась ее в чем-то убедить, понимая, насколько это бесполезно.

– Хочешь меня обмануть? Ты знаешь, что околдовала его. Он добрый, скорее сам умрет, чем пожертвует кем-то, даже такой никчемной шлюхой, как ты.

Я встала из-за стола и решительно двинулась к двери.

– Знаешь что? По тебе, милая, психушка плачет. Чувствую, если еще немного послушаю твои бредни, сама мозгами двинусь. Разбираться во всем, что ты мне тут только что наплела, дело не мое, а специалистов узкого профиля… А я, пожалуй, пойду. У меня еще дел сегодня полно, да и Коля, наверное, заждался. Ты без меня чай допивай, хорошо? – Я уже почти достигла двери. Осталось только руку протянуть…

– Нет, – голос Сони прозвучал удивительно спокойно, – сделаешь еще шаг и умрешь немедленно, прямо здесь.

Я удивленно обернулась и обалдела. На меня смотрело черное дуло пистолета, зажатого в Сониной руке.

– Спокойно, вернись за стол, тяни время, – услышала я тихий голос Ивана. Видимо, он стоял за дверью. Интересно, как давно? Неужели он слышал весь рассказ этой ненормальной? Тогда не исключена еще одна трагедия. Теперь Ванька на всю жизнь утвердится в мысли, что он убийца… Господи! За что нам еще и это?!

На ватных ногах я вернулась к столу и села.

– Некрасиво так уходить, сама попросила объяснить тебе, что к чему, а теперь хочешь сбежать, – укоризненно покачала пистолетом Соня, – так воспитанные люди не делают.

– Так вроде ты мне все уже объяснила, – пожала я плечами, – вот и пошла…

– Я разве не сказала тебе, что ты сегодня отсюда не уйдешь? – удивилась собеседница и напомнила: – Ты должна умереть.

Меня даже затошнило от страха.

– Но ведь этим ты сильно подставишь своего дорогого Ивана.

– Почему это? – подозрительно прищурилась Соня.

– На посту не должны находиться посторонние, оружие его в чужие руки попало, – лихорадочно начала перечислять я первое, что пришло в голову, – да и потом, что ты собираешься делать с моим трупом?

– Так ты же ничего не расскажешь, вытащу тебя на улицу подальше от поста, и все. В чем проблема? – нахмурилась она.

– Нельзя для убийства пользоваться пистолетом Ивана. Мне тоже небезразлична его судьба, – решила я подыграть ненормальной. – Если уж мне все равно суждено уйти (я не смогла сказать «умереть»), ради того, чтобы Ваня был счастлив, то тогда давай вместе подумаем, как сделать это, не повредив ему.

– Я рада, что ты поняла, – обрадовалась Соня, – и тебе, и мне так легче будет. Вообще-то я не собиралась пользоваться этим пистолетом. После смерти Игоря я боюсь рисковать понапрасну. Стараюсь ограждать Ваньку от всего этого. Он ведь еще больше упертый, чем Игорь. Я даже не уверена, что он правильно прореагирует, если узнает… Глупостей наделать может, потом сам же жалеть будет… Но я в безвыходном положении оказалась… Твой приезд на пост стал для меня неожиданностью. Хорошо хоть Ванька оставил здесь китель с пистолетом, а то все могло бы сорваться на фиг.

Я не услышала, но почувствовала, как Иван при этих словах заскрипел зубами в бессильной ярости.

– Ты только, пожалуйста, сиди спокойно, не дергайся, а то мне волей-неволей придется стрелять. Ладно? – попросила маньячка. – Дай подумать немножко. Мне пока ничего путного в голову не приходит. У меня был очень приличный план, как тебя устранить, но только завтра. Сегодня не получилось, а завтра я хотела тебе в сахарницу насыпать яд. У меня сестра в аптеке работает, они там сами лекарства делают и яды тоже используют. Я у нее спросила, какой самый сильный, она мне и показала. Видишь, он беленький, совсем как сахар. – Она достала из кармана пузырек с белым порошком. – Пока Наташка звонила, я его забрала из сейфа.

– Так, может, и оставим все до завтра? – осторожно намекнула я. – Сейчас Иван вернется, ты ему ничего не говори, я тоже не скажу. Посидите, чайку попьете…

Глаза Сони затуманились, было видно, что разум капля за каплей постепенно покидает ее мозг.

– Нет, он сказал, что больше чаю не хочет. И нельзя тебя отпускать, опять в город сбежишь, ищи тебя потом. Да ведь и сахар ты теперь не станешь есть, с ядом-то? – хитро прищурилась ненормальная.

Я вспомнила о просьбе Ивана тянуть время и спросила:

– А машину мою ты зачем подожгла? Стоило ли так рисковать? Тебя ведь многие видели, могли поймать даже.

– Ну, за это мне даже стыдно, – потупилась Соня, – я ведь женщина, и у меня могут быть маленькие слабости. Ничего особенного в этом нет… Ладно, раскрою секрет, все равно никому не расскажешь. Я тебе просто завидовала. Все представляла, какая ты в постели, то да се, что в тебе Ване так нравится, – девушка покраснела от смущения, – а потом поняла, что ты не лучше меня, просто одеваешься красивее, ну, держишь себя по-модному. И машина, конечно. Для мужчин автомобиль много значит. Я тебе по секрету скажу. Знаешь, когда я деньги увидела, то первым делом решила, что куплю машину и сдам на права. Ну, с этим проблем не было бы, сама понимаешь: муж-гаишник. Вообще, я с этими деньгами знаешь какая шикарная стала бы! Ванька опять в меня влюбился бы.

– Так ты же замуж собиралась, – рискнула вставить я. Очень уж ее логика меня заинтересовала.

– Ну и что? – не смутилась собеседница. – Мы с Игорем правда в ЗАГС собирались… Но это потому, что Иван меня разлюбил. А если бы он захотел, то Игорь подарил бы меня ему обратно. Я тебе говорю, они как братья были. Все делили пополам. Я так об этом мечтала, по ночам перед сном представляла, какими глазами посмотрит на меня Ванька, когда я приеду к нему на машине, с сигаретой в зубах и в шляпке. Когда все сорвалось, мне так плохо было. Я даже заболела. Сестра хотела врача вызвать, да мамка не позволила. «Ты хочешь, чтобы Соньку все ненормальной стали обзывать? Не надо никаких лекарей. Так перебесится». Наташка мне укол какой-то тогда сделала, но мне совсем ненадолго от него получше стало… Похороны Игоря я вообще плохо помню. А потом понемножку отходить стала. Ребята мне очень помогли, особенно Коля с Иваном. – Глаза у Сони снова затуманились, руки дрожали. Она запросто могла нажать на спуск.

– Ты бы положила пистолет на стол, – осторожно попыталась я повернуть ее мысль немного в сторону от навязчивого желания убить, – давай хоть чаю попьем, пока ты ничего не придумала.

– Да нечего мне думать, – собеседница вдруг впала в агрессию, – почему я должна все решать сама? Надоело! То одного часами приходилось уговаривать, теперь этот тоже ломаться начнет… Я из сил выбиваюсь, чтобы наладить нашу жизнь, а Ванька должен в стороне оставаться? В конце концов, мужик он, а не я. Свою часть работы, самую трудную между прочим, я сделаю, избавлю его от твоего пагубного влияния, а куда тело девать, пусть сам решает. Способов тьма-тьмущая. Можно сжечь или утопить, тогда эту чертову пулю никто не найдет. Ты в Бога веришь? – вдруг неожиданно и на удивление доброжелательно спросила она. – Тогда помолись. Сейчас ты умрешь… И отойди от стола, а то все чашки побьешь, когда падать будешь.

Я встала, внутри у меня все похолодело. Но делать было нечего. Я усиленно начала вспоминать слова хоть какой-нибудь молитвы. В голову ничего, кроме «Боже» и «еси на небеси», не приходило… В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Иван. Он решительно отодвинул меня в сторону и встал между мной и дулом пистолета.

– Соня, девочка моя, – произнес он нежно, – ты извини, но я немного подслушал. Я даже не ожидал, что ты ко мне так серьезно относишься. Я увлекся Ириной только потому, что не знал о твоем чувстве. Я думал, ты Игоря любишь, и не хотел мешать вашему счастью. Теперь у нас с тобой все будет хорошо. Пусть эта девка, – он небрежно кивнул в мою сторону, – уходит. Она здесь лишняя. Мы и так попусту потеряли столько времени. Я очень хочу остаться с тобой наедине. Только ты и я. Как раньше. Помнишь? – Он говорил и медленно продвигался к девушке.

– Но, Ваня, ее нельзя отпускать. Она ведь в милицию пойдет и все про меня расскажет, – робко возразила Соня.

– Да кто ей поверит? – усмехнулся Иван. – Я скажу, что это неправда. Меня ведь уважают. Даже не сомневайся, ее просто сочтут ненормальной ревнивой женщиной и прогонят прочь… Не думай о ней. Гораздо важнее сейчас ты и я. А ей здесь не место. Она нам мешает. Пусть уходит.

– Пусть уходит, – как эхо повторила девушка.

– Иди, – приказал мне Иван, не оборачиваясь.

– Но, Ваня, а ты… – Эти слова чуть не стоили жизни одному из нас. С криком «Я же говорила, она опять хочет мне помешать!» Соня нажала на спуск. К счастью, руки ее сильно дрожали и пуля ушла куда-то вбок, едва не задев Ивана. Но все же она пролетела мимо!

– Иди к чертовой матери! – злобно заорал он.

Я, как ошпаренная, выскочила за дверь.

– Ну вот и все. Теперь мы наконец-то вдвоем, хорошая моя, – услышала я через неплотно прикрытую дверь, – положи пистолет, он нам мешает.

– Нет. Женщина с пистолетом – это стильно, – капризно возразила Соня, – в кино красивые девушки всегда с оружием.

– Но ты же обнимешь меня, правда? – продолжал настаивать на своем Иван. – Как раньше. Для этого руки должны быть свободными.

– Нет, я не хочу, я устала, – пожаловалась Соня.

– Иди ко мне, моя девочка, я пожалею тебя. – В голосе Ивана звучала неподдельная забота и нежность.

Я стояла за дверью, прислонившись к стене. Ноги дрожали. Я понимала, что нужно что-то делать. Нельзя надолго оставлять Ваню наедине с этой психопаткой. Кто знает, что придет в ее больную голову минуту спустя.

«А где же Коля?» – вдруг вспомнила я. Потихоньку спустившись с крыльца, я увидела, как, немного не доезжая до поста, остановилась санитарная машина. Следом подъехал уазик Николая. Я побежала к нему.

– Ну, что там? Ванька где? – встревоженно спросил он, торопливо соскакивая с подножки. – Я выстрел слышал…

– Он там, с этой ненормальной, – нервы не выдержали, и я разревелась, – она в меня стреляла, но не попала. У нее пистолет.

– Я знаю, – хмуро ответил Николай, – мы ведь пошли почти сразу за тобой. Как только я рассказал про браслет, Иван сразу тебя спасать бросился. Услышали ваш разговор и не стали входить. Она такие вещи рассказывала, что волосы дыбом встали… Мы даже растерялись сначала. Потом, правда, опомнились. Пока решали, что делать, она достала пистолет. Ванька велел мне по рации вызывать неотложку. Я позвонил и поехал их встречать, чтобы быстрее нашли. А он за дверью остался, на всякий случай.

– Он мне жизнь спас, – всхлипнула я и уткнулась носом Коле в грудь, – она бы меня убила. Можешь не сомневаться.

– Теперь пошли его спасать, – погладил меня по волосам Скворцов, – чего уж плакать, когда все позади… Успокойся, все нормально будет.

– А Ваня теперь как? – вытирая глаза, тяжело вздохнула я. – Если рассказ этой маньячки окажется правдой…

– А что Ванька? – пожал плечами Николай. – Ты его, видать, какой-то барышней кисейной представляешь, а он, между прочим, нормальный мужик. Войну прошел. И даже оттуда вернулся с нормальной психикой и здоровыми нервами. Так что он справится, не сомневайся. В конце концов, он все правильно сделал и абсолютно ни в чем не виноват.

– Но он так ведет себя в последнее время странно, – нерешительно возразила я, – после смерти Игоря.

– Переживает, – коротко отозвался Николай, – все-таки лучшего друга потерял. Нормальное человеческое чувство. Успокоится со временем. Так что ты подожди немного. Сама знаешь, в таких делах время – лучший помощник.

Я вздохнула, мне очень хотелось ощутить хоть капельку Колиной уверенности.

Когда мы приблизились к кабинету, за дверью стояла тишина. Коля тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Посреди комнаты на полу сидел Иван, держа на руках Соню. Он крепко прижимал ее безвольное тело к себе. Пистолет лежал на столе. Иван аккуратно передал девушку в руки вошедших следом за нами санитаров и вышел из комнаты. Мы с Колей побрели следом.

– Не надо им мешать. Пусть делают что положено, – сухо сказал Иван.

Я заглянула ему в лицо, он плакал.

Эпилог

С тех пор прошло три месяца. Сегодня выпал первый снег…

В последнее время с Настей мы стали общаться не слишком часто, Кацман наконец оценил ее по заслугам и перевел на административную работу. Анастасия взялась за дело с энтузиазмом. Пропадает в ресторане с утра до вечера. Если выдается свободная минутка, старается провести ее с Павлом. Я не обижаюсь, во-первых, меня она тоже не забывает, а во-вторых, упустить такого парня было бы на самом деле обидно. Но любопытство, как известно, живет в любой женщине. Поэтому сегодня с утра пораньше подруга прибежала ко мне узнать новости.

Сидя на диване с ногами, Настя спросила:

– А что такая грустная, подруга? Найдем мы с тобой свое счастье, не сомневайся.

– Ты думаешь? – с сомнением посмотрела я на Настю.

– Уверена, – оптимистично улыбнулась она.

– Ну ты-то, положим, уже нарыла свой бриллиант.

– Ты это о Пашке, что ли? – зарделась от удовольствия подруга. – Посмотреть еще надо, кто из нас бриллиант. А что, этот Иван так и не появлялся?

– Нет, – с грустью ответила я, – после того как Соню забрали в больницу, он сам не свой стал. Я пыталась с ним поговорить, но это бесполезно.

– Он все ревнует тебя? Или что-то новенькое появилось?

– Знаешь, Насть, я не психолог, но мне кажется, наш разрыв – результат его неуверенности в себе. Иван не понимает, насколько он хорош. Считает, что его не за что любить.

– Ну, уж не ему жаловаться, – усмехнулась Настя, – из-за него девка с ума сошла в полном смысле этого слова, а он все прибедняется.

– А уж после этого вообще беда, – тяжело вздохнула я, – он до сих пор себя во всем винит. Сначала Игорь, потом Соня.

– Конечно, запудрил девке мозги и бросил, – неодобрительно заметила подруга, – смотри, как бы тоже в желтый дом не угодить с тем же диагнозом.

– И ты туда же! – с досадой воскликнула я. – Не виноват Ванька ни в чем. Ну, повстречался с девчонкой, расстались. Никто никому ничего не обещал. Да таких отношений у всех нас полно было. Никто же не тронулся… А она бы и без помощи с катушек съехала. Доктор говорит, у нее какая-то болезнь прогрессирующая. Но Иван все равно переживает. Да еще с этими убийствами до сих пор ничего не понятно. Официально во всех преступлениях по-прежнему продолжают обвинять Игоря Клюева. Но слухи о виновности его невесты давно просочились в народ. Мать Игоря упорно настаивает на пересмотре дела. Боюсь, скоро нам снова придется давать показания, подруга…

– Не хочется ворошить прошлое, – вздохнула Настя, – но надо так надо… Значит, я так поняла, твой Рыцарь печального образа с тобой отношения не желает поддерживать?

– Не только со мной. Последний раз мы виделись на свадьбе Матрены и Виктора. Он в ЗАГСе побыл, поздравил молодых, а потом домой уехал. Даже часик за столом посидеть не захотел.

– Ну и дурак! Уж я бы на свадьбе повеселилась. До сих пор жалею, что не смогла поприсутствовать на этом грандиозном событии. Мотя не поделилась, как ей удалось окольцевать столь неподатливого мужчинку? – поинтересовалась Настя.

– Да тут-то как раз все просто, – улыбнулась я, – она мне на днях призналась, что беременна. Уже три месяца и четыре дня.

– Надо же, какая точность! – искренне восхитилась Настя. – А в церкви они венчались? Или ЗАГСом ограничились?

– Конечно, венчались, знаешь, как красиво было! Свидетелями пригласили Колю и Веру. Между прочим, Вера тоже ждет ребенка. Мне Коля похвалился по секрету, что УЗИ показало двойню. Представляешь? Она так о ребенке мечтала, а тут сразу пара.

– Вот и я говорю, все вокруг счастливы, только ты как собака на сене. Не пойму, как тебе в сердце запал этот сельский милиционер? Симпатичный парень, красивый даже, не спорю, но таких у тебя сто штук было. Может, он по этой, – Настя возвела глаза к небу, – части больно уж хорош?

Я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.

– Он настоящий мужик, если ты понимаешь, что это такое. Мужчин и правда полно, просто пруд пруди, а настоящих, надежных, с которыми как за каменной стеной, – единицы.

– Ничего себе надежный! При первой же возможности ручкой сделал. Попользовался пару дней и слинял. Тоже мне герой-любовник! – Подруга соскочила с дивана и забегала по комнате. – Да ладно, чего ты обижаешься? Наплюй и забудь. Давно пора бы. Хватит уже слезы лить по тому, кто тебя не ценит и не любит. Ты сделала все, чтобы наладить отношения, и даже больше. Но ему все нипочем. Или он издевается над тобой, или ты ему попросту не нужна. И то и другое, надеюсь, тебя не устраивает. Ты же нормальная женщина, Ир. Сколько унижаться-то можно? – Она подошла и обняла меня сзади за плечи. – Короче, так. Сегодня идем развлекаться. Я поеду домой, наведу марафет. Ты тоже не кисни. К семи часам будь готова. Пойдем в «Ассоль» ковать твое личное женское счастье.

Анастасия упорхнула, как бабочка. Я еще немного постояла, глядя в окно, подумала и решила, что в ее словах есть смысл. Чертовски много этого самого смысла! Чего я могу добиться, постоянно думая о том, кто меня даже не вспоминает? Раз ему дороже надуманные переживания, так пусть и упивается ими сколько угодно. Не ждать же, пока он опомнится, всю оставшуюся жизнь… К тому же Настя права на все сто. Я сделала что могла. И что не могла тоже. Хватит. Пора уже решительно перевернуть эту печальную страницу моей жизни.

Я приняла ванну, уложила свои длинные волосы в замысловатую прическу, выпустив вдоль оголенной спины пару соблазнительных локонов. Накинув на длинное, предельно открытое платье шубку, вызвала такси и собралась на выход, когда в дверь неожиданно позвонили. Повернув в замке ключ, я увидела на пороге квартиры того, кто снился мне каждую ночь, о ком я грезила длинными осенними вечерами и о ком час назад твердо решила забыть. Мужчина моей мечты выглядел смущенно и прятал улыбку за огромным букетом, украшенным розовым блестящим бантом.

– Я уже начал забывать, какая ты красивая, любовь моя! – восхищенно рассматривая меня с головы до ног, произнес Иван. – В моих снах ты всегда являлась мне такой, как я впервые увидел тебя там, в поле у обрыва, рядом с покореженной машиной… Но так тоже ничего.

– Зачем ты пришел? – растерялась я от неожиданности и прислонилась к стене. Сердце учащенно забилось.

– А что, прийти к девушке, которая обещала выйти за меня замуж, просто так, без повода я не могу? – улыбнулся он.

Но по его тревожно мерцающим глазам я поняла, что он волнуется ничуть не меньше моего.

– Но ты же сам отказался… – Я боялась разрыдаться от счастья. Неужели там, наверху, все же услышали мои молитвы и нашим страданиям пришел конец? – Ты говорил, что мы не подходим друг другу…

– Я был дураком, – решительно перебил меня Иван и притянул к себе, букет полетел на пол.

В ресторан в тот день я так и не попала, о чем, признаться, до сих пор не жалею.

– Зачем ты столько времени ждал? Почему искал дорогу к моему дому так долго? Я так скучала, даже плакала… Я начала уже бояться, что ты никогда ко мне не придешь, – прошептала я на ухо любимому.

– Я тоже боялся, – смущенно признался Иван. – Бесился оттого, что чувствовал себя самым последним трусом, но ничего не мог поделать со своей дурацкой гордостью… Чем больше времени проходило, тем сильнее крепла во мне уверенность, что я уже не нужен тебе. Такая потрясающая женщина может найти себе любого красавчика. Зачем ей бесконечно ждать какого-то деревенского простака?

– Надо же! – улыбнулась я. – А я-то думала, что ты никого и ничего не боишься… А ты, оказывается, просто трусишка… – Я коснулась губами мочки его уха и прошептала: – Но все-таки ты набрался храбрости и пришел. Я рада…

– Я больше не мог без тебя, – просто ответил Иван, – ты стала моим наваждением. Ты приходишь ко мне каждую ночь… Да что ночь… Я и днем в каждой проходящей мимо женщине постоянно вижу тебя. Я так устал бороться с собой, что решил, пусть уж лучше ты меня выгонишь, даже посмеешься над моими чувствами, чем я медленно сойду с ума от тоски.

– Я люблю тебя, глупенький! Сколько раз еще тебе это повторить, чтобы ты, наконец, перестал сомневаться?

* * *

Рано утром Иван разбудил меня.

– Чего так рано, Вань? – капризно заныла я. Глаза открывать жутко не хотелось. – Мы же только недавно заснули, давай поваляемся еще немного.

– Вставай, лежебока! – с притворной строгостью прикрикнул он и сдернул с меня одеяло. – Через час открывается ЗАГС, как раз успеем позавтракать и собраться. И не надейся улизнуть от меня еще раз. Предупреждаю: я не собираюсь больше терять ни одного дня. И ни одной ночи. Имей это в виду, любовь моя.

– Хорошо, – такая заманчивая перспектива мне понравилась, – дай мне хоть собраться как следует. В такой день хочется быть особенно красивой. Кто знает, когда снова удастся невестой побыть.

– И не надейся. Если такое и случится с тобой еще раз, дорогая, то явно не в этой жизни. А если серьезно, то ты всегда отлично выглядишь, – с улыбкой посмотрел на меня Иван, – но раз уж ты решила потратить драгоценное время на наряды, надеюсь, не станешь возражать, если сегодня завтрак буду готовить я?

– Да хоть каждый день, – рассмеялась я, чмокнула его в щеку и заперлась в ванной.

Через двадцать минут мы сидели на кухне за столом и ели приготовленные Иваном бутерброды. Кофе у него получился в это утро необыкновенно вкусным и ароматным. В окно светило яркое солнце, наверное, и поэтому тоже у меня на душе было светло, радостно… Но в первую очередь, конечно, я была счастлива оттого, что наконец-то все мои мечты исполнились. Самый дорогой человек рядом со мной. Он меня любит и хочет всегда быть рядом. Разве можно мечтать в такое утро о чем-то еще?

– Скажи, Ир, – вдруг неожиданно, задумчиво посмотрев на меня, произнес Иван, – ты часто вспоминаешь те дни, когда мы с тобой познакомились?

– Смотря что, – подумав немного, ответила я, – о тебе я не вспоминала, так как просто-напросто не забывала ни на минуту… Ну а все остальное… Снится иногда по ночам… В холодном поту просыпаюсь… Зря ты об этом начал. Не хочется настроение в такой день портить…

– Да нет, что ты! – Он притянул меня к себе и погладил по голове. – Я не хотел ничего портить… Просто о деньгах батюшкиных вспомнил. Странно, что они исчезли в никуда… Столько бед натворили и пропали. Может, их и не было вовсе? Если бы мы с Региной поговорить не успели, то я мог бы поклясться, что чемодан, наполненный купюрами, – это плод Сониного больного воображения.

– Интересно, а если представить на минутку, что этот чемодан неожиданно попал тебе в руки, ты оставил бы его себе? – с любопытством поинтересовалась я.

– Конечно нет, – не задумываясь, ответил Иван, – они как будто заговоренные. По крайней мере, я уверен, эти деньги не принесут ничего, кроме очередных несчастий. Поневоле начнешь верить в пророчества…

– Ты имеешь в виду слова матушки Елены? – тихо спросила я.

Иван серьезно кивнул.

– Но как это может быть?

– Не знаю. Может, не может – какая мне разница? Мне эти деньги просто не нужны. Ни с проклятиями, ни без. Я давно убедился, счастья ни за какие деньги не купишь. Тем более на чужие. Любви, уважения, покоя и благополучия можно добиться только собственными силами… Своими руками построить.

– Но ведь ты бы их не выбросил? – упорно продолжала допытываться я. – Если бы чемодан лежал перед тобой, то хочешь не хочешь пришлось бы что-то решать… Думаешь, лучше было бы отдать их государству? Или просто сжечь?

– Ну, уж такие крайности тоже ни к чему, – улыбнулся Иван, – эти деньги приносили одни несчастья потому, что их все время пытались прибрать к рукам люди, которым они не принадлежали… Я думаю, они принесут пользу только в том случае, если исполнится наказ матушки Елены. Тот, кто их обнаружит, должен отдать деньги на доброе дело. Если бы правда мне решать этот вопрос доверили, то я бы отдал их детскому дому. Тому, который был мне родным целых пятнадцать лет. Ты даже не представляешь, Ир, как бедно там ребята живут. Экономят практически на всем. А они ведь дети. Им и игрушек хочется красивых, и одежду, чтобы не хуже, чем у других… Я бы с этим чемоданом поехал прямо к ним, поговорил с каждым, узнал, кто о чем мечтает, кто в чем нуждается, и устроил детям сказку, пусть хоть раз в жизни порадовались бы от души… Думаю, этих денег им надолго хватило бы… Ты что молчишь? Не согласна со мной?

– А что я могу сказать, Вань? – Я прижалась щекой к его плечу. – Только повторить еще раз, что ты самый добрый, самый умный, самый щедрый и мой самый любимый мужчина на свете. Так ведь ты и сам это знаешь…

Он рассмеялся и проговорил:

– Знаешь что, дорогая, хватит зубы мне заговаривать. Я не для того так рано встал, чтобы лясы точить за кухонным столом, а для того, чтобы побыстрее почувствовать себя наконец женатым человеком. Так что марш в прихожую обуваться.

– Слушаюсь! – Я со смехом вытянулась перед ним в струнку. – Только по дороге заедем еще в одно место.

На стоянке нас поджидала моя желтая «десятка».

– Она же вроде сгорела? – удивился Иван.

– Моя машина была застрахована. Две недели назад я наконец получила компенсацию и купила эту. Точно такую же.

Я привезла Ивана на полуразрушенную ферму совхоза «Заря». После смерти Михалыча ее никто не охранял, воровать здесь было уже нечего.

– Зачем ты меня сюда притащила? – недоуменно оглядывался по сторонам мой жених.

Я подошла к полуразрушенной стене административного здания и выдвинула камень. Сунув руку в открывшуюся щель, вынула на свет божий черный кожаный чемодан.

– Хотела показать тебе мое приданое, – серьезно сказала я.

– Это что, тот самый? – хрипло спросил Иван и замолчал, недоверчиво глядя на неожиданную находку.

– Наверное, – пожала я плечами, – я его не открывала.

– Как он оказался у тебя? – не мог прийти в себя от изумления Иван. – Где ты его взяла? Все же считали его бесследно исчезнувшим…

– А он все время в этой стене лежал. С самого первого дня, – призналась я. – Когда мы нашли Ксенофонта с ножом в шее и Виктор побежал в сторожку звонить, батюшка ненадолго пришел в себя. Говорить он не мог, но был очень возбужден и все время тыкал пальцем в кучу битого кирпича. Я ужасно боялась, но он был настойчив. Чтобы раненый успокоился, я подошла и разгребла кирпичи. Там лежал этот чемодан. Весь грязный, с ободранными боками… Я тогда ничего не знала о деньгах и драгоценностях. Подержав вещь в руках, я не знала, что с ней делать. Ксенофонт опять потерял сознание, и я решила оставить все как есть. Если бы я знала, как все потом обернется, то, наверное, поступила бы как-то иначе… Но в тот момент не придала значения какому-то ободранному чемодану. Хотела просто в сторону отбросить, но дождик как раз накрапывать начал. В общем, я решила положить его на место. Но сгребать кирпичи голыми руками не хотелось, вот я и сунула чемодан в эту щель. Потом прибежал Витька с известием об убитом стороже, я так испугалась, что все остальные мысли из моей головы мигом улетучились…

Дальше все завертелось еще быстрее, и я забыла про находку окончательно. Вернее сказать, просто-напросто ни разу не вспоминала о ней до нашей с тобой поездки в город. После визита к Регине поняла, что в щели стены спрятан настоящий клад. Я растерялась и не знала, что делать. Я ведь ни минуты не считала эти деньги своими. Поверь… Но и вытащить их из тайника трусила. Сам подумай, что бы я с ними делать тогда стала? Сначала я хотела отдать деньги Григорию и Регине, как истинным хозяевам состояния, но они почти сразу после разговора с нами погибли. Поделиться деньгами с матерью Санька тоже не получилось. Сердце женщины не выдержало, и она через месяц умерла в больнице. У денег не осталось владельцев. Брать их себе мне тоже не хотелось. Я, честное слово, не знала, что мне делать с этими проклятыми деньгами. Вот я и не возвращалась за ними… Между прочим, если Соня говорит правду и в тот день на ферме все было именно так, как она описывает, то не только я, но и твой друг тоже знал, где спрятан чемодан… Ведь он же наблюдал за мной, пока Витька в сторожку бегал… Он мог сто раз из тайника деньги забрать, но, как видишь, он к ним даже не прикоснулся…

– Я же сразу тебе сказал, тогда еще… Не стал бы Игорь из-за денег людей убивать, – глухо отозвался Иван и отвернулся.

Я поняла, что нужно срочно исправлять положение, и быстренько сменила тему.

– Я решила, что подарю их тебе, – я лукаво улыбнулась, – но только в том случае, если ты сдержишь слово и позовешь меня в ЗАГС. Я была уверена, что только ты найдешь им правильное применение. И не ошиблась…

– А если бы я не пришел? – с недоверчивой улыбкой снова обернулся ко мне Иван.

– Они так и остались бы здесь, – твердо ответила я.

– Врешь ты все. Не настолько же ты сумасшедшая! – засмеялся он.

– Вот женишься на мне, и у тебя будет масса возможностей в этом убедиться.

Content

Наталья Перфилова
Месть оптом и в розницу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог