Вайолетт Лайонз

Любовный дурман

Пролог

— Встретимся у Боба, — протяжно произнес Джаспер и небрежно потянулся к Софи, намереваясь одарить ее на прощание очередным сочным поцелуем.

Она подставила ему щеку, помахала рукой и торопливо зашагала прочь по асфальтовой дорожке.

Двадцатидвухлетний Джаспер был на год моложе Софи. Он давно строил ей глазки и делал недвусмысленные намеки. Сегодня состоялось их третье свидание. Если это можно было назвать свиданием.

Они встретились в забегаловке недалеко от того места, где работала Софи, причем Джаспер явился туда с пятнадцатиминутным опозданием.

Бросив небрежное «прости», он с шумом выдвинул стул и, плюхнувшись на него, беспардонно вытянул перед собой длиннющие ноги, едва не задев ими Софи.

На протяжении целого часа Джаспер развлекал подругу, пересказывая сюжеты многочисленных фильмов ужасов и боевиков, оживленно жестикулируя и перемежая свою речь новомодными выражениями.

Потом они гуляли по парку, и Софи умирала со скуки, еще и еще раз упрекая себя за то, что не смогла отвертеться от его навязчивого предложения встретиться.

Накрапывал дождь. Но Софи не стала брать такси. Она любила ходить пешком. И мечтать.

Мысли о смазливом Джаспере выветрились из ее головы уже через три минуты после расставания. Софи просто решила, что сегодняшняя встреча с этим типом — последняя. В воздухе пахло весной. И ее, душа требовала новых возвышенных эмоций…

На большом стенде у кинотеатра висел рекламный плакат, извещающий зрителей о том, какой фильм будет показан сегодня. Софи обратила на него внимание еще издалека, а приблизившись, остановилась и с интересом взглянула на фотографию актера — исполнителя главной роли.

Красавец-мужчина в элегантном костюме выглядел потрясающе. Все в нем — решительный подбородок, проницательный взгляд, внушительная фигура — говорило о силе и мужественности.

Это всего лишь вымышленный образ! — напомнила себе Софи, подмигнула недвижимому изображению и зашагала дальше.

Красавец с рекламного плаката долго не покидал ее фантазий. И почему в жизни таких вот почти не встречаешь? — печально вздыхая, размышляла она, представляя вновь и вновь, что рядом с ней вдруг оказался подобный мужчина. Может, ей однажды посчастливится, и она встретит кого-то, похожего на него? Безусловно, она не какая-нибудь наивная дурочка, способная потерять голову из-за одной только смазливой внешности покорителя женских сердец. Пусть ее единственный будет к тому же умным, сильным, мужественным и добрым! — мечтала Софи.

И воображение с готовностью рисовало ей живописные картинки счастливой жизни. Жизни вдвоем.

1

Почти не слушая болтовню Остина и Доры, Софи устало зашла с ними в бар, повесила сумочку на спинку стула, заказала апельсиновый сок и осмотрела собравшуюся здесь публику.

Мужчина, сидевший за дальним столиком в противоположном конце зала, сразу привлек ее внимание. Он был необычайно красив! Софи не могла подобрать более подходящего слова для описания поразительной внешности незнакомца, несмотря на то что вот уже несколько минут прокручивала в голове всевозможные эпитеты. Вообще-то считать красивым человека со столь мужественной наружностью было тоже как-то не очень… Но лишь это определение показалось ей наиболее точным.

Назвать его симпатягой у Софи не повернулся бы язык — это было бы как-то вяло и слишком далеко от истины. Такому мужчине с четко очерченными скулами и точеной формы носом с небольшой горбинкой хотелось дать иную, более верную характеристику.

Слова «привлекательный», «интересный» — совсем не годились. Незнакомец с чувственными губами и серыми бездонными глазами был просто неотразим. Но и в этой выразительной линии рта, и в удивительных глазах таилось нечто настораживающее, опасное. Создавалось такое впечатление, что его губы вот-вот напрягутся и сожмутся в тонкую полоску, а в глазах проявится неумолимая жестокость. Поэтому для определения его внешности Софи и не могла подобрать меткого выражения.

Мужчина держался уверенно, довольно непринужденно и резко выделялся среди всех собравшихся в баре.

Нет, красавец — это для него, несомненно, самое правильное определение, решила Софи. Она обратила внимание на необычного незнакомца буквально сразу, как только вошла, но все никак не могла отвести от него глаз. Хотя прекрасно понимала, что вскоре тот почувствует, что им заинтересовались, и повернет голову в ее сторону.

Так и случилось. Мужчина, заинтриговавший Софи, медленно поднял темные густые ресницы и, повернувшись, посмотрел прямо на нее.

Софи вздрогнула. Взгляд незнакомца был пронзительным, он обжигал холодным презрением и красноречиво свидетельствовал о желании этого человека оградиться от откровенной заинтересованности молодой женщины.

Ей ничего не оставалось, как, испытав крайнее смущение и неловкость, поспешно отвернуться. Раньше она никогда в жизни не позволяла себе так бесстыдно таращиться на того, кто привлек ее внимание.

Ужасно! Теперь я ощущаю себя старшеклассницей, столкнувшейся в школьном коридоре с понравившимся учителем. Или даже восьмилетней девчонкой, застигнутой строгой матерью во время обследования ее косметички! — думала Софи, прикладывая к пылающим щекам прохладные ладони. Необходимо немедленно прекратить эту глупую игру!

Женщина за столиком в противоположном конце бара уже давно пялилась на него, Джордж Росс это прекрасно чувствовал. Причем все это время восхищенно ошарашенное выражение лица незнакомки почти не менялось. Казалось, она никогда в жизни до сегодняшнего вечера не видела ни одного живого мужчины. Джордж окинул ее еще одним недовольным взглядом, нахмурился и, опустив ресницы, уставился в бокал с коктейлем.

В который раз им любовалась женщина!

Еще одна женщина, которая была не Маргарет!

Еще одна женщина, откровенно выражающая, что находит его внешность очень привлекательной. Но, черт возьми, в этом он нуждался меньше всего на свете!

Джордж отнюдь не был дураком и хорошо знал, что его внешность не оставляет равнодушной ни одну женщину. Представительницы прекрасного пола постоянно останавливали на нем заинтересованные взгляды, а зачастую буквально пожирали его глазами. Когда всем стало известно, что он остался один, вокруг него тут же собралась толпа хищниц. Все страстно желали «утешить» состоятельного вдовца.

Но у Джорджа не было ни малейшего желания идти на сближение с другими женщинами. Все его мысли, все чувства сводились к светлому образу Маргарет. С ней одной ассоциировались такие понятия, как счастье, понимание, любовь…

Эта брюнетка совсем не походила на его бывшую жену. Хотя бы потому, что была высокой. Джордж мог определить это, несмотря на то что она сидела. А еще незнакомка оказалась зеленоглазой и бледнокожей. Светло-карие глаза Маргарет напоминали прозрачный янтарь, а волнистые волосы — нежно-желтый рассвет. Она была смуглой и невысокой.

Джордж искоса взглянул на странную женщину. Та продолжала смотреть на него, вторгаясь в его мысли, проникая в драгоценные воспоминания. Он начал выходить из себя.

Наконец, когда раздражение и недовольство переполнили чашу терпения, Джордж резко вскинул голову и метнул в сторону назойливой незнакомки еще один ненавидящий взгляд, ясно давая понять, что ее безмолвные посягательства на его одиночество вызывают в нем лишь злобу.

— О черт! — еле слышно пробормотала Софи. Гневная реакция красавца на ее неосознанное любование напугала бы кого угодно. — Черт, черт!

Она поспешно опустила ресницы и уставилась в стол, но это не помогло ей отделаться от неприятного чувства вины и смущения. А незнакомец продолжал буравить ее уничижительным взглядом, обжигая и приводя в еще большее смятение.

— Пора возвращаться! — сказала сидевшая рядом с Софи Дора и поднялась с места.

Остин посмотрел на часы и последовал примеру Доры.

— Ты идешь, Софи? — обратился он к витавшей в слишком высоких облаках коллеге.

— Что? — очнувшись, спросила та. — А! Нет. Я решила не ходить на последнее занятие.

Зачем я это делаю? Упускаю прекрасную возможность смотаться отсюда! — возмущаясь собственной неразумностью, подумала Софи. Если бы она вернулась сейчас в лекционный зал, где старый профессор уже готов был прочесть им очередную занудную лекцию, обучая искусству обдуривать людей, то никогда бы больше не встретилась с этим незнакомцем.

Но дело было в том, что Софи и впрямь не хотела идти на занятие. Еще до того, как отправиться с друзьями в бар, чтобы выпить по стакану сока, она осознала одну важную вещь: тратить время на выслушивание наскучивших рекомендаций вовсе не стоит.

— Ты уверена? — спросила Дора, задвигая стул.

Софи кивнула. При этом ее густые волосы, собранные на затылке в хвост, забавно подпрыгнули и красиво блеснули в приглушенном свете ламп.

— Абсолютно уверена. Эти лекции с самого начала показались мне скучными. Я и раньше серьезно сомневалась в том, что профессия менеджера по рекламе — именно то, что мне нужно. А теперь поняла, что сделала неверный выбор. Как только мы вернемся в Питтсбург, сразу займусь поисками другой работы. Вот потому-то я и не собираюсь возвращаться в лекционный зал и выслушивать сомнительные разглагольствования мистера Дивера о правилах ведения рекламных кампаний.

Объяснение Софи для нее самой прозвучало вполне убедительно и обоснованно. И присутствие потрясающего незнакомца, который все еще сидел за дальним столиком, казалось бы, никак не повлияло на отказ от лекции.

Этот тип здесь совершенно ни при чем, мысленно убеждала себя Софи.

— Что ж, если ты приняла решение… — Остин развел руками.

Дора все еще в полном недоумении смотрела на подругу и мешкала. А к выходу уже устремилась добрая половина посетителей бара. Все спешили на лекцию.

— Пойдем же, Дора! До начала осталось всего две минуты. Насколько я понимаю, Софи уже не переубедишь, — воскликнул Остин.

— Это верно, — подтвердила Софи. — Допью сок и пойду собирать вещи. Чтобы завтра же утром без суеты отправиться домой.

— Тогда увидимся за ужином! — Дора махнула подруге рукой, и они с Остином поспешно удалились.

Софи проводила коллег рассеянным взглядом. В то, что она отважилась наконец на столь смелый поступок, просто не верилось. Но теперь, когда долго крутившиеся на языке слова были произнесены вслух, испарились и последние сомнения в правильности принятого решения.

Вообще-то Софи давно разочаровалась в выбранной профессии и терпеть не могла свою работу. Ненавидела восхвалять банальные хот-доги и сандвичи, газированные напитки с яркими красителями и суррогатное крабовое мясо. Все это лишь вредит здоровью, она прекрасно об этом знала и уже устала дурачить людей.

Решено! Я коренным образом изменю свою жизнь. Попробую себя в чем-нибудь другом, подумала Софи. А для начала закажу напиток покрепче и постараюсь расслабиться. Эти курсы повышения квалификации изрядно вымотали меня.

Она медленно поднялась и направилась к стойке бара, твердя себе, что не должна смотреть в сторону странного красавца. От его убийственных взглядов у нее на душе до сих пор было гадко.

Незнакомка поднялась из-за столика настолько по-кошачьи грациозно, что Джордж, несмотря на данное себе слово больше не обращать на нее внимания, повернул голову. Она двигалась по направлению к стойке, ступая так мягко и так плавно, что он невольно задержал на ней взгляд.

У нее была чудесная фигура, это сразу бросалось в глаза. Приталенный короткий пиджак и юбка на пару дюймов выше колена выгодно подчеркивали ее изящные формы.

Небрежным движением женщина сняла на ходу заколку с хвоста, стянутого на затылке, и ее густые волосы цвета горького шоколада рассыпались по плечам вольным темным каскадом.

Странно, но это вызвало в Джордже совершенно неожиданную реакцию: он почувствовал, как внутри разливается волна приятного, волнующего тепла. Невероятно! Ничего подобного не происходило с ним на протяжении долгого времени. Ему казалось, такого вообще больше никогда не случится.

Негромко выругавшись, Джордж уставился на циферблат своих золотых часов, но это не помогло ему отвлечься от стройной незнакомки у стойки.

Где, черт побери, этот Лоренс О'Коннор? — раздраженно подумал он.

Коммерческий директор его компании сам предложил провести этот вечер в баре. Поужинать, выпить, обсудить пути решения текущих проблем — вот на что настраивался Джордж, отправляясь сюда. Он был несказанно рад возможности посвятить эти часы деловым беседам в неформальной обстановке, отвлечься от мрачных воспоминаний, спастись от отчаяния, неизменно терзавшего его душу в этот страшный день. Самый отвратительный день в году, самый несчастливый, черный день!..

Однако Лоренса все не было. Они условились встретиться в шесть, а время приближалось к половине седьмого.

Когда из внутреннего помещения бара вышел официант с запиской в руке и направился к его столику, Джордж сразу все понял.

Развернув сложенный вдвое лист бумаги, он быстро пробежал глазами по четким строчкам. Запись была сделана официантом во время его телефонного разговора с Лоренсом О'Коннором.

Выяснилось, что Лоренс сегодня не мог прийти. У его шестилетнего внука резко подскочила температура. Они только что вызвали врача.

Джордж смял записку и швырнул на стол, глядя на нее, как на заклятого врага. Теперь ему предстояло в одиночестве коротать и этот жуткий вечер, и предстоящую ночь.

Он уже привык к тоскливому виду своей огромной кровати, которая однажды превратилась в холодное и неуютное лежбище. Хотя ему по-прежнему тяжело было часами, не смыкая глаз, крутиться с боку на бок и вглядываться в темноту.

Когда все же удавалось заснуть, к нему возвращалось прошлое. С удивительной ясностью в сновидениях воскресало все самое дорогое, самое любимое. А пробуждение с непреклонной жестокостью вновь переносило его в реальность. Рядом с ним не было Маргарет, не было ее тепла, ее нежности. Лишь холодная пустота…

— Моя дорогая, — пробормотал Джордж и сжал пальцы в кулаки, пытаясь прогнать мрачные мысли.

Он так надеялся избежать их сегодня вечером! Сконцентрировать внимание на оживленном разговоре, на вкусном ужине, на коктейле, который здесь готовили весьма недурно.

Телефонный звонок Лоренса разбил все его надежды.

— Чего желаете, мисс Уоллес? — послышался зычный голос бармена.

— Красного вина, пожалуйста!

Джордж сидел к стойке вполоборота, но мог даже не поворачиваться для того, чтобы убедиться в правильности своей догадки: нежный женский голос, ответивший на вопрос, принадлежит той самой брюнетке, которая без стеснения разглядывала его несколько минут назад.

— Ваши друзья сегодня не с вами? — поинтересовался бармен.

— Они отправились на заключительную лекцию курсов повышения квалификации. Позднее мы, наверное, опять встретимся, чтобы вместе поужинать, — ответила незнакомка.

— А вы, что же, решили не посещать эту лекцию? — Бармен добродушно усмехнулся.

— Нет.

Ее голос, Джордж ясно уловил это, прозвучал очень уверенно.

— Признаюсь вам честно: я до смерти устала обманными путями привлекать внимание людей ко всякой дребедени, вроде хот-догов. И просто решила поменять работу. Займусь этим в ближайшее время.

— Говорите, устали? — переспросил Бармен.

Значит, эта брюнетка притомилась, отметил Джордж. И поэтому битый час пялила на меня глаза. К тому же осталась в баре, в то время как ее друзья отправились на лекцию. Интересно, это просто совпадение или приглашение провести время вдвоем?

Между тем охватившее его волнение не ослабевало, а лишь разгоралось, подкрепленное нежным голосом незнакомки. Он был каким-то особенным — удивительно мягким и мелодичным.

Как давно Джордж не переживал ничего подобного!

— Эти занятия меня полностью разочаровали, — продолжала женщина. — Лично для себя я не нашла в них ничего интересного. Чувствую, что должна зарабатывать на жизнь каким-то другим способом. А сейчас хочу просто отдохнуть.

Брюнетка негромко засмеялась, и Джордж почувствовал, что возбуждение пронзает его тело сотней маленьких стрел.

Итак, она желает поразвлечься… А я мечтаю избежать очередной одинокой, страшной, невыносимой ночи, подумал он и неожиданно ощутил, что после долгих лет страстно хочет, чтобы в кровати рядом с ним кто-нибудь был. Кто-то живой, теплый, ласковый…

Джордж медленно поднялся из-за столика и направился к стойке, туда, где стояла стройная, высокая темноволосая женщина.

Софи оперлась локтями на полированную деревянную панель и уставилась в бокал с ароматным вином рубинового цвета, обдумывая, что же она натворила.

Перед глазами с ужасающей отчетливостью вдруг стали возникать картинки из ближайшего будущего. Стюарт Браун, начальник ее отдела, наверняка уже заметил, что одна из его подчиненных на лекции отсутствует. Вернувшись в родной офис, он незамедлительно вызовет ее в свой кабинет и потребует объяснений. Любитель строгого соблюдения порядка, он не станет делать ей поблажек, обязательно расскажет о случившемся директору и потребует ее уволить.

Значит, совсем скоро я пополню ряды безработных! — мрачно усмехаясь, подумала Софи. И тогда буду не в состоянии платить за квартиру и бензин для машины, за телефон, за прачечную… Эта работа мне никогда не нравилась, верно, но за нее я регулярно получала деньги. А что теперь?

Софи задумчиво покачала головой, удивляясь своему поступку. Она повела себя весьма необдуманно, поддалась минутному капризу. Что толкнуло ее на столь неразумный шаг? Что стало последней каплей?

Зачем лукавить перед собой. Все дело в том красавце!

Да-да, именно тот человек, который сидел в противоположном конце бара, поспособствовал каким-то непонятным образом тому, чтобы она приняла столь сумасбродное решение. Пребывая в необъяснимо возбужденном настроении, она решилась на столь безумную выходку и с легкостью поставила крест на приличной работе.

Софи не узнавала себя!

Почему в то время, когда все нормальные люди делали последние записи в своих тетрадях, она стояла с бокалом вина у стойки бара?

Какая же ты дура! И на что только надеешься? Чего ждешь? Может, думаешь, что этот потрясающий красавец подойдет к тебе, предложит золотые горы и изменит твою жизнь? — ругала себя Софи, продолжая смотреть в бокал. Потом медленно повернулась к стойке спиной и оглядела зал.

В ту сторону, где сидит этот тип, пялиться не стоит, решила она. Но боковым зрением тут же отметила, что столик у стены пуст.

Вот так-то! Увидев какого-то там красавчика и совершенно лишившись разума, ты стала неуправляемой. А он спокойно удалился, не окинув тебя и беглым взглядом! — с горечью подумала Софи и сделала глоток вина. Вот-вот! Сама во всем виновата! Признайся, ты же осталась здесь в надежде, что этот сногсшибательный тип обратит на тебя внимание?

Она ухмыльнулась, покачала головой и приподняла бокал, глядя в ту сторону, где раньше сидел незнакомец.

— За корабли, что проходят друг мимо друга по ночам, — еле слышно пробормотала она.

И замерла, увидев, что человек, возникший словно из-под земли справа от нее, тоже приподнимает свой бокал.

— За ваше здоровье! — послышался низкий, удивительно приятный мужской голос.

2

— Что? — вырвалось у Софи.

Ее рука дрогнула, бокал выскользнул из внезапно ослабевшей руки и упал на пол, разбиваясь на десятки мельчайших осколков.

— Только взгляните, что вы наделали! — воскликнула Софи, растерянно оглядывая свой костюм, облитый вином.

Лишь спустя несколько мгновений она осознала, что обвинила стоящего рядом человека совершенно безосновательно. Все дело было в ее нервном состоянии, в напряжении и душевном смятении, а еще в усталости.

Кстати, и к решению отказаться от заключительной лекции этот незнакомец не имел ни малейшего отношения. Ведь она задумала распрощаться с нелюбимой работой задолго до того, как пришла сегодня в этот бар и увидела его.

Конечно, умопомрачительный вид незнакомца действовал на нее весьма странно: приводил в жуткое замешательство и как будто затормаживал. Особенно сейчас, когда он стоял так близко. В его глазах необычного прозрачно-серого цвета с темными крапинками, казалось, можно было утонуть.

— Entschuldigung, — пробормотал незнакомец, и сердце Софи обожгло еще более мощной трепетной волной. Раньше она была убеждена, что немецкий язык — резкий и отрывистый. А сейчас обнаружила вдруг, что и он может звучать необычайно мелодично. Даже нежно, соблазнительно…

Кто этот человек? — смущенно подумала Софи. Откуда он?

— Простите, пожалуйста… Я вовсе не хотел пугать вас. Ваш костюм…

Не успела Софи опомниться, как незнакомец повелительно поднял руку, показал что-то официанту, и тот мгновенно протянул ему кусок чистой сухой ткани. Наклонившись, потрясающий сероглазый немец — а может, швейцарец или австриец? — принялся вытирать вино с пиджака и юбки Софи.

Софи обмерла. С каждым новым его прикосновением ее сердце колотилось все неистовее, а щеки все гуще краснели. От него пахло пьянящей свежестью — сандаловым деревом, пачули и амброй. К этому аромату примешивался запах его тела. У Софи закружилась голова.

Когда он дотронулся тряпкой до ее ног в тонких чулках телесного цвета — на них тоже поблескивали капли пролитого вина, она вздрогнула и неуютно поежилась. Этого ей было не вынести!

— Нет-нет… Все уже в порядке, — торопливо пробормотала она.

Незнакомец смахнул ребром ладони остатки вина с ног Софи, и ей показалось, ее ударило электрическим током! Столь невероятным было ощущение, подаренное теплом его руки.

Переведя дыхание, она нервно кашлянула и воскликнула преувеличенно громким голосом:

— Все остальное скоро высохнет само по себе! — Его следовало остановить во что бы то ни стало. От смущения и неловкости она уже не знала, как себя вести, куда деваться, что говорить. — Костюм недорогой, поэтому его не жалко.

— Тогда позвольте мне хотя бы предложить вам еще бокал вина, — ответил незнакомец и выпрямился.

Софи почувствовала такое огромное облегчение, что была готова согласиться на все, что угодно. Она не успела заметить, как мужчина подозвал бармена, уловила лишь повелительные нотки в голосе, когда тот делал заказ.

Затем безропотно позволила проводить себя в кабинку для двоих у правой стены бара и усадить на узкий диванчик, обитый ворсистой тканью изумрудного цвета. Ее спутник уселся рядом, а через минуту принесли бокал с вином.

— Вы пили красное, верно?

— О да… — пробормотала Софи, с ужасом замечая, что на штанине светло-коричневых брюк ее соседа тоже темнеет неприглядное винное пятно.

Его костюм явно не из дешевых! — испуганно подумала Софи и внимательно оглядела одежду незнакомца. Ткань пиджака и брюк поражала добротностью, а фасон одежды был весьма изыскан.

— Вам не стоило… не стоило так беспокоиться. Не случилось ничего страшного, — не вполне уверенным тоном произнесла Софи.

— Разве это беспокойство? — удивился мужчина, глядя ей прямо в глаза. Его голос — густой, глубокий — будоражил кровь. — Признаюсь, мне это даже доставило удовольствие.

Произнесенные им слова должны были успокоить Софи, но она чувствовала себя настолько взволнованной, что они возымели над ней обратное действие. Ей стало еще неуютнее в компании этого человека. Просто-напросто он был чересчур красивым, чересчур мужественным и соблазнительным. Любая нормальная женщина почувствовала бы себя на месте Софи точно так же.

— Мне кажется… — начала было она.

Но он перебил ее:

— Почему вы так напряжены? Чего-то боитесь?

— Ничего я не боюсь! — Голос Софи прозвучал неестественно громко, а в конце вообще дрогнул, выдавая ее внутреннее состояние.

— Тогда пейте вино. — Он сказал это тихо, но в то же время категорично, словно отдал распоряжение и был уверен, что его должны беспрекословно выполнить.

Софи так и подмывало возразить, но, как только она посмотрела ему в глаза, это желание угасло. Взгляд, устремленный на нее, обжигал, обезоруживал, сражал наповал…

— Спасибо, — выдавила из себя Софи и взяла бокал. Но, поднеся его к губам, спохватилась, беспокойно хлопая ресницами: — Только не подумайте, что я… Хочу сказать, что обычно не…

Он приподнял темную бровь, и Софи окончательно смутилась. Но, взяв себя в руки, быстро договорила:

— …никогда не заговариваю в барах с незнакомыми мужчинами.

Неужели она действительно чувствует себя настолько неловко? — подумал Джордж. Или это просто игра? Вероятнее всего — второе. Женщина, так бесстыдно пялившаяся на меня каких-нибудь двадцать минут назад, не может так резко обернуться робкой скромницей.

Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался в собственной правоте. По его мнению, эта особа, заполучив долгожданное внимание, решила сменить тактику, чтобы окончательно заинтриговать его. Потому-то и превратилась так искусно из охотницы в смиренную жертву.

Что ж, придется немного подыграть ей, с неохотой подумал Джордж. Ему было не до глупого флирта, хотя повторно терять возможность, предоставляющую спасение от тягостного одиночества, тоже не хотелось.

— Да будет вам известно, я также не имею привычки вступать в беседу с дамой, если не знаком с ней, — ровным голосом ответил он и внимательнее осмотрел собеседницу.

Помимо стройной фигуры, копны густых волос шоколадного цвета, сразу обращавших на себя внимание, было в этой незнакомке и что-то еще необычное, особенное. Может быть, выражение светло-зеленых ясных глаз, обрамленных пушистыми ресницами… В них таилась какая-то загадка. Казалось, они говорят одновременно и о склонности души этой женщины к глубоким переживаниям, и о живости ее ума, и о романтичности натуры, и еще о чем-то таком, неуловимом…

Джордж втянул аромат ее восхитительных духов — теплый, медовый — и ощутил отчетливое желание прикоснуться к ней. Пожалуй, не следует торопить события, решил он. Когда сама поездка доставляет удовольствие, прибываешь на нужную станцию с большей радостью.

— Почему бы вам не представиться мне? — предложил Джордж. — А мне — вам. Тогда мы окончательно перестанем быть друг для друга незнакомыми людьми.

Он протянул ей крупную загорелую руку с ухоженными ногтями.

— Джордж Росс.

Мужчина произнес свое имя с сильным немецким акцентом, и Софи еще раз изумилась тому, что немецкий буквально ласкает ей слух.

— Софи Уоллес… — Она растерянно взглянула на его руку, не решаясь дотронуться до нее. Ведь еще несколько минут назад, ощутив мимолетное прикосновение этой мужественной ладони к своим ногам, она отреагировала до неприличия бурно.

Джордж ждал. Софи поняла, что у нее нет выбора, и, глубоко вздохнув, протянула руку с длинными тонкими пальцами и вложила в его ладонь.

О Боже! — подумала она, чувствуя обжигающее тепло внизу живота. Что это со мной?

— Ваше полное имя София? — попытался уточнить Джордж.

— Да. Но никто меня так не называет. Я привыкла, что все называют меня Софи.

— А мне кажется, имя София подходит вам гораздо больше, — заметил он.

Новый знакомый произносил ее имя весьма необычно, а его низкий голос звучал нежно, завораживающе. Она чувствовала, что готова согласиться с любым предложенным им вариантом собственного имени.

Пусть называет меня как угодно, лишь бы продолжал что-нибудь произносить своим умопомрачительным голосом, думала Софи, перебирая в памяти страны, где говорят на немецком. А потом не выдержала и поинтересовалась:

— Откуда вы родом?

— Я — швейцарец. Моя родина — Берн. Кантон Берн — один из самых крупных в Швейцарии. И, пожалуй, самый многоликий.

Как интересно! Она окинула собеседника мечтательным взглядом. Уроженец маленькой Швейцарии, расположенной в самом сердце Европы, Джордж заинтересовал ее еще больше. Софи вдруг поняла, откуда в нем та жесткость и агрессивность, которую она уловила, лишь только взглянула на него. Похоже, он был достойным наследником своих далеких предков — представителей древнегерманской культуры. К тому же подобные черты характера нередко присущи людям, выросшим в горах.

— С удовольствием побывала бы в Швейцарии! — воскликнула Софи. — Признаюсь честно: мне ни разу в жизни не доводилось выезжать за пределы Северной Америки. О далеких путешествиях я вынуждена пока лишь мечтать.

— Полагаю, теперь, когда вы твердо решили оставить наскучившую работу, у вас появилась прекрасная возможность сменить и место жительства, — сказал Джордж.

Софи задумалась. Было в его фразе что-то странное. То ли акцент, наиболее ярко прозвучавший в слове «прекрасная», то ли…

Она резко вскинула голову, догадавшись, в чем дело.

— Вы подслушали мою беседу с барменом?!

— По-моему, вы не слишком-то старались приглушить голос. Если уж делились с ним сокровенной тайной, могли бы говорить и потише, — развел руками Джордж.

Неужели эта София пытается убедить меня, что разглагольствовала о том, как ей все наскучило, не намеренно? — с иронией подумал он. — И это после того-то, как она бесстыдно глазела на меня. Нет уж, милая красавица! Отступать слишком поздно!

Но на дешевый флирт, на нелепое притворство, на игру в «завоевание прекрасной принцессы» у него не было ни времени, ни желания. Он сознавал, что конкретно ему нужно от этой связи, и понимал, что его цели с целями этой Софии примерно совпадают.

— Поужинаете со мной? — спросил Джордж.

— Что? — Вопрос прозвучал настолько прямолинейно, настолько неожиданно для Софи, что ей стало не по себе. — Вы что-то сказали? — переспросила она, широко раскрывая свои глаза цвета свежей весенней листвы.

А разве не на это ты намекала, дорогуша? — с раздражением подумал Джордж. Конечно, на это! Зачем же тогда изображать полное недоумение? Или… Может, я слишком поторопился? Наверное, следовало поболтать о пустяках, немного лучше узнать друг друга.

В любом случае ему сейчас было не до соблюдения ничего не значащих условностей.

— Я просто приглашаю вас на ужин. И, признаться, не понимаю, чем вызвано ваше крайнее удивление. Я не заставляю вас сейчас же отправляться со мной в постель, а предлагаю вам поужинать вместе, только и всего, — медленно произнес Джордж.

Только и всего? — эхом отозвалось в голове Софи. Не прошло и получаса с того момента, как этот швейцарец метал в ее сторону убийственные взгляды. Такие, от которых по коже бежали мурашки! А теперь с невозмутимым видом приглашает ее в ресторан, еще и удивляется, почему ему не рукоплещут!

— Значит, вы хотите, чтобы я поужинала с вами? — едва сдерживая негодование, задала вопрос Софи.

— Да. Неужели это так трудно понять? — Замечательный голос Джорджа звучал теперь резче и жестче. — Конечно, английский — для меня не родной язык, но…

— Вы прекрасно говорите по-английски и знаете об этом! — перебила его Софи, взрываясь. — Но то, как вы смотрели на меня оттуда, — она махнула рукой в сторону дальнего столика, где до этого сидел ее новый знакомый, — свидетельствовало лишь об одном: что я вам отвратительна!

— Ах, вот оно что… — Джордж опустил глаза и принялся болтать в бокале остатки коктейля. — Я был раздосадован, поскольку человек, с которым мы условились встретиться в этом баре, не явился, — пробормотал он. — Вот я и смотрел на всех таким злобным взглядом.

— Любимая женщина не пришла к вам на свидание? — выпалила Софи.

Ее слова больно задели Джорджа. Его любимая женщина не могла прийти к нему на свидание…

— Ваше предположение далеко от истины, — ответил он, со странным напряжением глядя в глаза Софи. — Я ждал человека, с которым вместе работаю. Он позвонил лишь через полчаса и сообщил, что не появится.

— Хотите сказать, что вы сегодня один? — Софи попыталась спросить об этом как можно более небрежно, чтобы этот швейцарец не подумал, что уже прощен, но это у нее плохо получилось.

— Совершенно один. Несчастный чужестранец в шумном Нью-Йорке. Вы мне не верите?

Софи скептически скривила пухлые губы.

— У меня такое впечатление, что вы чувствуете себя здесь гораздо свободе, чем я. И что Нью-Йорк вам знаком не хуже вашего родного Берна!

— Думайте так, если желаете, — Джордж улыбнулся. Это была ослепительная, волшебная улыбка, от которой у Софи все затрепетало внутри. — Так или иначе, я действительно один, и страшно голоден. И предпочел бы поужинать вместе с обворожительной женщиной. Совсем не хочется есть в одиночестве. Столик в ресторане заказан на двоих. Неразумно позволять еде пропадать, когда вы могли бы пойти со мной. Вы ведь тоже свободны сегодня вечером?

Софи колебалась. Красавчик ищет компанию, размышляла она, очередную игрушку, развлечение…

В этот момент Джордж подался вперед, протянул руку и положил ладонь на запястье Софи.

— Пожалуйста, поужинайте со мной, — мягко попросил он, совершенно лишая Софи здравого смысла.

Ей стоило сказать, что она ужинает с друзьями, что изменить свои планы никак не может, что благодарна ему за вино и рада их знакомству…

— Хорошо, — слетело с ее губ. — Спасибо.

Если бы этот швейцарец сделал хоть один неверный шаг, если бы выразил словом или жестом, что только этого и ожидал от нее, то Софи мгновенно сказала бы ему, что передумала, что ужинает сегодня с Дорой и Остином… А затем рванула в буфет, где их уже ждал оплаченный фирмой стандартный ужин.

Но Джордж Росс повел себя совсем иначе.

Он слегка сжал ее запястье в знак благодарности, убрал руку и допил остатки коктейля.

— Я очень рад. Спасибо, что согласились. Итак, направляемся в ресторан.

Софи задумчиво кивнула. Она все еще чувствовала сладостное тепло на запястье, в том месте, которого минуту назад касалась рука Джорджа. Это прикосновение сотворило нечто необыкновенное, распалив в ней мощное, ошеломляющее желание.

Софи не спеша поднялась и направилась вслед за Джорджем, рассеянно гладя в пустоту. Споткнувшись обо что-то на пути, она неуклюже покачнулась и чуть было не рухнула на пол, но мужчина вовремя подскочил к ней, с легкостью подхватил крепкими мускулистыми руками и помог устоять на ногах.

— Осторожнее! — воскликнул он, наклоняя голову.

От нахлынувших эмоций — смущения, растерянности и приступа вожделения — у Софи потемнело в глазах. Она могла чувствовать на своей щеке дурманящее дыхание Джорджа, ощущать его запах.

Я ужасно хочу его поцеловать! — промелькнула в ее голове неожиданная мысль. Софи испугалась. Ничего подобного до сих пор еще не происходило в ее жизни. Ей никогда еще не доводилось настолько сильно увлечься мужчиной за такой короткий срок!

Естественно, у нее случались романы. Когда-то она даже думала, что влюблена, хотя это ощущение быстро прошло. Ни одна из ее связей с представителями противоположного пола не превратилась во что-то серьезное, во что-то постоянное…

Вообще-то среди мужчин, которые ее окружали, не было ни одного достойного. Ухаживания большинства из них не вызывали в ней ничего, кроме раздражения. С этим же человеком…

Софи тряхнула головой, ужасаясь ходу собственных мыслей.

Почему я размышляю об этих вещах? Не схожу ли потихоньку с ума? — настороженно подумала она. Я едва знаю этого Джорджа Росса. Да и вообще… Серьезные, постоянные чувства не рождаются так поспешно.

— Спас-сибо, — пробормотала Софи и взглянула в глаза Джорджу. Лучше бы она этого не делала! В ней возникло неудержимое желание дотронуться до его гладкой загорелой щеки. И, не совладав с собой, она подняла руку и провела ладонью по его скуле — мужественной, четко очерченной. — Спасибо! — повторила она. Странно, но теперь ее голос прозвучал гораздо более уверенно, несмотря на то что душа разрывалась от волнения.

— Не стоит благодарить меня. Хорошо, что я успел вовремя подхватить вас. — Джордж приложил ладонь к руке Софи и бережно прижал ее к своей щеке. Потом переплел пальцы с пальцами новой знакомой и внимательно оглядел ее ногти — аккуратно обработанные, покрытые прозрачным лаком. — Хорошо, что я успел, — повторил он почти шепотом, каким-то странным тоном, непонятным его спутнице.

Она тщетно пыталась разгадать значение необычных ноток в его голосе, с удивлением вглядываясь в него широко раскрытыми глазами.

Джордж поднял руку, не выпуская ладони Софи, склонил голову и коснулся губами ее пальцев. И медленно двинулся дальше, покрывая легкими нежными поцелуями тыльную часть ее ладони, запястье…

— Джордж… — Софи произнесла его имя на выдохе, тихо, смущенно, и почувствовала, что к глазам подступают слезы. Они были вызваны растерянностью, невиданными переживаниями и счастьем, которое дарило каждое прикосновение его теплых мягких губ.

Понимал ли красавец Джордж Росс, какие эмоции вызывает в этой молодой женщине? Женщине, привыкшей к неуклюжим и грубоватым ухаживаниям ровесников. Ощущал ли, что каждым своим поцелуем, каждым заботливым жестом пробуждает в ней новую, небывалую страсть?

— Мне… очень хочется поужинать с вами, — пробормотала Софи, желая хоть как-то дать ему понять, что творится у нее в душе, и в то же время боясь называть все своими именами.

На губах Джорджа появилась улыбка, которая тут же исчезла.

— Я думал, это решенный вопрос, — ответил он и повел к узорчатым стеклянным дверям, отделявшим бар от ресторана.

Слава Богу, эта Софи перестала маскировать свои истинные желания и устремления! Теперь все будет проще, с удовлетворением отметил Джордж. Минуту назад она страстно хотела, чтобы я поцеловал ее! Чуть не набросилась на меня первой. Нет уж! Бедная, и не подозревает, наверное, что я вовсе не намереваюсь целовать ее в губы.

После смерти Маргарет Джордж признавал лишь четверых женщин. Свою сестру Юлию, в самые страшные минуты находившуюся рядом и всеми возможными способами пытавшуюся скрасить его боль и одиночество. Дочь Хильдегард — драгоценный подарок от Маргарет, его маленькую копию. Тещу, Ирен, интеллигентную, проницательную даму, сильно сдавшую после смерти младшей дочери. И, конечно, собственную мать.

Только этих женщин он целовал и обнимал, только ими дорожил. Больше никем.

И естественно, даже не думал сближаться более чем на одну ночь с этой Софией, подцепленной в баре, так быстро согласившейся пойти с ним в ресторан.

Поначалу его еще терзали некоторые сомнения, но после искусно разыгранной ею сценки, когда он был вынужден подскочить и заключить ее в свои объятия, от этих сомнений не осталось и следа.

Эта штучка прекрасно понимала, что происходит, сознавала, что ждет ее предстоящей ночью и завтра, наутро. И с удовольствием шла на это, зная правила игры.

Все пройдет, как обычно в таких случаях. Ужин, непринужденная болтовня, бутылочка вина, свечи над столиком… Потом еще бутылочка, уже ночью. Они разопьют ее в номере Софи.

Вести эту особу к себе Джордж не собирался. Ему не хотелось ни осложнений, ни продолжения отношений.

После бокала вина в номере они отправятся в кровать.

А на рассвете он бесследно исчезнет из ее жизни. И продолжит свое одинокое существование. Существование, в котором есть место лишь для воспоминаний. Где почти отсутствуют радости. И надолго поселились лишь скорбь и печаль.

3

Софи хотелось узнать об этом человеке как можно больше. И она бесхитростно задавала вопросы.

— Чем же вам приходится заниматься в Нью-Йорке? На туриста вы совсем не похожи. К тому же упоминали о каком-то человеке, вашем сотруднике, который не пришел на деловую встречу. — Софи пожала плечами.

Джордж медленно кивнул. В его серых глазах отразился мерцающий свет свечей.

— Здесь располагается филиал нашей шоколадной фабрики. Мы собирались обсудить со Стюартом решение некоторых проблем.

— У вас много проблем? — поинтересовалась Софи, улыбаясь.

— К счастью, нет. То, о чем мы хотели поговорить, — неизбежные текущие вопросы. По сути, мелочи. — Джордж говорил спокойным уравновешенным тоном. Не было в нем ни хвастовства, ни ложной скромности.

Софи не удивилась. То, что на его пути встречались лишь мелкие, несущественные проблемы, не вызывало сомнений. По виду Джорджа Росса можно было предположить, что для него не существует непреодолимых преград.

По спине Софи пробежал холодок. Она представила, что работает в его компании, под его начальством.

Наверное, этот мистер Росс неумолим в отношении подчиненных. И если бы ему довелось столкнуться с кем-нибудь вроде меня, он стер бы такую сотрудницу в порошок! — подумала Софи, неуютно поеживаясь.

— Пользуется ли спросом в Нью-Йорке швейцарский шоколад? — спросила она, неожиданно представив себя в совершенно иной роли.

Что, если бы работа в его фирме ее полностью устраивала? Она вздрогнула, вообразив на мгновение, что трудится бок о бок со столь потрясающим боссом.

— Швейцарский шоколад любят во всем мире. У нас производится особая продукция. Мы обладаем сотней необычных рецептов… Почему вы улыбаетесь? — Джордж удивленно приподнял брови.

— Что? Я… я даже не сознавала, что улыбаюсь. — Софи смутилась. Перед ее глазами проплывали умопомрачительные картинки, и она так увлеклась ими, что потеряла контроль над собственными эмоциями.

Теперь, когда Джордж вернул ее в реальность, у нее предательски запылали щеки. Совершенно растерявшись, она подняла руки, желая приложить ладони к лицу, но тут же опустила их и, взяв бокал с вином, сделала большой глоток.

— Я чувствую себя Золушкой из детской сказки. Здесь так красиво!

Софи с восторгом разглядывала обитые дорогой тканью стены, столы с резными ножками, покрытые нежно-розовыми скатертями, восхитительную посуду, официантов в безупречных форменных одеждах, бесшумно снующих по мягкому красному ковру…

— Я планировала провести этот вечер совершенно по-другому.

В памяти Софи возник образ Остина и Доры, появившихся в дверях бара как раз в тот момент, когда они с Джорджем приближались к ресторану. В первое мгновение лица ее друзей вытянулись в полном недоумении, потом они принялись перемигиваться и шептать что-то на ухо друг другу.

Только бы Джордж не обратил на них внимания! — молилась про себя Софи.

Сейчас она должна была вместе с ними жевать полуостывший ужин, изрядно надоевший, так как почти каждый день там подавали одно и то же. И думать о сборах и завтрашнем отправлении в обратный путь.

— У меня такое ощущение, что сейчас я ущипну себя, проснусь и обнаружу, что этот роскошный зал — не что иное, как прекрасный сон! — простодушно призналась Софи.

— А я, по-вашему, превращусь в тыкву? — спросил, усмехаясь, Джордж.

— О нет! Прекрасный принц вполне реален. В этом я не сомневаюсь! — протараторила Софи.

— Я кажусь вам прекрасным принцем? — Мужчина задал вопрос довольно небрежным тоном, но его глаза при этом озарились каким-то странным светом. И Софи инстинктивно напряглась. — Неужели я действительно представляюсь вам каким-то там принцем?

Она задумалась. Действительно, что за человек сидел перед ней? Всегда ли Джордж Росс был настолько учтив и предупредителен, как сейчас? Он попросил ее свободно чувствовать себя в этом роскошном заведении, выбирать из меню все, что она пожелает. Потребовал от официантов заменить ей тарелку, наполнить бокал… Но каким он был, когда командовал подчиненными? Может, ее прежнее мнение ошибочно?

— Вы, несомненно, можете быть очаровательным, когда хотите казаться таким, — осторожно ответила она, видя, что Джордж ждет ответа на вопрос.

— Когда хочу казаться? — несколько удивленно переспросил он.

Софи вздохнула, чувствуя, что оказалась в несколько затруднительной ситуации, но кривить душой не стала.

— Просто… у меня такое ощущение, что вы намеренно ведете себя со мной именно так. Что вам нужно быть сейчас таким. Что…

— А почему бы и нет? — резко перебил ее Джордж. — Вы — женщина, причем красивая женщина. Любому нормальному мужчине захотелось бы расположить вас к себе. Очаровать, заставить вас улыбаться. Разве не так?

— Признаюсь честно, — пробормотала Софи, совершенно обескураженная его объяснением, особенно акцентом, сделанным на слове «красивая», — мужчины, с которыми я встречалась раньше, совсем не походили на вас. Они не были ни столь галантными, ни столь умелыми в обращении с женщинами… И не имели достаточно денег, чтобы приглашать меня в подобные места…

— Разве деньги играют для вас большую роль? — спросил, прищуриваясь, Джордж.

Ему вдруг показалось, что прозрачные зеленые глаза Софи превратились в колючие льдинки. Она напряглась и изменилась в лице, уловив в его голосе неприкрытый цинизм.

Итак, леди хочет разыграть из себя не падкую на богатство святошу, отметил Джордж. Что ж, пусть делает то, что ей нравится. Правда, выглядит это несколько смешно, но какая мне разница? Он пристальнее всмотрелся в зелень глаз собеседницы. Истинное положение дел мне ясно: красотка быстро уяснила для себя, что у меня водятся деньжата. Она смекнула, что сможет неплохо провести со мной вечер, поэтому и пустила в ход все свои трюки. И еще пытается делать вид, что представляет собой благородную личность. Ха!

— Я вовсе не… — с достоинством заговорила Софи, но Джордж перебил ее, не желая портить вполне удачно складывающийся вечер.

— Да-да, я все понял: вы не часто бываете в подобных заведениях, поэтому и упомянули сказку о Золушке. Правильно?

— Да. — Софи кивнула. — Для меня сегодняшний ужин — целое событие. Рестораны и отели не для меня. Сейчас я очутилась здесь лишь потому, что наша компания, пославшая сотрудников на курсы, целиком оплатила и номера, и еду.

— Та самая компания, в которой вам надоело работать? — осторожно поинтересовался Джордж.

— Верно. — Лед в глазах Софи растаял. Они заметно погрустнели. — Уверена, что такого роскошества мне не увидеть потом еще очень долгое время.

Джордж внимательно рассматривал свою случайную знакомую, и с каждой последующей секундой в нем разгоралась страсть.

Софи закончила говорить и тоже изучающе оглядела собеседника. Джордж сидел, свободно откинувшись на мягкую спинку кресла, положив загорелые крупные руки, сцепленные в замок, на розовую скатерть. Пиджак идеально сидел на его внушительных размеров плечах… Внезапно Софи уловила идущую от ее спутника теплую волну и вздрогнула от невероятного прилива желания.

Она представила на мгновение, как пальцы Джорджа прикасаются к ее обнаженной плоти, и опустила глаза, боясь, что он увидит отразившиеся в них эмоции.

Наверняка ему известно, как довести женщину в постели до полного безумия. До такого состояния, в котором забываешь обо всем на свете, с содроганием подумала Софи. О Господи! Что за мысли!

Она отпила немного вина, смачивая пересохшие губы. И пробормотала, пытаясь нарушить воцарившееся неловкое молчание, заставляя себя отвлечься от навязчивых мыслей:

— Вы, наверное, чувствуете себя здесь как рыба в воде. Часто вы бываете в подобных заведениях?

— Работа обязывает меня встречаться с разными людьми. Нередко встречи эти проходят именно в ресторанах. Я езжу по всему миру и многое повидал.

— Это ужасно интересно! — Глаза Софи оживленно засияли.

— Не сказал бы, — равнодушно ответил Джордж и пожал плечами. — Номера отелей не слишком отличаются друг от друга. Ничего в них восхитительного нет. К тому же работа занимает у меня все время. Зачастую отдохнуть и расслабиться по-настоящему — в ресторане или каком-то другом месте — просто не успеваешь.

Впрочем, в такой бешеной нагрузке не было никакой необходимости. Он спокойно мог работать и не в столь напряженном режиме. Команда директоров и управляющих, занимающихся ведением дел в головной компании и в филиалах, принадлежащих ему самому и двум другим совладельцам, отличалась исключительной надежностью.

Людей на ведущие должности они с компаньонами подбирали на протяжении нескольких лет, причем с особой тщательностью и расчетливостью.

Но Джордж все равно не мог позволить себе иметь много свободного времени. В противном случае он, наверное, давно сошел бы с ума от отчаяния и терзавшей сердце многолетней боли, от наплыва радужных воспоминаний, от осознания, что все лучшее осталось в прошлом.

— Какая жалость! — прощебетала Софи. — Я на вашем месте во что бы то ни стало отыскала бы возможность…

— Я приехал сюда, чтобы заниматься делами, — резко прервал ее Джордж. — После бесконечного напряженного рабочего дня о развлечениях думаешь меньше всего на свете!

Теперь, надеюсь, эта вертихвостка поняла, что я имею в виду! — раздраженно подумал он, схватил со стола бокал и тоже сделал глоток вина. Мой респектабельный вид, как погляжу, вскружил ей голову! Леди намекает на то, что я мог бы поразвлечься вместе с ней, изрядно опустошив собственный бумажник. Хотя почему я придаю этому столько значения? Пусть мечтает, о чем хочет. Мне, черт возьми, нет до этого никакого дела.

Все, что Джорджу требовалось, так это провести сегодняшнюю ночь в компании женщины. Только сегодняшнюю ночь! Поэтому задумываться над тем, что его случайной знакомой нравится больше — деньги или он сам — не имело никакого смысла.

Тяжело вздохнув, Джордж устремил взгляд на Софи. В мерцающем сиянии свечей ее темные густые волосы красиво блестели, глаза приобрели какой-то необычный оттенок и казались еще более загадочными. А белая кожа как будто светилась изнутри.

Догадывалась ли сама Софи, как выглядела сейчас?

Конечно! Она все прекрасно знает, решил Джордж, продолжая рассматривать свою новую знакомую. Наверное, и к столу наклоняется вовсе не случайно. Ей известно, что в таком положении мне видна верхняя часть ее груди. Что это возбуждает меня, будоражит мою кровь. Сняла бы пиджак, что ли. Для предоставления мне лучшего обзора.

Софи смущенно хлопнула ресницами.

— Я ни на что не намекала, когда заикнулась о том, как вела бы себя на вашем месте и как проводила время! — воскликнула она.

— Конечно, конечно! — В ответе Джорджа прозвучала явная неискренность, но он и не желал убеждать эту особу, что верит ей. — Еще вина?

— Нет, спасибо, — сдержанно отказалась Софи, понимая, что уже достаточно выпила за вечер.

Вообще-то она почти не употребляла алкоголь, поэтому сегодняшняя доза была для нее весьма значительной. Внутри у нее все горело, щеки пылали. Да и в зале было достаточно тепло.

Надо бы снять пиджак, подумала она.

— Хотите еще чего-нибудь? — спросил Джордж и, увидев, что Софи расстегивает пуговицы пиджака, замер в изумлении.

По всей вероятности, эта женщина умеет читать мысли, промелькнуло в его голове.

Софи же, ни о чем таком не подозревая, грациозным жестом сняла с себя пиджак, повесила его на спинку кресла и поправила блузку из полупрозрачной ткани цвета слоновой кости. Взгляду Джорджа представились очертания ее небольшой высокой груди. Кровь с бешеной скоростью помчалась по его венам.

— Спасибо, но мне не стоит больше есть, — ответила Софи на заданный Джорджем вопрос.

— Может, что-нибудь на десерт?

Ее лицо озарилось мечтательной улыбкой.

— От десерта я бы не отказалась, но, боюсь, моей фигуре этого не вынести. — С лицом невинного ангела Софи приложила руку к собственным ребрам и медленно опустила ее к самому низу живота. — Лучше не соблазняйте меня!

Кто кого соблазнял?! Из груди Джорджа чуть не вырвался стон, когда он следил за умопомрачительным движением ее ладони! Ему показалось, что его тело вот-вот разлетится на части от приступа страсти.

— У вас чудесная фигура, и вы это прекрасно знаете, — переведя дыхание, заметил Джордж. Он давно перестал делать вид, что увлечен едой. Не притрагивался даже к вину, хотя заказал сегодня один из своих самых любимых сортов. Все его внимание сконцентрировалось на Софи. — Вы умеете заставить мужчину отвесить вам комплимент. Если сам он не догадывается это сделать.

— Я не собиралась… — начала было Софи, сверкая глазами.

— Охотно вам верю, — поспешил ей на помощь Джордж и улыбнулся.

Было в его улыбке нечто такое, что действовало на Софи крайне возбуждающе. Она никак не могла определить, что же именно так волнует ее? Быть может, глаза Джорджа, озаряющиеся, когда он улыбался, каким-то неземным, завораживающим сиянием.

— Вообще-то вы заслуживаете самых лучших похвал, — продолжил ее собеседник. — Вы ведь очень красивы, я уже говорил вам об этом.

— Вы так считаете? — робко спросила Софи.

Джордж уверенно кивнул и прищурился.

— Хотите, чтобы я продолжил? И сказал вам, что кожа у вас просто изумительная, нежная, как у младенца? Что ваши глаза напоминают мне первые листочки в весеннем саду?

— Хватит! Прекратите! — выкрикнула она, хватая Джорджа за руку, чтобы остановить. — По-моему, вы перегибаете палку…

— Вы мне не верите? — удивленно пожал плечами ее новый приятель.

Смущенная до предела, Софи лишь покрутила в ответ головой и пробормотала:

— Да вы мне льстите…

— Я никогда никому не льщу, — Джордж ответил так уверенно и категорично, что Софи испуганно моргнула и притихла, даже не пытаясь продолжать спор.

Заметив, что тонкая прядь темных блестящих волос сбилась на лицо собеседницы, Джордж протянул руку, желая поправить ее. Едва коснувшись щеки Софи, он понял, что вот-вот потеряет контроль над собой. И принялся нежно наматывать прядь на палец до тех пор, пока Софи не придвинула к нему голову настолько, чтобы не испытать боли.

В глазах Джорджа горела неприкрытая страсть, и Софи почувствовала, что растворяется в ней. Ей показалось вдруг, что другие посетители ресторана и официанты превращаются в размытое пятно, а разговоры и стук посуды отдаляются и становятся еле уловимыми. Софи дважды нервно сглотнула, хотела что-то сказать, но так и не вымолвила ни единого слова.

Наконец Джордж высвободил ее из своего странного плена и поправил ей волосы. Так нежно, что у Софи перехватило дыхание. Она ощущала, что та дорожка на щеке, по которой только что прошелся его палец, горит невидимым огнем, а все ее существо готово броситься ему в объятия.

— Запомните, я никогда никому не льщу, — протяжно повторил Джордж.

Ее рука все еще лежала на его руке. На фоне его загара ее кожа выглядела белоснежной.

— Итак, от сладкого вы отказываетесь, — продолжил Джордж начатый несколько минут назад разговор, переворачивая руку и переплетая пальцы с тонкими белыми пальцами Софи. — Может, ликер, кофе?

— Пожалуй, кофе, — собравшись с силами, заставила Софи работать собственный язык. Ее слова прозвучали неуверенно и тихо, от этого она пришла в еще большее замешательство.

— Выпьем кофе в «Лунном гроте», — повелительно сказал Джордж, и Софи не оставалось ничего другого, как покорно кивнуть в ответ.

Они встали из-за столика. Джордж, не выпуская пальцев своей спутницы, притянул ее ближе к себе, захватил пиджак со спинки кресла, на котором она сидела, и решительно направился вместе с девушкой к выходу.

Софи прекрасно понимала, что происходит с Джорджем. Ведь с ней творилось нечто похожее. Те бурные, невероятные эмоции, которые вызвали в ней его легкие прикосновения и вполне невинные слова, привели ее в такое состояние, что она была рада уединиться с ним в более укромном, менее людном месте, чем огромный ресторан одного из центральных отелей Нью-Йорка.

Но разыгравшаяся в ней страсть была настолько сильна и ярка, что, удались они в самый темный и отдаленный уголок, ее пыл огненным столбом будет подниматься над их головами, подобно лаве пробудившегося вулкана.

Войдя в «Лунный грот», Софи с разочарованием заметила, что ни уединения, ни тишины им здесь не найти. Далеко не они одни из посетителей ресторана решили выпить кофе именно в этом небольшом уютном зале с мягкими диванами и креслами вдоль стен.

— Что ж, нам не повезло, — ровным тоном заметил Джордж, искусно скрывая разбушевавшуюся в душе бурю чувств.

Может, как раз повезло? — подумала Софи.

— Как вы считаете, они принесут кофе нам… Мне и вам в номер? — спросила она. Простые слова, но они дались ей с огромным трудом.

Произнеся их, Софи почувствовала, что даже стены и пол содрогнулись.

Джордж ответил не сразу. Но по выражению его лица Софи видела, что идея пришлась ему по вкусу. Вернее даже, что он рассчитывал именно на это.

— Там спокойнее… — не вполне уверенным тоном добавила Софи.

— Вы серьезно хотите пригласить меня? — спросил Джордж, глядя ей прямо в глаза.

Софи ощущала, что ее покинули остатки сил. Язык не двигался. Поэтому она только медленно кивнула и отвела взгляд в сторону.

Это было самым поспешным, самым безумным решением в ее жизни. К ее эмоциям взывал голос разума. Забили тревогу привитые с детства осторожность и целомудрие. Но она не желала прислушиваться к ним. Сейчас ни то, к чему могла привести эта случайная связь, ни то, какому риску подвергалась ее дальнейшая судьба, не имело ни малейшего значения. Софи знала только одно: она не должна позволить этому знакомству закончиться сейчас, в этом полутемном ресторанном зальчике с экзотическим названием, заполненном посторонними людьми, Не следует отпускать этого мужчину, не дав ему понять, во что могут вылиться их отношения.

Если бы она допустила это, то сожалела б о нелепой ошибке всю оставшуюся жизнь. Эти странные мысли преобразили ее, вселили уверенность и силу.

— Да, я намерена пригласить вас к себе. Я хочу именно этого, — уже более твердо ответила Софи, радуясь возвращению дара речи.

Как только двери лифта закрылись за ними, Джордж взял Софи за руки и привлек к себе.

4

Послышалось легкое шипение, подъемная кабина слегка покачнулась и двинулась вверх. Софи, повинуясь власти сильных рук Джорджа, прильнула к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Ее новый знакомый неразборчиво пробормотал что-то, — она ничего не расслышала. Не иначе как слова заглушило громкое биение их сердец.

Софи не раз за этот вечер пыталась представить себе, что почувствовала бы, если б Джордж вновь обнял ее. Не по необходимости, как тогда, когда споткнулась. А повинуясь желанию… Как выяснилось, все, что она воображала, было жалким подобием действительности. Его руки дарили такие потрясающие ощущения, что у нее все плавилось внутри.

Жар тела Джорджа обволакивал Софи дурманящей пеленой. Аромат одеколона, смешанный с пьянящим запахом его тела, казалось, проникал внутрь, заполнял ее легкие, просачивался в кровь. Она уже не слышала шума движущегося наверх лифта. Все, что воспринимал ее слух, так это его учащенное дыхание и ласковый шепот, приятно щекочущий кожу:

— София… София…

Опять ее имя звучало в устах этого швейцарца как-то по-особому. Так называть ее мог только он, Джордж Росс.

После того как Софи приняла окончательное решение, Джордж мгновенно нашел официантку и заказал кофе.

— Конечно, мистер Росс, — дружелюбно улыбаясь, ответила молодая женщина лет двадцати пяти. Вероятно, она прекрасно знала, с кем имеет дело. — Принести кофе в ваш номер?

— Нет. — Он резко качнул головой, подчеркивая категоричность своего ответа, и вопросительно взглянул на Софи.

— В шестьсот восемьдесят пятую комнату, — ответила Софи, поворачиваясь к официантке.

Шестой этаж, отметил про себя Джордж. Это ровно шесть мгновений. Но даже их хватит ему, чтобы объятиями и поцелуями довести ее почти до исступления. Поцелуями в лоб, в виски, в шею, в грудь… Только не в губы.

— Джордж… — шептала Софи, отвечая на страстные ласки своего спутника.

Эмоции бушевали в ней. Не помня себя от возбуждения, чувствуя, что не в состоянии дождаться момента, когда они уединятся в ее номере, Софи вцепилась в тонкую ткань рубашки Джорджа, там, где она была заправлена в брюки, и порывистым движением высвободила ее.

Все происходило так, как будто во сне. Необычном, умопомрачительном сне! Руки Софи дрожали, когда она дотронулась до крепкого мускулистого тела Джорджа, когда начала гладить его грудь, покрытую жесткими волосами, его могучую спину. Он тоже содрогнулся, почувствовав прикосновение ее мягких ладоней, негромко выругался и ловким движением передвинул ее на то место, где только что стоял сам. Теперь она находилась у противоположной двери стены и была прижата к прохладной металлической панели.

Движения Джорджа становились все более требовательными, все более неуемными. Он стремительно покрывал поцелуями лицо, шею Софи, ее грудь — насколько это позволял широкий вырез полупрозрачной блузки. Обжигал горячими ласками ее талию, живот, плечи…

Но почему-то даже не пытался поцеловать в губы. И от этого Софи ощущала некоторое замешательство. Почему он не хотел подарить ей этот знак близости — один из самых интимных?

— Джордж… Поцелуй меня… — попросила она.

Но это ничего не изменило. Губы Джорджа упорно обходили ее рот. Несмотря на то, что он сам был уже на грани, неистово гладя ее грудь и доставляя ей огромное удовольствие. Удовольствие, граничащее с болью.

— Черт возьми! Джордж! Пожалуйста… — слетело с губ Софи.

Действуя почти инстинктивно, она обхватила ладонями затылок мужчины и притянула его голову к своему лицу. Поначалу он сильно сопротивлялся, и ей показалось, что на победу в этой схватке у нее не хватит сил.

Но тут Джордж все же сдался и прикоснулся к губам Софи. Пол под ногами, стены лифта — все, что окружало их, растворилось и утратило значимость. В мире остались только она и этот невероятный мужчина.

То, что случилось в следующую секунду, резко и жестоко вернуло Софи в реальную действительность.

Во-первых, она с ужасом заметила, как разительно изменилось поведение Джорджа. Он замер и затих, его губы, едва коснувшись ее рта, странным образом напряглись. Во-вторых, в это же самое мгновение лифт остановился на шестом этаже и двери с шумом растворились.

На то, чтобы сообразить, где они и что происходит, Софи потребовалось несколько мгновений.

— По-моему, мы приехали, — пробормотала она, переведя дух.

Джордж же выглядел вообще обезумевшим. Он не двигался с места, его взгляд был устремлен в пустоту, глаза словно остекленели.

— Джордж, — осторожно повторила Софи, не понимая в чем дело. — Это мой этаж.

Ее слова дошли до него медленно, с трудом прорвавшись сквозь густой туман и приглушенный гул, заполнившие его голову.

— Ja, — пробормотал он, тяжело дыша. — Да, да, конечно…

Они вышли из лифта, повернули налево и направились в конец коридора, туда, где располагался номер Софи.

Буря эмоций, которую Софи пережила за прошедшую минуту, давала о себе знать: ее руки и ноги дрожали, голова шла кругом. Приблизившись к комнате, она достала из сумочки ключ и попыталась вставить его в замочную скважину. У нее ничего не вышло. Вторая попытка привела к тому же результату. Вдруг ключ выпал из ослабевших пальцев Софи и со звоном ударился о выложенный мраморной плиткой пол.

— Черт! — раздраженно воскликнула она.

— Позвольте мне, — сказал Джордж, поднял ключ, глубоко вздохнул и, немного помучившись, все же открыл дверь.

Размеры комнаты потрясли его. Наверное, таких крошечных помещений, предназначенных для обитания людей, он не видел никогда в жизни.

— Это ваш номер? — вырвалось у него. Вообще-то его радовал любой повод сменить тему и отвлечься от того, что происходило в лифте.

— Да, я обитаю именно здесь! — сказала Софи и рассмеялась. — Вижу, вы удивлены?! Наверное, вам и в голову не приходило, что другая половина человечества — та, к которой вы не относитесь, живет гораздо скромнее.

— За подобную каморку кто-то еще осмеливается брать деньги? — недоуменно покачивая головой, спросил Джордж.

— Не так уж здесь и плохо. Есть даже ванная.

Она щелкнула выключателем, чтобы лучше продемонстрировать все положительные стороны своего временного жилища, и в этот момент увидела отражение их обоих в большом настенном зеркале. Из ее груди тут же вырвался возглас — не то ужаса, не то веселья.

— Джордж! Вы только взгляните! Какое счастье, что в коридоре нам никто не попался навстречу! Что бы о нас подумали?

— Что мы участвовали в массовой потасовке. Или в оргии, — ответил он, вглядываясь в свое отражение. Он молился, чтобы Софи восприняла хрипловатость его голоса как следствие только что испытанной страсти. В действительности же дело обстояло несколько иначе.

А в сущности, Джордж сам не мог понять своего состояния. Эмоции рвали его душу на части.

И все из-за какого-то поцелуя!

Нет! Поцелуй этот был вовсе не каким-то. Впервые в жизни Джордж почувствовал неописуемый восторг, целуя не Маргарет.

С первым поцелуем, предназначавшимся Маргарет, в то время еще невесте, в его жизнь вошли уют, тепло и спокойствие. Он почувствовал тогда, будто обрел настоящий дом, настоящее счастье. Тот поцелуй навеки запечатлелся в его памяти. Перед ним словно раскрылись двери в сердце женщины. Женщины, которую с того самого момента он страстно полюбил.

Этот поцелуй был другим. Он не нес в себе радостного света беззаботной юности, как тот, что они знавали когда-то с Маргарет. Он говорил лишь о всепоглощающей, неудержимой страсти. Хотя длился считанные секунды.

Джордж прекрасно понимал, что Софи очень хочет этого поцелуя. И сопротивлялся, сколько мог. Когда же их губы соприкоснулись, он испытал настоящий шок, был просто ошеломлен, не понимая, что делать. Если бы лифт не остановился, если бы Софи не напомнила ему, что пора выходить, не исключено, что он и до сих пор так и стоял бы, потрясенный, в кабине.

— Кофе! — воскликнула Софи.

— Что? — непонимающе спросил Джордж, находясь в плену ностальгических мыслей. С ним творилось нечто небывалое!

Тряхнув головой, он постарался прийти в себя. Отражение в зеркале любезно показывало, что его внешний вид вполне соответствует тому, что творится у него внутри. Полы мятой рубашки свешивались поверх брюк. Галстук съехал набок. Взъерошенные волосы походили на воронье гнездо. Глаза блестели как-то неестественно ярко. А на губах… Его губы все еще ощущали тепло мягкого пухлого рта Софи.

Джордж поднял руку, поднес ее к губам и замер в таком положении, размышляя, что делать: то ли стереть волнующий, головокружительный след Софи, то ли, наоборот, сохранить и приумножить его?

Неожиданно охватившее душу желание насторожило Джорджа. Да, ему ужасно хотелось повторить этот поцелуй…

— Вы сказали кофе? — он покачал головой, тщетно пытаясь вернуть способность трезво мыслить. — Черт возьми, какой еще кофе?

— Мы же заказали в номер, — напомнила Софи. — С минуты на минуту его принесут. Думаю, нам следует встретить официантку в более достойном виде.

Она подошла ближе к зеркалу, расправила блузку, взяла с тумбочки расческу и стала приводить в порядок взлохмаченные волосы.

Джордж почувствовал сильный внутренний протест. В данный момент ему нужно было совсем другое — взрыв эмоций, потеря контроля над собственными действиями, разгул чувств и желаний…

— Прекрати! — повелительно воскликнул он.

— Что?..

Софи замерла с расческой в руке и озадаченно, даже несколько испуганно, уставилась на отражение своего гостя в зеркале.

На протяжении нескольких мгновений Джордж пожирал ее взглядом. Потом порывисто привлек к себе и с жадностью прильнул к ее губам.

В считанные секунды головокружительный поток эмоций, овладевший ею в лифте, с новой силой обрушился на Софи. Одна за другой из ее головы улетучились все рациональные мысли, все тревоги. Теперь в эту комнату могла заявиться хоть целая армия официантов с литрами кофе. Софи не обратила бы на них ни малейшего внимания.

Весь ее мир мгновенно сконцентрировался на них двоих, на тех сказочных ощущениях, что дарило каждое движение, каждое прикосновение к ней этого божественного мужчины. Она содрогалась от мощного прилива страсти, низ ее живота горел от безумного желания. Эту жажду мог утолить лишь он, потрясающий Джордж Росс.

На этот раз Джордж действовал совсем по-другому. Он целовал ее продолжительно и пылко. Его губы то напрягались и становились требовательными и властными, то смягчались и дарили только нежность. Он искусно ласкал Софи языком, разжигая в ней настоящий пожар, гладил по голове, безнадежно портя то, что оставалось от утренней укладки.

Софи крепко держалась за мощные плечи Джорджа, понимая, что земля уходит у нее из-под ног. Теперь она больше не принадлежала самой себе: ею владел бурлящий океан невиданных ощущений. И ей не оставалось ничего другого, как покорно подчиниться его власти и плыть туда, куда несли ее сильные волны…

Стук в дверь раздался неожиданно. В этот момент Софи уже напрочь забыла об их заказе. Сначала она подумала, что это ей лишь кажется, но стук повторился. Вместе с ним из забытья ее вернул в действительность пронзительный звон телефона.

Джордж нехотя разжал руки, пробормотал что-то резкое на немецком языке и, оставив Софи посреди комнаты, устремился к двери.

Почувствовав себя брошенной, Софи беспомощно огляделась по сторонам, окинула рассеянным взглядом не прекращающий дребезжать телефон, махнула в его сторону рукой и, добредя до кровати, рухнула на нее без сил.

Джордж повелительным жестом указал официантке на столик, куда она должна была поставить поднос с чашками, быстро сунул ей в руку чаевые, по-видимому, весьма щедрые: глаза официантки радостно заблестели. И выпроводил ее за дверь. Потом подскочил к телефону.

— Ja… Georg Ross…

Как ни странно, звонили ему. Видимо, ни один шаг столь важной персоны, как мистер Росс, не мог укрыться от бдительной администрации гостиницы. Софи не могла слышать, кто это был, но сразу поняла, что Джорджу очень приятно общаться с этим человеком. Удивительно, но чем больше он разговаривал, тем разительнее менялось его лицо. Скоро на смену напряженности и серьезности пришла мягкая плавность линий. В его серых глазах, обрамленных темными густыми ресницами, появился радостный свет, а на губах — довольная улыбка.

Софи почувствовала, что ее душу охватывают какие-то неприятные ощущения.

Джордж беседовал по-немецки, причем говорил довольно быстро, поэтому ей было непонятно, о чем речь. Единственное, что уловил ее слух, так это слово «Schatz», беспрестанно произносимое им. Оно звучало из его уст до того нежно и любовно, что Софи замерла от боли и обиды.

— Ja, ja, mein Schatz, — повторил Джордж, и Софи показалось, ей залепили звонкую, унизительную пощечину на виду у многотысячной толпы. Ее сердце сжалось, превращаясь в маленький колючий кусочек льда. Постепенно от страсти и блаженства, от радости сближения со столь необычным, столь красивым и соблазнительным мужчиной не осталось и следа. Все это превратилось в кровоточащую, жуткую рану.

— Ты женат? — не дожидаясь, пока он положит трубку, спросила Софи.

— Женат? — эхом отозвался Джордж. И замер у телефона.

Было что-то странное в его реакции. Что-то тревожное, непонятное. Сердце Софи испуганно затрепетало.

— Я ведь слышала твой разговор. Ты называл… Ты постоянно произносил слово Schatz! Я почти не знаю немецкого, но что такое Schatz мне прекрасно известно! Это переводится как «сокровище», «золотце»! — Софи говорила эмоционально, обиженно.

Джордж неторопливо подошел к кровати и сел на край. По выражению его лица было невозможно угадать, о чем он думает.

— Кого ты называл «золотцем»?

— А разве тебя это… — Джордж резко замолчал, но вскоре почему-то все же решил ответить Софи. — Я разговаривал с сестрой. — Его голос прозвучал холодно и жестко, и в комнате, так быстро остывшей и омрачившейся, стало еще неуютнее. — С сестрой, фрау Юлией Тесмер. Не веришь?

Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку в кожаном переплете, открыл ее на странице, где был записан телефон Юлии Тесмер, и протянул Софи.

— Иди и перезвони по этому номеру.

— И не подумаю! — выпалила Софи, совершенно сбитая с толку. Почему он вдруг так сильно захотел убедить ее в справедливости собственных слов? — Я… Я тебе верю!

Джордж сердито пыхтел, в его глазах горели злобные огоньки.

— Джордж… Я верю тебе, — повторила Софи. — Пожалуйста, прости меня!

На протяжении нескольких мгновений, показавшихся Софи нескончаемыми, мужчина гневно смотрел ей в глаза. Потом, немного смягчившись, протянул руку и, к великому облегчению Софи, провел ладонью по ее волосам.

— Ладно, — пробормотал он уже менее жестко.

И что теперь? — с тоской подумала она. Тема закрыта, и мы благополучно вернемся к тому, чем занимались несколько минут назад? Наверное, у меня это теперь не получится…

Странный телефонный разговор, Софи вдруг ясно поняла это, сыграл для нее весьма важную роль. И кое-чему научил. Она с легкостью согласилась вступить в близость с человеком, с которым познакомилась только сегодня вечером. А ведь ей ничего о нем не известно. Ровным счетом ничего.

— Она на восьмом месяце беременности, — сказал Джордж, и Софи вздрогнула, отвлекаясь от невеселых размышлений.

— Ты о ком? — растерялась Софи.

— О Юлии, Скоро у нее родится первенец. Позвонила, чтобы пожаловаться на страшную жару, — пояснил Джордж спокойным голосом.

— Жара! — мечтательно повторила Софи и устремила взгляд на серые окна. По подоконнику барабанил дождь.

— В Берне совсем не такой климат, как в Нью-Йорке, — уловив ход ее мыслей, пояснил Джордж.

— Да, я понимаю, — рассеянно кивнула она.

Он задумчиво глядел в пустоту. Теперь в его глазах опять сиял свет, и Софи, заметив это, почему-то жутко обрадовалась. Кровь ожила и быстрее побежала по ее венам. А в комнате стало теплее и уютнее.

Странно, но за какие-то несколько часов знакомства с Джорджем Россом жизнь Софи значительно изменилась. События развивались сегодня с небывалой скоростью, и с каждой минутой в ней лишь разрасталось странное чувство. Чувство, зародившееся в тот момент, когда она впервые увидела его в баре.

— Кстати, принесли то, что ты хотела, — пробормотал Джордж и указал рукой на блестящий поднос на столике. На нем стояли две маленькие симпатичные чашечки, — Как насчет кофе, София?

Но Софи хотела совсем другого. Она вдруг подумала, что с радостью вообще бы не расставалась с этим человеком. И о том, что ее желанию никогда не сбыться.

— Нет, кофе я не хочу, — прошептала она.

Джордж повернул голову и внимательно посмотрел ей в глаза, Его дыхание постепенно участилось, а зрачки расширились.

— Тогда иди ко мне, — пробормотал он, беря ее за руку и требовательно привлекая к себе. — Давай закончим то, что начали…

«Давай закончим то, что начали»… — Его слова эхом отозвались в висках Софи.

Она вырвалась из его объятий, спрыгнула с кровати и, отойдя на пару шагов, в нерешительности остановилась.

5

Джордж задумался. Что он предложил ей закончить? И, главное, как? Каким образом? Стремительным совокуплением в порыве страсти? Софи ясно давала понять, что тоже хочет этого… А вообще, почему он ломает над этим голову?

Завтра распрощаемся, и все пойдет своим чередом. Пожелаю ей всего хорошего и тут же забуду, размышлял Джордж. Хотя… Легко ли это будет сделать?

Единственное, что он знал твердо, так это то, что в данный момент покинуть эту женщину был не в состоянии. Уйти, не испробовав всех ее прелестей, того, что обещали горячие поцелуи и ласки, не утолив иссушающей жажды, вызванной в нем именно ею, представлялось ему невозможным.

На протяжении нескольких страшных лет он держал свои сексуальные желания под замком, до изнеможения изнурял себя работой, терзался воспоминаниями. Наверное, настал предел. Сегодня страсть разыгралась в нем с неимоверной силой, сметая преграды, требуя удовлетворения, заставляя забыть о контроле и ограничениях. И он должен был дать волю скопившемуся напряжению.

— София?

Софи растерянно повернула голову. С ней происходило нечто странное: душу терзали сомнения, противоречивые мысли сводили с ума. Ноги отказывались слушаться, и она продолжала стоять на небольшом коврике с замысловатым орнаментом.

Джордж так и сидел на кровати, пристально глядя на нее. Софи посмотрела ему в глаза и неожиданно почувствовала прилив сил. В этих серых бездонных глазах было все, что ей сейчас требовалось…

Ее тревожил страх, но его взгляд внушал уверенность, помогал обо всем забыть.

Надо закрыть глаза и шагнуть вперед. Навстречу осуществлению самых смелых желаний, сказала себе Софи. Надо довериться ему. Он поможет. Даже если я упаду, то боли не почувствую. Он действительно поможет мне…

Джордж с радостью принял ее в объятия, обогрел своим теплом. Софи подняла голову, и он тут же прильнул к ее губам. Последовавший поцелуй захлестнул их обоих, — ошеломляющей, горячей, ненасытной волной, унес в другое измерение, растворил друг в друге.

Софи с готовностью и восторгом отвечала на каждое движение Джорджа. Замешательство, раздумья и страхи бесследно исчезли из ее сердца. Для них там больше не осталось места. Все было заполнено пламенными, ни с чем не сравнимыми эмоциями. Ей казалось, она никогда не насытится этим мужчиной, поэтому жадно принимала все, что он давал.

События прошлого и будущего смешались в ее сознании. Ее уже не интересовало, что последует утром, что случится через час. Вся ее жизнь сжалась до размеров этого счастливого мгновения. И она наслаждалась им, с головой окунувшись в пучину волшебных ощущений.

Джордж ласкал ее повелительно, делал то, что хотел, что нравилось ему самому. Софи покорно подчинялась. Потому что его желания удивительным образом совпадали с тем, что хотела она сама.

Он нежно касался ее тела в самых чувствительных местах, заставляя Софи утопать в истинном блаженстве, утоляя кипящую страсть и одновременно пробуждая в ней все новые и новые необузданные устремления.

— Джордж… — шептала на выдохе Софи, инстинктивно выражая протест и в то же время умоляя его о большем. Она мечтала высвободиться от оков одежд и прижаться обнаженным телом к его плоти. Желала почувствовать, как его сильные властные руки, воспламенив ее кожу, потребуют от нее главного… И страстно хотела подчиниться этому требованию. Хотела, как никогда прежде в своей жизни, слиться в момент высшего наслаждения с этим невообразимым мужчиной…

— Джордж…

Вместе с тем ей было страшно подумать об окончании этой бесподобной любовной игры. Наверное, она согласилась бы продлить эти сладостные моменты до скончания дней. Возможно, и целой вечности ей не хватило бы, чтобы вдоволь насладиться подобным счастьем.

Но вожделение уже достигало немыслимых пределов. Софи казалось, оно вот-вот разорвет ее на части, если она не получит удовлетворения.

— О, Джордж!.. — В ее голосе уже звучало крайнее нетерпение.

Мужчина тихо засмеялся.

— Schatz, — пробормотал он. — У нас еще вся ночь впереди.

Вообще-то он и сам уже сгорал от желания полностью овладеть ею. Но кое-что его удерживало.

В его объятиях находилась сейчас совершенно непохожая на Маргарет женщина. А именно Маргарет, она одна, на протяжении долгих лет была ему известна в близости.

В первые мгновения, когда Джордж только коснулся Софи, эта разница показалась ему очень значимой. Темноволосая, высокая, с бледной кожей и зелеными глазами, Софи являла собой полную противоположность смуглой, среднего роста блондинке, каковой была его жена. Более того, Софи совершенно по-иному пахла.

Поначалу сердце Джорджа больно сжималось от этой поразительной разницы, и в какой-то момент он вообще засомневался, что в состоянии вступить в близкую связь с этой женщиной. Когда же Софи ответила на его ласки — трепетно, восторженно, он осознал вдруг, что находится не в прошлом, а в настоящем.

А в этом настоящем с ним рядом была Софи.

И она сильно волновала его.

И могла дать то, в чем он очень нуждался.

Поэтому-то Джордж и решил поцеловать ее в губы. В мягкие, чувственные, сладкие губы. И не пожалел об этом. Целовать ее доставляло ему райское наслаждение.

— Джордж… — Из груди Софи вырвался стон, и мужчина сорвал с нее измятую блузку.

Увидев ее нежную, белую грудь в красивом бюстгальтере, напряженные соски, проглядывавшие сквозь изящное кружево, ждущие, жаждущие его ласк, он понял, что пропал.

И принялся вновь покрывать ее тело жаркими поцелуями. Софи трепетала в его руках, тая под горячим потоком сказочных ласк.

Джордж перевел дыхание, нащупал замочек бюстгальтера у нее на спине и попытался расстегнуть его. У него ничего не получилось.

Софи усмехнулась, сообразив, что Джорджу не справиться со столь сложным заданием, и помогла ему. Потом соблазнительным жестом сняла с себя кружевное чудо и отбросила в сторону.

В его глазах отразился неописуемый восторг. Он медленно провел ладонью по ее обнаженной груди — упругой, нежной, припал к ней губами и стал целовать, щекотать кончиком языка, осторожно покусывать ее. Когда он обхватил ртом темно-розовый набухший сосок, Софи застонала, откинула назад голову, едва не теряя сознание. Потом, тяжело дыша, подалась к нему, развязала галстук на его шее, сняла с него пиджак, принялась расстегивать пуговицы рубашки, чуть ли не вырывая их вместе с кусками изысканной ткани…

От остатков одежд они освобождали друг друга, находясь уже в полузабытьи. Страсть жгла изнутри, ослепляла…

В тот момент, когда Софи уже ни о чем не могла думать и жила лишь предвкушением соития, которое вот-вот должно было последовать, Джордж заколебался. Почувствовав это, она широко распахнула глаза и непонимающе посмотрела на него рассеянным, туманным взглядом.

— София, Schatz… — прошептал он, прерывисто дыша. — У меня нет…

Сообразив, о чем речь, она закачала головой.

— Ничего… Не думай об этом… Не важно… Войди же в меня поскорее! — Ее последние слова прозвучали как мольба, как заклинание. Она не произнесла их, а выкрикнула, простонала. И подалась к нему бедрами, хватая его за плечи, привлекая к себе.

Джордж тяжело вздохнул, окончательно сдаваясь. Но как только проник внутрь Софи, как только ощутил ее пьянящую, сладостную влагу, он забыл обо всем на свете. И отдался неистовой, безудержной, всепоглощающей страсти.

Когда за окнами едва забрезжил рассвет и в комнату проникли его первые блеклые лучи, Джордж открыл глаза, пробуждаясь от глубокого, крепкого сна, и, нахмурив брови, осмотрелся по сторонам.

Сквозь приоткрытую форточку до него доносились уличные звуки — шум машин, отдаленные голоса прохожих. Джордж вспомнил, что он в Нью-Йорке: этот сумасшедший город никогда не затихает! Но это был явно не его номер — просторный и удобный, к которому за пять дней пребывания здесь он уже привык…

Мысли бешено завертелись в его голове, еще не совсем прояснившейся после сна. Неожиданно рассветную тишину комнаты нарушил чей-то тихий вздох, и Джордж мгновенно все вспомнил, окончательно проснувшись.

София!

Воспоминания о вчерашнем вечере со скоростью летящей свинцовой пули пронеслись в его памяти, приводя его в состояние шока.

София. Софи. Эта женщина назвала себя именно Софи, когда они знакомились. Сообщила также и свою фамилию, но Джордж тут же забыл ее. Для него эта Софи была Софией. Просто Софией.

Одна за другой в памяти стали всплывать картинки вчерашнего вечера. С этой женщиной он провел целую ночь. Спал в ее кровати, утолив разожженную ею невиданную страсть. Они занимались любовью несколько раз до полного изнеможения, до абсолютной потери чувств и мыслей, до настоящего безумия. Он решил, что должен взять все, что София стремилась отдать ему, ведь впереди его опять ждало долгое мучительное одиночество. Зеленоглазая красавица подарила ему немыслимое блаженство и спасла от предстоящей кошмарной ночи.

И… благополучно помогла отдалить светлые воспоминания о любимой жене!

— О, Маргарет! — прошептал Джордж, глотая подступивший к горлу ком, крепко сжимая кулаки и стискивая зубы.

Софи еще раз умиротворенно вздохнула и уютнее устроила голову на мягкой подушке. Ее лица не было видно, его скрывала прядь темных густых волос.

Медленно и осторожно Джордж перевернулся на бок, приподнялся и, опершись локтем на матрас, окинул Софи внимательным взглядом. Ему вдруг нестерпимо захотелось убрать волосы с ее лица, еще раз посмотреть на пухлые губы, на глаза, на тонкие черные брови, пушистые ресницы. Но осторожность и предусмотрительность взяли верх над мимолетным желанием. Если бы он коснулся ее, то запросто мог разбудить. А тогда неизбежно последовали бы осложнения, которые лишь помешали бы ему.

Тогда… Все началось бы сначала. Непременно. Увидев, что она проснулась, теплая после сна, аппетитная, Джордж не совладал бы с собой. Желание все еще тревожило его, оно не исчезало окончательно, наверное, даже ночью, когда он спал.

— Если бы она проснулась… Если бы… — мечтательно пробормотал Джордж, облизывая пересохшие губы. И тут же тихо выругался, ощущая, что страсть разгорается в нем с новой силой, что волна желания захлестывает его с головой.

Даже спящая, Софи влекла с невероятной мощью: пьянила одной своей близостью, действовала как наркотик.

Признайся, что ты хочешь ее! — с раздражением упрекнул себя Джордж. Ты хочешь эту женщину до умопомрачения! Хочешь заняться с ней любовью сейчас же!

Он вдруг ясно ощутил, что вчерашней бурной ночи ему мало. Что с эмоциями, рвущимися изнутри, ему не справиться одному. Без помощи этой Софии с глазами цвета свежей листвы…

Однако Джордж откинул одеяло и поднялся с кровати, забыв об осторожности и о нежелании будить женщину, спящую рядом.

Софию, судя по всему, вчерашний бурный вечер утомил больше, чем Джорджа. Она лишь пошевелила головой во сне, уютнее улеглась и еще раз тихо вздохнула. Джордж почувствовал, что этот сладкий вздох проникает в самое его сердце.

Нет! Решительно заявил себе он. Позволять ей вторгаться в мою жизнь ни в коем случае нельзя. Я сблизился с ней всего на одну ночь. На одну! В моей судьбе для нее нет места.

Одежда Джорджа в безобразном состоянии валялась по всей комнате. Галстук узким концом зацепился за иголки большого кактуса в углу и одиноко болтался в воздухе. Измятая рубашка свешивалась с обшарпанного кресла, пиджак лежал на полу в одной стороне комнаты, а брюки — причудливой кучкой — в другой, на ковре с замысловатым орнаментом.

Джордж, сильно хмурясь и что-то бормоча себе под нос, принялся собирать свои вещи, встряхивать и расправлять их. Ему не терпелось принять душ. Очень горячий, хорошо очищающий кожу душ. Или лучше холодный, ледяной. Такой, который остудил бы пыл, привел бы его взбудораженное тело в нормальное состояние, пронял насквозь! Который выбил бы все неуемные желания, все странные мысли.

Наверное, лишь этот способ помог бы отвлечься от воспоминаний о вчерашнем жарком вечере. О наслаждении, что подарила ему эта женщина, о незабываемых ощущениях, которые довелось с ней испытать.

Хотя позволить себе здесь такое удовольствие, как душ, было слишком рискованно. Шум воды за стеной непременно разбудил бы Софи. Увидев, что его нет рядом, она мгновенно сообразит, что он в ванной, и тогда…

О нет! — подумал Джордж, представив себе на мгновение, как обнаженная Софи присоединяется к нему, становясь под душ. Кровь с бешеной скоростью помчалась по его жилам, когда перед глазами одна за другой поплыли навязчивые эротические картинки. Вот она — нежная, светлокожая, грациозно и мягко ступая, появляется в ванной. Он подает ей руку, приглашая зайти в душевую кабину. Вот они касаются друг друга, сливаются в единое целое под теплыми ласковыми струями воды…

Джордж раздраженно тряхнул головой, прогоняя дурманящие фантазии. В любом случае ему следовало привести себя в порядок. Выходить в коридор в таком состоянии было невозможно.

Торопливо, но тихо и осторожно собрав одежду, он вошел в небольшую ванную комнату и плотно закрыл за собой дверь.

Увидев свое отражение в овальном зеркале над раковиной, Джордж ахнул. Под глазами у него появились отвратительные мешки. Черты лица заметно обострились. Подбородок покрывала темная щетина — ведь вчера вечером он не брился. А на голове творилось нечто невообразимое, хотя этот жуткий беспорядок живо напомнил ему содрогающуюся от восторга Софи, которая каждый раз во время оргазма хватала его за голову и впивалась своими тонкими белыми пальцами в шевелюру.

— О нет! — пробормотал Джордж. — Пора прекращать думать об этих вещах. Это лишь мешает…

Открыв кран, он набрал ледяной бодрящей влаги в ладони и окунул в нее лицо, желая поскорее отделаться от последствий сна и вчерашних событий. Следовало как можно быстрее выбраться из этой каморки и навсегда исчезнуть из жизни Софии. Как он и планировал с самого начала.

Вытершись насухо большим махровым полотенцем, надев на себя одежду и приведя в относительный порядок волосы, Джордж наконец почувствовал, что стал самим собой. Сон окончательно отступил, а самообладание благополучно вернулось. Теперь он был готов с головой окунуться в нормальную жизнь и оставить в прошлом зеленоглазую Софию, которая так неожиданно ворвалась в его судьбу.

Его новая знакомая все еще спала, когда Джордж тихо вышел из ванной. Она выглядела совершенно незащищенной в своем сладком сне. Лицо ее по-прежнему скрывала блестящая прядь волос шоколадного цвета.

Джордж спокойно мог уйти, оставить эту женщину. Она никогда бы не узнала, как он исчез и куда. Ему требовалось лишь тихо шагнуть к двери и выскользнуть в коридор…

Но что-то его останавливало. Нет, продолжать отношения, как бы этого ни хотелось, он вовсе не собирался. Нарушать данное себе слово не входило в его привычку. Наверное, ему мешало так просто исчезнуть отсюда внутреннее благородство, привитое с детства. Он должен был поговорить с ней, хотя бы попрощаться.

Вздохнув, Джордж опустился в единственное в этой комнатке небольшое кресло с потертой обивкой и облупившейся краской на подлокотниках и провел рукой по только что приведенным в порядок волосам, вновь взлохмачивая их.

София выглядела восхитительно. Умиротворенная, беззащитная, нежная, она походила сейчас на невинного ребенка, на божественное создание.

И Джордж не мог отвести от нее завороженного взгляда.

Через несколько минут, когда где-то прямо под окнами с шумом затормозила машина, Софи беспокойно шевельнулась и приоткрыла глаза. Наблюдать, как она пробуждается, оказалось весьма занимательным занятием.

Потянувшись, лениво и томно изогнув спину и разведя в стороны изящные руки, Софи счастливо улыбнулась. Но неожиданно улыбка исчезла с ее губ.

— Джордж? — пробормотала она сонным, растерянным голосом. — Джордж?

Он молча следил за ее действиями.

Проведя рукой по той стороне кровати, где полчаса назад еще лежал ее возлюбленный, Софи слегка нахмурилась, медленно повернула голову. И вновь закрыла глаза, словно вырваться из теплых ласковых объятий сна было не в ее силах.

Джордж прекрасно понимал, что она чувствует. Совсем недавно он сам пережил похожее ощущение. Когда просыпаешься утром и осознаешь, что окружающая тебя действительность — не та, к которой ты привык… Или что что-то не так, как должно быть…

— Джордж?

На этот раз Софи оторвала голову от подушки, раскрыла глаза и непонимающе, еще не отойдя ото сна, уставилась туда, где рядом с ней спал Джордж.

— Где…

— Здесь, — поспешно ответил он, и она резко повернулась к нему.

— Ах, вот ты где! — Ее нежное лицо вновь озарилось улыбкой.

Джордж с ужасом почувствовал, как его сердце тает от этого милого полусонного лица, светлого, как майский рассвет.

— Что ты там делаешь? И почему уже одет? — беззаботно поинтересовалась Софи. — Тебе куда-то нужно идти? Ждут неотложные дела?

— Нет, ничего важного… — пробормотал он.

— Здорово… — Она шире улыбнулась, приводя его в полное замешательство. — В таком случае раздевайся и возвращайся в постель.

— Нет. Нам не стоит это делать. — Его холодные слова пронзили сердце Софи острой болью.

— Не стоит? — От недоумения ее лицо приобрело еще более уязвимый, невинный, детский вид…

— София, прекрати! Не надо! — взмолился Джордж.

— Что прекратить? — Женщина изумленно захлопала ресницами.

— Не смотри на меня так, очень тебя прошу… — Он опять нервно провел рукой по волосам. Этот жест говорил о его внутреннем смятении красноречивее, чем взволнованный голос. — Как, черт возьми, я смогу уйти отсюда, когда ты смотришь на меня подобным образом?

Уйти отсюда? О чем это он?

В голове Софи еще кружил сонный туман, и она не совсем понимала, что происходит.

Ее тело гудело, живо воскрешая в памяти воспоминания о вчерашнем неистовом сексе. Такого с ней еще не случалось! Совершенно обессилевшая, она провалилась в крепкий прекрасный сон. А теперь, проснувшись, ощутила себя другим человеком — полноценной счастливой женщиной!

6

По пухлым губам Софи вновь скользнула блаженная улыбка.

Ей показалось, мир стал прекраснее и светлее. Никогда в жизни она не чувствовала в себе такой чудной гармонии, такого спокойствия, такой сытости. Мужчина, который повстречался ей вчера, показал, что такое истинное удовольствие, подарил волшебную ночь.

А утром, после всего, что произошло, могла начаться лишь радостная насыщенная новая жизнь. Другого Софи не могла себе вообразить. И в этой новой, полной надежд жизни непременно должен был присутствовать Джордж Росс.

Именно с этой мыслью она заснула вчера. С ней же окунулась сейчас в сладкую дрему, опять опустив голову на мягкую подушку.

Однако спустя несколько минут, показавшихся ей бесконечно долгими, Софи опять вздрогнула и распахнула глаза, силясь побороть сон.

— Джордж!

— Я здесь, — ответил он, и Софи, мгновенно вспомнив, что ее прекрасный ночной гость сидит в кресле у окна, опять приподняла голову и повернулась к нему.

Несмотря на то, что от его безупречности, которая вчера в баре сразу бросилась ей в глаза, не осталось и следа, он выглядел потрясающе. Все в его внешнем виде напоминало о вчерашнем бурном вечере: и темная щетина на подбородке, и слегка опухшие веки, и измятая одежда, и растрепанные волосы…

Софи прекрасно знала, что именно ее руки в порыве неукротимой страсти испортили его безукоризненную прическу. Что подаренное именно ею наслаждение утомило и измучило его тело.

Сейчас события вчерашнего вечера представлялись ей в ярких радужных красках, и на протяжении нескольких минут она спокойно и с восхищением рассматривала своего фантастического любовника.

Когда сон окончательно стал отступать и сказанные им недавно слова повторно прозвучали в ее голове, Софи встрепенулась.

— Джордж, что ты имел в виду, когда сказал, что уходишь? — спросила она, невинно хлопая ресницами. — Ты куда-то торопишься?

Мужчина неподвижно сидел в кресле, глядя прямо ей в глаза, и ничего не отвечал.

Сердце Софи тревожно затрепетало. Душу охватили неприятные догадки, подозрения и страх. Она заставила себя сесть, покрутила головой, прогоняя остатки дремы.

Ей вдруг остро захотелось скрыть от него свою наготу, и, инстинктивным движением схватив край одеяла, она натянула его на себя, пряча грудь и плечи. И с облегчением вздохнула, чувствуя себя теперь более защищенной.

— А когда ты… вернешься?

— Никогда, — холодным, бесстрастным тоном ответил Джордж.

— Никогда? Но почему? Что я сделала не так?

— Дело не в тебе, София. А во мне. Ты многого обо мне не знаешь.

— Я не понимаю, — растерянно пробормотала она.

— Послушай, дорогая моя, не хочу тебя обижать. Но ведь я не обещал тебе вчера никакого продолжения наших отношений. Мы оба хотели друг друга, мы провели вдвоем эту восхитительную ночь. Теперь пора расстаться.

Взгляд Джорджа был таким жестким, что у Софии все сжалось внутри. Несмотря на уют и тепло, которые дарило ей мягкое одеяло, она поежилась, будто от холода.

— Расстаться? — Ее голос прозвучал странно, неестественно, сдавленно и тихо.

— Да, расстаться. Прощай.

К великому ужасу Софи, на его лице не дрогнул ни один мускул. По всей вероятности, Джордж был настроен весьма решительно.

Она смотрела на него в полном изумлении. Ее глаза выражали непонимание, неверие, испуг…

Джордж спокойно поднялся с кресла, прошел к стоявшим у противоположной стены туфлям, всунул в них ноги и занялся шнурками.

Он предполагал, что объяснение пройдет более бурно и болезненно. Все вышло гораздо проще.

Конечно, София попыталась удержать его. И даже вновь завлечь в постель. Но, слава Богу, не подняла шума, не расплакалась и не устроила истерики. Хотя соблазн нырнуть обратно в ее теплую кровать был слишком велик.

Если б она прибегла к более решительным мерам, когда хотела повторно обольстить его, он бы, наверное, не устоял перед ее чарами.

Противоречивые эмоции терзали душу Джорджа. Желание и страсть боролись в нем со стремлением поскорее выскочить из этого чертового номера, захлопнуть за собой дверь, навсегда оставив очаровательную темпераментную Софию позади. От этого пальцы слегка дрожали, и он возился со шнурками дольше обычного.

Быстрее! Быстрее же! — твердил ему внутренний голос, торопя и тем самым только мешая.

— Нет!

Послышавшийся пронзительный крик заставил его вздрогнуть от испуга и вскинуть голову.

— Что? — выпалил он, тараща глаза.

— Я сказала — нет! — Ничего уже не понимая, совершенно запутавшись, Софи сознавала лишь одно: Джордж не может так просто уйти после всего, что произошло между ними! После неземного наслаждения, в котором они по-настоящему слились в нечто единое, цельное, неразрывное…

Откинув одеяло, забыв о своей незащищенности, она спрыгнула с кровати и, подскочив к нему в тот момент, когда он уже направился к двери, вцепилась в рукав его пиджака.

— Ты никуда не уйдешь!

От неожиданности Джордж замер, но тут же опомнившись, резко повернул голову, окинул Софи убийственным взглядом и дернул руку.

В первое мгновение в ее глазах промелькнул испуг. Она сделала неуверенный шаг назад, моргнула и ослабила хватку, но тут же, собравшись с духом, с новой силой вцепилась в его рукав, подалась вперед и упрямо повторила:

— Ты никуда не уйдешь! Во всяком случае, пока не объяснишь свое поведение.

Джордж окинул ее с головы до ног испепеляющим, полным пренебрежения взглядом. Софи показалось, этот страшный взгляд срывает с нее последний защитный слой, разъедает ее нежную белую чувствительную кожу, доставляет дикую боль, адские страдания.

— А кто, интересно мне знать, посмеет остановить меня? — ухмыляясь, спросил он ужасающе надменным ледяным тоном.

— Я…

Чтобы ответить ему, ей пришлось собрать все свое мужество. Но напряжение, в котором она пребывала, оттого что силой удерживала его за рукав пиджака, придало ее голосу большую уверенность. Хотя у нее все трепетало внутри от отчаяния, страха и обиды.

— Да что ты говоришь? — процедил сквозь зубы Джордж, продолжая высокомерно и злобно смотреть на нее.

Софи изо всех сил пыталась не выказать того, что вызывал в ней его жуткий взгляд, хотя от испуга ей впору было провалиться сквозь землю. Она лишь вдавила ступни в мягкий коврик на полу, но пальцы рук не разжимала, упорно и смело глядя ему в глаза.

Джордж еще раз дернулся, пытаясь вырваться, но Софи не сдавалась.

— София! — взревел наконец он.

Ни разу в жизни Софи не слышала, чтобы ее имя произносили столь грубо и свирепо.

— Ты оторвешь мне рукав!

— Не оторву, если ты не прекратишь эту нелепую войну! — выпалила она. — Разве я многого требую от тебя, Джордж? Всего лишь прошу сказать мне, почему ты уходишь. Просто объясни…

Джордж не на шутку рассердился. Его лицо покраснело, ноздри расширились, он распрямился и стал как будто еще выше и шире в плечах.

— Я не обязан отчитываться перед тобой! — рявкнул он и дернулся к двери.

Софи не разжимала пальцев. В ней как будто проснулся дикий зверек, она лишь яростнее и крепче впилась в добротную ткань, хотя рука уже немела.

Трудно представить, как долго продолжалась эта глупая борьба. Потеряв наконец остатки терпения, Джордж грубо схватил Софи за запястье, с силой сдавил его и, когда она ослабила пальцы, высвободился из ее плена. Но в тот момент, когда он хотел откинуть ее на кровать и уйти, послышался глухой удар. Что-то выпало из внутреннего кармана его пиджака.

При этом лицо Джорджа исказилось от странного испуга, и он поспешно протянул руку к вывалившемуся из кармана предмету. Однако Софи опередила его, резко наклонилась и схватила упавшую на пол вещицу.

Это был бумажник. Темно-коричневый кожаный бумажник. И в нем определенно находилось нечто такое, что Джордж хотел от нее скрыть.

Действуя почти инстинктивно, потеряв всякий интерес к пиджаку Джорджа, Софи кувырком откатилась в сторону, крепко сжимая в руке портмоне. Потом вскочила на ноги, с победным воплем перепрыгнула через кровать и стала у дальней стены, переводя дыхание. Теперь, чтобы поймать ее, Джорджу пришлось бы попотеть — побегать за ней вокруг кровати.

— София! — угрожающе-предупредительным тоном крикнул Джордж. — Сейчас же… немедленно верни мне мою вещь, слышишь?

— И не подумаю! — отрезала она. Стоило идти до конца — вымучить его, отомстить…

Джордж стоял на месте, тяжело дыша, и пристально следил за малейшим ее движением. Его глаза потемнели и горели странным светом.

Софи окинула противника вызывающим взглядом, подняла вверх руку с бумажником, торжествующе помахала им в воздухе и в этот момент с ужасом заметила свое отражение в большом зеркале на створке шкафа. Она совсем забыла, что обнажена. Краска стыда горячим потоком хлынула к ее щекам.

Смущенно прикрыв грудь руками, быстро осмотревшись, она увидела на спинке кровати свой зеленый халат, схватила его и надела на себя.

— София, отдай мне бумажник! — грозным тоном повторил Джордж.

— Нет уж! — ответила Софи, прищуривая глаза. — Может, я и отдала бы его тебе, если б ты так не испугался. Теперь же, когда я знаю, что в нем есть нечто, для тебя очень важное, очень ценное, я сначала исследую его.

С трудом придерживая полы халата, она подошла к кровати и расстегнула бумажник.

Из него на смятую постель посыпались кредитные карты, визитки и какие-то записки. В одном отделе лежала пачка купюр — американских долларов и швейцарских франков. В другом — почтовые марки. А в третьем… пачка фотографий.

Софи не требовалось задавать вопросы, гадать… Она ясно поняла, что именно эти фотографии и не хотел показывать ей Джордж. Карточки были почти не видны, из кожаного кармашка выглядывала лишь тонкая полоска верхней из них.

Джордж смачно выругался. Но когда Софи подняла голову и окинула его возмущенным взглядом, он вдруг резко передумал останавливать ее. Вместо этого иронично ухмыльнулся и воскликнул:

— Что ж! Полюбопытствуй!

Софи растерянно моргнула.

А почему, собственно, не позволить ей взглянуть на мои любимые снимки? — подумал Джордж. Пусть посмотрит на Маргарет. На мою милую жену…

Действительно, из-за чего он так испугался минуту назад? Отчего не захотел, чтобы Софи узнала о Маргарет? Нет-нет, он вовсе не собирался скрывать от нее, что у него когда-то была жена.

Что же тогда вызвало в нем такую реакцию, такой протест?

Поразмышляв некоторое время, Джордж все понял. Ему принципиально не понравилось, что Софи собиралась узнать обо всем именно таким бесцеремонным образом…

К тому же он вообще ничего не собирался рассказывать ей о себе. Эта женщина была для него развлечением на одну ночь, не более того. Если бы она не проснулась так рано, то он спокойно ушел бы отсюда и, возможно, вскоре вообще забыл о ней.

Хотя… Это не вполне соответствовало действительности. София проснулась не так уж и рано. А он сам намеренно дождался ее пробуждения. Что-то удержало его сегодня в этой маленькой комнатке, не дало уйти, не оглянувшись…

— Ну же, взгляни на фотографии, дорогая моя, — резко сказал Джордж, видя замешательство Софи. — Ты так отчаянно боролась! Смотри же! Смелее!

Софи не двигалась. Она вдруг ясно ощутила, что не хочет знать, кто на этих карточках. На душе у нее стало безумно гадко, а руки ослабели и, казалось, были не в состоянии что-либо делать. Особенно доставать из кармана этого мерзкого бумажника тонкую пачку личных фотографий Джорджа…

— Неужели ты решила на этом остановиться, mein Schatz? — поддел ее Джордж язвительным тоном. — Ты дралась, как хищный зверь, а теперь, насколько я понимаю, струсила!

Если бы не его «струсила», Софи еще долго сомневалась бы, а потом и вовсе отказалась от мысли рассматривать снимки.

Теперь же, когда Джордж так ловко заставил ее делать то, чего ждал от нее, она уже не раздумывала. Даже не стала ломать голову над тем, почему его нежелание посвящать ее в свою тайну столь резко улетучилось.

Крепко завязав на талии пояс халата, Софи достала фотографии.

На первой из них была изображена маленькая девочка в ярком летнем платьице с большими карманами. Лет трех от роду. Она держала в руке забавную игрушечную собаку и улыбалась во весь рот. Ее серые глаза обрамляли темные густые ресницы.

Джордж мог и не пояснять, кем доводилась ему эта восхитительная крошка. Девочка была его маленькой копией.

— Хильдегард! — воскликнул Джордж, прекрасно понимая, что уточнения излишни. — Ее зовут Хильдегард.

— Она твоя дочь, — тихо сказала Софи.

Он не ответил. Лишь медленно кивнул, хотя ее фраза прозвучала вовсе не как вопрос, а как утверждение.

Теперь Софи не сомневалась, кто на других фотографиях. Тем не менее с замиранием сердца, с болью в душе, похолодевшими пальцами она сняла верхнюю фотографию и взглянула на изображение улыбающейся женщины.

— Мама Хильдегард? — Ее голос прозвучал ужасно тихо и несмело.

— Да… И моя жена.

7

Наверное, Софи должна была испытывать благодарность. Хотя бы потому, что он честно во всем признался… Но то, что она переживала в данный момент, вовсе не походило на это благородное чувство. Ей хотелось орать, выкрикивать самые ужасные ругательства, какие только были ей известны, размахивать руками и даже наброситься на него с кулаками.

Но, несмотря на бушующие внутри нее эмоции, несмотря на ярость и злость, с головой захлестнувшие ее, она не могла пошевельнуться. Как будто окаменела. И продолжала стоять на том же месте, застывшими глазами глядя на фотографию с изображением незнакомой женщины — жены Джорджа.

Что самое интересное, согласно общепринятым меркам ее внешность не представляла собой ничего особенного. Хотя смуглая кожа, ослепительная улыбка и пышные светлые волосы сразу привлекали к себе внимание, эту женщину вряд ли можно было назвать красавицей. Фигура ее была чересчур округлой в районе груди и бедер, что лишь подчеркивал весьма невысокий рост.

— Как… Как ее зовут? — тихо спросила Софи, сама не понимая, зачем ей это нужно знать.

Что это изменит? — с болью в сердце тут же подумала она. Разве мне станет легче, если он сообщит ее имя. Расскажет, как и где они познакомились, как долго женаты, когда родилась маленькая Хильдегард… Не станет ли мне от этого еще тяжелее, еще ужаснее?

— Ее зовут Маргарет, — ответил Джордж.

И задумался. Почему он не желал говорить ей всей правды? Почему употребил настоящее время там, где требовалось прошедшее? Мог сказать, что ее звали Маргарет, и все объяснить.

Но он не хотел разговаривать со случайной знакомой о столь личных, столь страшных вещах. Особенно в этой комнате, в этой ситуации…

На кровати еще лежала смятая постель, а на той подушке, на которой он спал, еще отчетливо виднелась вмятина. Все это красноречиво напоминало о проведенной им здесь бурной ночи.

Конечно, он не изменил Маргарет. Ведь ее давно не было в живых. Тем не менее его не покидало отвратительное ощущение, что произошло нечто подобное, что сегодня ночью он предал свою жену.

Наверное, ему все же следовало уйти рано утром, не дожидаясь пробуждения Софии.

Или вообще не знакомиться с ней вчера. Не приходить в эту комнату. Не давать воли самым низменным, самым примитивным желаниям. Не позволять страсти затуманивать мозг, путать мысли. Надо было двадцать раз подумать, прежде чем ввязываться в эту глупую историю! — раздраженно упрекнул себя Джордж. Пошевелить мозгами, а не тем, что находится у тебя ниже пояса. Сам во всем виноват!

Тогда не пришлось бы, как последнему идиоту, вырываться из рук этой женщины. Бороться с ней, выслушивать претензии…

Джордж вздохнул и уточнил:

— Маргарет Росс.

— Спасибо, — буркнула в ответ Софи. В ее голосе ясно слышались нотки недовольства и разочарования.

Джордж возмущенно покачал головой. Почему эта женщина считает, что вправе от меня что-то требовать? — подумал он. Она хотела расслабиться, отдохнуть, провести этот вечер со мной и получила то, что желала. Ничего большего ей никто не обещал!

— Безмерно рада, что ты решил мне все рассказать, — добавила Софи. Однако ее тон совершенно не соответствовал смыслу сказанных слов. Она закусила губу и сильнее сжала в руке фотографию, словно собиралась смять ее.

— Прошу прощения… — Джордж подскочил к кровати, перегнулся через нее и схватил Софи за запястье.

— Ты испортишь снимок.

— Именно это я и собираюсь сделать! — В порыве отчаяния Софи чуть было не порвала фотографию на две части, но передумала. В конце концов эта Маргарет была совсем не виновата в том, что когда-то вышла замуж за подобного мерзавца, за разгульное ничтожество! За человека, который не может удержать в штанах свое «богатство». — А вообще-то на, лови!

Она выдернула руку из его цепких пальцев и, бросив фотографию, проследила, как та, кружась, опустилась на постель.

От того, с каким чувством Джордж схватил ее, израненное сердце Софи еще раз больно сжалось. Ей показалось, что в него вонзились десятки острых игл.

— А тебе не кажется, что изображать из себя преданного супруга поздновато? — язвительно выкрикнула она, глотая подступивший к горлу огромный ком. — Вчера вечером ты и не порывался заводить речь о семье. По крайней мере, мог хотя бы рассказать типичную сказку «моя жена, к сожалению, меня не понимает…».

— Это было бы неправдой, — тихо ответил Джордж, с любовью и странным напряжением глядя на фотографию. — Если хочешь знать, Маргарет всегда понимала меня с полуслова.

— Бедняжка! — слетело с губ Софи. Она уже не трудилась тщательно обдумывать слова. В ней кипела злость. — Мне искренне жаль Маргарет. Быть замужем за таким прохвостом, как ты, наверное, нелегко!

К великому стыду Софи, ее голос сильно задрожал, когда она договаривала последнюю фразу. Слезы, с которыми ей приходилось бороться с того самого момента, как Джордж заявил о намерении уйти, готовы были водопадом хлынуть из-под век. Она стиснула зубы, сдерживаясь из последних сил. Джордж продолжал молча смотреть на фотографию и как будто находился мыслями где-то далеко отсюда.

— Быть может, твоя Маргарет тоже развлекается на стороне, и поэтому вы не в обиде друг на друга? А, Джордж? — язвительно поинтересовалась Софи.

— Нет! — Отсутствующий взгляд Джорджа вмиг сменился на разъяренный и злобный.

По-видимому, от одной только мысли о возможных изменах жены у него заныло сердечко! — подумала Софи. Хотя — нет! У Джорджа Росса вместо сердца холодный камень! Его жесткости и черствости может позавидовать самый лютый злодей!

— Маргарет просто не способна на низкие поступки, слышишь? — процедил сквозь зубы Джордж. — Понятия о чести и порядочности были привиты ей с младенчества!

Софи резко вскинула голову и взглянула на него с вызовом. Ее зеленые глаза гневно засверкали.

— Меня воспитывали в таком же духе! — заявила она.

В выражении лица Джорджа появилось нечто вроде сомнения. Софи не могла точно сказать, что образовавшаяся между его бровей складка и то, как он прищурил глаза, говорили о недоверии к ней. Но уж точно это странное выражение лица не свидетельствовало о полном понимании и согласии.

— Я говорю правду! — выкрикнула она. — Спать с женатыми мужчинами не входит в мои правила, господин Росс! Во всяком случае, я никогда не соглашаюсь на близость с человеком, если знаю, что он несвободен! А вот что касается тебя… Вчера тебе не хватило ни смелости, ни порядочности, чтобы рассказать мне о жене! Ты лжец!

— Нет…

— Вообще-то ты прав… — продолжила кричать Софи срывающимся от унижения и обиды голосом. — Ты ничего не говорил мне. Заморочил голову беременной сестрой, жарой, которая ее, бедную, замучила! С кем живет твоя сестричка? С мужем? И наверняка под одной крышей с твоей любимой супругой! Я права?

— Нет, — ответил Джордж.

— Нет? Тогда с кем же? — Софи резко перевела дыхание, беря себя в руки. — Не надо, ничего мне не говори! Я не хочу знать… Ни о ней, ни о вас, ни о вашей дочери…

Врунья! Врунья! Врунья! — орал ее внутренний голос.

От желания услышать от него правду у нее все переворачивалось внутри. Но она скорее умерла бы, чем стала и дальше расспрашивать его…

Зачем ему понадобилось знакомиться с ней вчера? О чем он думал, на что рассчитывал? Неужели все, что ему требовалось от нее, так это лишь мимолетная сексуальная связь? И больше ничего…

— София, — медленно заговорил Джордж.

То, как он произнес ее имя, больно обожгло сердце Софи. Каких-то несколько часов назад его необычный акцент и потрясающий голос сводили ее с ума, волновали кровь. А теперь от ужаса и беспомощности она не знала, куда деваться. И не желала его слушать. Мечтала лишь поскорее закончить этот отвратительный разговор. Казалось, еще немного — и силы ее покинут.

— Ничего не говори! — жестко прервала его Софи. — Твои объяснения и оправдания мне совершенно ни к чему. Я ничего не хочу знать!

Она принялась нервно ходить у кровати, ощущая на себе пристальный взгляд Джорджа. Голова раскалывалась от противоречивых мыслей, перед глазами плавали круги. Ей казалось, что в ее маленькую комнатку ворвался холодный ветер, — все вокруг стало неуютным и мрачным. С каждым шагом кошмар, которым неожиданно обернулось это многообещающее утро, только разрастался. Ощущение, что тебя использовали, как одноразовый картонный стакан для кофе, разъедало душу.

— Как ты посмел так поступить? — резко подняв голову, спросила Софи. — Как можешь так издеваться над живыми людьми?

Нет, ей не стоило смотреть в глаза Джорджа. То, что она в них увидела, повергло ее в настоящий шок.

Немыслимо! Он испытывал по отношению к ней нечто вроде сострадания. А этого Софи хотела меньше всего на свете!

Только не сострадание! — взмолилась она про себя, еле сдерживая удушающие рыдания. Только не это! Его сострадание окончательно сломит меня…

— Хочешь сказать, ты не виновата в том, что произошло между нами? — бесстрастно спросил Джордж.

Софи вздохнула с облегчением, угадывая в собеседнике того самого Джорджа Росса, которого успела узнать. К счастью, в его голосе не звучало жалостливых нот.

— Я не собираюсь утверждать ничего подобного!

Изображать из себя невинную жертву было бы крайне глупо с ее стороны.

Она с превеликим удовольствием и очень быстро согласилась на близость с ним, не заставляя себя уговаривать. Более того, играла во вчерашних бурных любовных сценах весьма активную роль.

— По крайней мере я ни словом, ни делом не пыталась ввести тебя в заблуждение. Не лгала тебе!

— И я тебе не лгал! — отпарировал Джордж.

— О да! — Софи нахмурилась. — Естественно, ты не говорил, что неженат! А искусно обошел эту тему. И потом… Зачем ты…

— Зачем я что? — спросил Джордж, склоняя голову набок.

— Зачем называл меня Schatz? Я ведь сказала, что знаю значение этого слова… — Софи смотрела на него с негодованием.

— О, дорогая моя! В порывах страсти ты сама готова была назвать меня как угодно! В такие моменты не особенно задумываешься над тем, что говоришь. Неужели ты придала этому столько значения? — Джордж недоуменно развел руками.

— Значит, при помощи этого слова ты просто стремился заполучить все, что желал! Прекрасно! — Голос Софи слегка дрожал. — Наверное, это оружие всех мужчин! Шепчут дурочкам вроде меня разные нежности и с легкостью заманивают их в постель.

— Но я… — попытался вставить свое слово Джордж, однако Софи вновь резко прервала его.

— Только не надо оправдываться! Все, что произошло между нами, — гнусная ложь! Ложь от начала и до конца! Все, все… Даже… — У Софи из груди рвались рыдания, и, чтобы не дать им выйти наружу, она резко замолчала, содрогаясь всем телом. Но через несколько мгновений, немного успокоившись, все же договорила: — Даже то, что ты говорил о моей внешности, — все вранье.

— Нет! — воскликнул Джордж. — Только не это.

Софи уже боялась ему верить, но он произнес это настолько искренне, что на душе у нее стало немного легче.

— Я готов и сейчас повторить, — продолжил Джордж, — что ты очень красивая. Да и сама об этом прекрасно знаешь.

На протяжении нескольких мгновений Софи не двигалась. Его слова подействовали на ее истерзанную, израненную душу, как целительный бальзам.

Но, осознав, что опять клюет на ту же удочку, Софи резко повернула к нему голову.

Неужели я настолько глупа? Может, опьяненная комплиментом, опять растаю и брошусь ему в объятия? Позволю делать с собой все, что угодно? — с раздражением и злостью на собственную доверчивость подумала она.

— Скажу тебе честно: я не верю ни единому твоему слову, — как можно более ровным тоном произнесла Софи и, пройдясь по комнате, остановилась у столика. На нем все еще стояли чашки с давно остывшим кофе.

Джордж усмехнулся.

— Ты находишь это смешным? — завелась Софи, вновь теряя самообладание.

Теперь и терпению Джорджа настал предел.

— Послушай, довольно корчить из себя невинную жертву! Девственницу, которую затащили в постель обманным путем! Ты хотела вчерашнего секса едва ли не больше, чем я! Ты сама…

— …Что я сама? — перебивая его, взъярилась Софи. — Соблазнила тебя? Бросилась тебе на шею?

— А что, все было абсолютно по-другому? Это ты хочешь доказать мне? Может, ты забыла, как предложила выпить по чашке кофе у тебя в номере, а не в ресторане… «Как вы думаете, они принесут кофе мне в номер?» — изобразил Джордж Софи, меняя голос и прекрасно копируя ее интонации. — «Там спокойнее…» Готов поспорить, что все окружающие догадались о том, что именно ты предлагаешь мне!

— И что с того? — выкрикнула Софи, багровея от стыда и гнева. — Я всего лишь пригласила тебя на кофе. Ты же расценил это по-своему! Решил, что я зову тебя в постель!

— Разве ты не имела это в виду? — насмешливо-язвительным тоном спросил Джордж.

— Нет! Нет! — Софи трясло от возмущения.

Как выяснилось, он воспринимал ее всего лишь как дешевую распутницу, для которой не проблема переспать с очередным мужчиной. Для нее же самой вчерашний вечер стал чем-то особенным, необыкновенным.

К сожалению, только теперь до нее начало доходить, как дорого обошлось ей полученное вчера удовольствие. Но она не собиралась показывать ему, что творилось в ее душе, была не намерена обнажать перед ним свое кровоточащее сердце.

— Я не настолько дешево стою! — слетело с ее губ.

— Возможно, — равнодушно ответил Джордж.

Софи в ужасе расширила глаза и замерла.

— Вообще-то мы оба хороши, — продолжил он. — И виноваты во всем оба. Подчинились власти внезапно вспыхнувшего желания и бросились в пучину страсти, забыв обо всем.

Софи не вполне понимала, что имеет в виду Джордж. А размышления и догадки приносили новые и новые страдания. Значит, по его мнению, она выбрала его как очередное развлечение… А он, если бы имел больший выбор, вполне мог предпочесть ей какую-нибудь другую женщину…

Но в баре было не так много народа. А она, Софи, показалась ему вполне доступной. О Боже! Скорее всего так оно и выглядело. Какой кошмар!

Софи, пылая от стыда, воспроизвела в памяти, как без стеснения рассматривала его вчера с того самого момента, как только заметила. Вспомнила, как легко согласилась поужинать с ним и с какой невероятной готовностью кинулась в его объятия в лифте…

— А к кофе мы так и не притронулись, — заговорила она как можно более невозмутимым голосом.

Джордж тут же повернулся к столику и окинул задумчивым взглядом поднос с чашками. Софи именно это и требовалось.

Странно, но ей удалось спокойно взглянуть ему прямо в глаза и улыбнуться. Когда он пришел в полное замешательство, она схватила со стола чашку и выплеснула все ее содержимое в его озадаченную красивую физиономию.

— Не хочешь взбодриться? Должно быть, холодный кофе неплох для этого!

От неожиданности Джордж издал дикий вопль, вытаращил глаза и принялся вытирать с лица черную жидкость.

Комната наполнилась звонким язвительным смехом Софи.

— Вообще-то ты заплатил за обе чашки! — переведя дух, воскликнула она.

Не успел Джордж опомниться, как вторая порция кофе последовала за первой.

— Прекрати! — сотрясаясь от ярости, беспомощно моргая, рявкнул он. Кофе попал ему в волосы, заляпал изысканный пиджак, дорогую рубашку. — Ты…

— Ну же! Не стесняйся, осыпай меня проклятиями! — гневно заорала Софи, давая волю скопившейся в душе жуткой боли, отчаянию, жгучей обиде. — Хотя мы оба знаем, что ты обо мне думаешь. Не трудись повторять! Наше вчерашнее знакомство — огромная ошибка. Если бы я могла повернуть время вспять, то действовала бы совершенно по-другому.

Если кто-нибудь хотя бы намекнул ей на то, что ждет ее впереди, она бежала бы от этого Джорджа Росса со скоростью болида на трассе.

— А я бы даже не взглянул больше в твою сторону! — ответил Джордж, не желая оставаться в долгу.

— К сожалению, ничего уже не изменишь! Но мы можем постараться забыть друг о друге! Тебе давно пора проваливать отсюда! — Софи указала ему на дверь.

— София… — неожиданно спокойным голосом произнес Джордж.

На мирный тон она не была настроена, поэтому растерянно уставилась на него и, чувствуя, что слезы уже наворачиваются на глаза, прошептала:

— Уходи, Джордж. Сейчас же! Оставь меня. Оставь меня в покое!

Ее ночной гость медлил. А Софи страстно желала, чтобы тот поскорее исчез. Ей нестерпимо хотелось реветь, выпустить со слезами хотя бы часть теснившихся внутри страданий. А потом в тишине и одиночестве спокойно зализать раны. В присутствии же обидчика позволить себе расслабиться она не могла.

— Тебе не достаточно? — подозрительно тихим и мрачным голосом спросила Софи и протянула руку к стоявшему на столике кувшину с водой. — Хочешь еще?

Джордж встрепенулся, быстро подскочил к кровати, бормоча себе под нос что-то угрожающее и злобное, — Софи ничего не понимала, он говорил на немецком, — схватил бумажник, быстро засунул в него карточки, записки, фотографии и рванул к двери.

— Чтобы больше здесь ноги твоей не было! Я не желаю тебя знать! — гневно крикнула ему вслед Софи.

— Об этом можешь не беспокоиться! — проворчал через плечо Джордж. — Я скорее брошусь в пасть разъяренного тигра, чем соглашусь еще раз встретиться с тобой!

— Давай, давай! Уматывай отсюда поскорее! И запомни: я о тебе не лучшего мнения!

Это были последние слова, на которые у Софи хватило сил. В следующее мгновение ее губы задрожали, а глаза наполнились горькими слезами. К счастью, Джордж уже выскочил в коридор. Дверь с шумом захлопнулась за ним.

Ощущая себя самым несчастным человеком на земле, Софи медленно опустилась на кровать.

Когда в коридоре шаги Джорджа стихли, она вздохнула с некоторым облегчением. По крайней мере, теперь можно было не сдерживать разрывавшие душу горькие эмоции. Если бы он пробыл здесь немного дольше, то ее сердце определенно разлетелось бы на куски.

Унижение, обида, боль, вылившись в безумную ярость, мощным неудержимым потоком вылетели наружу, и Софи принялась отчаянно колотить кулаками подушку, на которой спал Джордж. Ей представлялось, она лупит именно его — по груди, за которой спрятано каменное сердце…

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — приговаривала она, задыхаясь от гнева.

Выскочив в коридор, Джордж стремительно зашагал к лифту, ни разу не оглянувшись. В его голове царил полный бардак. Тем не менее он с радостью отметил, что вокруг никого нет. Страшно вообразить, что было бы, если б по пути ему встретился кто-нибудь из знакомых.

При одной этой мысли Джордж содрогнулся. Как бы он объяснил свое пребывание здесь в столь ранний час, да еще в таком состоянии и в таком немыслимом виде?!

Да как я вообще допустил подобное? Почему пошел на эту связь, совершенно не думая о последствиях? Наверное, это самый легкомысленный из поступков, когда бы то ни было совершенных мной! — с бешеной скоростью пронеслось в его голове.

Подойдя к лифту, он с силой ударил по кнопке вызова, словно она тоже была виновата в его злоключениях.

Почему я повел себя именно так? Почему не объяснил этой Софии, что Маргарет умерла? — отчаянно размышлял Джордж.

Если бы эта женщина узнала правду и поняла, что в глазах общественности, закона и церкви он абсолютно свободный мужчина, то не чувствовала бы себя настолько униженной и оскорбленной, не пришла бы в бешенство.

Признай: ее ярость вполне понятна и объяснима! — сказал себе Джордж.

Лифт остановился, и металлические двери с шумом разъехались перед ним.

У нее были все основания на то, чтобы так взбеситься, продолжал мысленно рассуждать Джордж. Она до сих пор считает, что ты женат. Что поиздевался над ней и предал жену из единственного желания — поразвлечься на стороне!

Но рассказывать Софи о том, как обстоят дела на самом деле, он не хотел. Что-то очень личное, засевшее глубоко внутри, останавливало его, не позволяло делиться своей трагедией со случайными знакомыми.

Двери лифта медленно захлопнулись, и только сейчас Джордж сообразил, что простоял перед ними, не двигаясь с места, как последний дурак. Поспешно нажав на кнопку еще раз, он тут же заскочил внутрь, как только лифт открылся повторно. Когда кабина тронулась и поехала вверх, туда, где располагались номера-люксы, Джордж опять углубился в тягостные раздумья.

Так всегда случается в жизни. Если что-то продумываешь заранее и настраиваешься только на определенный ход событий, не рассматривая других вариантов, что-нибудь обязательно не срабатывает.

Прошлым вечером Джордж опрометчиво посчитал, что все получится быстро, просто и незамысловато. Предполагалось, что знакомство с женщиной из бара ограничится обоюдным удовлетворением сексуальных потребностей и не повлечет за собой никаких последствий.

— Мой Бог! — простонал Джордж, проводя обеими ладонями по густым волосам. И с мрачной ухмылкой глядя на свое отражение в зеркальной стене лифта, отметил, что его прическе уже ничто не повредит. Заляпанная сладким кофе, она выглядела фантастически. У лба красовались уродливые сосульки, на висках и затылке волосы стояли дыбом.

От его одежды резко пахло кофе. На лице виднелись темные разводы. Ресницы слиплись и придавали всему его облику еще более глупый вид. Если кто-нибудь из людей делового мира попался бы ему навстречу, то просто не поверил тому, что это Джордж Росс — один из совладельцев крупной шоколадной фабрики в Швейцарии, известной всему миру.

— Браво, господин Росс! — пробормотал Джордж, любуясь на себя в зеркало. — Вы просто неподражаемы.

Все его мысли вновь сосредоточились вокруг Софи. Хорошо, что он ничего не рассказал ей о смерти Маргарет.

Так будет лучше для нас обоих, решил Джордж. Она возненавидит меня, пострадает немного, выбросит из головы мысли об этой ночи и продолжит спокойно жить. Пройдет время, и воспоминания о нашем знакомстве сотрутся из памяти.

Вообще-то все сложилось не так уж и плохо. Теперь, заявись он к ней повторно, она выставит его за дверь. А ему, по сути дела, только это и надо было: чтобы эта женщина ни о чем не сожалела. Чтобы не предпринимала попыток удержать его и не помышляла о чем-то продолжительном и серьезном.

Итак, все в порядке! — пришел к заключению Джордж. Я свободен. Никаких обязательств, никакой зависимости!

Странно, но от этого ему не было радостно.

Когда лифт остановился и двери послушно разъехались в стороны, Джордж выругался и вышел в застеленный дорогими ковровыми дорожками коридор.

— Со мной явно творится что-то неладное! — проворчал он, достал ключ, приблизился к своему номеру и, открыв замок, с яростью ударил по двери. Та безропотно распахнулась под напором его гневной силы.

Джордж догадывался, что происходит. Теперь, когда связь с Софи осталась в прошлом, — а ведь именно на быстрое завершение отношений он и рассчитывал, — у него возникло чувство, что допущена страшная ошибка.

8

Обычно суббота считается самым чудесным днем недели. Даже если за окном льет дождь или трещит мороз. Просыпаясь субботним утром, человек с радостью вспоминает, что впереди два выходных! И самые обычные занятия приобретают от осознания этого особую прелесть.

Это же субботнее утро не предвещало Софи ничего прекрасного. Оно ничем не отличалась от вчерашнего и позавчерашнего дня.

Буквально неделю назад у Софи была работа. Конечно, она не представляла собой ничего из ряда вон выходящего и не приносила ей должного удовлетворения. Однако позволяла оплачивать аренду квартиры и быть относительно независимой личностью.

Теперь же работы не было.

После того как Софи без уважительных на то причин прогуляла «важнейшую» лекцию, завершавшую курсы повышения квалификации работников фирмы «Смарт Эд», вопрос о ее увольнении был поставлен ребром.

Софи даже не пыталась исправить положение. Получив «хлесткую пощечину» от Джорджа Росса, она почувствовала, что от ее решительности и уверенности в себе почти ничего не осталось. На восстановление этих жизненно важных качеств требовалось время.

Умывшись и напялив на себя старые выцветшие шорты и топ, она остановилась посреди комнаты в полной растерянности.

— Чем я сегодня займусь?

Вопрос застыл в воздухе.

Глупо было даже спрашивать себя об этом.

Первые дни после увольнения Софи посвятила генеральной уборке квартиры. Так как вся она представляла собой лишь небольшую гостиную, к которой примыкала кухонная секция, — их разделяла деревянная стойка, спаленку и ванную, то и времени на наведение порядка ушло не так много. Закупив основные продукты, какие она могла себе позволить, Софи с ужасом обнаружила, что делать больше нечего. По крайней мере в предстоящие два дня. В выходные не работают ни предприятия, ни агентства по трудоустройству.

Поэтому, когда послышался стук в дверь, Софи с облегчением вздохнула и выбежала в крошечный холл, даже особенно не задумываясь над тем, кто к ней пожаловал. Хотя стучать в дверь ее квартиры мог лишь кто-то из жителей этого же дома. Главный вход был закрыт, и о визитах посторонних обычно сообщал дежурный.

— Это вы, мистер Колер? — спросила Софи и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь. Вместо старичка-соседа, сухонького профессора, пенсионера, любившего иногда поболтать с ней, на площадке стоял высокий широкоплечий довольно молодой мужчина. В окошко, расположенное за спиной странного гостя, ярко светило солнце, поэтому его лица не было видно.

— Доброе утро! — произнес он, и Софи мгновенно узнала низкий приятный голос.

— О нет! — воскликнула она и хотела захлопнуть дверь, но Джордж оказался проворнее и вставил ногу в добротном ботинке в щель между дверью и косяком.

— Доброе утро, София! — повторил он, затем без особых усилий открыл дверь, надавив на нее мощным плечом, и широко улыбнулся. — Ужасно рад снова видеть тебя!

— Думаю, ты не надеешься услышать от меня то же самое? — проворчала Софи, приходя в себя. — Я сказала, что не желаю тебя видеть. Это была не шутка!

— Я в этом даже не сомневаюсь. В момент нашего расставания ты пребывала в ужасном настроении, — спокойно ответил Джордж. — Но с той поры прошло уже больше недели. Полагаю, твой пыл несколько поугас…

— Ошибаешься! — отрезала она. — Все, что я говорила тебе в тот день, остается в силе. Мои принципы и взгляды на жизнь неизменны!

Джордж оглядел гордо приподнятый подбородок Софии, ее по-детски забавно надутые губы и еще раз улыбнулся.

— Я догадывался, что ты встретишь меня именно так. Поэтому тщательно подготовился. — Он поднял большую багажную сумку, которая все это время стояла у его ног. — Это подарок. Тебе от меня.

— Что… Подарок? — Софи удивленно моргнула.

Ей хотелось и далее быть непреклонной, но любопытство на этот раз одержало верх над благоразумием. Взяв сумку из руки Джорджа, она осторожно открыла ее и заглянула внутрь. В ней стояла огромная банка растворимого кофе. А рядом — кружка примерно такого же размера. Таких громадных посудин ей еще не доводилось видеть ни разу в жизни.

— Но…

— Я решил, что должен вести себя как истинный джентльмен. И доставить тебе необходимые боеприпасы! — На его губах заиграла озорная улыбка, а глубокие серые глаза заискрились.

Такая улыбка могла сразить наповал кого угодно.

К своему великому ужасу, Софи почувствовала, что больше не в силах хмуриться. Не улыбнуться ему в ответ было невозможно. Уголки ее губ невольно поползли вверх, но через пару мгновений она совладала с собой и вновь строго сдвинула брови.

— В этих отелях вечно жадничают. С их чашечками не особенно повоюешь, — с шутливо-возмущенным видом заметил Джордж.

— Это точно, — сдерживая смех, ответила Софи.

— А у меня создалось такое впечатление, что в прошлый раз ты не выпустила и половины того, что скопилось в душе, — добавил он и сочувственно покачал головой.

— Как ни странно, ты опять прав! — согласилась она.

Какой кошмар! Гнев, отвращение, презрение и ненависть, которые она должна была испытывать к этому человеку и которые шквалом обрушились на нее в тот день после его ухода, никак не хотели воскресать в ней.

А Софи мечтала вновь испытать сейчас эти эмоции, ведь именно они явились бы для нее надежной защитой от его проклятых чар!

Вместо этого ее сердце дрогнуло и как будто начало таять, становясь все более уязвимым.

Джордж выбрал хитрую тактику. Юмора и шуток Софи ожидала от него меньше всего. Поэтому стояла сейчас перед ним совершенно безоружная.

— Обещаю, что даже не стану увертываться, — сказал Джордж и смиренно склонил голову набок.

Этот жест и кроткий тон были последней каплей. Софи на протяжении нескольких мгновений еще пыталась совладать с собой, но не смогла. Смех, как подтверждение ее поражения, вырвался наружу звонким взрывом.

— Очень благородно с твоей стороны! — переведя дух, воскликнула она. — Как я должна воспринимать этот подарок? Как извинение?

Джордж ненадолго задумался. Его серые глаза посерьезнели, а лицо, как показалось Софи, погрустнело.

— Думаю, я действительно должен попросить у тебя прощения.

Софи изумленно покачала головой. В то, что с ней происходило, было трудно поверить. Создавалось такое впечатление, что тот Джордж Росс, с которым она общалась буквально неделю назад, одолжил свою внешнюю оболочку совершенно другому человеку.

— За что ты собираешься просить прощения? — после минутного замешательства выдавила из себя Софи.

— Видишь ли, в прошлый раз я не все рассказал тебе… Дело в том… — Джордж замолчал.

Но теперь в его голосе звучали прежние нотки — холодность с оттенком легкого раздражения. Софи быстро узнала того Джорджа Росса, каким он запомнился ей.

— Может, позволишь мне пройти? — спросил Джордж. — Разговаривать здесь не очень удобно. А если кто-нибудь выйдет из соседней квартиры?

— Что ж, если у тебя хватит смелости, то входи! — пожимая плечами, ответила Софи.

К счастью, ей удалось наконец разбудить в себе некоторую злобу, еще не исчезнувшую после их жуткого скандала в отеле. Так было спокойнее. Повторно оказываться в положении полной дурочки ей вовсе не хотелось.

Гордо приподняв подбородок и вызывающе глядя Джорджу прямо в глаза, Софи отступила в сторону, пропуская его внутрь. В свою квартиру. В собственный мир, недоступный для посторонних…

Она чувствовала, как внутри у нее все напрягается, как настороженно замирает душа. Джордж Росс опять проникал в самую интимную сферу ее жизни.

— Ты так неожиданно являешься ко мне, просишь впустить тебя… Кстати, как ты зашел в подъезд? — Этот вопрос только что возник в ее голове, хотя задать его непрошеному гостю следовало в самом начале.

— Я встретил одного пожилого господина, который, по его словам, живет в пятой квартире. Он как раз выходил на улицу. И позволил мне войти, — ответил Джордж.

Мистер Колер! — догадалась Софи. Добродушный старичок был крайне интеллигентен и весьма доверчив. В молодом поколении превыше всего ценил хорошие манеры и уважение к старшим. Джордж, по-видимому, определил это с первого взгляда и постарался произвести впечатление на старого профессора. Какой хитрец!

Ну уж нет! — решила Софи. На этот раз я постараюсь быть исключительно благоразумной. Дважды на одни и те же грабли наступают лишь отъявленные глупцы!

Пройдя в гостиную, Джордж вопросительно посмотрел на Софи, словно спрашивая, куда можно сесть. Но она и не пыталась изображать из себя гостеприимную хозяйку, а остановилась в проеме двери и сложила на груди руки.

— Если честно, я ума не приложу, о чем мы можем с тобой беседовать! — воскликнула она, представляя, как при первой же возможности выскажет мистеру Колеру все, что о нем думает. — Я определенно не собираюсь ничего говорить тебе, а ты… Что бы ты ни наплел мне сейчас, я все равно не поверю ни единому твоему слову. К тому же…

— Моя жена мертва, — перебил ее Джордж. Его голос прозвучал мрачно и скорбно. — Маргарет больше нет. Она умерла.

— Умерла… — У Софи вдруг потемнело в глазах. Ей показалось, что стены, пол, потолок медленно качнулись и поплыли в разные стороны. Ее ноги обмякли, и она, чтобы не упасть, попыталась схватиться рукой за косяк, но промазала. Джордж резко рванул к ней и успел удержать ее.

Непонимающе моргая, Софи долго смотрела ему в глаза.

От него потрясающе пахло и веяло теплом. Он выглядел подавленно: между бровей появилась глубокая складка, черты лица несколько обострились.

На протяжении некоторого времени Софи не могла вымолвить ни слова. По ее спине бегали мурашки, взгляд наполнялся все большим ужасом.

— Она не вынесла этого… — прошептала она наконец странным, сильно изменившимся голосом.

— Боже мой! София! Я не имел в виду, что Маргарет умерла только что, — поспешно уточнил Джордж.

Софи почувствовала такое невероятное облегчение, что у нее закружилась голова. Мысль о том, что измена Джорджа, в которой сама она принимала весьма активное участие, убила несчастную женщину, чуть не лишила ее рассудка.

Хотя моей вины в этом не было! — с отчаянием отметила про себя Софи. Только он, этот подлец, трус, лжец — только он за все в ответе!

— Что же тогда ты имел в виду? — окончательно запутавшись, спросила она и взглянула ему в глаза.

То, как изменилось его лицо, не могло не напугать ее. Его серые глаза стали невообразимо темными. Наверное, это зрачки расширились настолько, что радужной оболочки стало почти не видно. На скулах заходили желваки, губы сузились и сильно напряглись.

— Думаю, тебе лучше присесть, — сказал он.

Его тон — удивительно заботливый и сдержанный — потряс Софи. И не пытаясь сопротивляться, она послушно позволила взять себя за руку, провести к стулу и усадить.

Джордж вышел в прихожую и захлопнул входную дверь, которая до сих пор была распахнута настежь.

Лишь через несколько мгновений Софи осознала, что опять поступает непростительно глупо.

С какой легкостью ему все удается, подумала она. Заявился, вручил мне огромную банку кофе, сообщил нечто из ряда вон выходящее, и я, раскрыв рот от неожиданности, находясь в состоянии шока, опять готова стать его жертвой! Мне не хотелось пускать его на порог, а он благополучно пробрался в комнату. И все под благовидным предлогом, якобы желая позаботиться обо мне! Этот мерзавец уверенно шагает к задуманной цели, а я, наивная, своей доверчивостью лишь способствую ему в этом!

Джордж вернулся в гостиную.

— Не хочу сидеть! — воскликнула Софи, вскакивая со стула. — Сейчас же объясни, что тебе нужно!

Опять я все делаю не так, с горечью в сердце подумал Джордж. Он собирался рассказать Софи о смерти Маргарет совершенно по-другому. Вернее, до последнего не знал, как лучше это сделать. Произнесенная вслух фраза «моя жена умерла» до сих пор доставляла ему невыносимую боль. Слова эти словно резали горло, поэтому всегда звучали странно.

Направляясь сюда, Джордж опасался, что он либо вообще не осмелится заговорить о своей страшной трагедии, либо будет изъясняться сумбурно и от этого крайне неубедительно.

Началась беседа, как он и предполагал, весьма неудачно. Но Джордж твердо решил, что не заставит Софи страдать, как в прошлый раз.

— Я все объясню тебе, — сказал он хрипло и угрюмо. — Только скажи, что конкретно ты хочешь знать.

— Я хочу знать все, — ответила Софи и прошла в противоположный конец комнаты.

Джордж молча проследил за ней. Ему вдруг сильно захотелось вернуть ее, усадить к себе на колени, прижаться к ней и обо всем забыть. Хотя… Когда она находилась на расстоянии, было легче не думать о неуместных при данном разговоре соблазнах.

На протяжении всей прошлой недели он неустанно твердил себе, что проведенная с Софи ночь произвела на него столь сильное впечатление только потому, что ей предшествовали целых три года воздержания. Что с любой другой женщиной все воспринималось бы точно так же.

Не стоит подобно неискушенному подростку придавать случайной связи столько значения! — неустанно повторял себе Джордж. Но душу вновь и вновь терзали сомнения, а перед глазами так и стоял образ зеленоглазой Софи.

Сегодня, как только он опять увидел ее, сразу понял: их встреча в баре произошла не случайно. Так угодно судьбе…

Софи была именно такой, какой запомнилась ему, даже лучше. Его воображение не приукрасило ее и не исказило. В первую же секунду Джордж почувствовал, что эта женщина волнует его, как никакая другая из тех, кого он знал.

Сейчас, когда она находилась рядом, не прикасаться к ней, не целовать доставляло ему истинные мучения. Но он должен был держать себя в руках. Позволять желанию взять верх над благоразумием ни в коем случае не следовало. По крайней мере до того момента, пока Софи не станет известна вся правда.

— С чего мне начать? — спросил Джордж.

Софи резко повернула голову и метнула в его сторону яростный взгляд. Ее зеленые глаза сверкали, как звезды в безлунную летнюю ночь.

— С самого начала! — Она пожала плечами.

«С самого начала», — эхом отозвалось в висках Джорджа.

Все началось очень давно. Они с Маргарет были так молоды, так невинны! Судьба свела их еще в подростковом возрасте, почти детьми. Но уже тогда им обоим стало понятно: друг без друга они не смогут существовать.

Но об этом Софи не имела права знать. Эти воспоминания он бережно хранил и не делился ими ни с кем.

— Джордж… — позвала Софи.

Он понял, что молчит слишком долго.

— Или скажи мне все, что хотел, или… — Она многозначительно посмотрела на дверь, и мужчина без труда догадался, что она имеет в виду.

Тяжело и порывисто вздохнув, он заговорил:

— Мы с Маргарет были женаты более девяти лет…

— Девяти! — Софи присвистнула. В такое было трудно поверить. — Значит, вы сыграли свадьбу…

— …Почти в подростковом возрасте, — подтвердил ее предположение Джордж, мрачно улыбаясь. — Для меня Маргарет представляла собой некий идеал. В ней было все, что я мечтал видеть в женщине, в жене. Я обожал ее с самого начала. И никогда не переставал любить…

Софи слушала внимательно.

По слегка охрипшему голосу, по выражению лица Джорджа — наполненному тоскливой нежностью взгляду, напряженной челюсти — можно было понять, что он ни капли не кривит душой.

Она смотрела в глаза стоявшего у стены ее гостиной человека и не знала, что думать. Радостные, невиданные чувства смешивались в ее душе с безысходностью…

Джордж по-настоящему любил свою Маргарет. Так, как Софи лишь мечтала влюбиться когда-нибудь. Она готова была отдать что угодно, лишь бы ее избранник увидел в ней то, что видел в жене Джордж.

К самой Софи он явно не испытывал ничего подобного. Казалось, в сердце этого мужчины, много лет назад отданного другой женщине, ни для кого больше нет места…

— Что произошло? — тихо спросила Софи, когда пауза опять затянулась.

— Мы поженились. И планировали счастливо прожить бок о бок до самой старости. Мечтали иметь уютный дом, детей и все остальное… Какое-то время все это было у нас. Родился даже ребенок, которого Маргарет так ждала.

— Хильдегард… — пробормотала Софи.

— Верно, Хильдегард.

В лице Джорджа что-то изменилось. У Софи возникло такое ощущение, что в мыслях он перенесся в другое время, в другую страну. Она пристально и неподвижно наблюдала за ним.

Медленно пройдя по комнате и держа руки, сцепленные в замок за спиной, Джордж остановился у окна и принялся рассматривать неторопливо прогуливающихся по аллее старушек. По крайней мере, так можно было подумать. На самом же деле он не видел ничего и никого.

Софи так и подмывало подбежать к нему и крепко обнять. И безмолвно сообщить таким образом, что она готова поддержать его, утешить. Но что-то ее останавливало.

Джордж пребывал в столь странном состоянии, что мог отреагировать на подобный порыв совершенно неожиданно. Если бы он отверг ее искреннее сострадание, ее тепло, ее желание помочь, ей было бы не вынести этого удара.

С того самого момента, как только Джордж появился сегодня у порога ее квартиры, в душе Софи стало твориться нечто невообразимое. Противоречивые эмоции и чувства не давали покоя, а разум не мог разобраться в запутанной ситуации, направить ее на верный путь.

Софи хотела бы ненавидеть его. За то, как он обошелся с ней там, в Нью-Йорке. За жестокость, которую проявил при прощании. Ненавидеть было бы легче всего. Другие чувства таили в себе слишком много опасности.

Сейчас же, выслушивая его рассказ о любви к другой женщине, Софи с ужасом понимала, что в ее сердце не остается ни капли ненависти по отношению к этому мужчине. А это по-настоящему пугало.

— Ты остановился на Хильдегард, — осторожно напомнила Джорджу Софи. Решиться произнести эти слова оказалось не так-то просто. Широкая спина Джорджа казалась ей непробиваемой стеной, разделяющей их миры. — Возникли осложнения при родах?

— Нет, — ответил Джордж. Его голос прозвучал глухо и отрешенно, как будто доносился из подземного царства. — Нет, не было никаких осложнений. Роды прошли нормально. Ребенок чувствовал себя хорошо. Маргарет… тоже. Во всяком случае, так все решили. Мы привезли нашу дочь домой…

Он резко повернулся к Софи. Она, все это время только мечтавшая об этом, — смотреть на его спину становилось все более жутко, — в ужасе замерла.

Его лицо искажала страдальческая гримаса: у носа и вокруг глаз образовались глубокие складки, глаза покраснели и погасли. Все это говорило о страшном страдании. Софи не представляла себе раньше, что за столь короткое время в облике человека может произойти столько разительных перемен.

— Что случилось? — с трудом двигая похолодевшими губами, спросила Софи.

— За десять суток до дня рождения Хильдегард — ей исполнялся годик — Маргарет неожиданно потеряла сознание. Она была в кухне одна. Ничто не предвещало этой беды… У нее в тот день лишь немного болела голова. — Джордж тяжело вздохнул, помолчал и продолжил. — В ту ночь она умерла. Врачи ничем не смогли помочь; Произошло кровоизлияние в мозг. Предсказать подобное практически невозможно…

— О Господи! — Софи прижала руки к груди.

К сожалению, она была не в состоянии облегчить его муку. Ей хотелось обнять его, поплакать вместе с ним, взвалить на свои хрупкие плечи хотя бы часть его горя…

Но она не двигалась с места. Лишь приложила ладони к щекам и на мгновение закрыла глаза. Потом приподняла руки, намереваясь протянуть их ему, но тут же резко опустила. Не зная, как отреагирует на ее сострадание Джордж, она не решалась на столь серьезный шаг, опасаясь последствий.

— И теперь каждый день, ложась спать, я мечтаю о возможности хотя бы еще один раз сказать ей, как сильно я люблю ее! — прошептал Джордж, уставившись в пустоту.

— Мне очень…

— Нет! — воскликнул он, резко поворачиваясь к Софи и глядя на нее обезумевшими глазами. — Не смей говорить, что тебе очень жаль! Я сыт по горло этими «жаль» с того самого дня, как умерла Маргарет. Все считают своим долгом высказать мне, «как сильно они сожалеют» о случившемся!

— Люди просто сочувствуют горю и хотят помочь, — как можно более спокойным тоном произнесла Софи.

— Вполне возможно. Но в данной ситуации это совершенно не помогает. Кто сказал, что слово «жаль» в состоянии облегчить подобные страдания? — В глазах Джорджа пылал свирепый огонь.

— Не знаю, — пробормотала Софи, внутренне соглашаясь с его словами. — Наверное, не мне об этом судить. Такой утраты мне не доводилось переживать…

Наверное, ей удалось подобрать верные слова.

Она заметила, что глаза мужчины стали чуточку светлее, что напряжение, сковывавшее все его тело, слегка ослабло.

— Что ж, по крайней мере ты не пытаешься лгать, — сказал Джордж гораздо более спокойным, как будто уставшим голосом. — Ты представить себе не можешь, сколько людей порывались убедить меня, что им понятно мое состояние.

— Я даже отдаленно не представляю, что ты чувствуешь, — ответила Софи. — И пытаться не стану…

Это было бы слишком больно — стараться поставить себя на его место. А пережить то, сквозь что довелось пройти ему, казалось вообще невозможным.

Софи напряженно размышляла, пытаясь понять, чем можно облегчить его горе. Но ее измученный мозг предлагал лишь самые незамысловатые варианты — простые вещи, которые подошли бы для настоящего, но не для прошлого…

— Мне кажется, тебе не помешает чего-нибудь выпить, — сказала она наконец. — Присядь. Принести что-нибудь?

— Надеюсь, ты не задумала поливать меня виски? — спросил Джордж, опускаясь на стул.

Софи было вовсе не до шуток. Но она едва заметно улыбнулась в ответ, понимая, чего стоит попытка разрядить обстановку самому Джорджу.

— Не беспокойся, спиртное я не собираюсь использовать как оружие в битве. К тому же еще не время для крепких напитков. Давай пока выпьем кофе. В зернах у меня, к сожалению, нет. Поэтому предлагаю открыть твой подарок.

— Не возражаю, — ответил Джордж.

Софи направилась к плите, чтобы поставить чайник. Ее голова готова была взорваться от бесконечных мыслей, а сердце ныло от сопереживания.

Понимал ли Джордж, что с ней происходит? Или считал, что она подобно остальным лишь пытается делать вид, что расстроена? Чтобы не показаться бесчувственной и невежливой. Чтобы скрыть свою неловкость.

Вообще-то этот вопрос не слишком занимал ее. В данный момент она считала, что надо сконцентрироваться. И была рада возможности хотя бы на несколько минут прекратить этот страшный разговор.

Ей требовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Странно, но сейчас она ощущала, что стала другой, отличной от той женщины, которая открыла дверь Джорджу сегодня утром.

Двигаясь как можно более спокойно, она наполнила чайник водой, поставила его на плиту, достала чашки из буфета…

— Я люблю кофе без молока, — неожиданно сказал Джордж, и Софи вздрогнула от испуга, но удержала чашки в руке.

— Это хорошо. Признаюсь честно, я не уверена, что у меня есть свежее молоко. И что оно вообще есть. Я не покупала его вот уже три дня. Не люблю ходить по магазинам, бродить с корзиной между бесконечными полками с товаром. Меня это утомляет. — Она чувствовала, что несет ерунду, но так ей было легче. Это отвлекало от страшной боли, терзавшей душу, от мрачных мыслей. — Сахар?

— Нет, спасибо.

Когда кофе уже был налит в чашки, ей не оставалось ничего другого, как вернуться в гостиную. И опять смотреть в лицо Джорджа. Не могла же она, как ненормальная, продолжать стоять у плиты…

— Кстати, насчет сахара я тоже не уверена! — С ее губ сорвался глупый смешок.

Внеся поднос с чашками в гостиную, она поставила его на столик, стараясь как можно дольше избегать встречи с взглядом Джорджа. Но это не могло продолжаться бесконечно.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь меня, София? — прищурившись, спросил Джордж, и Софи была вынуждена повернуться к нему.

— О чем я должна тебя спросить? — Она недоуменно пожала плечами.

Джордж несколько раздраженно покачал головой и прищелкнул языком.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Готов поспорить, что этот вопрос не дает тебе покоя с того самого момента, как ты увидела меня на пороге своей квартиры.

— Какой вопрос? — Софи догадывалась, о чем речь. Знала также и то, что ни за что в жизни не сможет заставить себя заговорить об этом первой. Даже если бы она попыталась сформулировать этот вопрос наиболее кратко и обтекаемо, слова застряли бы у нее в горле.

— Ты желаешь знать, зачем я приехал к тебе. Что мне от тебя нужно. Так почему же не хочешь спросить меня об этом прямо?

— Я знаю, зачем ты здесь, — ответила Софи.

Она решила прибегнуть к хитрой увертке и подозревала, что Джордж сразу раскусил ее, сразу догадался, каковы ее намерения.

9

В комнате стало вдруг душно и тесно. Напряжение, нависшее над ними, затрудняло дыхание, путало мысли.

— Ты пришел, чтобы извиниться, — сказала Софи и протянула Джорджу чашку с кофе. — По крайней мере, ты сам так сказал.

Он сказал также и другое: «Ты наверняка, желаешь знать, зачем я приехал к тебе. Что мне от тебя нужно». Но Софи не хотела заострять на его последних фразах внимания. Потому что боялась осложнений. Потому что чувствовала, какую боль могут принести последствия подобных разговоров.

— Кстати, слов извинения я так и не услышала, — сказала она. Без конца размешивать кофе в собственной чашке было глупо. Еще немного, и в донышке образовалась бы дырка.

Софи вынула ложку, помахала ею в воздухе, положила на стол, не замечая, что пролила часть кофе на пол, и посмотрела на Джорджа.

— Итак?

— Я сказал: жаль, что у меня не хватило духу все рассказать тебе еще в Нью-Йорке. — Джордж поставил свою чашку на стол, но в это время его ложка упала к ногам Софи. Она нагнулась за ложкой одновременно с ним, их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Софи показалось, по ней пробежал электрический разряд. Быстро отдернув руку и положив ложку на столик рядом со своей, она спросила как можно более спокойно:

— Ты что-то хотел добавить?

В серых глазах Джорджа больше не было страшной тоски, той, что наполняла их буквально несколько мгновений назад. Он смотрел на Софи с небольшим прищуром, будто размышлял о чем-то куда более радостном, чем несколько минут назад.

Неужели этот человек способен так быстро справляться с душевными страданиями? — подумала Софи. Или же это искусная маскировка своих истинных чувств и переживаний?

Удивительно, но она ясно ощущала, что не хочет знать ответа на этот вопрос.

— Я… Я не намереваюсь просить у тебя прощения за то, за что мы оба в ответе. — Джордж посмотрел ей прямо в глаза проницательным взглядом. — Или ты считаешь, что я заставил тебя силой вступить со мной в связь?

— О нет! — Софи энергично покачала головой.

Нет! На подобную выходку в данных обстоятельствах решилась бы только законченная нахалка! Или интриганка! Софи и не думала обвинять его в насилии.

— У меня и в мыслях не было предъявлять тебе претензии такого характера, — добавила она.

— Отлично. — Джордж кивнул уверенно, как начальник подчиненному. — С моей стороны бы было просто нелепо чувствовать себя виновным в том, чего мы оба хотели…

Его глаза потемнели. Он откровенно разглядывал Софи: ее пухлые губы, тонкую белую шею, вздымавшуюся от волнения грудь.

— В том, что мы с удовольствием повторили бы…

Щеки Софи вспыхнули.

— В том, что ты, быть может, и повторил бы с удовольствием! — запротестовала она. — Я же, если мне не изменяет память, не говорила ничего подобного!

— Верно, не говорила, — протяжно произнес Джордж. — Но о некоторых вещах говорить совершенно излишне. Их легко определить по внешним признакам: по тому, как меняется голос, по взгляду, улыбке…

Он поднялся со стула, приблизился к Софи и свободной рукой нежно провел по ее щеке.

— Это видно без слов. Тебе ничего не заметно, а я отчетливо ощущаю, как от тебя исходит особое тепло, даже сияние… — Пальцы Джорджа скользнули к ее пухлым мягким губам.

Софи вздрогнула. Желание, страсть, которыми ей удавалось искусно управлять все это время, вдруг вырвались из-под контроля и затрепетали у нее внутри.

— Какой соблазнительный у тебя рот, — пробормотал Джордж.

— Не смей! — воскликнула Софи и резко отвернула голову.

Наверное, не стоило сопротивляться настолько агрессивно. Ведь Джордж не сделал ничего плохого. Но справляться с нахлынувшими эмоциями уже не хватало сил, поэтому Софи и вела себя так глупо. Когда она вновь заговорила, ее голос прозвучал натянуто и неестественно:

— Если ты считаешь, что умеешь разгадывать мысли по еле заметным изменениям во внешности человека, то глубоко заблуждаешься! — Ей казалось, что стук ее собственного сердца заглушает слова. — Возможно, ты просто выдаешь за действительное то, что желаешь видеть! В таком случае спешу тебя разочаровать: твои сомнительные фантазии вовсе не совпадают с моими намерениями и ощущениями!

— Ты уверена в этом? — спросил Джордж.

На его губах заиграла добродушно-насмешливая улыбка, и по спине Софи побежали мурашки — не то от страха, не то от острого приступа сексуального влечения к мужчине, что стоял рядом. Она не могла понять.

— Возмущайся сколько твоей душе угодно, милая. Но знай: то, что я вижу в твоих глазах, говорит о твоем состоянии красноречивее любых слов… А в моих фантазиях нет абсолютно ничего сомнительного. Ничего!

— Я… — начала было Софи, но Джордж резко перебил ее.

— Все, чего я хочу, так это пережить снова и снова блаженные ощущения, которые мы подарили друг другу в ту ночь. Уверен, ты не считаешь их грязными. Ведь именно ты разожгла во мне настоящий пожар, ты довела до безумия, до сладкого изнеможения…

Софи поняла, что ловко загнана в угол. Его слова привели ее в такое сильное замешательство, что можно было даже не пытаться говорить что-то в ответ. Из этого не вышло бы ровным счетом ничего хорошего.

Воспоминания об их совместной ночи нахлынули на нее неумолимым потоком. Самые волнительные моменты один за другим замелькали перед глазами.

Невинное прикосновение руки Джорджа к губам Софи живо напомнило ей вкус его кожи, его пьянящий запах. Своими словами он лишь усугубил ситуацию. Она чувствовала, что находится на грани, что вот-вот потеряет контроль над собственными эмоциями.

Ее душа металась. Вся ее женская чувственная сущность стремилась к Джорджу. Сглотнув, Софи собралась с духом и произнесла так спокойно и бесстрастно, как только могла:

— Думаю, нам будет гораздо удобнее разговаривать, если мы присядем.

Удобнее! Джордж внутренне ухмыльнулся. Для него это вряд ли было бы удобнее! Эта женщина одним своим присутствием вызывала в нем ощущения невероятной силы. Он ничего не мог понять.

С той самой поры, как смерть отняла у него Маргарет, в его жизнь пытались проникнуть десятки женщин. Были среди них и настоящие красавицы. Например, Моника Шнайдер, начальник аналитического отдела центрального офиса в Берне. Большинство мужчин-сотрудников находили молодую умную и проворную Монику божественной. Обладательница идеальных ног, осиной талии и прекрасного лица, она относилась к тому типу женщин, которых представители сильного пола готовы боготворить.

Моника вот уже третий год лезла из кожи вон, чтобы привлечь к себе внимание молодого босса-вдовца. Поначалу она намекала на то, что готова прибрать его к рукам в весьма смелой форме. Потом, с удивлением обнаружив, что ее чары не всегда действенны, стала пытаться пускать в ход другие, более хитрые уловки.

Джордж не мог не замечать ее красоты. Но было в ней, слишком идеальной, что-то отталкивающее, неестественное. По его мнению, нагловатая Моника не шла ни в какое сравнение с искренней лучезарной Маргарет. Той вообще никто в подметки не годился. Но его жены уже давно не было на свете…

И Джордж предпочел замкнутость и одиночество компании разряженных манерных хищниц.

Софи же резко выделялась среди остальных женщин. В ней присутствовало что-то необычное, невероятно притягательное. Ясный открытый взгляд, потрясающий цвет глаз, изящество линий стройного тела — все это никак не выходило у Джорджа из головы на протяжении прошедшей недели. Будоражило кровь и сейчас, когда она находилась рядом.

— Джордж? — несколько растерянным голосом позвала его Софи. Она уже прошла в противоположный конец комнаты и уютно устроилась в кресле, забравшись в него с ногами.

Ее гость, с трудом выныривая из потока нахлынувших мыслей, повернул голову.

Софи смотрелась чудесно в глубоком кресле, обитом плюшем. В коротких стареньких шортах ее стройные ноги выглядели невероятно соблазнительно, особенно сейчас. Согнутые в коленях, они были залиты солнечным светом, льющимся со стороны окна, и казались мраморными.

Ее волосы цвета шоколада стягивала на затылке ярко-красная резинка с изображением маленьких медвежат. Это придавало всему ее облику невинный детский вид.

С каким удовольствием он приблизился бы к ней и покрыл поцелуями эти удивительно красивые ноги!

Нет, твердо сказал себе Джордж, отгоняя волнующие мысли. В прошлый раз из того, что оба они отдались разбушевавшейся страсти, ни о чем предварительно не подумав и не договорившись, не вышло ничего хорошего. Это привело к серьезному непониманию друг друга и огромному скандалу. Хорошо еще, что в порыве ярости Софи не накинулась на него и не расцарапала ему физиономию!

Сегодня не должно повториться ничего подобного, дал себе слово Джордж. И был решительно настроен сдержать это слово.

Софи, устав выжидающе смотреть на него, раздраженно кашлянула и спросила:

— Джордж, ты собираешься рассказать мне, зачем ты ко мне пожаловал или нет? — Она предельно сдерживала свои эмоции, но не могла скрыть все возрастающего смятения.

— Да, да, — покачав головой, согласился он. — Я намереваюсь рассказать тебе все, как есть.

— Замечательно! Именно это мне и хотелось услышать, — вставила Софи.

— Я приехал, потому что почувствовал, что меня влечет к тебе со страшной силой! — не обращая внимания на ее реплику, признался Джордж.

— О Боже! Как трогательно, — съязвила Софи, маскируя некоторое смущение.

Джордж метнул в ее сторону неодобрительный взгляд.

— Я намерен выложить тебе все, как есть! Только не перебивай меня, умоляю!

— Хорошо, хорошо! Все, как есть. Слушаю тебя очень внимательно, — с наигранной серьезностью сдвинув брови, воскликнула Софи.

— Послушай, ты всегда такая вздорная? — спросил Джордж.

— Крайне редко. — Лицо Софи исказилось в забавной гримасе. — А с тобой почему-то не могу быть другой. Ты оказываешь на меня плохое влияние.

— А ты — на меня, — отпарировал Джордж. — Но я хотел побеседовать с тобой совсем не об этом. Я решил, что должен в разговоре с тобой быть предельно правдивым и откровенным. Только так мы сможем понять друг друга.

Он ненадолго замолчал.

Софи пристально всмотрелась в него. Этот мужчина, почти незнакомый, нанесший ей всего неделю назад смертельную обиду, с каждой минутой становился для нее ближе и дороже. Она противилась этому странному чувству: оно вместе с щекочущей душу радостью доставляло ей нестерпимую боль. Но и с ужасом сознавала, что уже не в состоянии от него отделаться.

— Продолжай, пожалуйста, — осторожно поторопила Джорджа Софи.

— Как я уже сказал, я приехал к тебе сегодня, потому что очень хотел увидеть тебя еще раз. Знаешь, я приложил огромные усилия, чтобы убедить себя в том, что наше знакомство — мимолетное явление, ничего не значащее ни для тебя, ни для меня. — Он вопросительно взглянул ей в глаза. — Ты ведь тоже поначалу не восприняла нашу встречу всерьез?

— Что? — Софи удивленно вскинула брови.

— Ну, тоже хотела просто поразвлечься тогда, получить удовольствие и только, верно? — уточнил Джордж.

Софи охватила нервная дрожь. Да как он смеет так думать? За кого меня принимает?

— Я совсем не… — Она резко замолчала. Внутренний голос вовремя подсказал ей, что не стоит кипятиться и спорить. Так разговор мог опять закончиться ничем. — Ладно, ничего особенного я не хотела сказать… Продолжай, пожалуйста.

Джордж, который до сих пор так и не присел, принялся беспокойно расхаживать по комнате.

— Видишь ли, со мной творится что-то странное. Я никак не могу убедить себя в том, что ты в моей жизни — развлечение на одну ночь.

Хоть последняя фраза и резанула слух Софи, она поймала себя на мысли, что слушает Джорджа со всей серьезностью, с большим интересом и вниманием.

С момента его появления здесь и до этой самой минуты она была уверена, что ему опять хочется лишь позабавиться. Однако то, о чем он сказал только что, зародило в ее сердце слабую надежду.

— Всю эту неделю я не узнаю себя, — продолжил Джордж. — Не могу отвлечься от мыслей о тебе, хоть ты тресни! Не помогает даже работа…

У Софи потеплело на душе. Нечто необычное в его голосе говорило о том, что он абсолютно искренен.

— Мне страшно захотелось увидеть тебя еще раз! — воскликнул Джордж. — Перед отъездом из Америки.

Софи замерла.

— Перед отъездом? Ты уезжаешь?

Джордж остановился посередине комнаты.

— Да. Я улетаю завтра.

— Но… Куда? — Софи изо всех сил пыталась скрыть те неприятные эмоции, которые охватили ее душу.

— Я возвращаюсь домой, София. В Швейцарию.

Софи медленно кивнула, глотая подступивший к горлу ком.

Наверное, так лучше, решила она. Пусть уезжает далеко-далеко отсюда и больше не мучает меня. Но зачем он пришел сегодня? Зачем опять поселил во мне обманчивую надежду? Дал повод мечтать и фантазировать о нас, о совместном будущем… Если бы я больше не видела его, то и забыла бы быстрее. То не страдала бы…

Впервые за сегодняшний день она призналась самой себе в том, что Джордж Росс ей небезразличен. И от этого в сердце что-то больно кольнуло, словно в него вонзилась острая игла.

— Итак, ты пришел попрощаться? — спросила Софи, стараясь казаться невозмутимой.

— Я бы не назвал это так…

— Я уже ничего не понимаю, — перебила Джорджа Софи. — Ты только что сказал, что завтра улетаешь. И что перед этим еще раз захотел меня увидеть, так ведь?

— София… — с мольбой в голосе произнес Джордж и нервно провел рукой по густым волосам. Он пытался выглядеть уравновешенным и спокойным, но это у него плохо получалось. — Я обязан лететь домой. В среду моей дочери исполняется четыре года. Я пообещал, что непременно приеду, понимаешь?

Конечно, она все понимала. У него была дочка. Хильдегард. Маленькая красавица, подарок Маргарет.

— Кто сейчас присматривает за твоей крошкой? — Не то чтобы ее это интересовало, просто для подавления жуткой тоски ей нужно было что-то говорить. Что угодно. Лишь бы не выдать своих чувств, лишь бы сохранить самообладание, лишь бы не молчать…

Итак, он улетал. Теперь навсегда. Многое ли значил для Софи этот человек? По тому, как нестерпимо гадко стало у нее на душе, она могла определить, что многое. А осознание этого лишь усугубляло страдания.

— …Живут в Адельбодене, — услышала Софи окончание фразы Джорджа и поняла, что слишком увлеклась своими горькими думами.

— Прости… Кто живет в Адельбодене? — поспешно спросила она.

— Две бабушки и дед Хильдегард, — повторил Джордж, обеспокоенно глядя на Софи.

К ее великой радости, он не стал расспрашивать, что с ней, а продолжил рассказывать.

— Адельбоден — наш родной город. Там мы познакомились с Маргарет. Там до сих пор живут мои родители и ее мать. Хильдегард, когда я уезжаю по делам, находится либо там, либо в Берне с Юлией и Томасом.

— Юлией и Томасом? — рассеянно повторила Софи, но тут же вспомнила, кто такая Юлия. — Значит, с твоей сестрой и зятем.

Ей вспомнился тот отвратительный момент, когда сестра Джорджа звонила в отель в Нью-Йорке.

— Вы ладите с этим Томасом? — торопливо спросила она, желая отвлечься от дурацких мыслей.

— Томас — отличный парень. Талантливый юрист. Известная личность в городе, — ответил Джордж и наморщил лоб. Разговор складывался совсем не так, как ему хотелось.

Софи угадала, о чем он думает. Но желала и дальше задавать тон беседы. При помощи этих вопросов — о семейных отношениях и обычных делах — она искусно уводила его от главной темы и сооружала, таким образом, вокруг себя защитную стену.

— Давно ты не виделся с Хильдегард?

— Уже целых две недели, — вздохнул Джордж.

— Вообще-то срок не слишком большой, хотя…

— Для ребенка, у которого нет матери, срок громадный. Мне часто приходится уезжать из дома. И моя бедная дочка всегда ждет меня с нетерпением. Я тоже по ней жутко скучаю. На протяжении этих двух недель мы каждый день разговаривали с ней по телефону. — Джордж улыбнулся, задумчиво и с нежностью. — Хильдегард отказывается ложиться спать, пока я не пожелаю ей спокойной ночи. Зато после нашей беседы берет свою любимую куклу и отправляется в кроватку. Через несколько минут ее уже не добудишься.

Софи не нашла, что ответить. Рассказ о ребенке буквально на глазах преобразил Джорджа. В нем появилась какая-то мягкость, глаза оживленно заблестели.

Вот бы и мне можно было надеяться хотя бы на телефонный звонок от него! — подумала Софи, глядя в пустоту. Что-то я размечталась…

Все, что у нее могло остаться, так это воспоминания. Сладостно-тягостные воспоминания. От них никуда не денешься.

Долгими одинокими ночами, в моменты, когда на душе невыносимо, они непременно будут являться мне, с грустью продолжала размышлять Софи, глядя на Джорджа и пытаясь запомнить его как можно лучше.

— Хильдегард ждет меня с нетерпением, — добавил после некоторого молчания Джордж. — А еще ей не терпится увидеть мою новую подругу.

— Что? — спросила Софи, смущенно хлопая ресницами.

— Моя дочь мечтает познакомиться с моей подругой, — медленно и очень отчетливо повторил Джордж. — С тобой.

— Я ничего не понимаю… — Софи покачала головой. Чашка с остатками кофе, все еще находившаяся у нее в руке, чуть было не выпала из ослабевших пальцев.

— Что тут непонятного, София? — Джордж пожал плечами. — Завтра я лечу назад в Швейцарию. И хочу, чтобы ты составила мне компанию.

Софи поспешно поставила чашку на столик, боясь выронить ее. То, о чем вел речь Джордж, казалось ей невероятным сном.

— Но…

— София, я ведь уже все объяснил тебе… — сказал он, глядя ей в глаза.

— Да… Да, но я не могу поверить собственным ушам! — ответила Софи, изумленно разводя руками.

Ей казалось, все, что с ней происходит, — чудесная галлюцинация, которая скоро исчезнет. И она боялась даже шевелиться, опасаясь спугнуть обрушившееся на нее счастье.

— А ты постарайся поверить в это! — Джордж приблизился к ее креслу, оперся ладонями на деревянные подлокотники и склонился над ней. — Я ведь не шучу. Всю прошлую неделю я с ума по тебе сходил. Думать не мог ни о чем другом. Только и мечтал увидеть тебя, почувствовать твое тепло, твою нежность, твою страсть.

— Правда?

Джордж протянул ей руку, и Софи медленно вложила в нее слегка дрожащие пальцы. Он выпрямился и поднял ее с кресла.

Они стояли так близко, что Софи ощущала его дыхание на своей щеке. Теплое, учащенное дыхание. Джордж обнял ее и привлек к себе.

Чувствовать вновь дурманящий аромат его одеколона, смешанный с запахом его тела, показалось ей верхом блаженства.

— Я мечтаю, чтобы ночью ты была рядом, — пробормотал Джордж. — Хочу гладить твои волосы, целовать твои мягкие горячие губы…

Он прильнул к ее рту, и Софи, позабыв обо всех опасениях, тревогах и желании оградиться от него, с готовностью ответила на его поцелуй.

На протяжении нескольких минут они не отрывались друг от друга. Их сердца колотились бешено и громко, сливаясь в единый звук. У Софи возникло ощущение, что вместе с этим поцелуем Джордж забирает у нее часть души, часть ее сокровенной сущности. Но она не сопротивлялась.

— Я не в состоянии спокойно заснуть, когда ложусь спать. Мне хочется целовать тебя, ласкать, владеть тобой. От желания я становлюсь просто безумным, — шептал Джордж. — Сейчас я должен вернуться домой. И мечтаю, чтобы ты поехала со мной.

«Должен вернуться домой», — эхом отозвалось в голове Софи. Домой… Как ласкали слух его слова, Какие дарили надежды! От счастья у Софи подкашивались ноги, и она крепко обхватила его за шею, чтобы не упасть.

Джордж решил познакомить ее со своим ребенком. Со всей семьей. А это о многом говорило. Это окрашивало будущее в радужные, яркие тона. Это ослепляло!

— Ну, так что, mein Schatz? Ответь мне, ты согласна? Согласна поехать…

— Да! — Софи даже не дала ему возможности договорить. Это было и ни к чему. Решение уже было принято ею.

Упускать этот исключительный шанс ни в коем случае нельзя! — твердил внутренний голос Софи.

Это чудное предложение Джорджа явилось для нее компенсацией за слезы и кошмар, что терзали ее всю прошлую неделю. Несколько жутких бесконечных ночей показались ей кромешным адом. Она должна была хватать предоставлявшуюся возможность обеими руками. И покрепче удерживать ее.

— Да! — еще более воодушевленно повторила Софи. — Я согласна ехать с тобой. На сборы у меня уйдет совсем немного времени. Обещаю!

— А как же твоя работа? — серьезным тоном поинтересовался Джордж, вмиг превращаясь из пылкого любовника в практичного и расчетливого коммерсанта.

Софи оторопела от неожиданности. Столь резкая перемена в нем несколько насторожила ее.

— Работа? Об этом не беспокойся! — Она махнула рукой.

Черт возьми, выругался про себя Джордж. Почему именно сейчас, когда все пошло на лад, мне вспоминаются самые неприятные моменты.

В его памяти всплыл тот эпизод в ресторане. Они говорили о развлечениях и деньгах. Тогда у него возникло ощущение, что в нежной зеленоглазой Софи живет тайная охотница за чужим богатством…

— Ты говорила, что тебе эта работа надоела… — все так же серьезно продолжал Джордж.

— Верно. К счастью, я уже избавилась от нее, — беспечным тоном сообщила Софи. — По возвращении из Нью-Йорка босс вызвал меня в свой кабинет и прямым текстом заявил, что я должна уйти. Так якобы будет лучше и для меня, и для них. Я не сопротивлялась. Если бы ты пришел несколько позже, то мог и не застать меня здесь. Я уже подумывала позвонить родителям и сказать, что возвращаюсь домой. За эту квартиру мне нечем платить. Ты вовремя успел!

Джорджа охватило внезапное желание сказать ей, что он забирает свое предложение обратно. Что передумал. Что больше не желает везти ее с собой в Швейцарию.

К счастью, он этого не сделал.

Это было бы непоправимой ошибкой. На протяжении целой недели эта женщина не покидала его мыслей. Она волновала его, находясь даже на столь огромном расстоянии, разжигала в нем неземные страсти.

Вообще-то Джордж не планировал заранее приглашать ее ехать в Швейцарию. Но теперь, когда эти слова сами собой слетели с его губ, не стоило ничего менять.

Так он мог проверить свои чувства, а заодно и получше узнать Софи. И еще и еще раз насладиться ею в постели. А этого ему страстно хотелось. У него была и еще одна причина взять ее с собой. Она являлась наиболее важной.

— Итак, решено. Ты принимаешь мое предложение провести три недели в солнечной горной Швейцарии, так ведь?

Софи ответила не сразу. В голосе Джорджа опять звучала неприятная холодность.

Тот Джордж, который разговаривал с ней проникновенно и ласково каких-то несколько минут назад, бесследно растворился в воздухе. На смену ему пришел другой — сдержанный, даже несколько надменный.

— Три недели? — переспросила она наконец.

Конечно, рассчитывать на долгую совместную жизнь было с ее стороны довольно глупо. Джордж ведь ничего еще не обещал, не заводил разговора о будущем. Но столь точное определение срока наводило на тревожные мысли.

— А почему три недели? — бесхитростно поинтересовалась Софи.

— Этого времени достаточно, чтобы все понять, — ответил Джордж.

Все понять? Софи замерла и ничего не сказала.

И как она могла быть такой наивной?! Всего несколько мгновений назад у нее не было ни малейшего сомнения в том, что Джордж разобрался в своих чувствах.

Странная перемена в его поведении, в голосе, в отношении к ней вновь встревожила душу. Она, все еще находясь в его объятиях, напряглась и немного отстранилась.

— Ты со мной не согласна? — спросил Джордж сдержанно и сухо.

По спине Софи пробежал неприятный холодок.

— Не мог бы ты изъясниться яснее? Что конкретно мы должны понять?

— Не строй из себя несмышленую дурочку, София! — с нескрываемым раздражением воскликнул Джордж. — Ты не невинное дитя и все прекрасно знаешь! Неужели ты не задумывалась над тем, что в ту ночь мы не предохранялись? Никак. Понимаешь, во что может вылиться наш нью-йоркский роман? — В голосе Джорджа звучали цинизм, насмешка и жуткая отдаленность.

Кровь Софи, которая от предыдущей его фразы лишь похолодела, сейчас мгновенно застыла в венах. Казалось, даже мозг заледенел, поэтому отказывался нормально функционировать.

— Все в порядке! — выпалила Софи, вырываясь из его объятий и отпрыгивая в сторону как можно дальше. — И не называй то, что произошло между нами неделю назад, романом. Слишком красивое слово! Мы подцепили друг друга в баре и провели вместе грязную ночь в гостиничном номере! Из этого не может получиться ничего хорошего!

— Ты уверена в этом на все сто? — недоверчиво прищуривая глаза, спросил Джордж. — Поклянись, что…

— Нет! — отрезала Софи.

Ее так и подмывало солгать ему, отделаться от него раз и навсегда, а со временем постараться вычеркнуть из памяти. Но она не смогла сказать неправды.

Джордж выглядел угрожающе. Высокий, широкоплечий, он, казалось, потемнел от возмущения и презрения к ней.

Действуя инстинктивно, Софи отошла от него еще на несколько шагов.

— Если ты пытаешься вызнать, были ли у меня на этой неделе критические дни, то я отвечу: нет! Но уверяю тебя, со мной все в порядке, — сказала она.

— В порядке? — Красивые губы Джорджа искривились в пренебрежительной ухмылке. — Может, ты воспользовалась противозачаточными таблетками? А? Молчишь…

По растерянному выражению лица Софи было нетрудно догадаться, что никаких таблеток она не употребляла.

— Значит, ты никак не предохранялась, — мрачно заключил Джордж. — И до сих пор свято веришь в то, что не беременна?

Беременна… Это слово повисло в воздухе и как будто образовало между ними невидимую непреодолимую преграду.

— Со мной все будет нормально, — повторила Софи.

Эти слова дались ей с большим трудом.

О том, что говорил сейчас Джордж, она с замиранием сердца думала каждую ночь после их неприглядного расставания неделю назад. Одиночество давило, слезы иссушали душу. Несчетное количество раз она проклинала себя за невиданное легкомыслие, за безответственность и бездумную импульсивность.

Сейчас, стоя перед пышущим злобой и негодованием Джорджем, она чувствовала себя настоящей преступницей.

— У нас была всего одна ночь…

— Черт возьми! Ты не перестаешь меня удивлять! — с отвращением рявкнул Джордж, и сердце Софи резко сжалось, как будто по нему ударили ножом.

У нее было такое чувство, что ей нанесли смертельную рану. Сейчас ощущался лишь жар в груди, но, казалось, пройдет время и от жгучей боли станет невозможно дышать.

— Одной ночи вполне достаточно! — раздраженно-поучительным тоном добавил Джордж.

— Знаю! Я ведь не дура! — воскликнула Софи.

Джордж окинул ее настолько презрительным взглядом, что без слов стало понятно — «дура», по его мнению, слишком мягкая характеристика для нее.

— Тогда взгляни на вещи трезво! Не исключено, что ты беременна. Если это так, то нам придется решать, как быть.

— Мне самой придется думать об этом! — заявила Софи, вызывающе глядя Джорджу в глаза.

— Но ребенок будет моим, — процедил сквозь зубы Джордж.

— Только наполовину! — отрезала Софи.

Она смотрела на него смело и дерзко, хотя ее внутреннее состояние совсем не соответствовало внешнему виду. К душе подкрадывался холодный, леденящий кровь страх. Неумолимое и жесткое выражение лица Джорджа красноречиво говорило об одном: он убежден, что любое дитя, зачатое при его непосредственном участии, должно принадлежать единственно ему. Что женщине при этом отводится второстепенная роль. А именно, она должна исправно выносить, выкормить и выходить младенца. Если речь, конечно, не идет о святой Маргарет!

— Я обязан буду позаботиться о ребенке. Обеспечить его всем необходимым… — заговорил Джордж, но Софи прервала его на полуслове.

— Я справлюсь со всем этим самостоятельно!

— Интересно, каким образом? — Джордж усмехнулся и обвел рукой обстановку небольшой гостиной.

Верно, богатством и роскошью она не отличалась. Скучная, стандартная мебель массового производства была довольно старой и изрядно обшарпанной.

— Собираешься воспитывать ребенка в какой-нибудь норе, типа этой? — негодующе сверкнув глазами, поинтересовался Джордж. — Где для нормального развития и роста нет никаких условий? И на какие ты рассчитываешь средства? У тебя нет денег даже на удовлетворение собственных нужд! Сядете вдвоем на шею родителям? Так ты представляешь себе свое материнское будущее?

— Нет! Нет! — выкрикнула Софи, краснея от злости.

— Тогда как же? Весьма любопытно узнать! — язвительным тоном продолжал Джордж.

— Я… Пока я ничего не могу сказать определенно… — растерянно пробормотала Софи.

Мысли о возможной беременности и так не давали ей покоя. Каждый день на протяжении всей прошлой недели она засыпала и просыпалась с некоторым страхом в душе и не переставала молиться о том, чтобы все обошлось.

— Я пока стараюсь не думать об этом…

— Ах, так! Ты об этом стараешься не думать, — осуждающе проворчал Джордж. — Может, потрудишься и все же заставишь свой мозг поработать в этом направлении?

— Тебе своего ребенка я все равно не отдам! — не в силах скрыть испуга, крикнула Софи.

— А я и не прошу тебя об этом! — проревел Джордж. И замолчал, громко сопя от злости. Но через пару мгновений он уже успокоился, по-видимому приложив для этого немалые усилия. — Мы даже еще не знаем, беременна ли ты? — гораздо более спокойным голосом продолжил он. — Но обязаны все предусмотреть. Поэтому я и предлагаю тебе поехать со мной в Швейцарию. Там о тебе позаботятся. А когда мы узнаем, как обстоят дела, тогда и примем соответствующее решение.

— Я понимаю… — протяжно произнесла Софи, глядя в пустоту. — За мной установят наблюдение. Чтобы я ничего не сделала с твоим ребенком. И чтобы за это время не переспала с кем-нибудь еще.

Лицо Джорджа мгновенно исказилось от ярости. Он пренебрежительно фыркнул, но посчитал ниже своего достоинства отрицать подобные предположения Софи.

— Если хочешь, назови эту поездку каникулами, отпуском! Как тебе больше нравится. — Джордж нетерпеливо тряхнул головой. — Может, так ты быстрее согласишься…

Каникулы! Каникулы в Швейцарии! Об этом Софи не могла и мечтать. Швейцария… Долгожданный отдых, знакомство с многосторонней культурой и наслаждение восхитительной природой! Упускать такую возможность никак не хотелось.

Если б не прояснившаяся ситуация и не напряженные отношения с Джорджем, она и не раздумывала бы.

— Итак, что ты решила? — спросил он.

Софи молчала.

— Я считаю, что это единственно верный путь, — не унимался Джордж. — Поживешь в моем доме. Три недели — не такой уж и большой срок. А когда мы удостоверимся, что ты не беременна, сразу уедешь. Я не стану задерживать тебя ни на минуту.

— А если окажется, что я беременна? — спросила Софи, стараясь не концентрировать внимания на том, как больно от его последних слов кольнуло в груди. — Что тогда?

— Тогда будем думать, как нам действовать дальше, — ответил Джордж. — Кто знает, может, к тому моменту решение придет само собой.

— Ты имеешь в виду возможность остаться вместе? Мол, для ребенка так будет лучше… На это ты намекаешь? — Софи метнула в его сторону свирепый взгляд. — Предупреждаю заранее: такого не случится никогда!

Она неожиданно рассмеялась. Как будто над его наивностью. На самом же деле так ей было легче заглушить глупые надежды на долгожданное счастье, страстное желание остаться с ним навсегда, делить радости и невзгоды.

— Жизнь принимает иногда самые неожиданные обороты, — философски рассудительно заметил Джордж.

— Я сама управляю своей судьбой! — Софи гордо вскинула голову.

— Другой любви я не ищу, София. Я познал все ее прелести со своей Маргарет… Но ведь возможны и…

— Если ты хочешь сказать, что мы могли бы остаться вместе, — бесцеремонно перебила его Софи, — то я повторю: такого не случится!

Нет! Мириться с второстепенной ролью в жизни Джорджа, быть с ним рядом и знать, что для него нет на свете женщины лучше, чем покойная Маргарет, у нее не было ни малейшего желания.

— Неужели ты считаешь, что подобный компромисс поможет нам создать нормальную семья? — Софи скептически скривила губы.

— А почему бы и нет? — Джордж пожал плечами. — В постели мы друг друга устраиваем. Этого достаточно для неплохого начала. Секс очень важен в семейной жизни.

«А другого даже не жди!» — говорило выражение его лица. Софи могла дать ему малое из того, в чем он нуждался. Все остальное его не интересовало.

Внезапно надежда вспыхнула в ней с новой силой.

А что, если мы все же придем к чему-то большему? После того как лучше узнаем друг друга и сблизимся? — подумала она. — Пусть это будет не безумная любовь, но хотя бы понимание, взаимное уважение… То, что появляется со временем.

А Джордж как раз предлагал ей время. Правда, всего три недели. Но это было больше, чем ничего. А вынести его окончательное исчезновение из своей жизни Софи вряд ли смогла бы, не свихнувшись от горя.

Я должна попробовать, твердо сказала себе она. Попробовать и постараться добиться того, чего хочу. Другого выбора у меня нет.

— Итак? — спросил Джордж и нетерпеливо взглянул на часы. Он уже торопился. По-видимому, перед отъездом ему требовалось уладить какие-то дела.

Софи следовало принимать решение. И не тянуть больше ни минуты.

— Хорошо, — спокойно сказала она. — Я согласна.

Его взгляд, неожиданно просиявший и потемневший от возбуждения, выдал его ощущения.

— Отлично!

Он решительно шагнул к ней с явным намерением скрепить свершившуюся сделку страстным поцелуем в губы, но Софи резко отшагнула в сторону и вытянула вперед руку, останавливая его.

— У меня есть одно условие!

Джордж оглядел ее с ног до головы, давая понять, что она не вправе выдвигать условия. Но ничего не сказал, а спустя несколько секунд медленно кивнул.

— Я слушаю.

— Пока я буду с тобой в Швейцарии, ты и пальцем до меня не дотронешься. Ты должен пообещать, что не будешь распускать руки. Идет? — прищурив глаза, спросила Софи.

Джордж изумленно поднял брови.

— Ты серьезно?

— Абсолютно!

Софи сама не ожидала от себя такой смелости. Ее голос звучал на удивление категорично и непреклонно.

— Значит, не трогать тебя руками? — с усмешкой уточнил Джордж и на два шага приблизился к Софи. — Что ж, я согласен. Решила поиграть со мной, милая?

Поиграть! Нет, как раз такие игры ее больше не интересовали. Последствия, к которым они приводили, доставляли слишком много страданий.

Джордж, странно глядя на Софи, опять двинулся в ее сторону. Она отступила назад, подошла вплотную к стене и с замиранием сердца осознала, что слишком беспомощна перед грозным здоровенным Джорджем Россом.

— Значит, запрещаешь мне трогать тебя руками?

Он подошел очень близко и прижался к ней.

Софи отчаянно сопротивлялась проснувшейся в ней трепетной дрожи, но с ужасом понимала, что победы ей не одержать.

Джордж наклонил голову и коснулся рта Софи теплыми мягкими губами. Но руками не трогал ее, умышленно держал их в карманах брюк.

Сердце Софи заметалось в груди, дыхание участилось. От Джорджа потрясающе пахло, а сладостное тепло, исходившее от него, кружило голову.

Она сознавала, что не должна позволять ему склонять себя к близости, — следовало оставаться верной своему слову. Но это было выше ее сил.

Продолжительный поцелуй вновь заставил поверить в то, что мир прекрасен и создан для них двоих, что неприятности не так важны по сравнению с радостью слияния мужчины и женщины.

— Видишь, милая, — с чувством прошептал Джордж, едва отрываясь от губ Софи, — существует масса возможностей заниматься этим и без помощи рук.

Он принялся покрывать горячими поцелуями ее подбородок, щеки. Медленно и искусно провел кончиком языка по краешку уха.

На виске Софи бешено пульсировала венка, а дыхание ее все больше и больше походило на прерывистые вздохи. Она закрыла глаза и уже не думала ни о чем, лишь наслаждалась необычными ласками, с жадностью принимая все ощущения, что дарили его губы, его язык.

— Клянусь, что и без рук смогу довести до безумия ту женщину, которая не покидает моих мыслей, снится мне по ночам, сводит с ума, — бормотал Джордж, продолжая свою изысканную пытку.

Софи восприняла его слова с радостью. Они ласкали слух, льстили ее самолюбию. О решительном намерении не подпускать его к себе она уже и не думала, забавляясь его любовной игрой, тая под шквалом обжигающих поцелуев.

Джордж наклонял голову все ниже. Он ласкал языком и нежно покусывал шею Софи, крепче прижимаясь к ней, целовал ее руки и плечи, выглядывавшую из-под широкого выреза топа верхнюю часть груди.

Софи извивалась и стонала, сгорая от желания. Потрясающие ощущения будили в ней все более низменные, дьявольские желания: низ ее живота был словно охвачен огнем, соски набухли и разрывались от блаженной боли, будто пронизанные невидимыми иглами, грудь отяжелела и порывисто вздымалась, жаждая большего.

Совершенно потерявшись в потоке эмоций, Софи вскинула руки и хотела обвить их вокруг шеи Джорджа, но он не позволил ей это сделать: резко прекратил целовать ее и отпрянул.

Софи растерянно, тяжело дыша, уставилась на него.

— Нет, моя милая, ты сама установила эти правила — никаких рук! — Губы Джорджа расползлись в довольной, издевательской улыбке.

Как прекрасно умел владеть собой этот человек! Это устрашало. В его глазах уже не было страсти, вожделенного огня. Лишь расчетливость и цинизм. Оказывается, все это время он преследовал единственную цель — возбудить Софи, довести до грани, спровоцировать на нарушение выдвинутого ею же условия.

Неужели для него это не составило труда? Бесчувственная машина! — думала, содрогаясь от обиды и разочарования, Софи.

Джордж невозмутимо поправил волосы и вновь удовлетворенно улыбнулся.

— Правила есть правила, Schatz. Причем ты сама их придумала. — Он смотрел на нее холодным, насмешливым взглядом. — Самолет вылетает в десять утра. Я заеду за тобой за полтора часа. Будь готова.

Софи ничего не отвечала. Ей казалось, если она откроет рот, из груди вырвется крик отчаяния и злобы. Крик неутоленной страсти.

— Мне кажется, ты готова пожалеть о том, что выдвинула столь необдуманное условие, милая, — невозмутимо сказал Джордж.

А через минуту уже захлопнул за собой входную дверь.

На протяжении какого-то времени Софи еще стояла у стены, таращась в пустоту. В ее голове не было мыслей, а в душе — чувств и эмоций. Страшное, неведомое ей ранее душевное и физическое опустошение все крепче обвивало ее руки и ноги невидимыми скользкими щупальцами.

Совершенно обессилевшая, она сползла вниз и упала на пол, закрыв лицо руками. Из ее груди вырвались безутешные рыдания. Подобно ребенку, у которого отобрали любимую игрушку, она долго плакала, ничего не понимая, не представляя, что ждет ее завтра.

10

Погода стояла великолепная.

Софи сидела в удобном шезлонге, греясь на солнышке, пребывая в мечтательной полудреме.

— София! София! — послышался радостный детский крик, и Софи открыла глаза.

Маленькая Хильдегард в ярко-розовом купальнике, украшенном голубыми рюшами, бежала к бассейну, держа в руках большую надувную утку.

— Пошли со мной плавать, София! — лицо девочки сияло безмятежной радостью.

Софи улыбнулась.

Никогда раньше ей не доводилось общаться с детьми. Младших сестер и братьев у нее не было. Друзья и подруги еще и не помышляли о потомстве.

Однако с Хильдегард они нашли общий язык с первого дня знакомства.

Эта девочка сразу запала Софи в душу. Любознательная, живая, ласковая — она казалась ей неземным созданием. Хильдегард тоже быстро привязалась к подруге папы, приехавшей с ним из далекой Америки. И была готова проводить с ней бесконечно долгое время. Отец позаботился о том, чтобы дочь училась говорить и по-английски, и по-немецки с самого раннего возраста, поэтому Софи могла общаться с ней на родном языке.

Голубая прозрачная вода встретила Софи и Хильдегард приятной прохладой. Софи усадила малышку на надувную утку и покатила по поверхности, быстро, почти бегом двигаясь спиной вперед. Хильдегард смеялась и колотила по воде смуглыми упитанными ножками. В воздух взлетали фонтаны прозрачных капель, в свете солнца казавшихся хрустально-золотыми.

Устав от бега, Софи остановилась и протянула девочке руки. Та с радостью спрыгнула с утки и бросилась на шею Софи.

Удивительно, как это дитя походило на отца. У Хильдегард были те же глубокие прозрачносерые глаза с темными пятнышками, обрамленные густыми ресницами, тот же нос, те же губы. Единственное, что отличало ее лицо от лица Джорджа, так это маленькие, детские размеры и девичье изящество линий.

Девочка ловко переползла на спину Софи и крепко обхватила ручками ее шею.

— Поплыли? — крикнула Софи.

Хильдегард залилась звонким смехом.

— Да! Да!

Джордж, как обычно, в этот день проснулся рано. Просмотрев скопившиеся бумаги и проведя телефонные переговоры с несколькими особо важными клиентами, он выпил кофе и решил прогуляться по саду.

Со стороны бассейна доносился заразительный хохот — женский и детский. Смех наполнял утреннюю прозрачность воздуха каким-то волшебным, манящим звоном.

Остановившись на выложенной гранитными плитами аллее, Джордж задумался. Было в этой беззаботной радости что-то неприятное.

Ревность! — догадка пронзила его сознание острой стрелой. Он ревновал Софи к собственной обожаемой дочери…

В то утро, когда Джордж зашел за Софи перед вылетом из Питтсбурга, дверь ему открыла как будто совершенно другая женщина. Нет, выглядела она точно так же, как Софи. Но держалась крайне строго и сдержанно.

Такие отношения между ними сохранялись до сих пор. Они здоровались по утрам и целовали друг друга в щеку, по вечерам обменивались пожеланиями доброй ночи и расходились по разным комнатам.

Софи понравилась всем родственникам Джорджа. С Юлией они вступили в оживленную беседу, как только познакомились, а теперь превратились в настоящих подруг. Томас при первой же возможности присоединялся к их болтовне, и все трое вели себя так, будто знали друг друга не один десяток лет.

Мать Джорджа не переставала умиляться «очаровательной девочкой», а отец смотрел на нее с добродушным одобрением. Даже мать Маргарет изъявила желание с ней познакомиться, а увидев, так растрогалась, что в глазах у нее заблестели слезы.

Джордж умирал от ревности. И сходил с ума от желания.

Смех не прекращался. Прерывали его лишь восторженные крики и возгласы. Все это сопровождалось громким плеском воды.

Джордж свернул с аллеи и направился к бассейну.

Завидев отца, Хильдегард чмокнула Софи в щеку, подплыла к лестнице, выбралась из воды и бросилась ему навстречу.

— Ты видел, как мы плавали, папа?

— Ты не утомила Софи, солнышко? — спросил Джордж, поднимая маленькую дочку на руки.

— Нет, нет! Нам весело! Здорово! — с уверенностью ответила Хильдегард.

Софи вышла из бассейна. Отдохнувшая и загоревшая, она стала еще аппетитнее. Покрывавшие ее стройное тело прозрачные капли воды блестели сейчас на солнце, как маленькие бриллианты.

На ней был потрясающий купальник, он плотно облегал ее фигуру и выгодно подчеркивал все ее прелести. В нем она выглядела сногсшибательно.

Софи, заметив на себе пристальный взгляд Джорджа, красноречиво говорящий о том, какие мысли витают в его голове, смутилась, быстро прошла к шезлонгу и укуталась в огромное мягкое полотенце ярко-желтого, солнечного цвета.

Смотреть, с какой нежностью Джордж прижимает к себе девочку, доставляло истинное мучение, и Софи отвернулась. Ощущать прикосновение этих сильных, мускулистых, загорелых рук — райское удовольствие, она прекрасно об этом помнила. Хотя теперь могла довольствоваться лишь воспоминаниями.

В день отъезда из Питтсбурга, встав рано утром, Софи приняла твердое решение: не допускать в отношениях с Джорджем физической близости.

Быть может, в этом случае он заметит наконец и по достоинству оценит и другие мои положительные стороны, подумала она тогда.

А теперь страдала. Потому что Джордж слишком легко и быстро смирился с переменами в ее поведении.

Вернувшись в Швейцарию, он даже не намекнул на то, чтобы они спали в одной комнате, а сразу показал ей ее спальню в противоположном конце своего огромного особняка под красной крышей.

Здесь, дома, в привычной для него и милой сердцу обстановке он стал каким-то другим: более спокойным, умиротворенным и даже ленивым. Теперь Софи часто видела его не в строгом костюме, вызывающем благоговение, а в свободных футболках и шортах.

В такой одежде значительная часть его прекрасного тела оставалась неприкрытой, а для Софи это было настоящей пыткой.

Иногда Джордж присоединялся к их с Хильдегард купанию в бассейне, и тогда Софи вообще не знала, куда деваться от потока пробуждавшихся в ней эмоций и желаний.

Чем больше времени она проводила в этом особняке, тем сильнее привыкала к Джорджу Россу. И тем страшнее казалась ей мысль о возможном расставании. Чувство глубокой привязанности к этому человеку, даже зависимости от него укреплялось в ней с каждым днем, с каждым часом. Она ощущала себя рабыней, купленной на рынке и не представляющей себе жизни без нового хозяина.

Это пугало, это напрочь лишало ее внутреннего спокойствия и безопасности.

Палящее солнце быстро высушило кожу и купальник Софи, и ей пришлось сбросить накинутое на плечи полотенце — в нем было слишком жарко. Однако она чувствовала внутренний дискомфорт, который мешал ей броситься в бассейн, с головой окунуться в прохладную воду, остудить разгоряченное тело и избавиться от навязчивых мыслей.

— Думаю, ты слишком долго греешься на солнышке, моя маленькая принцесса, — сказал, обращаясь к дочери, Джордж.

— Нет, папа! Нет! — запротестовала девочка. — Мы с Софи очень хорошо играем и плаваем! Я ее люблю, и она меня тоже! Правда ведь, Софи?

Софи не осмелилась повернуть голову, но почувствовала, как напрягся, услышав бесхитростные слова дочки, Джордж.

— Все, что ты говоришь, конечно, правда, — ответила Софи, пытаясь выглядеть невозмутимой. — Но если папа считает, что тебе пора домой, ты должна слушаться! — Она наконец повернулась к Джорджу и Хильдегард и улыбнулась.

— Но я не хочу домой! — не унималась девочка. — В бассейне так здорово!

Джордж осторожно опустил малышку на землю.

— Тебя уже ждет бабушка. Она приехала двадцать минут назад и очень хочет с тобой повидаться. — По его лукавому взгляду было нетрудно определить: он прекрасно знает, какова будет реакция ребенка.

Хильдегард хлопнула в ладоши и подпрыгнула. Ее глаза оживленно заблестели.

— Бабушка! Тогда я побегу.

Джордж проводил ребенка любовным взглядом. Когда девочка скрылась за дверью, ведущей в дом, он повернулся к Софи.

— Ты отлично плаваешь.

У Софи появилось ощущение, что Джордж сказал об этом просто из желания заполнить разговором напряженное молчание. Любым разговором. О чем угодно.

— Где ты этому научилась?

— Уроки плавания сначала давал мне отец. Потом я ходила на занятия в бассейн, выступала на соревнованиях за сборную нашей школы. — Софи схватила со спинки шезлонга коротенький легкий халат и, набросив его на себя, с облегчением вздохнула. Не то чтобы эта полупрозрачная вещица могла скрыть от глаз Джорджа ее полуобнаженное тело, но так было спокойнее. — А Маргарет умела плавать? — неожиданно для себя спросила вдруг Софи.

С того дня, когда Джордж поведал ей о страшной смерти жены, они больше ни разу не заводили речь на эту тему. Здесь, в этом доме, все напоминало об умершей женщине: везде висели портретики, лежали ее вещи.

Джордж ответил не сразу, и Софи испугалась возможного проявления его гнева и резкости. Не хотелось также доставлять ему боль.

— Нет, Маргарет не умела плавать, — медленно ответил он и устремил взгляд куда-то вдаль. — Она боялась воды. В детстве дед бросил ее на глубину, считая, что это самый верный способ научить ребенка плавать. С тех пор она так и не смогла победить в себе этот панический страх…

Казалось, Джорджа окутала странная дымка. И голос его, и выражение лица стали вдруг какими-то отстраненными, незнакомыми. Наверное, он углубился в воспоминания.

— Бедная Маргарет, — пробормотала Софи, ясно представляя себе, как светловолосую смуглую девочку — маленькую Маргарет — безжалостно бросают в воду. — Такими жестокими методами ничего не добьешься.

— Это точно, — ответил Джордж.

Сердце Софи сжалось от сострадания. Джордж выглядел в эту минуту таким несчастным и одиноким, что она не выдержала, подошла к нему и положила ладонь на его смуглую сильную руку.

— Прости меня… Наверное, мне не следовало…

Джордж вздрогнул от ее прикосновения, потряс головой, будто пробуждаясь от глубокого сна. Его взгляд медленно прояснился, и он повернул к Софи голову.

— Ничего страшного… Все в порядке.

Джордж с удивлением отметил, что мысли о любимой жене, нахлынувшие на него после напоминания Софи, не тревожили его ни утром, ни вчера, ни позавчера… Такого никогда за эти три года с ним не случалось. Тоска и боль не покидали его сердца с того самого момента, как Маргарет не стало. А сейчас вдруг отступили…

Джордж посмотрел на небольшую руку Софи с тонкими длинными пальцами, все еще лежащую на его запястье, и улыбнулся краешком рта.

— Мы же договорились «без рук»?

Пару секунд Софи пребывала в замешательстве. Потом искоса взглянула на него и заявила:

— Я тебе сказала не прикасаться ко мне. На меня это правило не распространяется.

— Хитрюга! — Джордж усмехнулся. Он до сих пор не мог прийти в себя после того, как понял, что больше не терзается воспоминаниями о Маргарет. Нетрудно было сообразить, с чем связана эта перемена.

— Вообще-то думаю, что столь незначительный физический контакт нам не помешает. Моя мама сгорает от любопытства. Хочет узнать, насколько серьезны наши отношения, — добавил он.

— Ты сказал ей, что нас связывают какие-то отношения? — Софи округлила глаза и отдернула руку, как будто соприкосновение с Джорджем внезапно начало доставлять ей страшную боль.

— Конечно, — спокойно ответил Джордж.

— Тогда… Наверное, ей кажется странным то, что мы…

— Спим в отдельных комнатах? — закончил он ее вопрос. — Не беспокойся. С этим нет никаких проблем. Моя мама ярый приверженец старых порядков. Ей наше поведение даже нравится. Она полагает, что я отношусь к тебе с глубоким уважением, потому-то и не зазываю в свою спальню.

— А если я окажусь беременной? Как это будет выглядеть в глазах твоей мамы? — Софи пожала плечами.

— Она будет безумно рада. Ей всегда хотелось иметь кучу внучат. Ждет не дождется, когда у Юлии с Томасом появится малыш. Кстати, мама прекрасно понимает, что далеко не все придерживаются ее взглядов. И что внешнее сохранение приличий ничего не означает. — Джордж мечтательно улыбнулся. — То, что ребенок был зачат до свадьбы, не станет для нее потрясением. У Юлии с Томасом все получилось точно так же.

— Свадьбы? — Софи вытаращила глаза. — Послушай, но ведь мы не договаривались играть свадьбу!

— Верно, не договаривались. Но если у нас будет ребенок, то без этого не обойтись, согласна?

— Не согласна! — заявила Софи.

Ей показалось, в ее голове разразилась настоящая буря. Ее мысли заработали бешено и сбивчиво.

Выйти замуж за Джорджа Росса! Об этом она не смела и мечтать! Картинки счастливой семейной жизни закрутились перед ее глазами цветным хороводом: вот они просыпаются вместе утром, вот гуляют по саду перед сном, отмечают праздники, встречают гостей…

Разве можно было желать чего-то большего в жизни?

Если этот потрясающий, соблазнительный, сильный мужчина станет моим… — углубилась в красивые мечты Софи, но Джордж прервал ход ее раздумий:

— Неужели мои слова для тебя — неожиданность?

— Я не думала ни о чем подобном. Честное слово, — пробормотала она.

— Тогда подумай! — повелительно и категорично воскликнул Джордж. — Будет лучше, если ты как можно быстрее примешь решение. Если ты беременна, то объявить о нашей помолвке следует как можно раньше.

Софи замерла. Она чувствовала себя так, будто на нее вылили ушат ледяной воды.

Какая ты дурочка! Опять размечталась о прекрасном: совместные прогулки, счастливые встречи рассветов! Идиотка! — ругала она себя. В его голове совершенно другие мысли. Деловые, бесстрастные… Принятие решений, официальное объявление помолвки…

Вообще же это не должно было шокировать ее. С первого момента их знакомства Джордж Росс проявлял себя именно так. Известный бизнесмен, он привык повелевать и подходить к любому вопросу с трезвым расчетом. А безумной любви больше не ждал, просто-напросто не нуждался в ней. Об этом он прямо и честно сказал Софи еще в Америке.

— А как к подобной новости отнесется твоя мама? — сдержанно спросила Софи.

— Она ужасно рада, что в моей жизни вновь появилась женщина. По ее мнению, мужчина не должен жить один, — невозмутимо ответил Джордж.

Да уж! — ужаснулась про себя Софи. Неважно, кто эта женщина. Лишь бы присутствовала в его доме и обслуживала в постели!

Джордж думал о том же самом. Софи видела это по выражению его глаз.

— Мама приехала сегодня, чтобы забрать Хильдегард. Хочет, чтобы мы побыли наедине. Итак, у нас есть целый завтрашний день и целая ночь… Хильдегард обожает ездить в гости к бабушке с дедушкой. А мы сможем выбраться куда-нибудь, например, съездить в горы. — Джордж вопросительно взглянул на Софи.

— Очень мило со стороны твоей мамы, — растерянно пробормотала она. И машинально повторила его слова: — Целый завтрашний день и целая ночь…

Всю неделю они жили одни в огромном особняке, если не принимать во внимание малышки Хильдегард. Жили в совершенно разных концах дома. Неужели отсутствие ребенка могло что-то изменить?

— Я могу сутки отдыхать от выполнения отцовских обязанностей, — пробормотал Джордж. — Было бы жаль потратить впустую столь замечательную возможность.

— Гмм… — промычала в ответ Софи, не вполне понимая, что он имеет в виду. А задавать лишние вопросы не очень-то хотелось.

Сутки наедине, подумал Джордж. Чем они закончатся?

Двадцать четыре часа, за которые его немыслимые отношения с этой женщиной могли наконец встать на обычные рельсы. И устремиться проторенной миллионами других пар дорогой по направлению к совместному будущему.

С Маргарет в его жизни все сложилось так, как у многих нормальных людей. Он увидел ее, и она сразу же ему понравилась. Спустя буквально несколько мгновений зародилось светлое и сильное чувство любви.

Они гуляли лунными ночами и мечтали никогда не расставаться. До самой глубокой старости. А своей первой совместной ночи ждали, казалось, целую вечность.

С Софи все получилось совершенно иначе.

Она неожиданно возникла на его пути. Смело, без раздумий отправилась с ним в постель и довела до полного безумия, пошатнув все опоры привычного и размеренного существования.

Теперь он ничего уже не понимал. Знал только одно: эта женщина не покидает его мыслей и думать о расставании с ней просто невыносимо. Но когда она находилась рядом, он не мог для себя уяснить, чего от нее хочет…

Возможно, завтра нам удастся что-нибудь понять, вздыхая, подумал Джордж. За сутки я должен решить, в каком направлении шагать… И осознать, хочу ли я, чтобы Софи оставалась в моей жизни…

11

Поужинав в потрясающем ресторане, расположенном в живописном здании стиля барокко в старой части Берна, Софи и Джордж поехали домой.

Когда машина остановилась у ворот особняка Джорджа, землю уже окутывали сумерки. Дом выглядел таинственно и величаво в тихом полумраке вечера.

— Как непривычно! — воскликнул Джордж, входя вслед за Софи в просторную гостиную. — Не надо ходить на цыпочках, чтобы не разбудить Хильдегард.

— Она всегда так беспокойно спала? — поинтересовалась Софи.

— Нет. Поначалу с ней все было в порядке… — Он тяжело вздохнул, бросил ключи на небольшой столик с металлическими ножками, подошел к двери, ведущей во внутренний дворик, и посмотрел сквозь верхнюю застекленную ее часть на бассейн. Вода, отражавшая свет зажженных фонарей, казалась сейчас поверхностью огромного квадратного зеркала. Было тепло и безветренно.

— Хильдегард поражала всех своим спокойствием. Ее сон был удивительно крепким. До тех пор, пока… — Его голос резко оборвался.

— Пока не случилось страшное несчастье, — тихо помогла ему Софи, заметив, как напряглись его плечи, как на скулах нервно заходили желваки. — С Маргарет…

Угадала, подумал Джордж. Именно с того момента наша девочка потеряла покой. Она чувствовала, что произошло с ее матерью, как изменился отец.

— Да, — сказал он вслух. Это слово походило на вырвавшийся из груди стон, на отголосок страшной боли, не желавшей отступать. — Правильно.

Джордж неожиданно резко повернулся к Софи и посмотрел на нее таким взглядом, словно только что заметил ее присутствие в гостиной.

— Тебе понравилось, как мы провели сегодняшний день?

— О! Безумно понравилось! — ответила Софи. Ее глаза засияли, подтверждая искренность произнесенных ею слов.

С самого утра они решили отправиться в горы. Красота и величие Альп произвели на Софи огромное впечатление. Она глазела на высоко вздымающиеся отвесные скалы, пенящиеся водопады и великолепные долины, как ребенок на иллюстрацию, изображающую сказочную страну.

К обеду, уставшие, но довольные, они приехали в Берн и, подкрепившись в уютном кафе, занялись осмотром достопримечательностей.

Софи с открытым ртом рассматривала Цайтглокентурм — башню с часами, возведенную еще в шестнадцатом веке, старинную крепость Нюдегг, собор святого Винсента… История этого древнего европейского города, каждая ее деталь и мелочь, вызывала в ней неподдельный интерес. Она буквально влюбилась в скверы и парки, фонтаны и засаженные красными цветами площади…

— Сегодняшний день был одним из лучших в моей жизни, — призналась Софи, радостно улыбаясь.

— Я очень рад, — ответил Джордж. Его голос все еще звучал отрешенно и мрачно.

— Может, принести тебе чего-нибудь выпить? — услужливо предложила Софи.

Во время их сегодняшней прогулки Джордж был великолепен, выступая в роли экскурсовода и гостеприимного хозяина и показывая Софи знакомые ему с детства места. А за обедом и ужином он развлекал ее непринужденными беседами. Однако стоило ему только переступить порог этого дома, как между ними опять выросла невидимая стена отчужденности. Джордж углубился в мысли, как будто отодвинув Софи и всю окружающую его реальность на второй план.

— Вина? — спросила Софи.

— Нет. Не хочу ничего алкогольного, — ответил Джордж. Он чувствовал, что не должен употреблять то, что могло затуманить мозг.

Сегодняшний день и так прошел как-то странно. Его душу с самого утра переполняли необъяснимые чувства, разобраться в которых было крайне сложно. Усугублять ситуацию при помощи крепких напитков не стоило.

Сегодня все места, привычные Джорджу с давних пор, показались ему какими-то необычными. Он долго ломал голову над тем, что вызвало в нем подобное восприятие действительности. И нашел лишь единственное объяснение: сегодня его не сопровождала пустота и холодность, к которой он привык как к неизменному своему спутнику за три бесконечных года.

И не просто потому, что он был не один. За время, прожитое без Маргарет, ему не раз доводилось бывать в местах, которые они посещали вдвоем, в компании то Юлии, то Томаса, то их обоих. Но ужасающее ощущение одиночества никогда его не покидало даже с ними.

Сегодня его сопровождала высокая темноволосая американка с зелеными ясными глазами. И каким-то странным образом ей удалось заполнить ужасную пустоту.

София!.. — с нежной благодарностью подумал Джордж и уже хотел было произнести ее имя вслух, даже приоткрыл рот. Но лишь тяжело вздохнул.

Софи, заметив это, умиленно рассмеялась.

— Если не хочешь вина или бренди, я приготовлю кофе. — Торжественно обещаю, что не стану скандалить. — На ее губах появилась игривая улыбка. — Наш первый кофе вдвоем превратился в полный кошмар. Второй раз — в моей квартире в Питтсбурге — повлек за собой менее тяжкие последствия. Сегодня можешь вообще не беспокоиться. Я буду держать себя в руках!

Джордж, чувствуя, что должен хоть как-то отреагировать на ее шутку, едва заметно улыбнулся.

Они прошли в кухню.

Софи достала из навесного шкафчика изящную турку и занялась приготовлением кофе. Джордж устало прислонился спиной к дверному косяку и принялся наблюдать за ней.

Сегодня было очень жарко, поэтому Софи с самого утра завязала волосы на затылке в тугой хвост. Выбившиеся тонкие пряди трогательно завились у нее на висках в забавные колечки.

На ней были бриджи и приталенная блузка без рукавов светло-зеленого цвета. Она очень шла ей, так как эффектно подчеркивала красоту ее глаз.

В порыве нежности Джордж приблизился к ней сзади и поцеловал в завиток на шее.

— Ммм… — мягко и чувственно отозвалась Софи, напоминая мурлыкающего котенка, но тут же затихла и медленно повернула голову. Между ее тонких черных бровей появилась небольшая морщинка. — Это за что? — спросила она.

— Просто так. Мне очень захотелось. Только не возмущайся! — Джордж поднял вверх руки и помахал в воздухе ладонями. — Правил я не нарушил.

К счастью, его глаза не потемнели, лицо не напряглось. Ничто в нем не говорило о гневе и агрессии.

Софи глубоко вздохнула и решила воспользоваться подходящим моментом. Она давно мечтала завести с ним эту беседу.

— Может, тебе станет легче… Если мы поговорим откровенно… Если ты подробнее расскажешь мне про Маргарет.

Задумав побеседовать с ним на эту тему, она сразу настроила себя на то, что он может отреагировать на ее предложение грубо, резко или просто уйти в себя.

Джордж ответил не сразу, и Софи терпеливо ждала, затаив дыхание.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он наконец и нервно заходил взад и вперед по покрытому керамической плиткой полу.

— Все, чем ты пожелаешь поделиться, — осторожно ответила Софи, с облегчением вздыхая.

Джордж продолжал расхаживать по кухне, собираясь с мыслями и сильно хмурясь.

— Мы познакомились с Маргарет пятнадцатилетними подростками…

Его голос звучал надтреснуто и странно. Создавалось такое впечатление, что он ни с кем не разговаривал бесконечно долгое время.

Софи безумно хотелось подскочить к нему, обнять, прижать к груди. Но что-то подсказывало ей не делать этого. Джордж должен был справиться с тем, что на него навалилось в данную минуту, самостоятельно.

— Мне хватило всего одного взгляда, чтобы понять… — Он приостановился, закрыл глаза и порывисто провел ладонями по густым волосам. А через несколько мгновений уже опять расхаживал по кухне. — Такие поступки характерны для членов нашей семьи, — вновь заговорил он. — Это похоже на вспышку молнии, Так ярко все начинается… Подобные вещи происходят с каждым всего лишь раз в жизни…

Софи могла радоваться хотя бы тому, что в этот момент Джордж находился в другом конце помещения и стоял к ней спиной, поэтому не видел выражения ее лица.

— Так влюбился однажды в маму мой отец. Они познакомились на Женевском озере в райском местечке, расположенном недалеко от замка Шийон… Оба они утверждают, что таких сказочных дней, как тот, больше не случалось в их жизни… История Юлии с Томасом — тоже нечто невероятное.

— Я знаю, Юлия мне рассказывала, — спокойно сказала Софи. — Они заметили друг друга в огромной толпе народа…

Софи задумалась. Было ли что-нибудь похожее в ее жизни? Только встреча с Джорджем… Только тогда ей показалось, что с ней происходит что-то сверхъестественное, невиданное…

— Юлия поведала мне и о том, как вы угрожали родителям сбежать из дома, если они станут препятствовать вашей женитьбе, — пробормотала она.

— Да, да… Им казалось, мы чересчур молоды, не понимаем, что делаем, не уверены в своих чувствах… А мы ни минуты не сомневались в своей любви друг к другу. — Он ненадолго замолчал, глядя в пустоту отрешенным взглядом. Потом медленно и протяжно продолжил: — Мы были готовы на все, что угодно, лишь бы быть вместе. К счастью, прибегать к крайним мерам не пришлось. Родители взяли с нас слово не забрасывать учебу и согласились сыграть свадьбу. Когда мы поженились, нам было по восемнадцать.

— Трудно себе представить! — заметила Софи.

— Да, я понимаю… Но мы не могли ждать дольше. Сумасшедшие, правда?

— Возможно, вы чувствовали, что у вас не так много времени. Поэтому и спешили насладиться тем недолгим совместным счастьем, которое было предначертано вам судьбой… — сказала она.

Наверное, не стоило говорить этого, с испугом подумала Софи, как только последние слова слетели с ее губ. Глаза Джорджа затуманились и заметно потемнели.

— Какой была твоя жена? — поспешила исправить свою оплошность Софи, но тут же поняла, что не очень хочет слышать ответ на этот вопрос.

Когда Джордж начал рассказ, она с удивлением отметила, что ей не просто интересно, а даже полезно узнать обо всем, о чем он говорит. Описывая любимую женщину и отношения с ней, Джордж поведал многое о себе, о своих принципах и убеждениях.

Софи узнала, каким он был в юности. Как, несмотря на то что имел состоятельных родителей, неимоверно много учился и работал, стремясь своими силами обеспечить всем необходимым молодую жену.

Он рассказал об их с Маргарет маленьких радостях, личных праздниках и проблемах, неизменно сопровождающих начальный этап жизни новоиспеченной семьи. Поведал о самых интимных секретах, связывающих мужа и жену.

Софи стало многое известно о личных качествах Джорджа. О том, как он любил, как умел любить. Она поняла, что значат для него такие вещи, как верность, честность, добропорядочность. Узнала, с какими трудностями и проблемами ему пришлось столкнуться в жизни.

Он поделился с ней тем, какие испытал чувства, когда Маргарет сообщила ему о беременности, рассказал, как оба они радовались появлению маленькой Хильдегард. Им хотелось иметь много детей…

Софи лучше поняла, каким ударом явилась для Джорджа потеря Маргарет, узнала, сквозь какие страдания ему пришлось пройти.

В глазах Джорджа появились слезы. Он не стеснялся этой слабости. Крупные прозрачные капли стекли по его густым ресницам и покатились по щекам.

Софи прониклась к нему уважением. Ее сердце рвалось на части от сострадания к Джорджу, от жалости к бедной Маргарет, так рано ушедшей из жизни, не познавшей всех прелестей земного бытия.

Софи не замечала времени. Просто внимательно слушала Джорджа и знала, что на улице тихая ночь. Быть может, прошло несколько минут, Или часов, или суток. Это не имело никакого значения.

Странно, но именно в эти мгновения она ясно сознавала: в ней самой происходило нечто очень важное. И эти перемены были серьезными, решающими.

И когда Джордж закончил свой рассказ о любви, Софи поняла, что с ней случилось. Она влюбилась в этого человека сильно и навек. Наверное, так же, как он однажды влюбился в свою жену.

Но сам Джордж все еще любил другую женщину и никогда не смог бы подарить Софи того, на что хватало его души.

— Можно задать тебе один вопрос? — тихо спросила она, когда Джордж замолчал.

Он уже не мерил шагами пол, а остановился у плиты. На нем не было лица: под глазами темнели круги, вокруг краешков рта залегли резкие морщины. Но взгляд был ясным и спокойным.

— Да, любой, — ответил он сдавленным охрипшим голосом.

Удивительно, но Софи показалось, он знает, о чем она собирается его спросить.

— Та ночь… — Не было необходимости уточнять, о какой ночи идет речь. У них была всего одна ночь. В нью-йоркском отеле. — Ты сказал мне однажды, что Маргарет умерла за десять дней до дня рождения Хильдегард… Ночью…

Джордж медленно кивнул.

— В ту ночь была как раз третья годовщина…

— О Джордж! — сочувственно произнесла Софи, подошла к нему, положила ладонь на его руку и ощутила, что ему нужно сейчас именно это.

Он обвел медленным благодарным взглядом ее изящную кисть, поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

София не заметила, кто первый из них двинулся навстречу другому. Может, они, угадав мысли друг друга, сделали это оба в одно и то же время?

Она просто почувствовала, что должна приблизиться и крепко прижаться к его груди. Джордж привлек ее к себе, и она потянулась к нему губами.

Это был незабываемый, наполненный глубоким смыслом, порожденный истинными переживаниями поцелуй. Он уничтожил в Софии остатки тревог и сомнений.

Она знала сейчас лишь одно: что хочет всегда быть рядом с этим мужчиной, утешать его, делить с ним все тревоги и страдания. Дарить ему себя.

Почувствовав некоторый дискомфорт, — руки Джорджа, обвитые вокруг ее талии, были как-то странно напряжены, — Софи покачала головой, вырываясь из сладкого плена эмоций, вызванных поцелуем, и посмотрела в глаза Джорджу. Он тихо засмеялся.

— А как же твое условие? Я нарушаю его…

— Черт с ним, с этим условием! — пробормотала Софи, но мгновенно передумала. — Хотя… — Она загадочно улыбнулась и медленно убрала его руки со своей талии. — Правила есть правила. Ты не должен меня касаться. А вот я еще как могу трогать тебя…

Неторопливо двигаясь, она провела ладонями по плечам Джорджа, по груди, продолжая глядеть ему в глаза.

Его зрачки расширились, дыхание стало прерывистым и громким. Он неотрывно следил за каждым ее жестом.

Софи, едва касаясь кожи Джорджа, погладила пальцами его шею, неспешно продвигая их сверху вниз, дотронулась до верхней пуговицы его рубашки, дразня и мучая.

Джордж сглотнул, чувствуя, что от разгорающегося желания пересыхает в горле.

Она, заметив это, довольно улыбнулась, приподнялась на цыпочки и ласково поводила носом по его подбородку, по губам, по щекам. Потом вернулась к своему занятию, расстегнула верхнюю пуговицу его изысканной шелковой рубашки и, медленно поглаживая круговыми движениями пальца открывшуюся взгляду часть его груди, покрытой жесткими темными волосами, стала продвигаться ко второй пуговице.

— София… — с чувством прошептал Джордж, приподнимая вверх ладони.

Она представила вдруг, что он берет ее на руки, уносит в спальню и кладет на кровать, От этого голова пошла кругом, как будто ей только что пришлось выпить крепкого вина, Но в следующее же мгновение эта идея показалась ей не особенно интересной.

— Нет, — ответила она, соблазнительно улыбаясь и расстегивая очередную пуговицу. — Мы должны соблюдать наши правила.

Софи долго ласкала потрясающую грудь Джорджа — мускулистую, покрытую бронзовым загаром. Она нежно массировала его кожу подушечками пальцев, гладила ладонями, осыпала поцелуями. Когда ее влажные горячие губы обхватили его темный сосок, Джордж застонал от удовольствия.

— Нельзя не признать, что твои правила не лишены своеобразной прелести, — прошептал он, переведя дыхание. — Но не лучше ли нам перейти в мою спальню?

В мою спальню, эхом отдалось в голове Софи.

Она задумалась. Именно в эту спальню юный Джордж Росс привел когда-то свою обожаемую Маргарет, только что ставшую его женой. Там они спали вдвоем все счастливые девять лет супружеской жизни…

Нет, сегодня Софи не хотелось идти с ним туда.

Осторожно потянув его за полы рубашки, она вывела его из кухни и направилась в гостиную.

Они остановились посередине этой просторной комнаты. Софи сняла с Джорджа рубашку, дотронулась до ремня на его брюках и несколько смутилась.

— Ну же, mem Schatz! Нельзя останавливаться на полпути, — пробормотал Джордж слегка дрожащим голосом. Напряжение, обжигающая страсть уже сводили его с ума.

Софи сама с трудом владела собой. Поэтому, не теряя времени, расстегнула пряжку кожаного ремня, пуговицу и молнию и стянула с Джорджа брюки.

На высвобождение от собственных одежд у нее ушло не больше минуты. Тонкая нежно-зеленая блузка, брюки, а за ними и белое кружевное белье полетели в ближайший угол гостиной и приземлились на полу, образуя разноцветную неровную кучу.

Джордж оглядел Софи восторженным взглядом.

— Может, теперь ты позволишь мне нарушить свои дурацкие правила, — задыхаясь, прошептал он.

Софи и сама до безумия хотела ощутить на себе прикосновение его рук.

— Пожалуй, теперь позволю…

Он подхватил ее и понес к роскошному бархатному дивану со множеством подушек…

Эта ночь закончилась для них обоих волшебным наслаждением. Они утонули в буре эмоций, в потоке горячих страстей, растворились друг в друге.

Руки Джорджа, по которым Софи безумно соскучилась за это время, дарили сказочное удовольствие, заставляя забыть буквально обо всем.

Когда Софи проснулась, было еще темно. Джордж не спал. Он лежал рядом, пристально глядя на нее. Его глаза, отражающие свет фонарей за окном, таинственно поблескивали во мраке.

— Не спишь? — спросила Софи и улыбнулась.

И испугалась, когда Джордж не ответил на ее улыбку. Его лицо оставалось серьезным и напряженным.

Выдержав паузу, он медленно произнес:

— София… Я хочу кое-что обсудить с тобой. Наша договоренность… Давай забудем о ней. Оставайся, пожалуйста, со мной. Не уезжай.

Душа Софи затрепетала от радости. Любимый, лучший в мире мужчина просит ее быть с ним. Но…

— Неужели ты хочешь сказать мне, что…

Джордж закрыл глаза. Из его груди вырвался приглушенный стон.

— Только прошу тебя, София. Не требуй от меня ничего грандиозного. Того, что я не смогу тебе дать. Не жди невозможного. — Он открыл глаза. — Обещаю подарить тебе все, на что только буду способен…

Сердце Софи сжалось.

А хватит ли мне того, что он может предложить? — с грустью подумала она.

Но когда Джордж протянул к ней руку и с трогательной волнующей нежностью провел ладонью по ее плечу, грусть испарилась. Софи потянулась к нему губами, последовал головокружительный поцелуй.

И все повторилось сначала.

12

Джордж предложил сварить кофе и отправился в кухню, а Софи, сославшись на легкое головокружение, удалилась в свою комнату.

Уединившись в спальне, она тяжело вздохнула и устало опустилась на кровать. Буквально полчаса назад над ее счастьем нависла тяжелая туча. Она узнала, что не беременна.

Проснувшись с Джорджем в гостиной после проведенной с ним бурной ночи, она почувствовала знакомую тянущую боль внизу живота. И на душе стало гадко. Но надежда теплилась в ней до последнего.

Теперь же все стало понятно. Ребенка Джорджа не было в ее утробе.

«Наша договоренность… Давай забудем о ней, Оставайся, пожалуйста, со мной, Не уезжай», — всплыли в памяти сказанные ночью Джорджем слова.

Нет, Теперь они ничего не значат, с горечью подумала Софи, Да и верить в то, что слышишь от любовника в раскаленной темноте ночи, — неслыханная глупость.

Тем не менее голос Джорджа вновь и вновь звучал в ушах.

Может, ему действительно не хочется расставаться со мной? — цепляясь за остатки надежды, размышляла Софи. Не случайно ведь он открыл мне вчера вечером свою душу… А последовавшая ночь блаженства, значит ли она хоть что-нибудь для него?

Ее терзали сомнения и страхи. Смог бы Джордж повторить ей то, что сказал ночью, при свете дня?

Она приняла душ и надела на себя легкое летнее платье на бретельках. Тягостные мысли не покидали ее ни на минуту. Если бы не подозрения насчет беременности, Джордж вообще не пригласил бы Софи в Швейцарию.

Он был несравненным отцом. К Хильдегард относился с поразительной заботой и вниманием. Поэтому с радостью принял бы на себя хлопоты и о втором своем ребенке.

Теперь Софи точно знала, что никакого ребенка не будет. И не смела даже надеяться на то, что Джордж изъявит желание оставить ее в своей жизни, когда ему все станет известно.

— София! — послышался снизу крик Джорджа. — Почему ты так долго не выходишь? Я приготовил кофе. В очередной раз!

Шутка не развеселила Софи, а лишь ухудшила ее и без того отвратительное настроение. И живо напомнила о вчерашнем вечере.

Кофе, который она сварила вчера, так и остался нетронутым в чашках.

— София! — повторил Джордж.

— Да, да, уже иду! — торопливо прозвучал ее ответ.

Волосы уже почти высохли, и она была одета. Поэтому не имело смысла тянуть время.

В голосе Джорджа уже звучало такое нетерпение, что если б она сейчас не появилась, то он непременно сам бы поднялся и пришел к ней.

Когда в коридоре на втором этаже наконец-то послышались шаги Софии, Джордж вздохнул с облегчением. Она отсутствовала так долго, что он начал беспокоиться. И уже собирался проверить, все ли с ней в порядке.

Ему не терпелось опять увидеть ее. Прошлая ночь стала поворотным моментом в его одинокой несчастной жизни. Проснувшись сегодня утром, он почувствовал себя другим человеком. Его обрадовал яркий свет солнца, пение птиц, доносившееся из сада. Захотелось дышать полной грудью и строить планы на будущее.

— Поторопись, кофе остывает! — крикнул Джордж.

В это самое мгновение раздался звонок в дверь. Джордж недоуменно пожал плечами — его мать с Хильдегард должны были вернуться не раньше трех дня. Кто мог пожаловать к нему в этот час? Нахмурившись, он направился к двери.

Услышав звонок, Софи остановилась у верхней ступени лестницы.

— Завтрак на столе. Я присоединюсь к тебе через минуту! — крикнул Джордж, открывая дверь.

В первую секунду было невозможно разглядеть лица пришедшего — с улицы в дом ворвался ослепительный солнечный свет. Моргнув и прищурив глаза, он замер: на пороге стояла Бетина, старшая сестра Маргарет.

— Привет… — растерянно пробормотал Джордж.

Бетина приходила нечасто. Они и раньше-то не слишком ладили с Джорджем, даже при жизни Маргарет. Смерть сестры она восприняла крайне болезненно, стала еще более раздражительной и злобной. Иногда Джорджу казалось, Бетина считает, что он повинен во внезапной кончине Маргарет.

Джордж быстро сообразил, почему эта женщина решила нанести ему визит именно сегодня. Приближался день рождения Маргарет, и надо было договориться о поездке на кладбище и покупке цветов.

— Я… — начал было Джордж, но замолчал, заметив, что Бетина повернула голову в сторону лестницы и сильно нахмурилась.

— Кто это? — требовательно и недовольно спросила она на немецком.

Джордж прекрасно знал, что там наверху стоит Софи. Естественно, у него не было и малейшего намерения прятать от родственников Маргарет появившуюся в его жизни новую женщину. Но представлять ее им при подобных обстоятельствах очень не хотелось.

Ирен, мать Маргарет, уже видела Софи и отнеслась к ней очень дружелюбно. По всей вероятности, она еще не сообщила старшей дочери о ее существовании. Они не часто встречались.

Джордж повернул голову и окинул Софи беглым взглядом. Ее лицо выглядело бледнее обычного, и он внутренне упрекнул себя за то, что не поднялся к ней и не узнал, все ли в порядке. Ее вид встревожил его.

— Это София, — сообщил он тоже по-немецки, наивно надеясь, что этого свояченице будет достаточно.

Бетина продолжала пристально смотреть то на него, то на Софи, ясно давая понять, что ждет объяснений.

— Кто такая эта София? — более нетерпеливо потребовала она. — И что она делает в вашем доме?

Джордж прекрасно знал ответы и на первый, и на второй ее вопросы, но вовсе не хотел, чтобы Бетина стала первым человеком, которому он рассказал бы о столь важных вещах. Или которому поведал бы о только что принятом решении. То есть о грандиозных переменах в собственной жизни. Ведь он еще не разговаривал об этом даже с самой Софи.

А отвечать что-то надо было. Причем поскорее. Ему не терпелось выпроводить Бетину за порог.

Тут ему в голову пришла блестящая идея. Три месяца назад, когда свояченица звонила ему и интересовалась здоровьем племянницы, они заговорили о том, что Джорджу следует найти для Хильдегард няню. Она могла бы жить в их доме, когда Джордж уезжал, и ухаживать за девочкой.

Софи очень плохо знала немецкий, практически ничего не понимала, когда кто-то разговаривал на нем в ее присутствии. И Джордж решился.

— Ты помнишь наш последний телефонный разговор? — спросил он по-немецки у Бетины. — Софи — это няня Хильдегард. Американка. Заодно учит девочку английскому.

Лицо Бетины заметно смягчилось. Наверное, ей даже понравилась задумка с няней-американкой.

На протяжении нескольких минут они разговаривали о предстоящей поездке на кладбище. Бетина отказалась от кофе, даже не стала проходить в гостиную. Джордж был этому только рад.

Проводив гостью и поспешно закрыв за ней дверь, он влетел в кухню, ожидая найти там Софи. Она давно исчезла с лестницы. Наверное, пошла завтракать, решил Джордж.

Кухня была пуста. Холл и гостиная тоже. Теряясь в догадках, Джордж взбежал вверх по лестнице, приблизился к спальне Софи и постучал в дверь.

— Входи! — громко и жестко ответила Софи.

Картина, представившаяся его взгляду, повергла его в настоящий шок.

На кровати Софи лежал чемодан, причем уже наполовину заполненный вещами. Софи стремительно ходила по комнате, от шкафа к кровати и обратно.

— София… Что происходит? — воскликнул Джордж, чувствуя, как его руки холодеют от страха. Неужели пылкая ночь, изумительное утро — все это лишь сон? — с замиранием сердца подумал он.

Софи не отвечала.

— Что ты делаешь? — с отчаянием вновь спросил Джордж.

Софи, достав из шкафа очередную партию платьев, резко повернула голову и с вызовом взглянула на него.

Наверное, его вопрос звучал глупо. Ответ на него был очевиден. Но он отказывался верить собственным глазам.

— Разве трудно догадаться, чем я занимаюсь? — Голос Софи прозвучал напряженно, громко и враждебно. — Собираю свои вещи, чтобы поскорее уехать отсюда! А ты что подумал?

— Я… что ты должна немедленно остановиться. Я никуда тебя не отпущу. По крайней мере, пока ты не объяснишься, пока не скажешь, что произошло… — Глаза Джорджа выражали неподдельный ужас.

— Считаешь, мне необходимо что-то еще объяснять? — Софи цинично усмехнулась. — Ты слишком самоуверен.

— Я просто хочу все понять…

— Послушай, я не обязана перед тобой отчитываться! Теперь твои приказы и требования ничего для меня не значат. Я приехала сюда и жила в твоем доме, потому что ты очень настаивал. Игра окончена! Я уезжаю.

— Но… — Джордж недоуменно таращил на нее глаза. Ему казалось, кто-то проник в его дом посреди ночи и, пока он спал, подменил его Софи. Теперь, вместо искренней и ясноглазой, перед ним стояла совершенно другая женщина. С той же внешностью, но абсолютно не похожая на ту Софи, в объятиях которой он вчера заснул.

— Нет-нет! Я не позволю тебе так просто уехать. Может, ты забыла о нашем уговоре? Ты приехала сюда на три недели, а прошла всего одна.

— Я приехала сюда для того, чтобы проверить, беременна я или нет. И ответ на этот вопрос, к счастью, появился раньше, чем ты ожидал! — холодным голосом заявила Софи.

— София, прошу тебя! Не говори загадками. Просто объясни, в чем дело, — взмолился Джордж.

— Загадывать тебе загадки у меня нет ни малейшего желания. Я сказала все, как есть. — Софи с яростью сжала пальцами легкую ткань платья. — Ты пригласил меня сюда с единственной целью — чтобы проверить, не повлекла ли за собой та ночь в отеле нежелательных последствий. Теперь я могу с уверенностью сказать, что все обошлось!

Она подскочила к кровати, бросила вещи в чемодан, не обращая внимания на то, как они улеглись. Ее зеленые глаза сверкали. И только сейчас Джордж заметил две едва заметные дорожки на ее щеках — следы от слез.

— Я не беременна! — провозгласила Софи.

— Что? — пробормотал Джордж растерянно. Он ничего уже не понимал. Как могла незабываемая ночь с этой женщиной вылиться в нечто подобное? Если ей действительно не терпелось уехать отсюда, то почему она плакала?

— Хочешь, чтобы я повторила еще раз? — выкрикнула Софи, глотая подступивший к горлу огромный ком. Эта сцена становилась для нее невыносимой. Она была обязана навсегда расстаться с человеком, в которого влюбилась за столь непродолжительный срок. Влюбилась безответно и безнадежно.

Ей стоило радоваться, что этот ее роман закончился без осложнений. Она же, напротив, была готова кусать локти. Если бы у нее осталась хоть частичка Джорджа Росса! Если бы Бог подарил ей их общего ребенка!

— Критические дни начались у меня сегодня! — резко и неприветливо воскликнула Софи. — Можешь радоваться. Ты ничем мне не обязан. Заботиться обо мне, решать кучу ненужных проблем тебе не придется.

В это мгновение лавина слез вновь подступила угрожающе близко к ее глазам, но она справилась с эмоциями и, помолчав, с жаром продолжила:

— Прими мои поздравления! Я абсолютно точно не беременна и умотаю отсюда уже сегодня. Тебе не нужно будет тратить на меня еще две драгоценные недели!

— Прекрати! — крикнул Джордж.

— И не подумаю, — ответила Софи и опять направилась к шкафу. Затем сорвала с вешалки оставшийся жакет и, подойдя к кровати, принялась укладывать его в чемодан.

В этот момент Джордж, потеряв терпение, подбежал к ней и выхватил вещи у нее из рук.

— Я сказал, ты никуда не поедешь! — рявкнул он, подошел к шкафу и начал заново развешивать ее платья. — По крайней мере, не так. Интересно знать, чем явилась для тебя наша ночь?

— Тебе интересно? А я думала, ты догадываешься. Для меня наша ночь — то же, что и для тебя. Мы занимались сексом, удовлетворили плотские нужды друг друга! По-моему, было довольно неплохо и…

— Нет! — грубо прервал ее Джордж. — Это был не просто секс, далеко не только удовлетворение плотских потребностей!

— О, перестань, Джордж! Не надо морочить мне голову. Мы оба — взрослые люди.

— Я не морочу тебе голову. Я более серьезен, чем когда бы то ни было! И не хочу, чтобы ты уезжала. Останься, умоляю тебя!

— В качестве кого? — ледяным голосом спросила Софи. Эти слова долго рвались наружу и жгли сердце. Теперь, когда они сорвались с губ, ей стало даже легче. — В качестве няни Хильдегард? Этого ты ждешь от меня, верно?

Она видела по изменившемуся выражению лица Джорджа, как ему все стало понятно, и вздохнула.

— Значит, ты все слышала? — спросил Джордж, удивленно сдвигая брови.

— Естественно, слышала. И даже уловила смысл. Я ужасно знаю немецкий, можно сказать, вообще не знаю. Но некоторые слова настолько просты, что невозможно не догадаться об их значении.

Джордж напряженно о чем-то думал, должно быть, пытался воспроизвести в памяти то, что сказал Бетине.

— Например, Kinderfrau. Дураку понятно, что это няня для ребенка. Kinderfrau fur Hildegard — няня для Хильдегард. Amerikanerin — американка! Ты сказал именно так, объясняя этой женщине, кто я такая! Значит, ты планируешь оставить меня здесь как няньку для дочери!

Джордж ничего не отрицал, а медленно кивал. Софи была рада и этому.

— Американская няня для Хильдегард, она же твоя любовница. А заодно и мать твоего следующего ребенка! Но чтобы не платить мне за это все денег, ты решил предложить мне выйти за тебя замуж. Отличный план! — Щеки Софи пылали от возмущения.

— Ты ошибаешься, — медленно произнес Джордж и окинул ее гневным взглядом. Раньше этот метод отлично срабатывал. Каждый подобный взгляд приводил Софи в такое состояние, что она была готова провалиться сквозь землю.

Сейчас же в ней не возникло и капли страха. Наверное, ее защищала собственная ярость.

— Я ошибаюсь! — язвительно насмешливым тоном повторила Софи слова Джорджа. — Я не ошибаюсь, мой дорогой! А твоим чудесным задумкам не суждено сбыться! У меня нет ни малейшего намерения застревать в этом доме в качестве няньки Хильдегард! И твоей любовницы! Поищи себе другую дурочку, в Америке или где угодно! Если…

— Ты никуда не уедешь, — твердо заявил Джордж уравновешенным, спокойным тоном.

— Да что ты говоришь? — Софи метнула в его сторону испепеляющий взгляд и направилась к шкафу, собираясь вновь достать оттуда повешенные им на вешалки платья.

Джордж резко шагнул по направлению к ней и преградил ей путь.

— Я сказал, что не отпущу тебя, София. Перестань вести себя как глупый рассерженный ребенок. Ты действительно заблуждаешься, если считаешь…

— Ты не имеешь права удерживать меня здесь! Я ничем тебе не обязана! — Ее голос звучал неестественно громко, надрывно.

— Я обещаю тебе, что постараюсь сделать твою жизнь светлой и беззаботной, — не унимался Джордж.

О Боже! — подумала Софи, чувствуя, что находится на грани. Зачем он мучает меня? Чего хочет добиться? Неужели ему нужны эти скандалы?

Силы медленно покидали ее. Низ живота неприятно побаливал, а перед глазами поплыли круги.

Последние две недели были самыми странными, самыми прекрасными и самыми ужасными в ее жизни. Ей требовались спокойствие и отдых. И в то же время хотелось уехать отсюда, чтобы больше не видеть Джорджа. Чтобы не страдать так сильно…

— Пожалуйста, Джордж! — с мольбой в голосе произнесла она. — Я очень прошу тебя, не останавливай меня. Не издевайся надо мной. Мне этого не вынести…

Выражение лица Джорджа изменилось на глазах. Софи даже стало не по себе от этой перемены.

Напряжение и гнев резко исчезли, сменяясь усталостью и полным опустошением. Он побледнел и некоторое время стоял не двигаясь, ничего не говоря.

Софи молча ждала.

— Хорошо, — сказал наконец Джордж. — Если ты очень хочешь уехать, я не буду тебя удерживать.

Софи с превеликим удовольствием осталась бы в этом доме, ведь здесь жила ее любовь. Но не могла.

Она была готова полностью посвятить себя этому мужчине, заботиться о нем, вместе с ним справляться с печалью и тоской, жившими в его израненном сердце.

Но не намеревалась быть для него покорной марионеткой.

«Не требуй от меня ничего грандиозного. Того, что я не смогу тебе дать. Не жди невозможного», — сказал ей Джордж прошлой ночью.

Только теперь до нее дошел смысл его слов. Он не чувствовал по отношению к ней абсолютно ничего. Ничего! И рассматривал лишь с практической точки зрения.

Итак, у нее не было выбора.

— Но хочу тебя предупредить… — продолжал он, задумчиво глядя в пустоту.

Софи уже торопливо укладывала в чемодан оставшиеся платья. Слова Джорджа заставили ее замереть от непонятного страха. Она повернула к нему голову, смахнула со щеки скатившуюся-таки слезу и сильно нахмурилась.

— Предупредить о чем, Джордж?

— О том, что я буду звонить тебе каждую ночь. Каждую, понимаешь? — все тем же спокойным тоном пояснил он, приводя Софи в полное замешательство.

— Звонить… Но зачем? — Софи ощущала себя героиней фантастического романа. Ее жизнь, по милости Джорджа Росса, превратилась в полную сумятицу. И от резких ее поворотов уже отказывалась работать голова.

— Когда-то я не мог заснуть по вечерам, — отрешенно заговорил Джордж. — Не мог заснуть, пока не говорил Маргарет, как сильно люблю ее… По-моему, я рассказывал тебе об этом.

— Да, я помню, — ответила Софи, чувствуя, как дрожит ее голос. — Только не понимаю, почему ты вспоминаешь об этом сейчас. При чем тут…

— Я не намерен допускать повторения этого кошмара, — перебил ее Джордж, поворачиваясь к ней лицом. В его глазах горел странный огонь. — Не знаю, что буду делать, если еще одна женщина уйдет из моей жизни. Если ты очень хочешь уехать, — а ты, насколько я понял, настроена решительно, — тогда уезжай. Я не имею права останавливать тебя. Но каждую ночь перед сном я буду звонить и говорить, что люблю тебя… без этого я, наверное, сойду с ума.

— Что? — воскликнула Софи. Платья выскользнули из ее ослабевших рук, и она опустилась на кровать, чувствуя, что ноги подкашиваются.

Наверное, у меня начались галлюцинации… Слуховые галлюцинации, подумалось ей.

— Джордж, я ровным счетом ничего не понимаю…

— Я люблю тебя, София, — прошептал Джордж. — Люблю тебя…

— Ты уверен?

Он повторил эти волшебные слова дважды, причем сейчас была не ночь, а ясный день. Тем не менее София никак не могла поверить, что происходящее — не сон.

— Если бы я сомневался в этом хотя бы немного, то никогда не сказал об этом вслух, — ответил Джордж.

— А ваш разговор? С той женщиной? Зачем ты назвал меня няней? — Софи непонимающе хлопала ресницами.

— София, дорогая! Бетина — старшая сестра Маргарет. Мы всегда друг друга недолюбливали. Пожалуйста, забудь о нашей с ней беседе. Не мог же я сказать ей, что люблю тебя, раньше, чем тебе самой!

— Но… Я не могу поверить, что это правда… Я думала, ты никогда в жизни никого больше не полюбишь… — пробормотала Софи.

— Я тоже так думал, милая моя. — Джордж подошел к Софи, присел перед ней на корточки и взял ее руку, — Просто казалось, то счастье, которое у меня было с Маргарет, — все, что мне было отмерено судьбой. Сотни людей не имеют и тех девяти лет, которыми наслаждались мы с ней. Я и подумать не мог, что обрету в жизни еще что-то настолько же светлое, настоящее.

Он взял и вторую руку Софи, поднес их обе к губам и принялся покрывать ее тонкие нежные пальцы легкими поцелуями.

— Знаешь, я думал, что если и влюблюсь в кого-нибудь еще раз, то это произойдет точно так же, как с Маргарет. — Джордж грустно улыбнулся. — Я полюбил ее, потому что она понравилась мне с первого взгляда, потому что я сразу понял, что хочу всегда быть с ней. С тобой все получилось совсем по-другому.

— По-другому? Как по-другому? — выпалила Софи, и ее сердце заколотилось сильнее и громче.

Некоторое время Джордж молчал, улыбаясь витающим в голове мыслям.

— Ты влетела в мою жизнь, как порыв ураганного ветра, — заговорил он, крепко сжимая ее руки. — Я почувствовал к тебе настолько мощное физическое влечение, что поначалу не знал, что думать, как быть. У меня было ощущение, что я оглох и ослеп. — Он выдержал паузу. — В первый момент я посчитал, что совершил что-то ужасное. Мысль о том, что, возжелав другую женщину, я предал Маргарет, изменил ей, осквернил ее память, не давала мне покоя.

— Мне кажется, Маргарет не стала бы возражать, — осторожно сказала Софи. — Наверное, она бы только порадовалась, если бы увидела с небес, что ты счастлив.

Джордж медленно кивнул.

— Я с тобой согласен. Теперь. Я должен был прийти к этому самостоятельно, осознать это, почувствовать. Пришло время, и я все понял. Это случилось вчера ночью. Твое присутствие, вчерашний долгий разговор о Маргарет, о нашей с ней жизни подвели меня к какой-то черте. Я наконец-то смирился со своей огромной потерей. Вчера ночью ты помогла мне оставить прошлое в прошлом и сделать шаг вперед, перейти к следующему этапу жизни. С тобой… Если ты не отвергнешь меня…

Софи на мгновение закрыла глаза.

— Если я не отвергну тебя? О, Джордж!

Она подалась вперед, провела руками по его жестким густым волосам и, наклонив голову, прильнула к его рту. Он ответил на поцелуй с такой готовностью, с такой лаской и радостью, что глаза Софи наполнились горячими слезами. Но теперь это были слезы счастья.

— Но прошлой ночью, — воскликнула Софи, отрываясь от его губ, — ты говорил мне другое!..

— Прошлой ночью мне не хватило храбрости, — ответил Джордж. — Я давно чувствовал, что страстно желаю постоянно видеть тебя рядом, но не решался признаться в этом даже самому себе!

Джордж глубоко вздохнул, поднял руку и провел подушечками пальцев по нежной щеке Софи. Ее глаза сияли таинственным светом.

— Моя собственная дочь смелее, чем я. Она тоже полюбила тебя и смело объявила об этом. Я же оттягивал этот момент, как только мог.

Милая улыбка Софи, заигравшая на губах, красноречиво говорила о прощении.

— Во-первых, Хильдегард — девочка, — рассудительно отметила она. — Во-вторых, еще совсем ребенок и не догадывается, к каким страданиям может привести настоящая любовь.

Лицо Джорджа неожиданно помрачнело. В его памяти вновь возникли фрагменты из страшного прошлого, и сердце пронзила боль.

— Этого-то я и опасался, — признался он, — Однажды я потерял любовь, И до ужаса боялся, что нечто подобное повторится со мной в будущем. Потом, к счастью, осознал, что слишком много думаю об этом и что тем самым могу искусственно навлечь на себя то, чего так страшусь. Так бы и получилось. Скрывая свои чувства, я довел тебя до такого состояния, что ты чуть не покинула меня. Я опять бы остался один, опять погрузился бы во мрак, в тот ад, в котором пребывал на протяжении трех лет.

— Обещаю, ты никогда меня не потеряешь, — прошептала Софи, обвивая руками шею Джорджа.

— Ты в этом уверена? — Он спросил об этом так горячо, так искренне, что у Софи все сжалось внутри. — Ты уверена, дорогая? — повторил свой вопрос Джордж, походя в этот момент на встревоженного, беспомощного ребенка. — Почему ты убеждена, что я никогда не потеряю тебя? Ты ведь, наверное, еще не поняла, как ко мне…

До Софи дошло, что он имеет в виду. Она встрепенулась, ее глаза расширились, будто от страшного эмоционального потрясения.

— О Боже! Джордж! Я действительно еще ничего не сказала тебе. Прости меня, пожалуйста! Я люблю тебя. Я тебя обожаю. И мечтаю провести с тобой всю свою жизнь!

— А я — с тобой, любимая моя. Мы будем заниматься любовью каждую ночь. Мне даже не верится, что я смогу засыпать в твоих объятиях и, просыпаясь, чувствовать, что ты рядом. Обещаю, что буду говорить тебе о своей любви каждое утро, каждый день. Чтобы ты никогда больше не сомневалась в этом.

— И я буду говорить тебе о своей любви, — прошептала Софи и потянулась к нему губами.

— Будем без устали твердить о наших чувствах друг другу, — пробормотал Джордж и прильнул к ее губам, словно желая скрепить свою клятву страстным поцелуем.

Эпилог

С утра было пасмурно и хмуро. По небу медленно передвигались тяжелые мрачные тучи. Накрапывал дождь.

На протяжении всего пути Джордж молча смотрел в окно, крепко сжимая в руке теплые пальцы Софи и изредка целуя в затылок притихшую у него на коленях Хильдегард.

Вел машину Томас, а Юлия сидела с ним рядом на переднем сиденье.

— Четыре года… Уже целых четыре года ее нет… — прошептал Джордж и уткнулся лбом в затылок дочери.

Кладбище встретило их обычным умиротворенно-печальным спокойствием.

Софи положила цветы на могилу Маргарет, ласково провела ладонью по руке мужа и тактично отошла в сторону, уводя за ручку маленькую Хильдегард.

Дождь прекратился, и на неожиданно просветлевшем небе показалось солнце. Софи терпеливо выслушивала болтовню Хильдегард и размышляла о жизни, смерти и любви.

Затем они обедали в саду. К счастью, погода значительно улучшилась. Сидели за столом всей большой семьей. Сегодня в дом Джорджа и Софи съехались все, была здесь даже Бетина. Разговаривали, конечно, о Маргарет.

Вечером, когда Софи отдыхала после полного волнений дня, Джордж вошел в спальню с большой красивой коробкой в руках. Его глаза таинственно поблескивали.

— Это для тебя, любимая, — торжественно объявил он. — Сегодня мы ужинаем в ресторане. Отметим наш маленький праздник.

Софи развязала пышный бант и раскрыла коробку.

В ней был потрясающий костюм: приталенный короткий пиджак и узкая юбка длиной на пару дюймов выше колена. Ткань отличалась восхитительной выделкой, а покрой одежды особой изысканностью…

— Спасибо, любовь моя! — воскликнула Софи и бросилась на шею обожаемому мужу. — Единственное… — На ее лице мелькнула тень непонятного Джорджу сомнения.

Он встревожился: неужели ей не понравилось?

— Пиджак узковат в талии… — смущенно отводя в сторону лицо, пробормотала Софи. — Через несколько месяцев я просто не смогу застегнуть пуговицы…

Догадавшись, о чем речь, Джордж, не помня себя от счастья, подхватил ее на руки и закружил по комнате.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Вайолетт Лайонз
Любовный дурман

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог