Виталий Бодров

Шутки судьбы

Глава 1

Некромант устало вздохнул. Все-таки блинов эльф со своими спутниками вырвались из ловушки. Конечно, невелика беда – эльф да двое воинов (один из них, правда, здоровый, говорят) вряд ли что-то серьезное сотворить способны. И тем не менее настораживает это. С чего бы это эльфу с людьми-то путешествовать? Подозрительно, право слово. Уж не союзников ли остроухие ищут против своего врага? Два человека – не помеха совсем, а вот если их пара сотен соберется да эльфы поддержат, это уже серьезно. Нет, не опасно, у него, Тубариха, найдется чем гостей дорогих встретить. Но крови попортить могут. То есть нервы потрепать. Опять зомбей да скелетов покрошат, пока их самих не прибьет что-то покрупнее. Впрочем, отряд ведь еще собрать надо. А он, Тубарих, сделать этого не позволит. Дороги перекрыты надежно, «Петушиный час» постарался. А попробуют через Атайские болота лезть – тут даже помощи никакой не нужно, сами сгинут. Там своей нечисти да нежити полно, даже ему, могущественному некроманту, неподвластной. Только сумасшедший рискнет полезть. Или незнающий. Или дурак, но не обычный, а полный.

Муха с деловитым жужжанием приземлилась ему на руку. Некромант поспешно хлопнул ладонью, попытавшись ее прибить. Как обычно, ничего не вышло, реакция у него была не на высоте. Муха неторопливо поднялась в воздух, нарезая круги по кабинету. А на некроманта уселась то ли ее сестра, то ли подруга – такая же наглая. Тубарих отмахнулся, насекомое улетело. Последнее время мухи сделались сущим проклятием. Зомби привлекали их в неимоверных количествах, жужжащие стаи носились вокруг башни, периодически проникая внутрь, несмотря на поставленные Тубарихом защитные заклинания. А поднятые зомби погибших птиц со своей работой явно не справлялись, делаясь заторможенными и апатичными. Да и мух они, в свою очередь, привлекали куда больше, чем уничтожать успевали. В общем, проблема серьезная. Тубарих вспомнил, как заходился хохотом от истории борьбы могучего мага… как его там… с мышами. Теперь он вполне понимал своего коллегу: унизительно быть могущественным магом и не иметь возможности изгнать надоедливых зверьков… или же мух, блин их раздери!

Тубарих поднялся с мягкого удобного кресла и подошел к окну. Через двор неторопливо ковылял зомби, направляясь куда-то по своим делам. Некромант напряг воображение, стараясь представить, какие дела могут быть у зомби, но это оказалось ему не по силам. Им ведь, по большому счету, вообще ничего не нужно. Только выполнять его, Тубариха, приказы. Которые он пока еще не придумал.

Мухи с деловитым жужжанием бились в стекло, желая, очевидно, навестить некроманта в его скромном жилище. По идее, каждая, что окажется внутри, должна сгорать синим пламенем, но реально получалось совсем по-другому. Большинство все-таки сгорали, хотя и не синим, а в лучшем случае зеленым пламенем, но некоторые неправильные мухи гореть отказывались категорически. Тубарих иногда даже всерьез подозревал, что их вывели эльфы специально, чтобы навредить ему. Нет, шутки шутками – а если муха укусит, когда он заклинание читать будет? Такого можно наворотить, никакие эльфы за всю свою долгую жизнь худшего не сделают. Из-за такой мелочи и помереть можно.

Эх и тяжела же жизнь некроманта… хотя порой и не лишена приятности…

Что-то Сугудай себя подозрительно ведет. Не замышляет ли что против него, Тубариха? Может, почувствовал, что собирается некромант освободиться от его власти, как только сил наберет побольше? Сейчас это не ко времени, с Сугудаем лучше не ссориться. Тем более что он недавно квармольскую корону на башку примерил. Хотелось бы сказать, «на тупую башку», но себе-то зачем врать? Умен Сугудай, поумнее многих. С ним отношения портить опасно. Разве что вычерпав Силу из всего эльфийского королевства. Да и в этом случае лучше по-хорошему расстаться. Сугудай злопамятен, незачем его злить понапрасну.

Тубарих вернулся к столу, откинулся в кресле. Взял кувшин с неплохим пивом из Фарадана – специально выписал несколько бочек, благо он недалеко, Фарадан-то. Сделал большой глоток, потом выражение предельного блаженства на его лице сменилось сначала на недоумение, а потом на отвращение. Некромант выплюнул плававшую в пиве муху и в ярости швырнул кувшин в стену. Отрешенно посмотрел на осколки.

Интересно, а прежний хозяин башни, Азиз-некромант, смог бы с тварями этими ненавистными сладить? Могучий ведь был маг, знающий. Эх, спросить бы…

Тубарих вдруг подскочил в кресле. Спросить? А почему бы и нет! И не только спросить, он же может сделать его своим слугой, Силы у него хватит. Лича сделать, колдуна-мертвеца, ох как заманчиво! И отправить его в погоню за эльфом и двумя воинами. Лич ведь, если что, и сам может нежити наделать, а у Азиза опыта и знаний на двоих Тубарихов хватит. Надо будет у него перенять, что возможно. Нет, но каков он, Тубарих, молодец! Даже ненавистные мухи ему помогают – вон на какую идею натолкнули! Только мерзким насекомым это все равно не поможет, больно уж они надоедливы.

Некромант засуетился, разыскивая книгу с нужным заклинанием. Лича подъять – это не так просто, тут ошибки уж никак нельзя допустить. Иначе не Азиз ему, а он Азизу служить будет до конца своей долгой и безрадостной жизни. А это удовольствие не из лучших, некроманту служить. Уж он-то знает, сам некромант, кому и знать, как не ему.

Вот оно, заклинание нужное. Так, это понятно и это тоже. Ингредиенты… да, непросто лича сделать, совсем непросто. Хорошо, что он, Тубарих, такой запасливый и предусмотрительный. А то где бы сейчас искал коготь мантикоры? Это в Ледании-то.

Теперь надо найти могилу Азиза. Есть тут одно подходящее место – если он где и захоронен, то там, и нигде больше. Надо поискать, уж что-что, а искать некроманты умеют…

– По дороге нам пешими не уйти, – сказала Тила, поправляя растрепанные волосы. – «Петушиный час» наверняка уже выслал людей на поимку нас. Только теперь кроме синерясых будут еще и воины.

– Положим, сами они тоже не подарок, – проворчал Нанок. – Здоровы, Беодл их задери, булавами махать! Хорошо, по голове не попали.

– Не бойся, мозги бы не выбили, – хмыкнул оборотень.

– Да я и не боюсь, – пожал плечами Нанок, не понимая, почему смеется Тила и отворачивает лицо маг, чтобы скрыть усмешку.

– Дорога опасна, – согласился Мастер Лур. – Кроме погони можно ждать и засады. Не сомневайтесь, у «Петушиного часа» есть свои способы передавать информацию.

Варвар пропустил мимо ушей таинственную «информацию», но призадумался. Если синерясники передадут сообщение вперед и их встретят с двух сторон, дело будет совсем плохо. А если еще и некромант что-то подкинет из своего зверинца…

– Пойдем лесом, – предложил он.

– Идти придется через болото, – вздохнула Тила. – Хоть убей, другого пути не вижу. Да и этот мне совсем не нравится. Там, по рассказам, такое водится…

– Тропку я вам найду, – пообещал Эрл. – Что умею, то умею. В любом болоте безопасный проход отыщу, нюх-то звериный. А насчет тварей – можно подумать, в лесу их нет. Я тут та-аких монстров встречал… вас, например…

– В лесу тоже хватает, – согласилась Тила. – Да только эльфу в лесу гораздо проще с ними справиться. Или уклониться от встречи, что мы и делали.

– Я не замечал, – удивился маг. – Никаких тварей в этом лесу не видел. Кроме, конечно, некромансерских отродий – но вы ведь не об этом?

– Дорогу-то я выбирала, – улыбнулась эльфийка. – Потому и не увидел. Я их обходила заблаговременно, зачем нам нужны лишние, ненужные схватки?

Маг согласно кивнул – не нужны, мол, совсем. Нанок хотел было возразить, что лишних, а тем более ненужных, схваток не бывает, но решил промолчать.

– Атайские болота, – задумчиво пробормотал маг. – Я тоже о них много чего слышал… хорошего только мало. Гиблое место, сказывают.

– Пройдем, – уверенно сообщил оборотень. – У нас одна из сильнейших команд, в которых я когда-либо состоял. А я их много повидал, поверьте.

– Это правда, что тебе несколько тысяч лет? – неожиданно спросил Мастер Лур.

Тила сдавленно охнула, Нанок поперхнулся. Да не может такого быть, подумал он, столько даже эльфы не живут. Вернее, не дают им дожить.

– Правда, – спокойно ответил Эрл, совсем не удивляясь странности вопроса. – На меня наложил чары один очень могущественный и очень черный маг. Что-то вроде вашего Харачата, если слыхали о таком. Он, правда, помер давно.

– Ничего себе! – присвистнул маг. – То есть заклятие уже никто не снимет, разве что на Титана нарвешься. Только их ведь нет давно. Оно дает тебе только бессмертие или еще и неуязвимость? Не думал, что от черных магов бывает польза.

– Неуязвимости нет. А что до пользы, мне просто повезло. Это было заклятие вечного рабства… Вот только не думал он, что я его сумею пережить.

Лес заметно редел – похоже, болота были ближе, чем полагал варвар. Тила вдруг спохватилась, что еды они впрок не запасли. А на болотах разве что на лягушек да змей охотиться, вдобавок за ними еще и нырять придется. Все дружно согласились, что мяса надо настрелять, и побольше. Эрл вызвался помочь, сказав, что он неплохо стреляет из лука, но заработал от эльфийки такой насмешливый взгляд, что даже смутился. А для оборотня возрастом в несколько тысяч лет это что-то значило.

Как обычно, Тила отсутствовала недолго. И опять вернулась не с пустыми руками. Она в них держала лук, зато на поясе у нее болтались три птицы с серыми перьями, которых варвар по невежеству тут же обозвал утками.

– Оленя подстрелила, – сообщила девушка. – Вот теперь можете и помочь.

– Ничего себе! – поразился оборотень. – Так быстро?

– А что тут сложного? – пожала плечами Тила. – Зовешь оленя, достаешь стрелу и стреляешь. Потом вытаскиваешь стрелу и идешь обратно.

– Да, эльфы же еще и не промахиваются.

На кислую физиономию оборотня тяжко было смотреть, но Нанок все равно смотрел, втайне злорадствуя. Ишь, помогай нашелся! Нечего увиваться вокруг чужой девушки. Волчицу себе найди, за ней и бегай.

– Пойдем, дотащим, – кивнул маг варвару. Тот с готовностью поднялся, предоставив оборотню право плестись в хвосте процессии.

Олень был великолепен. Нанок на какой-то миг даже пожалел, что такого красавца пришлось пристрелить, но тут же опомнился. Мясо оно и есть мясо, надо его разделать здесь же и распихать по мешкам. Лучше магу и эльфийке подсунуть, у них мешки бездонные, хоть королевский дворец убери. Хотя, может быть, на весе это и не сказывается, он не знал точно.

Оборотень включился в разделку туши так умело, что варвар только диву давался. Впрочем, он же несколько тысяч лет этим занимался, возможно, даже без помощи ножа. Так что удивляться было особо нечему.

Втроем они разделались с несчастным оленем за считаные минуты. Нанок в очередной раз пожалел, что нет времени обработать шкуру и сшить себе новые сапоги. Сам-то он все равно этого не умел делать, как, наверное, и маг, а вот Тила наверняка смогла бы. Она же на все руки умелец, вон как порванную куртку зашила, не найдешь даже, где дыра была. Не то что он, Нанок, который только и умеет, что секирой махать. Даже мечом не очень, хоть Мастер Лур и обучал его потихоньку этому нелегкому искусству. Только умение оно ведь не за один день приходит и не за два даже. Семь потов сойдет, прежде чем чему-то научишься.

Эльфийка умело упаковывала куски оленины в широкие листы неизвестных варвару растений (ну не ведьма же он, чтобы их знать; не ведьма, и все тут!), ничуть не боясь запачкать руки в обильно льющейся крови. Впрочем, кровь эта, попадая на листья, мгновенно сворачивалась и течь переставала. Варвар, не отвлекаясь от работы, подивился на это чудо.

– Чтобы не испортилось, – ответила Тила на его невысказанный вопрос.

Полезная вещь, подумал Нанок. У него, к примеру, всегда все портилось. Даже настроение, если еда становилась несъедобной. А «несъедобная» для варвара означало, что от такой еды отвернется с презрением даже голодная бродячая собака.

Наконец все приготовления были закончены, и маленький разношерстный отряд двинулся штурмовать болото. То есть искать безопасную тропу через это безобразие.

То, что они подошли к болоту, Нанок понял сразу, провалившись в него по пояс. На вид оно ничем не отличалось от нормальной земли – те же кучки прелых листьев, не успевших еще стать плодородной землей. Нанок, который шел первым, и не отличил. Правда, оказавшись по грудь в вонючей жиже, понял почти сразу – началось болото. Испуганная лягушка впечатляющих размеров шарахнулась от него в сторону, забыв даже квакнуть напоследок. Тила засмеялась. Вымазанный в болотной тине варвар действительно представлял собой довольно забавное зрелище. Маг и оборотень от смеха все-таки сумели удержаться, ограничившись веселыми улыбками, Наноком, по счастью, не замеченными.

Поминая нехорошими словами подлого блина и старого шутника Беодла, варвар выкарабкался из трясины, подчеркнуто игнорируя протянутую магом руку. Широким размашистым шагом он двинулся обратно к деревьям, блинаясь и стряхивая с себя тину. Его спутники непонимающе переглянулись, но их недоумение тут же рассеялось, когда варвар яростно принялся рубить ни в чем не повинное дерево.

– Посох! – радостно воскликнул Эрл. – Молодец, Нанок, как мы сразу не доперли! Без хорошего посоха проще самим утопиться.

Варвар сделал вид, что не обратил внимания на его слова, но на душе у него потеплело. Больше всего на свете он не любил выставлять себя дураком. Жаль только, что кем-то другим себя выставлять получалось у него крайне редко.

– Сруби, пожалуйста, и мне тоже, – попросила Тила, усилием воли отгоняя смех подальше. Красавец варвар так обидчив, так раним, когда над ним смеются друзья.

– И мне, если не трудно, – добавил маг.

Оборотень промолчал, но обрадованный, что над ним больше не смеются, Нанок срубил посох и ему.

– Благодарю. – Эрл прикинул посох на вес, подбросил его в воздух, а потом вдруг закрутил его с такой скоростью, что варвар от неожиданности шарахнулся в сторону, едва снова не оказавшись в болоте.

Маг смотрел с видимым любопытством, очевидно, за свою долгую жизнь он такого еще не наблюдал. А поскольку чародеи к посохам питают заметную слабость, наверняка прикидывал еще, что из показанного оборотнем сможет приспособить для своих нужд – ну там других магов, например, по башке лупить. Пока заклинанием каким не шмальнули. Варвар и сам с удовольствием перенял бы трюк-другой – секира-то не всегда под рукой, а деревья, напротив, растут везде.

На этот раз первым двинулся Эрл. Оборотень не соврал – он действительно каким-то особым чутьем находил безопасную тропу. Болотная жижа – назвать ее водой у Нанока язык просто не поворачивался – противно хлюпала под ногами. Из-под сапог то и дело выскакивали встревоженные лягушки, спеша убраться с пути окончательно спятивших людей. Потому что другие по своей воле в болото не полезут, будь они хоть эльфами, хоть оборотнями. Нанок считал, кстати, что они совершенно правы, лично он предпочел бы прорываться с боем по дороге или, в крайнем случае, сделать крюк по лесу, только чтобы не соваться в трясину. Болот он до сегодняшнего дня в глаза не видел, за что был несказанно благодарен Беодлу, до сих пор благосклонно хранившему его от подобного облома. Если бы еще Тила шла впереди него, варвар, возможно, еще смирился бы со своей печальной участью, а так выходило, что он не мог даже лишний раз обернуться, не рискуя при этом свалиться в воду. То есть в эту грязную и вонючую, как его портянки, жижу. Справедливости ради надо все же добавить, что рисковать он как раз не боялся, оглядываясь примерно на каждом третьем шаге, отчего у него вскоре начала болеть шея и кружиться голова.

По воде вообще тяжело ходить. Сам он, Нанок, ни разу не пытался, но знающие люди говорили – тяжело. А сейчас они шли, вода так и хлюпала под ногами, что бы там зверюга в человеческом облике не распинался про тропу. Как тропа выглядит, варвар знал хорошо, так вот – ничего похожего на то, что сейчас имелось в наличии. Ладно еще, обувка хорошая, не пропускает жижу. Нанок послал благодарность доброму богу Беодлу и умелому мастеру-сапожнику за прекрасные и прочные сапоги. Через полчаса, когда в сапогах захлюпала вода, он хотел забрать благодарность обратно, но было уже поздно. Тогда он послал проклятие на голову подлого бога и халтурщика-мастера, подсунувших ему эту дрянь в качестве обуви. Беодлу досталось несколько больше, потому что он еще и болото пристроил на его пути, вероятно специально, чтобы сделать и без того не слишком удачную жизнь одного варвара совсем уж невыносимой. Впрочем, старому богу было к подобным проклятиям не привыкать, и он лишь ухмыльнулся в седые усы, выслушивая все те ругательства, которыми осыпал его обиженный варвар. Зато сапожник долго недоумевал, куда вдруг подевались разом все заказчики. Впрочем, правды он так никогда и не узнал.

Мучения на прохудившихся сапогах и не думали заканчиваться. Через некоторое время неожиданно сильно стали донимать комары. То есть и в лесу они попадались иной раз, но там это почему-то не напрягало. Кожа у варвара прочная, не всякая игла проткнет, комары там были мелкие и ленивые, да и Тила, видимо, умела их как-то отпугивать в лесу. Здесь же все оказалось по-другому. Комариные стаи, похоже, слетелись с доброй половины мира. Нанок тут же понял, что все комары здесь и живут, а в другие места просто летают кормиться. И поскольку еда здесь сама пришла, то к чему теперь летать за тридевять земель?

Хлопая руками и почесываясь, Нанок едва не выронил посох. Без посоха идти по болоту ему совсем не хотелось. Варвар попытался отмахиваться от злобных насекомых этим куском дерева, едва не скинув в трясину эльфийку, которая лишь чудом успела увернуться. После второго удара по спине оборотень попросил варвара оставить посох в покое. Нанок со вздохом сожаления подчинился, пытаясь не обращать на злой комариный звон никакого внимания. Выходило не очень, но зато серьезных травм никто не получил.

Часа через полтора оборотень внезапно остановился. Шедший следом варвар опоздал остановиться, столкнув Эрла прямиком в зловонную трясину, но тут же исправился, успев подхватить его свободной рукой за край плаща. Одежду оборотню, похоже, делали знатные мастера, плащ даже не затрещал. Эрл удержал равновесие, сухо поблагодарил варвара. Правда, таким тоном обычно посылали проклятия, но Нанок решил не заострять на этом внимания. Кто их знает, оборотней этих, может, у них так принято.

– Тропа обрывается, – сообщил Эрл хорошую новость. – Дальше придется прыгать по кочкам, так что будьте особо осторожны.

Слово «осторожны» Нанок знал хорошо. Правда, не понимал, что оно означает. Но на всякий случай кивнул – обязательно будем, мол, там, где ты сказал. Оборотень пристально на него посмотрел, будто не поверив, и сделал огромный прыжок прямо в болото. Присмотревшись внимательней, Нанок увидел небольшую кочку, на которую Эрл благополучно приземлился. Оборотень прыгнул на следующую, и тут до варвара дошло, что пора прыгать и ему самому. Что он и сделал, уверенно попав на почти незаметный островок относительной стабильности, который под его весом тут же попытался уйти под воду. Но не успел, потому что Нанок уже сделал новый прыжок вслед оборотню, исхитрившись в воздухе посмотреть, как там Тила. Убедившись, что менее красивой она за эти несколько минут не стала, варвар запрыгал по кочкам на зависть местным лягушкам, немедленно признавшим в этом странном заляпанном болотной тиной существе близкого родича.

Прыгать Нанок умел. Более того, умел хорошо. Все-таки он вырос в горах, где частенько приходилось вот так же горным бараном прыгать с камня на камень или в два прыжка перепрыгивать широкую пропасть. Так что держался он довольно уверенно, можно даже сказать, получше остальных, включая одного особо прыгучего оборотня. Тила тоже не оплошала – неизвестно, как там эти эльфы живут и через что прыгают, но она следовала за варваром изящно и грациозно. Он даже готов был поклясться, что она вообще не касается земли, взлетая в воздух странной болотной птицей, но плеснувшая в его лицо вода из-под эльфийских сапожков убедила его в обратном.

А вот маг по части прыжков оказался слабоват. Сразу видно, не его вид спорта. Оно, конечно, и понятно, в башне-то магической распрыгаться толком особо негде. Разве что из башни вниз сигануть, но это ведь на один раз тренировка, второго не будет, со сломанными ногами (или, скажем, спиной) шибко не попрыгаешь. Так что Мастер Лур потихоньку стал отставать от своих более прыгучих спутников. На него местные лягушки глядели с нескрываемым презрением – дескать, такой большой вымахал, а делать ничего толком не умеет, никчема бесполезная. Но прыгал он осторожно и точно, умудряясь не падать с крохотных островков чего-то твердого.

Неожиданно оборотень во время очередного прыжка подобрал под себя ноги, а в момент нового толчка выстрелил ими куда резче обычного. Нанок за его спиной не мог разглядеть, что заставило того проявить врожденное сумасшествие, но, приземляясь на ту же кочку, увидел обеспокоенную крохотную змейку. Мелкая гадина как раз подняла голову, разглядывая, что же это такое в воздухе на нее собралось падать.

В змеях варвар не разбирался совершенно. В горах, конечно, змеи были, но и в них ему разбираться абсолютно не хотелось. Наверное, эта была ядовитой. Когда-то. Потому что после того, как на нее опустился тяжелый сапог особо прыгучего варвара, ее ядовитость как-то сразу сошла на нет. Так что когда на ту же кочку приземлился изрядно запыхавшийся маг, проклинавший тот час, когда ушел из башни, он ее вообще не заметил.

Хорошо идем, подумал варвар и тут же поправил себя: прыгаем хорошо – быстро и без падений. И само собой, едва он об этом подумал, как оборотень на секунду запнулся перед очередным прыжком. Нанок хотел притормозить, но это оказалось неожиданно тяжело сделать, летя в воздухе. Так что, кроме как врезаться со всего маху в спину Эрла, ему больше ничего не оставалось. Оба кубарем рухнули в трясину, уйдя в болотную жижу по пояс. Нанок помянул нехорошим словом Беодла, оборотень помянул каких-то незнакомых богов на незнакомом же языке. Судя по тону, тоже не лучшим словом.

Выбраться оказалось неожиданно тяжело. Болото держало крепко, как шлюха богатого клиента. Чем больше варвар ворочался, стараясь нащупать клочок твердой земли, тем глубже уходил под воду. Оборотню тоже явно не медом показалось болото – он упал неудобно и, пытаясь изменить положение, ушел в трясину аж по грудь. Вдобавок умудрился выронить при падении посох и теперь беспомощно барахтался в двух шагах от Нанока.

Положение спасла Тила. Она ловко метнула веревку с соседней кочки. Эльфы вообще все делают ловко, этого у них не отнять, как бы ни хотелось. Нанок вцепился в веревку, как собака в свою кость. Грызть, правда, не стал. Как ему удалось выбраться на кочку, не стянув при этом Тилу в болото, осталось величайшей загадкой природы. Но разгадывать ее времени не было. Оказавшись на твердом, варвар не стал даже выливать воду из сапог и очищать слегка испачканную одежду. Он быстро швырнул Эрлу веревку – дела оборотня были совсем неважны. Но руки все еще оставались свободны, и это давало надежду. Вот только варвар эльфом отродясь не был и веревки метать, как Тила, не умел. Только с третьей попытки ему удалось бросить эту штуку достаточно близко от оборотня. Тот сразу же вцепился в нее обеими руками и, кажется, даже зубами на всякий случай. Нанок намотал веревку на руку и принялся вытаскивать товарища из болота. С каждым новым витком оборотень все ближе становился к заветной болотной кочке. Лягушки, кажется, недоумевали по поводу столь поспешного бегства – во всяком случае, их кваканье стало чуть громче, чем раньше.

Наконец оборотень, тяжело дыша, оказался на кочке. Наноку пришлось обнять его за плечи, слишком уж маленьким был этот плавучий островок, чтобы вместить их обоих. И вдобавок тут же стал проседать под ногами, явно предпочитая утонуть в болоте, чем служить пристанищем для двух тяжеленных мужчин. Надо было покидать его, и как можно скорее, но не оставалось даже места для прыжка, слишком близко Нанок и оборотень стояли друг от друга. Варвар, к его чести, не колебался ни секунды. Подхватив Эрла под мышки, он швырнул его изо всех сил на соседнюю кочку. Правда, меткостью он никогда особой не отличался. Изрыгающий проклятия оборотень упал за два шага от заветного островка, снова сведя интимное знакомство с вонючей трясиной. Ругался он на этот раз на вполне понятном языке, и тем не менее Нанок понял далеко не все слова. Что, интересно, он имел в виду, упомянув непонятного «некрофила» в связи с какими-то зомбями, да еще в сексуальном плане? Нанок на всякий случай запомнил ругательство, проклиная свою необразованность.

На этот раз Эрл выбрался из трясины без посторонней помощи, и поток ругательств, от которого лягушки попрятались в болото, постепенно иссяк. Оборотень сел на кочку, извлек из мешка флягу с чем-то крепким и с жадностью к ней приложился. Нанок тут же ощутил желание тоже глотнуть чего-нибудь горячительного, но у него в мешке было только мясо. Чтобы успокоить нервы, он все-таки сожрал кусок, чувствуя, как отступает стылый ужас перед голодной трясиной. Только сейчас он понял, что был, оказывается, страшно напуган. Хотя, в отличие от оборотня, руки у него не тряслись.

Все-таки хлебнуть чего-нибудь и впрямь не мешало. Мясо – не лучшая замена спиртному. Нанок подавил желание попросить у Тилы кувшин с вином. Ладно, он согласен подождать до привала… Только, Беодл побери, где же здесь привал-то устраивать, на мокрой грязной кочке, что ли? Лягушки пусть себе такие привалы устраивают, а ему, гордому воину с великих Кассарадских гор, надо немного твердой земли, на которой можно посидеть. Можно даже камень или ствол дерева, только чтоб без муравьев.

Оборотень, явно придя в себя, запрыгал дальше. Нанок последовал за ним, благоразумно оставляя между собой и Эрлом одну свободную кочку. Купаться он и так не особо любил, а уж в этой трясине и подавно. Сам блин, и тот бы трижды подумал, прежде чем тут искупаться.

Маг отставал все больше и больше. Похоже, он уже совсем выдохся и двигаться продолжал только на силе характера. Нанок проникся к нему уважением, не каждый смог бы вот так делать прыжок за прыжком, сцепив зубы, не прося остановиться и отдохнуть. Волевой мужик, несмотря на то что Беодлом проклятый маг.

И все-таки Мастер Лур сорвался. Во время очередного прыжка нога его соскользнула с притопленной болотной кочки, и магу не оставалось ничего другого, кроме как поцеловать затхлую болотную жижу. Отфыркиваясь и отплевываясь, он все-таки сумел выбраться, ловко орудуя посохом. Причем без помощи поспешившей на выручку эльфийки.

Маг сел на предательски обманувшую его кочку, потер ступню, пошевелил ногой. Варвар смотрел с нешуточной тревогой за его действиями: если вывих, дело совсем плохо – не лес ведь, где носилки соорудить можно и вдвоем тащить. Попробуй попрыгать по кочкам, когда на тебе целый маг висит!

Однако все обошлось. Мастер Лур махнул спутникам рукой – дескать, все в порядке – и сделал первый прыжок, предельно осторожный и выверенный. Варвар успокоился и перестал забивать голову его здоровьем. В конце концов, он маг все-таки, выпутается. Колданет чего-нибудь в крайнем случае, а то на этом болоте никаких тебе развлечений, кроме лягушек. А если нет, утопить его к блиновой тетушке.

Куда ни кинь взгляд, везде расстилалось болото. Правда, за спиной еще чернела стена леса да справа виднелись отдельные деревца – вероятно, там был участок нормальной земли. Оборотень остановился и долго смотрел в ту сторону, что-то прикидывая. Потом решительно заскакал дальше, явно держа путь в ту сторону. На твердом постоять захотелось, понял варвар, целиком одобряя и разделяя это простое человеческое желание. Теперь, когда перед глазами была цель, прыгать стало неожиданно легче. Даже Мастер Лур взбодрился и подтянулся, едва не наступая Тиле на пятки. Нанок бросил на него предостерегающий взгляд – дескать, собьешь девчонку с ног, утоплю в болоте, чтоб далеко не ходить. Я же, блин, целоваться с ней даже не смогу, если она в этом отстое искупается по твоей милости. Не боись, ответил маг опять-таки взглядом, все будет нормально, блин не выдаст, свинья не гоп. Впрочем, возможно он сказал «не бойся», а не «не боись», варвар точно не разглядел.

Действительно, деревья росли на твердой земле. Вот имеют они такую странную привычку, ничего с этим не поделать. Когда Нанок допрыгал, оскальзываясь на последних ярдах, оборотень уже развалился под чахлым деревцем, мечтательно глядя в небо. Нанок тоже посмотрел вверх на всякий случай. Ничего особенного, небо как небо, затянуто облаками, солнца не видно. Еще птицы какие-то летают, но далеко, не страшно, если даже нагадить вздумают. Впрочем, даже если и попадут, после болотной жижи он грязнее не станет.

На островок выбралась Тила, свеженькая и чистенькая. Нанок поневоле позавидовал – умеют же некоторые через дерьмо пройти и не запачкаться. Не то что он – если в пределах лиги будет лужа, обязательно в нее попадет, да еще с размаху. Эльфийка тут же начала раскладывать припасы, понимает, что все хоть и устали, как новобрачные после свадьбы, но жрать хотят, аж глаза слезятся, да и от вина лично он, Нанок, нипочем не отказался бы.

Мастер Лур сделал последний прыжок и плашмя рухнул на землю, тяжело дыша. Варвар посмотрел на него с сочувствием. Совсем господин маг из сил выбился, вид у него, как у загнанной лошади. Кем и куда загнанной, Нанок, правда, не знал. Он подошел к магу, взвалил его на плечо, игнорируя слабые попытки сопротивления, и отнес под дерево.

– Спасибо, – слабым голосом поблагодарил Мастер Лур. Выглядел он немногим лучше покойника, а если припомнить, какими их в гроб кладут, так и похуже, пожалуй. Правда, почему-то еще дышал, довольно-таки часто.

– Не за что, – буркнул варвар, с вежливостью у него как-то всегда дела не ладились. То есть он знал, что это такое и зачем нужна вообще, но вот получалось у него плохо.

– Перекусим? – предложил оборотень. Он, похоже, вообще не устал, вид здоровый и до отвращения бодрый. И голодный, вон клыки изо рта как торчат.

Перекусить им не дали. Из болота полезли какие-то непонятного вида зеленые твари, в достаточно большом количестве. Выглядели они, прямо скажем, преотвратно: развесистые уши, сморщенные морды, торчащие клыки. Вдобавок голые – ни одежды, ни шерсти. Нанок вздохнул и устало потянулся за секирой. Драться, против обыкновения, совсем не хотелось.

– Ну а это кто тут по нашу душу явился? – устало спросил он.

– Болотные гоблины, похоже, – услышал из-за своей спины такой же мертвый голос.

Ага, маг оклемался. Хотя, судя по голосу, ему сейчас и червяка не заколдовать, не то что зеленых пугать. Ладно, и без него отобьемся.

– Гоблины вроде в горах живут, – усомнился Нанок, поднимаясь на ноги с топором в руке.

– Это сейчас. А раньше жили в болотах, – возразил маг, с кряхтеньем принимая вертикальное положение. – Некоторые и сейчас живут, нам на радость. Вот эти, например. Во всяком случае, так в наших книгах сказано.

Тех гоблинов, что болота покинуть решили, варвар понимал прекрасно. Ни за что на свете он в подобном месте жить бы не согласился. А вот этих, что грязь любимую покинуть не захотели, понять не мог никак. Не может же быть на свете существ настолько тупых, чтобы жить здесь. Да отсюда и деревья почти все свалили, даром что корнями вросли. Ушли бы и эти вместе со своими – всем сейчас было бы лучше. А так теперь дерись с ними, зелеными…

Тила стояла ближе всех к гоблинам, лук в руках, стрела на тетиве. Видно было, что твари болотные ее побаиваются – видели уже, похоже, эльфов, и те им явно не понравились. Наверное, невкусные, решил варвар, становясь рядом с эльфийкой. Секундой позже рядом оскалил клыки огромный черный волк, злобно лупая желтыми шарами. Болотники в ответ тоже оскалили клыки, на всякий случай отступив на шаг назад. Подтянулся и маг, волоча за собой ставший неподъемным меч. На зеленых он впечатления, прямо скажем, не произвел. Кому нужны умные на болоте?

Нанок взревел, стараясь вызвать у себя боевую ярость. Ярость на вызов отвечать отказывалась, но гоблины снова попятились. Похоже, непонятная четверка их озадачила, и что с ней делать, они явно не знали. С другой стороны, размышлять у них получалось еще хуже, чем у варваров, и после короткого замешательства они устремились в атаку.

– Врут ваши книги, – сказала эльфийка магу, выпуская первую стрелу. – Не похожи они на гоблинов, вообще не похожи ничем, кроме цвета кожи.

– Сам вижу, – огрызнулся тот, с трудом нанося удар особо шустрому болотнику. – Что я, гоблинов, что ли, не видел? Все не такие отвратные, как эти вот…

Варвар заработал секирой, гоблины они там или нет, дело десятое. Явно ведь закусить ими захотели, вон как глазенки блестят. Хорошо, хоть из оружия у них только дубины да копья с наконечниками из рыбьих костей. Хм, интересно, неужели в этом дерьме еще и рыба водится? Страшно даже представить, какова она на вкус!

Схватка кипела нешуточная. Тупые на вид твари быстро, однако, сообразили, что нужно навалиться кучей со всех сторон, что и попытались осуществить. Одна за другой сыпались меткие стрелы, свистела секира, с каждым ударом укладывая по зеленокожему. Меч мага на сей раз приносил не так много пользы, Мастер Лур дрался уже буквально из последних сил. Но они держались, все еще держались, заливая крохотный клочок земли кровью врагов. Такой же алой и горячей, как и та, что текла в жилах у них самих.

Нанок охнул, пропустив очередной удар тяжелой дубинкой. Он тоже устал, и слишком часто примитивное оружие болотников находило цель. Секира взметнулась в ответ, и особо шустрый противник заверещал, потеряв свое оружие. Вместе с рукой, конечно, – он, варвар, в дровосеки не нанимался, дубинки им рубить. Закричал маг, получив полновесный удар. Похоже, он выронил меч, Нанок был слишком занят, чтобы смотреть по сторонам. Замах, удар. Замах, удар. Еще замах… Болотник, которому предназначался ненанесенный удар, свалился со стрелой в груди, помешав остальным броситься на Нанока скопом. Засвистел рассекаемый воздух – Мастер Лур взялся за посох. Интересно, как он его крутить собирается, ведь нисколько не легче меча штуковина, а он ведь и железку свою еле держал. Но то ли маг успел отдохнуть (где, когда? – непонятно), то ли посох ему и в самом деле был привычней, однако зеленые с верещанием откатились с правого фланга. Слева грозный рык оборотня наводил на нападавших панический страх, Эрл метался в толпе вопящих, размахивающих своим нелепым оружием болотников, безжалостно убивая одного за другим.

Варвар получил еще один удар дубиной, по счастью не опасный, но довольно болезненный, и долгожданная боевая ярость все-таки накрыла его с головой. Он завопил что-то, еще более нечленораздельное, чем обычно, и бросился на врагов, размахивая секирой. Кровавая пелена затмила его глаза, Нанок что-то орал и рычал, прорубая широкую просеку в рядах болотников. Если эту толпу, конечно, можно назвать рядами.

Удары сыпались на него со всех сторон, но варвар уже не чувствовал боли, поглощенный жаждой боя, как один из легендарных героев. Стрелы продолжали лететь, не зная промаха, Тила уже расстреляла один тул и подхватила второй, последний. Мастер Лур, отбиваясь тяжелым, как два варвара, посохом, заметил, что болотники атаковали уже не так решительно, как раньше. Некоторые из них старались незаметно скрыться в мутных водах, не желая больше сражаться. Похоже, перелом в битве уже наступил, надо только немного поднажать. Маг пропустил удар справа, рука вспыхнула пронзительной болью, но пальцы слушались, перелома нет. Превозмогая себя, он закрутил посох еще быстрее, разбив голову одному из болотников, а второго сильно ударив в грудь.

Варвар, пройдя сквозь толпу врагов, как нож сквозь масло, уперся в болото и повернул обратно. Он что-то непрерывно вопил, секира летала, как перышко, и горе было тому, кто подворачивался под нее. И болотники, нежданно-негаданно оказавшиеся зажатыми между ополоумевшим великаном и озверевшим волком, дрогнули. Толпа болотников ринулась к берегу и за считаные мгновения исчезла в родимой трясине.

Варвар еще некоторое время размахивал секирой, не заметив, что враги уже покинули поле боя. Его насторожило, что топор не встречал сопротивления. Мало-помалу багровая пелена спала с его глаз, и он остановился, тяжело дыша.

Оборотень, весь забрызганный кровью, собирал уже хворост для костра. Сушняка тут было, понятное дело, не достать, но эльфийка с легкостью разожгла костер даже из промокших насквозь ветвей. Нанок который раз подивился ее умению, хотя и наблюдал это чудо не в первый раз. Немного подумав, он принялся швырять трупы болотников в их любимое болото. Порой попадались раненые, их он отправлял туда же. Ему всегда претило добивать поверженных, да и сил никаких не было.

Тел было довольно много, вскоре к варвару присоединился Эрл, и дело пошло веселее. Раз-два, и очередной зеленокожий обретает покой в бездонной трясине.

– Интересно, как они там живут, в болоте? – подумал варвар вслух.

– Мне это неинтересно, – объявил оборотень, а маг добавил:

– Скорее всего, живут они на таких вот островках посреди болот.

Это Нанока успокоило. Не очень-то весело прыгать с кочки на кочку, зная, что тебя могут поймать за ногу чьи-то зеленые руки. В трясине топором особо не помашешь.

Последние трупы предали воде уже в темноте. Сумерки прошли как-то совсем незаметно, и над головами засветили звезды. Только их никто не заметил из-за облаков.

Варвар устало сел у костра, схватил холодный кусок оленины и проглотил его, почти не жуя. Запил длинным глотком эльфийского вина. Огонек жизни засветился в его глазах, он тщательно вытер лезвие топора и, достав верное точило, принялся обрабатывать оружие. Нужды в этом особо не было, сучковатые дубинки болотников не могли сильно притупить лезвие из прекрасной стали, но по-другому он просто не мог. Иначе всю ночь душа будет не на месте, если вот прямо сейчас не наточить оружие.

Маг ел жадно, давясь и чавкая, что магам в общем-то не свойственно. Оборотень тоже изысканными манерами не блистал, но это как раз было нормально – он же волк наполовину, а волки именно так и едят, жадно разрывая мясо клыками и взрыкивая при этом. Только эльфийка ела аккуратно, с достоинством, словно на званом обеде у какого-нибудь короля. Эльфы, они по-другому и не умеют, всякому ясно. Варвар отложил топор и принялся за еду уже всерьез, с этими проглотами и голодным остаться недолго.

– И сколько нам по этим болотам переть? – осведомился он у мага.

– Дня два-три, – сообщил тот без особой уверенности.

Нанок, который втайне надеялся, что завтра к утру они выйдут из этого ада, даже если проспят всю ночь, подавил тяжелый вздох. Ладно хоть не неделю, и на том спасибо.

– Ночью дежурим по очереди, – предложил маг, он оживал прямо на глазах. – Болотники, гоблины они там или нет, могут атаковать ночью.

– Не думаю, – покачал головой оборотень. – Мы им хорошую трепку задали, не полезут.

– У дикарей память короткая, – возразил маг. – Отойдут от испуга, захотят отомстить. Сам подумай, что будет, если застанут врасплох.

– Можно не проснуться, – согласился оборотень. – Ладно, ты прав. Дежурим по очереди. Нормально не отдохнем, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

– Кто будет первым? – Маг пальцем проверил остроту меча, который так и не убрал в ножны. Насколько Нанок знал, лезвие это никогда не тупилось, фиг ли тогда пальцами лапать? От крови бы лучше очистил, умник…

– Пожалуй, я. У меня сил побольше осталось, чем у остальных, – вызвался варвар, сладко зевнул и уснул с недоеденным куском мяса в руке.

Глава 2

В эту ночь решила вражья стая перейти границу у реки. И, кстати, перешла. А почему б ей не перейти, Бель река хоть и большая, а все же не море какое. Человек – забавное существо, и море посуху перейдет, если совсем приспичит. Бывали, говорят, прецеденты.

Фараданцы двинулись через упомянутую границу выше и ниже по течению от Бельгарда, охватывая его с двух сторон. И если те, что форсировали водную преграду выше, были все же обнаружены одним из конных разъездов, то вторая часть армии беспрепятственно перешла реку, нацеливаясь на Бельгард. Чуть позже к городу вышли и их товарищи, одержавшие блистательную победу над упомянутым разъездом. Бой вышел бескровным, но довольно затяжным, потому что воины Ледании отважно сделали ноги, к удивлению фараданцев уклонившись от славной схватки.

– Трусы! – гневно ревели тысячи глоток вслед двадцати всадникам, но даже это страшное оскорбление все равно не заставило леданцев поворотить коней.

Разгневанные фараданцы бросились в погоню, желая догнать и уничтожить противника. Впрочем, минут через двадцать преследование решено было прекратить. Тяжеловооруженному пехотинцу догнать конный патруль довольно непросто, а кавалерия в поход не выступила. По опыту предыдущих осад было известно, что лошади на крепостные стены забираются очень долго. Особенно по приставным лестницам.

Фараданские генералы почесали в затылках, потом пожали плечами и двинулись на Бельгард. Собственно, за тем они и затевали всю эту кампанию.

– Эти парни тоже из Квармола, – возбужденно тараторил Бол, теребя Ларгета за край плаща. – Представляешь – в этом захолустье земляков встретить! Нет, мы, люди из благословенной страны, везде есть! Даже в этой Творцом забытой Ледании…

– Добрый день, – вежливо сказал Таль, глядя прямо в глаза принцу. Тот нахмурился, но взгляда не отвел. Он, конечно, не узнал Ларгета, слишком много малоизвестных дворян ошивается во дворце ежедневно, попробуй тут кого запомни. Но вот то, что его самого опознали, он понял сразу. Слишком уж явным было удивление в карих глазах Таля.

– Добрый… хотя уже вечер, скорее, – спокойно ответил он.

Ларгет немедленно восхитился его хладнокровием. Ясно ведь, что его высочество желал бы сохранить инкогнито, зачем бы оно ему нужным ни было, но отчего-то принц весьма дорожил этой странной диковинкой. А вот он, Ларгет, наоборот.

– Поскольку этот оболтус, – легкий кивок в сторону на секунду заткнувшегося Бола, – не удосужился меня представить, я его представлю сам. Болиар, из семьи барона Дарала. Какой-то там сын, он и сам точно не помнит.

– Ложь! – возопил возмущенный Бол. – Ровно седьмой, а не «какой-то там»! Между прочим, многие продвинутые маги считают число «семь» священным, относясь к нему с должным пиететом…

– Для друзей он – Бол, – продолжил Таль, не обращая внимания на его слова. – Вы, наверное, уже догадались, что это сокращение не только от его имени.

Принц весело хмыкнул. Недостатком догадливости он явно не страдал.

– Сам я – Аргенталь, из семьи графа Торделиля. Младший сын, то есть второй. К слову, к этому числу продвинутые маги вообще никак не относятся. Можете звать меня Талем, или Ларгетом, – как вам удобнее.

– Оринель, из семьи графа Боваля, – хладнокровно соврал принц. – Для друзей – Ори. Старый Аргенталь – ваш дед, видимо? Имел честь с ним встречаться.

– Дед, – грустно сообщил Таль. – Умер два года назад. Сердечный приступ.

– Мне жаль, – так просто и искренне произнес принц, что у Ларгета сжалось сердце от внезапно вернувшейся грусти.

В возникшую паузу тут же вклинился неугомонный Бол:

– Прикинь, гоблин, что ребята рассказали – придворный маг устроил заговор! Корону на башку примерил, сам теперь – милостью Творца король Сугудай Первый!

Таль заметил, как напрягся при этих словах принц. Его угрюмый спутник держался достаточно спокойно, но стоило это ему, по-видимому, немалых усилий.

– Слушай, ошибка Творца, – обратился Таль к своему другу. – Если ты не будешь ловить ворон, которых, к слову, здесь все равно немного, а пройдешь в залу, то увидишь одну диковинку. За нашим столом сидит, с Боресветом квасит.

Поймать Бола на любопытстве проще простого. Он тут же забыл о земляках, неведомо как оказавшихся в леданском кабаке, и умчался в залу со скоростью, которой бы позавидовала любая из местных лошадей. Впрочем, этих благородных животных поблизости не оказалось, что, без сомнения, сберегло им немало нервов.

– Все настолько плохо? – вполголоса спросил Таль у принца.

– Еще хуже, – мрачно сообщил тот. – Сугудай подмял под себя всю страну. Не знаю, чем он купил армию, но она полностью в его распоряжении. Самые влиятельные семейства тут же принялись лизать зад новому хозяину…

Принц криво усмехнулся, в его глазах стояла запредельная боль.

– Нашлись и верные, – сообщил он. – Те, кто не искал милостей у покойного короля. И у узурпатора их искать не захотел.

– Подняли мятеж? – Ларгета бросило в дрожь. Гражданская война, по его твердому убеждению, было худшее, что могло ожидать любую страну.

– Который Сугудай с превеликим удовольствием утопит в крови, – мрачно сказал спутник принца, которого тот так и не представил.

– Собираетесь просить помощи в Беларе? – еле слышно спросил Таль.

Его собеседники переглянулись. Непредставленный с сомнением покачал головой.

– Ничего больше не остается, – твердо сказал Орье, обращаясь скорее к своему спутнику, чем к Ларгету. Тот пожал плечами, демонстрируя несогласие.

– Кто-то недавно упоминал слово «конспирация», – сообщил он в пространство.

– Брось, – отмахнулся принц. – Он ведь меня сразу узнал, по глазам видно.

– Узнал, – не стал отпираться Ларгет. – Видел однажды, на дворцовом приеме.

– Не говори о нас, – попросил принц. – Всюду полно соглядатаев, если о нас прознают – до Белары мы можем и не добраться.

– Я не из болтливых, – пожал плечами Таль.

– Нам пора, – сказал спутник принца. – Хорошо бы засветло выехать из города. Как это ни странно, ночью нам путешествовать безопасней.

– Удачи, – пожелал Таль.

Орье хлопнул его по плечу:

– Она нам пригодится.

Подошел взбудораженный Бол:

– Блин, зеленый! Настоящий гоблин!

– Блин – не зеленый, – попытался оправдать злого духа Таль. Впрочем, без особой уверенности. Вдруг и впрямь зеленый, он же его ни разу не видел. Пока. Потому что с его везением вполне можно было повстречать и самого блина.

– Да не блин зеленый, а гоблин! – отмахнулся Бол. – Надо же, настоящего гоблина увидел. А парни эти куда делись?

– Ушли по делам, – пояснил Таль, но Бол уже забыл о своем вопросе.

– Боресвет там с зеленым на руках борется, – сообщил он. – Пойдем, интересно же!

Действительно, было на что посмотреть. Воин из Гардарики и зеленокожий монстр сидели за столом и мерились силой. Сжатые руки клонились то на одну, то на другую сторону, но победу одержать никто не мог. Мускулы у обоих вздымались холмами, лицо у Боресвета побагровело, а у гоблина еще более позеленело. Лани смотрела на представление восторженными глазами, и Таль ощутил на миг укол ревности. Конечно, он маг и не ему бороться на руках с воином, но иногда так хотелось блеснуть силой. Чтобы чьи-нибудь зеленые глаза смотрели с таким же восторгом именно на него.

Проиграл в конце концов тяжелый дубовый стол. Столешница с жалобным скрипом треснула и разломилась пополам, закончив поединок. Зрители разразились восторженными криками, хозяин же кабака их веселья явно не разделял. Или искусно прятал его под кислой миной. Настолько искусно, что актеры Королевского театра в Тароне сдохли бы от зависти.

– Хозяин! Новый стол! – сделал необычный заказ Боресвет, но ему было отказано по причине отсутствия запасных столов.

Таль ожидал, что воин возмутится и пойдет крушить все направо и налево, но тот только философски пожал плечами и заказал еще по пиву. Кажется, он всерьез решил перепить гоблина.

– Похоже, это надолго, – сказал Ларгет, наблюдая, как очередной кувшин пива становится пустым. – Мне, честно говоря, уже надоело. Может, город посмотрим?

– Хорошая мысль, – одобрил Бол. – Все-таки та штука, которую ты почему-то головой называешь, на что-то еще способна. Растешь, гоблин!

При слове «гоблин» зеленокожий нехорошо посмотрел на Бола, подозревая насмешку. Тот мгновенно заткнулся, но все же чуть позже, чем следовало.

– Что твоя говорить? – поинтересовался гоблин, оскаливаясь. Желтые клыки выглядели внушительно.

Бол испуганно отшатнулся.

– Да ничего, – ответил он дрожащим, как мышь на ветру, голосом. – Это я не тебя, а его гоблином назвал.

Гоблин перевел туманный взгляд на Таля. Собрав разбегающиеся глаза в кучку, он внимательно осмотрел его на предмет зеленой кожи и желтых клыков. Под пристальным взглядом, который ни один сумасшедший пацифист не назвал бы доброжелательным, Таль слегка попятился. Убью стрелочника, подумал он, помянув Бола добрым словом.

– Твоя – не гоблин, – пренебрежительно бросил зеленый. – Твоя не воин даже.

– Что значит «не гоблин»? – возмутился Таль. – Сам ты не гоблин, понял? Что зубы скалишь, блин тебя раздери? Только гавкни еще, в лягушку превращу и квакать заставлю!

– О, твоя шамана. – В голосе гоблина прорезалось уважение. – Так бы и говорить. Шамана не воин, шамана в бубен бить, духов заклинай…

– Вот и вали, – расхрабрился Таль. – А то как дам в бубен, клыки отпадут. Шкуру на барабан натяну и играть заставлю.

Теперь уже опасливо отшатнулся гоблин. Возможно, он просто не умел играть на барабане.

– Сильный шамана, – уважительно сказал он и приложился к кувшину.

– А то, – с гордостью человека, самолично обучившего Ларгета шаманить и бить в бубен кому ни попадя, произнес Боресвет. – Отстой не держим!

– Мы – в город, – сообщил ему Таль. – Походим, посмотрим, может, прикупим что-нибудь. Мне лук бы не помешал хороший.

– Особо не задерживайтесь, – посоветовал воин. – Стража тут, в натуре, не любит, когда пацаны ночью по улицам шастают. Легко и посадить могут. Так что, братан, чуй фишку – как стемнеет, шурши обратно.

Ларгет особо не понял, чем он обратно должен шуршать, но на всякий случай согласился. Он по опыту знал, что когда воин начинает объяснять, запутанным становится даже то, что ранее было понятно. Лучше уж не уточнять.

– А вот ты, леший, стихи любишь? – услышал он, направляясь к двери.

– Моя гоблин, – сообщил зеленый. – А стихи что есть?

– Песню знаешь? Только без музыки.

– Лани, город не хочешь посмотреть? – спросил Таль.

– Скорее да, чем нет, – ответила девушка, поднимаясь со скамьи.

Гоблин взглянул на нее и облизнулся. Голодный небось, подумал Ларгет.

Был отличный летний вечер, солнце клонилось к горизонту, но пока еще лениво и неохотно. Таль вдруг понял, что понятия не имеет, куда идти, – Бельгард слишком большой город, тут и заблудиться недолго. Но не возвращаться же обратно из-за этого?

Улицы были полны народу. Люди куда-то спешили по своим делам, не обращая внимания на попытки Ларгета выяснить, как им пройти к лавке. Потом за расспросы взялась Лани, и у нее получилось гораздо лучше. Первый же прохожий, здоровенный громила со сломанным носом, остановленный обворожительной улыбкой, охотно поведал в подробностях, куда и к кому им идти. Правда, насчет лавки Мастера Савея он так ни слова и не сказал. Лани окинула его пренебрежительным взглядом, фыркнула и обратилась к следующему. Тот был весьма любезен, сразу же предложил ей зайти к нему в гости или посидеть за чаркой молодого вина в престижном кабаке, но насчет лавки ничего не знал. Третья попытка увенчалась положительным успехом. Да, есть такая лавка. Как далеко? Минут двадцать ходьбы, если не петлять. Нет, попетлять придется, больно сложный путь. Нарисовать план? Он воин, а не художник, рисовать умеет только шрамы на страшных рожах. Причем ваши не подходят – недостаточно страшные. Пальцем, да, может показать. Вон туда. Потом от деревянного дворца налево. Там статуя будет. Чья статуя? Да блин ее знает, вроде ничья. Да и кому она на фиг нужна? Как выглядит? Мужик какой-то в короне. Собственно, их там три, но остальные без корон, а одна из них вдобавок баба. Они не в счет. А вот от статуи надо идти прямо, то есть не совсем прямо, а слегка наискосок. Вот там и будет кабак «Клинок Ледании», куда вы и хотели. Ах, не туда хотели? Ну без разницы. Там спросите, кабатчик все знает, а у него, воина, дела, ему недосуг. Пока, подруга, удачи.

Все трое пожали плечами, переглянулись и зашагали по указанному адресу. Статуи нашли легко. Правда, их было четыре, но в короне и впрямь была только одна. Кабак тоже не пропустили, определив его расположение по шуму драки и грязным ругательствам. Кабатчик оказался довольно любезен и за один тумак выложил все – и как пролезть во дворец мэра, и где можно по дешевке разжиться крадеными побрякушками, и даже как пройти к лавке Мастера Савея. В заключение он предложил им приобрести замызганную карту города всего за три пальца. Таль тут же решил, что эта вещь им просто необходима, и быстро сбросил цену до одного серебряного, они ударили по рукам и разошлись, довольные друг другом.

Лавка находилась недалеко от кабака. Выглядела она невзрачно – двухэтажное деревянное здание, но Таль уже знал, что в этом городе дома из дерева дороже каменных. Правда, никак не мог понять почему. Они бы еще из соломы строили, блин!

Дверь в лавку оказалась закрыта, но к косяку был подвешен небольшой медный колокол. Таль позвонил, и после короткого ожидания и традиционного вопроса: «Кого блин принес?», им открыли. Вышедший малый, по-видимому, охранник, окинул их подозрительным взглядом, но после короткого колебания предложил все же зайти.

Внутри лавка тоже не блистала особым убранством. Видимо, Мастер Савей и его изделия были знамениты настолько, что не нужно было пускать пыль в глаза посетителям красотой и богатством отделки.

Самого Мастера Савея в лавке не было. Луки им показывал подмастерье, с ним же пришлось и торговаться. Иное оружие вызывало у Таля восхищенно-завистливые вздохи, зато цены на него сразу и бесповоротно повергали в уныние. В конце концов он все же подобрал себе лук по руке, вполне приличный, хотя далеко не карамультук. Стоил он не то чтобы дешево, но и не запредельно. Ларгет прикупил еще два тула со стрелами, навьючил все это хозяйство на себя (каждый маг хоть раз в жизни желает почувствовать себя ослом), и они двинулись в обратный путь.

Обратно шли куда дольше. Сначала Лани заставила их зайти в магазин одежды, где почти час вертелась у зеркала, примеряя разные шмотки и изнуряя обоих парней вопросами типа: «А это мне идет? Или лучше вон то?» Воздействие этого процесса на мужскую психику оказалось столь сильным, что Ларгет почти физически ощущал, как у него отрастают вампирские клыки. Остановило то, что кровь у нее все равно ядовитая.

Когда они вышли из проклятого магазина (Лани так ничего себе и не выбрала), Болу приглянулась странная трубка с цветными стеклышками внутри. За два пальца он сторговал странную игрушку и смотрел в нее не отрываясь, пока не свалился и не подвернул себе ногу. Что в общем-то тоже не очень ускорило возвращение в корчму.

Потом еще выяснилось, что они все-таки заблудились. Таль, гордый своей предусмотрительностью, развернул карту и разразился страшной руганью. Если бы все те слова, что сорвались с его языка, были заклинаниями, кое-кому пришлось бы сгореть заживо, повеситься на табуретке, а потом еще превратиться в свинью. Подлец кабатчик не упустил-таки случая обмануть, подсунув им карту Белары. Найти по ней дорогу к корчме «У стрелка» возможным не представлялось. Двинулись наугад, пока не наткнулись на городскую стражу. Стражники с уважением посмотрели на значок Ларгета и подробно объяснили дорогу.

В корчму они успели засветло. Ничего там особо не изменилось, Боресвет с гоблином продолжали пить пиво, но стали заметно пьянее. Симпатичная зеленая морда гоблина покрылась разноцветными пятнами, свидетельствуя о том, что ему хорошо. Глаза у него упорно разъезжались в стороны, и он даже не пытался их уже сфокусировать. Оба пели веселую песню о том, что жить хорошо, но и умирать время от времени надо. На скуле Боресвета красовалась свежая ссадина, у гоблина была в пятый раз рассечена бровь. Очевидно, вокальные упражнения ребята успешно совмещали с физическими.

– О, братва вернулась, – обрадовался воин.

Гоблин радостно икнул в знак приветствия и сделал попытку подняться со стула. Получилось как-то не очень, и он, еще раз икнув, плюхнулся обратно. Гоблин, похоже, был изрядно пьян.

– Оружие надо обмыть, – сказал Боресвет, который пьяным совсем не выгледел.

Обмыть оружие – это святое. Таль это слышал еще от Мастера Коэто, но предполагал почему-то, что обмывать его полагается во вражеской крови. Оказывается, нет. Просто за него надо выпить, и выпить много.

Бол все игрался со своей трубкой, разглядывая разноцветные стекла. Увлекся так, что даже про пиво забыл, чем немедленно вызвал замечания Боресвета. Обмывка оружия – процесс важный, и сачковать тут нельзя, не то сразу в репу, понял?

Воин отобрал у него игрушку, но неосторожно сам заглянул в нее и оторваться уже не мог. Покинутый другом гоблин немедленно уснул за столом, могучим храпом мешая завсегдатаям получать удовольствие. Впрочем, желающих поставить его на место не нашлось: во-первых, гоблин и во сне спокойно мог покалечить, во-вторых, никто не знал, где его место.

Воспользовавшись тем, что воин отвлекся, Таль подошел к хозяину корчмы и попросил выделить им комнату на четверых. Тот согласился, но добавил, что это будут две двухместные. Потому что у него, дескать, не казарма, чтобы штабелями ложиться.

Лани тут же заявила, что нипочем не останется наедине с мужчиной в комнате. Потому что, с кем бы ей ни выпало ночевать, этот тип наверняка будет к ней приставать и не даст выспаться. Поэтому она будет ночевать одна, а остальные – как хотят. Ларгет попытался ее убедить, что он, к примеру, приставать не будет, но поймал себя на мысли, что и сам в это не очень верит. Лани не поверила тоже, а вдобавок еще и обиделась. Причем настолько, что залепила Болу пощечину. Почему именно Болу, Таль не понял.

Бола это тоже весьма заинтересовало.

– За что?! – возмущенно воскликнул он, хватаясь за травмированную щеку.

– Ты стоял ближе, – безмятежно улыбаясь, ответила Лани.

Кабатчик на всякий случай отодвинулся на пару шагов и заявил, что готов предоставить ей комнату на одного. В целях уменьшения повреждений постояльцев. Потому что это было бы плохой рекламой для его заведения, если кто-нибудь проснется с ножом между ребер.

В общем, вопрос был снят. Лучезарно улыбнувшись Талю, Лани пожелала всем спокойной ночи. Ларгет был уверен, что теперь его точно будут мучить кошмары.

Комната была оборудована двумя кроватями, шкафом и маленьким столиком. Хозяин тут же оснастил ее еще и дополнительным матрасом, пояснив, что воину через час-другой будет все равно, где спать. Ларгет согласился. Русколанец действительно был неприхотлив.

– Темпераментная девчонка, – сказал Бол, не в силах отойти от шока после пощечины. – Жаль, что я не с ней ночую. Зуб даю, раскрутил бы.

– Если будешь приставать ко мне, получишь вторую плюху, – пригрозил Таль.

– Да нужен ты мне, – возмутился Бол. – Нет, правду говорят, все рыжие – ведьмы.

– Подари ей помело, – великодушно посоветовал Ларгет, устраиваясь поудобнее. – Интересно, тут клопы водятся?

– А ты видел когда-нибудь корчму без клопов? – хмыкнул Бол.

Таль не ответил. Он погасил лампу и закрыл глаза. Усталость смежила разом отяжелевшие веки, и Таль провалился в сон.

Провальный сон спокойным не оказался. Снилось блин знает что, какие-то зомби, что пытались его догнать с гнусными намерениями (желание разодрать на клочки по-другому не назовешь). Он бежал от них, что получалось довольно легко, зомби скоростью не отличаются. Потом вдруг появилась собака, страшная, похожая на сгусток тьмы. Ларгет попытался убежать от нее тоже, но выяснилось вдруг, что и он скоростью вовсе не отличается. Собака его съела, и Таль проснулся.

За окном было темно. Храп Боресвета раздувал оконные занавески. Ларгет почувствовал, что пива было выпито чересчур много. Вдобавок его мучил сушняк. Он оделся и, выскользнув из комнаты, направился в общую залу.

Там было по-прежнему многолюдно. Все столики были заняты, народ отрывался как мог. За одним столиком одиноко сидел спящий гоблин зеленого цвета. Ларгет заметил, что лицо его было раскрашено разноцветными красками. Вот шуму-то будет, когда проснется! Впрочем, может быть, что и обойдется, – гоблин не выглядел существом, которое знает, что такое зеркало. Иначе не дожил бы до своего возраста, с такой-то харей.

Спросив у прислуги насчет сортира и получив направление на азимут, Таль отправился на поиски заведения. Времени это заняло гораздо меньше, чем поход в лавку Мастера Савея. Удовлетворив естественные потребности, Ларгет допросил прислугу на предмет чего-нибудь выпить. Ему тут же предложили пива. От пива Таль отказался, мотивируя тем, что у него сушняк, а не похмелье. Ему тут же объяснили, что сушняк, конечно, не такая тяжелая болезнь, как похмелье, но все равно требует вдумчивого и тщательного лечения. После чего опять же предложили пива. Таль решительно затребовал воды, повергнув прислугу в шок. Но желание посетителя – закон, и кувшин воды ему все же отыскали, не затребовав за него ни тумака. Гордый своей маленькой победой, Таль отправился в комнату.

Спать не хотелось. Но Ларгет не сдавался и все-таки сумел уснуть.

На этот раз никакие ужасы и страшные собаки ему не снились. А снились, напротив, красивые девушки, обнаженные и не очень. Восхищенный разнообразием, он никак не хотел просыпаться, пока его не растолкали. Раздосадованный таким финалом прекрасного сна, Таль открыл глаза. В комнате было уже светло.

Над ним стоял Боресвет, с похмелья хмурый и недовольный жизнью.

– Ну ты здоров спать, брателла, – сказал он. – Девки небось снились?

– Угу, – промычал Ларгет, пытаясь перевернуться на другой бок. Рука гардарикца удержала его от провала в сладкий сон.

– Девки подождут, – заявил он. – Тем более от тех, что во сне, толку все равно децил. Его и от реальных-то, в натуре, не много, стеклянно тебе говорю.

Ларгет спорить не стал. В этой области воин понимал куда больше него, по всему видно. Будь здесь Лани, Боресвет бы схлопотал по физиономии, к колдунье не ходить. Впрочем, ему к этому не привыкать, вон ссадина до сих пор светится.

– Надо похмелиться, в натуре, – заявил воин. – Вчера холерно поквасили с этим зеленым пацаном. Он вроде лешим назвался.

– Гоблином, – машинально поправил Ларгет. – Слушай, Боресвет, ты там похмелись пока, а я помедитирую… децил.

– Не, ну ты, в натуре, даешь, – возмутился воин. – Я тебе что, алкаш, в одиночку квасить? Этот обалдуй сидит, как семиградский болван – и ты туда же?

Таль перевел взгляд на Бола. Тот и впрямь сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Медитировал то есть. Один в один семиградский болван. Ларгет решительно сел в ту же позу.

– Маги мы, – строго сказал он. – Нам по-другому нельзя, понял?

– Ладно, я прорюхал, – вздохнул воин. – Может, эта подруга согласится по кружке тяпнуть? Одному, в натуре, западло.

– Бол от нее вчера за меньшее схлопотал, – ухмыльнулся Таль.

Он закрыл глаза и принялся за обязательную медитацию. На сей раз войти в нее было посложнее, чем обычно. Сладкие видения последнего сна никак не хотели уходить из головы. Но он сумел справиться, одолев и эту навязчивую мысль.

Открыв глаза, он обнаружил, что один в комнате. Бол то ли отправился завтракать, то ли ушел к Лани за новой пощечиной.

Ларгет неторопливо оделся. Мелькнула мысль, что зря не купили вчера новую одежду. Влезать в вонючие лохмотья совершенно не хотелось. Но выбора особого не было.

Когда он вышел за дверь, из соседней комнаты выглянула Лани.

– Привет, – вежливо поздоровался Таль.

– Доброе утро. – Холодок в голосе девушки говорил о том, что она отнюдь не забыла, что он отказался к ней вчера приставать. С другой стороны, попытаться это исправить сейчас, означало нарваться на оплеуху.

– Красивая куртка, – похвалил Ларгет с видом, будто первый раз увидел, во что она одета.

– Спасибо. – Лани просияла. Непонятно, почему женщины так любят, когда хвалят то, что на них надето. Все равно что нахваливать пивную бутылку вместо пива.

– Как тебе спалось? – Ларгет продолжал блистать своей вежливостью.

– Никто не мешал.

Вот и думай, сказала она «хорошо» или «плохо».

– А мне кошмары снились, – похвастался Таль. О втором сне он благоразумно решил умолчать. Либо обидится, либо подробности запросит, а потом все равно обидится.

– Что за кошмары? – После нездоровой страсти к шмоткам любопытство у женщин на первом месте. Вместе с заботой как бы не потолстеть.

– Страшные. Ужасные. С тобой в главной роли. – Кажется, это ей немного польстило.

Они спустились в залу. Конечно, Боресвет уже вовсю квасил, попутно что-то объясняя слегка ошалевшему от его жаргона гоблину. Бол сидел рядом и, ни на что не обращая внимания, уминал пирог с мясом. Глядя на его неистребимый аппетит, Ларгету сразу захотелось есть. Лани, похоже, также, если судить по голодному урчанию в животе.

– Здорово, гоблин, – приветствовал его Бол и тут же опасливо покосился на зеленокожего соседа. Тот возражать не стал, гоблин так гоблин, лишь бы в родню не набивался.

– И тебя тем же концом в то же место, – ответил Таль, присаживаясь за столик. – Мне такой же пирог, как у этого живоглота, – сказал он служке. – И запить чем-нибудь, но не спиртным. Лани, а ты что будешь?

– То же самое, – сказала девушка, голодными глазами глядя на тарелку Бола.

– А как же фигура? – хмыкнул тот, откусывая еще кусок.

Вообще-то хорошей реакцией Бол не обладал, но, видимо, вчерашняя оплеуха приучила его держаться настороже рядом с Лани. Во всяком случае, от новой он увернулся виртуозно, не выронив даже пирога из руки.

– Нет, ну что за манера руки распускать? – возмутился он. – Что бы сказали твои несчастные родители, если б увидели?

– Я сирота, – мрачно ответила Лани, но агрессию прекратила.

Заказ им принес лично кабатчик. Похоже, веселая компания успела завоевать его уважение.

– Слышали новость? – спросил он, расставляя тарелки перед Лани и Талем. – Фараданцы опять войну начали. Город в осаде.

– Ну ни фига себе! – возмутился Бол. – То есть мы тут застряли? Где у вас тут жалобная книга, я все скажу, что об этом думаю! То есть напишу, конечно.

– Да уж, напиши, это у тебя лучше получается, – кивнул Таль.

– Нет, вы мне скажите, как мы отсюда выбираться будем? – продолжал возмущаться Бол.

– А никак, – беспечно махнул рукой корчмарь. – Кто вас отпустит-то? В ополчении нынче каждый человек пригодится. Тем более такой лучник, как вы.

Он отвесил Талю церемонный поклон и удалился.

– Нет, ну и как нам отсюда теперь ноги делать? – возмутился Боресвет.

– Можно член купить, – предложила Лани.

Ларгет и Бол вылупились на нее в молчаливом удивлении, Боресвет подавился пивом. Один гоблин ничего не понял.

– То есть челн, – поправилась девушка, густо покраснев.

– Нет, чтобы магов в солдаты забривать, такого я еще не слышал, – возмутился Бол, когда корчмарь отошел. – Что они себе позволяют?

– А ты им скажи, я, дескать, маг из Квармола. Тут же на костер потащат. Или сначала допросят на предмет нежелательного шпионажа, – хмыкнул Таль.

Лани молчала. Перспектива остаться в осажденном городе ее тоже не радовала. Если осада затянется, то и есть будет нечего. Правда, зато фигура улучшится. Не то чтобы у нее был излишек веса, но… немного скинуть никогда не помешает.

– Война – это круто, – громыхнул Боресвет. – Правда, леший?

– Гоблина моя, – устало повторил зеленокожий, потеряв надежду, что когда-нибудь воин запомнит, кто он есть.

– Это одна фигня, – отмахнулся тот. – Мечами помашем, славы добудем… ну и золота, если повезет. А нам по-любому повезет, в натуре тебе говорю.

– Надо купить одежду, – решил Ларгет. – А потом думать, как выбираться, ловить здесь нечего. Всю армию я не перестреляю и за год.

– Я могу помочь, – вызвался сдуру Бол.

– Тогда иди и записывайся в ополчение, – хмыкнула Лани. – А насчет одежды он прав. В таких лохмотьях вас не в каждую тюрьму возьмут. За бродяжничество.

– У нас говорят – за бомжевание, – хмыкнул Боресвет. – Только за это, в натуре, не сажают. Убогих грешно обижать.

– Короче, до магазина, – подвел черту Таль. – Пока все к блину не позакрывали в связи с этим междусобойчиком. Гадские уроды, они что, другого времени не нашли?

Корчму покинули спешно, взяв немногочисленные пожитки. Лошадей брать не стали – в дорожную сумку не влезли. Решили вернуться, если не повезет удрать из города. Зато взяли гоблина, потому что он, во-первых, зеленый, а во-вторых, здоровый как лошадь. Правда, ездить на нем было бы довольно сложно, без седла-то.

Одежную лавку нашли сразу и без вопросов, Боресвет неплохо ориентировался на улицах Бельгарда. Лани по своей всегдашней привычке начала что-то примерять, но ее быстро построили – не за тем пришли. Новые шмотки подобрали без особых изысков, чтобы были прочные и удобные. О красоте заботились не слишком. Впрочем, если на Боле обновка сидела как на вороне сапоги, то Таль даже в этой одежде смотрелся достаточно неплохо.

– Подлецу все к лицу, – завистливо вздохнул Бол. – Нет, ну ты посмотри – чисто граф какой, что под горожанина закосить решил. А я выгляжу…

– Как пугало, – хихикнула Лани. – Которое человеком прикинулось.

– Руби базар, – отозвался Боресвет. Он выглядел воином в любой одежде.

Гоблин тоже выглядел вполне гоблином, хотя ему ничего не купили. Не было подходящих размеров – попробуй, подбери что, если у него руки почти до земли свисают и морда зеленая.

Плана, как выбраться из города, ни у кого не было. Через стену не перелезешь, ворота не откроешь. Потайной ход разве что найти где, так ни одного указателя нет. Оставалось надеяться на чудо, и оно не заставило себя долго ждать. Чудеса, как правило, благоволят к тем, кто на них надеется.

Выйдя из магазина, Лани неожиданно остановилась как вкопанная. Таль сравнил ее с близстоящей статуей и особых отличий не обнаружил. Разве что в фасоне одежды.

– Добрел… Это ты?!!

Молодой парень в синем плаще обернулся на ее голос. Лицо его будто являлось пособием по изучению человеческих эмоций – недоумение, недоверие, изумление и, наконец, радость поочередно отражались на нем.

– Лани?!! Откуда ты здесь?!

Она, завизжав от восторга, бросилась к нему навстречу, он раскрыл объятия и закружил ее в каком-то неистовом восторге. Таль недовольно отвернулся. Телячьи нежности, подумал он. Если бы эту девушку обнимал он, тогда дело другое.

– Это Добрел, мой друг детства, – представила любителя обниматься девушка.

Ларгет хмыкнул. Ну тогда все не так критично. У него тоже был друг детства, родной брат вдобавок. Брат детства, можно даже сказать.

– Это Ларгет и Бол, они из Квармола, – продолжала знакомить Лани. – Это Боресвет из Гардарики, а это гоблин, откуда неизвестно, но очень зеленый. Правда, он милый?

– Хм… – неуверенно ответил Добрел. Надо было быть не в своем уме, чтобы вот это зеленое назвать милым. Или женщиной, на крайний случай. – Рад познакомиться, – сказал юноша нейтрально. Чувствовалось, что, кроме Лани, он мало кому обрадовался.

– Взаимно, – ответил Таль без всякой уверенности, что он говорит правду.

– У вас тут война зачем-то случилась, – вылез Бол, которому, как обычно, было без разницы, хотят его слушать или нет. – Прикинь, Добрел, приехали мы сюда на день-другой, а теперь и выбраться не можем.

– Вы хотите уехать? – Вот тут в голосе Добрела мелькнуло что-то похожее на радость. – Я могу вам помочь. Под городом есть катакомбы, можно выбраться за пределы города. Только там фараданцы – могут поймать и повесить как шпионов.

– Только у них и дел, что нас ловить, – хмыкнул воин.

– Ты поможешь нам? – В голосе девушки звучал настоящий восторг.

– Да, с удовольствием, – отозвался Добрел. – Тут на соседней улице как раз есть один из входов в катакомбы. А можно, кстати, не за крепостную стену выйти, а к реке.

– По воде я хожу плохо, – заявил Бол.

– Лодку найдем, – пообещал Добрел. – Когда вы готовы будете выступить?

– Да хоть сейчас, – сказал Таль. Друг детства, конечно, хорошо, но вот обнимает он ее как-то слишком интимно. Хотя ему-то что за дело? Кто она ему, Талю, – друг, случайный попутчик? Отчего же тогда хочется влепить этому Добрелу пару хороших плюх? Парень вроде неплохой, отзывчивый…

Они двинулись по улице – Лани и Добрел впереди, о чем-то оживленно беседуя, Таль и Бол сзади, а воин и гоблин где придется.

– Откуда этот парень катакомбы знает, интересно? – спросил Бол.

– Живет он в них, – отмахнулся Ларгет.

– Нет, я серьезно. Может, он вор или контрабандист какой?

Таль задумался. Предположение Бола, на первый взгляд совсем необоснованное, на самом деле многое объясняло. Да и одет парень был не в лохмотья какие. Как знатный человек, и манеры соответствуют. А ведь не так давно был крестьянином – откуда все взялось?

– Возможно, ты и прав, – неохотно признал он.

Между тем вслед за Добрелом они зашли в какой-то подвальчик и неожиданно оказались в подземелье. Добрел достал связку факелов, зажег один из них.

– Так куда вы решили идти? – спросил он. – К реке или просто за городскую стену?

– К реке, – решился Таль, как-то незаметно ставший в их компании старшим. – Пару миль вниз по реке, а потом выберемся на берег. И с фараданцами не столкнемся, и путь не слишком удлиним. Эх, надо было с принцем ехать…

– С каким принцем? – влез любопытный Бол, и Таль проклял свой болтливый язык. Но, чуть поразмыслив, он решил, что его высочеству Орье это уже никак не повредит.

– А с кем ты вчера разговаривал, как ты думаешь? – ехидно сказал он. – Помнишь тех двух квармольцев? Так один из них – принц Орье.

Бол схватился за голову:

– Блин! Своего принца не узнать, это надо же! Хотя, как я мог его узнать, я же его вживую ни разу не видел. А на монетах только королей печатают…

Лани слушала, открыв рот. Настоящий принц, мечта любой девушки, был совсем рядом… и прошел мимо! А все из-за этого балбеса, который рот поленился открыть, чтобы сказать ей! Она даже толком его и не рассмотрела, зачем честной девушке заглядываться на незнакомого парня… Если он не принц, конечно. Нет, ну что за невезенье, честное слово!

– Пошли побыстрее, – недовольно буркнул Добрел, и они послушно последовали за ним.

– Темно здесь, – пожаловался Бол, наступая на пятку Ларгета.

– Моя темнота видеть, – похвастался гоблин.

Таль пробормотал заклинание и подвесил над головой шар света. Добрел оглянулся и испуганно шарахнулся от него.

– Ты колдун, что ли? – спросил он, в голосе звучал страх.

– Ученик, – коротко ответил Таль.

Дальше шли молча. Бол, конечно, не мог обойтись без того, чтобы не цепляться за стены, не спотыкаться о камни и не наступать Талю на пятки. Возросший уровень освещения, как выяснилось, никак не повлиял на его уникальную способность путаться под ногами.

Добрел чувствовал себя в этом мрачном лабиринте вполне уверенно. Не иначе и впрямь был контрабандистом. Или же вором, одно из двух.

Тоннели, старые и запущенные, были безлюдны. Не было даже крыс, или их просто напугало непривычное освещение. Так или иначе, Таль об их отсутствии ничуть не жалел.

Наконец мрачные подземелья закончились. Луч неяркого света ворвался в коридор из какой-то неприметной щели, и Таль понял, что они пришли. Добрел первым выскользнул на поверхность, за ним Лани, следом Ларгет. Свежий воздух, запах реки был сказочно приятен после затхлого пыльного подземелья.

– Мы пришли, – как-то грустно промолвил Добрел. – Вон там стоит лодка, ее хозяин, скорее всего, ловит рыбу. Если отвалить ему пару пальцев, отвезет вас вниз по течению.

– Спасибо, Добрел. – Лани встала на цыпочки и поцеловала его в нос. К удивлению Таля, парень смутился и даже покраснел.

– Лани… А может, останешься в Бельгарде, со мной?

Девушка, казалось, колебалась. Обернулась, взглянув на своих спутников, потом вновь на Добрела. Быстрый взгляд на Таля.

– Нет, Добрел. Прости. У меня своя дорога.

– Ну что же. – На парня было грустно смотреть. – Удачи тебе, Лани. Привет Чапе.

– И тебе удачи, Добрел. Пусть у тебя все будет хорошо.

Таль облегченно вздохнул и пошел договариваться насчет лодки.

Глава 3

Варвар и раньше знал, что такое болото. Это – много грязной воды, тина, да еще и засасывает кого ни попадя. Оказалось, что ко всем перечисленным неудобствам надо добавить еще комаров и пиявок. Комариные стаи застилали небо, и Нанок всерьез опасался, что крови на всех не хватит. Да еще и пиявки, так и норовившие прицепиться к коже. Того, кто придумал болота, варвар удавил бы, не задумываясь. Из-за одних пиявок бы удавил. Больно уж мерзкие твари, замучаешься отковыривать, если присосется.

Оборотень сумел-таки найти обещанную тропу. По колено в воде, конечно, тоже не особо приятно идти, но все же лучше, чем по пояс. И прыгать не надо с кочки на кочку.

Два раза видели зеленокожих, выныривавших из-под воды. Нападать не рисковали – видно, полученный урок запомнили крепко. Вдобавок маг обозвал их «земноводными амфибиями», отчего зеленые тут же ударились в паническое бегство и больше не появлялись. Нанок на всякий случай запомнил ругательство – он никогда не упускал случая пополнить свои знания в этой области. Ругательства – не заклинания, всегда пригодятся.

Также водились в огромном количестве змеи. Вот их варвар не выносил на дух. Скользкие, шипящие, веселенькой болотной раскраски. Возможно, ядовитые. Проверить последнее никто как-то не захотел, даже не в меру любопытный маг. Один раз даже пришлось покинуть тропу, потому что несколько сотен гадских гадов устроили гадючью свадьбу. Людей бы постеснялись, Беодл их задери!

Вот в Кассараде змеи имели окрас яркий и жизнерадостный. Чтобы какой-нибудь добрый человек сослепу или по пьяни не наступил. А эти нехорошие твари, напротив, маскируются под коряги болотные. Не иначе как для того, чтобы цапнуть в уязвимое место прыгучего, но беззащитного и миролюбивого варвара. Поубивал бы на фиг!

Очутившись на твердой, но мокрой тропе, маг сделался не в меру разговорчивым. Просто достал всех своими лекциями на всякие волшебные темы. Не повезло его ученикам, думал варвар, жалея, что не может заткнуть уши из-за малого количества рук.

– Что-то Мастер наш совсем болты потерял, – шепнул Нанок Тиле. – В смысле разболтался.

– Скучает по своей работе, наверное, – предположила та. – Учеников-то под рукой нет.

Оборотень неожиданно остановился. Маг, само собой, врезался ему в спину и наконец-то заткнулся. Повезло Эрлу – если бы он, варвар, в него так впечатался, пришлось бы бедолаге искупаться. В вонючей болотной водице с пиявками.

– Не нравится мне это, – пробормотал оборотень.

«Это» представляло собой древнюю полуобрушившуюся башню. Наверняка ее построили, когда Нанока еще на свете не было. Да и сломали тоже. Вон камни все мхом обросли, откуда она только взялась на болоте?

– Это каким же дураком надо быть, чтобы среди трясины себе сарай строить, – вслух подумал варвар, почесав предварительно затылок для стимулирования процесса.

– Болота здесь были не всегда, – туманно ответил оборотень.

– Ну и что? – не понял Нанок. Понятное дело, не всегда, даже горы не вечно стоят, – но к чему это сказано? Тут до него дошло, причем неожиданно быстро. – Ты хочешь сказать, что эта штука такая древняя?

– Я это уже сказал.

Вот же волк позорный, совсем за дурака держит.

– Надо здесь порыться, – решил Нанок, направляясь прямиком к башне.

Все в один голос принялись его убеждать, что рыться здесь, наоборот, не надо, что в таких местах хорошего не нароешь, что там еще вдобавок могут быть ловушки и охрана, с которой придется драться. Последний аргумент окончательно утвердил заколебавшегося было варвара в его намерении. Тем более что маг неожиданно сообразил, что там и какие-нибудь магические штуки вполне могут заваляться. Таким образом, Тила и Эрл остались в абсолютном меньшинстве и вынуждены были последовать за ними.

Они протиснулись в отверстие, представлявшее собой пролом в стене, и огляделись.

Башня изнутри выглядела еще хуже, чем могла бы. Винтовая лестница уходила куда-то вниз – видимо, пара этажей благополучно погрузилась в трясину. Впрочем, вверх она уходила тоже, а вбок шел неплохой уютный коридор. Его-то Нанок и решил исследовать в первую очередь. Чтобы далеко не ходить.

Змеи присутствовали и здесь. Варвар уже сам был не рад, что подал эту идею, но отступать было поздно. Знаменитое упрямство горцев таких шансов просто не оставляло.

Коридор был небольшой. Две двери справа, две слева, и еще в одну упирался. Нанок решительно вошел в первую. Да, похоже, зря они в эту башню полезли. От мебели, если она здесь присутствовала, одна труха. От настенных гобеленов – вообще ничего. Даже обоев нет.

И хуже всего, что не наблюдалось ничего похожего на сундуки с сокровищами. Нанок плюнул на пол, попав на зашипевшую от такой наглости змею, и вышел. Из двери напротив появились Эрл и Мастер Лур. Маг развел руками – мол, и здесь ни блина нет.

Синхронно они зашли в две следующие двери, Тила и Нанок – в правую, Эрл и маг – в другую. Встревоженная змея с пронзительным шипением метнулась к ноге варвара. Тот от души пнул ее, упредив агрессию. Варвары всегда так поступают – если, например, в кабаке дать в рыло особо задиристому типу, драка может и не состояться.

Вот и змея, получив отпор, сразу присмирела и утянулась в какую-то норку. Ее товарки, пошипев немного для приличия, тоже последовали за ней.

Здесь сохранилось немного больше, чем в предыдущей комнате. В частности, присутствовал небольшой каменный стол круглой формы. Довольно изящный такой стол, в хорошем состоянии. Антиквариат, как объяснила Тила. «Анти» означало «против», это Нанок уже знал. Непонятный «квариат» несколько озадачил, но варвар все равно не собирался таскаться по болоту со столом на спине. Пусть маг таскает, если ему так уж не хочется на кочке обедать.

Больше же в комнате ничего интересного не наблюдалось. Даже змеи убрались, решив не связываться с умеющим за себя постоять варваром.

В коридоре они появились одновременно с оборотнем. Тот явно был разочарован осмотром, зато маг держал в руках какую-то штуковину, которую рассматривал с видимым любопытством. С виду непонятная вещь напоминала обычный сапог.

– По-моему, это семимильный сапог, – пояснил Мастер Лур.

– А почему один? – удивился варвар.

Маг пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Семимильные сапоги носят исключительно по одному, – пояснил оборотень. – Сами подумайте, носки у любой обуви смотрят в разные стороны. Один сапог отмеряет семь миль в одну сторону, а второй – в другую. Попробуй обычный шаг сделать, за носками следуя, тут же враскоряку сядешь. А они ведь семь миль за шаг отмеряют.

Варвар представил, что станет с идиотом в сапогах через семь миль, и ему поплохело. Маг вообще малость позеленел, но сапог не выкинул, а бережно убрал в мешок.

В пятую комнату зашли всей толпой. Комната оказалась куда более просторной, чем осмотренные ранее. Змей здесь не было, зато была масса разных пузырьков и бутылочек, нимало, казалось, не пострадавших от времени. Мастер Лур с горящими от азарта глазами бросился их исследовать.

– Кладовая магических ингредиентов! – восторженно объявил он.

Что такое «ингредиенты», Нанок не знал, но было очевидно, что мага отсюда теперь пинками не выгонишь. Лучше даже не пытаться: во-первых, маги как-то неоднозначно относятся к полученным пинкам, а во-вторых, еще превратит в какую-нибудь тварюшку, в крысу к примеру. Кстати, а крыс здесь отчего-то не наблюдается…

– Интересно, почему здесь крыс нет? – озвучил варвар случайно пришедшую ему мысль. Раз уж она в кои-то веки заявилась, мысль эта, надо же ее озвучить.

– Змеи, – ответила Тила. – Они с крысами как-то не очень уживаются.

– Наоборот, – возразил оборотень. – Змеи такому соседству только порадовались бы. Это крысы змей за что-то не любят.

Варвар на миг ощутил себя крысой, и ему это пришлось не по вкусу. Хотя на их месте он бы тоже свалил куда подальше… или выселил бы змей в крайнем случае.

Оставив мага копаться в магической помойке на предмет поиска стеклотары, они поднялись по винтовой лестнице на этаж вверх. При этом одна ступенька обломилась, и Нанок едва не загремел в тартарары. Проклиная давно умерших строителей, он двинулся по лестнице предельно осторожно, памятуя о том, что летать пока так и не научился. Времени не хватило.

Этаж напоминал тот, что они обследовали. Те же пять дверей, так же расположены. Змей, правда, не наблюдалось. То ли им лень было сюда ползти, то ли просто не умели пользоваться лестницей. Впрочем, варвара это не волновало.

Оборотень шмыгнул в ближайшую дверь, а Нанок, подумав, вошел в ту, что была в конце коридора. Если этажом ниже там была кладовая магических… как их там… то и здесь может тоже быть что-нибудь интересное.

Дверь оказалась закрытой, но варвара это не остановило. Дерево давно превратилось в труху, и только ржавые металлические полосы мешали пройти. Хороший удар плечом – и дверь влетела в комнату вместе с давно проржавевшими петлями.

Здесь было на что посмотреть. Какие-то явно магические штуковины были разбросаны по полу, иные из них имели характерный золотой окрас. Но варвар не замечал их. Его взгляд был прикован к большой секире, лежавшей на мраморном столе. Такого оружия он еще не видел, изящество формы и мощь удивительным образом сочетались в боевом топоре. Рукоять из черного полированного дерева, которую не затронуло злое время, отливающее серебром лезвие… Нанок как зачарованный подошел к столу и потянулся к оружию…

– Руку убери! Ты ее мыл, руку-то? Хоть раз в жизни?

Варвар не только убрал руку, но и отпрыгнул назад, очумело оглядываясь по сторонам. Кроме Тилы, поблизости никого не наблюдалось, а она выглядела не менее озадаченной, чем он сам. И так же оглядывается по сторонам, высматривая, кто же здесь такой говорливый.

Варвар почесал затылок, подозрительно покосился на секиру. Та спокойно лежала на столе, не делая попыток убежать. Нерешительно Нанок опять протянул к ней руку.

– Я же тебе говорю, дубина, руку вымой! Не фиг мне рукоять пачкать!

– Это ты, что ли, говоришь? – ошарашенно спросил варвар. – Топор?

– Сам ты топор! Секира я! А звать меня – Томагавка. Воин небось?

– Конечно, воин. – Нанок гордо выпятил грудь.

– Оно и видно, туповат малость. Впрочем, для воина ума много и не надо. Подвиги совершать мешает. К примеру, принцессу какую спасти – человек умный тысячу раз подумает: а на фиг это надо? Мало того что десять пар сапог стопчешь, пока в нужные края забредешь, так потом еще и женись на ней! Умному оно надо? А воин пойдет и спасет, а по пути еще пару королевств разнесет – одно слово, герой.

– Впервые вижу говорящий топор. – Варвар никак не мог прийти в себя.

– Секира я, идиот, понял? Се-ки-ра!

– Понял, понял, – торопливо понял Нанок. Не хватало еще, Беодл побери, с топором спорить. – Тебя забрать отсюда можно или как?

– Забрать? – Секира задумалась. – Вообще-то оружию лежать не положено. Меня же, блин, для битвы ковали. С другой стороны, если ты не герой, то лучше я еще подожду. Ну-ка, взмахни мною! Да руки вытри сперва, рукоять, чай, не казенная.

Варвар торопливо поплевал на руки и вытер их о куртку. Посмотрел на ладони. Да, болото явно не добавляло чистоты одежде. Испачкал еще больше. Тила подала ему кружевной платочек, и Нанок быстро довел стерилизацию рук до требуемого уровня.

– Пойдет, – ворчливо заметила секира. – Теперь махни мною пару раз.

Чистая, как никогда в жизни, рука легла на рукоять. Нанок почувствовал, как вливается в него странная сила, как закипает в жилах кровь. Он взмахнул секирой, ведя бой с воображаемым противником, ушел от воображаемого удара, закрылся и нанес могучий удар, разнесший мраморный стол в мраморные же осколки.

– С воздухом дерешься нехило, – одобрила секира. – Ладно, забирай. Как зовут-то тебя, мужик? Ты хоть имя свое помнишь?

– Зовут меня Нанок, – сказал варвар. – Но ты можешь звать меня просто – Хозяин. Запомнишь так или повторить?

– Лады, Хозяин, – охотно согласилась Томагавка. – С героем дело иметь – одно удовольствие.

Нанок повертел секиру в руках, не зная, куда ее пристроить. Оставлять свою тоже не хотелось – мало ли что выкинет эта новая. Болтает-то почище любого мага.

– На пояс повесь, – посоветовало говорливое оружие.

– А ты мне, часом, ногу не откочерыжишь? – опасливо поинтересовался варвар.

– Ты чего, Хозяин, сдурел? – возмутилась секира. – Своих не рубим!

– Смотри у меня, – пригрозил Нанок на всякий случай.

– Смотри! Да у меня и глаз-то нету!

– Дай потрогать, – попросила Тила, внимательно слушавшая их поучительный диалог.

– Да пожалуйста, – пожал плечами варвар. Чего только не сделаешь для любимой девушки, пусть и грязной, как болотная лягушка. Другого бы убил за такую наглость, а ей даже «нет» не скажешь, себе дороже выйдет.

Тила осторожно погладила рукоять, провела пальцем по лезвию.

– О-о! – простонал топор. – Хорошо-то как! Еще! О-о! Ниже и сильнее… о-о!!!

Тила в панике отдернула руку.

– Эх, кайф вечным не бывает, – с сожалением пробормотала неугомонная секира. – Да не пялься ты так испуганно, шучу я.

– Слушай, а золото в башне имеется? – поинтересовался варвар у оружия.

– А мне почем знать? Я же по жизни в одной комнате торчала. Да и на фиг тебе оно – что мы вместе да голда не наберем? К героям оно само липнет.

Нанок на всякий случай осмотрел себя на предмет налипшего золота, ничего не обнаружил и решил, что он пока герой начинающий, потом прилипнет.

– Пошли посмотрим, что там на третьем этаже, – предложила эльфийка. Варвар, собиравший с пола все подряд побрякушки, согласился.

В коридоре наткнулись на оборотня. Тот сразу углядел на поясе Нанока новый башкоруб и одобрительно покивал головой:

– Хорошая железка!

– Сам ты железка, чучело недоделанное! – возмутился топор.

Эрл округлил глаза, подозрительно посмотрел на топор:

– Ни фига себе, еще и говорит! Выкинул бы ты его от греха подальше. А ну еще как советы давать начнет, в бою там или в постели?

– По себе судишь! – рассердилась Томагавка. – Кто же под руку толкает, что в бою, что… там. Зато потом на ошибки укажу непременно, чтоб не повторять их.

Варвар внутренне содрогнулся и дал себе зарок не брать оружие в постель. Вообще никакое, на всякий случай. Жаль, что в бою без него не обойтись.

Лестница на следующий этаж была обрушена. Нанок нисколько не расстроился – мало ли, что там еще бы обнаружилось. Говорящие портянки, например.

Мага они нашли там, где и оставили. Мастер Лур на их появление не обратил ровным счетом никакого внимания, он продолжал внимательно рассматривать склянки и бутылочки, время от времени отправляя приглянувшиеся в дорожный заколдованный мешок.

– Как, накопал чего полезного? – бесцеремонно осведомился варвар.

Варвары вообще как-то по-другому не умеют осведомляться. И под полезным подразумевают всегда исключительно золотые вещи желтого цвета. Потому что в самоцветах ни блина не шарят. Такие вот они странные люди.

Маг вздрогнул и непонимающе посмотрел на него.

– Тут даже чешуя дракона есть, – ответил он невпопад.

Нанок пожал плечами. Он-то спрашивал про полезное. А чешуя пусть дракона и беспокоит.

– Да что с ним разговаривать, – поддержала Нанока секира. – Маги, они все сдвинутые. Тот, что тут жил, мной ни одну башку не отрубил. Не представился даже, козел!

Мастер Лур ошарашенно открывал и закрывал рот, глядя на говорящий топор. Похоже, он как-то разом забыл все слова, в том числе и магические.

– Где ты взял такое чудо? – выдавил наконец он.

– Понял? – обратилась польщенная секира к оборотню. – Чудо! А ты – железка, железка… Так и врезала бы раза, чтобы не обижал симпатичную секиру.

– Может, двинемся? – нерешительно предложил варвар.

Маг зыркнул на него так, что стало понятно – вынести из башни получится только его труп. Который по большому счету никому и не нужен.

– Можно просто выйти на свежий воздух, – предложил оборотень, которому, похоже, тащить труп тоже особого удовольствия не доставляло.

– Можно, – обрадовался варвар. Не то чтобы ему было тяжело находиться в башне, но обилие шипящих неодобрительно змей несколько раздражало.

– Во-во, идите, – обрадовался маг, и все дружно пошли вон в безумной надежде обрести чистый воздух.

На болоте пахло перегнившими водорослями, так же как и в башне. Это варвар знал наверняка. Только вот выход был перекрыт здоровенной фигурой почти человеческого вида. Великан, сообразил Нанок, который слышал в детстве и о таких монстрах.

– Похоже, голем, – опроверг его умозаключения оборотень.

Однако кто бы это ни был, по виду его сразу стало понятно, что без боя не выйти. Варвар снял с пояса Томагавку, напустив на себя суровый и безжалостный вид. Оборотень потянул из ножен меч, Тила быстро наложила на лук тетиву. Затем потянулась за стрелой.

Голем вмазал кулаком в стену. Вообще-то он, кажется, метился в голову варвара, но тот быстро убрал столь ценный предмет домашнего обихода в сторону. Из стены полетели осколки камня, один из них задел Нанока по щеке.

– Ну теперь пеняй на себя, – обозлился варвар, поднимая секиру.

– Сам напросился, – довольным голосом добавила Томагавка.

Свистнула стрела – это Тила открыла боевые действия. Она, как обычно, не промахнулась, только вот голему на это было глубоко наплевать. Крошечная искорка на правой щеке – и каменное чудище продолжало свое движение. На него, варвара, между прочим. Тому ничего не оставалось делать, как атаковать. Хотя бы потому, что обороняться он все равно не умел.

Удар секиры заставил голема содрогнуться. На груди появилась рваная рана, из которой сочилась кровь, отдаленно напоминающая лаву.

– Мочи его, хозяин! – в экстазе завопила секира, сама собой поднимаясь для нового удара.

– Не учи орла летать, – гордо ответил Нанок, нанося новый удар.

Голем, подумав, решил увернуться. Отчасти у него это получилось – секира, вместо того чтобы располовинить каменную башку, обрубила каменное же ухо. Почувствовал ли монстр боль или потерянное ухо было для него дорого по каким-то неведомым причинам, но он испустил нечеловеческий вопль и ринулся в атаку. Нанок пригнулся, избегая удара, и одновременно отпрыгнул назад. При этом он сбил стоящую поодаль Тилу, за что удостоился изощренного эльфийского ругательства на эльфийском же языке. Одно слово, впрочем, было произнесено на всеобщем – «варвар». Нанока изрядно заинтересовало прилагательное, которое сопутствовало этому слову. «Пиньгатэ» – так оно звучало, и варвар посчитал, что это слово надо запомнить. В рамках расширения лингвистических способностей. Как знать, может быть, ему придется еще однажды написать научный труд на шестнадцать тысяч листов на тему «Семантические предикаты в эльфийском языке». Или еще какую глупость сотворить в том же духе.

Кулак голема выбил из стены изрядных размеров камень, и варвар оценил силу удара. Он, Нанок, такой камень нипочем бы не выбил, даже если бы орудовал киркой, а не кулаком.

А следующим ударом каменный истукан его достал. По касательной достал, варвар все же успел убрать голову с пути летящего кулака, но мало все равно не показалось. Вспыхнули перед глазами искры, Нанок очумело потряс головой, поднялся с пола. Перед големом танцевал Эрл, пытаясь достать монстра мечом. Клинок свистел, высекая из противника яркие искры, но ощутимого вреда не причинял. Никакого не причинял на самом деле. Нанок поднялся, чувствуя, что ноги у него почему-то дрожат и норовят разойтись.

– Эй, ты сюда драться пришел или отдыхать? – осведомилась секира ворчливо.

– Заткнись, – мрачно бросил варвар, покрепче сжимая оружие. Секира придушенно пискнула и предпочла замолчать.

Выждав, когда голем, пытаясь достать увертливого оборотня, повернется к нему боком, варвар нанес удар. Единственный, но неотвратимый.

– Банзай! – завопила отчего-то секира, снося каменную голову.

Башка упала на пол с громким стуком, варвар едва успел убрать ногу, чтобы не попасть под раздачу. И тут же пришлось убираться самому, потому что потерявшее подобие жизни тело голема неожиданно стало заваливаться на него. Отпрыгнув, он снова сбил Тилу, за что был обруган стоеросовой дубиной и чем-то еще на эльфийском. Он успел подхватить эльфийку и отпрыгнуть раньше, чем каменное тулово упало туда, где только что были они оба.

– Слушай, милый, ты не мог бы перестать валять меня по полу? – сердито осведомилась Тила. – Я понимаю, горячий темперамент и все такое, но ведь не место и не время.

Варвар не нашел что ответить и вдобавок покраснел. Подошел оборотень, вытирая вспотевший лоб. Нанок тоже вытер лоб и обнаружил на нем быстро растущую шишку. Голова болела и кружилась, как с хорошего похмелья. Если такое, конечно, бывает.

– Откуда он взялся, хотел бы я знать, – сказал оборотень, осматривая зазубрины на мече.

Наноку это было неинтересно. Он хотел знать другое – не осталось ли там еще пары таких. Хорошо, если это единственный, драться с ожившей каменюкой ему не улыбалось. В горах с камнями только дураки сумасшедшие дрались да берсерки. Там, правда, камни вот так по-хамски себя не вели, лежали себе тихо и мирно на своих местах.

– Убираться отсюда надо, – сказала эльфийка. – Не нравится мне это место. Здесь все что угодно повстречать можно.

– Надо, – согласился оборотень. – Вот только не представляю, как Мастера Лура оторвать от его игрушек. Нипочем ведь не пойдет, маги – народ упрямый.

– Придется сидеть и ждать, пока он не закончит, – подтвердила Тила.

– Будем стоять у него над душой, пока совесть не проснется, – хмыкнул Эрл.

Варвар скептически посмотрел на него. Совесть – у мага? Что-то волчара путает. Маги – народ богатый, у них, конечно, много чего есть, но вот чтоб еще и совесть… По мнению Нанока, этой редкой и почти бесполезной штукой обладали только варвары Кассарадских гор. Правда, пользовались редко.

Нанок потрепал секиру по рукояти. Та довольно мурлыкнула.

– А хорошо мы болвана каменного оприходовали, – сказала она. – Может, пойдем еще кого зарубим – чего мага-то ждать? Этак все разбежаться успеют…

– Вот сейчас все брошу и пойду рубить, – сварливо заявил варвар. – Жрать охота. Я тут неподалеку дерево видел, можно костер развести.

– Дрова рубить не буду, – быстро заявила Томагавка. – Отказываюсь категорически.

Слово «категорически» варвар не знал, и это его слегка обеспокоило. Неприятно, что ни говори, чувствовать себя глупее собственного топора.

Развели костер, перекусили, что Беодл послал. Мастер Лур так и не появился.

– Нет, ну мое терпение уже кончается, – объявил оборотень.

– Свинство, в самом деле, – подтвердила эльфийка.

– Давайте его зарубим на фиг, – кровожадно предложила секира.

Все дружно задумались над столь заманчивым предложением.

– Нет, он нам еще пригодится, – с сожалением сказала Тила. – Нельзя его рубить. Но поторопить надо. Я не хочу, чтобы вечность моей жизни прошла на гнилом болоте.

– Да, надо зайти к нему, – согласился варвар. – Вдруг его еще какой голимый камень прикончил, а мы сидим и ждем зазря?

– Каменный голем, – педантично поправила Тила.

Мага они нашли там, где оставили. Все так же он перебирал стеклотару, никаких големов поблизости не наблюдалось. Вокруг Мастера Лура ползали змеи, не обращая на него ни малейшего внимания. Две штуки даже залезли на него самого – там, дескать, теплее. Увлеченный маг ничего не замечал, продолжая свое бесполезное, с точки зрения варвара, занятие.

Оборотень уверенным движением содрал с него обеих гадин и отшвырнул прочь. Затопал сапожищами, распугивая остальных. С недовольным шипением змеи предпочли ретироваться. Мастер Лур посмотрел на Эрла стеклянными глазами и вернулся к бутылочкам.

– Э нет, приятель, – сказал ему оборотень. – Хватит. Двигаться пора, ночь скоро.

– Я еще не закончил, – запротестовал маг.

– Тогда оставайся один среди болот, – предложил Эрл. – А мы уходим. Или идем с нами, или оставайся.

– Ладно, идем. – Маг посмотрел на него, как на врага народа. – Если б вы знали, немолодой человек, что человечество потеряет из-за вашего нетерпения.

– Ему не привыкать, – хладнокровно парировал оборотень. – Найдет потом. Может быть.

– Пойдем, мужик, правда, – вмешалась секира.

Маг посмотрел на нее с любопытством охотника, как на экзотическую дичь.

– Надо будет тебя исследовать как-нибудь, – сказал он. – Чтобы выяснить, как такое чудо говорящее сделали. Пробу взять на анализ…

– Эй, руки прочь! – испугалась секира. – Анализы, блин! Как дам раза, башка слишком умная отлетит. Взяли, понимаешь, моду, к честным секирам приставать…

– Ладно, пойдем. – Мастер Лур с сожалением оторвался от созерцания горы неразобранных баночек и коробочек, поднялся с пола. – В жизни почему-то всегда так – получаешь не то, что желаешь.

– Это да, – согласился варвар. – Зато пинков кому как хочешь, так и накидаешь.

Башня осталась позади. Снова болото с его комарами и оголодавшими за время их отсутствия пиявками. Варвар вполголоса выругался, этими обломами он был сыт по горло.

– Как выберемся, никто меня больше не заставит шастать по болоту, – заявил он. – Даже Беодл собственной персоной.

Далеко в Кассарадских горах седой бог лукаво улыбнулся и сказал: «Посмотрим…»

Под ногами хлюпала болотная жижа. Временами из глубины трясины поднимались огромные пузыри, лопавшиеся с громким хлопком. Нанок не обращал на них внимания, ясно же, что ни съесть, ни подраться с ними нельзя. Бесполезные штуки. Маг, шедший впереди, неожиданно оступился, толкнув Нанока под руку. Тот выронил Томагавку, которую держал зачем-то в руках.

– Спасите! Тону! – завопила перепуганная секира. – Я же, блин, плавать не умею!

– Тут мелко, – успокоил бедное оружие варвар, нагнувшись, чтобы поднять его.

– Для тебя мелко, дубина! А для меня – глубоко. Ненавижу воду!

– Говорил «секира», – укорил его Нанок, вешая Томагавку на пояс, – а плаваешь, как топор. Эх ты, а еще говорящий…

– Слушай, Хозяин, шел бы ты, а? Я тут и так воды нахлебалась, а он еще издевается. Нет чтобы почистить боевое оружие, лезвие поточить…

– Вечером займусь, – пообещал Нанок.

– Ты доживи сперва до вечера, – печально вздохнула секира.

До вечера варвар дожил. Хотя и дважды проваливался в трясину. Но там, собственно, все отметились, включая легконогую эльфийку. Наверное, несчастное болото услышало в этот день больше ругательств, чем за все предыдущие века. И узнало о себе немало нового.

Ближе к вечеру нашли еще один островок твердой земли. Деревьев на нем, правда, не было – соответственно пришлось обходиться без костра. Одежду сушили на себе, что тоже энтузиазма особо не добавляло.

Вдобавок на ночь глядя из трясины на несуществующий огонек выползло болотное чудовище в виде огромного змея. Тварь была оснащена огромной пастью с зубами и множеством щупальцев с присосками.

Варвар узнал о присутствии чудовища, когда щупальце схватило его за ногу. Будучи от природы крайне незлобивым и фактически миролюбивым человеком, он сначала попытался уладить все мирным путем.

– Отцепись, сука, – вежливо попросил он.

Тварь не отреагировала, продолжая стаскивать с него сапог. Вне себя от подобных домогательств, Нанок потянул с пояса Томагавку. Уснувшая было секира недовольно заворчала:

– Не, ну чё за дела? Днем, что ли, времени мало?

– Понял? – обратился Нанок к чудовищу.

Тот не понял. Пришлось отрубить щупальце. Все равно не понял. Блин, что за непонятливые монстры пошли! За что, Беодл подери, такое наказание на мокрую голову несчастного уставшего варвара?

Сразу два щупальца схватили Нанока, причем одно, особенно наглое, за ту руку, в которой он держал Томагавку. Несколько других щупалец ухватили Тилу и мага. Короче, получился настоящий хентай. Оборотень, как обычно, успел увернуться и возглавил антиболотное сопротивление с мечом в руке. Грамотно подумав, он обрубил щупальце, державшее руку варвара.

– Порвем козла на тряпки! – кровожадно заверещала секира.

Варвар обрубил второе щупальце, тянувшееся, куда не надо. Жить стало легче. Не то чтобы в меду купались – но кому оно надо, купаться в липком и сладком?

– Пошла вон, собака! – Варвар пнул ногой новое щупальце, желавшее полапать его за ногу.

Тила вопила пронзительным голосом, приходилось выбирать между желанием зажать оба уха и необходимостью сражаться с болотной напастью.

Засвистел топор, полетели на землю и в воду отрубленные щупальца. Драться Томагавка умела, несмотря на неприличную для нормальной секиры болтливость. Тварь издала некий звук, который варвар классифицировал как непонятки. Двумя взмахами топора он освободил Тилу. Оборотень же, ловко уворачиваясь от снующих туда-сюда щупальцев, бросился на помощь магу. Чудовище выдвинуло на островок пасть, которой попыталось сжевать одного не в меру ответственного варвара вместе с секирой. Как и следовало ожидать, варежку пришлось застегнуть, а губу – закатать обратно. Варваров без соли не съешь, да и с солью – подавишься. Тварь в последний момент это поняла, но губу закатать уже не успела. Точный взмах секиры – и закатывать было уже особо нечего.

Засвистели эльфийские меткие стрелы с белыми перьями. Лишившись трех из восьми глаз, чудовище призадумалось о смысле жизни. Башка с пастью удалилась в болото, чтобы обдумать новый политический расклад в мире. Туда же попробовали загнаться и щупальца, но им повезло куда меньше. Оборотень, варвар и маг мигом накрошили из большей части извивающихся псевдорук отборную солянку. Остальные, правда, удачно слиняли, оставив на поверхности болота черные пятна поганой крови.

– Хорошая драка, – одобрила секира. – А теперь очисти меня, Хозяин, да побыстрее. Пока я не заржавела к блиновой тетушке.

– Что это вообще было? – недоумевал оборотень. – Ни разу такую пакость не встречал. В океанах подобные водятся, говорят, но не в болоте же!

– Значит, нам повезло, – заключил маг. Все посмотрели на него так, что ему тут же захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, например в приют для душевнобольных.

– Надеюсь, второго такого здесь нет, – предположила Тила, отпихивая ногой шевелящееся еще щупальце. – Редкостная дрянь.

– Да вы чего, народ, – возмутилась секира. – Здорово же порубились! Нет в вас, знаете, боевого духа. Интереса к доброй драке в вас нет. Скучно живете, люди. В жизни всегда должно быть место подвигу, желательно даже двум.

– Отвязалась бы ты, – буркнул маг.

Секира немедленно завелась:

– Что, если железная, то и сказать ничего нельзя? Мне рот не заткнешь, у меня его нету! Да и не железная я вовсе, а из особого хитрого сплава, состав, правда, не знаю.

Маг что-то несвязно прорычал. Извинился, должно быть, подумал варвар. Ясно ведь, что не прав был. Хорошая получилась драка, права секира.

– Пора идти, – подал голос оборотень. – Не знаю, как вы, а я вечно в болоте сидеть не намерен. От такой жизни лягушкой вполне можно стать.

– Твоя правда. – Маг поднялся с земли. – Аппетит все равно отбили. Не могу я есть, когда щупальца эти рядом извиваются.

Варвар никакой связи здесь не увидел. Ну извиваются, и ладно, кормить ведь их никто не заставляет. Вполне можно и съесть чего-нибудь, и запить глотком вина. Но идти, видно, все равно придется, вон уже и Тила поднялась, и маг мешок за спину забросил. Нанок вздохнул и встал на ноги. Когда же это болото закончится!

Болото заканчиваться не собиралось. Более того, тропа неожиданно ушла вглубь, снова пришлось прыгать с кочки на кочку. Недолго, к счастью, но даже прыгучий варвар пару раз попугал лягушек, хлопнувшись в воду. Об остальных и говорить нечего, грязнее их только, наверное, кикиморы, которые им, по счастью, до сих пор не попадались.

Комары продолжали творить свое черное дело общественного питания. Лица у всех опухли, только эльфийку насекомые почему-то не трогали. То ли она их как-то отгоняла, то ли кровь была не той группы, но Тилу комары продолжали игнорировать. Еще к Томагавке не цеплялись, но это и понятно, секиру ведь особо не покусаешь.

Шедший впереди оборотень внезапно остановился.

– На мираж не похоже, – задумчиво изрек он.

Против обыкновения, варвар знал, что такое мираж. Такой специальный глюк в пустыне в виде города, каравана или сухопутного корабля. Когда-то он пересек Синие пески и миражи эти неоднократно наблюдал.

Явление, заинтересовавшее оборотня, на мираж действительно не тянуло. Потому что ни городом, ни караваном не было, да и с кораблем сухопутным имело мало сходства. А походило оно, явление это, более всего на деревянную избушку. На лягушачьих ножках, которые иные гурманы изысканным лакомством считают. Нанок тоже пару раз пробовал – еда как еда, восторги особые неуместны.

– Интересно, – сказал маг. Похоже, не врал, ему и впрямь было интересно. – Я о таких слышал, только ножки должны быть куриные.

– Да почти то же самое на вкус, – отмахнулся варвар.

– И управляться она должна командой «к лесу задом, ко мне передом», – продолжал маг, игнорируя слова Нанока. – Вроде пароля.

– Да, с лесом здесь туговато, – задумчиво сказал оборотень.

Осторожно они приблизились к избушке.

– А ну к лесу задом, ко мне передом, – скомандовал волшебник. Избушка его слова презрительно игнорировала. Маг выглядел обескураженным.

– Она и так к нам передом, – сообщил Нанок. – Вон дверь над крыльцом.

Посовещавшись, они решили просто войти. Дверь оказалась открытой, внутри строения никого не было, судя по запустению, уже не один десяток лет. Варвар опустился на деревянную лавку и с наслаждением вытянул ноги. Маг зажег лампу, стало светлее.

– Хорошо! – сказал он, доставая мясо. – Вот и перекусим, чем Беодл послал.

Поев, вся компания дружно повеселела. Оборотень обнаружил припасенные для растопки дрова, скоро в печке весело затрещал огонь. Здесь вполне можно было переночевать, тем более за окном уже темнело.

– Вот если б она еще нас до края болота довезла… – мечтательно протянул сытый, обогретый и донельзя довольный жизнью варвар.

– Раскатал губу, – насмешливо ответил оборотень, но тут же прикусил язык.

Прикусил от сильного толчка, который потряс избушку до самых лягушачьих ножек. На миг все почувствовали себя в состоянии полета. Избушка сделала прыжок, как настоящая лягушка. Приземление было мягким, за ним последовал новый толчок.

– Хозяин, останови ее! – завопила секира. – У меня болотная болезнь, мутит меня! Ох, сейчас вырвет… Вот прямо на лавку…

– Потерпишь, – хладнокровно бросил варвар, вцепившись в дубовую лавку. – Она прыгает, куда надо. Глядишь, к утру выберемся из проклятого болота.

– Интересный транспорт, – заявил маг. – Никогда не ездил таким способом.

На последнем слове его зубы громко клацнули. Не смущаясь, он продолжал:

– А если бы она повезла нас обратно? Ты же не сказал, до какого края хочешь добраться.

Варвар озадаченно почесал в затылке. Да, можно сказать, повезло. Ему такое и в голову не пришло. Второй раз переть через те же места – нет уж, спасибо.

– Хорошего человека любой с полуслова поймет, – гордо ответил он.

– Где ж его взять, хорошего-то, – пробурчал оборотень.

Поспать в эту ночь, понятно, никому не удалось. Путешествие выдалось не слишком комфортным. Зато скорость передвижения не могла не радовать. Через несколько часов все, кроме Нанока, были изрядно вымотаны, а лицо Тилы приобрело приятный глазу зеленоватый оттенок. Секира молчала, время от времени жалобно постанывая.

– Всю жизнь бы так ездил, – сознался варвар. – Ноги трепать не надо, задницу об седло натирать – тоже. Сидишь себе на лавке…

Забывшись, он отпустил упомянутую лавку, и новый прыжок избушки застал его врасплох. Голова Нанока чувствительно приложилась к низкому потолку, затем седалище не менее чувствительно встретилось с лавкой.

– Хотя оно, конечно, и на лошади неплохо, – сознался он.

– Светает, – объявил Эрл, посмотрев в окно.

Избушка, сделав еще несколько прыжков, неожиданно остановилась и с места трогаться больше не желала. То ли довезла до места, то ли просто устала. Поняв, что путешествие окончено, компания потянулась к дверям.

Солнце только вставало из-за горизонта. Щебетали первые утренние птахи, встречая новый день. Варвар потянулся, разминая мышцы, и внимательно огляделся.

Вдалеке, наполовину утопая в утреннем тумане, возвышалась башня некроманта.

Глава 4

– Башня какая-то, – объявил Боресвет, вглядываясь в даль из-под ладони, как и положено гардарикскому богатырю. – В натуре, башня, чтоб мне козла целовать.

«Куда целовать?» – хотела спросить Лани, но промолчала. Он ведь и в самом деле ответит, потом краснеть придется. Не так уж много на козле мест, куда можно поцеловать, не краснея. Лучше уж промолчать и остаться в неведении.

– Куда же это нас занесло? – подумал вслух Таль.

Вопрос был хорош. Третий день они пробирались по бездорожью, не зная, правильно ли идут. Люди будто вымерли в здешних местах. Хорошо, хоть звери остались, обеспечивая им стабильный источник питания. Да уж, удружил лодочник, Харон блинов. Если б выяснилось, что этот нехороший человек завез их на тот свет, Ларгет бы ничуть не удивился.

– Куда бы ни занесло, хоть какое-то человеческое строение, – бодрым голосом сказал Бол. – Надоели уже пустоши эти. Общения хочу!

Воин хмыкнул. Он этого общения насмотрелся уже в жизни. Люди отчего-то предпочитают встречать незнакомцев не хлебом да солью, а чем-то острым и железным. И если даже тупым и деревянным, то почему-то исключительно по голове.

– Может, маг какой? – с надеждой спросил неведомо у кого Таль. Лодочник лепетал что-то о маге, обретающемся в этих местах, которого боялся даже сам «Петушиный час». Да и сам лодочник, прямо скажем, боялся не меньше, что было списано на присущие этой профессии суеверия.

– Вестимо, маг, – солидно кивнул Боресвет. – Кому же еще, в натуре, в башку тупую придет башню строить? Да еще жить в ней вдобавок.

Гоблин молчаливо согласился. Он вообще не очень любил разговаривать, вдобавок тяготился отсутствием пива и драки. На башню он косился опасливо, магов зеленокожие побаивались и недолюбливали.

– Вот он нас обратно и отправит, – обрадовался Бол.

– Если чисто в лягушек не превратит, – хмыкнул Боресвет. Отношение к магам у него в чем-то совпадало с тем, которое не высказал гоблин. Собственно, из этой братии он одного Ларгета и уважал, считая его отчего-то волхвом, а не магом.

Лани на этот счет своего мнения не имела. Ассисяи ей не нравились, а магов не любили ассисяи, но это еще ничего не доказывало. Посмотреть на настоящих магов, конечно, донельзя интересно, только не будет ли излишнего любопытства к ее девичьим прелестям, в том числе и к драконьей крови? Но, разумеется, эти необоснованные опасения не могли перевесить ее здорового любопытства. В этом мире его вообще ничто не могло перевесить.

– Идти по-любому придется, – резюмировал Таль. – Сама она к нам не двинется.

– А вдруг? – загорелся Бол. – Такое бывало, я слышал.

– Оставайся и жди, – отрезал Ларгет. – А мы пойдем и посмотрим.

Угроза была зряшной. Это чтобы Бол остался, который более двух минут на месте усидеть не может, если не в клетке находится? Да скорее солнце ночью взойдет!

– Могучий шамана живет в башне сей, – сказал гоблин, решив, что и так молчал слишком долго. – Не добро есть шаману крутого гневить.

– Понял? – спросил Таль у Бола. – Так что не высовывайся со своими приколами. И руки помой на всякий случай – надо же их хоть когда-то мыть?

– Вот сейчас все брошу и пойду ручей искать, – возмутился Бол. – Перебьется, маги должны быть выше условностей.

– А если не перебьется? – поинтересовалась Лани.

– Сами перебьем, – отважно схохмил Бол.

– Смотри, в болоте тебе квакать, – хмыкнул Таль.

Бол насупился, но ничего не сказал. Впрочем, и руки мыть не пошел – во-первых, из принципа, а во-вторых, ему было лениво. Тем более ручья все равно не было.

Им не дали пройти и ста ярдов по направлению к башне. Невесть откуда полезли вдруг воины с луками в зеленых плащах. Гоблин и Боресвет схватились за оружие, Таль поднял руки, готовый произнести заклинание. Впрочем, он тут же понял, что незнакомцы на них нападать не собираются. Иначе просто всех бы перестреляли из луков, прежде чем они хоть что-то бы поняли. Нет, каковы бы намерения у воинов ни были, убивать их они не хотели.

– Кто вы такие? – сурово спросил один из нападавших, очевидно, командир.

Только тут Таль обратил внимание на острые уши, людям вовсе не свойственные.

– Эльфы! – восхищенно выдохнул Бол. В его глазах зажглось неистребимое любопытство, казалось, он вот-вот полезет к ним в рот считать зубы. А может, и еще чего сосчитать захочет, Бол никогда не знал чувства меры.

– Ложь! – объявил предводитель эльфов. – На эльфов вы совсем не похожи. Отвечайте без утайки, для чего вы двигались в замок некроманта?

– Так там чё, некромант, в натуре, прописан? – удивился Боресвет. – Не, ну мы тут реально попали. Говорили, волхв, волхв…То есть как бы маг, в натуре.

– Мы в самом деле думали, что там живет маг, – перевел Таль с гардарикского.

– Порвать, как Бобик грелка, – вставил гоблин, злобно оскалившись, и непонятно было, имеет ли он в виду некроманта или просто эльфов не любит.

– Вроде бы не врут, – с сомнением сказал другой эльф, постарше. То есть это Ларгет решил, что постарше, на самом деле все они выглядели не старше его самого. Только разве что глаза у них были немолодые, разучившиеся радоваться жизни.

Лани во все глаза глядела на эльфов. Столько сказок ведь слышала про них! Надо же, все сбывается, даже вот эльфы – и те сбылись. Красивые, несмотря на уши странного вида. Хотя, говорят, знахари это лечат. А острые уши все-таки лучше, чем отсутствие ушей.

– А вот скажите… – влез сгорающий от любопытства Бол, но Таль его тут же перебил, чтобы не спросил лишнего. Настолько лишнего, что их после этого превратят в отдаленное подобие ежей, у которых вместо игл – белооперенные стрелы.

– Нас что, в Саро завезли? Встречу лодочника – убью!

– Стали бы мы в Саро некроманта терпеть, – с долей презрения бросил эльф-начальник. Хотя, возможно, и не начальник вовсе, а командир. – Разумеется, это Ледания. Но некромант ведет войну против нашего королевства.

Вот тут Ларгет округлил глаза. Надо же, всего один маг, пусть даже и некромант, ведет войну против целого королевства. Неслабого, кстати, королевства.

– Делать-то что с вами? – как-то вполне по-человечески, вздохнул командир. – Убивать вроде не за что и отпустить нельзя. Не должен Тубарих знать, что мы атаковать собираемся. Узнает – шансов совсем не останется.

– Дождемся Тиллатаэли, – предложил второй эльф, обладающий, по-видимому, определенным весом. – Она дала знать, что уже на подходе. Пусть сама и решает.

– Это выход, – согласился командир-начальник и что-то добавил по-эльфийски. – А с этим отродьем, гоблином то есть, что делать?

– Моя тебя сам делай. – Гоблин демонстративно оскалил клыки и помахал в воздухе ятаганом. – Смерть остроухим мердяям!

– Заткнись, плесень зеленая, – холодно бросил эльф и что-то добавил на своем языке. Должно быть грязно выругался, судя по выражению лица.

– Тоже оставим, – спокойно сказал его товарищ. – Гоблины некромантов ненавидят еще больше, чем нас. У нас сейчас общий враг – стоит ли сводить старые счеты? Ты, гоблин, не хочешь ли с некромантом сразиться?

– Моя его на тряпки разорвать, – прорычал зеленокожий. Гоблинам только дай повод, любого на тряпки разорвут и разбираться не станут, некромант он там или кто. Простой, душевный народ – что с него взять?

– Вот и славно, – резюмировал эльф. – Нам лишний ятаган в зеленых руках не помешает. А остальные как? Нет, если вы боитесь, никто вас неволить не будет.

– За дело благое, в натуре, лепо на бой выйти, – степенно ответил воин. – Ворогов злых, аки воронов черных, чисто по степи разметать… Хотя какая здесь степь, в натуре?

– А зомби, скелетов и прочей нечисти не испугаетесь? – продолжал брать на «слабо» хитрый эльф. – Некромант армию себе создал отнюдь не живую.

– Негоже, в натуре, умертвий чародейских бояться, – гордо ответил Боресвет.

Таль в его словах усомнился, зомби он никогда не видел, но страшные сказки еще не забыл. Лани, кажется, тоже желания разглядывать жуткую нечисть не выказывала. Страшится до поросячьего визга, но виду не подает, характер показывает. Одному Болу не страшно, а интересно: вон как глазенки загорелись, на живых зомби посмотреть, чтобы потом в школе хвастаться. Хотя какие они, к блину, живые, зомби-то?

– Молодежь-то вряд ли что умеет, – с сомнением произнес командир.

– Ну… – Таль замялся, можно, конечно, промолчать и от боя уклониться, но как же гордость? Да еще у Лани на глазах – нет, придется опять лезть на рожон. – Я из лука неплохо стреляю. Лишним-то точно не буду.

– Из лука? – Эльф презрительно засмеялся. – Ну-ка, покажи свое оружие. Да из этого лука разве что в небо попасть можно. Если в землю поцелить.

Вот тут Таль обиделся. Нет, он, конечно, слышал, что лучше эльфов в мире стрелков не отыщешь, но чтобы вот так его опускали, даже не посмотрев, как он стреляет…

– Ну если уж вы так боитесь уступить в стрельбе человеку…

Эльфов это задело. Лица перекосились недовольными гримасами, глаза стали как льдинки зеленого цвета. Небось по несколько сотен лет каждому, а амбиции совсем детские.

– Хорошо, покажи, на что ты способен, – холодно сказал тот, что, возможно, помоложе.

Таль одним движением наложил на лук тетиву. На эльфов он не смотрел, но буквально кожей чувствовал, что те переглянулись. Откуда-то подошло еще с десяток эльфов и, как ни странно, эльфиек. Ларгет изо всех сил старался не смотреть на последних – отвлекает от стрельбы, а вдобавок рядом Лани. Странная девушка эта Лани, отчего-то ей не нравится, когда он заглядывается на других женщин. Вслух, правда, ничего не говорит, но в глазах что-то такое мелькает, будто в мишень ножом целит. Нет, сейчас явно не лучшее время для эротических фантазий. Успеется еще, когда стрелять не надо будет… и Лани на что-нибудь отвлечется. Говорят, эльфийки страшно красивые…

Таль наложил стрелу на тетиву. Кто-то из эльфов установил чисто эльфийскую мишень на чисто эльфийской дистанции. Мишень представляла собой кружевной платок, наверняка вдобавок надушенный, а дистанция была никак не менее двухсот пятидесяти ярдов.

Ларгет одним движением натянул тетиву и сделал выстрел. Платок сдуло, только не ветром, а стрелой. Мастерство не пропьешь, самодовольно подумал Таль, жалея немного, что выпить и в самом деле нечего. Запасы пива, захваченные из Бельгарда предусмотрительным Боресветом, давно иссякли, а пополнить их было негде. Да и здесь вряд ли получится, всем известно, что эльфы пива не пьют. Даже хорошего.

– Неплохой выстрел… для человека, – неохотно признал командир.

– Перенесите мишень дальше, – предложил Таль. Его, что называется, понесло, какой-то кураж заставлял продолжать испытание. – И платок смените, этот мне не понравился.

Тот эльф, что ставил мишень, обиженно надулся. Наверное, он гордился своим платком. Или обижался за то, что этот теперь можно выкинуть в выгребную яму.

– Поставьте мишень, – приказал командир.

Что у эльфов на высоте, так это дисциплина. Никому даже в голову не пришло сказать: «Да пошел ты» или «Да ну его к блину». Тут же перетащили кол ярдов на сто и привязали новый платок. После чего с интересом принялись пялиться на Ларгета.

Таль и на этот раз не стал долго целиться. Кураж он уже поймал, мишень чувствовал бы даже с закрытыми глазами. Выстрел, легкий посвист стрелы, и платок сбит.

– Интересно, нет ли в тебе эльфийской крови? – задумчиво осведомился командир. – Что хочешь говори, а люди так стрелять не умеют. Просто не дано им, и все тут.

– Ну уж нет, – возмутился Таль. – Эльфов в роду отродясь не было. Вот кровь Титанов, да, от них корни свои и ведем.

– Старшая кровь? – Вот теперь эльфа проняло, и проняло всерьез. – Ну тогда чему же тут удивляться. Ты еще и не на то способен. Приветствуем потомка Титанов, братья!

Восторженный рев заставил подняться с земли стаю ворон. Недовольно каркая, птицы взвились в воздух, кружа над головами. Ларгет даже испугался, что вопли эльфов услышат в замке, но остроухих, похоже, это нисколько не волновало.

А дальше последовало то, что уже однажды случилось в корчме «У стрелка». У эльфов словно крыша по новой съехала – все наперегонки рванулись поздравить Ларгета, пожать руку и похлопать по плечу. Эльфийки так и вовсе в губы порывались засосать и потрогать за особо интимные места. Дивный народ эти эльфы! Таль украдкой оглянулся на Лани – где уж там, нипочем не отвернется, и глаза зеленые от ревности. Впрочем, они у нее редко другого цвета бывают. Фактически все время зеленые.

– Такой лучник нам не помешает, – торжественно объявил командир.

– Он еще и маг вдобавок, – объявил Бол, радуясь, что получил возможность вставить хоть слово.

Ларгет украдкой показал ему кулак. Потом подумал, что товарищ ему достался немного туповатый, и отделил от кулака средний палец. Если уж и это не дойдет, придется менять товарища. На что-нибудь полезное – например, на пиво.

– Что здесь происходит?

Голос-то какой командный и резкий. Таль повернулся, чтобы взглянуть на его обладателя. Точнее, обладательницу, эльф с такими вот формами мужчиной по-любому быть не может. Потому что это против законов природы.

– Тиллатаэль! Ну наконец-то! Мы уже заждались! – В голосе командира звучали нотки облегчения. Как у человека, точнее, эльфа, которому нечаянно удалось сбросить с плеч обузу принимать решение за остальных.

За спиной прекрасной эльфийки (а видел ли кто уродливую эльфийку?) возвышался громила варвар с топором в руке. Далее находился непонятного вида человек, а рядом с ним… Мастер Лур! Таль потряс головой, отгоняя мираж. Исчезать Учитель не пожелал.

– Учитель! – радостно завизжал Бол и бросился обниматься.

Самое меньшее месяц на кухне за такое проявление чувств, мрачно подумал Ларгет. А то еще и прилюдная порка. Плюс за то, что накосячили с порталом. Плюс за то, что задержались в дороге. Плюс… А может, проще из лука застрелиться?

– Вот вы где, сорванцы. – Голос Учителя совсем не был суровым. Наоборот, мягким, доброжелательным и… растроганным, что ли. – Ох и задали вы мне работы!

– Простите нас, Учитель!

Вот что у Бола хорошо получается, так это вымаливать прощение. Ну где, скажите на милость, найдешь такое каменное сердце, чтобы устояло против подобного невинно-виноватого голоса?

– Там посмотрим.

Да что там смотреть, уже простил, по всему видно. Знать, развлекла Учителя погоня за двумя сумасбродными учениками. Или у него что с эльфийкой этой завязалось? По всему видно, Мастер зря времени не терял.

– Мастер Лур, маг. – Эльфийка взяла инициативу в свои руки. – Нанок, воин из Кассарада. Эрл, оборотень.

Последнее имя вызвало громкий вздох изумления. Надо же, оборотней не видели. Правда, Таль и сам пока ни одного не наблюдал, но пока этот самый Эрл в человеческом обличье, смотреть-то особенно не на что. Зато у Бола виноватое выражение лица как корова языком слизнула. Вон как глазенки-то разгорелись! Как есть опять какую шкоду задумал.

– Но вам-то пистон в задницу по-любому обеспечен, – сказал Мастер Лур, нимало не впечатленный титулами своих спутников.

Ой… когда Учитель начинает говорить языком уличных мальчишек, то либо обещанный пистон будет тот еще, либо вообще обойдется без оного. Тут уж одно из двух, причем второй вариант малость предпочтительней. Раз этак в сорок – пятьдесят.

– А мы что? Мы ничего. – Бол стал самой невинностью, только глазенки хитрые подозрительно так блестят. Таль и сам бы ему поверил, если б знал чуть хуже.

– Они ни в чем не виноваты, – решительно бросилась на защиту Лани. Похоже, слова насчет пистона в задницу ее изрядно впечатлили. Интересно, с чего бы это?

– Разберемся, – дипломатично отмазался от спора Учитель. – Кстати, с чего бы такая красивая девушка становится грудью на защиту двух лоботрясов?

И взгляд перевел на грудь. Ай-ай-ай, а еще называется, Учитель! Совсем, блин, одичал в этих странствиях. Вон Лани сразу смутилась и даже покраснела. Хотя, если уж быть совсем честным, посмотреть-то есть на что. Без дураков, есть. Да и с ними – тоже найдется, на что.

– Тиллатаэль, а это кто?

Спасибо остроухим, отвлекли внимание от щекотливой темы. Все так дружно обернулись выяснить, кто же там еще есть, что о Лани и Тале забыли. Вроде ничего необычного, все те же эльфы в количестве штук примерно двадцати, только почему-то в голубых плащах.

– Леарни, – коротко бросила девушка эльфийской наружности. Будто это что-то объясняло. Таль, например, понятия не имел ни о каких леарни. Но эльфы, видать, о чем-то подобном слышали, вон как сразу посерьезнели. Э, да и руки к оружию потянулись. Интересно, чем леарни эти самые им так насолили?

– Отверженные, – прошипел командир.

А, вон оно как, оказывается, леарни – это отверженные. Изгои то есть. Ну тогда понятно, кому они, к блину, нужны, изгои-то?

– Голубые эльфы, – добавил его, видимо, помощник.

А это еще понятнее. Голубых никто не любит, даже эльфы. Вон они какого рода изгои-то, а так по виду и не скажешь. Нет, кто как, а он, Ларгет, спиной к ним нипочем не повернется.

– Они пойдут с нами.

Это опять эльфийка. А голос-то каков, что твой камень. Да куда там камню, чисто сталь семиградская.

– По какому праву?

Да что же у них у всех голоса так окаменели? Того и гляди, мечи похватают и драться начнут. Дивный, блин, народ – эльфы.

– Совет в моем лице дает им шанс искупить свою вину.

Нет, ну сейчас точно что-то будет. Как Боресвет говаривал, «щас прольется чья-то кровь». Вон как эльф побагровел, пальцы гарду меча теребят. А эльфийка, наоборот, спокойна и хладнокровна, руки сложила, противника взглядом опускает до уровня человека. Зато громила рядом, по виду вылитый варвар, как их в комиксах рисуют, напрягся отчего-то. Глаза как у пьяного быка, руки будто из топора масло выжать собираются.

– Ой, Хозяин, не дави так, больно же, блин!

А вот тут уже и сам Ларгет глаза выпучил, как рыба-сомнамбула. Блин проклятый, да это же топор разговаривает! Одно из двух: либо жизнь куда удивительнее сказок, либо у него, Таля, крышу снесло напрочь и окончательно. И неизвестно еще, что лучше, последнего рассудка лишиться или жить в мире, где любой топор у тебя может «как дела?» спросить.

– Заткнись, Беодла ради! – попросил варвар. – Хватит людей и прочих эльфов шокировать. Они же сейчас все дружно враз дуба дадут. Ты что, не знаешь, что у этих цивилизованных психика донельзя неустойчива?

– Только не говори мне, будто знаешь, что такое психика, – сварливо отозвался топор.

Варвар на этот наезд ничего не ответил – видно, и в самом деле не знал. Топор его тоже предпочел заткнуться, к явному неудовольствию Бола. Нет, ну вы только посмотрите, этот тип с неустойчивой психикой явно вознамерился поболтать за жизнь с топором!

– Мы не пойдем в бой рядом с леарни!

Нет, этих эльфов точно надо держать на цепях и в клетках. Чтобы на людей не бросались. Или, там, на других эльфов. Вон как рожа покраснела, кулаки сжались. Но эльфийку так просто не пробьешь.

– По закону у них есть право искупить вину. И не тебе спорить с законом, Лониэль.

Ага, этого командира Лониэль зовут. Как бы еще это имечко запомнить…

– Кончай базар. – Это уже Боресвет не выдержал. – Мы некромансера мочить будем или как? Если облом, так, в натуре, и скажите, и нечего пургу гнать.

– Будем, будем, – успокаивающе сообщила Тиллатаэль.

– Где вы шлялись, бездельники? – Мастер Лур вспомнил, что он все-таки Учитель, а не конь в пальто. Пусть даже вороной масти.

– Да мы так… маленько.

Бол оправдаться завсегда сумеет. Главное, ему не мешать. Если Творец какой талант дал человеку – грех не использовать.

– Ладно, потом расскажете. В бой чтобы не совались – я доступно объясняю?

– Конечно, Учитель, как можно?

Нет, ну как только земля таких подхалимов носит? Он, Таль, со стыда бы помер. А если б не помер, глотку бы себе перерезал, чтобы не мучиться. А Болу хоть бы что, даже не покраснел.

– Я дал слово эльфам. – Ларгет нашел в себе силы выдержать укоризненный взгляд Учителя. – Я обязан идти.

– Я освобождаю тебя от данного слова.

– Даже эльф, которому оно было дано, не сможет меня освободить. – Ой, что сейчас будет! Всю жизнь на кухне работать придется. Еще никто и никогда не смел Учителю перечить. Тем более таким вызывающим тоном. Ох, помоги Творец сирым и убогим, которым на кухне всю жизнь вкалывать…

– Я смотрю, ты изрядно вырос за последнее время. – И небо на землю не рухнуло! Ведь в голосе его – не гнев, не досада даже, а… гордость, что ли. Как есть гордость! – В подмастерья тебе еще, может, и рано, подучись сначала, но старшим учеником – хоть сейчас готов. Если уж ты понял, что такое ответственность.

Мастер Лур отошел, оставив Таля в полной растерянности. Зато Бол мигом сориентировался:

– За тобой магарыч, старший ученик! Раз уж ты знаешь, что такое ответственность, уж изволь проставиться. Потом и мне, может быть, расскажешь, что это за штука такая…

– Тебя можно поздравить? – Это Лани.

Глаза-то как горят, будто на икону Творца смотрит. Положительно, этот невменяемый мир окончательно тронулся.

– Только после битвы, – выкрутился Ларгет. Ну где он им сейчас магарычи искать будет? А у некроманта в подвалах наверняка что-нибудь да заныкано. После битвы не грех и пошарить будет. Если не убьют раньше. А если убьют, то никаких магарычей эти халявщики от него не дождутся.

– Ты, малыш, вообще, кто?

Это уже варвар знакомиться пришел. Как-то это подозрительно, что он не к Лани подвалил, а к нему, Ларгету. Можно даже сказать, наводит на размышления. А, за ним же эльфийка эта, Тиллатаэль, следит, как за фараданским шпионом. Просто глаз не спускает. Где уж ему с другими заигрывать, бедолаге, чуть что – и без глаз останешься. Если еще очень повезет…

– Я – маг, – ответил Таль гордо. – Только совсем еще молодой. Зато умный.

Ему сильно не понравилось, как смотрит на этого варвара Лани. Оценивающе смотрит, будто с ним, Ларгетом, сравнивает. Правда, варвар этого пока не замечает.

– Меня Нанок звать. – Варвар протянул ему широкую, как лопата, ладонь. Которая на ощупь оказалась такой же твердой, как упомянутая лопата.

– А меня – Томагавка, – писклявым голосом сообщил топор, которого никто ни о чем в общем-то и не спрашивал. – Приятно устаканиться.

– Познакомиться, – поправила Лани. – А вот я – Лани.

– Очень приятно, – смущенно пробормотал Нанок, одним глазом косясь на Тиллатаэль.

Никаких шансов, что она этот диалог проглядела. Бедняга варвар. Нет, ну эта-то подруга куда лезет? Просто вот так взяла и подставила человека ни за что.

– Я – Ларгет, – сообщил Таль. – Ученик Мастера Лура.

– Слушай, а он и правда маг? – Варвар украдкой бросил взгляд на Учителя. – Мы столько дней вместе шлепаем, а он ни разу даже не колданул. Может, врет?

– Один из самых крутых магов, – подтвердил Ларгет.

– А вы, вообще, откуда?

Нет, ну подруга сейчас точно на неприятности нарвется. Нельзя же вот так, внаглую, игнорировать его, Таля.

– С Кассарадских гор, – охотно откликнулся варвар. – Там у нас…

А сейчас и Нанок ни за что получит. Вон эльфийка его с суровым видом к ним направляется. Решила, видимо, не оставлять в руках юной вертихвостки. Правильное решение, надо сказать, и донельзя своевременное.

– Милый, давай пройдемся, нам надо серьезно поговорить. – И такой предупреждающий взгляд на Лани. Дескать, не суйся, место занято. Та, кстати, выдержала достойно: поджатые губки, пожатие плеч и взгляд – да больно надо.

Мастер Лур, похоже, читал эльфам лекцию о вреде магии для эльфийского здоровья. Те яростно спорили, но в споре Учитель любого за пояс заткнет. А особо настырных – и ниже, это уж ему как два пальца в кабаке. Бол о чем-то беседовал с Боресветом: то ли расспрашивал о его неудавшейся жизни, то ли про свою что-то врал. Зная Бола, можно быть уверенным, что второй вариант выглядел куда более правдоподобным. Оборотень что-то рассказывал толпе эльфиек, которых походя умудрился собрать вокруг себя. Таль немного ему позавидовал. Дал ведь Творец талант человеку, или кто он там. Одну из них точно соблазнит. А может, и больше. Если, конечно, жив останется в предстоящем бою.

– Думаешь о сражении?

Похоже, девушка просто нервничает и не хочет оставаться одна. Он тоже слегка беспокоится, все-таки некроманта выносить идут, а не пиво пить. Хотя для храбрости чуть-чуть не мешало бы.

– Тебя это тоже беспокоит?

– Ага. Мои ножи против зомби вряд ли помогут. Второй раз мертвецов не так уж легко убить. Ума не приложу, какой толк от меня будет в бою.

– Ну были бы ножи, а мишень всегда найдется, – легкомысленно отмахнулся Таль. – Впрочем, и от моих стрел проку не больше. Надо будет у эльфов попросить тул-другой, я слышал, от их стрел нежить сама дохнет.

Он на время покинул Лани и подошел к Лониэлю. Тот, уже оправившийся от присутствия леарни в их армии, к просьбе Таля отнесся с пониманием. Мигом выделил ровно два тула с эльфийскими стрелами. Таль повесил их на спину и почувствовал себя вьючным ослом. Тяжело, блин, таскать такую ношу. Хоть и своя, а все равно тяжело.

Часть эльфиек оставили в покое оборотня и теперь увивались вокруг гоблина. Ларгет непонимающе покачал головой. Ладно Лани, еще можно понять, когда она вот это зеленое сексуальным называет. Но эльфийки-то, утонченные, изысканные, понимающие жизнь… или в этой самой жизни им только гоблина и не хватает?

Бол оставил изрядно замороченного Боресвета и подошел к Ларгету.

– О, я смотрю, ты тут стрелами на халяву разжился?

– Хочешь отжучить половину? – осведомился Таль злобно.

– Мне это без надобности, – гордо ответил Бол. – Я, видишь ли, маг, а не лучник.

Ларгет заскрежетал зубами. Маг он, видите ли. А вот как пинка сейчас отвешу, мигом левитировать научится. Впрочем, ну его. Все равно к битве его не допустят. Стреляет он плохо, а в качестве мага у него этой… ответственности не хватает. Впрочем, рассказывать в школе о своих подвигах ему это вряд ли помешает.

– Учитель, – позвал Таль. – Можно вас спросить?

– Да, Ларгет, конечно. – Тот оторвался от кучки эльфов.

– Учитель, это Лани. Она драконьей крови. Есть ли возможность взять ее в школу?

Лани напряглась и застыла деревянной статуей в ожидании ответа.

– Драконьей крови? Девочка? Уникальный случай. Девушек мы, правда, в школу не берем, но в виде исключения и под твою ответственность… почему бы и нет?

Лани просияла. Видно было, что она хотела бы завизжать от радости и броситься на шею Ларгету, но присутствие Учителя ее останавливало. Да, хорошо иметь эту самую ответственность, если под нее можно определить девушку в школу.

– Внимание! – подбежал еще один эльф с луком в руках. Тетива, что характерно, была уже наложена. Таль насторожился. – Похоже, нас атакуют. Всем занять позиции!

– Плохо, – покачала головой Тиллатаэль. – Теперь они будут готовы к обороне.

– Пока что об обороне надо подумать нам, – возразил варвар.

Атака началась буквально через несколько минут. Огромная толпа скелетов с ржавыми мечами в руках нахлынула на боевые порядки эльфов. Стрелы на них никакого воздействия не оказывали, пришлось схватиться врукопашную. К удивлению Таля, Учитель дрался исключительно мечом, не прибегая к чарам. Руководил нападавшими неживой всадник на неживом же коне. Правда, на скелета он не очень походил. Зомби, быть может? Зомби Ларгет еще ни разу не видел. Для пробы он послал в странного всадника две стрелы. Обе вспыхнули и сгорели, не долетев до него.

– Лич! – пробурчал Учитель. – Мертвый колдун. Ох, несладко нам придется!

Лич взмахнул рукой, и дюжина волкообразных тварей с пастью как у средних размеров дракона возникла у его ног. И ладно бы просто возникли, мгновенно бросились в атаку. Таль ловко подстрелил одну из них, остальных столь же легко подстрелили эльфы. Орда скелетов мало-помалу рассеивалась на составляющие кости. Дрались они не особо грамотно – видно, мертвым это дело неинтересно.

Лич воздел руки к пасмурному небу и произнес заклинание. Вот тут Учитель мгновенно отбросил меч и что-то прочитал в ответ, сопровождая чары магическими пассами. И все равно на секунду запоздал, серое полотнище, вылетев из рук лича, рассекло пополам добрый десяток эльфов, прежде чем наткнулось на хрустальный щит. Лич обратил внимание на мага. Теперь его заклинания были нацелены на Мастера Лура. Тот тоже оставил в покое несчастных избиваемых скелетов и сосредоточил усилия на одном-единственном противнике. Ветвистые молнии били в обе стороны, иногда зацепляя эльфов и скелетов. Подоспели и зомби, они медленно приближались, утыканные эльфийскими стрелами. Несколько эльфов тоже колдовали что-то свое, часть зомби рассыпались в прах. Подошли, ковыляя, несколько оживших деревьев, вступив в схватку со скелетами.

Таль попытался еще раз достать лича стрелами, и опять ничего не вышло. Не действовали на него и щедро рассыпаемые эльфами заклинания. А вот чар Учителя лич старательно избегал, чувствуя, видимо, в них для себя немалую опасность.

Таль отложил лук и поднял руки для заклинания. Его любимое – «Стрелка». Защиты от чар первого уровня фактически нет – «Стрелка» достигла цели, заставив мертвого колдуна пошатнуться. И он ответил персонально Ларгету, послав в него копье из тьмы. Таль едва успел увернуться, чары смели двух стоящих за его спиной эльфов.

Бол тоже выпустил «стрелку», но она не достигла цели.

Волна огня прокатилась от лича к боевым порядкам эльфов, но погасла, не дойдя десятка шагов до первых рядов. Несколько зомби-великанов успешно расправлялись с живыми деревьями, неся, впрочем, ощутимые потери. Странного вида гигантские змеи скользили по земле и плевались огнем. Эльфы дрогнули и откатились назад, теперь Учитель, Таль и бродяга варвар оказались в первом ряду.

Впрочем, растерянность эльфов продлилась недолго. Повинуясь командам Тиллатаэли, они успешно расстреляли из луков двух огнеплюйных тварей, которые от такого облома принялись корчиться на земле. Гоблин и Боресвет успешно добивали скелетов, зато мертвые великаны расправились-таки с последними деревьями и атаковали эльфов. Стрелы не то чтобы совсем не причиняли им вреда, однако великаны продолжали сражаться. Движения их, правда, замедлялись, и тем не менее они представляли собой грозную силу.

С правого фланга выметнулись полсотни всадников. Ни сами они, ни их скакуны живыми опять же не были. Эльфийские чародеи отреагировали мгновенно – из земли вывернулись странного вида растения, мигом спеленавшие всю кавалерию. Этих стрелы доставали отлично – буквально через несколько минут от отряда не осталось и следа.

Лич и маг продолжали состязаться в искусстве магии. Ни один, ни другой не могли одержать верх. Огненные шары и серые лезвия осыпались с тихим треском, не причиняя вреда ни одному ни другому. Таль отвлекся от мертвого колдуна, вступив врукопашную с тварями-двумечниками. Поскольку мечом он владел не так чтобы очень, приходилось прикладывать все усилия, чтобы просто остаться в живых.

Выручил варвар. Его секира со свистом обрушилась на противников, повергая одного за другим. Нанок, казалось, даже не уворачивался от ответных ударов, но каждый раз получалось, что его не было в том месте, куда наносился очередной удар противника.

За спиной варвара Таль отдышался и пришел в себя. Настолько, что тут же опробовал на тварях эльфийские стрелы. Что, впрочем, никакого вреда им не принесло. Возможно, если б он целил по глазам, проку было бы куда больше, но вот беда – все до единой твари глаз не имели напрочь. С досады Ларгет выстрелил обычной стрелой, и тварь тут же превратилась в прах и облако рыжеватого дыма, от которого варвар шарахнулся как от чумы. Приободрившись, Таль открыл прицельную стрельбу. Выяснилось, правда, что не каждая стрела становилась для тварей смертельной, но Ларгет достаточно быстро вычислил их уязвимые места и теперь производил на пару с варваром настоящее опустошение в рядах противника.

– Молодец, парень, – похвалил его Нанок. – Вдвоем мы их всех сделаем.

– Все равно лучшее оружие – это секира, – заявил топор.

– Не отвлекайся, – приказал варвар. – Вон еще недобитков сколько, а ты болтаешь.

– Как скажешь, Хозяин, – скорбно вздохнул топор, лишая головы одного из недобитков.

Боресвет и гоблин успешно противостояли великанам-зомби. Ловкие и увертливые, они исполняли какой-то дикий танец вокруг неповоротливых гигантов, то и дело задевая их мечами. Двое великанов уже валялись на земле, поверженные воинственной парочкой.

Таль перевел взгляд на Учителя и понял, что дела его плохи. Плащ прожжен в двух местах, левая рука еле двигается. Очевидно, пропустил какое-то заклинание, не успев должным образом парировать. Оставив Наноку немногочисленных тварей, Ларгет поспешил на помощь.

Как раз вовремя – вихрь серой пыли закружился вокруг мага. Не раздумывая, Таль бросил заклинание защиты – то самое, из сна. Других он просто не знал.

Визуально защиты видно не было. Но серый вихрь, коснувшись поставленной Ларгетом невидимой стены, рассыпался на дюжину пыльных смерчиков, которые спустя пару мгновений исчезли вовсе.

– Как ты это сделал? – Удивление Учителя было столь велико, что он на миг забыл даже про лича. Тот, правда, тут же о себе напомнил черной молнией, рассыпавшейся искрами на границе защиты.

– Не знаю, – ответил Таль сквозь зубы.

Пот градом катился по его лицу, еще миг – и он просто не в силах будет держать чары. Линия, надо искать магическую линию! Он осмотрел окрестности особым зрением и тут же увидел ее. Да не одну – штуки три, две зеленые, одна оранжевая. Возможно, были и еще, но Таль посчитал свой поиск законченным. Потянувшись, он зачерпнул энергии и установил постоянную подпитку.

– Это же заклинание восьмого уровня. – Маг никак не мог прийти в себя. – А то и девятого, не могу с ходу оценить. Но уж никак не первого, ученик!

Он отвлекся от дискуссии, проверив лича на прочность камнепадом. Тот стоически выдержал нападение, точнее – падение булыжников. Ни один камень лича не задел. Таль выпустил «стрелку», метясь на этот раз в коня. И добился успеха, всадник совершенно забыл прикрыть скакуна. Удар отбросил коня в сторону, и лич не удержался в седле. Хотя он и не был живым, падение оглушило и дезориентировало его. Чем тут же воспользовался Мастер Лур. Быстро прочитанное заклинание, сопровождаемое сложными пассами (было видно, что движения причиняют ему страшную боль) – и ревущее пламя погребло под собой лича. Тот, правда, оказался парнем крепким, сумел подняться, пылая, как костер в канун Вальпургиевой ночи, – и попал под ослепительно-белую молнию, отбросившую его обратно в огонь. Возможно, он и это смог бы пережить, мертвым это проще, но Учитель не дал ему такой возможности. Новое заклинание, и от лича не осталось даже пепла.

– Силен покойник… был. – Учитель смахнул со лба капли пота и устало опустился на землю. Ковылявший мимо зомби наступил ему на ногу и пошел себе дальше.

– Эй, смотри, куда прешь! – возмутился маг.

Зомби обернулся и что-то промычал. Наверное, извинился.

– Ладно, иди уж, – махнул рукой Учитель.

Таль сел рядом с ним, закрыл глаза и представил в воображении золотой шар. Затем провел этим шаром по раненой руке мага. Это действие тут же отдалось болью в его собственной руке. Таль зашипел сквозь зубы, но продолжал двигать золотой шар, чувствуя, как утихает боль Учителя. Минут через пять он открыл глаза и встретил пристальный взгляд мага.

– А ты действительно вырос, ученик, – сказал тот. – Я не знаю, что и как ты делаешь, но оно работает. Кстати, та защита, что ты поставил, у тебя не хватало для нее энергии, и тем не менее она прекрасно действовала.

– Я черпал от линии, – пояснил Таль.

– Ты с ума сошел? – Мастер Лур вскочил с земли. – Мало того что ты умеешь видеть магические течения, чего мне, к примеру, не дано, так еще и работаешь с ними напрямую! Ты хоть знаешь, насколько это опасно? Даже Гроссмейстеры не рискуют играть с чистой энергией! Она может сжечь любого, даже самого сильного мага!

– У меня не было выхода. – Ларгет виновато опустил голову.

– Да, кровь Титанов – великая сила… Но не забывай об одном, мой мальчик, – за то, что мы получаем даром, платить приходится втрое дороже.

Бой подходил к концу. Лишенная предводителя, нежить вела себя на редкость бестолково, и последние безнадежные атаки опасности не представляли. Боресвет, гоблин и примкнувший к ним варвар лихо добивали последних двух великанов. Эльфы во главе с Тиллатаэль метко расстреливали разрозненных зомби. Бол сидел на камне и спокойно чистил сапоги. Выглянуло из-за облаков солнце, Ларгет зажмурился.

– Ты не ранен? – спросила Лани, подходя к нему. Солнечные лучи красиво запутались в ее длинных рыжих волосах. – Я видела, как ты дрался с некромантом. Красиво!

– Это был лич, девочка, – поправил Учитель. – Мертвый колдун.

К ним подошла Тиллатаэль, зеленая куртка была разорвана и испачкана кровью, но не похоже было, что эльфийка ранена. Таль тут же вспомнил, что эльфы слывут прекрасными целителями. Она посмотрела на них, улыбнулась.

– Самое трудное еще впереди. Некромант просто хотел проверить наши силы. Штурм его замка – вот настоящее испытание.

– Тогда пора к нему приступать. – Лицо мага казалось словно высеченным из камня. Он поднял невесть откуда взявшийся длинный посох из мореного дуба. – Пойдем, намотаем Тубариху кишки на голову.

Сказано было не слишком изящно, зато по делу. Тиллатаэль отдала команду, и отряды эльфов двинулись к цитадели некроманта.

Глава 5

Началось! Тубарих почувствовал близость угрозы. Эльфы, и много – не менее трех сотен. Может быть, и пять. Вот она, долгожданная атака. Все-таки решились остроухие, а куда им деваться, если подумать? Если хорошо подумать, как вот он, Тубарих, умеет. Эльфы обязательно должны атаковать – или тихо да мирно покинуть этот мир, отдав свою жизненную силу некроманту. Что ж, ему есть чем их встретить.

– Азиз! – позвал он. – Где ты, лич гнилой?

– Я здесь, Хозяин. – Один некромант, вполне мертвый, склонился в поклоне перед некромантом живым. Вообще-то именно живое должно кланяться смерти, но иной раз и исключение сделать не вредно. Для него, Тубариха, не вредно.

– Эльфы собираются для атаки. Я хочу, чтобы ты обратил их в прах. Возьми армию и атакуй их. Постарайся победить с небольшими потерями.

– Слушаюсь, Хозяин. Твои враги будут уничтожены.

Лич покинул его кабинет. Тубарих ухмыльнулся. Какой высокопарный слог, с ума рехнуться можно. Отчего это, интересно, покойники, если получают способность говорить, начинают трепаться, как герои древности или лизоблюды придворные?

Впрочем, мелочи это все. А вот он, Тубарих, может собой гордиться. Лича подъять – и какого лича! – не каждый некромант способен. Только очень мудрый и могущественный. Как он, Тубарих. Достаточно того, что для обряда положено самолично Черную Леди вызывать. А она смертным редко, как правило, является. Не чаще одного раза за всю жизнь. Правда, и не реже, уж в этом ее не обвинишь.

Некромант скривился, будто глотнул теплого и вдобавок разбавленного пива. Черная Леди выглядела совсем не так, как он ее себе представлял. Начнем с того, что ею оказался голый мужик. То есть напрочь голый, даже без кожи и мяса. Правда, со всеми соответствующими атрибутами голого мужика. Вдобавок в коротком черном плаще по пояс и с косой в руке. Отчего на леди он все равно походил слабо.

Тубарих покрутил головой. Вот это был шок, блин претемный! Там ведь еще и руку надо Черной Леди поцеловать, по церемонии. Целовать руку скелету голого мужика, тьфу! Ужас какой! Хорошо хоть, только руку. Он все же некромант, а не некрофил какой.

Зато теперь у него есть настоящий лич. Да не простой – Азиз собственной персоной. Не утративший ни капли своих магических знаний. Наполненный Силой смерти до предела. Который, вне всякого сомнения, сотрет в порошок сейчас отряд эльфов, ведь у остроухих нет и не может быть сильных чародеев. Только в лесу они на что-то способны, а здесь леса нет. Отдельные деревья имеют место присутствовать, но их даже рощей не назовешь.

Магические отголоски боя долетели до Тубариха и изрядно его встревожили. У эльфов откуда-то оказался чародей, причем человек, а не остроухий. Откуда они его взяли-то? Нет в Ледании магов, сильных во всяком случае. «Петушиный час» всех повывел, кто спрятаться не успел. Откуда же они его взяли и как он, Тубарих, не почувствовал его приближения? Ведь ни следа серьезной волшбы в последние месяцы не было!

Все это наводило на размышления, что эльфы куда лучше подготовились к атаке, чем он ожидал. Впрочем, Азиз и сам Мастер, так что посмотрим еще, кто из двух чародеев верх возьмет. А вот к обороне замка надо подготовиться на всякий случай. Не получилось бы, что он сделал ошибку, разделив армию на две части.

Некромант подошел к окну и стал наблюдать за битвой. В миг, когда уничтожили лича, он ощутил сильнейшую боль, лич-некромаг и его творец были тесно связаны между собой самой Черной Леди. Которая, шутки ради, иногда прикидывается мужиком.

Да, теперь штурм замка неизбежен. Враг оказался сильнее, чем он предполагал. На миг в голову некроманта закралась мысль о бегстве, но он ее тут же отбросил. Он, Тубарих, не испугается этих наглых остроухих. Пришли воевать – вам же хуже, долгоживущие. Ляжете все, напитав некроманта своей силой. Жаль, конечно, лича, столько сил было вложено. Отныне все заботы по обороне замка – на нем, на Тубарихе. Даже посоветоваться не с кем. Не с зомби же безмозглыми советоваться, они такое присоветовали бы, за всю жизнь не расхлебаешь. Хорошо, что говорить они не умеют.

С трудом придя в себя, он принялся отдавать приказы своим сателлитам. Да, враги выиграли первую схватку, но замок им не взять.

– Ничего себе цитадель, братаны, – присвистнул Боресвет, окидывая взглядом прибежище некроманта, оно же рассадник черной магии. – И как мы, в натуре, ее штурмовать будем, у нас ни таранов, ни приставных лестниц нет. Не говоря о катапультах.

– Все продумано, – успокоила его Тиллатаэль. – Они нам не понадобятся. Мы просто уберем для начала стену.

– Ну без стены децил попроще, – успокоился воин. Он уже был наслышан, что эльфы никогда не лгут. Как и правду отчего-то не говорят.

Воины выходили на условленные позиции, стараясь не находиться на виду. Маг оценивающе смотрел на цитадель, пытаясь вычислить ее уязвимые места. Нанок был так увлечен диалогом с топором, что о штурме, похоже, просто забыл. Бол осторожно заглядывал в рот всем встречным эльфам – наверное, пытался сосчитать зубы. Гоблин, сидя на земле, чесал спину. Вид у него был счастливый, будто с детства еще мечтал об этом, и вот сбылось наконец.

Таль медитировал. Линия линией, но запас энергии для мага лишним не бывает. Мало ли что где случиться может. Лучше ко всему быть готовым.

– Проломы делаем в северной и западной стене, – объясняла Тиллатаэль диспозицию. – Основные силы стоят у восточной и южной, отвлекая противника. В проломы идут сильнейшие воины и удерживают их до подхода отрядов с восточной и южной стены. После чего движутся навстречу друг другу, на соединение.

– Небольшие отряды могут и не удержать проломы, – покачал головой Боресвет. – Почему бы не бросить сразу основные силы?

– Потому что они будут слишком хорошей мишенью. Некромант ослабит защиту обеих стен, если увидит, что их никто не собирается атаковать. Поверьте, мы хорошо изучили характер и поведение Тубариха.

– Ну, вам, эльфам, виднее, – не стал спорить Боресвет. – У вас вон и уши трубочкой. Правда, леший?

– Моя гоблина, – беззлобно ответил зеленокожий. – Когда же твоя запомнить, го-бли-на!

– Да это небось одно и то же, – отмахнулся воин.

Таль вышел из транса. Лани сидела рядом, нервно перебирая ножи.

– Тебя что-то волнует? – спросил Ларгет.

– Да, – честно созналась она. – Этот бой… ты никогда не задумывался, что нас в любой момент могут просто взять и убить? Навсегда!

– Ну и что? Никто не живет вечно. Даже эльфы. Вон сколько их сегодня уже погибло. Я просто надеюсь, что наш срок еще не пришел.

– Ты так веришь в судьбу?

– Надеюсь, и она в меня тоже верит, – сознался Таль.

К ним подошел варвар со своим топором. У последнего был весьма капризный и недовольный вид. Нанок присел рядом с Ларгетом и сказал:

– Слушай, парень, а разве маги умеют стрелять из лука? Я как-то полагал, что им это совсем не нужно. Меч – понятно, а лук-то зачем?

– Ну если уж у меня получается, не отказываться же от оружия. К тому же я пока не маг, а только ученик. Способный, правда. А что это у тебя топор загрустил?

– Я – секира, – недовольно поправила Томагавка.

– Да она, Беодл ее забери, совсем с катушек съехала! – возмутился варвар. – Говорит, почему это у мечей ножны есть, а я на петле болтаюсь, как висельник какой. Вынь, говорит, ножны да положь куда-нибудь. А ее в ножны попробуй засунь!

– Все равно несправедливо, – заявила секира. – Я, понимаешь, буду открыта всем стихиям, в том числе и вредным для здоровья дождям, а эти мечи в тепле и уюте! От дождей, между прочим, можно и ржавчиной заболеть на раз!

– Ничего, вылечим, – беззаботно махнул рукой Нанок. – Я вон тоже без ножен хожу – и ничего. Да и вообще, ножны для топора – это извращение. Как если бы здоровый мужик женскую одежду примерил.

– Я бы на это посмотрела, – заинтересовалась Лани. Ларгет посмотрел на нее круглыми от удивления глазами. Нет, женщин вообще понять невозможно!

Мастер Лур и Боресвет возглавили один из отрядов, что должен был ворваться в пролом. Конкретнее – в северной стене. Правда, пока пролом отсутствовал, и врываться было в общем-то некуда. Маг предложил пробить стену своими методами, но Тиллатаэль ответила решительным отказом.

– Сначала мы должны связать боем их основные силы, – пояснила она.

Маг пожал плечами. Связать так связать, он ничего не имел против.

Варвар прошелся, в ожидании штурма он немного нервничал – Беодл, он ни разу еще не штурмовал замка! Тем более некромансерского. Нечисть крушить – дело, конечно, доброе и беодлоугодное, но вот колдунов он не любил и даже немного побаивался.

Неподалеку он увидел Эрла и мальчишку, спутника Ларгета и Лани. Как звали пацана, Нанок не знал, но это было и неважно.

– А еще что-нибудь расскажи, – жадно попросил пацан. Мальчишка он, хоть и маг. Вот Ларгет держится куда взрослее, хотя по виду и одногодки.

– Да пожалуйста, – пожал плечами оборотень. – Вот, была как-то история, иду я себе по лесу в образе волка, и тут наперерез мне – собака. Волкодав, блин! Пришлось драться. Собаке дурной ведь не объяснишь, что я человек, хоть и волк местами. Ну и… покусал я ее слегка, да еще в придачу и инициировал ненароком.

– И что? – Глаза пацана жадно блестели.

– Что-что… Оборотнем она стала. В человека перекидывалась. Вот хозяин-то ее обрадовался – приходит домой, а там голая баба ему заявляет: «Хозяин, это я, Жучка».

– Обалдеть! И чем все закончилось?

– Да чем… Женился он на ней. Соседи, правда, отговаривали, ты что делаешь, говорят, это же собака настоящая, вдобавок еще и оборотень! А он им: все бабы суки, а эта хоть не скрывает. Красивая, правда, баба была. И собакой – тоже ничего себе…

Дальше варвару дослушать не удалось, его перехватила Тила.

– Вот ты где! Минут через пятнадцать начнем, Лониэль уже объясняет командирам отрядов их задачи, маги готовят заклинания. А я хотела… просто побыть с тобой.

Нанок нежно обнял ее за плечи, эльфийка спрятала лицо у него на груди.

– Многие из нас погибнут, – тихо сказала она. – Мне страшно, Нанок. Может быть, через полчаса уже не будет Мастера Лура или Лониэля, или Эрла…

– Или меня, – добавил варвар, гладя ее по голове.

– Не смей так говорить! – Она вывернулась из его рук. – Я не позволю тебе умереть!

– Все будет хорошо. – Нанок снова сгреб ее в объятия. – Никто из нас не погибнет, ни я, ни ты, ни Мастер Лур. Уж он-то точно, маг ведь, а не горный козел какой. Разве только иногда. Вон как с покойным колдуном разобрался. Один пепел, и тот по ветру.

Тила порывисто поцеловала его, долгим пронзительным взглядом поймала его глаза.

– Пообещай мне быть осторожным, – попросила она. – Я… не знаю, смогу ли жить дальше, если тебя… Если с тобой что-то случится.

– Обещаю, – пообещал варвар. – И ты… Я клянусь, что…

– Не клянись. – Она с улыбкой приложила палец к его губам. – Беодл не любит клятвопреступников. Ты умеешь любить, как никто из людей, горячо и сильно, но…

– Тиллатаэль, пора, – Лониэль вмешался в их беседу довольно бесцеремонно. – Все готово к штурму.

– Да, пора. – Эльфийка еще раз заглянула в глаза варвару и неожиданно сильно обняла его и поцеловала. Он почувствовал, что она вся дрожит.

– Да не волнуйся ты так, – попытался он ее успокоить. – Все будет хорошо.

– Да, – согласилась она и повторила как заклинание: – Все будет хорошо…

Он обернулся к Лониэлю и не заметил, как ее губы беззвучно шепнули: «С тобой…»

Штурм начался. Эльфы подошли вплотную к двум стенам, затеяли оживленную перестрелку с лучниками на стенах. Беда в том, что лучники при жизни тоже были эльфами и стрелять не разучились. Эльфийские чародеи отводили вражеские стрелы от своих боевых порядков, но их было не так уж много, и все стрелы они отвести не могли. Зомби, в свою очередь, после одного попадания не умирали окончательно, некромант сделал их на совесть. В общем, установился своеобразный паритет, ни те ни другие взять верх в этой перестрелке не могли.

Засвистели над головами атакующих каменные глыбы – это ударили катапульты. Тиллатаэль заволновалась, присутствия у некроманта осадных орудий она не ожидала. Впрочем, тут же выяснилось, что у некроманта не было опытных канониров. Каменные ядра свистели над головами, не задевая атакующих. А эльфийские стрелы медленно, но верно делали свое дело, одного за другим сражая неживых лучников. На их место тут же вставали новые, но было ясно, что резервы у Тубариха не безграничны. Эльфийские маги создали еще несколько самоходящих деревьев, которые, подступив к самым стенам, принялись крошить камни. Внимание защитников тут же переключилось на них, но стрелы не причиняли деревьям вреда. Лучники-эльфы тут же воспользовались этим, и мертвые стрелки гибли уже один за другим. Наконец защитники догадались применить кипящую смолу. Вниз полетели горящие факелы, и вот это деревьям пришлось не по вкусу. Одно за другим они сгорали у стен замка.

Сам некромант в бой пока не вступал, как и предполагали эльфийские военачальники. Что ему делать на стенах, где любая стрела могла отправить Тубариха к его Госпоже? Пока атакующие не ворвутся в замок, его магии можно не бояться.

План Тиллатаэли сработал. Основная масса защитников собралась у восточной и южной стен, а также у ворот (южная стена), которые считались наиболее уязвимым участком обороны любого замка или крепости. Как выяснилось получасом спустя, этот штурм явился исключением из обычных правил.

В назначенный момент, повинуясь сигналу, оставленные в резерве эльфийские чародеи подступили к северной и западной стенам. Они не стреляли из луков, не тащили приставные лестницы, поэтому их присутствие было проигнорировано как безмозглыми творениями Тубариха, так и его слугами из числа людей, которые, прямо скажем, не сильно отличались от тех же зомби уровнем интеллекта. Иначе не пошли бы служить некроманту.

Чародеи же, само собой, к стенам выдвинулись отнюдь не для того, чтобы биться об них лбом или даже справлять малую нужду. Поднятые к небу руки, неведомые слова на эльфийском – и из земли проросли странного вида зеленые побеги, которые мгновенно оплели камень стен. Немногочисленные защитники на обеих стенах заволновались, но решительно не знали, что происходит и как с этим бороться. А минутой позже бороться было уже поздно.

Побеги сжались, как пальцы могучей зеленой руки, превращая камень в крошево, и часть стены обрушилась вниз грудой песка и щебня. Немедленно затрубили эльфийские трубы, давая знать тем, кто сражался на юге и востоке. А в проломы уже врывались оставленные в резерве воины, вступая в бой с защитниками замка.

Мастер Лур возглавил один из отрядов вторжения, второй отряд – молодой (по виду, конечно) эльфийский чародей. Варвар и Таль следовали за магом вместе с двумя десятками воинов. Лани и Бол в штурме участия не принимали, помочь они мало чем могли, а вот погибнуть по-глупому – запросто. Особенно Бол. Тот вообще все по-глупому делал.

Мастер Лур заклятий не жалел. Огненное лезвие направо, ледяная шрапнель налево. Ларгет не знал, как правильно называть эти заклятия, но менее действенными от этого они не стали. Успевшие доковылять до пролома зомби частью сгорели, а частью были иссечены до полного неприличия. Вперед вырвался варвар, в одиночку потеснивший десятка два защитников. Маг, видя, что помощь тому пока не нужна, тут же переключился на стены, выжигая надоедливых лучников. Таль помогал ему в этом, магия действовала на зомби куда лучше, чем стрелы. Даже простенькая «Магическая стрела» спокойно уничтожала такого рода нежить.

– Эй, наддадим им, – вопила Томагавка, разрубая очередного несвежего покойника. – А ты куда лезешь? Получи! Эй, Хозяин, ты чего? Я же в другого метила! А, вот так лучше.

Те, кто бездарно руководил обороной, наконец-то догадались передислоцировать войска от южной и восточной стен, но и здесь они были обмануты хитроумной Тилой. Часть защитников остались защищать стены от сотворенных эльфийскими чародеями иллюзий. Летели призрачные стрелы, не причиняя вреда мертвым, те в ответ стреляли, не в силах убить иллюзии. Похоже, что ребята будут заняты друг другом до конца битвы.

А во двор замка из двух проломов уже вливались эльфийские войска. Защитники, сбившись в толпу, преградили путь к воротам башни, но их положение было стратегически невыгодным. Выбив не защищенных каменными зубцами лучников со стен, эльфы быстро заняли их позиции и теперь обрушили ливень стрел на нежить и наемников некроманта из числа людей. Похоже, в битве наступал решительный перелом…

Варвар увлекся. Крошить зомби неожиданно оказалось делом увлекательным. Правда, воняли они, как год не мывшийся горец с Кассарада, даже сильнее. Зомби тоже были разные, одни рассыпались в пыль с первого же удара Томагавкой, других приходилось рубить на мелкие кусочки, которые вдобавок так и норовили сбиться в кучу и срастись обратно. По виду одних от других отличить было трудно. Такие же полуразложившиеся и вонючие… Брр! Хорошо, что желудок у варваров сильный, не то было бы совсем не до драки.

Нанок и сам не заметил, как оказался в полном окружении. Эльфов, что следовали за ним, не то чтобы даже оттеснили, а просто выдавили массой. Правда, варвар не сразу заметил, что оказался в кольце нежити. Тупые зомби шли вперед и вперед, не пытаясь даже ударить в спину. И Нанок двигался вперед, но в другую сторону, пока не оказалось, что он зажат со всех сторон оживленными мертвецами.

Вот тут ему стало не по себе. Одно дело – крушить нежить десятками и сотнями, другое – погибнуть не от рук живого воина с горячей воинственной кровью в жилах, а от ржавого оружия гнилых зомби. Это было как-то даже унизительно для смелого и отчаянного варвара с хорошим, к сожалению, обонянием. Нанок заметался, попробовал даже пробиться обратно, но только ухудшил свое положение. Какими бы тупыми эти зомби ни были, на удары в спину они среагировали быстро, атакуя теперь варвара с двух сторон.

– Хозяин, так ведь и загнуться можно! – запаниковал топор.

Нанок не ответил, берег дыхание. Он потихоньку начинал уставать, возможности выйти из битвы и передохнуть чуток у него не было и не предвиделось. А он все-таки воин, а не лесоруб какой, чтобы с утра до ночи топором махать. Тем более не зомберуб.

Положение становилось отчаянным. Но выручил Мастер Лур: заметив, что толпа противников вот-вот сомнет одного отчаянно храброго, но одинокого варвара, он бросил что-то огненное в толпу врагов, отделявших Нанока от эльфийских рядов. Варвар послал благодарность Беодлу, подумал, зарубив между делом еще пару зомби, и добавил к ней благодарность еще и магу. Все-таки небесполезная штука этот чародей, хоть за всю дорогу ни одного фейерверка так и не колданул. Но Нанок – человек незлопамятный, он и это готов простить.

Варвар вернулся к своим и немного передохнул, не обращая внимания на вопли своей секиры. Ей-то что, железке безмозглой.

Учитель начал уставать, Ларгет это видел ясно. Ни один маг не может безостановочно бросать заклинания, если, конечно, у него нет какого-нибудь артефакта с запасом Силы. Но Мастер Лур продолжал биться, повергая каждым фаерболом десятки зомби или скелетов. Некромант же пока не проявлял свои магические способности, предпочтя действовать руками своих созданий, благо их у него было в достатке. Возможно, берег силы для решающего удара, когда чародеи противника выложатся до последней крупинки энергии.

Те, однако, до нужной кондиции еще не дошли. Мастер Лур, правда, покинул ряды для отдыха и медитации, но эльфийские волшебники продолжали свое дело. Правда, оживить деревья они не могли за неимением таковых во дворе замка, зато из земли вдруг проросла особо зеленая трава, пожирая сгнившую плоть несчастных зомби. Башня ответила ударом завывающих духов, мигом превративших грозные растения в мертвую прошлогоднюю траву. Атака духов заставила эльфов податься назад, но эльфийские стрелы оказались оружием более чем эффективным против этого вида нежити. В течение получаса духи окончательно завершили свое земное существование, превратившись в безобидные облачка тумана.

А вот безглазые и очень проворные твари оказались эльфам не по зубам. Ни стрелы, ни мечи из остроухой бронзы их не брали. К чарам эльфийских волшебников твари также проявили особую стойкость, наотрез отказываясь погибать. Эльфов отбросили почти до самой стены, но усилия варвара, успешно орудовавшего Томагавкой, и Ларгета, у которого остался еще немалый запас стрел с железными наконечниками, несколько выравняли положение. Появление отдохнувшего Мастера Лура, наславшего на безглазых сначала огненный дождь, а потом еще и ледяной град, завершило этот этап битвы.

Двор замка был завален грудой гниющих тел. Своих раненых эльфы поспешно уносили за пределы замка, где и оказывали им скорую медицинскую помощь. Таль пока не получил ни царапины, а вот варвар был весь в крови от многочисленных легких ран. Эвакуироваться он, однако, наотрез отказывался и даже приказ Тилы игнорировал напрочь. Томагавка тоже заявила, что из драки без варвара нипочем не выйдет и тут же обезглавила очередного зомби с алебардой. Тила пожала плечами и взялась за лук.

Таль, вспомнив наконец-то, что он уже не ученик какой-нибудь, а старший ученик, почти Мастер, выдал еще одну находку из своего сна. Сноп синеватых молний сорвался с его рук, превращая зомби в грязную золу. Учитель с удивлением воззрился на него:

– Это еще что такое?

– Это молния, – пояснил Ларгет, выбрасывая новый пучок.

– Профан! Невежда! Вот – молния. – Учитель прочитал заклинания, и очередной зомби превратился в пылающий факел под ударом молнии. – А это… я даже не знаю, что такое. И вообще, ученик не должен уметь творить заклинания шестого уровня. Это вообще всему противоречит! Кровь Титанов – это, конечно, великая сила, но нельзя же рушить все основы магии!

– Ладно, не буду. – Таль выбросил еще один пучок и взялся за лук. Магия эта его порядком истощила, а за линию зацепиться никак не удавалось. Наверное, он еще недостаточно хорошо освоил этот процесс.

Необычные молнии привлекли внимание некроманта. Вот теперь он показал, на что способен. Странный дым сиреневого цвета затопил двор замка, вопли погибающих в смертных муках эльфов заставили Таля в испуге отпрянуть. Мастер Лур одним коротким жестом уничтожил заклятие Тубариха, но крики от западной стены доказали, что и там не все хорошо. Затем вопли смолкли, очевидно, эльфийские маги нашли, что противопоставить этим чарам.

Некромант, однако, и не думал на этом успокаиваться. Вращающиеся лезвия тьмы слетели с верхушки башни, но Мастер Лур был готов и к этому. Изящным заклятием он изменил направление удара. Лезвия врезались в камень стен, башня содрогнулась, брызнули шрапнелью осколки камней. Один зацепил щеку Ларгета, тот вздрогнул от боли – и очередная стрела не нашла своей цели. Чего, впрочем, не скажешь о следующей.

Теперь некромант жонглировал заклинаниями, как заправский фокусник. Чувствовалось, что к этому моменту он готовился долго и основательно. Учитель парировал большую часть заклинаний, но время от времени темные чары собирали свою жатву среди нападавших. Эльфийские чароплеты подключились к магическому бою, однако проныра Тубарих, похоже, заранее обезопасил башню от эльфийского колдовства. Все, что могли делать остроухие, это защищать своих воинов вместе с магом.

Впрочем, на общей картине битвы эта дуэль не отразилась. Эльфы неуклонно продвигались вперед, укладывая зомби, скелеты и прочую нежить сотнями. Вот уже и от западной стены подошли отряды, тесня противника. Ларгет мельком увидел в первом ряду атакующих Боресвета и гоблина, вовсю орудовавших клинками.

Башня, однако, продолжала извергать новые и новые сотни нежити. Где они там только помещаются? – недоумевал Таль. Стрелы у него закончились, как свои, так и эльфийские, и ему волей-неволей пришлось прибегнуть к магии. На этот раз за линию удалось зацепиться, хоть Учитель и говорил, что это опасно. Однако не более опасно, чем получить от зомби алебардой или быть высосанным каким-либо духом. Если уж попал на битву, об опасности думать поздно. Так что поставленная им защита позволила обессилевшему Учителю перевести дыхание. Маг обернулся к строптивому ученику.

– Опять за свое? Ладно, на сей раз вовремя. Держи ее, сколько сможешь. Пора врезать Мастеру некроманту боевым заклятием, хватит сидеть в обороне.

Заклятие было впечатляющим. Башню тряхнуло основательно, обитая железом крыша сорвалась, придавив с дюжину зомби. Те, впрочем, погибать наотрез отказывались и продолжали копошиться в бесплодных попытках выбраться.

Защита держала. Самые убийственные чары рассыпались, столкнувшись с ней. Эльфийские маги, поняв, что заклинания Тубариха блокированы, обратили всю мощь на его войска. Крепостной двор наконец-то очистился, подкрепления, выплескивающиеся из ворот башни, погибали, не успев даже вступить в бой. Победа была близка…

Тубариха охватила паника. Похоже, эльфы собрали здесь всех своих сильнейших чародеев. И это еще полбеды, он неплохо обезопасил себя от их лесной магии. Но вот залетный маг и этот нелепый мальчишка, светившийся внутренним светом, подобно факелу в ночи, спутали все планы. Как он может держать такую защиту, уму непостижимо. Ведь всего лишь ученик, судя по возрасту… Или же это старый могущественный маг под личиной ученика? В любом случае он сейчас главная мишень. Что бы такое придумать, чтобы вывести его из игры хотя бы на время? Потому что до темноты уже не так долго, а там – время болонок тьмы. Которым не страшны ни эльфийское оружие, ни эльфийские же чары…

Однако как достать мальчишку, Тубарих не знал. Эта его защита не описывалась ни в одной магической книге, прочитанной им, а он изучил их не так уж мало, библиотека в башне была отнюдь не бедной. В отчаянии некромант решился на крайний шаг – попытаться сломать защиту силой, если не получается ее обойти. Заклятие «Копье Ночи», направленное исключительно на одну цель. Он влил в свои чары едва ли не половину накопленной за долгие годы Силы. Той самой Силы, что выкачивал из эльфийского леса.

Слова заклятия зловещим эхом прозвучали в кабинете Тубариха. Между сжатыми ладонями заклубилась тьма, превращаясь в подобие копья. И, наконец, последнее слово заклятия. Некромант вытянул вперед руки, и сотканное из тьмы копье низвергнулось с вершины башни.

Под ударом неведомого заклятия защита лопнула, как мыльный пузырь. Таль завопил от дикой боли – когда рушатся чары, это всегда болезненно для наложившего их. Но в следующий миг он понял, что это всего лишь предтеча настоящей боли. Когда на него обрушилось черное копье, вопль, вырвавшийся из его глотки, не был человеческим. Так кричит смертельно раненный зверь или узник под пыткой. Рассевшиеся на стенах замка в ожидании близкой пирушки вороны с испуганным карканьем взвились в воздух.

Таль без сознания рухнул на груду вторично умерших зомби. Один из не успевших присоединиться к их числу занес над ним тяжелую секиру. Варвар прыгнул вперед и успел отразить удар Томагавкой. Лезвие скользнуло по дереву, едва не оставив Нанока без пальцев.

– Осторожней, – недовольно заметила секира. – Ты мне так все топорище поцарапаешь. Парируй четче, лезвием, оно крепче. Хотя и лезвие тоже жалко…

– Что же мне, голову под удар подставлять? – злобно огрызнулся варвар, разваливая зомби пополам. – Или вообще не драться?

– Ну такие крайности ни к чему, – успокоила его секира. – Просто старайся наносить удары, а не получать. В этом, если ты не знаешь, и есть секрет победы.

– Философ, блин. – Нанок стоял скалой над неподвижным телом Ларгета, отбивая все попытки зомби продвинуться вперед. – Топор топором, а туда же…

– Секира, – ворчливо поправила его Томагавка.

Через секунду с ним рядом встала Тила. Шлем, надетый перед битвой, она уже где-то потеряла, длинные волосы рассыпались по плечам. Варвар невольно засмотрелся и едва не пропустил удар от очередного противника. Спасла Томагавка, рванувшись навстречу вражескому мечу. Недовольная секира высказала свое недовольство вслух:

– Эй, нашел время на женщин смотреть! Либо любуйся, либо дерись. Понимаю, ты мужик горячий, а руки у нее ласковые… эх… но уж взялся воевать, так воюй. Первым делом… не помню, что там первым, но что девушки потом – это я точно тебе говорю!

Нанок смутился. Тила отчего-то тоже. Один Ларгет никак не отреагировал на язвительную речь, хладнокровно валяясь на земле.

– Парень-то, оказывается, маг хоть куда, – сказал Нанок, продолжая бой. Нет, в чем-то секира, конечно, права, но ведь это не повод отказываться от общения с любимой девушкой. Да что она понимает в любви, железяка безмозглая! – Да что ты понимаешь в любви, железяка безмозглая? – осведомился варвар, и Томагавка впервые не нашлась, что ответить.

– Это я железяка? – возмутилась эльфийка, но топор ее успокоил:

– Нет, это я железяка. А за безмозглую ты еще ответишь. На себя посмотри, чучело! И вообще, как говорят гардарикцы, фильтруй базар!

Пообщаться с Тилой опять не удалось, спасибо разговорчивой секире. Зомби вновь хлынули из ворот, и стало не до разговоров. Мастер Лур и эльфийские маги отражали чары некроманта, и довольно успешно. Похоже, после удара, свалившего Ларгета, Тубарих слегка выдохся. Или, наоборот, готовил что-то совсем уж страшное и смертоубийственное. Из двух вариантов Нанок предпочел бы первый, только вряд ли его предпочтения на что-то повлияют. Никто из этих цивилизованных, даже если он некромант, не считается с мнением одного пусть необразованного, но крайне проницательного варвара.

Два эльфа наконец подхватили неподвижного ученика и вынесли с поля боя. Приходить в себя Таль отказывался наотрез, выражая свой отказ не словами, а молчанием и бессознательным состоянием. То ли ему снился какой-то приятный эротический сон, то ли парень, того и гляди, даст дуба. А также березы и осины.

Рядом с варваром неожиданно оказался Боресвет.

– Здорово, братан, – заявил он. – Какая встреча, в натуре! Жаль, нет времени поручкаться, да и руки все чисто заняты. У тебя, правда, тоже в них какая-то хрень…

– Сам ты хрень! – обиделась секира. – Ты пошто, волк тряпочный, реальных пацанов за фуфло держишь?

От удивления богатырь едва не выронил меч и щит. Правда, щит ронять было непросто, он висел на руке, прицепленный к ней двумя кожаными ремнями. А вот в том, что меч не поцеловался с землей, была заслуга самого Боресвета.

– Уже и топоры, в натуре, заговорили, – подивился богатырь, отсекая у зомби держалку для меча. – Куда мир катится?

– Секира я, – заявила Томагавка, отсекая держалку для алебарды у другого. – А за гнилой базар без кочана можно остаться, просек, в натуре?

– Лепо мне родную речь слышать, – обрадовался русколанец. – Челом бью, братан, прости обиду.

Мало-помалу поток нежити, выплескиваемый башней, иссякал. Эльфы, похоже, поняли это куда раньше варвара, начав перестраиваться для захвата непосредственно башни.

Бой внутри башни был тяжелым и упорным. Стрелы эльфов здесь не помогали, а те, кто защищал логово некроманта, владели оружием ничуть не хуже. Вдобавок атакующих осталось не так уж и много, потери эльфов были огромны. И тем не менее они продвигались вперед. Этаж за этажом, коридор за коридором.

– Если он откроет портал, все усилия напрасны, – сказал маг эльфийке.

– Не откроет, – усмехнулась та. – Мы блокировали этот путь. Магия эльфов не похожа на вашу, зато она умеет кое-что, недоступное человеческим магам.

Нанок шел впереди, пробивая путь своим топором. Стражи башни, уже не безмозглые зомби, а, скорее, неживые рыцари, при всем своем умении и живучести не могли задержать его.

Неожиданно из-за поворота скользнула черная тень. Нанок встретил ее ударом топора, но та оказалась слишком быстрой. Ловко уклонившись, она атаковала снова. Варвар шагнул вперед, размахивая Томагавкой, и в этот миг услышал крик Тилы:

– Осторожно! Сзади!

Варвар быстро отпрыгнул, понимая уже, что не успевает. Тень – теперь он видел явственно, что это огромная собака, словно сотканная из клочков тьмы, – ринулась на него, но наперерез ей метнулась эльфийка. Блеснул меч, дотянувшись до горла твари, но чудовище это не остановило. Одно движение пастью – и эльфийка распласталась на полу коридора. Нанок, взревев, ринулся на собаку и сумел-таки достать ее секирой. Тревога за девушку, казалось, придала ему сил и скорости, второй удар рассек тварь пополам. Одновременно сверкнула молния, озарив коридор. Мастер Лур не промахнулся, но вторая собака не стала ждать, пока ее превратят в горстку пепла, отскочив в сторону. Варвар, подняв топор, бросился на нее, но новая молния мага была быстрее. Тварь взвыла от боли, остановившись на мгновение, и тут уже Нанок достал ее. Правда, уложить с одного удара не получилось, собака успела отпрянуть, оставив на полу одну из пяти лап. Новая молния, и снова в цель, псина, похоже, растеряла свою потрясающую проворность. И новый удар топора, на этот раз положивший конец поединку. Псина коротко взвыла и перестала существовать.

– Болонки тьмы, – пробормотал маг. – Надо же, еще повезло. Пара таких тварей вполне могла положить все эльфийское войско.

Не обращая внимания на его слова, варвар кинулся к Тиле. Вокруг эльфийки расплывалась лужа крови, темная в полумраке коридора. Одного взгляда хватило, чтобы понять – девушка мертва и никакие целители помочь уже не смогут. Тварь разодрала ей грудь и горло, убив одним ударом. Нанок уронил секиру и завыл, жутко и безнадежно, как смертельно раненный зверь. Вопль его прокатился по коридорам, заставив на миг замереть и живых и мертвых.

Некромант почувствовал, что обе болонки мертвы. Крайне жаль, он на них очень рассчитывал. При удаче звери вполне могли уничтожить всех эльфов до последнего, ведь эльфийское оружие их не брало. Впрочем, у него еще оставались шансы выжить, все было готово для обряда вызова самой Черной Леди. А уж она-то вряд ли кого пощадит.

Варвар встал с пола и подобрал топор. Мастер Лур заглянул в его глаза, готовый поддержать и приободрить. Заглянул и отшатнулся. Нанок скорее напоминал сейчас какого-нибудь демона из окружения Блина, чем человека из плоти и крови.

– Пойдем, – сказал он вроде бы спокойно. – У меня должок к некроманту.

И, не оглядываясь более на мага, зашагал вперед. Защитники башни умирали один за другим, едва успев заступить варвару дорогу, казалось, все силы тьмы не в силах его остановить. Маг невольно подумал, что встреться Наноку сейчас на пути даже один из Корраанов, он также уложит его на холодный пыльный пол, не остановившись и даже не замедлив движения.

К кабинету некроманта он вышел самым коротким путем, будто что-то направляло его к цели. Дверь, защищенная множеством смертельных заклятий, вылетела с одного удара, будто была не из черного дерева, а из плотной бумаги.

Тубарих вскочил с места при виде варвара:

– А вот и первая жертва. Леди будет рада тебя видеть.

Он бросил последние слова из заранее подготовленного заклинания, и в комнате заклубился серый туман. А через миг он рассеялся, оставив здоровенного мужика с косой в руке.

Варвар сразу понял, что это Смерть во плоти. Понял – и не испугался. Его сейчас вообще невозможно было напугать. Он шагнул вперед, держа взглядом некроманта. Смерть заступила ему дорогу, занеся над головой косу. Варвар не стал даже поднимать топор для защиты, двигаясь прямо на мужика в черном плаще.

– Посторонись, зашибу! – бросил он Смерти.

И та (тот?), с недоумением взглянув на него, отошла в сторону.

– Убей его! – взвыл некромант, взывая к своей покровительнице. И та ответила:

– Он не в моей власти.

Из рук некроманта вылетел огненный шар. Варвар не стал уклоняться, двигаясь медленно и неотвратимо на своего врага. Фаербол с треском взорвался, даже не опалив ему волосы. Серое лезвие, в которое некромант вложил едва ли не всю свою Силу, скользнуло мимо, не задев страшного воина. С грохотом обрушилась стена кабинета, Нанок же, упрямо мотнув головой, двинулся вперед. Увидев его глаза, Тубарих завизжал от страха. Ему был знаком этот взгляд. Так же смотрела на него Госпожа, Черная Леди, и не было спасения от этого взгляда. В отчаянии некромант бросил новое заклинание, не жалея Силы. Копье тьмы ударило варвара в грудь и тоже не остановило. В комнату заглянул кто-то из эльфов но, увидев Смерть, в панике бросился прочь. Некромант поднял руки и дрожащим голосом прочел новое заклятие. Черный ядовитый туман встал стеной между ними, но варвар прошел сквозь него, даже не заметив. В этот момент никакая магия не могла его остановить, как не остановило бы и оружие из честной стали. Некромант в отчаянии метнул нож – неумело, неловко. Варвар отбил его взмахом топора, даже не остановившись. Тубарих заметался по комнате, какое-то время ему удавалось ускользать от варвара, но тот наконец загнал его в угол. Нанок занес топор над его головой и резко опустил. То, что секунду назад было некромантом, беззвучно осело на пол. Смерть, пожав плечами, беззвучно исчезла. В кабинет заглянул Мастер Лур, посмотрел на обезглавленного некроманта, на безучастного ко всему варвара и тихо вышел.

– Мы победили, – негромко сказала секира.

Варвар опустился на пол и тихо заплакал, спрятав лицо в ладонях.

Где-то далеко на востоке некто могущественный ощутил смерть некроманта и огорченно покачал головой. Потеря была велика, она нарушала все его планы на ближайшую сотню лет. Пусть Тубарих думал, что работает на Сугудая, на самом деле он служил его интересам, даже не подозревая об этом. А Сугудай… для него маг-недоучка был еще одной пешкой, одной из многих. Разве что чуть более могущественной…

Впрочем, мелкое нарушение планов не так уж страшно. Найдутся новые пешки, благо некромантов в этом мире хватало…

Глава 6

Таль приподнял голову и вопросительно посмотрел на звездное небо. Именно вопросительно, не восклицательно и не утвердительно. Потому что ему было крайне любопытно, куда делись все, включая башню, и отчего небо уже светлеет немного.

– Куда делись все, включая башню? – задал он все-таки свой вопрос небу.

– Выключают башню.

В первый миг Ларгет подумал, что ответило небо, и собирался даже помолиться по этому поводу. Но тут же понял, что голос принадлежит Боресвету.

– То есть сносят башню, – тут же поправился воин.

Таль задумался. Что у людей порой сносит башни или, к примеру, крыши, он знал. Но вот зачем намеренно такую каку сделать – было совсем непонятно.

– Зачем? – тупо спросил он, пытаясь приподняться. Грудь зверски болела, будто по ней потопталось стадо зомби. Верхом на слонах.

– Чтобы, в натуре, этот памятник некромантии не использовали волки драные, – любезно пояснил Боресвет, доставая меч и точило.

Таль задумался. Соображал он все еще туго и неважно, но одно помнил твердо – волки в башнях не живут. Тем более драные. Или они ее еще как собирались использовать? Вместо сортира, что ли? Нет, тоже вряд ли, у них целый лес есть для этого дела.

– Там вся толпа собралась, – продолжал рассказывать воин. – Эльфы, колдун магический ваш, леший наш зеленый. Даже девка твоя, в натуре, пошла. Всем любопытно и интересно, что там у некроса гадского в подвалах заныкано. Каждый децил чего-нибудь намылить хочет на халяву. Только вот мы с Болом и остались, да варвар с топором.

– Бол остался? – не поверил Таль. – Это какой же цепью его приковали?

– Да маг этот, Учитель ваш, запретил. Сказал, что лучше он его сам прибьет, чтоб не мучился. В натуре, человека, который, не участвуя в битве, умудряется вывихнуть ногу, в такие места лучше не пускать. Так что спит он теперь, в натуре.

Ларгет покачал головой. Да, от Бола всего можно ожидать. Он и на ровном месте шею свернуть способен, не только ногу. И хорошо еще, если себе.

– А ты чего не пошел? Неинтересно?

– Да чтоб я братана раненого одного оставил? – возмутился Боресвет. – Тут же зомби недобитые ходят. Вон еще один пошел, видишь? Эй, брателло, ты куда двигаешь?

Зомби обернулся и внимательно посмотрел на обоих отсутствием глаз. Затем пошел дальше, подволакивая левую ногу.

– Ладно, пусть идет, – разрешил Боресвет. – Может, по нужде надо. Кстати, оборотень ушел. Сразу после битвы. Сказал, что ему надо срочно двигать копытами, и свалил. Да и блин с ним, никогда эту братву не любил, в натуре.

– А варвар чего сидит? – продолжал собирать информацию Таль.

– Да эльфийку у него супостаты замочили. Скорбит, в натуре, сидит там один и с топором разговаривает, точно псих какой. Топор, правда, отвечает.

Таль попробовал подняться, охнул от боли в груди.

– Больно, – пожаловался он. – Что это было, раз я тут раненым валяюсь?

– Это, братан, была самая черная магия, что я видел, – сообщил воин. – Ты стоишь, как гордый орел, и тут тебя с башни хренью какой-то – шарах! Я думал, все, кранты. Даже помолился за тебя Творцу и, на всякий случай, Сварогу. За упокой души. Но братва на небе решила по-своему. После боя смотрю – ты лежишь, а вокруг тебя эльфы суетятся. Ну, думаю, неспроста это, они хоть и остроухие, а вокруг мертвого так прыгать не будут. Смотрю – и правда жив, в натуре, только ранен и зелен на вид децил.

– То есть они меня буквально из могилы вытащили? – преисполнился Таль горячей благодарностью к безымянным эльфам.

– Не, из могилы ты сам вытащился. То есть выкопался. В смысле… – Боресвет окончательно сбился с мысли, беспомощно глядя на Таля. – В общем, магию твою некрос этот хоть и поломал, но тебя серьезно убить не смог. Так, задел децил. В натуре.

Лани бродила по башне, с интересом разглядывая покои некроманта. По правде говоря, смотреть было особенно не на что. Не любил покойный ни роскоши, ни таких симпатичных украшений. Башня как башня, смотреть особенно не на что.

Мастер Лур с кучкой чародейных эльфов осматривал местную библиотеку. При этом они ожесточенно спорили: эльфы полагали, что все книги надо уничтожить путем сожжения, дабы еще какой некромант не завелся, а маг кричал, что книги есть вершина человеческой мысли, на которую остроухие посягают исключительно из зависти. Эльфы возражали, что эта вершина и на подтирку не годится даже самим людям, а маг топал ногами и говорил, что книги – это жемчужины знаний и что уничтожить их они смогут только через его труп. Эльфы согласились было на предложение через труп, но подошел Лониэль и нашел компромисс. Порешили, что те книги, что к некромантии подлой отношения не имеют или имеют косвенное, маг берет себе. А остальное эльфы забирают с собой, благо им эта гадская наука по определению недоступна. Светлые они потому что, в отличие от многих так называемых людей. Маг с неохотой, но все же согласился, и они принялись делить наследство Тубариха.

Лани стало скучно, и она ушла. С ней увязался гоблин (она уже знала, что его зовут Харкул, хотя тот тщательно скрывал свое имя).

– Моя тебя охранять, – заявил он, поглядывая на нее искоса.

Приставать будет, поняла Лани. Для разнообразия это было не так уж плохо. К ней отчего-то давно уже никто не приставал, даже обидно. Девушка приготовилась уже дать отпор, но гоблин пока что не предпринимал никаких действий, слегка ее разочаровав.

Они осматривали одну комнату за другой, кладовые, кабинеты, залы, но ничего интересного (такого, чтобы положить в карман) не находили. Но девушка не расстраивалась. Должна же быть у некроманта сокровищница, какой-никакой, а колдун ведь. Надо только обнаружить ее до того, как эльфы наложат на нее лапу.

Сокровищница никак не отыскивалась. Зато они нашли кладовую с едой, и гоблин тут же принялся набивать живот сырым мороженым мясом. Оказывается, он был не сексуально озабочен, а просто голоден. А она-то расценивала его плотоядные взгляды совсем иначе…

– Эй, ты что, сюда жрать пришел? – возмутилась девушка.

– Женщина – украшение стола, – невпопад ответил гоблин. – Особенно на вертеле…

Оставив гоблина наслаждаться столь изысканной трапезой, Лани продолжила осмотр замка в одиночестве. Харкул, с рычанием употреблявший мясо за обе щеки, этого даже не заметил. Такова уж гоблинская натура, как гласит известная пословица этого народа: «Когда я в мясо клык вонзаю, не вижу, не слышу и ни фига не знаю». В оригинале это, конечно, звучит куда поэтичнее, хотя и ненормативной лексики в оригинале этом куда больше.

В одиночку поиски продвигались не лучше. Сокровища не попадались с упорством, достойным лучшего применения. Зато Лани наткнулась на арсенал.

Арсенал – такое специальное место, куда складывают всякое оружие и прочие доспехи, не забывая при этом о щитах и шлемах. В общем, своего рода свалка для металлолома. Лани это место совершенно не интересовало, но она все же подобрала себе еще один комплект метательных ножей. На глаза ей попался ятаган из вороненой стали, явно сделанный для руки гоблина. Лани мстительно запрятала его подальше. Пусть Харкул помучается, раз уж зеленокожий оказался такой свиньей. Его-то оружие гораздо хуже, чем это.

Присмотрела она себе и легкую сабельку, довольно нелепо смотрящуюся среди груды тяжелых мечей. А вот у нее на поясе она была к месту и смотрелась очень стильно, неважно, что пользоваться саблей она вовсе не умеет. Научится когда-нибудь, а если и нет, то не выкидывать же из-за такой мелочи это прекрасное украшение.

Доспехи и кольчуги она решила не трогать. Из тех, что здесь были выставлены, ей не подходила ни одна, а спросить, есть ли в наличии другие размеры, было просто не у кого. Вдобавок это железо наверняка тяжелое.

Лани подобрала себе шлем изящной работы, но, по размышлении, от него также отказалась. Во-первых, он больно прищемил ей волосы, а во-вторых, подлый некромант не позаботился установить в арсенале хоть одно зеркало. Как прикажете выбирать головной убор, если не видно, как он на тебе сидит? А вдруг он не подойдет по фасону к ее куртке? Некромант – идиот! В смысле был идиотом. Жаль, второй раз его убить нельзя, хоть и заслужил.

Не без сожаления оставив шлем, Лани возобновила осмотр башни. И уже в следующей комнате ее ждал сюрприз – маленький, скулящий и черный.

– Ой, щенок! – воскликнула девушка.

Она питала слабость к маленьким ласковым животным. Жаль, что гоблин оказался неласковым, а то бы она и его приручила и одомашнила.

Щенок настойчиво требовал внимания, тыкался мокрым носом в заботливо подставленную руку, скулил, просил, чтобы погладили. Возможно, был вдобавок и голоден. Откуда он мог взяться в башне некроманта, Лани решительно не понимала. Разве что для каких-нибудь зловещих магических опытов или для того, чтобы замучить бедняжку. Говорят, некроманты это практикуют, хотя и предпочитают использовать для этих целей людей.

– Я назову тебя… – Она задумалась, как же назвать этот теплый скулящий комочек.

Для начала неплохо было бы определить пол щенка. Лани попыталась пощупать его, но тот вертелся и скулил. Ладно, с именем можно и подождать, не к спеху. Девушка взяла щенка на руки и поспешила к выходу из башни. Нечего малышу делать в этом недобром месте.

Конечно, пришлось поплутать. Башня, с ее точки зрения, была построена тупо и безграмотно. Человек, незнакомый с ее устройством, просто обречен был блуждать в поисках выхода. Впрочем, вскоре ей попались доброжелательно настроенные эльфы, которые указали дорогу к выходу. Лани поблагодарила остроухих, отправилась на поиски лестницы. С ценными эльфийскими указаниями найти искомое оказалось несложным. Лестница вывела ее во внутренний двор, где эльфы уничтожали магией останки нежити.

Нанок сидел на холме, положив руку на Томагавку. На душе было пусто и холодно, ни мыслей, ни желаний не осталось. Звездное небо постепенно бледнело, новый день готовился вступить в свои права. Варвар глотнул вина, заботливо оставленного кем-то из эльфов. Новый день… новая боль… Ему уже приходилось терять близких людей – но кто может привыкнуть к таким потерям? Явно не он, одинокий, беззащитный и глубоко несчастный варвар с далеких гор. Невозможно к такому привыкнуть…

– Хозяин, ну не грусти ты, – подала голос секира. – Другую девку найдешь, все приложится. Красивая была, конечно, руки такие ласковые…

Нанок в бешенстве сжал топорище так, что побелели костяшки пальцев.

– Ай! Хозяин, не надо! – полузадушенно заверещала секира. – Ну прости глупую железку, сказала, не подумав.

Варвар нехотя разжал руки. В самом деле, не хватало еще с собственным топором драться. Что-то ты, брат варвар, совсем расклеился. Сейчас бы драку хорошую, чтобы хоть на минуту забыться, избавиться от этой боли. Или поспать, только сон никак не идет. Стоит закрыть глаза, и перед глазами сразу ее лицо. Да и если не закрывать – то же самое.

Нанок коснулся пальцами арфы, которая принадлежала Тиле. Осторожно перебрал струны, арфа отозвалась печальным переливом. Нет, он не будет на ней играть. Все равно не получится так, как умела зеленоглазая эльфийка. Лучше и не пытаться.

– А знатная была драка. – Секира изо всех сил старалась как-то отвлечь его от невеселых дум. – Как мы им наваляли, а?

– Слушай, – со скрытым бешенством в голосе сказал варвар. – Если ты сейчас же не заткнешься, отнесу к болоту и утоплю к блиновой тетушке, понятно?

– Да понятно, понятно, – торопливо отозвалась секира. – Экие вы, люди, нежные! А мне каково в жизни пришлось! Только привыкнешь к человеку, подружишься, станешь ему близкой, а его раз – и убили. Или сам помер. Не живут люди долго, они ведь не секиры. А у меня тоже чувства есть! Ты что думаешь, если железная, так и вовсе бесчувственная?

– Прости. – Варвару стало стыдно. В самом деле, что он на Томагавку накинулся? Секира разве в чем виновата? – Ты права, только прошу, помолчи немного.

Секира заткнулась, то ли обиженно, то ли понимающе. Мимика у нее бедная, так вот с ходу и не разобрать. Впрочем, результат Нанока вполне устраивал.

Тихонько потрескивал костер, разбрасывая мелкие искры. Звезды на небе были уже почти не видны. Варвар еще раз приложился к бурдюку, отхлебнул вина. Прекрасный эльфийский напиток не веселил, как раньше, не позволял даже забыться в тяжелом пьяном сне. Это уже третий бурдюк, а напиться никак не получается.

Осторожно подошел и сел рядом воин. Человек из дальнего таинственного края, называемого Гардарики. Нанок помнил даже имя воина – Боресвет. Не глядя, протянул ему бурдюк с вином. Может, легче будет напиться в компании?

Боресвет так же молча отхлебнул вина и вернул бурдюк варвару. Слов утешения у него не было, да и бесполезны они сейчас. Что ни скажи – все кажется фальшивым и ненужным.

Скривившись от боли, к костру подошел молодой маг. Точнее, ученик мага, а еще точнее, конкретно Мастера Лура ученик. Хотя в последнем бою он такое показывал, что учеником парня обозвать просто язык не повернется. Варвар видел, как сотканное из тьмы копье поразило его в грудь, и считал, что парнишка погиб в этой битве. Ан нет, живехонек, эльфы его откачали и подлечили. Жаль, Тилу не смогли…

При этой мысли в сердце варвара будто вонзили раскаленную иглу. Пряча мокрые глаза (мужчине негоже показывать слезы), он приложился к бурдюку, потом передал его юному магу. Кажется, его Талем зовут.

– Эльфийское, – одобрил тот. – Неплохое вино. Ты, кажется, Нанок?

– Он самый, – признался варвар. – Из Кассарада я.

– Что-то слышал, – отозвался уже Боресвет. – Это горы такие, да? Надо будет заглянуть как-нибудь. Давно гор не видел, все степи да равнины.

– А я вот моря не видел, – пожаловался Таль. – Вообще никогда. Столько о нем рассказывают, вот бы взглянуть хоть раз…

– Лучше один раз увидеть, – согласился воин. – А еще лучше, в натуре, два раза, и искупаться. Вот ты, Нанок, море видел?

– Видел. – Варвар с удивлением почувствовал, что может уже не только дышать, но и разговаривать. Молодцы все-таки эти двое, не лезут утешать, не дают советы, просто сидят рядом и разговаривают о море. – Даже плавал на галере когда-то.

– Небось пиратствовал? – усмехнулся Боресвет. – В натуре, подходящее занятие для воина. Я тоже вот когда-то…

Он глотнул вина и начал рассказывать длинную историю о своих похождениях. Нанок кивал головой, чувствуя, что наконец-то засыпает. Глаза слипались, тело было вроде как чужое. Подействовало ли вино, или усталость после битвы, или спокойный голос гардарикца, но варвар растянулся у костра во весь свой немаленький рост и заснул.

– Не буди его, – шепотом предостерег Боресвет Таля. – Пусть поспит. Девчонку у него убили, он тут всю ночь просидел у огня, ни с кем не разговаривая. Учитель ваш пытался его успокоить, так чуть топором по башке не получил. Пусть поспит, душевные раны только сон и лечит. И вино еще, может быть.

Таль промолчал. Варвара было жаль, этот могучий жизнерадостный чужеземец сейчас был бледной тенью себя самого.

– Чем и плохо быть счастливым, – негромко сказал Боресвет, – что когда счастье свое теряешь, жизнь становится адом.

– А если не теряешь? – спросил Ларгет.

– Рано или поздно все равно теряешь, – вздохнул воин. – Не бывает вечного счастья. И вечной любви тоже не бывает… В сказках разве что…

Лани вышла из башни. Занятые своим делом эльфы не обратили на нее внимания, что в общем-то довольно обидно. А вот собачий щенок их отчего-то крайне заинтересовал. В принципе, ничего удивительного – эльфы зверушек любят, и те им частенько отвечают взаимностью, причем не только в гастрономическом плане. Однако причина неожиданного интереса к щенку крылась в другом.

– Болонка тьмы! – перепуганным фальцетом заверещал какой-то эльф. Вообще-то голоса у эльфов что надо, им бы в опере петь, так что как же сильно надо было перепугаться, чтобы этак вот петушком заголосить.

– Уничтожь ее! Немедля! – Это уже другой эльф сделал попытку установить общение. И для облегчения переговоров натянул лук.

– Вот уж нет! – Это наиболее литературный пересказ ответа Лани. – Не знаю я никаких болонок тьмы, а щенка обижать не дам!

– Ты не понимаешь! Это же – исчадье мрака, квинтэссенция некромантии! Он – абсолютное зло, тварь Великой Тьмы…

– Сам ты… тварь, – обиделась Лани. – Он маленький и беззащитный щенок, а не то, чем вы тут его обзываете. Кыш отсюда, остроухие, не то я за себя не отвечаю!

Кышать с дороги эльфы явно не собирались. Более того, еще несколько уже налаживались к стрельбе, доставая свое грозное дальнобойное оружие. Лани беспомощно оглянулась по сторонам. Как на зло, никого нет из своих, а явно свихнувшиеся эльфы готовы и ее нашпиговать стрелами заодно со щенком. И как, интересно, отбиваться, если обе руки заняты? Одно она знала точно – погубить щенка она им не даст.

– Что здесь происходит? – Мастер Лур подоспел, как всегда, вовремя. Такая уж у магов особенность – всегда поспевать вовремя… или не поспевать вовсе, если уж совсем никакого желания.

– Щенок тьмы, – коротко сказал эльф и тут же понял, что сказал что-то не то. Пришлось добавить: – То есть болонка тьмы, только маленькая.

– Интересно. – Судя по выражению лица, маг не соврал, ему и впрямь было интересно. Впрочем, можно ли что-то твердо утверждать, имея дело с магами?

Учитель, он же Мастер Лур, подошел к Лани и внимательно осмотрел щенка. Тот заскулил обрадованно и полез общаться. Маг протянул ему открытую ладонь, щенок тут же приложился к ней языком. Недовольно фыркнул – видимо, магические ладони не соответствовали его эстетическим представлениям.

– Щенок болонки тьмы, крайне интересно. Я слышал, они рождаются маленькими, а потом за неделю взрослеют. За это время создавший его некромант дрессирует и накладывает на него свою матрицу. После чего эта гончая служит ему верно и преданно. Забавно то, – продолжил он лекцию, – что на изнеженных болонок сии существа нисколько не походят. Видно, и некроманты порой пошутить любят…

– Это тварь тьмы, – неуверенно сказал кто-то из эльфов. – Не должно ей жить на свете…

– Сейчас это обычный щенок, – резко ответил маг. – Да, он создан из тьмы, но он свободен пока и от добра и от зла. А уж что из него получится – от нее зависит.

Он кивнул Лани, и девушка, прижав щенка к груди, скользнула мимо эльфов. Сердце ее отчаянно стучало, и малыш затих, прислушиваясь к новому звуку. Пристыженные эльфы неохотно убирали луки в чехлы. Лани обернулась к ним:

– А еще светлые… Стыдно, господа эльфы!

И, отпустив эту последнюю шпильку, девушка с достоинством удалилась. А какого блина! Еще миг, и эти перепуганные придурки стрелять бы начали. Причем, скорее всего, без промаха, как эльфам и полагается. Нет, ну это надо же!

Бол проснулся от негромкого разговора где-то рядом и сразу навострил уши. Спал он довольно крепко и если уж просыпался, то только для того, чтобы послушать что-то важное. Для всего остального просыпаться вовсе не стоило.

– …завтра отправляемся в школу.

Он опознал голос Таля.

Ага, значит, друг-приятель очнулся от смерти живым и здоровым. Надо сказать, что, когда Ларгета принесли окровавленным и бездыханным, Бол ревел в голос и порывался пробиться к телу. Как, впрочем, и Лани. Причем девчонке, в отличие от него, это удалось. Правда, трое эльфов приобрели полосатый оттенок лица после ее когтей. У него, у Бола, когтей не было, а потому и результаты были куда скромнее. Вдобавок те же эльфы, что стеснялись слегка врезать девушке, с Болом особо не церемонились, и пару-тройку пинков он заслуженно получил. Впрочем, быстро подошла Тиллатаэль и успокоила обоих. Да, дескать, будет жить. Недолго, конечно, и мучительно, но будет. Впрочем, вы, люди, все так живете – недолго и мучительно. А он, может, вас обоих вместе взятых переживет, потому как показал себя крутым магом. Так что отойдите и не мешайте.

Надо сказать, лечить эльфийка умела. Вмиг залатала раны, но на этом не успокоилась. Сев у обнаженного тела Таля (Лани, паршивка такая, так и пялится куда не надо, пользуясь бессознательным состоянием его друга), она начала делать странные движения руками и что-то напевать при этом на эльфийском. К разочарованию Бола, желавшего на халяву разжиться свеженьким эльфийским заклинанием, слов он не понял, потому как эльфийский почти не знал. Вдобавок, если бы он запел, бедняга Таль окончательно слетел бы с копыт. Если отсутствие слуха считать талантом, то Бол владел им в полной мере.

Но теперь Ларгет, похоже, окончательно оправился. В смысле от раны. В порядке то есть. А с кем же это он, интересно, разговаривает?

– Может, и поеду.

Ага, это Боресвет. Сомнений в голосе хоть отбавляй. Не особо он, видать, в школу рвется. Наверное, имел уже в детстве печальный опыт.

– Да тебя же никто там не заставляет остаться, – уговаривал Таль. – Посмотришь, с Мастером Коэто поговоришь. Такого воина, как он, еще поискать. Уж в Квармоле точно не найдешь, за Гардарики вашу не поручусь.

– Да? – В голосе воина появился интерес. – Что ж… децил поглаголить я не прочь. Глядишь, и новому, в натуре, чему научусь. Все лучше, чем домой-то возвращаться.

– Почему? – полюбопытствовал Таль.

Вовремя, надо сказать, полюбопытствовал: еще миг – и Бол сам бы спросил. Жутко интересно ведь, отчего это ему домой не хочется.

– Ты, пацан, женат когда-нибудь был? – вопросом ответил Боресвет.

– Нет, – озадаченно ответил Ларгет.

– Поперло тебе, в натуре. А я, дурак, попал по жизни. Теперь не отмажешься, хоть кипятком в две струи писай. Рюхаешь?

Таль озадаченно рюхал. То есть думал и понимал. Бол решил взять себе на заметку – женятся одни дураки. Хотя, возможно, женятся они еще будучи умными, а дураками становятся после. Надо бы это проверить экспериментально. Например, на Тале. Его, конечно, жалко, но все же не так, как самого себя. Вдобавок и подруга у него уже вроде как есть.

– То есть жена тебя там ждет? – сообразил Ларгет. – Вот почему ты на мир посмотреть поехал? Чтобы домой не возвращаться?

– Угу, – мрачно ответил Боресвет. – Не знаю, как тут у вас, а у нас в Руси Голуньской развод законом чисто не предусмотрен. В Домострое так и записано: хрен с маслом – пожалуйста, а вот развод – ни-ни. В натуре, братан, так и сказано. Второй раз моя кикимора меня уже из дому не отпустит. Дура дурой, а не отпустит. Так и придется до смерти не на мир, а на жену глядеть. Да я себе лучше буркалы выколю, в натуре!

– Вы бы потише бакланили, чуваки, – включилась в диалог секира. – Хозяин проснется, всем кирдык будет. Вам хлебало разобьет, меня в болоте утопит…

– О чем это она, ты понял? – спросил Таль Боресвета.

– Ясен пень, – удивился тот. – А ты разве нет?

– Я в языках не очень, – сознался Ларгет. – Хуже меня в них разве что глухонемые шарят.

– Это точно, гоблин, – подал наконец голос Бол. – Я смотрю, ты все же ожил, несмотря на все старания эльфийских врачей? Бедняги так старались избавить мир от твоего надоедливого присутствия… и где результат, я вас спрашиваю?

– Послушай, добрый калека… – начал Таль.

– Я не калека, – возмутился Бол.

– Это, поверь, ненадолго, – успокоил его Ларгет. – Так вот о чем я – почему бы тебе не поспать и не помолчать до утра. Мы тут о серьезных вещах говорим.

– Так уже утро, – возмутился Бол и ткнул пальцем в светлое небо. – Вон уже солнце из-за горизонта ползет. А вон Учитель идет вместе с Лани. Утро, я тебе точно говорю.

Таль немедленно обернулся. Бол не соврал, хотя с него сталось бы. Действительно, Учитель. Действительно, Лани. А что это у нее на руках такое, интересно? На щенка слегка похоже. Нет, это только она может, девчонка шальная. Отыскать щенка в башне некроманта. Или это зомби щенка? Боресвет говорил, зомби птиц он здесь уже видел…

– Привет!

Голос радостный, щенка к груди прижимает. Да, повезло малышу…

– Ты уже ожил? Эльфы говорили, жить будешь. Им, правда, никто не верил, они же народ такой, правды нипочем не скажут, даже если и не соврут.

– И тебе того же. – Ларгет неожиданно смутился. – А что это у тебя за живность такая?

– Это болонка тьмы, – торжественно сообщила девушка. – То есть пока еще щенок тьмы. Но Учитель говорит, через неделю она будет вполне умной и взрослой.

– А пока будет грызть мои сапоги и меч Боресвета, – подал голос Бол.

Боресвет поспешно убрал меч подальше, неодобрительно покосившись на щенка.

– Очень удобный зверь, – сказал Учитель увлеченно. – Жрет все подряд, включая железо, и при этом совершенно не гадит. Мечта кинолога, блин!

– Железо, говорите, жрет? – осведомилась секира. – Знаете что, держите-ка эту штуку от меня подальше. Только этого мне и не хватало…

Таль осторожно протянул руку к щенку. Тот зарычал настороженно и лязгнул зубами. Ларгет едва успел отдернуть ладонь.

– Верный способ остаться без пальцев, – одобрил Учитель. – И эльфы вряд ли пришьют потом. Хотя… блин их знает, остроухих, может, и пришьют.

– Это свой, – строго сказала Лани щенку. Тот недоверчиво посмотрел на нее и коротко тявкнул. То ли понял, то ли понял опять же, но не поверил.

– Как ты его назвала? – спросил Ларгет.

– Никак, – пожала плечами девушка.

– А что, оригинальное имя, – порадовался Бол. – Привет, Никак! Кусать не будешь?

Щенок перевел на него взгляд. Глаза у него были черные и внимательные, и слово «буду» читалось в них так же ясно, как если б было написано на стене крупными буквами.

– Познакомь его с остальными, – приказал маг. – Иначе кто-нибудь точно без пальцев останется. Меня он уже знает, можешь не представлять.

Таль первым протянул руку, прямо скажем, не без опаски. Щенок тьмы по имени Никак уже успел продемонстрировать потрясающую реакцию. Оставалось надеяться, что пальцы Ларгета все же не являются основой его меню.

– Это Ларгет, – сказала Лани щенку. – Он свой, понял? Кусать нельзя!

Щенок внимательно ее выслушал и потянулся к открытой ладони. Таль внутренне напрягся, но тот лишь понюхал руку. Затем лизнул, закрепляя знакомство.

– Видишь, какой умный? – просияла Лани. – Мог ведь и откусить к блину. А остроухие гады из него чуть ежика тьмы не сделали своими стрелами. Живодеры!

Следующим знакомиться решил Бол. Как и следовало ожидать, он сразу полез к щенку целоваться и едва не остался без носа. Только строгая команда Лани позволила ему сохранить шнобель до лучших дней. То есть до следующего раза.

Боресвет, судя по всему, с собаками обращаться умел. Даже с маленькими. Щенок спокойно обнюхал его ладонь и лизнул ее, не делая попыток закусить пальцами. Подошедший гоблин от знакомства с собакой категорически отказался.

– Моя его не хочу, – заявил он, подозрительного осматривая щенка.

– Он же совсем маленький, – попробовала уговорить его Лани.

– Большая вырастет, – отказался гоблин от знакомства.

Девушка пожала плечами. Не хочет и не надо, чучело зеленое.

Проснулся варвар. Несколько долгих секунд он непонимающе смотрел на собравшуюся толпу, недоумевая, откуда они взялись. Потом пожал плечами и попытался улечься обратно, но Лани тут же пристала к нему со щенком. Пришлось и ему познакомиться с Никаком. Варвар щенку явно понравился, он не только не попытался откусить ему что-нибудь ценное, но и сразу полез к нему, собираясь поиграть. От этих попыток Нанок благоразумно уклонился, но спать ему уже не хотелось.

– Ладно, пора в дорогу, – сказал наконец маг. – Я поработаю над заклятием портала, а вы можете пока сходить посмотреть на башню. Эльфы как раз приготовили все для ее разрушения. Зрелище будет эффектное.

– Пойдем скорее, – загорелся Бол. – Когда еще такое увидишь.

– Пожалуй, я бы тоже взглянула, – сказала Лани. По части любопытства Болу она ничуть не уступала, а остальных превосходила на голову.

Таль пожал плечами. Можно, конечно, и на башню взглянуть, хотя он с большим интересом посмотрел бы, как ставить заклинание портала. Только вот при Учителе этого ведь не скажешь, мигом такой пистон получишь, что небо с овчинку покажется.

Варвар и Боресвет тоже особого энтузиазма не выказали. Гоблин же вообще не понял, о чем речь. Гоблины вообще пониманием по жизни не отличались. Однако пошли, как ни странно, все. Что ни говори, стадный инстинкт – великая сила.

Башня стояла, освещенная утренним солнцем. Красиво так стояла. И рухнула красиво, с грохотом и столбом пыли. Лани восторженно завизжала, щенок тявкнул.

– Красиво пошла, – одобрил Бол. – Еще бы спецэффектов побольше.

– Эх, столько жилплощади на слом, в натуре, – вздохнул Боресвет.

– Не наше – не жалко, – флегматично отозвался варвар.

Таль заметил, что он потихоньку начал оживать. Во всяком случае, уже не походил на ту бледную скорбную тень, что они видели ночью.

– Ты пойдешь с нами в школу, Нанок? – спросил Таль.

Варвар пожал плечами:

– Да мне все равно, куда идти. Или не идти…

– Тогда пошли, – предложила и Лани. – Думаю, Мастер Лур будет рад тебя видеть. Что здесь одному-то делать? Эльфы уйдут…

– Моя не идти, – отказался гоблин, хотя ему никто ничего не предлагал. – Моя домой идти, в горы. Мы с вы и так долго шастать в чужое место.

– Это в какое такое место вы шастать? – подозрительно спросила Лани, оглядывая сразу всех мужчин.

Таль на всякий случай сделал невинные глаза. Вполне реально, что кто-то сейчас получит незаслуженное, и было бы нежелательно, если влепят ему.

– Идите все сюда, – позвал Учитель, спасая кого-то от неправильного гнева.

Все, кроме гоблина, поспешили на зов.

– Моя не идти, – уперся гоблин, подозревая, что его потащат силой.

– Ладно, леший, счастливого пути, – прогудел Боресвет, пожимая ему руку. Следом за ним попрощался Таль, потом Бол хлопнул зеленого по плечу.

– Ты письма пиши, не забывай.

– Моя и говорить-то не очень, – буркнул гоблин.

Лани подошла и поцеловала гоблина в щеку. Ей даже не пришлось вставать для этого на цыпочки. На ощупь щека была, как крупная терка. Нет, так без губ запросто можно остаться, решила девушка и зареклась на будущее целоваться с гоблинами.

Портал сиял огненно-синим светом. Так же как и тот, через который они попали в Леданию. Таль ощутил на миг искушение исследовать его заклятием познания, но вряд ли это было разумным в присутствии Учителя. Еще неизвестно, какой пистон за прошлые приключения вставят. Впрочем, Ларгет подозревал, что Учитель не так уж сильно на них сердится. Хотя причины столь странной снисходительности для него оставались тайной.

– В портал заходим по одному, – предупредил Учитель. – Я иду первым, Нанок замыкает. Начинаем по моему сигналу.

И он скользнул в открытый зев портала. Следом тут же шмыгнул Бол, за ним – Лани. После нее в портал вступил Таль.

Тьма сомкнулась вокруг него, на миг показалось, что из нее доносятся какие-то звуки. В следующий миг он стоял уже на школьном дворе.

Всеблагой Творец! Такого он никак не ожидал увидеть. Столовая, покои учеников, кузница – все деревянные здания обратились в пепел. Кое-где валялись недогоревшие бревна, торчали сиротливо печные трубы. Главная башня была наполовину разрушена, камни из ее стен образовали целый холм. Тут и там валялась бесполезная утварь, Таль углядел на земле красную рубашку Забора, рваную и грязную. Вытаращив глаза, он смотрел на то, что осталось от школы, и увиденное казалось страшным сном.

В себя его привел отчаянный крик Учителя. Ларгет оторвался от созерцания руин и бросился к нему. Учитель был завернут в прозрачный искрящийся кокон так крепко, что не мог шевельнуть и пальцем.

– Не подходите близко! Здесь ловушка! – крикнул он Талю и Болу, которые уже собирались броситься на помощь. – Это Сугудай, его работа. Возвращайтесь в портал!

– Но, Учитель, может, мы сможем помочь… – начал Таль, но тот перебил его:

– Мне уже не помочь. Я не смогу удержаться более минуты. Портал Сугудая вот-вот утащит меня, и я не смогу удержать собственный портал. Быстрее!

Первой бросилась к порталу Лани, за ней – Боресвет. Ларгет нырнул последним, все еще не оставляя надежды хоть как-то помочь Учителю.

– Да быстрее, копуша! – простонал тот, и Таль, отбросив сомнения, нырнул в портал.

Снова тьма окружила его на короткий миг. А в следующее мгновение Ларгет стоял на том же холме, откуда они и начали переход. Перед ним медленно угасал портал, рассыпая синие искры. Таль тупо смотрел на умирающее заклинание и вдруг неожиданно для себя сел прямо на землю и заплакал. Горько и безнадежно, как обиженный ребенок.

Рядом сел варвар и положил ему на плечо руку. В его глазах Ларгет увидел понимание и сочувствие, и еще боль, что была сродни его боли. На другое плечо легла теплая ладошка Лани. Он не обернулся. Слезы еще текли из глаз, но отчаяние медленно уходило.

– Это тот самый Сугудай, которому некромансер тапки в зубах носил? – негромко спросил варвар.

Ларгет молча кивнул головой.

– Тогда у меня к нему должок. – Нанок кровожадно оскалился. – Не плачь, парень. Ты не один. Спасем мы твоего Учителя.

Таль вытер рукавом слезы. Да, еще не все потеряно, Учитель жив, хотя и находится в руках своего злейшего врага. И все-таки надежда есть!

Глава 7

Ледания оказалась не готова к войне. Интересные пироги – любая страна, на которую напали, к войне оказывается не готовой. И наоборот: та, что агрессию учиняет беззаконно, готова к ней на все сто. Интересные совпадения, что и говорить.

Фараданцы продвинулись довольно далеко, перекрыв все пути в глубь страны. Посланное из столицы войско они победили два раза и наверняка победили бы и в третий, если бы догнали. Но превзойти в скорости бега побежденных еще никому никогда не удавалось.

Бельгард, впрочем, держался уверенно. Три штурма, кстати не очень хорошо подготовленные, разбились о серый камень стен, словно вода о скалы. Фараданцы почесали в затылках и решили, что без катапульт, таранов (которые в Фарадане называли «баранами» за интимную связь с воротами, новыми и не очень) или хотя бы штурмовых лестниц город не взять по-любому. Слишком уж высоки стены. Не перепрыгнешь, даже если с шестом.

Вот и стояла под стенами армия, ожидая, когда обещанные осадные орудия и прочий хлам прибудут из Фарадана. А там были свои проблемы. Плотники учинили настоящую забастовку, требуя повышения заработной платы и восьмичасовой рабочий день. Творец ведает, где они подобного нахватались, но разговор с мятежниками был короткий. Зарплату – плетями, рабочий день – пока солнце светит. Кто недоволен, уволить посредством повешения.

Недовольными, как ни странно, оказались все. Почесав опять же в затылках, плотники нашли альтернативный способ увольнения – повальное бегство. Правда, выходного пособия и подъемных при этом отчего-то не платили, но и при другом раскладе они тоже немного получали. Два медяка на глаза, и не более того. Плюс похороны со скидкой.

Подобный расклад озадачил высшее армейское руководство. В наличии имелся лишь полк тяжелой пехоты, охранявший военные мастерские в Фарадане. Тяжелые пехотинцы угнаться за легконогими плотниками, в которых вдруг прорезался редкостный легкоатлетический талант, не могли. Уж слишком они были тяжелые, да и доспехи с оружием кое-чего весили. А конница вся уже ушла в Леданию на временное место жительства. Вот и выходило, что армия вторжения осталась без осадных приспособлений. Притом что упомянутое руководство успело уже употребить отпущенные на эти цели деньги.

Шестеро генералов и один заслуженный маршал посовещались между собой и решили, что войну надо проигрывать. Чтобы концов не осталось. Потому как за растрату можно было влегкую и на каторгу угодить, а за поражение – максимум звездочку снимут. С фуражки. Ну то есть со шлема, конечно, – кто же на войне фуражки носит?

Тут их ждал неприятный сюрприз. Чтобы проиграть сражение, надо было сначала найти армию неприятеля. А Ледания, повторяю, к войне была не готова. Защитники же Бельгарда выходить из-за стен отказывались наотрез, и договориться с ними возможности не было. Не раз и не два выходили парламентеры с белым флагом из рядов фараданцев, но стена была слишком высока, и бельгардцы просто не слышали, что они там кричали снизу.

Генералы обыскали всю походную библиотеку в поисках книги «Как быстро и красиво проиграть войну». Книга такая существовала и являлась мемуарами маршала Тупогана. Маршал, который за всю жизнь не выиграл ни одной битвы, даже при троекратном превосходстве в силах, был главным авторитетом в этой области. К сожалению, книги его найти не удалось. То ли забыли взять в спешке, то ли не только генералы относились к войсковому имуществу без должного уважения. В ходе прений возникло мнение пригласить упомянутого маршала лично на должность военного консультанта, но армейский библиотекарь клялся и божился, что тот двести лет как умер. Всыпав библиотекарю плетей за то, что не уберег светило фараданской литературы от летального исхода, генералы занялись проработкой вопроса, как проиграть сражение, не имея в наличии противника.

Маршал Лабортан, человек заслуженный, храбрый и пожилой, предложил идти к столице Ледании. Дескать, рано или поздно, но какие-нибудь войска найдутся. Ледания – страна большая и сильная, не может же быть такого, что не осталось у нее больше ни пехоты, ни кавалерии. А если, дойдя до самой столицы, ничего отдаленно похожего не обнаружат, всегда можно будет вернуться обратно под предлогом отсутствия продовольствия и фуража для лошадей. А также походных шлюх для солдат и офицеров.

В военном деле главное – принять решение. Остальное приложится само. Возможно, не так и не туда, куда планировалось, но приложится обязательно.

– По ходу мы в этом лесу заблудились, – сказал принц.

– Редкая способность замечать очевидные факты, – одобрил Лем. – Вдобавок нельзя говорить «по ходу». Это ведь сленг, даже, можно сказать, жаргон какой-то. Лицу королевского пола не к лицу такие вот фразочки.

– Слушай, ты можешь говорить серьезно? – возмутился принц.

– Никак нет, ваше бескоролевское высочество, – четко отрапортовал шут. – Должность у меня такая… несерьезная. Вдобавок, если я тоже в черную меланхолию ударюсь, ты ведь, морда королевская, повесишься.

– Оскорбление короны, – безучастно констатировал Орье. – Карается повешением или отрубанием верхней части туловища, именуемой головой. Для людей благородного происхождения, разумеется. Ввиду смягчающих обстоятельств, приговор может быть заменен вырыванием ноздрей и ссылкой на каторгу сроком на две жизни.

– С тобой путешествие – само по себе каторга, – хмыкнул шут. – А что до ноздрей, так их тут любая зверюга оторвет. С башкой вместе, как лицу благородного происхождения.

– Ох и язва ты! – в сердцах воскликнул принц. – Ну никакого уважения к лицу королевской фамилии. Лучше бы пожрать чего достал. Ты же вроде из лука лучше прочих стреляешь, мог бы и завалить оленя какого-нибудь.

– Угу. Как только – так сразу. Да ни один охотник оленя не завалит, если лука нет.

– Так надо было еще в Квармоле озаботиться, – сварливо заявил принц. – Побег кто готовил, я, что ли? Взял бы с собой лук, сейчас бы и горя не знали.

– Слушай, твое ненормальное высочество, – озлобился шут. – Мы что, по лесам собирались шляться, будто эльфы какие? Кто же знал, что в этой блиновой Ледании блиновая война начнется? Я, блин, шут, а не ясновидец. А будь ясновидцем, нипочем бы с таким бестолковым принцем не связался. Здоровье дороже.

– Ладно, извини, – буркнул принц. – Достало все просто. Жрать-то нечего, второй день уже. Неправильно это, если принцу жрать нечего…

– Угу, а шуты вот духом святым питаются. Зато три раза в день. Вчера вон ягоды и орехи хрумкали. А если бы ты грибы ни за что ядовитыми не обозвал, и их бы съели.

– Нечего было одни мухоморы собирать. Я-то как принц в грибах разных разбираться не обязан, но уж мухомор-то отличить даже ты бы мог.

– В жизни грибы не собирал, – честно сознался Лем. – Вообще не знал, что они вдобавок и ядовитые бывают. Ладно, с голоду не помрем, а тебе жирок подрастрясти не мешает.

– На себя посмотри, – возмутился принц. – Отъел ряшку на придворных харчах, в воротник не пролезает. А принц, надежда страны, голодать должен…

– Ничего, вот выйдем к жилью, отожремся, – оптимистически заметил шут. – Не может же быть, чтобы этот лес, да засохнут его корни, бесконечным был. Да и орехи с ягодами еще не перевелись, хвала Беодлу…

– Говорят, палкой можно птицу сбить, – сказал принц.

– Только если ее к дереву привязать. Тогда попытки с пятой собью. Где вы тут птиц видели, ваше высочество? Они ж на деревьях все. А я по деревьям лазать не обучен…

– Я тоже, – сознался принц. – Но, если мяса сегодня не добудем, я повешусь к блину.

– Принцу это не положено, – авторитетно заявил шут. – Можете броситься на меч, ваше высочество, если на сие имеется ваше высочайшее желание. Меч, если хотите, могу поточить. Для такого случая – не жалко.

– Если б не эти фараданцы, были бы уже в Беларе. Ну отчего этим идиотам понадобилось объявлять войну в столь неподходящее время?

– Дикари-с, – флегматично заметил шут. – Нам еще повезло, мой высокородный друг, что мы вовремя успели удрать от этой конницы. Ребята серьезно были настроены, порубили бы в мелкую крошку или даже в капусту.

Громкий рев оборвал их увлекательный диалог. Принц мгновенно выхватил меч, шут последовал его примеру. Рев прозвучал ближе, затрещали, ломаясь, кусты. Еще миг – и на поляну вывалил здоровенный медведь. Озадаченно зарычал на принца – похоже, людей давно не встречал и не мог решить, что делать дальше.

– О! Мясо халявное, – обрадовался шут.

– Уверен, что он о тебе то же самое думает, – мрачно ответил принц, отступая на шаг. – Ты хоть знаешь, как на медведя надо охотиться без собак, лошадей и пик?

– Я слышал, можно яму вырыть, – неуверенно ответил Лемур.

– Конечно. А медведя подождать попросим.

Упомянутый зверь радостно взревел и поднялся на задние лапы. Зверюга, прямо скажем, попалась знатная. Большая зверюга попалась. И голодная вдобавок. Да притом еще черного цвета. Принц попытался припомнить, не ядовиты ли черные медведи, но знания на эту тему отсутствовали. Оно и понятно, он все-таки принц, а не Большая Квармольская Энциклопедия в двадцати пяти с половиной томах.

– Тебе чего? – заорал на него шут. – Сядь, не мешай людям разговаривать.

Медведь озадаченно покрутил башкой и исполнил приказ.

– Дикий совсем, – пожаловался шут. – На приличных людей бросается. Мы ведь приличные люди, правда, ваше голодное высочество?

– Может, обознался? – предположил принц, подозрительно косясь на медведя.

– Как же нам это халявное мясо завалить-то? – перешел Лемур к животрепещущей теме.

– Мечом тяжело, может когтями достать, – рассуждал принц. – А у нас больше ничего из оружия и нет. Так что нечего и рассуждать. Защищайся, сэр медведь!

Зверь с готовностью поднялся на задние лапы и заревел. Защищаться он явно не собирался, а, напротив, хотелось ему атаковать отчего-то. Так что защищаться пришлось самому принцу. Выразилось это в том, что он бегал от зверя по всей поляне, уклоняясь от хищных лап. Увлекшись, медведь совсем забыл о шуте, который о медведе совсем не забыл. Подобравшись сзади, он ловко полоснул зверя по ляжке, тут же отскочив назад. Вообще-то он метил по сухожилиям, но не попал. Впрочем, и так неплохо получилось.

Медведь – он ведь в чем-то похож на варвара. То есть более одной мысли в его лохматой башке не задерживается напрочь. Только он переключил внимание на шута, как принц ударил его мечом в бок. После чего получил заслуженный удар по физиономии лапой. Удар попал вскользь, поэтому принц сохранил голову, потеряв всего лишь меч и сознание.

Лемур остался один на один с противником. Правда, медведь о нем на время забыл, занятый важным делом обнюхивания принца. Ему пришлось о себе напомнить, иначе бы косолапый вполне мог открутить его высочеству башку. Он ведь не рыцарь, медведь-то, ему можно.

Шут завопил во все горло и бросился в атаку. Медведи, как он слышал, частенько пугаются неожиданных действий и убегают. Увы, этот оказался смелым. Или просто забыл убежать от страха. Так или иначе, он развернулся и бросился на Лемура.

Огромные лапы со свистом рассекли воздух перед носом шута.

– Эй, так нечестно! – возмутился тот. – У тебя же лапы длиннее, чем у меня меч!

Медведь откликнулся на этот призыв к его совести новым ударом. Шут успел увернуться. Следующий удар лапы он попытался парировать клинком. Вроде бы получилось, медведь снова взревел от ярости и боли в окровавленной лапе. Лемур поднялся с земли и почесал новенькую шишку на лбу. Все-таки силы у медведя было побольше, чем у него.

Теперь было понятно, что миром им никак не разойтись. Медведь от крови совсем озверел, и шуту приходилось прилагать все силы, чтобы от него уворачиваться. А поскольку, как было замечено раньше, сил у зверя было немного побольше, то Лемур скоро начал уставать. И главное, эта бестолковая беготня ему мешала разработать правильный победоносный план. Попробуй придумать даже что-то неправильное и непобедоносное, бегая по поляне и размахивая мечом. Дело нелегкое, прямо скажем.

В это время очнулся принц. Занятый легкоатлетическими упражнениями, Лемур даже не заметил этого. Орье некоторое время тупо смотрел за этой корридой, потом поинтересовался:

– Эй, что здесь происходит?

Шут, порядком уже подуставший, вопрос игнорировал. Зато услышал медведь и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросился к принцу. Наверное, для того, чтобы дать правильный и четкий ответ. Тот, впрочем, решил не дожидаться и дал деру. Меч подобрать так и не удалось, поэтому пришлось просто улепетывать от разъяренного зверя.

– Может, его приручить как? – на бегу предложил он шуту.

– Ага. Ты ему еще сдаться за выкуп предложи, – мрачно ответил тот.

Предлагать принц не стал, берег дыхание. Впрочем, тут же стало понятно, что на четвереньках медведь все равно бегает быстрее, чем люди на двух ногах. Именно тогда его высочество понял, отчего на медведя полагается охотиться верхом. И почему настоятельно рекомендуется брать с собой копья с поперечной перекладиной.

– Я слышал, – сказал шут, останавливаясь, – что герои ходят на медведя с одним ножом.

– Отлично, – обрадовался принц. – Нож у меня есть. Теперь бы героя найти…

Искать героя времени не оставалось. Медведь был уже рядом, шумно сопел и собирался встать на задние лапы. Причем отнюдь не для того, чтобы пожать принцу руку. Понимал, должно быть, что его высочество наотрез откажется пожимать мохнатую грязную лапу.

Принц достал нож. Собственно, это был довольно длинный кинжал, хотя мечом его мог бы назвать только слепой карлик. Героем себя Орье не считал, но меч все равно остался на поляне, а другого оружия при нем не было.

– Попробуй достать в брюхо, – крикнул шут. – Оно у него вроде самое уязвимое место.

Медведь заревел, с готовностью подставляя брюхо.

– Живы останемся – канцлером тебя сделаю, – мрачно пообещал Орье, отпрыгивая в сторону. – Умеешь ты советы давать, причем умные и донельзя своевременные.

– Можно еще примотать кинжал к длинной и прочной палке, – выдвинул новую идею Лемур, пользуясь тем, что медведь гоняется не за ним, а за принцем. – Тогда получится самодельное копье.

– Я его на бегу, что ли, делать буду? – огрызнулся, в очередной раз уворачиваясь от топтыгина, принц.

Он наконец-то нашел здоровенную валежину и нырнул за нее. Медведь остановился, озадаченно глядя на препятствие. Пролезть под валежину следом за будущим обедом было нереально. Обойти ее мешали растущие рядом деревья, причем слишком большие для того, чтобы вырвать их с корнем. Подумав, зверь сунул под валежину когтистую лапу, по которой тут же получил кинжалом. Издав обиженный рев, медведь отдернул невостребованную конечность обратно и принялся зализывать рану. Принц, лежа в своем убежище, принялся разрабатывать стратегические планы атаки на противника. Планы были совсем неплохи, но, к сожалению, требовали присутствия егерей и с полдюжины гончих.

Медведь, похоже, со своими планами уже определился и принялся оттаскивать валежину в сторону, зацепив могучей лапой. Что и говорить, зверь им попался неглупый и предприимчивый, точь-в-точь как гардарикский купец. Даже комплекцией похож.

Лемур же вспомнил балладу о том, как один могучий маг разогнал стаю волков еловыми шишками. Или сосновыми, что в общем-то большой роли не играет. Хуже было другое. Во-первых, у них был в наличии медведь, а не волки, и непохоже было, что шишка могла ему нанести существенный ущерб. Да и сама ель, если уж на то пошло. Во-вторых, магом из них никто не был, хотя у принца и имелся в наличии перстень магического происхождения. И в-последних, довольно тяжело отыскать шишки в дубовом лесу.

Как раз в этот момент принц получил доступ к задней лапе зверя, чем не замедлил воспользоваться. Кинжал пробил ступню насквозь, вонзаясь в землю. От яростного рева у Орье заложило уши. Оставив валежину в покое, зверь отбежал в сторону и принялся выковыривать из раны болезненную занозу.

– Пошто зверя мучаешь, живодер? – возмутился шут.

– Я не живодер, – с достоинством ответил тот. – Я браконьер. Только не слишком везучий. Или, наоборот, вполне везучий, раз еще живой.

– Это ненадолго, – успокоил его Лемур.

Эти слова были ошибкой. Вытащив зубами кинжал из раны, медведь обратил на шута свое благосклонное внимание. И с ревом бросился в атаку, явно намереваясь нанести ему повреждения, несовместимые с жизнью. Например, разодрать живот. Или, там, башку оторвать.

Принц же, почувствовав себя в безопасности, принялся философствовать:

– А я вот слышал, что медведи огня не любят.

– Угу, – злобно ответил шут, с трудом избегая удара лапой. – А еще не любят, когда солью на хвост посыпят. Два раза.

– Эй, – принц был явно озадачен, – у медведя же нет хвоста!

– А у меня огня нет! – раздраженно бросил Лемур. – Ты, вместо того чтобы под корягой отлеживаться, помог бы лучше. Чай, не во дворце, чтобы валяться без дела.

Принц принял упрек к сведению и принялся выкарабкиваться из-под валежины. Дело осложнялось тем, что медведь изрядно покорежил убежище, и Орье просто застрял в щели. Впрочем, ненадолго, злобное рычание дикого зверя было отличным стимулом к силовым упражнениям. Принц понял в этот момент, почему «стимулом» во Фланской Империи изначально называли палку, которой погоняли рабов.

По отношению к принцу медведь повел себя вполне спортивно. Дал ему подняться на ноги, не атакуя. Просто был занят, гоняя Лемура между деревьями. Шут даже не пытался контратаковать, ограничиваясь стратегическим, но очень быстрым бегством.

Принц никак не мог решить, что надо делать. Бросаться на медведя с одним кинжалом – чистой воды безумие. Как, впрочем, и с мечом. Огня зверь, возможно, испугался бы, но…

То еще представление – сидеть разводить огонь в виду мечущихся поблизости шута и медведя. Да и огниво осталось на поляне вместе с сумкой и мечом. Делать копье, как присоветовал шут? Тоже не мед, если разобраться. За час-то он управится, только вот от Лемура к тому времени останутся кровавые ошметки да новые сапоги. Однако делать что-то надо, и притом быстро, потому что шут явно держался уже из последних сил.

Как раз в этот момент медведь сумел-таки зацепить Лема лапой за плащ и потащил к себе. Принц застыл в ужасе, шут в ужасе же рванулся прочь. Хорошо еще, что они не поступили наоборот. Застежка плаща не выдержала, и Лемур получил желанную свободу ценой потери ценного имущества. Медведь же, обнюхав плащ и поняв, что тот человеком не является, несмотря на характерный запах, возобновил преследование.

Принц бросился к зверю со спины. Наконец-то хоть одна идея пришла в голову! На ходу он расстегнул плащ и сжал его в руке. Одним прыжком он взлетел на спину зверю и, пока тот ошарашенно размахивал лапами, натянул плащ ему на голову.

– Бей! В пузо бей! – завопил он Лемуру.

Зверь разъяренно ревел, стараясь скинуть с себя принца. Быть ездовой лошадью его высочества медведь отчего-то не хотел. Подскочивший шут одним ударом вогнал клинок в мягкий живот зверя и тут же отскочил назад. От рева содрогнулись могучие дубы. Принц спрыгнул со спины медведя, тот избавился от плаща, но дело было уже сделано. Движения зверя на глазах теряли быстроту и осмысленность, все более походя на агонию. Наконец он рухнул на землю, упрямо продолжая скрести землю могучими лапами. Очень и очень нескоро путники осмелились приблизиться к телу.

– Несговорчивый обед попался, – сказал шут, грустно рассматривая останки плаща. – Есть предложение, ваше охотничье высочество. Я разделываю тушу, а ты идешь искать свой меч и наши сумки. Двигаться рекомендую по следам медведя, он за собой оставил просеку шириной с дворцовый коридор.

– Пожалуй, так и поступим, – согласился принц. Тушу он разделывать все равно не умел, так что пусть Лемур старается, раз уж сам предложил.

Попетлять все же пришлось. Ненормальный медведь бежал отчего-то зигзагами и иногда в несколько сторон сразу. Хотя вполне возможно, что он эту местность ранее неоднократно использовал для утренних пробежек. Поляну принц все же обнаружил, в высокой траве совсем случайно отыскал оброненный меч. С сумками было хуже, медведь тщательно их разорвал, обыскивая на предмет наличия людей.

Собирая разбросанные предметы первой необходимости (а также второй и третьей), принц безбожно ругался на всех медведей мира. При этом страшно богохульствовал, помянув многих святых и богов. Даже Беодлу досталось, Орье не ко времени вспомнил любимую присказку Лемура.

Для того чтобы перетащить пожитки, ему пришлось снять куртку. Качественно разодранные в хлам сумки для этой цели подходили не более чем дубина для бритья.

Обнаружилась и баклажка. Надо же, удивился Орье. А мы-то полагали, что давно все вылакали. Вот что значит не изучить как следует собственный багаж. Спасибо медведю, так бы и вовсе не нашли. Впрочем, немного подумав, принц решил, что доброго слова «спасибо» медведь все же не заслуживает.

Приложившись к горлышку, Орье сделал два глотка. Крепкое вино обожгло гортань, сил сразу прибавилось. Хоть еще раз от медведя бегай по всему лесу. Нет, все-таки интересный способ охоты они открыли, ничего не скажешь. Только вот повторять сей подвиг ну никак не хочется, воля ваша, а старым способом все равно лучше. На фиг такую экзотику. Именно на фиг, там ей самое место, хотя принцу приличнее говорить «к блину».

В отличном настроении он вернулся к телу медведя и Лемуру. Тот как раз отпилил от добычи заднюю лапу и примерялся ко второй.

– А шкуру снять? – вопросил принц.

– Не строй из себя… меня, – огрызнулся шут. – Я тебе кто, скорняк, что ли? Это вы, кровопийцы-аристократы, с простого народа шкуры драть привыкли в неимоверных количествах, а шутов этому не учат.

– Ну ты прям вылитый бунтовщик! – восхитился принц. – Надо же, какого злостного смутьяна пригрела на своей груди квармольская монархия в моем лице! Может, тебя повесить к блину, пока не поздно?

Угрожающее рычание заставило обоих резко оглянуться. Огромный легьяр припал к земле, настороженно наблюдая за людьми.

– Поздно, – внезапно хриплым голосом сообщил шут. – Меня сейчас есть будут. Хрен ты меня теперь повесишь, тиран!

Он осторожно пятился, не сводя глаз с огромного зверя. Легьяр, явно готовый уже прыгнуть, отчего-то передумал и стал осторожно приближаться к людям. Те медленно отступали, не желая переводить случайное знакомство в интимное. Впрочем, тут же выяснилось, что зверя больше привлекала туша медведя. Собственно, странного в этом ничего не было – мяса в ней было побольше, чем в обоих людях, вместе взятых, вдобавок драться за него не нужно.

Ухватив тушу зубами, зверь потащил ее в глубь леса, не обращая больше внимания на перепуганных людишек. Вид у него был более чем довольный, ранняя вечерняя прогулка принесла легьяру удачу. А заодно и ужин, который плавно перерастет в завтрак.

– Вот животное, а? Стырил нашего медведя! – возмутился шут. – Да мы этого медведя полдня по лесу гоняли, а он его стырил!

– Хочешь и легьяра погонять по лесу? – невинно спросил принц.

– Не хочу, – подумав, сообщил шут с достоинством. – Ночью спать надо, а не легьяров гонять. К тому же сборщики налогов еще хуже, этот хоть оружие оставил и заднюю лапу от туши, а те все отобрали бы. И мясо бы сожрали.

– Сборщиков налогов я не боюсь, – меланхолично сообщил принц. – Они меня как-то стороной обходят. Не знаю уж почему…

– Просто ты очень бедный, – пояснил Лемур. – Что с тебя взять, с оборванца?

– Нет, придется тебя все же повесить, – вздохнул принц. – Раз уж легьяр тебя есть отказался. Правильно, кстати, отказался, больно уж ты ядовитый.

– Нельзя меня вешать, – возразил шут. – Твой батюшка, угольков ему на том свете поменьше, меня дворянством пожаловали. Не вешают дворян, и все тут. Можно голову откочерыжить, но исключительно топором, потому что мечом – для лиц ну совсем уж знатных и благородных. Я, понимаешь, рылом не вышел.

– Придется потерпеть, – огорчился принц. – Такова уж наша монаршая доля – терпеть разных шутов возле августейшей своей персоны. Если вдуматься, придворные – те же шуты, только одеты получше. Да и не только они, все люди такие.

– У иных даже короны на голове, – поддакнул Лемур. – Вот, припоминаю, один принц прощелкал наших лошадей. Вместе с дорожными сумками…

– Ты лучше лапу медвежью от шкуры освободи, – посоветовал принц. – Воспоминания будешь в мемуарах писать. Если я тебя не повешу, конечно.

– Ладно-ладно, высочество. Лучше хворост собери. Есть эту самую ногу сырой я категорически не желаю. Давай, темнеет уже. Зверей в этом лесу хватает, я хочу, чтобы огонь хоть часть из них отпугнул. Желательно хищников.

Принц недовольно вздохнул и отправился за топливом для костра, ворча насчет того, что не его это дело, хворост собирать. Впрочем, делал он это скорее по привычке, отлично понимая, что без огня вполне можно и не дождаться рассвета. А ночь уже твердо решила и на этот раз накрыть лес непроглядной тьмой.

Хвороста здесь хватало. Можно было подумать, что его здесь специально выращивают на засохших деревьях, чтобы путешественникам вроде Орье и Лемура было что положить в костер. Принц быстро насобирал одну охапку, потом вторую, третью. Притащил пару сухих суков, хворост уж больно быстро горит. Это он уже уяснил для себя.

Шут, голый по пояс, чтобы не вымазаться в крови, старательно и неумело освобождал лапу от шкуры. Получалось у него медленно, привычки не было никакой. И все-таки, когда вспотевший Орье притащил последнюю порцию топлива, его работа была закончена.

– Зажигай, – приказал принц, вытирая со лба пот. – Вот огниво.

Лемур не стал спорить. Вытащив кусок сухой коры, он довольно быстро разжег огонь. Гораздо быстрее, чем даже в прошлый раз.

Радостно затрещали сучья, занялся сухой хворост. Принц устало протянул к огню озябшие руки, Лемур соорудил из сука своеобразный вертел для злополучной лапы. Орье протянул ему баклажку. Глаза шута удивленно расширились, он сделал большой глоток.

– А я думал, у нас ничего не осталось! – сказал он.

– Я тоже, – сознался принц. – Медведь помог.

– Ну хоть какая-то от него польза, – философски заметил Лем, отдавая принцу вино.

– Что значит «хоть какая»? – возмутился тот. – Он еще и свою ногу нам предоставил. В полное и безоговорочное использование.

– И легьяру все остальное, – согласился шут. – Добрый был медведь, клянусь Беодлом. Давай выпьем за его здоровье, О.

– Давай, – согласился принц, делая добрый глоток. – За здоровье доброго зверя медведя!

– За какое, к Беодлу, здоровье? – возмутился шут. – Он же того… помер!

– Тогда за упокой, – нисколько не смутился Орье, делая второй глоток.

Он отдал баклажку другу, и тот с радостью ею воспользовался. Потом спохватился, перевернул медвежью лапу, уже начавшую подгорать. Принц тут же завладел баклажкой, встряхнул ее.

– Почти не осталось, – сказал он с нескрываемым сожалением.

– Выйдем из леса, новую купим, – утешил его шут. – Хорошо, медведь деньги не забрал.

– Да, это он оплошал, – согласился Орье.

– Просто добрый был, – не согласился шут. – Не то что иные грабители монархи. Которые вдобавок оставили нас обоих без лошадей и…

– …и дорожных сумок, – раздраженно закончил принц. – Слушай, Лем, ну сколько можно меня за это упрекать? Я принц, в конце концов, или кто?

– Пожалуй, все же принц, – нехотя признал шут. – Для серьезной работы ты не годишься, так что выбора у тебя нет. Оставайся принцем, твое высочество!

– Лапу переверни, – посоветовал Орье. – Подгорит ведь.

– Точно! Слушай, я ее солил или нет?

– Мне-то почем знать? – возмутился принц. – Ты же у нас повар.

Шут попробовал мясо и нашел, что уже солил его. Раза два или три.

– Ну надеюсь, ты любишь соленое, – вздохнул он.

Принц скорчил гримасу, но вслух не сказал ничего. По крайней мере ничего, что не стыдно сказать принцу.

– Еще минут десять, и готово, – доложил Лемур.

Это была хорошая новость. Желудок его высочества жалобно квакнул, возмущаясь тем, что в него ничего не попадает, несмотря на столь вкусный запах. Лем тоже посматривал на мясо с откровенным вожделением, все-таки ягоды и недозрелые орехи – это не еда.

– Ладно, съедим недожаренным, – решил он. – Налетай, будем ужинать.

Мясо сожрали в два приема, просто взяли и сожрали. Какие тут, к блину, придворные манеры! Когда хочется есть, человек быстро становится варваром. Барбом, можно сказать. Давясь, обжигаясь и чавкая, его высочество прикончил свою часть ужина.

– Не смотри на меня такими глазами, – предостерег шут. – Все равно не поделюсь. Я очень жадный! И голодный вдобавок.

– Ну и блин с тобой, – вздохнул принц. Умом он понимал, что наелся до отвала, но до оголодавшего желудка это еще не дошло.

Где-то недалеко завыли волки. Принц и шут настороженно переглянулись.

– На волков я охотиться не согласен, – заявил шут. – Говорят, мясо у них жесткое и невкусное. Несъедобное, одним словом.

– У медведя тоже жесткое, – заступился за волков Орье. – Вдобавок твоя нелюбовь к ним неразделенная, ты им вполне понравишься.

– Неразделенная нелюбовь – это нонсенс, – хмыкнул шут. – Нет, пусть лучше у легьяра нашего медведя отнимут. Ограбят проклятого бандита.

– Они же не сумасшедшие, с легьяром связываться, – возразил принц.

В этот момент невдалеке хрустнула ветка. Принц мгновенно обнажил меч.

– Ты что? – удивился Лем.

– Может, опять медведь. – Орье почувствовал, что сам выглядит шутом.

Но это был не медведь. Не бывает у медведей таких наглых бородатых рож. Четверо мужиков здорового вида вступили в круг костра. Притом вооруженных. Один – мечом, остальные – топорами. Держали оружие вполне профессионально, из чего принц сделал вывод, что это, вероятно, бывшие солдаты. То ли отставные, то ли просто дезертиры с последней войны. Судя по грязным лохмотьям, которые они отчего-то считали одеждой, к регулярной армии они не принадлежали. Разбойнички пожаловали, догадался шут. Он осторожно выдвинул из ножен рукоять меча. Четверо на двоих – если дело дойдет до драки, нападавшим придется несладко. Впрочем, у бывших солдат могут быть свои трюки, неизвестные мастерам клинка, что обучали его и принца.

– Пожрать есть? – грубо осведомился тот, что с мечом.

Принц небрежно бросил ему искусно обглоданную кость. Так искусно, что любой собаке тут уже нечего было бы делать. Человек с мечом все же внимательно ее осмотрел.

– Издеваешься, плесень? – добродушно осведомился он, поигрывая мечом.

– Ага, – подал голос шут. – А тебя в детстве не учили, что сначала представиться бы неплохо? Или совсем тут одичал в лесу?

– Заткнись, – беззлобно ответил тот. – В лесу не представляются. Может, ты еще у медведя инициалы спросишь?

Принц задумался. В самом деле, медведю они не представились. Может, лесной хозяин и осерчал из-за этого? В самом деле, пришли в его владения, нахамили… Принцу на миг стало стыдно, потом он вспомнил, что первым должен представляться тот, чей род менее знатен. То есть медведь был сам виноват. Да еще покушался на особу королевской крови.

А этот тип не прост. Слово «инициалы» вряд ли какой бродяга знает. Даже если он трижды бывший солдат. Так что парень из купцов, а то и из дворян родом.

– Выворачивайте карманы, – приказал парень родом из купцов, а может, из дворян.

Принц легко поднял себя на ноги и помахал мечом. Лемур тоже поднялся, но оружием размахивать не пожелал, а просто достал его из ножен.

– Пустые, то есть, карманы, – печально констатировал тот, что с мечом. – И жрать у вас нечего. Блин проклятый, ну что же так не везет, а?

– Погода такая, – подсказал шут. – Лето кончилось, сентябрь на дворе. Никому нынче не везет. Вы в лес-то как попали, бедолаги?

– Вообще-то мы разбойники, – осторожно начал мужик с мечом.

– А, живете здесь то есть. И как же вы тут, ребята, выживать умудряетесь, без луков и копий? За оленями с топорами гоняетесь?

– А может, у нас есть луки, – возразил тот, что с мечом, но как-то неуверенно.

– Были бы, мы бы и подняться не успели, – сообщил принц. – Из темноты, навскидку – и все дела. Нескладно как-то врешь, приятель.

– Да, промашка вышла, – нисколько не смутившись, сознался тот. – Ладно, может, хоть золотишком поделитесь? По вам видно, что имеется, и немало.

– И где ты на него жратвы купить собрался? – съязвил шут. – У медведя, что ли? Гиблое дело, сразу скажу. Мы тут с одним пытались сторговаться, до сих пор в себя не придем.

– Лапу у него купили? – мужик пнул ногой обглоданную кость.

– Сам подарил, – заявил принц. – На долгую память.

– Да, такое нескоро забудешь, – подтвердил шут. – Ладно, парни, колитесь, кто вы такие и что за люди? И не надо тут оружием размахивать, сквозняк устроите.

– Звать меня Кирт, – сознался мужик, видимо самый старший среди четверых. Или самый умный. Или просто остальные были немыми, поскольку все время молчали. – Я лейтенант легкой пехоты. А это – моя рота. То есть что от нее осталось.

– С фараданцами, поди, задрались? – спросил шут.

– Не задрались, а получили, – поправил Кирт. – Причем так, что мало не показалось. Бежали в леса, нас преследовали. Места здесь такие, что заблудиться ох как просто. А вот выбраться – почти невозможно.

– Это мы уже успели понять, – согласился принц.

– Садитесь к костру, – предложил Лемур.

– Благодарствую. – Лейтенант вложил в ножны меч и сел к костру, вытянув ноги. – Ох, жрать-то как хочется! Как же так вышло, что лапу медвежью вы добыли, а тулово и прочие части, включая башку, нет?

– Сбор налогов в пользу легьяра, – мрачно доложил шут.

– Легьяр уволок? Ну это вы еще дешево отделались, – успокоил Кирт. – У нас такая вот зверюга троих завалила, еле ноги унесли.

– Нести пришлось быстро, – добавил один из солдат.

Где-то невдалеке снова завыли волки. Все насторожились, руки потянулись к оружию.

– Да бросьте, волки только зимой на людей нападают, – сказал принц.

– В этих лесах они вообще про человека не слыхали, – возразил Кирт. – Впрочем, в крупные стаи и впрямь только зимой собираются. А от одной семьи отобьемся как-нибудь.

Принц подбросил в костер охапку хвороста. Поникший было огонь оживился и с радостным треском стал пожирать халявный хавчик.

И вот тут из темноты появился скелет. То есть это был не вполне скелет, кое-какая кожа у него присутствовала. Были даже длинная седая борода и деревянный посох. Но вот мясо и мышцы отсутствовали напрочь. Спустя пару секунд принц все же решил, что это человек, только до ужаса худой и изможденный.

– Сгинь, нечистая сила! – дрожащим голосом попросил Кирт.

Старик (а видно было, что пришелец довольно стар) сгинуть наотрез отказался.

– Я – чистая сила, – возмущенно ответил он. – Негоже так к святому человеку обращаться. Я ведь и того… проклясть могу напрочь. Мало не покажется.

– Почтенный отшельник (а кем он еще может быть, в лесу-то), добро пожаловать к нашему костру, – церемонно поклонился принц. – Присядьте, обогрейтесь…

– Другое дело, – обрадовался старик. – Ладно, проклинать не буду. Да у меня и не очень получается, добрый я слишком. Вот вы, люди пришлые, что в лесу сем дремучем делаете? По делу мытаете или от дела мотаете? Ой, что-то я не то сказал…

– Заблудились мы, почтенный старец, – ответил шут. – Вдобавок жрать хочется, аж живот сводит. То есть у солдат этих сводит, мы-то все же подкрепились слегка…

– Может, у тебя в избушке что завалялось? – с надеждой спросил Кирт.

– Да у меня и избушки-то нету, – отозвался отшельник. – Живу, как Творец на душу положит, и питаюсь, чем Он, Великий, пошлет. Посылает, правда, немного, ну да мне многого и не надо. Душа-то тела важнее.

– Мое тело от голода и сдохнуть может, – мрачно сказал Кирт и заткнулся.

– Как тебя звери-то не сожрали, отшельник? – поинтересовался шут.

– Я им зла не чиню, они мне, – скромно отозвался старец. – С волками здороваюсь, легьяр мне все мяса притащить пытается. Давеча вот медведя одноногого приволок, глупыш. Только мне мяса нельзя, обет я такой дал Творцу…

– Обед? Где обед? – проснулся один из солдат. Его тут же утихомирили.

– Я вот обета не давал, а мясо все равно не ем, – пожаловался Кирт.

– Зато душа твоя укрепится, а воля окрепнет, – возразил старец.

Лейтенант снова заткнулся. По его мнению, покойник скорее окоченеет, чем окрепнет.

– Ты тут, наверное, давно живешь? – спросил шут.

– Лет двадцать, почитай, – охотно откликнулся старец. – Все окрест исходил, каждую былинку знаю, каждому дереву кланяюсь, с каждым волком здороваюсь.

– А вывести нас из леса можешь?

– А зачем вам из леса? – искренне удивился отшельник. – Вокруг, взгляните, благодать-то какая! Ни суеты, ни грехов человеческих нет. Красиво опять же.

– Надо нам, – гнул свою линию Лемур. – Не закончены дела мирские наши, чтобы в лес уйти от людей подальше. Вот с чародеем гнусным покончим, а там посмотрим.

– Ну насильно душу не спасешь, – мудро рассудил отшельник. – Всякому овощу – по делам его. Хотя подумали бы вы хорошенько, что такое дела мирские в сравнении с душой, Творцом данной? О них ли печься нужно?

– Мы подумаем, почтенный, обязательно подумаем. Только выведи, а?

– Ладно, – согласился старец. – Спите пока. Утром выведу вас из леса.

Глава 8

В этот день варвар сломал руку. А также четыре ребра. Он собирался сломать еще и вторую руку, но передумал. Впрочем, фараданский кавалерист был сам во всем виноват. Ему же по-хорошему предложили поделиться лошадью. По-честному, можно сказать. Лошадь – Наноку, остальное – кавалеристу. Не захотел, идиот неправильный. Что же, вольному воля, придется теперь ему хромать со сломанной рукой, и винить в этом, кроме себя, особо и некого. Нанок вел себя вполне по-джентльменски, даже голову не открутил, хотя и хотелось. Всего-то руку сломал, ну и четыре ребра еще.

А лошадь была нужна. Пешком шагать, сапоги изорвешь новые, которыми увечный кавалерист молча согласился поделиться. Лани и Бол оказались расторопнее прочих, успели захватить перепуганных лошадей, а вот Таль и Боресвет оплошали, потому им и приходится тащиться на своих двоих. Как, впрочем, и гоблину, но тому пешком и сподручнее как-то. Или сподножнее?

Гоблина они вчера нагнали. Нормальный, кстати, гоблин, только зеленый слишком. И клыки так торчат вызывающе, что постоянно хочется врезать. Красиво вылетать должны, не то что обычные человечьи зубы. Варвары, они ведь тоже изящному не чужды.

Впрочем, гоблин – почти свой. Тоже умничать не любит, как некоторые. Простой, как его ятаган. Что ему нужно – возьмет, а до прочего дела никакого. Вон саблю кавалериста подобрал, остроту попробовал и на пояс повесил.

«Хорош ятагана», – говорит. И не переубедишь его, зеленого, что это сабля, а не ятаган. Острый, загнутый – значит, ятаган, и никак иначе. И правильно, чего лишними словами голову загружать. Он, варвар, хорошо понимает этого зеленого. Хотя клыки у него… ну ладно, как-нибудь перетерпит.

Стоило бы, конечно, допросить незадачливого кавалериста. Может, сказал бы чего полезного. Хотя вряд ли. Что может нужного знать человек, которому так легко сломать руку? Не говоря уж о нужных и полезных для организма ребрах. Ничего он сказать не может. Потому что еще и головой крепко ударился. Любой бы ударился, если его поймать за руку и вытряхнуть из седла, а потом еще на грудь прыгнуть на всякий случай. Вот и молчал кавалерист нездешний, когда Нанок его расспросить попытался. Ну и Беодл с ним, с молчуном этим. Главное, лошадь он себе раздобыл, а то перед другими неудобно.

Вообще-то с компанией ему повезло. Боресвет – тот вообще свой в доску, с топором разговаривает, будто полжизни спали вместе. На руках с ним боролись четырежды, побед пополам. Такой умничать не будет, меч в руку – голову долой. Жаль, не из Кассарада и в Беодла напрочь не верит, а то кровью бы с ним побратались. За такого брата перед Беодлом не стыдно – и в бою поможет, и отомстит, если уж совсем не попрет.

Таль – тоже ничего парень, хоть и шаман. Маг то есть. В смысле ученик, но у такого любому магу поучиться не грех. Вон как дрался у некромансерской башни, сам его Учитель хлебало раззявил. А выучится получше, врагам лучше сразу сбежать куда подальше. В Гардарики, к примеру, хоть Боресвету это вряд ли понравится. Вдобавок из лука так стреляет, что эльфы от зависти плачут.

Лани. Красивая девка, молодая. Стерва, конечно, но в этом они все похожи. Разве что кроме Тилы. Таких больше не найдешь, хоть весь свет исходи. Но ножи мечет здорово, этого у нее не отнять. И готовит неплохо, тоже плюс ей. Таль на нее явно заглядывается, и Бол тоже. Боресвету по фиг, он этих баб, похоже, повидал за свою жизнь всяких и разных. И не вполне понятно, то ли позавидовать ему, то ли сочувствие выразить. Да он, наверное, и сам не знает.

Бол. Ну этот вполне достал. Никчема пустая, ничего толком не умеет, кроме как мысли человеку путать и на нервах играть. Но зато это у него мастерски получается. Как начнет языком трепать, не поймешь сразу, где правда, где ложь. И потом не поймешь, хоть башку расшиби. Мастер Лур, наверное, горючими слезами плакал от такого ученичка. А возможно, и сейчас еще плачет, если жив, конечно. Вот вчера попросили его костер разжечь, так он кремень у огнива сломал. Где теперь, спрашивается, кремень искать, среди леса-то? Хорошо, не последнее огниво в отряде, а то бы пришлось мясо есть сырым и холодным. А на это только он, Нанок, и способен, кроме, разумеется, гоблина. Этот что хочешь слопает, да еще добавки попросит.

Третий день уже едут, а конца-края дороге не видно. До сих пор до границы с Квармолом не добрались. Таль и Бол говорят, райское место этот Квармол. Дескать, монстров страшных там нет, народ вроде мирный, не драчливый. Непонятно, что в этом такого райского. Со скуки ведь можно загнуться, если без драк. Да врут они все, нет на земле такого места, где народ без драк обошелся бы. Был бы человек, варвар, к примеру, а уж драка добрая сама найдется. А если нет – поищем…

– Хозяин, ты что такой молчаливый? – поинтересовалась секира. – Хочешь, я тебе песню спою?

– Только попробуй, – пригрозил варвар. – На булавки переплавлю, клянусь Беодлом!

– Ну что ты такой нервный? Я же так, любя. Я к людям вообще хорошо отношусь. Если кому по башке надо дать – скажи, не заржавеет.

Варвар вздохнул. Вот и секира нервничает. Оно и понятно – работы для нее немного. Как обижалась, бедолага, когда он вчера с кавалеристом голыми руками справился. Все упрашивала вернуться и откочерыжить ему какую-нибудь часть тела поненужнее. Голову, к примеру, зачем кавалеристу голова, ему ноги важнее. Без ног на коня нипочем не вскочишь, а без головы очень даже можно. Даже легенда такая есть, про Всадника Без Головы. Было бы, дескать, два всадника. А пока до Квармола доберемся, был бы уже целый эскадрон безголовых всадников. Но он, варвар, на уговоры не поддался, потому что возвращаться – плохая примета и лень вдобавок. Пусть себе живет. Надо же и гурманизм иной раз проявлять!

Подошел Боресвет, который выбрал для себя роль разведчика. С согласия Таля, разумеется. Вон оно как обернулось – мальчишка теперь отрядом командует. Впрочем, пусть себе – он, варвар, никогда в командиры не лез. Потому и гаданий всю жизнь боялся, вдруг да предскажут, что королем станешь, вовек потом не отмоешься.

– Фараданцев, в натуре, не видно, – доложил воин. – Вообще никого не видно. Имеет место быть небольшая деревушка. Предлагаю чисто позырить, нет ли там коней децил. А то достало, в натуре, сапоги трепать пешкодралом.

– Да, надо взглянуть, – согласился Таль, посмотрев на свои сапоги. Видно, тоже заботился о сохранности этого памятника импортной обуви.

Деревушка встретила пришельцев, как полагается, вилами и топорами. Вил было несколько больше, но не так уж чтоб намного. Нанок, в свою очередь, взял в руки Томагавку, чтобы эти придурки не подумали, будто у них топоров нет. Боресвет обнажил меч, Таль натянул эльфийский лук, позаимствованный у него, Нанока. Все равно варвары стрелять не умеют принципиально. Вернее, стрелять как раз умеют, а вот попадать – нет. У Ларгета это получалось не в пример лучше, так что варвар отдал ему это грозное оружие, несмотря на то что это была память о Тиле. Эльфийка, наверное, его одобрила бы.

Лани потянулась за ножами, Бол сделал вид, будто он тут ни при чем. Убедительно сделал вид, ничего не скажешь.

– Кто такие? – грозно спросил мужик с топором, вероятно местный староста.

– Путники мы, – честно ответил Таль. – Мирные вдобавок, если вы еще не заметили. Хотим у вас коняшек прикупить за мелкую монету.

Староста внимательно осмотрел нацеленное на него оружие, оценил, что его до сих пор не применили, и решил, что путники действительно мирные. Если у них, понятное дело, карманы не выворачивать. Иначе уже полдеревни разнесли бы, по рожам видно, хоть сейчас готовы, только повод дай. И решил никакого повода не давать, такие ведь нипочем назад не вернут, ни повод, ни провод, ни любую другую блиновщину.

– Чужих нам тут не надо, – для порядка сказал он. – Если бузить не будете, заезжайте. С лошадьми у нас не очень, но пару кляч найдем. И даже продадим, все равно через день-другой сдохнут.

– Благодарствуем за доброту вашу, – поклонился Боресвет. – Вы, в натуре, железо убрали бы к блину. Пацаны здесь реальные, что значит нервные и донельзя подозрительные. Чуть что не так – сами заберут и в сторонку сложат. Топоры отдельно, вилы отдельно. И руки отдельно, которые весь этот хлам держали.

Что значит вежливый разговор! Вилы, топоры и прочие боевые орудия производства мигом исчезли, словно их не бывало. Варвар завистливо покрутил головой. Он так не умел уговаривать, с этой… дипломатерью. С другой какой матерью – запросто, только зубы летят, а вот конкретно с этой – ну ни в какую. Не дано ему это Беодлом, понимаешь.

– Добро пожаловать к нам, в Таракановку, – пригласил повеселевший староста. Человек этот был немолодым, повидавшим жизнь во всех позах, а оттого понимал – раз предупреждают, бить не будут. Сразу, во всяком случае, а уж что потом будет, сие Творцу одному по четвергам ведомо. В общем, хорошие парни собственной персоной, плюс одна девушка, которая хоть и не парень, а нехорошей язык не повернется назвать. Вырвет тут же с корнем и узлом вокруг шеи завяжет.

– В натуре, и здесь Таракановка? – удивился голунец. – Слышь, тело, мы, случаем, не в Гардарики притопали? Хотя моря вроде не переходили…

– Да нет, это Ледания, – сознался староста. – Хотя сами мы – из Гардарики, из Тьмутараканского княжества. То есть предки наши оттуда.

– Да, тараканов там – тьма, – согласился Боресвет. – Небось предки и с собой децил прихватили, когда сюда сваливали?

– Такой децил, что до сих пор не передавить, – сознался староста.

Успокоились местные, оружие убрали, бородатые рожи улыбками расцвели. Которых, правда, из-за бород и усов не видно вовсе. Таль огляделся по сторонам: деревня как деревня, нипочем не скажешь, что народ здешний откуда-то там переселился. Девки, правда, попрятались, но это ни о чем не говорит, любят они прятаться, и все тут. Зато дети высыпали поглазеть на пришельцев, нормального мальчишку нипочем не удержишь дома, если что-то интересное на улице. Хоть розгой грози, хоть рыбьим жиром – все равно не поможет, это Таль знал наверняка. Сам таким был не так и давно.

Дома деревянные, формы странной. Боресвет тут же пояснил, что зовутся они избами, а варвар заявил, что в такой вот штуке с лягушачьими ногами он по болоту и прыгал. Трубы из обожженной глины, некоторые дымятся. Окна бычьим пузырем затянуты, у него светопропускание куда выше, чем у того же дерева. В общем, обычная деревня, каких на свете бессчетное множество. У его отца таких десяток во владениях.

Староста извинился и ушел, чтобы буквально тут же появиться с двумя чем-то недовольными мужиками и двумя же подконвойными лошадьми. Таль подумал, что он все-таки мастер свой товар нахваливать. Какое там через день-другой, по виду эти клячи сдохнут сразу же, как только он, Таль, десяток шагов проедет. А под Боресветом – как только в седло сядет.

– Вы не смотрите, что неказисты, – объяснял староста. – Животина надежная, выносливая. Верблюд от зависти сдохнет, какая выносливая.

– А у вас и верблюды есть? – оживилась Лани. Верблюдов она еще не видела.

– Нету верблюдов, – вздохнул староста. – Передохли к блину. От зависти, я ж говорю. Да и на что нам верблюды в лесу? Только волков подкармливать…

Лошадей осматривали Лани и Боресвет. Они в них что-то понимали. Что именно, неизвестно, но и тот и другая утверждали, что в конях разбираются. А Лани еще и в клячах вдобавок. Осмотрев, принялись торговаться. Это у них тоже получалось лучше, чем у прочих. Нанок, к примеру, торговаться совсем не умел. Сколько спросят, столько и платил, а если уж совсем дорого – в зубы. Чтобы совесть проснулась.

– Эй, а гоблина забыли, – спохватился Таль. – Ему тоже кобыла не помешала бы.

– Моя да, голодный, – сообщил гоблин.

– Да не для еды, башка зеленая, – сообщил варвар. – Ехать на ней, понял?

– Моя лошадь не ехай на, – испугался зеленый. – Народ моя никогда не ехай. На волках только ехай достойно.

– Вот все сейчас брошу и пойду тебе волка ловить, – обозлился Нанок. – Он же тебя за милую душу схарчит, не посмотрит, что мясо зеленого цвета.

– Мясо – не зеленый, – возразил Харкул. – Кожа зеленый только, мясо – нормальный. А лошак мне не надо, моя бегом любой лошак обгонит. Клянусь Беодлом, – добавил гоблин, малость подумав и без акцента, – моя жаль, оборотень тот ушел. Вот на ком катайся моя и горя не знай! А так пешком лучше.

– И сколько ты бегом одолеешь? – скептически спросил Нанок. – Загнешься ведь к Беодлу, весь день бегать-то. Бери, пока дают, чучело зеленое.

– На фиг, – сказал гоблин опять же без акцента. – Моя не загнуться. Моя бегать быстро и долго, а лошаки ваши сдыхать от зависть. Как вер… верглю… На фиг!

Лани и Боресвет ожесточенно торговались со старостой и непонятными мужиками – очевидно, хозяевами лошадей. Причем первую скрипку играла, безусловно, девушка. Остальные только время от времени открывали рот и тут же закрывали обратно от невозможности вставить хоть одно слово. Вообще-то болтливой она не была, совсем даже наоборот, но когда торговаться начинала, лучше и не пытаться перебить.

Наконец ударили по рукам. Старосте ударили, когда он их к деньгам протянул. Правильно, кстати, нечего к чужому серебру невесть что тянуть. И торг продолжался дальше, пока лошадей не купили, как и предполагал Боресвет, за мелкую монету.

На сдачу прикупили немного еды и пива. И покинули маленькую деревушку, довольные удачной покупкой. Крестьяне, впрочем, тоже обиженными не выглядели.

Боресвет сидел на свежекупленной лошади как влитой. Ноги, правда, иногда касались земли, приходилось их поджимать. Талю пришлось хуже – без седла и стремян ехать не в пример тяжелее, чем с упомянутыми аксессуарами. Бол ехидно посмеивался, говоря, что выглядит он богатырем на такой-то кляче. Лани тоже не упустила случая поиздеваться, спрашивая, все ли у него в порядке. Ларгет отшучивался, что все прекрасно, скаля зубы в эльфийской улыбке, ослепительной и загадочной. А себе дал слово обязательно найти и выучить заклинание по материализации лошадей и упряжи. А также по превращению иных так называемых людей во что-нибудь более молчаливое, типа камня. Пусть даже заклинания упомянутые окажутся какого-нибудь запредельного уровня… третьего, например, или второго.

Гоблин не обманул, держался вровень с конными и даже не особо запыхался. Да, выносливости у него хоть отбавляй, он бы с таким наперегонки марафон нипочем бы не побежал. Да и без него тоже, охота была в такую даль бегать.

Дорога стелилась под ноги не в пример веселее, чем раньше. Все-таки конь – великое достижение цивилизации, пусть даже такой напрочь заморенный и недоукомплектованный. Все равно лучше, чем пешком шлепать. Правды вообще нет, а в ногах – еще меньше.

Боресвет снова ускакал вперед. Таль тихо хихикнул. Со стороны казалось, что конь у воина о шести ногах, как Слейпнир какой-нибудь легендарный. Все-таки сажать богатыря на такого вот недомерка лошадиной породы – издевательство не простое, а изощренное. Хотя объяснить, чем одно от другого отличается, Ларгет нипочем бы не взялся.

Леса по обе стороны дороги уже изрядно намозолили глаза. То и дело дорогу перебегали непуганые зайцы – людьми непуганные. Волки с этой частью своих лесных обязанностей справлялись как раз исправно, хотя на людей предпочитали не нападать и вообще на дорогу не выходили. Хотя и выли по ночам с неизвестными целями.

– Нет, в школе было лучше, – заявил Бол. – Там хоть заклинания учили, есть давали вовремя. А здесь бьешь-бьешь лошадь задницей, а все равно никак не сдохнет.

– Плохо бьешь, значит, – решил Ларгет. – Или задница у тебя тощая.

– Абсолютно тощая, – подтвердила Лани, включаясь в обсуждение анатомических особенностей Бола. – Такой не то что коня, петуха не убьешь.

– Зато твоей хоть гвозди забивай, хоть дураков приманивай, – ответил обиженно Бол, благоразумно отъехав подальше, насколько это позволяла дорога. А она позволяла немногое – рядом могли проехать лишь два всадника. Или один, но толстый.

Лани на этот выпад не отреагировала. Она достаточно успела узнать Бола, чтобы не обижаться на его выходки, иначе так и будешь обиженной ходить.

– Как я полагаю, Бельгард мы оставили в стороне? – поинтересовалась она.

– Само собой, – охотно отозвался Таль. – Не хватало еще с фараданцами воевать. Нет, мы уклонились в сторону Белары, тут должно быть безопасней. Хотя какие-то отряды все равно бродят. Вот как те четверо, у которых мы коней забрали.

– Это были дезертиры, – не согласилась девушка. – Не бывает отрядов из четырех человек. Самые обычные дезертиры.

– Интересно, в какой деревне ты военные науки изучала? – съязвил Бол, но и на этот раз кара его не настигла.

– Да тут и изучать ничего не надо, – фыркнула девушка. – Достаточно глаза иметь и немного мозгов. Разжился бы ты ими, жить полегче бы стало.

Ответить Бол не успел. Вернулся Боресвет, нещадно погоняя свой транспорт тычками ног.

– Попали мы, братва! – закричал он еще издали. – В натуре, влипли. Там фараданцы, штук примерно шестнадцать, в пересчете на наши деньги. Без драки не уйдем!

– Свернем в лес? – быстро предложила Лани.

Уже отчетливо слышался стук копыт, враги были совсем рядом, голунец привел погоню на хвосте.

– Без лошадей останемся, – вздохнул Таль. – Нет уж, будем драться.

В самом деле, полтора десятка противников уже не представлялись чем-то неподъемным. Меч Боресвета, топор варвара и его, Таля, лук вполне могли положить такое количество врагов. Плюс еще гоблин со своим ятаганом. Нет, очень похоже на то, что это фараданцы попали, а не они. Просто приехали ребята, привели халявных лошадей.

В лес было сворачивать уже поздно. Из-за поворота с мечами наголо вылетали первые всадники. Варвар подал коня вперед, встав рядом с Боресветом. Таль ловко набросил тетиву на лук. Ну сейчас начнется!

И началось. Для начала варвара выбили пикой из седла. Удар он, правда, отразил, но кавалерийские таланты у горца отсутствовали напрочь. Его лошадь, получив долгожданную свободу от столь нелепого груза, с радостью бросилась прочь, на миг спутав ряды врагов. Боресвет этим тут же воспользовался, сверкнул на солнце (надежно спрятанном за низкими тучами) меч, и первый всадник свалился на дорогу опробовать вкусовые качества местной пыли. Нанок поднялся на ноги, и в этот миг свистнула первая стрела. Эльфийский лук и впрямь был хорош, и второй всадник поспешил улечься в теплую пыль.

Его лошадь с испуганным ржанием скрылась в лесу. Вот волкам-то радость, еда сама пришла! Но беспокоиться о судьбе несчастной скотины времени не было. Новый всадник подался вперед, сбив с ног только что вставшего варвара. Поднялась пика, чтобы завершить начатое и уменьшить численность жителей этого мира ровно на одного варвара. Боресвет помочь не мог, он и так с трудом избегал ударов другого противника. Зато гоблин себя показал. Зеленой молнией бросившись вперед, он ловко подсек ноги коня, и всадник рухнул на землю вместе со своим скакуном, придавив не только гоблина, но и пытавшегося встать Нанока. Всадник, однако, разлеживаться не стал и, отшвырнув прочь бесполезную пику, потянулся за мечом. Это движение он, наверное, запомнил до конца жизни, потому что оно стало последним. Свистнула стрела, и больше резких движений фараданец не делал. С пяти шагов для Таля просто невозможно было промахнуться.

– Дай я ему врежу! – азартно вопил Бол. Врезать он мог только магической «стрелкой», но обзор был настолько плох, что он ничего не мог сделать.

Лани держала наготове нож, не спеша, однако, его метать. Выжидала нужный момент, когда ее вмешательство будет необходимо.

Варвар и гоблин совместными усилиями спихнули с себя ошалевшую от боли лошадь. Кажется, оба получили копытами по разным частям тела – во всяком случае, варвар согнулся и выругался. Если ругался он довольно часто по разным поводам, то к сгибанию склонен отнюдь не был. Гоблин же ловко перерезал несчастному животному глотку. Очевидно было, что это занятие для него отнюдь не в новинку.

Варвар разогнулся. Не в его привычках согнутым было оставаться. И как раз вовремя, потому что новый всадник готовил для удара копье. Взревев, Нанок прыгнул вперед, подняв топор. Гоблин, попавший под горячую руку, поцеловал землю, пробурчав что-то ругательное на своем непонятном языке.

Варвар не мелочился. С одного удара лошадь нападавшего потеряла всякое соображение вместе с отрубленной головой. Всадник соскочить не успел, и его голова присоединилась к лошадиной. Брызги крови слетели с лезвия Томагавки.

– Ништяк пошла, – обрадовалась секира. – А ну еще одного!

Еще одного завалил Боресвет. Перерубив наконец копье в руках врага, он затеял с ним поединок на мечах. То, что свою саблю всадник так и не успел вытащить, значения не имело, расторопнее надо быть. Сильным ударом воин пронзил грудь противника, крикнул, пугая лошадь. Убивать животину было не за что, но мешалась она преизрядно.

Еще один всадник покинул седло со стрелой в груди. А далее завертелась такая карусель, что Таль просто опасался стрелять из страха задеть кого-то из своих.

Боресвет разжился пикой. Не выпуская из руки меч, бросился в атаку. Фактически так же съезжаются рыцари на знаменитых турнирах, только вот выезжают они в броне и со щитами. У фараданцев подобная защита отсутствовала, поскольку эти всадники были разведчиками, а стало быть, принадлежали к легкой кавалерии. В свою очередь, Боресвет, к радости своей несчастной лошадки, этими прибамбасами тоже не разжился. Поэтому исход поединка был достаточно неожиданным, оба противника сумели счастливо избежать удара, но потом кони ударили грудь в грудь, и Боресвет оказался на земле. Не его заморенной кляче было тягаться с откормленным фараданским скакуном. Воин выпорхнул из седла, как прыгун с шестом (с копьем то есть), пролетел несколько ярдов и упал под копыта жеребца Лани, которого это событие слегка обеспокоило. Пока девушка успокаивала напуганного коня, варвар и гоблин с двух сторон атаковали победителя. Один прикончил коня, второй всадника, как следствие минус еще один противник. Фараданца, желавшего помочь товарищу, остановил метким выстрелом из лука Ларгет. Тетива при выстреле лопнула, и всадник отделался раной в плечо, после чего ускакал прочь, в схватке более не участвуя.

Пока Таль, грязно ругаясь по-гардарикски (он обнаружил в себе особую склонность к языкам по части ругательств), пытался перетянуть тетиву, в бой вступил особый резерв, то есть все те же варвар и гоблин. Гоблин снова покатился по земле, добавляя к своим ругательствам те, что по широте души громко декламировал Ларгет. Варвар же, ловко поднырнув под пику, неожиданно обнаружил, что для того, чтобы размахнуться топором, места просто не осталось. Тогда он с силой толкнул лошадь вместе с седоком. Силушкой его Беодл не обидел, и всадник вместе с кобылой повалились на землю, причем лошадь на ноги все же поднялась, а вот наездник – нет. Очнулся с помощью Лани Боресвет, спросил, скоро ли обед, и побрел разыскивать свой меч. Справедливости ради, отыскал он его быстро. Нанок как раз успел увернуться от удара копьем, а гоблин подняться на ноги.

Нападение новых всадников встретили во всеоружии. Ларгет как раз натянул новую тетиву, но в облаке пыли было не разглядеть, кто есть где.

Зато видели остальные. Нанок с гоблином завалили еще одного всадника все тем же макаром – один подсекает коня, второй добивает всадника. Вовремя подсуетившийся Боресвет не дал второму фараданцу пронзить варвара копьем. Попытку пронзить себя самого он тоже благополучно ликвидировал. А подоспевший гоблин, запрыгнув в седло сзади всадника, перерезал тому горло кривым ножом. Отчего-то гоблины всегда предпочитали кривое оружие – может быть, из-за того, что у них и руки были кривые?

Так или иначе, остатки разведотряда с позором ретировались. Таль выпустил вдогонку стрелу и на сей раз промазал.

– Нехило подрались, – заявил Боресвет, размазывая по лицу кровь.

– Наваляли уродам, – поддакнула довольная секира.

Лани и Бол бросились ловить трофейных коней, варвар, не связанный предрассудками, обшаривал карманы трупов. Один из трупов попытался подняться, Харкул уложил его обратно своевременным ударом ятагана. Не в обычае гоблинов оставлять раненых – еще выживут, чего доброго. Таль попытался уговорить варвара насчет лечения резаной раны на спине, которую он невесть где получил, однако Нанок отказал наотрез.

– Еще чего… царапина ведь! Сама заживет.

– Давай промоем хоть, загноится ведь, – уговаривал его Ларгет.

– Не переводи вино, – отказывался варвар. – Лучше внутрь приму.

Он отобрал у Таля флягу и смачно к ней приложился.

– Другое дело, теперь не помру, – сразу повеселел он.

Вернулась Лани, ведя на поводу коня. Таль кивнул ей на порезанную варварскую спину.

– Давай перевяжу, – предложила девушка.

– Да само заживет, – отмахнулся варвар.

– Фигня какая, – подтвердила секира.

Лани уперла руки в бока, и Нанок понял, что от промывки раны и перевязки ее уже не отвертеться. Он еще побрыкался, но потерпел поражение и капитулировал.

Пока девушка обрабатывала рану, Ларгет переговорил с Боресветом.

– Подмоги не приведут? – Он кивнул головой в том направлении, куда сбежали последние всадники. – Может, в лес лучше свернуть?

– Коней потеряем, – резонно возразил тот. – Боюсь, придется рискнуть.

В отличие от варвара и гоблина, воин охотно дал обработать его раны. По счастью, серьезных повреждений не получил никто, хотя мелких ран и порезов хватало. Гоблин уперся как скала – дескать, на них, на гоблинах, все заживает моментом. И вообще, мужчина должен уметь терпеть. К тому же бабам слова не давали, знай свое место, подруга. Лани плюнула и отступилась. Гоблин утерся и вслух высказал мысль, что слюна у нее ядовитая и он, Харкул, теперь наверняка помрет, но не от ран, а от яда. Глаза у девушки стали ярко-зеленые, рука потянулась к ножу, и гоблин предпочел заткнуться. Помрешь там от яда или нет, еще вопрос, а вот от ножа без вариантов, к знахарке не ходить.

Учуяв настроение хозяйки, заворчал Никак. Оскалил клыки, подозрительно глядя на гоблина. Тот оскалил свои в ответ и еще помахал ятаганом. Гоблина щенок не любил. Наверное, потому, что тот с первого дня знакомства поинтересовался: «А это чей мясо?» Слово «мясо» щенок уже понимал. Хоть и мог жрать все, что под зубы попадет, а предпочитал все же мясо, как собаке и полагается. А тут его самого мясом обозвали! В общем, довольно обидно.

– Никак, место! – скомандовала Лани, и щенок нехотя оставил гоблина в покое.

– Здорово он подрос, – удивился Бол. – Это какая же туша будет, когда вырастет? Да ему лошадь на один зуб. Вместе с всадником. И я этим всадником быть не желаю…

– Мастер Лур говорил, что он вырастает за неделю, – сообщила Лани.

Все притихли, вспомнив о судьбе Учителя. Где он сейчас, что с ним? Жив ли вообще?

– Ладно, поехали, – скомандовал Таль. – Что ждать-то?

Теперь лошадей было даже с избытком. Их решили не бросать, в хозяйстве пригодятся, как заявил Боресвет. Варвар, правда, заявил, что у него хозяйства нет и не будет, но воин на это хладнокровно ответил, что это его, варвара, проблемы.

Потом Таль неожиданно подумал вслух о том, что неплохо бы допросить тех, кто остался в живых. Гоблин с ехидной усмешкой, из-под которой нагло торчали клыки, заявил, что допрашивать можно только живых. А мертвые – это всего лишь мясо, обтянутое зачем-то кожей, и он, Харкул, решительно не видит способа их допросить. При этом он одобрительно погладил кавалерийскую саблю, ласково обозвав ее ятаганом.

Бол заявил, что любой некромансер с легкостью допросит и мертвого. Варвар ответил, что это будет последнее, что упомянутый некромансер сделает, а кроме того, ни одного некромансера поблизости нет. При этом он подозрительно осмотрел всю компанию, поглаживая при этом топор. Щенок тьмы при слове «некромансер» недвусмысленно зарычал. Слово это будило в нем какие-то несовместимые с жизнью воспоминания.

– Слушайте, достали вы, блин, – заявила секира. – Мы поедем отсюда или как?

К ее мнению прислушались. Хоть и железка безмозглая, а мысли порой у нее правильные бывают. Уж не глупей хозяина, как ни крути.

Лошади припустили резво. Не то чтобы им этого хотелось, но щенок тьмы явно был настроен пошалить. Беда в том, что сами лошади не считали откусанную ногу мелкой шалостью, а потому мчали со всех ног, испуганно косясь на разыгравшегося щенка.

Гоблин тоже не отставал. Неизвестно, где гоблины учатся бегать и почему до сих пор не сбежали оттуда, где этому учатся, но лошадям он в скорости не уступал. Впрочем, через некоторое время щенку надоело заигрывать с лошадьми, и он перенес свое внимание именно на гоблина. Тот пригрозил щенку ятаганом, однако малыш решил, что это новая игра. В результате длина оружия сократилась ровно на одну треть, и расстроенный гоблин выбросил его на дорогу. Нанок тут же подал ему одну из трофейных сабель.

– Этот животное меня достала, – сообщил гоблин мрачно.

Животное, дожевав ятаган, облюбовало для себя ноги гоблина. Харкулу это отнюдь не понравилось, и он, после некоторого колебания, все же решил воспользоваться лошадью. Для этого пришлось изрядно укоротить стремена, потому как длина рук гоблина компенсировалась заметной коротконогостью.

Щенок, обиженно ворча, отказался искать новую игрушку, кроме любимого гоблина, и послушно затрусил рядом с лошадью Лани, приведя животное в состояние легкой паники. Впрочем, скакун был достаточно хорошо вышколен, чтобы не броситься прочь сломя голову. Лани, конечно, была неплохой наездницей, но вряд ли сумела бы остановить ополоумевшую лошадь. Да и кто в их отряде сумел бы, за исключением Боресвета?

– Хорошая собачка, – заметил Бол. – А когда ты его команде «фас» обучишь?

– Когда найду добровольца, – честно ответила Лани.

Бол заткнулся. При всей его любви к собакам в целом и к этому щенку в частности, добровольцем ему быть не хотелось. Собака, которая железо грызет, как старую кость, к таким подвигам не располагала. Бол покрутил по сторонам головой, надеясь уговорить на эту роль кого-нибудь другого, но наткнулся на стену неприязненных и настороженных взглядов. Добровольцем быть никто не хотел. И все хотели находиться подальше от такового, если подобный дурак вдруг отыщется. Собака – тварь неразумная, может ведь и перепутать…

Гоблин внимательно осматривал саблю, именуя ее для простоты опять же ятаганом. Возможно, не хотел забивать голову новыми словами. Варвар его хорошо понимал. Вполне нормальный мужик, несмотря на то что руки длинные и клыки, как у зверя. Живет, опять же, в горах. В общем, тот же варвар, только зеленого цвета.

Таль сделал попытку медитировать, сидя в седле. Получилось, прямо скажем, не очень. Седло, бьющее по нежным частям тела, мешало сосредоточиться. Мысли тоже все выбросить из головы не удалось. Особенно одну – не слишком ли высоко падать после такой медитации?

Разочарованно вздохнув, Ларгет отказался от своей идеи. Стало скучно. Третий день едут по дороге, все те же деревья по обе стороны. Хоть пальмы бы, блин, нарисовались…

– Песню, что ли, спеть? – задумался Боресвет.

– Эх, дороги, пыль да туман, – завела секира древнюю балладу. – Кстати, Хозяин, меня нехило бы протереть от пыли. Для здоровья дюже вредна.

– Смерть вреднее, – буркнул варвар, думая о своем.

– Ну не знаю, – не согласилась секира. – Сколько смертей видела, ни одна здоровью не вредила. Моему, я имею в виду…

Она замолчала, видя, что Нанок ее совершенно не слушает. Зато внимательно слушал Бол. Говорящий топор неизменно повергал его в состояние, близкое к восхищению. Если б его угораздило родиться топором, сам блин не заставил бы его молчать.

– А ты знаешь какие-нибудь сказки или легенды, к примеру? – поинтересовался Бол.

– Да полно, – обрадовалась секира, которой тоже не терпелось поговорить. – Скажем, вот эта: в некотором царстве, некотором государстве… Или лучше другая. Ехал как-то добрый молодец по делам молодецким… Нет, лучше эта, моя любимая. Узнал однажды юный принц, что за тридевять земель, в краю, Семиградьем именуемом, топор находится заколдованный…

Пришлось слушать сказку. Упомянутый принц вдруг сразу загорелся желанием отыскать топор и с этой целью покинул родное королевство, оставив венценосных родителей в слезах – принц, видите ли, еще и наследником был. Выпала ему такая вот нелегкая доля. Правда, был он молодым, здоровым, красивым, а главное – холостым. В общем, все не так и плохо. Нашел он карту с крестиком, клад указывающим. То есть где топор спрятан, а охранял сокровище, само собой, безголовый дракон. Потому как топор тот был волшебный и все подряд рубил, не задумываясь. Долго странствовал принц, много подвигов совершил, много побед одержал, достиг-таки Семиградья заветного и топором хитростью завладел, потому что силой не получилось. А топор был напрочь заговоренный, разговаривать умел, вот и говорит принцу, поцелуй, дескать, меня, добрый молодец, нипочем не пожалеешь. Ну тот сдуру и поцеловал, а топор возьми и в принцессу превратись. И на шею герою бросился, что в новом обличье было не в пример более безопасным. И говорит при том, дескать, похитил меня злой колдун, непотребством всяким соблазнял, а обломавшись, в топор превратил, потому как, говорит, тупее ты любого топора. А принц поцелуем своим расколдовал обратно. И остался, идиот, без оружия магического, с дурой принцессой на руках. Вдобавок еще и жениться пришлось. В общем, печальная вышла сказка…

– То есть, если тебя поцеловать, ты тоже в принцессу превратишься? – обрадовался Бол и потянулся к секире с явно сексуальными намерениями.

– Не, тут принц нужен, – авторитетно заявила Томагавка. – К тому же не помню я, чтобы меня превращали во что-то. Я ведь в кузне родилась. Эй, хватит ко мне приставать, извращенец! Говорю тебе, принц нужен! Хозяин, скажи, чтобы этот секирофил от меня отвязался, а не то я за себя не ручаюсь!

– А может, это у тебя ложная память? Насчет кузни? – предположила Лани, всерьез увлеченная возможностью превращения топора во что-то полезное вроде принцессы.

– Может, ты и права… – хмыкнула секира. – А может, я просто бессовестно соврала. Да какая разница, принца-то все равно нет…

– Ну, может, еще найдется, – успокоила ее Лани, которой тоже хотелось чего-то такого.

– Не в этих краях, – хмыкнул Бол. – Тут только зайцы одни… и прочие звери.

Таль, который держался впереди, неожиданно поднял руку, вглядываясь направо. Как раз в этом месте дорога разбегалась в три разные стороны. Зоркий Боресвет тут же оказался рядом с ним.

– Похоже, двое всадников, – сказал он, присмотревшись повнимательней.

Все тут же успокоились. Минуты через две всадники подскакали достаточно близко, чтобы Ларгет увидел их лица. Веселая усмешка неудержимо наползла на лицо Таля, он опознал этих всадников. И одним из них был как раз принц!

Глава 9

Принц слегка удивился, когда ему предложили поцеловать запыленный топор. Глаза у него, вероятно, вылезли на лоб и стали квадратными. Убедиться в этом Орье не мог по причине отсутствия зеркала, но ехидный взгляд Лемура говорил о многом.

Толпа странных людей, окруживших его, галдела на все голоса и требовала невозможного. Как раз целования топора, несовместимого с королевским достоинством. Принц пытался вежливо отказываться, но его никто не слушал.

Варвар смотрел угрюмо, набычившись. По его виду трудно было сказать, что он в восторге от высказанной идеи. Более того, похоже было, что смельчаку, пожелавшему поцеловать топор, он тотчас же снесет не слишком умную голову.

– Отвалите на фиг, извращенцы! – вопила секира. – Сейчас как врежу по мордам! Хозяин, они ко мне пристают!

Варвар многозначительно молчал. Конечно, говорливую железку не мешало бы проучить, но горе насильнику, дерзнувшему дободаться до его собственности.

– А если он не в принцессу, а в мужика здорового превратится? – поинтересовался Таль.

Все дружно призадумались. Появление еще одного мужика, кажется, никого не обрадовало. Тем более здорового. Такой и по сусалам надавать может, ежели что.

Варвар посмотрел на Таля с благодарностью. Принцесса там или не принцесса, а лишаться такого оружия ему не хотелось. Неуютно будет без оружия. Приспичит кому голову снести, а нечем. Не должное это дело и суета сует.

Принц с облегчением перевел дух. Не хотелось ему целовать железяку пыльную, и даже принцессу не хотелось. А хотелось убраться подальше от этого дурдома и больше не возвращаться. Впрочем, его с детства учили, что желания мало что значат в этом мире.

Лани глядела на принца во все глаза. Надо же, самый настоящий принц, как из сказки. Правда, ничего сказочного в нем особо не наблюдалось. Ну одет неплохо. Ну симпатичный. Так шут у него одет не хуже, а вдобавок – красавец, хоть и рыжий. Что-то уж чересчур много рыжих в их компании. Хм… Таль тоже неплохо смотрится, а уж о варваре и говорить нечего, вон мышцы какие, и высокий. То есть очень высокий, почти великан. Да и говорит мало, больше слушает. Ларгет же предпочитает что-нибудь рассказывать, вместо того чтобы слушать ее. Будто ей, Лани, рассказать нечего! Вдобавок, когда она начинает интересно рассказывать о важных вещах, вроде прически или новой курточки, все мужчины делают кислое выражение лица и удаляются под явно надуманным предлогом. Нанок так и вовсе сбегает, потому как придумать мало-мальски правдоподобный предлог ума не хватает. Может быть, хоть принц не такой?

Принц оказался таким же. Всего через полчаса разговора об одежде сослался на необходимость срочной магической консультации и пристроился рядом с Талем. Лани обиженно надула губки. Все врут сказки! Он такой же, как все мужчины. Магическая консультация, ха! Небось о девках говорить будут. Или о вине. И уж точно не о духа́х и не об одежде.

Нанок чувствовал себя не в своей тарелке. Более того, не в своей кастрюле, сковородке и прочей кухонной утвари. Не любил он, когда вокруг много народа, тем более цивилизованного. Только гоблин нормальный да Боресвет еще. Остальные – вообще непонятные люди, особенно эта Лани. Нет, красивая девка, спору нет, но с ней даже говорить невозможно! Во-первых, рта не дает раскрыть, во-вторых, все разговоры только об одежде да о духа́х каких-то непонятных, номер пять. Намекает то есть, что он, Нанок, одет, как лох какой-то, и несет от него, как от навозной кучи. А стоит деликатно, по-варварски, осведомиться насчет постели, как тут же дает отбой. Нет, из всех женщин, что ему, Наноку, встречались, эта самая несносная. Вдобавок рыжая, а это верный признак ведьмы, у любого спроси. Нанок тяжело вздохнул, прогоняя образ смеющейся эльфийки, который вновь заслонил все на свете и вернул ощущение звериной тоски. Надо жить дальше…

Таль между тем расспрашивал Орье о Квармоле. Вообще-то принцев, а тем более королей, расспрашивать не принято, они за это и разгневаться могут, только вот информация им была нужна позарез.

И его высочество принялся рассказывать – и о Сугудае, и о том, как колдун этот проклятый захватил власть, и что многие аристократы из знатнейших семейств решили признать его королем, и как другие, которые не признали, подняли мятеж, изначально обреченный на поражение, потому что армия Квармола взяла сторону узурпатора…

– Я хотел просить помощи в Ледании, – признался принц. – Но теперь, когда у них война с Фараданом, это вряд ли получится. Не даст король войска…

– Это точно, – обрадованно влез Бол, счастливый от возможности вот так запросто поболтать с его высочеством. – Нипочем не даст. Да и войско у него не очень, если фараданцы их бьют то и дело.

– Нет смысла собирать войско, – согласился Таль. – Если Сугудай контролирует армию Квармола, леданцев легко остановят на горных перевалах. Кроме того, только у него остались маги – ни в Ледании, ни в Квармоле их больше нет, я правильно понял?

– Нет, – согласился принц. – Колдуну удалось от них отделаться. Похоже, что и в Ледании именно он их убрал. Руками фанатиков «Петушиного часа». Непонятно только, для чего ему это понадобилось…

– Может быть, – согласился Таль, а успокоившийся за судьбу своей секиры варвар подытожил:

– Стало быть, надо во дворец попасть и просто сломать шею колдуну.

– Да, на ковре-самолете долетим, – влез Бол, которому вдруг справедливо показалось, что о нем забыли. – А то пешком мне уже надоело.

– Мысль здравая, – кивнул принц Наноку.

– Насчет ковра-самолета? – обрадовался Бол. – Таль, ты бы колданул как-нибудь, ты ведь у нас крутой, потомок Титанов, не фитюлька какая…

Варвар попытался вставить слово, но Бол отказывался прекращать монолог. Попытка Ларгета к положительным результатам тоже не привела.

– Ледания надоела, – жаловался Бол всем, кто его еще слушал. – Вся страна – степь, леса и дороги. Да и города здесь какие-то неправильные, вдобавок пиво варить не умеют напрочь. Ваше высочество, вы ведь поедете с нами в Квармол? Нанок, может, он хоть там секиру поцеловать решится, на принцессу бы посмотрели…

– Да чтоб тебе онеметь! – возопил варвар, которого достали как долгие монологи Бола, так и его непрерывные поползновения превратить такую полезную секиру в абсолютно никому не нужную принцессу неизвестной страны и национальности.

Чудеса на свете бывают. Не часто, но тем удивительнее они для людей. Жаль, что случаются они нечаянным образом, но с чудесами по-другому и не бывает. Какое оно, к блину, чудо, если повторяется раз за разом с упорством, достойным лучшего применения? В данном случае чудо было настоящее и сомневаться в нем причин никаких не было. Бол неожиданно запнулся на полуслове и только глотал воздух, как рыба-топор на берегу.

Таль и шут его высочества внимательно осмотрели онемевшего Бола и не нашли угрозы здоровью окружающих. После чего оставили немого в покое – молчит, и хорошо.

– А ты, похоже, чародей, – задумчиво обратился Ларгет к варвару.

– Да ты что! – испугался тот. – Я человек честный, а не колдун какой.

– Рассказывай, – не поверил тот. – Я же сам слышал, ты сказал ему онеметь, и он сразу онемел. Все это видели. Лучше покажи, как ты тогда пальцы держал. Вот так? Или этак?

– Отвали от меня, я тебе не колдун, – зарычал варвар.

– Да ты чо, брателло, на измену подсел? – хлопнул его по плечу Боресвет. – Истинно глаголю, волхвом премудрым, в натуре, пахать не стремно. Децил подучишься – всем просто на раз кирдык устроишь. Или даже – полный кирдык.

– Оставьте меня в покое! – взревел варвар и сжал в руках рукоять секиры. Глаза его бешено крутились в орбитах, было видно, что легко можно получить в лоб острым и тяжелым, если еще раз упомянуть слово «колдун» или вроде того.

– Хозяин, не сжимай рукоять так сильно, ты меня задушишь, – взмолилась секира. – Вообще, такому крутому магу это не к лицу. Лучше наколдуй мне новые ножны, я тебя уже сколько раз просила?

Рев варвара, конечно, можно было перевести в обычную человеческую речь. Вот только никому этим заниматься не захотелось. В самом деле, если человек твердо намерен сойти с ума, окружающим лучше держаться подальше. И не потому, что это заразно, а потому, что ведь и покалечить, к блину, может.

Топор громко пискнул и замолк. Руки варвара едва не переломили рукоять пополам. Вообще-то во вселенной было не так много сил, способных осуществить подобный геноцид, но озверевший варвар, похоже, принадлежал к их числу.

– Не надо мне ножен, – торопливо заявила секира, почуяв, что будут разборки. – Вообще ничего не надо. Лучше пива себе наколдуй.

Варвар зарычал, честно стараясь впасть в священное бешенство. Мешало то, что он напрочь забыл, как в это самое бешенство впадают. Впрочем, спутники его благоразумно отодвинулись на безопасную дистанцию. Чтобы не прибил ненароком.

– Клянусь Беодлом, лучше не нарываться, – тихо сказал принцу шут, но острое (в переносном смысле, не как у эльфов) ухо варвара уловило этот посторонний шум, отдаленно напоминающий речь.

– Что ты там про Беодла сказал? – Варвар недвусмысленно сжал руку на рукояти. Подраться хотелось просто нестерпимо, тем более вина не осталось ни капли.

– А тебе что за дело? – дерзко ответил шут, игнорируя напрочь и варвара, и его секиру. – Это касается только меня и его. А ты иди куда подальше… Или тебе точный адрес сказать? Так за мной, Беодл побери, не заржавеет…

Варвар попытался задуматься. С непривычки получалось не очень, вдобавок пришлось уворачиваться от щенка тьмы, который как раз решил поиграть с сапогом Нанока. Дурная скотина еще не отличала сапог от ноги. Или просто прикидывалась, с собаками никогда точно не скажешь.

Бол издал неопределенный звук, человеческую речь нисколько не напоминавший. Вообще ничего не напоминавший, подобные звуки в приличном обществе и издавать-то не пристало. Видя, что его не понимают, он подкрепил то, что считал словами, парой жестов.

Жесты были простыми и ясными.

Подраться желает, обрадовался варвар, сжимая внушительного вида кулаки. Прикинул, чтобы удар получился не слишком сильным и с сожалением разжал упомянутые кулаки. Такого хлюпика одним пальцем можно прибить.

Жрать хочет, догадался Боресвет, охотно потянувшись за едой. Последующее мычание и мотание головой в разные стороны убедили его, что Бол просто отгоняет комаров. Богатырь пожал плечами. Вот чего он точно не собирался делать, так это отгонять от реального пацана реальных комаров. Пусть сам выпутывается, не маленький.

Это просто неприлично! – внутренне возмутилась Лани. За такие жесты и пощечины мало! А Таль даже не шелохнется, не говоря про то, чтобы врезать нахалу! Она обиженно отвернулась, в очередной раз отметив про себя, что мужчинам верить нельзя. Даже если очень хочется.

Моя не понимай, подумал гоблин. Это была одна из трех основных мыслей, периодически посещавших его умную зеленую голову. Две остальные относились к драке и еде. Все остальные мысли, случайно его посещавшие, он отметал как недостойные воина.

– Откуда ты вообще про Беодла знаешь? – сформулировал варвар мысль после длительного раздумья. Руку с топора снимать не стал, ей, руке, было комфортно лежать на рукояти. Секира вроде тоже была не против.

– Случайно познакомились. – Лемуру варвар не слишком нравился. Здоровый, как бык, чуть что за топор хватается. Одно радует – дворцовому этикету не обучен.

Варвар задумался. С появлением этой парочки он что-то часто стал задумываться. Шутит этот Лемур или всерьез говорит? Вообще-то профессия у него такая, что никогда толком не поймешь. Вот принц – другое дело, у него слово верное и твердое. Раз сказал, что топор целовать не будет, значит, не будет. Наверное…

Щенок тьмы клацнул зубами около ноги Лемура. Тот, ловко свесившись с коня, потрепал его по загривку. Никак удивленно на него посмотрел, потом нерешительно тявкнул. Шут, опять же не слезая с коня, почесал его за ухом. Щенок попытался мурлыкнуть, но получилось не очень убедительно. Тяжело мурлыкать, не будучи кошкой…

Столб дыма впереди первым углядел Боресвет. Вторым мог бы углядеть Таль, если бы воин не указал на это безобразие принцу.

Дым был густым и черным, сразу ясно было, что не охотники костерчик развели на привале. Либо лесной пожар, либо подожженная некими недобрыми людьми деревушка. И то и другое особо не радовало.

– Фараданцы, – уверенно заявил принц. Спорить с ним не стали, принцу всегда виднее.

– Будем надеяться, что они уже убрались, – философски заметил Боресвет.

Таль мысленно с ним согласился. Так было бы лучше для всех. Даже для клятых фараданцев, которые уже изрядно надоели со своей нелепой войной. Куда лучше разъехаться миром, чем воевать в чужой стране непонятно за что. Вот только вряд ли фараданцы его мнение разделяют. Впрочем, он им это самое мнение пока и не высказывал.

Никак коротко тявкнул. Видимо, запах дыма ему не слишком нравился. Вообще-то болонки тьмы, в отличие от обычных болонок, лаять не должны. Тем более тявкать. Так говорил Мастер Лур, а ему, соответственно, виднее. Но то ли Никак об этом ничего не слышал, то ли считал себя обычной собакой размером уже с пони, но тявкать ему отчего-то нравилось. Вот только любимую собачью привычку грызть обувь эти странные люди отчего-то не одобряли. Может, из-за того, что в сапоги были зачем-то засунуты их нижние лапы?

Источником дыма оказалась небольшая деревушка. Ну и огонь соответственно тоже, – верно ведь говорят, дыма без огня не бывает. Судя по всему, жители успели убраться заблаговременно, потому что трупов на пепелище не обнаружилось. Или же фараданцы увели их с собой. В смысле жителей, конечно, а не трупы.

– Не меньше сотни было, – сказал Боресвет, вглядываясь в оставленный лошадиный навоз. – Не разучился я следы еще читать.

– Визуально или по запаху? – съязвил шут.

Воин посмотрел на него неприязненно. Лемур его несколько раздражал. Ничуть не меньше, чем отсутствие водки.

– Оставь, Лем, – твердо приказал принц. – Если он говорит, не менее сотни, значит, так оно и есть.

– Понял, дятел? – обрадовался воин. – Не баклань, в натуре, чего не знаешь.

– Конечно, – ответил шут. – Мы тут все гоблины, а ты – вождь бурганайцев.

Харкул встревоженно обвел взглядом всю компанию, подозревая в них замаскированных гоблинов. Убедившись, что это не так, он слегка успокоился. Видимо, это люди так шутят. Юмор гоблин понимал: там, ногу кому сломать и прыгать заставить или ежа на ложе подложить. У людей же чувство юмора странное. Как и сами они, тонкокожие.

Гоблин неловко соскочил с коня, пару раз присел, разминая затекшие ноги. Верхом ездить у него до сих пор получалось не слишком. Хорошо хоть четвероногое мясо перестало бояться, что он его на завтрак оприходует.

– Эй, ты куда? – окликнул его Таль.

– Добыча собрать, – откликнулся гоблин.

– Мародерствовать не время, – заявил Боресвет. – Да и добычи здесь не найдешь толковой. В натуре, пацаны все уже разобрали, если чего децил и было.

Бол промычал что-то и замахал руками. Жестами он объяснялся куда понятнее, чем словами.

Мародерствовать собрался. Бол неисправим, подумал Ларгет.

Наверное, привал предлагает сделать, догадался принц.

Какой жонглер пропадает, вздохнул шут.

Моя не понимай, подумал гоблин.

Опять делает грязные намеки! Лани почувствовала вдруг себя немного польщенной.

Руками зачем-то машет, сообразил Боресвет.

– Крепко ты его заколдовал, – сказал он варвару.

Тот скрипнул зубами, но ничего не ответил. Только посмотрел немного неодобрительно.

– Лучше б мне ножны наколдовал, – опять пристала секира.

– Вот тебе ножны. – Таль протянул почему-то варвару, а не топору оставшийся от Учителя семимильный сапог.

– Офигеть! – возмутилась Томагавка. – Мне надеть эту драную обувь? По-другому оскорбить не получается, что ли? Ты еще штаны бы мне предложил!

– Штаны мне самому нужны, – резонно возразил Ларгет. – Нет, если ты голой ходить предпочитаешь, твое право, эксгибиционистка несчастная…

Варвар хотел было обидеться на непонятное слово, но тут же сообразил, что обзывают секиру, и принял насмешливо-независимый вид. Его, мол, это отнюдь не касается, так что до абсолюта все. Пусть железяка сама разбирается, куда ее послали!

– Ладно, давай свой сапог, – нерешительно заявила секира, которой, видимо, слово тоже знакомым не показалось. – Уговорил, пацифист окаянный.

Ну сейчас точно колданет что-нибудь, решил варвар. Он за «пацифиста» точно башку бы открутил, даже топору, отродясь ее не имевшую. Это ругательство он понимал хорошо.

Против ожидания Таль кивнул секире и отдал Наноку новоявленные ножны. Видимо, драться ему было просто лень. Да и мало в этом удовольствия, с железкой махаться, запоздало сообразил варвар. Опять же, сапог этот не ему тащить…

Томагавка приняла максимально торжественный для секиры вид. Возможно, даже напыжилась и сделала умное лицо. В мимике секиры довольно тяжело разобраться…

Бол ехидно хмыкнул. Прикалывается, дружно подумали все.

Варвар торжественно натянул сапог на Томагавку. Бол снова хмыкнул – похоже, процесс этот вызвал у него некие нездоровые ассоциации. Щенок нерешительно гавкнул, недоумевая, чем это заболел с виду нормальный топор.

– Как я выгляжу? – озабоченно спросила Томагавка.

– В натуре, как топор в сапоге, – честно сообщил Боресвет.

– Тебе идет, – успокоила Лани несчастный инструмент по отрубанию лишних частей тела. – Правда, это немного не твой цвет.

Вот эта фраза повергла в оторопь буквально всех. Каких расцветок сапог лучше подойдет топору – неразрешимая загадка для любого мужчины. Как и то, на фиг ему вообще сапог, как таковой. Наверное, железяка действительно являлась заколдованной принцессой…

Первой поняла, что за ними наблюдают, все-таки Лани. Все остальные были слишком заняты новой (и единственной) шмоткой секиры, чтобы обращать внимание на что-то еще.

Судя по тому, что не было слышно бряцания оружием, громкой матерщины и криков «Бросить оружие! Руки за голову! Вы имеете право…», следил за ними кто-то из местных погорельцев. Не спешащий выходить из кустов при виде столь доблестной компании.

Выявить наблюдателя не удалось. Едва девушка сделала пару шагов по направлению к кустам, где тот предположительно находился, как треск ветвей уведомил ее о том, что незнакомец к знакомству склонен не слишком. Азартно рванулся следом щенок тьмы – инстинкт гончей брал иногда свое, но тут же послушно вернулся на место, едва Лани отдала приказ. Хотя и заинтересованно поглядывал в сторону несостоявшейся добычи.

– Следили, – флегматично заметил Боресвет.

– Крестьянин, должно быть, – поддакнула секира.

– Ребенок, – высказал свое мнение Лемур. – Слишком легкие шаги для взрослого.

Бол одобрительно промычал. К детям он относился положительно, куда лучше, чем к этому сборищу идиотов, неспособных понять самые простые жесты. А все из-за тупоголового варвара, пожелавшего ему онеметь! Что бы такое ему пожелать в ответ, чтобы мало не показалось? Была у Бола пара идей на эту тему, но вот беда – тяжело высказать эти пожелания жестами. Дубоголовый варвар нипочем не поймет…

– Поехали, – сказал наконец принц. – Что время терять, кто бы там ни был, его уже не догонишь. Если местный, он эти леса как свои пять пальцев знает.

Гоблин растопырил свою шестипалую ладонь и недоуменно хмыкнул. Неловко забрался на своего скакуна, тут же преисполнившегося самыми черными подозрениями на его счет.

– Надо бы догнать все-таки, – пробормотал варвар. Ребенок там или нет – еще вопрос, а вот если наведет на их след фараданцев, мало не покажется.

– Сиди уж, чудо, – бросила Лани. – С детьми воевать, тоже мне герой выискался…

Варвар хотел обидеться, но не успел. В разговор вмешалась секира.

– Кстати о героях, – начала она, выглядывая из сапога краем рукояти. – Есть вот такая одна история…

Все с интересом приготовились слушать. Даже Бол заткнулся и перестал махать руками. Дорога – занятие скучное, а топор знал немало интересных историй.

История и впрямь оказалась презанятная. Один герой (имени топор то ли не помнил, то ли не мог выговорить) решил однажды поискать приключений (чисто героическое занятие). Понятно, что эта фигня тут же с радостью откликнулась на его поиски. Для начала, как водится, встретился ему злой колдун. Эта разновидность неприятностей вообще липнет к героям, как мухи к варенью. Данный упомянутый колдун тоже решил к герою прилипнуть и задал ему три вопроса. Понятное дело, смелый рыцарь потому героем и стал, что в остальном ни в чем не шарил напрочь. И на все три вопроса колдун получил один и тот же ответ, но куда послали, не пошел, а превратил отважного рыцаря в лягушку.

Что бедолаге оставалось делать? Спрыгнул он с коня и зашлепал на ближайшее болото обедать комарами. И так бы бедолага и помер, но судьба дураков и героев для чего-то хранит. До поры до времени.

Приказал местный царь своим сыновьям в срочном порядке создать ячейку общества, то есть, короче говоря, ожениться. Попечалились сыновья, покручинились, простились с многочисленными любовницами и отправились судьбу пытать. Пытку для судьбы выбрали, надо признать, донельзя странную – шмаляли из лука в белый свет, как в медяшечку. Попали все трое – белый свет большой, промазать трудно. Но двое попали просто, а вот третий – дурак, конечно, – попал конкретно. Потому что у тех стрелы к нормальным небедным девкам прилетели, а у этого – в болото. Причем поцелил как раз в героя – тот, правда, воин был преизрядный и отпрыгнуть успел.

В общем, картина маслом, сидит себе на кочке лягушка, материт колдуна, стрелка идиотского и весь мир в придачу нехорошими словами…

– Какими словами? – полюбопытствовала Лани.

Такими, сказала секира, которых молодым девушкам знать не полагается. И тут, продолжила она, вываливает наш Иван-дурак, весь грязный, в тине и прямиком к стреле чешет, едва на героическую лягушку не наступив. Ну герой ему, ясен пень, и высказал все, что думает. Иван, конечно, дурак был, но вежливый, царский сын все-таки, вон как принц наш. Воспитанный, да. Извинился перед лягушкой и сделал ей куртуазное предложение неприличного толка. То есть предложил выйти за него замуж. Герой от удивления онемел, совсем как вон то тело, и что ответить не нашелся. А дуракам закон не писан, молчание как есть знак согласия, и, пока рыцарь заколдованный квакал что-то и глазами лупал, схватил его Иван-царевич в охапку и в губы смачно поцеловал, охальник такой. Нет бы сначала пол выяснить у незнакомой лягушки.

Чары, само собой, спали. Такова уж сила поцелуя у принцев, даже, сказывают, девки мертвые в хрустальных гробах оживают порой, так зомбями и ходят, дуры. Вот и герой мигом расколдовался, взял дурака под белы рученьки да закинул в болото, пиявкам на радость. Только дуракам и море по колено, и царское происхождение здесь ни при чем. Вылез он из болота, герой за это время остыл, и стали они решать дальше, что делать. Потому как нравы в королевстве были строгие, поцеловать и не жениться – навек опозорить. Вот Иван сдуру и ляпнул, что, будь он девицей, запросто за героя бы замуж вышел. Слово не крокодил, выскочит – не слиняешь. Тут же нарисовался колдун, успешно косящий под болотную кочку. И пришлось Ивану за базар ответить – злыдень в два приема махнул рукой, колданул что-то, и не успел бывший царевич, а ныне дурак, губой шлепнуть, как стал девицей красоты неописуемой. Герой даже поначалу решил, что это кикимора из болота вылезла, больно уж Иван на нее смахивал.

А колдун тут же свалил, будто его и не было. Погоревал Иван, потом достал косметичку из сумочки и давай красоту наводить. И навел ведь, подлец, да такую, что бедный рыцарь неминуемо в него влюбился. Хочу, говорит, жениться на тебе, красная девица, и все тут.

А Иван, ну то есть теперь Иванна, ему и отвечает, дескать, много вас тут ходит, хоть что делай, а за тебя не пойду. И ушла к батюшке-царю. Тот, кстати, обрадовался – был, дескать, раньше сын-дурак, а теперь дочь-красавица. А ум царевне и ни к чему особо.

Вот так оно все и закончилось.

– А герой? – поинтересовалась Лани, захваченная увлекательным рассказом.

– А герой умер, – сообщила секира. – Потому что настоящий герой не может жить, если он никому не нужен.

– Грустная сказка, – пожаловался Нанок, которому героя было жаль до ужаса. Такая уж у него была душа, чувствительная и не чуждая высоких чувств. Чего иные цивилизованные нипочем не хотят понять и оценить.

– Да, веселого мало, в натуре, – согласился Боресвет. – Эк пацана заколбасило, просто атас. Так, в натуре, все герои передохнут, блин.

Гоблин молчал. Он пытался вспомнить, как по-людски сказать «засада», но упорное слово упрямо не шло в его зеленую голову. Тогда он заревел во всю мощь и потянулся к ятагану.

Известно давно и наверняка, что бесшумных засад не бывает. На эту тему написаны диссертации по тактике и стратегии, даны четкие ориентиры, какие звуки надо улавливать в какой местности, существуют даже специальные курсы для повышения слуха. И все равно люди раз за разом в засады умудряются попадать. Когда с вершин деревьев одна за другой полетели сети, только Лани успела уклониться. Фараданцы выбегали из-за деревьев с обеих сторон дороги. Яростно ругался Боресвет, не в силах обнажить меч, ему вторил пронзительный голосок секиры, доносившийся из сапога. Варвар рычал от бешенства, разом забыв все человеческие слова. Гоблин тоже рычал, так же как и щенок тьмы. Впрочем, как раз щенка сеть не удержала. Освободившись, он бросился следом за Лани, фараданцы метнулись было в погоню, но девушка легко от них ускользнула.

– Нет, ну это просто форменное свинство! – К Болу неожиданно вернулся голос, и он поторопился им воспользоваться. – Опять в плен! За что, блин?

– А ну заткнись, козел! – посоветовали ему. Обидно посоветовали, никакого такта и сочувствия к человеку, попавшему в неприятный плен. Неплохому человеку, кстати сказать, доброму, образованному и почти магу вдобавок. Да еще и скромному к тому же.

– Нет уж, хватит, намолчался! Лучше отпустите нас по-хорошему! А то уйдем сами…

Ему дали сапогом под ребра, чтобы заткнулся. Но заставить Бола замолчать можно было только особыми колдовскими чарами вроде кляпа. Или же хорошим ударом по голове.

– Вы просто не знаете, с кем связались, – продолжал распинаться Бол, предварительно охнув и ощупав ребра рукой. – Я вообще вашему маршалу троюродным внучатым племянником прихожусь! Вот развесят вас, гадов, на ближайших осинах или, скажем, березах… Вам какие деревья больше нравятся? Ну неважно. Вот я тогда посмеюсь!

Ему снова предложили заткнуться, но как-то не очень уверенно и без ударов по ребрам. Кто его знает, долдона этого, может, и впрямь маршалу родня. Тот тоже поболтать любит преизрядно, только не так пространно. Но «равняйсь!» и «смирно!» постоянно рявкает, а под хорошее настроение и на «вольно!» расщедриться может.

– А ну отдайте меня Хозяину! – завопила секира. – Нет, ну что за беспредел, в самом деле! Руки убери, лохматый, ты мне рукоять испачкаешь!

Всех пленных аккуратно перевязали довольно прочными веревками. По невозмутимому виду Боресвета Таль догадался, что порвать путы для него не проблема, только он не в курсе, что делать дальше.

Сам Ларгет тоже не очень понимал, что делать дальше. Оружие у них отобрали, хотя секира громко протестовала и грозилась поотрубать всем головы и прочие ненужные части тела. Пыталась даже по примеру Бола выдать себя за родню маршала, но ей не поверили ввиду слабого сходства. Впрочем, фараданцы отнеслись к говорящей секире с должным почтением, убрав ее вместе с сапогом в железный ларец. Вопли секиры тут же утихли – возможно, оказанные почести ее успокоили. Или просто ларец попался звуконепроницаемый.

– Куда вы нас тащите? – рискнул спросить Ларгет.

Ответ был вполне адекватен – древком тяжелого кавалерийского копья по хребту. Таль охнул и обозвал фараданца гнусным скорпионом, за что получил вторично.

Варвар зарычал и врезал коленом в неудобное место солдату, чересчур сильно затянувшему веревки. Тот охнул и согнулся, как перочинный ножик. Похоже, у него как-то появились проблемы со здоровьем. Мысль насчет того, что око за око, пах за пах, ему в голову отчего-то в этот момент не пришла. Зато она посетила то, что скрывалось под шлемами у его товарищей. Варвару мигом наваляли, использовав для этой цели древки копий. Тот зарычал громче, одним рывком порвал веревки и разжился на халяву копьем. Бывший хозяин оружия возражал не очень, тихонько подвывая и баюкая сломанную руку.

Нанок отпрыгнул в сторону, треснул древком очередного фараданца, подхватил ларец с топором и бросился наутек. Фараданцы азартно завопили и бросились в погоню, но догнать сильно спешащего варвара непростое занятие даже для породистого скакуна. А преследователи не озаботились оседлать коней, поэтому довольно быстро потеряли Нанока среди дикорастущих деревьев.

Зашевелился было Харкул, но тут же застыл, когда ему к груди приставили сразу четыре пики. Что и говорить, аргумент был весомый и доступный для любого вменяемого гоблина. Каковым Харкул, вне всякого сомнения, и являлся.

– Пива не найдется? – спросил Бол, которому хотелось поговорить после долгого и вынужденного молчания.

На него посмотрели неодобрительно и на всякий случай треснули древком копья.

– Ну зачем так сразу? – обиделся тот. – Могли бы сказать по-человечески – мол, пива мало, только для своих.

Ему по-человечески добавили ногами. Бол окончательно обиделся и замолчал, с презрением глядя в землю. Он хотел бы посмотреть с презрением на своих мучителей, если бы не стойкое необоснованное подозрение, что любое движение вызовет с их стороны новые бесчеловечные репрессии.

– Моя вас рвать и грызть, – мрачно сообщил гоблин.

Ему тоже двинули копьем, но гоблинов так просто не возьмешь. Харкул оскалил клыки и добавил:

– Многа-многа грызть и жрать.

После чего с гордым и мрачным видом заткнулся, исчерпав весь свой богатый словарный запас. Фараданцы пинали его не сильно, видно, берегли. Гоблин представлялся им некоей диковинкой, которую можно продать любителям редкостей за мелкую монету.

Таль начал насвистывать какую-то песенку. На него покосились неодобрительно, но бить не стали, вопросов вроде лишних не задает, гнусными словами не обзывается. Пусть себе поет, лишь бы не фальшивил слишком сильно.

Пленников подняли на ноги, забросили на крупы коней. Все пожитки и оружие фараданцы тоже оставлять не стали. С трофейными конями дело обстояло сложнее. На круп их не закинешь, больно здоровые и брыкаются вдобавок. Посовещавшись, сотник приказал нескольким всадникам вести пленных животных в поводу. После чего кавалькада двинулась в путь.

Варвар остановился после долгого и быстрого бега. Пару минут он наслаждался процессом дыхания, восстанавливая подорванные физкультурой силы. Потом внимательно огляделся по сторонам. Кроме деревьев, вокруг не было никаких фараданцев.

Первым делом Нанок решил разломать на мелкие части железный ларец. Для того чтобы даровать заключенному топору вожделенную свободу. Мышцы могучих волосатых рук напряглись в поистине титаническом усилии. Ларец скрипнул насмешливо, но ломаться отказался наотрез. Варвар удвоил усилия, лицо побагровело, глаза тоже, и вдобавок они полезли для чего-то на лоб. Ларец снова скрипнул, теперь уже жалобно.

– Ага! – обрадовался Нанок и добавил усилий.

Железные стенки затрещали, потом одна из них лопнула.

– Здорово, Хозяин! – обрадовалась секира. – Ты-то как здесь оказался?

– Забрел вот, – буркнул варвар, с трудом переводя дыхание.

– А рожа чего красная? – не отставала Томагавка.

– На солнце загорел, – окрысился варвар.

– Да, это бывает, – согласилась секира. – Ты смотри, осторожнее, кожа шелушиться начнет. Облупится еще, девки любить перестанут.

Варвар хмыкнул. Да, тут само собой, полный лес девок, сейчас вот как сбегутся дружно на его физиономию красную смотреть, топором не отмашешься. Совсем мозги потеряла железка… тьфу, да откуда ж они у топора!

– А куда ты это нас завел? – не отставала секира, которой, видимо, до зарезу приспичило пообщаться. – Вроде лес какой-то. Брось, Хозяин, пошли отсюда, мне здесь не нравится. А остальные куда делись? Они хоть и дураки редкостные, но мне без них скучно. Ты только Болу скажи, чтобы от меня отстал, зуб даю, ночью целоваться полезет…

– У тебя же нет зуба, – попытался легко отделаться Нанок.

– Это еще не повод меня целовать, – обиделась Томагавка. – Сам с ним целуйся, если хочешь. Он мне не нравится как мужчина.

Отчаянию Нанока не было предела. Болтовня секиры мешала ему думать, что у него и так, прямо скажем, получалось не очень.

– Давай договоримся так, – предложил он. – Ты вот прямо сейчас заткнешься, а я тебя не выкину в болото и заточу лезвие. Я, между прочим, думать пытаюсь.

– Правда? – удивилась секира. – А ты умеешь?

– Нет, – честно сознался варвар. – Но если ты не заткнешься, то точно не научусь.

Томагавка затихла. Вообще-то она была секирой доброй и незлобивой, за исключением привычки отрубать что ни попадя. Если б из-за нее любимый Хозяин не научился думать, он бы этого не пережил однозначно. Ее секирья душа (или же секирина?) страдала бы всю оставшуюся жизнь, это притом, что секиры живут, как правило, куда дольше людей.

Варвар наморщил лоб. Все люди, которые собираются думать, сначала морщат лоб. Некоторые еще чешут затылок и трут подбородок, но они пользователи продвинутые, а он простой, не испорченный цивилизацией варвар, ему это недоступно.

Все его спутники оказались в плену. Правда, сбежала девчонка с собакой. Хорошо было бы найти ее для начала, но как это сделать в огромном лесу, Нанок не понимал. Можно, конечно, покричать, благо голосом его Беодл не обидел. Ну а если на крики сбегутся все те же фараданцы, что тогда делать? Еще можно помолиться Беодлу, только он может и посмеяться над бедным заблудившимся варваром и одним многословным топором. Нет, молитва всяко не повредит. Надо только запросить побольше, чтобы Беодл хотя бы вывел его из леса. А там, может, и Лани найдется. Не будет же она всю жизнь в лесу жить. Ну он надеется, что не будет, на самом деле сумасбродная девчонка на все способна, хоть и не эльф ни разу. Да, порой среди людей та-акие особи попадаются…

– Хозяин, ты уже подумал? – не утерпела секира.

Нанок вопрос игнорировал. Рискни только ответить, и тебе тут же навяжут дискуссию о роли холодного оружия (и топоров в частности) в жизни человеческого общества. Томагавка меры совсем не знала и знать не хотела.

Он сел на землю и вознес Беодлу молитву. Звучала она примерно так:

– О Беодл, владыка священных гор и окрест лежащих земель! Во что ты меня втравил на этот раз, старый хрыч? Взывает к тебе Нанок из племени агаков, со смиренной просьбой. Хватит дурью маяться, о Беодл, да не облысеет твоя борода до конца года! Выведи меня из этого леса, а уж за мной не заржавеет. Если же ты не выполнишь мою просьбу, тебе же хуже. Буду доставать тебя молитвами, пока не оглохнешь. Абзац… То есть аминь.

Нанок сам понимал, что молитва звучит неубедительно. Надо было вставить пару крепких словечек, Беодл это любит. А так, чего доброго, оставит несчастного варвара в проклятом лесу, пока тот не одичает и не превратится в медведя. Говорят же старики, что все люди от медведей произошли, не все же они врут. Или таки все?

– Круто ты его послал, – одобрила секира. – Я, правда, не поняла – кого именно, вокруг же ни души. А, вон заяц пробежал. Ты на него ругался, Хозяин?

– Я молился Беодлу, – с достоинством ответил Нанок.

– Беодл – это бог? – уточнила деловито секира.

Варвар кивнул.

– Блин, Хозяин, у тебя точно не все дома, – сообщила Томагавка. – С богами так общаться нельзя, они этого не любят. Вот как врежет сейчас молнией, что будем делать?

– Беодл хороший, – заступился варвар за своего бога. – Он молниями почем зря швыряться не будет. Ну… дерево там может на голову уронить…

Оглушительный треск за спиной заставил его отпрыгнуть. Средних размеров дерево попыталось упасть на голову варвара, но промахнулось. Одна из веток чувствительно задела его по плечу. Нанок выругался, потирая ушибленное место.

– С юмором у твоего бога все в порядке, – сообщила секира. – Смотри, Хозяин, как он над нами прикололся, долбанул молнией в дерево.

В самом деле, верхушка дерева была обуглена. Скорее всего, именно ударом молнии. Вряд ли какой чудак решил бы разжигать костер на верхушке.

– Беодл пошутить любит, – согласился Нанок. – Только вот шутки у него… божеские. Ладно, будем считать, что он принял мою молитву к сведению. Пошли, Томагавка, не зимовать же нам здесь. Жрать уже охота, а нечего.

– Может, лучше подеремся с кем? – робко предложила секира.

– Это уж как Беодл даст, – пожал плечами варвар. – Я лично не собираюсь сломя голову бегать по всему лесу, чтобы подраться. Кому надо – сами придут.

– Эти найдут, – согласился Томагавка. – Ух и наваляем мы им, когда явятся!

Варвар повесил болтливое оружие на перевязь и решительно зашагал в неопределенном направлении. Лес ведь – нипочем не угадаешь, в какую сторону идти без специального путеводителя. Например, эльфа какого-нибудь.

– Может, хоть дерево какое срубим? – предложила нерешительно секира, но ответа не дождалась.

Нанок продирался сквозь заросли, периодически отпуская заученные эльфийские ругательства. Авось лес этот дурной примет его за эльфа и выведет, куда надо. Знать бы еще самому, куда ему надо…

Секира за его спиной жалобно вздыхала. Есть в жизни одна-единственная радость – срубить что-нибудь ненужное, и в той отказывает жестокосердный Хозяин.

Нанок, только вышедший на поляну, остановился как вкопанный. Там занимались сексуальными играми две здоровенные кошки. Кажется, их называют легьярами.

– Хвала Беодлу! – воспрянула духом секира. – Ну теперь подеремся!

Глава 10

Лани в лесу чувствовала себя как дома. Она ведь выросла в лесной деревушке, где и жили-то в основном дарами леса. Урожаем со скудных полей не прокормишься, а в лесу все есть: и грибы, и ягоды, и орехи. Даже мясо имеется, только оно бегает слишком быстро.

Зато и опасностей хватает. Хищники и ядовитые гады, да и нечисть частенько пошаливает. Но люди ко всему привыкают, привычные опасности кому страшны? Тем более что ее, Лани, ядовитые гады отчего-то не трогали. Змею могла даже в руки взять, не укусит, только глаза закрывает, блаженствуя. Пауки ядовитые, хоть на змей и мало походили, тоже не кусали. Но пауков и прочих насекомых девушка не любила. Да что там не любила, просто боялась до судорог, даже простых бабочек. Это только на вид они красивы, а присмотрись поближе – страх один. Такой уродливой головы, как у бабочки, ни у одной змеи нет.

Щенок тьмы выскочил из кустов внезапно и бесшумно. Лани вскрикнула от испуга, но в следующий момент поняла, что это не хищник лесной, а ее собственная собака ростом с пони.

– Напугал ты меня, малыш, – сказала девушка. Сердце все еще бешено стучало о ребра, не веря в то, что опасности нет никакой.

Никак ей не ответил. Собаки говорить не умеют, даже магическим путем созданные. Зато все прекрасно понимают и смотрят на тебя умными глазами. Особенно когда сделают что-то запрещенное – например, обувь сгрызут или окорок стащат.

Вот и сейчас щенок смотрел на нее преданными глазами. И не поймешь, то ли он пакость какую сделать замыслил, то ли просто успел соскучиться. Вилял хвостом, как уважающей себя собаке и положено, и норовил лизнуть в лицо, благо рост позволял. Лани отмахивалась со смехом, он хоть и болонка тьмы, а обслюнявит, как обычная собака.

– Хороший, хороший. Ну хватит, Никак. Скажи лучше, куда нам идти?

Куда идти, Никак, разумеется, не сказал. Он сделал вид, что прекрасно знает, но нипочем не сознается. Из принципиальных соображений, надо полагать.

Немного подумав, девушка решила вернуться к дороге. Рано или поздно, фараданцам придется сделать привал. Ночью они точно остановятся, всем надо спать, даже фараданцам. Тогда, может быть, и появится шанс освободить остальных. Она в темноте видит прекрасно и умеет прятаться в тени так, что ни один часовой не заметит. А Никак в темноте вообще массу полезных способностей обретает. Жаль, что она не знает, каких именно. Кстати, Никак – слишком длинно звучит. Надо приучить его к имени Ник. И звучит красиво, и звать собаку проще. Да, решено, с этой минуты он будет Ником.

Выбор направления казался делом несложным. Все равно Лани не помнила, откуда пришла. Сложно запомнить дорогу, когда убегаешь сломя голову и прочие ноги. Значит, надо идти налево, положившись на интуицию. Незачем тут размышлять долго, все равно ничего лучшего не придумаешь. Если бы щенок тьмы был обычной собакой, можно было бы скомандовать «След!». Возможно, он и послушался бы. Но Ник мог брать след только ночью, в темноте. Или в подземелье каком-нибудь – но не будешь же ради этого искать подземелье? Тем более в лесу. Да, и у болонки тьмы есть свои недостатки.

Лес отнесся к ней благожелательно, признав свою. Хищники не встречались, хотя уже и вечерело. Один раз дорогу переползла ядовитая анакобра, но змей Лани не боялась. Даже если наступит ненароком, анакобра ее не тронет.

Прилипалу, что-то типа зловредной лесной пиявки, она заметила сразу. Даже не заметила, скорее почувствовала. Прилипала – зеленая, под цвет травы, увидеть ее невозможно. Разве что наступив на нее, но тогда уже поздно.

Лани аккуратно обошла прилипалу. Возможно, она сродни змеям и ее не тронет, но проверять это на практике девушка не желала. Зато непонятным существом заинтересовался щенок тьмы. Лани успела крикнуть: «Ник, нельзя!», но щенок ее не услышал. Есть у собак такая интересная особенность – не слышать, если им того не хочется. Интересное дело, стоит шепотом сказать «Иди обедать», и зверюга услышит за сотню ярдов. А можно орать во всю глотку «Нельзя!» и «Фу!», и в двух шагах нипочем не услышит.

Прилипала не дернулась к собаке. Это было удивительно, если учесть, что на теплую тварь реагировала молниеносно. Довольный щенок с удовольствием схрумкал непонятную штуку, после чего вопросительно посмотрел на Лани – дескать, чего звала? Девушка легонько шлепнула его. Ник принял обиженный вид, словно говоря: «За что? Я ничего плохого не делал!» Лани пришлось его же еще и успокаивать, чтобы бедная собака не заработала нервного стресса. Щенок, простивший хозяйку и получивший ее прощение, радостно затрусил вперед.

В отличие от обычных собак, он не останавливался у каждого дерева, чтобы пометить территорию, справедливо полагая, что весь мир – его неделимая собственность. Вдобавок соответствующие функции не были предусмотрены у гончей, сотканной из первородного мрака. Также можно было не бояться, что он кинется сломя голову за сучкой в период течки, разве что для того, чтобы плотно позавтракать. В общем, он выгодно отличался от любой известной Лани собаки. И как защитник не в последнюю очередь.

Щенок погрыз дерево, вспугнул глухаря и попытался его преследовать, явно сожалея об отсутствии крыльев. Лани уверенно шла в выбранном направлении, иногда меняя путь, чтобы обойти упавшее дерево или овраг. Собака путь не меняла: если на дороге вдруг лежит дерево – тем хуже для него. А в овраг забавно скатываться, повизгивая от восторга.

– А ну врежь ему, Хозяин! – донеслось откуда-то справа.

Потом последовал настолько страшный рев, что щенок испуганно присел и оставил в покое игравшего с ним в догонялки зайца, чему невольный участник этой игры был несказанно рад.

Голос Лани опознала тут же. Томагавка, больше некому. А рычал, по-видимому, варвар, у него это получается не в пример лучше, чем говорить. Только как они тут оказались, неужели фараданцы вместе с пленными так близко от нее? Соблюдая максимум осторожности (то есть треща кустами вдвое тише обычного), девушка двинулась в направлении подозрительных звуков. Кусты неожиданно закончились, и перед ней оказалась обширная поляна.

Что делать с легьярами, Нанок не знал. Если бы топор не завопил, можно было ненавязчиво убраться обратно. Варвар от всей души выругался. Похоже, звери заинтересовались им больше, чем друг другом. То ли уже удовлетворили свои сексуальные потребности, то ли успели проголодаться после любовных игр. Обе кошки двинулись на него, ненавязчиво заходя с двух сторон. Так обычно действуют опытные воины, беря противника в «клещи».

Варвар попятился. Ему совершенно не улыбалось драться сразу с двумя кошками. Легьяр покрупнее неожиданно прыгнул. Вообще-то ему полагалось сначала присесть и бить хвостом по земле. Отчего-то он не захотел поступать по правилам. Возможно, успел за день наприседаться и забить хвостом пуда два земли.

Варвар метнулся вправо, топор дернул его обратно. Железяке проклятой до зарезу приспичило подраться, чтоб ему заржаветь! Топору что, его кошки дикие не сожрут нипочем, даже если совсем оголодают.

– А ну врежь ему, Хозяин! – азартно завопил топор.

Варвар выругался. В последний миг он успел уклониться и даже попытался ударить зверюгу в ответ. Легьяр обладал потрясающей реакцией и невероятной скоростью. Легко уйдя от удара, он прижался к земле, глядя на Нанока желтыми прищуренными глазами. Варвару стало не по себе – взгляд был не звериный, по-человечески умный. На секунду отвлекшись, он едва не пропустил прыжок самки. В последний миг Нанок успел припасть к земле, кошка промахнулась и взревела совсем уж по-медвежьи.

– Нет, ну ты совсем ошалел! – возмущенно вскричал Нанок.

Легьяр угрожающе зарычал. Ему вторил другой, подбираясь перед прыжком.

– И ты тоже, – указал ему варвар, выставив перед собой секиру.

На кошку это впечатления не произвело. Оба легьяра одновременно двинулись на него, стремясь побыстрее покончить со слишком быстрым и увертливым варваром.

Черная тень метнулась через поляну. Остановилась перед варваром, оказавшись щенком тьмы. С любопытством, без всякого страха, Ник посмотрел на огромных кошек, явно собираясь познакомиться поближе. Легьяры попятились и предупреждающе зарычали.

– Ник, взять! Фас! – прозвенел колокольчиком голос Лани.

Щенок недоуменно оглянулся, явно не понимая, чего от него хотят. Этой команды он еще не слышал. Там, «Лежать!» или «Место!» знакомо и хорошо понятно.

Легьяры опять дружно попятились, угрожающе рыча. Похоже, они изрядно побаивались щенка. Может быть, их смущало отсутствие запаха, или просто чувствовали исходящую от него опасность. Огромные кошки явно были настроены ретироваться, по возможности сохранив лицо, как и полагается владыкам леса. То есть сохранив морду, конечно.

Щенок весело бросился к ним, приглашая поиграть. Он не разделял извечную неприязнь собачьего рода к кошачьим хвостам и просто хотел общаться. А вот легьяры, судя по всему, четко опознали в странном существе собаку, что пришлось им отнюдь не по вкусу. Общаться с собакой большие кошки по каким-то причинам не желали. Едва щенок бросился к ним, виляя хвостом, оба легьяра метнулись в разные стороны и исчезли за деревьями. Самка – направо, самец – налево. Самцам вообще свойственно налево, даже если они всего лишь большие кошки.

Ник затормозил, в недоумении глядя то направо, то налево. Так ничего для себя и не решив, вернулся к Лани с обиженным выражением на черной морде. Со мной никто не хочет играть, говорил он всем своим видом. Лани потрепала его по загривку, почесала за ухом:

– Хороший пес, хороший.

Ник весело запрыгал вокруг нее, приглашая поиграть.

– Поиграй один, ты уже большой, – строго сказала девушка.

Один так один, подумал щенок. С ним не очень-то играли и когда он был маленьким. Впрочем, нормальная собака в состоянии сама найти себе развлечение. Вот, например, левый сапог этого варвара выглядит вполне привлекательно…

– Кыш! Отстань от меня, Беодл тебя раздери! – возопил варвар, вытаскивая ногу из шаловливой пасти развеселившегося щенка.

– Хорошая собачка, – не согласилась секира. – Лани, можно я ее поглажу?

– Нет, – поспешно сказала девушка. – Не надо его баловать.

Щенок с опаской отодвинулся от варвара. Похоже, ему не слишком хотелось, чтобы секира его гладила по голове. Тем более что невдалеке он углядел весьма любопытную белку, имевшую неосторожность спуститься на землю. Общаться с ней было гораздо интереснее, чем с топором. Ник радостно тявкнул и бросился в погоню. Белка стрелой взлетела на дерево, щенок попытался повторить этот номер, но у него не получилось. Упрямства собаке было не занимать, он предпринимал все новые и новые попытки достать белку.

– Как вы здесь оказались? – спросила Лани.

Варвар и топор переглянулись.

– Мы сбежали, – признался Нанок. – Порвали веревки… то есть я порвал, от этой железки разве помощи дождешься…

– Я бы попросила, – возмутилась секира. – Кто чуть башку легьяру не снес? Если б кто-то не отпрыгнул трусливо в сторону, у нас сейчас была бы прекрасная шкура.

– Если б я не отпрыгнул в сторону, кое-кто подвел бы меня прямо под удар лапы, – в свою очередь возмутился варвар. – И эта шкура, о которой ты поминал, топор тупой, сожрала бы именно меня, потому что кое-кто сделан из несъедобного низкосортного железа.

– Гнусная клевета! – заверещала секира. – Грязные инсинуации! Я сделана из прекрасной стали и зачарована самым что ни на есть магическим образом!

Варвар предпочел промолчать, но на всякий случай решил потом уточнить, что такое инсвинуации. Если сумеет это слово выговорить, разумеется.

Щенок тьмы все-таки умудрился влезть на нижнюю ветку дерева, но хитрая белка упорхнула на самую верхушку. Ник одолел и вторую и третью ветки, но выше подняться уже не смог. Более того, вниз он тоже не мог спуститься, слишком страшно было. Боятся собаки высоты, уж так они устроены. Будь он какой-нибудь драной кошкой, проблемы не возникло бы. Именно в этот момент щенок и понял, почему собаки так ненавидят кошек. Ник жалобно заскулил, пытаясь привлечь внимание любимой хозяйки.

– Слезай, – махнула рукой Лани.

Ник заскулил еще жалобнее. Неужели она, самая лучшая и умная в мире, не понимает, что он застрял? Что ему страшно, а-а?!

– Я тебя оттуда снимать не стану, – строго сообщила девушка.

Добрый человек варвар подошел к дереву и потряс его. Щенок зашелся в истошном визге. Нанок потряс дерево вторично. Тогда Ник решился на прыжок. Варвар мягкий, сильно не ушибется. Оттолкнувшись, щенок прыгнул, сбив с ног варвара. Оба покатились по земле. Ник оказался наверху и радостно облизал лицо Нанока. Какой он славный, этот варвар, придумал такую веселую игру. Жаль, не дает попробовать на зуб свой сапог…

– Некромансеру только за это создание стоило шею свернуть, – сообщил Нанок, поднимаясь с земли. Потер ушибленный локоть и еще в детстве ушибленную голову.

– Ник хороший, – заступилась за собаку Лани. – К тому же он еще маленький. Скоро он вырастет и поумнеет.

Нанок мрачно посмотрел на резвящегося щенка размером с теленка. «Скоро вырастет»! Не приведи Беодл дожить до того времени!

– Лани, не хочешь пройти интересный тест? – решила напомнить о себе секира.

– Какой тест? – заинтересовалась девушка.

– Ассоциативный. Я говорю слово, ты говоришь другое, не задумываясь.

Варвар мрачно посмотрел на Томагавку. Такими словами не бросаются. Такие слова только кровью смывают. Вот он, Нанок, как раз палец порезал.

– Земля, – начал топор.

– Небо, – ответила девушка.

Это было понятно. Земля и небо, близнецы-сестры.

– Огонь.

– Ведьма.

– Собака.

– Волк, – ответила Лани.

Варвар посмотрел на собаку, только что поймавшую какую-то птицу. Птицу Нанок опознать не смог. По тем двум перьям, что от нее остались, ее не опознал бы самый ученый орнитолог. Какой там, к Беодлу, волк! Скорее уж волкоглот.

– Ремень.

– Сумка.

– Пятно.

– Платье.

Варвар посмотрел на ее платье, но никакого пятна не обнаружил. Впрочем, женская мнительность ему была хорошо известна.

– Птица.

– Полет.

– Нож.

– Бросок.

Вот это ему понятно. Ножи она здорово бросает, позавчера срезала зайца одним броском. С седла вдобавок. Лично он, варвар, с седла попал бы в лучшем случае в землю. И то если бы не промахнулся. Хоть ножом, хоть из лука.

– Человек.

– Волк.

Дались ей эти волки! Хотя в здравом смысле ей не откажешь, человек человеку в самом деле волк. Или даже медведь. Если это не один до неприличия гуманитарный варвар. Нет, не гуманитарный, как-то еще, но слово похоже. О! Гурманный!

– Стрела.

– Промах.

– Топор.

– Железка.

– Все, слова у меня закончились, – сообщила секира. Похоже, последняя ассоциация ей чем-то не понравилась. – Тест ты прошла, поздравляю.

– А какие результаты? – Девушка сгорала от любопытства.

– А я почем знаю? Я тебе кто, колдун-психолог, что ли?

– А зачем тогда спрашивал? – разозлилась Лани.

– Пообщаться захотелось, – созналась Томагавка. – А ты бы меня послала. Девушки ведь лучше всего на любопытство ловятся, а не на дохлую кошку, скажем.

А вот это Нанок решил запомнить. Важный момент, в жизни совершенно точно пригодится. Главное – не перепутать. Не на блесну, не на мотыля, не на сушеных мух, а именно на любопытство. Выходит, он всю жизнь ловил не на то…

Или же секира говорила «На дохлую кошку»? Надо бы переспросить…

Лани расхохоталась. Нет, он, варвар, и не думал, что она ей пощечину влепит. Секира – это такая странная штука, которую лупить почем зря противопоказано для здоровья. Но обидеться должна была смертельно. И уж точно не смеяться ни в коем случае.

Никогда не понимал женщин, в сотый раз подумал Нанок. Наверное, только поэтому я до сих пор еще не рехнулся.

– Слушай, а кто такой психолог? – полюбопытствовал он.

– Мастер пастух тараканов, – охотно пояснила секира.

– Каких таких тараканов? – не понял Нанок.

– Тех, которые у тебя в голове, – доходчиво пояснила Томагавка.

Нанок с опаской ощупал голову, потряс ею. Никаких тараканов не вывалилось. Почесав затылок, варвар решил, что все тараканы передохли от алкоголя.

Густые сумерки легли на лес, и варвар запоздало сообразил, что надо устраиваться на ночлег. Но Лани отмела его разумное предложение.

– Нам надо догнать фараданцев до утра. Не представляю, где искать тот отряд, но это сделать необходимо сейчас.

С женщиной спорить бесполезно. Лучше всего согласиться, а потом сделать по-своему. Это ему говорил в детстве отец, когда Нанок был совсем еще маленький. Говорил после небольшого спора с матерью, промывая рану на голове. Только как тут сделать по-своему, если проклятущая девчонка не собирается останавливаться всю ночь. Да какой след вообще можно в темноте найти! Тем более они не очень-то представляют даже, где дорога.

– Ник, искать! Ищи Таля!

Щенок вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Таль! Ник, где Таль?

Ник тявкнул и опрометью бросился в чащу. Лани метнулась следом. Наноку ничего не оставалось делать, как присоединиться к увлекательному бегу по лесу. Где и днем-то не очень понятно, как избежать сломанной шеи. Ну почему я не остался с пиратами? – в который раз мысленно вопрошал судьбу Нанок. Они не бегают сломя голову по ночному лесу. Они и по дневному не бегают. А все потому, что женщин на кораблях нет. Потому, что женщина в море – к беде. И не только в море, как выясняется. Потому пираты и дают всем ураганам женские имена. Ураган по имени «Стелла». Ураган по имени «Тина». Ураган по имени «Лани». Который сейчас несется напролом за щенком тьмы.

На дорогу они вылетели внезапно. Был лес сплошной стеной, раз – и сразу дорога. Бежать стало легче, хотя за Ником угнаться было тяжело. Щенок тьмы с легкостью догонял лошадь и бежал рядом с ней весь день, не зная усталости. Вот он, варвар, нипочем лошадь бы не догнал. Делать ему больше нечего – за лошадьми гоняться. Он и за щенком бы гоняться не стал, если бы не Лани. Ничего, она скоро устанет, и они передохнут. Вопрос только – с ударением на последнем или все же на предпоследнем слоге?

Быть пленником – довольно унизительно. Болтаться на спине лошади, словно какой мешок неблагородного происхождения – унизительно вдвойне. Если бы принца пытали в мрачных казематах, выпытывая государственную тайну, он бы нипочем секрета не выдал. Только вот унижение для особ королевской крови пыток страшнее, и сделать тут ничего нельзя. Фараданцы наотрез отказались верить в то, что он принц, потому что простые солдаты и даже простые офицеры принцев отродясь не видели, хотя и слышали, что таковые где-то на свете существуют. Поэтому принц замкнулся в гордом молчании.

– Ваше высочество, – вывел его из этого состояния голос ехавшего на соседней лошади Таля. – А почему вас зовут уменьшительным именем?

Всадник, чью лошадь Таль столь беззастенчиво использовал (хотя и не по своей воле), собрался было стукнуть его ногой, но передумал. Так и с коня свалиться можно. Пусть себе болтают, лишь бы не сбежали.

– Это старая история. Закон этот был издан тысяча двести лет назад, когда и король и его наследник носили одно и то же имя, – улыбнулся Орье. Таль понял, что он улыбается, исключительно по интонации, потому что видел только землю и лошадиные копыта. – А в те времена, прошу заметить, титулование вроде «его величество» и «его высочество» были не в ходу. Считалось, что король только первый среди равных. На деле было не так. Но… впрочем, неважно. Так вот, возникла путаница. Короля звали сэр Равеннин, и принца называли так же. Из-за чего случилось немало забавных казусов. Тогда король и издал свой указ, чтобы наследника престола называли исключительно уменьшительным именем, пока не станет королем. Бывало, вырастает наследник лет до сорока, а его все как ребенка именуют.

Он помолчал, а потом добавил:

– Когда коронуюсь, отменю этот закон. Он давно устарел.

Лошадь его пленителя сделала резкий скачок, принц охнул.

– И еще объявлю войну Фарадану, – добавил он мрачно.

– Ваше высочество… – начал Таль, но принц его перебил:

– Для друзей я – Орье. Давай уж без титулов, в плену они все равно ничего не стоят. Считайте это монаршей милостью, если желаете. Хотя я еще и не монарх.

– Какая выдающаяся демократичность! – завыл якобы сорванным голосом шут. – А чем ваше щедрое высочество меня изволят пожаловать? Лучше бы деньгами…

– Пинками под задницу, – любезно ответил принц.

– Милость ваша безмерна! Хотя деньгами все-таки лучше…

– Сугудай нас всех наградит плахой, – спокойно заметил принц. – Если наше предприятие не выгорит. Двойной Корунд с меня сняли эти мародеры в фараданской форме.

– Нет уж! – выкрикнул Бол. – Пусть уж это будет наш последний плен! Надоело!

– Если не выпутаемся, последним и будет, – согласился Таль. – Сам знаешь, война…

Бол заткнулся. С этой точки зрения он перспективу не рассматривал. Про законы военного времени он был наслышан. Точнее, про один закон – война все спишет. В том числе и те законы, про которые он наслышан не был.

Гоблин, который про законы военного времени ничего не слышал (какие, к блину, законы у гоблинов!), изловчился и укусил лошадь за круп. Кобыла, которая и так с подозрением относилась к зеленому телу, лежащему у нее на спине, дико заржала и встала на дыбы. Всадник и гоблин посыпались на землю; Харкул изловчился вторично и укусил еще и всадника.

Тот заорал, тоже встал, только не на дыбы, а на ноги, и отвесил гоблину хорошего пинка. После чего заткнул ему рот и старательно привязал пленного к седлу.

Кавалькада двигалась медленно. Тяжело скакать быстро, если у тебя на лошади висит связанный пленник. Меж тем солнце уже клонилось к горизонту с явным намерением опуститься ниже. Впрочем, всадников это нисколько не волновало, и Таль сделал вывод, что лагерь фараданцев не так уж и далеко.

Так оно и оказалось. Лес неожиданно кончился, и открылось обширное поле, сплошь усеянное походными палатками. Фараданцы предпочитали воевать с комфортом.

Кое-где уже горели костры, ветер доносил запах чего-то съестного. Желудок Таля откликнулся на запах громким кваканьем, напоминая, что он хоть и не фараданец, но перекусить не помешало бы. Пленников сняли с лошадей и, не развязывая, потащили к шатру командира отряда. Или армии – Таль был не силен в воинских подразделениях.

Командир, судя по нашивкам на доспехах, имел звание генерала. При виде него принц несколько оживился, попытавшись принять гордую позу. С веревками на руках и прочих частях тела это выглядело неубедительно, но генерал все равно обратил внимание на необычного пленника.

– Что вы хотите сказать, сударь?

Обращение это Таля приятно порадовало. Куда лучше звучит, чем «Выкладывай военную тайну, сволочь». А если нет у них никаких тайн, тем более военных? И как это генералу доказывать, если человек живет в мире военных тайн?

– Герцог Адренс, если не ошибаюсь? – вежливо осведомился Орье.

Принцы не ошибаются почти никогда. Вон как у генерала глаза на лоб выкатились, будто всегда хотели попасть именно на это место.

– С кем имею честь? Разве мы знакомы?

– Вы, будучи еще капитаном гвардии, принимали посольство Квармола.

Генерал напряженно смотрел на принца, сравнивая его внешность с теми смутными образами, что хранила его память. Похоже, напрягать ее герцогу давненько не приходилось. По его лицу было видно, как упомянутые образы мало-помалу начинают материализовываться.

– Ваше высочество? Принц Орье? – неуверенно опознал он. Генерала тоже можно понять – откуда вдруг посреди Ледании взяться квармольскому принцу? А главное, с какими такими тайными военными целями он здесь присутствует?

– Я готов дать вам аудиенцию, герцог.

Во как! Не «Развяжите меня, поговорим спокойно», а «Я готов дать вам аудиенцию». А ее со связанными руками давать нипочем не будешь. Чувствуется королевская кровь и соответствующее воспитание! Интересно, что генерал ему ответит…

– Развяжите его, – приказал тот спокойно.

– И мою свиту, – уверенно приказал принц.

– Нет, – возразил генерал. – Извините меня, ваше высочество, свита ваша побудет пока связанной. Тем более на свиту эти люди не слишком похожи.

– А это уж, генерал, не вам решать, – резко отозвался принц.

Таль оцепенел. Нет, вот же угораздило связаться с королевской особой! Генерал вполне способен распорядиться, чтобы их тут же повесили. На невысоких деревьях, для большего комфорта. Война еще и не то спишет, принц все равно официально мертв, а с остальными можно особо не церемониться. В том числе и с ним, с Талем.

– Это моя армия, и я за нее отвечаю. – Генерал ответил мягче, чем ожидал Ларгет. – Я вижу, что вы не лазутчики, и тем не менее возникает резонный вопрос: что вы все делаете на территории Ледании? Пока я не выясню это до мельчайших подробностей, ваши… гм… свита ваша будет находиться в статусе пленных. К вам, ваше высочество, это, само собой, не относится. Вы – мой гость. С ограниченной свободой передвижения. Сами понимаете, разумная необходимость.

– Разумного я в этом не вижу, – высокомерно бросил Орье. Хорошо так бросил, с истинно королевским достоинством. Случалось ведь, что монархи из-за одной красивой фразы на плаху поднимались. – И, кстати, я же не спрашиваю, что вы делаете на территории Ледании, да еще с армией. Пусть даже в ней не только солдаты ни на что не способны, но и командный состав оставляет желать лучшего.

Генерал потемнел лицом. Похоже, нам уже ничего не светит, подумал Таль. Хотя врезал Орье ему здорово. Все мозоли оттоптал, какие сумел найти.

– Сейчас уже поздно, ваше высочество. У вас был нелегкий день, – неприкрытое злорадство звучало в голосе герцога. – Вас отведут в ваши покои. То есть в палатку. Остальным придется эту ночь ночевать под открытым небом. К сожалению, у нас нет условий для содержания пленников. У нас, понимаете ли, война!

– А у нас, понимаете ли, нет, – подал голос Бол. – Мы вообще люди донельзя мирные, ехали себе, никому не мешали. А нас цап – и в плен…

– Да, это обидно, попасть в плен мирным людям, – саркастически заметил генерал. – Только для мирных людей оружия у вас с собой многовато. А вон у того вообще знак «Чемпион», который выдают лучшим стрелкам в Бельгарде. Хотя по виду – вылитый квармолец. Да лук из эльфийского королевства. Которое строго соблюдает нейтралитет… Якобы соблюдает! Хорошо замаскировался, лазутчик леданский!

Таль промолчал. Он мог весь остаток жизни доказывать, что он не леданский лазутчик, и все равно генерал остался бы при своем мнении. Ясно ведь, у него шпиономания, как и у всех военных. Или просто хочется общения в хорошей компании.

– Сегодня маршал прилетает, – доверительно сообщил герцог. – А завтра поговорим с вами по-деловому, как военный с военными. Я ведь знаю, принц, вы в родстве с леданским королем, так что о цели вашего появления в Ледании догадываюсь. Очевидно, вы приехали с целью договориться о военной помощи со стороны Квармола.

Принц оторопел, а потом безудержно начал хохотать, теряя имидж сурового монарха. Нет, как же судьба любит посмеяться над смертными! Он собирался просить помощи у Ледании, а его обвиняют в том, что он помощь Ледании предлагал.

– Я заканчиваю аудиенцию, – объявил принц надменно, когда по знаку генерала два солдата вытащили его из шатра.

Боресвет язвительно захохотал.

– Эй, а как насчет дать слово защите?! – завопил Бол. – Мне есть что сказать! Уберите лапы, я вам квармольский дворянин, а не пьяная фараданская девка! Нет, это произвол. Я буду жаловаться… если найду кому!

Принца отделили от остальной компании, увели в отдельно стоящий шатер. Его спутников довольно бесцеремонно поволокли к одному из костров и небрежно бросили на землю.

– Нет, ну хоть бы однажды спросили, хочу ли я в плен, – пробурчал недовольно Бол. – Я бы им сказал… такое сказал бы, чтоб до конца жизни вспоминали!

– Жрать хочу, – сообщил Харкул, косясь на ближайшего солдата. Тот испуганно отодвинулся. Репутация у гоблинов была та еще.

– Давайте спать, – предложил Таль. – Если завтра нас начнут пытать, лучше хорошо выспаться. И придумать пару-тройку военных тайн, чтоб осчастливить генерала.

Предложение было вполне разумным. Бол долго ворочался, спать в веревках было неудобно.

– Где, интересно, варвар со своей Томагавкой? – подумал он вслух. – Пропадет ведь в лесу… секиру жалко, хорошая ведь секира…

– Лани… – вздохнул Таль. – Варвар, он нигде не пропадет, вон какой здоровый и с топором. А девушка одна и в лесу – для любого хищника добыча.

– С ней щенок, – не согласился Бол. – Пусть только попробуют напасть, он им такое устроит! Всех волков на клочки порвет.

– Как Бобик грелка, – добавил гоблин.

– В натуре, порвет, – согласился Боресвет. – Псина эта кого хочешь порвет. Намедни у меня подошву от сапога сжевал. А у гоблина ятаганом пообедал.

Солдаты вокруг с интересом прислушивались к их разговору. Наверное, им было любопытно посмотреть на собаку, которая обедает исключительно ятаганами. Да и сами ятаганы они, возможно, не видели.

Лани и в самом деле не хватало. Даже поругаться не с кем на сон грядущий. Не с Болом же, он тебе такое на уши повесит, всю ночь ворочаться без сна будешь.

– Интересно, что с нами будет? – задумчиво сказал шут.

– Мне тоже интересно, – согласился Бол. – Если, скажем, голову отрубят, то это одно. А вот если на осине повесят, то я не согласен. Дворян вешать не положено.

– Я попрошу за тебя, – пообещал Лем. – Последнее желание еще никто не отменял, так, мол, и так, желаю, чтобы вон то тело не вешали, а голову ему аккуратненько отрубили, пусть даже у вас все топоры затупятся об его немытую шею.

– Вот спасибо, – обрадовался Бол. – А если меня будут раньше казнить?

– Тогда последнее желание ты загадаешь, – мудро заметил шут. – Слушай, пожелай тогда, чтобы меня отпустили, хорошо? А я тебе цветы на могилку носить буду.

Эти двое друг друга стоили. Никак не уймутся. Боресвет вон уже спит без задних ног, голунцу шум не мешает. Ему вообще ничего не мешает, блин побери!

– Вы мне спать мешаете, – сердито сказал Ларгет.

Болтуны виновато примолкли. Солдаты тоже замолчали и, кажется, попытались даже перестать дышать. Получилось не так чтобы слишком.

Таль перевернулся на другой бок и тут же уснул.

Лани бежала легко. Впереди мчался щенок тьмы, позади громыхал сапогами варвар. Щенка она не видела, ночью он словно растворялся во тьме. Но Ник, словно понимая это, время от времени тявкал и повизгивал, чтобы хозяйка не волновалась, – он здесь, он рядом, и все будет хорошо. Варвар же не тявкал, зато сопел и кряхтел. Похоже, он устал, но предпочел бы скорее умереть, чем в этом сознаться.

Девушка задавила в себе порыв жалости. Нет уж, пусть бежит, не помрет, он здоровый. А им надо успеть: если они не освободят друзей сегодня ночью, потом будет поздно. Неизвестно, куда их отвезут завтра, и вообще не прикончат ли, предварительно допросив.

Хотя гоблина стоило бы проучить, чтобы мясом не обзывался. Но не убивать же!

Нанок бежал из последних сил. Проклятущая девчонка, похоже, не испытывала даже легкой усталости. А он не привык бегать! Варвары вообще ни от кого не бегают, поэтому привычки к этому виду олимпийского спорта у них нет, тем более в темноте. Он уже дважды падал на землю, хорошо еще, ногу не вывихнул. А она даже не споткнется, не иначе как в темноте видит. Полезная особенность, одному уставшему набегавшемуся варвару она бы тоже не помешала. Как и немного отдыха… дня так два-три.

Лагерь появился неожиданно. Только что перед ними была непроглядная стена леса – и как-то вдруг исчезла, открыв взглядам множество костров. Лани вздрогнула, когда щенок тьмы неожиданно материализовался из упомянутой тьмы.

Сзади послышался топот ног и шумное дыхание. По этим признакам девушка безошибочно вычислила приближение отставшего варвара.

– Ну Беодла тебе в ухо, бегаешь ты здорово! Не догонишь!

Лани задумалась. Звучало будто бы комплиментом – только откуда столько недовольства в голосе варвара? Или он что еще имеет в виду? С этим варваром ни в чем нельзя быть уверенным. Впрочем, все мужчины немного варвары. Это в них и привлекает.

– В лагерь пойду я, – заявила она. – Ты всех часовых на ноги поднимешь.

– Я – воин, а не лазутчик, – гордо заявил Нанок, стараясь отдышаться. Немного подумал и добавил: – И не бегун, само собой.

После чего сел на траву и вытянул ноги. Щенок тьмы ткнулся ему под руку мокрым носом, варвар потрепал его по загривку. Щенок тявкнул.

– Тихо! – прошептала Лани, делая щенку страшные глаза. – Ты всех всполошишь!

Щенок сделал вид, что его это жутко напугало. На самом деле он не видел в этом ничего страшного, ну переполошит всех легонько, подумаешь! Но хозяйке, наверное, виднее.

Лани бесшумно растаяла в темноте. Варвар протер глаза, ему на миг показалось, что это не девушка, а ночной призрак. Он хотел было даже вознести ограждающую молитву Беодлу, но вспомнил, что старый бог ни от чего ограждать не желает. Для него это слишком скучно.

Поэтому продолжал сидеть молча, до рези в глазах пялясь в темноту.

Лани скользнула меж часовых неслышно, как тень. Она неплохо умела скрываться во тьме, уроки Головы не прошли даром. Движения должны быть легкими, плавными, чтобы случайно брошенный взгляд не смог их поймать.

Первый круг дозорных был пройден. Второй обойти было чуть сложнее – свет костров мешал прятаться в ночи. Девушка забрала левее, там костров было меньше. Вдобавок там же виднелся то ли небольшой холм, то ли горка из камней, за которой удобно прятаться.

Хруст ветки за спиной заставил ее замереть на месте. Медленно она повернула голову – в нескольких шагах от нее двигался часовой. На счастье девушки, он смотрел в другую сторону, в темноту, окружающую лагерь. Лани медленно, не делая резких движений, опустилась сначала на колени, а секундой позже припала к земле. Фараданец продолжил свой путь, ничего не заметив. Девушка перевела дыхание, вытерла со лба невесть отчего выступивший пот. Руки ее дрожали. Ей пришлось ждать несколько минут, пока внезапно посетившая ее слабость не убралась, откуда пришла или еще подальше.

Она продолжала свой путь. Осторожно, крадучись, замирая при малейшем движении, сливаясь с землей и другими крупными предметами.

И все равно почти налетела на спину очередного часового. В последнюю секунду успела отпрянуть. Фараданец начал поворачиваться, что-то почувствовав, девушка двигалась вместе с ним, оставаясь за спиной. Воры называют этот прием «игра с тенью».

Часовой опять повернулся. Застыл неподвижно, пристально вглядываясь в непроглядную ночь. Лани осторожно двинулась в глубь лагеря, не выпуская его из виду.

К сожалению, она не имела представления, где искать своих друзей. В лагере было несколько тысяч воинов, попробуй отыщи нескольких пленников среди этого муравейника. Оставалось только положиться на судьбу и счастливый случай. Для начала неплохо было бы добраться до холма и осмотреться. Чтобы не вздрагивать от малейшего шороха.

Лани двинулась скользящим шагом, как учил ее дядька Шарап. Голова, помнится, был очень удивлен, что она владеет таким навыком, заявив, что только лучшие из воров могли бы с ней соперничать в этом искусстве. Что и говорить, тогда подобный комплимент был весьма приятен девушке. Сейчас же никакой гордости она не испытывала. Есть цель, есть способ ее достичь. Не более того.

Ветер донес до нее голоса фараданцев. На секунду девушке показалось, что она слышит голос Бола. Такой уж он человек, его даже плен нипочем не заставит заткнуться. Только смерть, да и то сомнительно. Лани прислушалась – да, точно Бол. И, похоже, где-то за холмом он находится. Девушка двинулась на звук голоса, но тут же застыла каменным изваянием – рядом послышались голоса часовых. В одном из них Лани опознала того, за спиной которого она пряталась, второй был ей незнаком. До нее донеслись обрывки разговора о каком-то недавнем сражении (Лани так и не поняла, кто с кем сражался и кто победил в конце концов), затем что-то нелестное об их командире и, наконец, что-то такое о бабах. Лани хмыкнула – все мужики одинаковы. Наверное, еще и фляжку откроют под такой разговор.

Булькнуло слабо, один из часовых запрокинул голову, прикладываясь к фляжке. Лани осторожно двинулась к холму. Сейчас хоть голой танцуй, не заметят, пока фляга не опустеет. Впрочем, танцевать голой Лани все-таки поостереглась, мало ли что. Да и настроения такого не было. Шаг за шагом девушка приближалась к странному холму.

Часовые ее не замечали, занятые содержимым фляги и своим, безусловно интересным, разговором. В другое время девушка не удержалась бы, чтобы не подслушать, какие гадости мужчины говорят о женщинах. Сейчас для этого просто не было времени.

Внезапно оба часовых резко замолчали, вытянулись в линейку. Тихонько звякнула отброшенная фляга. Резкий командный голос что-то выговаривал нерадивым солдатам. Лани ощутила нечто вроде злорадства. Так вам и надо, голубчикам, нечего обсуждать посторонних баб на важном посту. Она двинулась дальше уже смелее, оба часовых сейчас слушают исключительно командира и смотрят на него преданными глазами.

Лани, стараясь не торопиться, приблизилась к холму. Осторожно двинулась в обход, не забывая внимательно оглядываться по сторонам. Смутные неясные тени, очевидно, солдаты Фарадана, маячили в темноте довольно далеко от нее. Снова послышался голос Бола, теперь она разобрала уже отдельные слова и возмущенные интонации в голосе. Ему ответил Боресвет, вот уж кого за лигу легко услышать.

Лани улыбнулась в темноте. Как они удивятся, когда она появится! Впрочем, там наверняка есть еще и охрана, с которой придется что-то делать. Девушка нервно вздрогнула. Не любит она убивать, хотя уже и случалось. И крови боится до судорог. Впрочем, может, удастся просто оглушить часовых.

Она медленно двигалась в обход холма, готовая замереть при любом движении или шорохе. Неожиданно ее нога зацепилась за что-то, и девушка упала на землю. Сердце ее отчаянно забилось, не услышал ли кто, но часовые были далеко. Она встала на колени, готовая подняться с земли, но неожиданное движение на холме заставило ее замереть.

Она подняла взгляд и увидела, что шевелился сам холм. Из темноты перед ней вдруг выросла огромная голова, оснащенная внушительной пастью и парой светящихся глаз. С ужасом и изумлением девушка поняла, что видит перед собой… настоящего дракона!

Глава 11

О драконах много чего говорят.

Во-первых, они, дескать, летают. Ну это еще полбеды, птицы вон тоже летают, и худо от этого пока никому не было. Разве что незадачливым охотникам.

Во-вторых, они, как сказывают, огнем плюются. Что создает изрядные проблемы иным пожарным. И вообще, плеваться чем бы то ни было – довольно некультурная привычка. Но Лани огня не боялась, и эту особенность тоже можно было в расчет не брать.

В-третьих, на драконов не действует никакая магия. Да, для магов это довольно обидно, но Лани магией не владела. И уже не хотела владеть.

В-четвертых, они умеют говорить. Тоже мне, диковинка! Даже гоблины говорить умеют, хотя это у них получается, прямо скажем, не слишком хорошо. Вороны, если с ударением на первом слоге, тоже говорить могут выучиться. А с ударением на втором – только каркать, удачу отбивать. Нет, этим умением здесь тоже никого не удивишь.

В-пятых, и в самых главных, если верить сказкам, питались эти красавцы исключительно девушками приятной наружности. А вот это Лани уже категорически не нравилось. Потому что свою наружность она считала исключительно приятной и соблазнительной для любого дракона. И в то же время в качестве обеда для ящера она себя рассматривать отказывалась.

Вот о чем сказки молчали, так это о глазах дракона. Наверное, редкие очевидцы драконам в глаза заглядывали. Тяжело это сделать спиной и улепетывая со всех ног.

Лани замерла на месте как завороженная. Золотистые глаза светились, разгоняя тьму. И они были так близко, что можно было коснуться рукой… если бы вдруг она рехнулась настолько, чтобы тыкать пальцами в глаза дракону.

Вертикальный зрачок приблизился к ее лицу, и девушка словно бы растворилась в нем.

– Кто ты, – услышала она вопрос, и даже не услышала, а почувствовала. Нет, обычными человеческими словами это невозможно выразить. Картинка… тоже не так. Дракон передавал ей свой вопрос мысленно, но ведь мышление драконов отличается от человеческого. Как и сами драконы от людей.

– Я Лани, – ответила она и неожиданно поняла, что ответ ее был также выражен мысленно, как и у дракона. И имя она назвала не Лани, а Эланиэль.

– Ты дракон. – Вот и пойми, это вопрос или утверждение. В мысленной речи драконов не было места эмоциям. – Откуда ты здесь.

– Я не дракон, – возразила она. – Я человек.

– Ты нашей крови, я это вижу. Королевской крови. Такого не может быть, но оно есть.

Королевской крови, да еще и дракон! И это говорит ей самый настоящий дракон, а они никогда не врут! Правда, вампир что-то бормотал похожее – но можно ли ему верить? Ведь он явно был сумасшедшим, не может же человек, пусть даже вампир, в своем уме пить у других кровь. Что до магов – эти врут, как дышат. Она, Лани, нипочем не поверит ни одному магу. Даже Ларгету. Хотя… если он скажет то, что она хочет услышать, то все же поверит.

– В тебе еще и кровь Титанов, – сообщил дракон. – Я это вижу. Она сияет, как солнце.

А вот об этом она и понятия не имела. Надо же, кровь еще и Титанов! Пусть Таль утрется, она даже круче него. В его-то жилах ни капли драконьей крови нет. Вот когда она выучится колдовать, он увидит, что был не прав. Впрочем, и без того увидит, уж об этом Лани позаботится. А в чем конкретно не прав, она еще не определилась…

– Как тебя зовут? – спросила девушка.

– Драгобар, – отозвался дракон.

– Как ты оказался в лагере фараданцев? – спросила Лани.

– Магический ошейник, – коротко ответил дракон, опустив голову. В обманчивом свете неблизкого костра блеснула золотом надетая на шею тоненькая полоска. – Меня захватили обманом. Если бы я не был изгоем, люди побоялись бы бросать вызов всему драконьему народу.

– Ты изгой? – удивилась девушка. – За что тебя изгнали?

– Я не хочу об этом говорить. – Дракон снова взглянул ей в глаза. – Даже несмотря на то, что ты тоже изгой. Узнай о тебе остальные, тебя лишили бы жизни.

– Почему? – удивилась Лани.

– Для королевской крови любой бастард – преступление. Которое карается смертью и матери и ребенка. Наши законы суровы.

Лани замолчала, обдумывая услышанное. Тайна ее рождения всегда не давала ей покоя. Теперь же выясняется, что она грозит ей опасностью со стороны любого дракона.

– Почему тебя держит ошейник? Ведь магия на драконов не действует.

– Нынешняя – нет. Но это старый артефакт, созданный еще до Войны Магов. Не знаю, как эта игрушка дожила до нынешних времен.

– Я могу тебе помочь? – спросила девушка.

– Не знаю. Может быть, его может снять только маг. А возможно, любой человек. Но ты драконьей крови, равно как и человечьей. Кем он тебя признает, не угадать.

– Я попробую.

Драгобар согнул перед ней шею, девушка коснулась ошейника.

Тот неожиданно засветился в темноте, Лани на миг отпрянула, но тут же взяла себя в руки. Если побрякушке вздумалось прикинуться болотной гнилушкой, то пусть себе. Человека драконьей крови этим не напугаешь!

Ошейник недовольно звякнул и остался у Лани в руках. Дракон торжествующе вскинул голову, в глазах его вспыхнул восторг:

– Свободен. Спасибо тебе, Эланиэль. Как мне отплатить свой долг тебе?

– Мои друзья в плену у фараданцев. Помоги нам выбраться отсюда.

– Хорошо. Они неподалеку, чуть правее. Я слышал, что их туда отвели. Только одного с ними нет, его поместили отдельно.

– Кого именно? – уточнила Лани.

– Какого-то принца. Имени не знаю.

– Я поняла, о ком ты. А куда отвели его?

– Этого я не знаю. Я слышал разговор стражников и пленников. Не забывай, я прилетел позже. В качестве крылатого коня для господина маршала.

– Ладно, попробую освободить сначала остальных. Может быть, они подскажут. Ты можешь нас подождать на этом месте.

– Я дождусь вас. Я обязан тебе свободой.

– Спасибо. Я скоро вернусь.

Лани осторожно двинулась к костру, ориентируясь на голос неугомонного Бола. Буквально через минуту она остановилась. Драгобар был прав, все присутствовали у костра в связанном виде, за исключением Его Высочества принца Квармольского. Или как он там титуловался? Герцог какой-то, граф такой-то.

Процесс освобождения узников фараданской военщины существенно осложнялся присутствием стражей. Было их всего двое, что не могло не радовать. С другой стороны, как считала девушка, их было ровно на два человека больше, чем хотелось бы. Тем более убивать их совсем не с руки. Во-первых, если сорвется, ее в лучшем случае убьют на месте. А во-вторых… не так-то просто убить человека, если он на тебя не нападает. Тем более со спины. Боресвет или гоблин вряд ли бы мучились сомнениями на ее месте… а вот Таль или Бол, наверное, тоже не смогли бы хладнокровно перерезать глотку.

Лани затаилась в темноте и принялась ждать. Ей оставалось одно – выбрать момент, когда один стражник отойдет в сторону, и оглушить его. А потом и второго. Других вариантов девушка не видела.

Варвар сидел в темноте. Вообще-то варвары не любят сидеть на одном месте, да еще в темноте, но выбора у Нанока не было. Лани сказала однозначно – до ее прихода не дергаться, а с ней спорить – себе дороже. Вот Нанок и сидел, молчаливый, как тень безымянного гоблина. Секира тоже молчала, чувствуя важность момента. Щенок косился вопросительно – мол, чего сидим, кого ждем? Не лучше ли пойти поиграть… Сапог кому-нибудь сгрызть…

Варвар поспешно отдернул ногу. Щенок ведь еще, ничего не понимает. Сгрызет сапог вместе с ногой, а ты прыгай потом калекой и на деревяшке.

Наконец варвару надоело просто сидеть и ждать. Мало ли чего там девчонка сказала! Да если слушать все то, что они плетут, до старости точно не доживешь. Впрочем, не больно-то и хотелось. И тем не менее – больше ждать он не мог.

Нанок поднялся, пристально вглядываясь в темноту. Жаль, что ночным зрением он не обладает. Зато у него есть варварское чутье и эта еще… интулиция. Беодл ее знает, что это за штука, но лишней по-любому не будет.

Щенок вопросительно взвизгнул. Ему тоже не терпелось отыскать приключение на свою задницу и задние лапы.

– Сидеть! – приказал Нанок без всякой надежды, что щенок послушается.

Интулиция эта самая его опять не обманула – псина и не думала слушаться. Наоборот, сорвалась и исчезла во тьме. Нанок завистливо вздохнул. Вот уж у кого с ночным зрением проблем не было.

– Хозяин, драка будет? – деловито осведомилась секира. Шепотом осведомилась – хоть и железяка, а понимает, что шуметь не нужно.

– Посмотрим, – неопределенно сказал варвар. В ду-ше он был уверен, что без драки не обойдется. Ни разу еще не обошлось, почему сейчас должно быть по-другому?

Нанок крадучись двинулся к лагерю. Вообще-то он умел ходить тихо, если это вдруг было зачем-то нужно. Но не в темноте же! Он же не сова, чтобы ночью видеть!

На первого часового он наткнулся сразу. Тот, очевидно, тоже ночью чувствовал себя, как в потемках. За что и получил заслуженный удар кулаком в лоб. Таким ударом варвар вырубал быка, если тот не хотел уступать ему дорогу. Что случалось нечасто – быки вели себя при встречах вполне разумно и с варваром предпочитали не связываться.

Часовому тоже хватило. Он сразу потерял дар речи (надо будет опробовать на Боле этот прием) и мешком свалился на землю. Доспехи глухо звякнули, варвар насторожился. Но никто не спешил на место происшествия – видимо, бряцание железом считалось в лагере нормой. Нанок перевел дыхание и достал из сапога топор.

Следующий часовой обнаружился скоро. За что и получил обухом по голове.

– Хозяин, не той стороной бьешь! – шепотом возмутилась секира.

Варвар эти инсвинуации игнорировал. Он же не убийца, в конце концов! Секире только дай волю, все человечество порешит, не задумываясь. Нет, он, варвар, не злобен и жалостлив. Полежит парень часок-другой, мозги с земли соберет в кучку и пойдет себе дальше. Его, Нанока, за долгую жизнь чем только по голове не били, и ничего. Один раз даже лавиной накрыло. Наплевать! Если у человека голова есть, она должна быть крепкой. А если нет – не жилец он на этом свете, да и на том мало кому нужен.

Не успел Нанок отойти на десяток шагов, как наткнулся на третьего часового. Этому повезло не больше, удар топорищем в челюсть любого уложит надолго.

– Хозяин, по-моему, ты разучился драться, – сообщила секира.

– Заткнись, железяка, – прошептал варвар. Нет, если когда он девчонку снимет, топор надо будет засунуть куда подальше сапога. Чтобы советами не мешал.

– Тяжело с тобой, – вздохнула секира и замолчала.

Нанок тоже замолчал. Раз Беодл не дал ему ночного зрения, придется обходиться своими силами. Вообще, Беодл ему много чего недодал. Даже порой обидно становится. Мог бы и расщедриться на пару полезных даров. К примеру, умение красться, как у Лани, или стрельба из лука, как у Ларгета, ему бы вовсе не помешали. Или корона, как у принца. Хорошо еще, что он, варвар, не завистлив, а то вообще бы жизни не стало.

Четвертого часового он заметил сам, без всякого ночного зрения. Темный силуэт на фоне далекого костра не заметить трудно, если ты в Кассарадских горах родился. Нанок осторожно подкрался, молясь Беодлу, чтобы какой-нибудь сучок не хрустнул под ногой. Как обычно, Громобог молитву не услышал или просто ее игнорировал. Сучки хрустели один за другим, но часовой упорно ничего не слышал. Или не придал особого значения, решив, что это один из его товарищей. Нанок ловко зашел ему за спину и ударом кулака довел свой счет до четырех часовых. А следом и до пяти, еще один фараданец спал на земле рядом. Проснуться ему суждено с головной болью и большой шишкой на лбу, но видно, так уж ему Беодл судьбу написал. Если старый бог вообще озаботился это сделать.

Интересно, много ли еще часовых здесь понатыкано? Вообще-то варвару уже порядком надоело бродить в темноте и глушить фараданцев, как рыбу в горном ручье. Нанок снял с последнего мундир и нацепил на себя. Теперь его ни одна сволочь не отличит от солдата. А если кто из упомянутой категории населения вдруг поинтересуется, отчего это мундир по шву разошелся на спине или почему рукава лопнули, он найдет, что ответить. Никогда еще Нанок за словом в карман не лез, потому что знал точно – нет их там и не было никогда. Удар кулака с лихвой компенсирует нехватку словарного запаса.

Нанок попытался запомнить случайно всплывшие слова, но быстро понял, что это ему не по силам. То есть если он тут будет до утра стоять и повторять их, желательно вслух, то может, что и получится. Только кому это, к Беодлу, надо?

Теперь, когда он вполне смахивает на фараданского солдата, можно идти особо не таясь. Сейчас еще снимем с тела безвременно уснувшего флягу с вином для пущей конспирации, и вперед. Как же он, варвар, по вину соскучился!

Лагерь спал. Всюду горели костры, у каждого непременно сидел часовой. Как много людей бессонницей мучатся, подивился Нанок. Сам он проблем со сном не испытывал. Иногда только – с его отсутствием.

Оставалась одна проблема, где в такой темноте искать своих? Это один Беодл знает, но ведь нипочем же не скажет. Уж это Нанок знает наверняка. Поэтому остается только положиться на чутье и удачу, что присущи всем живым варварам. Нанок зашагал напрямик, особо не опасаясь фараданцев. Если вдруг какой сумасшедший рискнет его остановить, он ему мозги мигом на место вставит, хоть и не знахарь.

Голос Бола он услышал издалека. Тот о чем-то спорил с Боресветом, варвар решил не вслушиваться, о чем конкретно. Кроме головной боли, ничего ему это не даст. Нанок двинулся в ту сторону, попутно вырубив еще одного часового, неосторожно стоявшего у него на дороге. Быки, если вдуматься, были не в пример смышленей этих фараданцев…

В круг костра он входить не спешил. Остановился, осмотрелся повнимательней. Да, все здесь как по заказу. Только принц почему-то отсутствует. Или ему тоже повезло сбежать? Ладно, сейчас не до него, берем под мышку тех, кто в наличии, и дай Беодл ноги.

Насчет ног Громобог, похоже, услышал. И отреагировал в присущей ему манере. Варвар ощутил, как кто-то бесшумно и осторожно цапнул зубами голенище его сапога. Варвар мог по праву гордиться собой, любой на его месте завопил бы раненым лосем и подпрыгнул на месте до нижней звезды. А он, Нанок, только дал пинка щенку тьмы. Не попал, конечно, попробуй по нему попади, если его в темноте не видно совсем. И все же сапог оставил в покое, собака темная. Хорошо, хоть ногу не оттяпал.

– Сукин сын! – шепотом выругался Нанок.

Ник не обиделся, для собаки это вообще не ругательство. Только облизнулся и вопросительно посмотрел на него.

Еще секундой позже на спину варвара легла рука. Вообще-то Лани хотела похлопать его по плечу, да вот беда – ни одной лестницы в окрестностях не наблюдалось.

– Здесь двое часовых, – сообщила девушка. – Я беру на себя правого, ты – левого. Понял?

Нанок согласно кивнул. Да хоть обоих, лишь бы не выслушивать про то, где он должен находиться и что она ему приказывала. Кстати, интересно, а как она вообще его узнала в фараданской форме? Он же вылитый часовой! Что за беда, если рукава всего по локоть!

Он, однако, никак не мог понять, как Лани собирается вырубить часового. Тот, хоть и не великан, но все равно не девчонке сопливой с ним драться. Спорить все же не стал, последнее, чего им не хватало посреди вражеского лагеря, это женские вопли и истерики. В конце концов, он и обоих уложит, не особо напрягаясь.

Однако Лани его снова удивила. Нанок не очень понял, что именно она сделала, но взятый ею на поруки стражник вдруг вздрогнул и стал заваливаться на бок. Удивляться дольше времени не было, варвар одним прыжком вбросил себя в круг костра, подавив рвущийся наружу боевой клич. Один удар кулаком, звон железа – и страж мешком оседает на землю. Нанок потер ушибленную руку. Надо же, оказывается, фараданец в шлеме был. А он, такой наблюдательный варвар, даже не заметил. Ну это проблемы стражника, как теперь из шлема голову пустую извлекать. Так просто ведь не вытащит, шлем он бедолаге здорово покорежил. А нечего было надевать! У обоих проблем было бы меньше.

– Привет, Нанок, – поздоровался Таль. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

– Привет, парень, – улыбнулся Нанок так открыто, как умеют лишь варвары и дети. – Хорошо, что мы оказались рядом, верно?

– Мы? – удивился Бол и задумался, отчего это варвар говорит о себе во множественном числе. Не иначе отрицательно сказалось общение с принцем.

В круг костра бесшумно вступила Лани.

– Привет, Лани, – поздоровался шут. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

Лани насупилась. Таль тоже неодобрительно покосился на ухмыляющегося шута.

Из темноты вылетел щенок тьмы, с ходу устремившись к гоблину.

– Привет, Никак, – вежливо сказал Лем. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

Вот тут он сделал промашку. Из всей его прочувственной речи щенок понял одно только слово. А конкретно – свое имя. После чего завилял хвостом и полез целоваться. Отбиваться шут не мог по причине связанных конечностей, ругаться не мог из-за слюнявого собачьего языка и близости фараданцев. Оставалось только молчать и терпеть.

– А что, по-моему, вы красивая пара, – хихикнул Бол. – Хорошо смотритесь. Я читал в какой-то книге, что один король оженил своего шута на породистой суке.

Лемур наградил остряка свирепым взглядом. Еще один такой же тот заработал от Лани. Девушке отчего-то не хотелось отдавать своего Ника за шута. Может, присматривает ему партию получше? Например, принца, для улучшения породы.

Варвар деловито работал ножом, освобождая пленников от пут. При его сноровке это не заняло много времени.

– Хозяин, выверни карманы у фараданцев, – посоветовала секира. – Может, у них где деньги заныканы. Хотя с солдат много не поимеешь.

– Ах, чтоб тебе! – выругался варвар. Как он мог это упустить! Собственная секира умнее оказалась! А ведь он еще по дороге четырех часовых уложил. Или пятерых все же? Беодл побери эту проклятую арифметику! Не в ней дело, а в том, что все они остались с невывернутыми карманами. Сколько голда мимо ушло, подумать страшно! Хотя топор прав, с солдат навар небольшой.

Лани меж тем расспрашивала Таля и шута о принце. Оба успели заметить, в какую палатку отправили Орье, и теперь наперебой выкладывали эту ценную информацию. Девушка мило морщила лоб, силясь что-то понять из их бессвязных объяснений.

– Я пойду с тобой и покажу, – решил наконец Таль.

– Нет, я, – не согласился шут.

– Я первый вызвался, – не уступал Ларгет.

– А мне по фигу, – привел шут свой самый сильный довод.

– Пойдет Лемур, – подвела итог Лани.

Ларгет посмотрел на нее с такой обидой, что у девушки дрогнуло сердце. Но переиграть уже нельзя, сделаешь только хуже. Ладно, немного обиды его не убьет. Зато потом она может вести себя помягче, чтобы ее загладить. Так даже лучше получится.

Варвар обрадованно присвистнул. Добыча превзошла все его скромные ожидания. Откуда у этих ребят оказались две золотые леданские марки? Не иначе, ограбили кого-то небедного. Золотые монеты у простых солдат не водятся… и не задерживаются. Если вдруг счастье улыбнется. Моментально уходят на пиво или вино, на красивых шлюх или, если с последними не везет, просаживаются в карты и кости. В общем, утекают меж пальцев. Как постоянно случается и с иными страшно добродетельными варварами.

Лани вместе с Лемуром исчезли в ночной тьме. Таль отчетливо скрипнул зубами. Нанок сочувственно хлопнул его по плечу, отчего хлипкий ученик мага едва не упал в костер.

– Не бери в голову, малыш. Она с тобой играет, уж поверь человеку, повидавшему мир.

Таль поверил. Куда лучше поверить, что с тобой просто играют, чем считать, что тебя самым пошлым образом прокинули. Уж варвары в женщинах разбираются. Вон как те на них виснут, словно виноградные гроздья. Жаль, что ему не довелось варваром родиться…

– Если она тебя прокинет, считай, пацан, что за мелочь отделался, – высказался Боресвет. – А вот если играет, тогда тебе, в натуре, абзац. На шею залезет и ножки свесит.

Ларгет в замешательстве посмотрел на него. А что, с нее вполне станется. Таль представил Лани на своей шее и сам подивился реальности своего видения. Впрочем, ножки у нее… пожалуй, он согласился бы почувствовать их на своей шее.

– На, глотни, – посоветовал Нанок, и Таль понял, что с варвара надо срочно писать икону. Потому что такой своевременный совет мог дать только донельзя святой и мудрый человек. Или даже сам Творец собственной персоной.

Вино оказалось местным, то есть очень даже неплохим. Ларгет одним глотком осушил половину фляги. В глазах варвара появилось озабоченное выражение, и Таль поторопился расстаться с флягой. Грех это, искушать на мордобой столь святого человека.

– Я бы тоже глотнул, – завистливо сообщил Бол, но Нанок спокойно пропустил его слова мимо ушей. Зато Боресвет услышал и принял должные меры. То есть снял флягу с одного из оглушенных солдат. К сожалению, емкость оказалась наполовину пустой, и Болу пришлось обломиться. Зато у второго фляга была фактически полной.

Заметив нездоровый блеск в глазах варвара, Таль не на шутку встревожился. Если пойдет такая пьянка, половина фараданцев рискует проснуться утром с головной болью и без запасов алкоголя. Или не проснуться вовсе, если хорошо поддавший варвар перестанет соизмерять силу своих ударов с линией жизни несчастных солдат.

– Так и надо, Хозяин! – одобрила секира. – Эти нехорошие люди стырили все наши шмотки. А у нас там такая арфа была! Жаль, я на ней играть не научилась…

Нанок рывком поднялся. Как он мог забыть! Там же все, что было дорого ему как память о Тиле! Да он голыми руками весь лагерь разнесет!

– Остынь, – испугался Бол. – Где ты свою арфу найдешь в такой темноте?

Варвар задумался. В самом деле, непросто. Не будешь же каждого встречного фараданца трясти на предмет своего музыкального инструмента. Они, может, и слова-то такого не знают. А придумать другое Нанок по каким-то причинам не мог. Думать у него всегда получалось хуже, чем действовать.

– У нас же собака есть. – Таль невежливо ткнул пальцем в щенка тьмы, деловито освобождавшего бессознательного фараданца от избытка обуви.

Варвар просиял. Нет, что ни говори, а голова у парня варит. Неплохой напарник из него бы получился. Он, Нанок, действовал бы руками, которые, известно, у всех магов не из того места растут, а Ларгет бы за него думал, избавляя от тяжелой и неприятной обязанности.

– Ник, ко мне, – скомандовал он, показывая, что новую кличку щенка он запомнил.

Щенок неохотно оставил в покое недоеденный сапог и подошел к варвару, все своим видом спрашивая: «Что надо?»

– Шмотки ищи, понял? Шмотки!

Наверное, собаки и варвары понимают друг друга с полуслова. Щенок негромко тявкнул и бросился во тьму. Нанок поспешил за ним, гадая, как он найдет совершенно черную собаку в ночной мгле. Впрочем, у него же по-прежнему есть чутье и эта самая интулиция…

– Поводок на него надень, – посоветовал Таль, и варвар в который раз подивился его сообразительности. Нет, с этим парнем столько голда можно на пару поднять… а потом он, Нанок, просадит все рыжье в карты и на девок…

– Ник, ко мне! – приказал он, и щенок немедленно опять появился у костра.

Нанок освободил обоих часовых от лишних, по его мнению, поясов, причем в одном тут же обнаружились пропущенные им монеты. Восхваляя Беодла за столь мудрого спутника, варвар соорудил поводок, которым и украсил повизгивавшего от нетерпения пса. Ник, вопреки ожиданию, против обновки не протестовал и даже не попытался ею подкрепиться. Сразу рванулся прочь, таща за собой варвара, как лошадь телегу.

– Не поймали бы, – озабоченно сказал Бол.

– Нанока? – удивился Таль. – Я бы пытаться не стал. И если фараданцы не полные дураки, то они тоже не будут. Нет, с Никаком он не пропадет.

Зашевелился спящий гоблин, который был еще не в курсе, что их освободили.

– Мясо есть? – спросил он спросонок.

– «Есть» – в смысле имеется или в смысле жрать? – уточнил Боресвет.

– По фиг, – блеснул гоблин новым словарным запасом.

– Извиняй, братан, по-любому нет, – развел руками голунец.

– Тогда спать, – сообщил Харкул, укладываясь обратно.

Палатку, где держали принца, Лани нашла с легкостью. Обознаться было тяжело, ее охраняли сразу семь фараданцев. Шут негромко выругался, он такого не ожидал. Впору было вернуться за остальными и устроить штурм этой цитадели в миниатюре. Попутно лишив незаслуженного сна весь фараданский лагерь во главе с генералом.

– Что будем делать? – поинтересовалась шепотом Лани.

Лемур промолчал. Что тут делать, придется грубо и бестолково выносить охрану холодным оружием. Таль с Болом, правда, могут еще колдануть что-нибудь. Хотя лучше обойтись без этого, если у фараданцев имеется в наличии маг, то он с радостью продемонстрирует потенциальным конкурентам свои лучшие трюки. Уложив при этом некоторое количество совершенно безвинных людей, оказавшихся не в то время не в том месте.

– Можно разрезать палатку с обратной стороны, там охраны нет, – предложила девушка.

Лемур воспрянул духом. В самом деле, отличный способ подложить фараданцам бяку. Придут они утром за принцем… То-то у них челюсти отпадут! Хорошая шутка, жаль, не сам до нее допер. А из этой подруги мог бы неплохой шут получиться, фантазия у нее есть. Вдобавок и фигурка неплохая.

Лани осторожно скользнула за палатку. Черненный углем нож даже не блеснул в свете костра. Негромкий треск разрезаемой ткани, и шут бесшумной тенью скользнул в образовавшийся разрез. Лани настороженно оглядывалась по сторонам, держа нож наготове.

Принц собрался быстро. Единственное преимущество пленника – пожитков у него немного. Если не считать преимуществом спокойную умиротворенную жизнь, полную философских размышлений о бренности всего сущего.

Принц имел заспанный вид. Наверное, лицам королевской крови философские размышления противопоказаны. Или он просто не считал себя узником? В любом случае, Лани отнюдь не собиралась выяснять этот вопрос посреди фараданского лагеря.

– Пошли, – прошептала она. – Только тихо. Принц вы там или нет, а идти придется осторожно, если нашумите – сразу в глаз.

Принц остановился как вкопанный. Наверное, ни одна физиономия королевской крови не выглядела столь ошеломленной в течение многих веков. Лемур тихонько засмеялся.

– Ясно, ваше арестантское высочество? А я еще и добавлю. Отщепенец! Не отбился бы ты от остальных, куда проще было бы. А все спесь королевская…

Орье судорожно глотал воздух, не в силах найти достойный ответ. Все традиционно подходящие вроде «На плаху!» или «Сгною на каторге!» были в данный момент неуместны. «Представить к награде» подходило еще меньше.

– Бунтовщики, – выдавил наконец он. – Так охаять своего будущего короля. Ладно, двинулись… или вы до утра тут лясы точить будете? Вот угораздило меня на побег с женщиной и шутом. Болтуны, что тот, что другая.

Шут опять засмеялся и исчез в ночи. Лани указывала Орье путь, чтобы он не заблудился в незнакомой темноте. Ориентировалась она прекрасно – не прошло и десяти минут, как все трое вышли к знакомому уже костру. Правда, количество неподвижных часовых за время их отсутствия возросло в два раза.

– Сменять приходили, – равнодушно ответил Боресвет на вопросительный взгляд девушки.

– Надо убираться отсюда, – заметил шут. – Пока фараданцы не спохватились.

– А где Нанок? – Лани вдруг обнаружила отсутствие большого варвара.

– За шмотками своими полез, – пояснил Боресвет. – С твоей псиной под ручку.

Лани задохнулась от возмущения. Столько усилий, и все может пойти прахом из-за жадности безголового варвара! Оставить бы его здесь, но ведь с ним щенок… Впрочем, всерьез она, конечно, не собиралась его оставлять, просто такая безответственность немного раздражала. Ну ничего, она найдет способ высказать ему свое недовольство…

Варвар появился минуты через три, нагруженный парой сумок. Больше он взять не рискнул, да остальные особой ценности и не представляли. Хотя и считается, что варвары несколько туповаты, к Наноку это явно не относилось. Ибо кроме своей сумки он захватил еще вещи Лани, приведя девушку в состояние, близкое к восторгу:

– Какой же ты молодец! Здесь вся моя сменная одежда!

– Деньги наши не нашел, – грустно поведал варвар. – Взял вот, что под руку попалось, и скорее ноги. Держи лук, парень. Харкул, твой ятаган. Извини, Боресвет, твоего меча не углядел, наверное, уже кто-то прикарманил. Что за народ эти фараданцы, одно ворье!

Принц вздохнул. Самая ценная вещь, что у него была, Двойной Корунд, ныне красовалась на пальце генерала. Если тот, конечно, не преподнес перстень маршалу.

– Пошли. Все за мной, – скомандовала Лани. Ей никто не возражал, видно было, что девушка знает, что делает. Маленький отряд потянулся вслед за Лани.

Идти пришлось недолго. Когда гора неожиданно зашевелилась, Бол сделал попытку завизжать, но Лани закрыла ему рот узкой ладошкой.

– Не надо бояться, это всего лишь дракон. Дракона, что ли, не видел?

Бол тут же оставил попытки позвать на помощь и принялся изучать дракона с изрядным любопытством. Когда еще такой случай выпадет – драконы, чай, на дороге не часто валяются.

Если этот решил отчего-то поваляться, не факт, что еще одного встретишь.

Дракон впечатлял. И размерами, и какой-то скрытой мощью. Бол обошел его трижды, потрогал пальцем хвост, подумал, не будет ли слишком большой наглостью просьба раскрыть крылья. Проявлять наглость по отношению к дракону у него желания не было.

– Драгобар, ты можешь всех нас вывезти отсюда? – требовательно поинтересовалась Лани.

Тут же она сообразила, что обратилась к дракону вслух. А ведь неизвестно, может, он только мысленно общается.

– Конечно, Эланиэль. – Голос у дракона был гулкий, как удар колокола. Разумеется, тут же встрепенулись часовые фараданцев, еще ничего не понимающие, но готовые действовать.

– Нас восемь, со щенком – девять, – объявила Лани.

– Я и вдвое больше донес бы хоть до Гардарики.

– Нет, до Гардарики, в натуре, не надо, – тут же среагировал Боресвет.

– Нам бы до Тарона, – вмешался принц. – Это столица Квармола, знаешь?

– Слышал. – Дракон усмехнулся, и все невольно отпрянули. Уж больно жутко смотрелась усмешка на его морде. – Только в Квармол я не могу. Основатель вашего королевства озаботился обезопасить границы страны от всех опасных существ, в первую очередь от драконов. Квармол ведь не зря называют благословенной землей.

– Я бы этого основателя… – начал было шут, но его перебила Лани:

– Хорошо, оставим. Драгобар, ты можешь отнести нас к месту, максимально близкому к Тарону? Только думай скорее, фараданцы уже засуетились.

– Могу подкинуть до Леданских гор, – сказал дракон.

– Квармольских, – поправила девушка.

– Вас, людей, не поймешь, – недовольно сказал Драгобар. – Одни называют Леданскими, другие – Квармольскими… Неважно – вы поняли. Словом, могу подкинуть до гор, только не знаю, как вы через них переберетесь. Дальше до Тарона недалеко, дня три пути…

– Моя перевести через горы, – оживился гоблин, которому нечасто случалось быть полезным. – Моя горы хорошо знай!

– Тогда грузитесь быстрее! – Лани начала проявлять первые признаки нетерпения. Возможно, причиной этому была полусотня солдат, бегущих в их сторону и размахивающих оружием. Впрочем, после струи пламени, щедро пущенной драконом, они как-то сразу изменили направление движения на противоположное.

Лани залезла на транспортное средство первой, к ней присоединились Бол и Лемур. Орье на секунду замешкался, потом решительно последовал за ними.

– Моя на дракона не лети! – твердо заявил гоблин. – Моя пешком шагай. Дракон не люби.

– Ты мне тоже не нравишься, – сообщил дракон.

– Харкул, угомонись, – строго сказала Лани тоном, которым она призывала к порядку щенка тьмы. – Летим все, понял? Иначе тебя фараданцы снова поймают.

– Моя не лети, – уперся зеленый. – Гоблину ночью никто не поймай. Пешком ходи быстро, чем вы свой дракон дотащите.

Гоблины народ упрямый. Это всем известно, легче камень переспорить, чем упертого гоблина. Логических доводов они не понимают напрочь, потому что не знают, что такое логика. Таль понял это первым.

– Харкул, а что это там такое, у тебя за спиной?

– Где? – Гоблин с детским любопытством уставился в темноту.

Ларгет поймал взгляд варвара и кивнул ему. Нанок понял его правильно: быстрый скользящий шаг, короткий удар в основание шеи – и бессознательного в обоих смыслах этого слова гоблина спокойно погрузили на одиноко стоявшего дракона.

Следом вскарабкались Таль и Нанок. Последним оседлал дракона Боресвет.

– Змей Горыныч, – идентифицировал он дракона. – Башка-то чего одна? Две, что ли, откочерыжили, в натуре? Так не фиг было хлебало разевать!

– Всю жизнь одна была, – недовольно отозвался Драгобар.

– Калекой, то есть, уродился, – посочувствовал ему воин. – В натуре, братан, не загоняйся по теме. Вот слепым быть – совсем западло, а у тебя все же одна башка осталась.

– А у тебя – нет, – огрызнулся дракон смущенно. Нет, эти люди спокойно сведут с ума любого нормального дракона. Три башки ему подавай, видите ли!

– А за что тут держаться? – поинтересовался Бол. – Нет, все же неудобная конструкция. Ни одного поручня не наблюдаю. Лани хорошо, она за шею держится. Почему это девушки все время норовят сесть на шею?

– Чтоб болтунам всяким рот удобней затыкать было, – огрызнулась Лани.

– Смерти ты моей хочешь, – понял Бол и переключил внимание на дракона: – А ты чего, чудо с крыльями? Все уже сели, можно двигать.

– Слушай, сейчас пешком пойдешь, – возмутился дракон. – Совсем с ума посходили, люди! Один лезть не хочет, второй уродом обзывается, третий пальцы гнет. Наглости людской нет предела… Так и сожрал бы всех к Корраанам!

– Харкул – гоблин, а не человек, – заступился за гоблина благородный Боресвет.

– А мне не все равно? – справедливо заметил дракон.

– С зеленым змием знаком, но вот летать пока не приходилось, – сказал воин примирительно. – Ты уж извиняй, братан, ежели чего.

– А я не зеленый, я голубой, – ответил дракон уже мягче. – Вы, люди, вдобавок еще и дальтоники. Эланиэль, может, лучше эльфов каких подвезем?

– Да ладно, братан, не кипеши, – испугался Боресвет. – Ну голубой так голубой… у всех свои недостатки… Теперь я понял, почему гоблин лететь не хотел…

– Ты мне не нравишься, – объявил дракон. – Больно на рыцаря смахиваешь, а у них повышенная агрессивность, вдобавок немотивированная. Нет, точно не нравишься!

– Ну спасибо, братан, в натуре, успокоил, – облегченно вздохнул Боресвет.

Дракон поднялся на задние лапы и начал неуклюжий разбег. Все, кроме предусмотрительной Лани, едва не посыпались со спины на землю. Пришлось хвататься за крупные чешуйки, чтобы удержаться. Боресвет придерживал безмятежно отрубленного гоблина, держась всего одной рукой. Варвар, в сапог которого намертво вцепился щенок, громко матерился.

– Долго я так не провисю, – заявил Бол.

– Дело хозяйское, – добродушно отозвался дракон.

По счастью, разбег его был коротким. Когда дракон оттолкнулся от земли, Таль едва сумел удержаться от падения. Но секундой позже спина Драгобара вновь заняла горизонтальное положение, и все облегченно вздохнули. Щенок, правда, сапог так и не отпустил.

– Уважаемые пассажиры, приветствую вас на спине вашего летательного средства. Полет проходит нормально, распивать спиртные напитки на спине дракона строго запрещено, – объявил Драгобар официальным тоном.

Варвар, только что доставший заветную фляжку, не замедлил возмутиться:

– А почему, собственно?

– Чтобы не заблевать мне спину с непривычки, – популярно объяснил дракон.

Возразить было нечего, и Нанок заткнулся, принимаясь отцеплять Ника от сапога. Бол с удовольствием разглядывал ночной лагерь с высоты. Парень просто наслаждался очередным приключением на сидячую часть тела.

– И скоро мы доберемся до Леданских гор? – поинтересовался Таль.

– Часов через восемь будем на месте, – охотно откликнулся дракон и, подумав, добавил: – Если не случится катастрофы, конечно.

– Тогда разбудите меня часа через три, – попросил Таль, укладываясь спать.

Полет и впрямь проходил нормально…

Глава 12

Полет на драконе – это приключение. Для кого-то веселое, а для кого-то страшное и неприятное. Лани, Таль и, конечно, Бол относились к первой категории пассажиров.

Бол, свесившись со спины Драгобара, с восторгом смотрел вниз, время от времени что-то восторженно вереща, тыкал пальцем в проплывавшие под ними деревни и даже города. Таль тоже с интересом поглядывал вниз, его острый глаз различал даже в черных точках на земле людей и прочую живность. Боресвет также мог бы рассмотреть все до мелочей, его зрение ничуть не уступало Ларгету, но он предпочитал лежать на спине с закрытыми глазами. Вид у него был нездоровый, лицо стало бледным, как у умирающего. Воин часто сглатывал, на вопросы не отвечал и глаза открывать отказывался.

Рядом сидело с закрытыми глазами новоявленное чудо. А как еще можно назвать белокожего гоблина? Правда, этот оттенок был скорее пепельно-серым, но для зеленого гоблина это все равно было изрядным прогрессом. Харкул, в отличие от гардарикца, бормотал что-то себе под нос. Бормотание проводилось на гоблинском языке, но можно было догадаться, что состоит оно из особо грязных ругательств вперемешку со страшными клятвами духам и богам. Бол потом уверял, что Харкул дал обет не есть больше мяса и питаться одними только ржаными лепешками, а также не пить пива, кроме выходных и праздников. Или на халяву. Болу не поверили. Гоблину было слегка нехорошо, но с ума он вроде еще не сошел. Не больше, во всяком случае, чем это вообще свойственно гоблинам.

Варвар переносил полет лучше многих. Возможно, оттого что, невзирая на строжайший запрет, все же крепенько приложился к заветной фляжке. Что с того, если под тобой нет твердой поверхности? В хорошем подпитии пол и стены всегда шатаются, ничего странного в этом нет. Нанок хриплым голосом распевал варварские песни на странный мотив, что, скажем прямо, не улучшало состояния здоровья Боресвета и гоблина. Щенок тьмы, обладавший, по-видимому, тонким музыкальным слухом, жалобно повизгивал и в душе давал обещание ни за что, никогда не грызть сапоги варвара, если он прямо вот сейчас замолчит.

Принц и шут, казалось, вообще не замечали, что летят на драконе. Они разложили свои секретные бумаги, тыкали в них пальцы и ожесточенно спорили.

– Если сдует ветром, догонять их придется долго, – предостерег Таль.

Орье обменялся с Лемуром озабоченными взглядами, и бумаги тут же убрали. Причем шут действовал с куда большей поспешностью, для него, очевидно, не составляло загадки, кого принц пошлет эти самые карты разыскивать.

Когда Нанок потянулся еще и за арфой, Таль внутренне содрогнулся.

– Слушай, а может, не надо? – осторожно спросил он.

– Почему? – удивился варвар, искренне желавший сделать людям приятное.

– Ну… – замялся Ларгет. – У дракона может не быть музыкального слуха.

– У меня он как раз есть, – сообщил Драгобар неприязненно. – И если это тело сейчас еще и на арфе играть примется, я ему голову откушу. Будь он тут один, я бы уже популярно ему показал, что такое пике и мертвая петля.

Варвар насторожился. Что такое пике, он, конечно, не знал, но звучало неприятно для слуха. Мертвая петля – это виселица, любой бы догадался. А вот пике это загадочное, наверное, еще пострашнее. На всякий случай он убрал арфу подальше и замолчал.

– Драгобар, а чем питаются драконы? – полюбопытствовал Бол.

– Если я скажу, что насекомыми, ты поверишь? – поинтересовался дракон.

Бол не поверил, но вывод сделал правильный. Дракон не хотел с ним общаться. Ему, наверное, попался самый необщительный дракон в мире. Ладно, в другой раз он найдет такого, что станет с ним нормально говорить, а главное, слушать. А вообще-то это чисто эльфийская манера отвечать вопросом на вопрос. Так написано в книгах, и авторы считали, что это крайне невежливо. Бол был полностью согласен с их мнением.

– Лани, ты же драконьей крови, хоть ты скажи, чем драконы питаются? – спросил Бол.

– Теми, кто задает много вопросов, – не задумываясь, ответила девушка.

– Кому? – осторожно уточнил Бол, на что получил исчерпывающий ответ:

– Кому не надо.

Бол замолчал. Спрашивать стало опасно – как теперь разобраться, кому надо задавать вопросы, а кому нет? И у Лани нельзя уточнить, вдруг она как раз и относится к тем, кому не надо. Даже наверняка – драконья кровь как-никак, почти родня этому Драгобару, только вот не летает. Хотя, может быть, еще научится.

Бол припомнил, что многие птицы сталкивают птенцов из гнезда, чтобы те учились летать. Кажется, и драконы так же поступают. Неплохо бы попробовать такой прием и с Лани, вдруг да получится. Правда, вполне можно получить от Таля, с которым девчонка чересчур сильно сдружилась последнее время. Да и щенок в стороне не останется. С сожалением он все же решил отказаться от столь удачной мысли.

На высоте было холодно. Таль зябко поежился. Лани, у которой оказалась запасная одежда в мешке, предлагала ему утеплиться, явно пытаясь загладить свою вину, но он отказался. Пусть шуту этому гороховому (или все же фасолевому?) предлагает. Вон варвар в одной куртке, как и он, Таль, и ничего, не мерзнет. Правда, он вино пьет, а от вина холодно пока еще никому не было. А Болу, к примеру, синеватый цвет лица даже идет. И потом, он же может заняться медитацией. Спина дракона – самое подходящее место, чтобы воспарить разумом в поднебесную высь. Раз уж тело все равно там бесцельно болтается.

– А моя еще на лошадь ехать не хотел, – простонал гоблин.

– Не фиг было ломаться, – поучительно заявил варвар. – Вот Беодл тебя и наказал.

– Беодл злая, – пожаловался Харкул. – Дай хлебнуть…

– И мне, – оживился Боресвет.

Бледный цвет потихоньку сошел с его лица, гардарикцы эти – крепкие ребята. Варвар, покосившись на дракона, протянул флягу. Драгобар сделал вид, что не заметил. Он не мог решить, пойдет ли наличие алкоголя на пользу или во вред чистоте его спины. По всему выходило, шансы равные.

Лани восторженно смотрела на проплывавшие внизу облака. Душа ее пела. Каково, интересно, лететь в поднебесье, распластав крылья? Ей страшно хотелось попробовать. Жаль, что она родилась человеком, быть драконом куда интересней. Впрочем, и в человеческом обличье есть свои преимущества. Жаль, что нельзя по желанию становиться то тем, то другим. Холода она совершенно не чувствовала, зря Таль отказался от дополнительной одежды, а предложить ее сейчас кому другому – обидится еще сильнее. Вон глаза закрыл, сидит себе, скрестив ноги, ни с кем не общается. И Бол почему-то тоже. Этот, интересно, на что обиделся? Странные они все-таки. Ну и пусть себе дуются на здоровье, их дело.

Щеки Боресвета порозовели не с первого, конечно, глотка, но все же задолго до того, как фляга показала дно. Варвар понимающе ухмыльнулся и достал еще одну флягу. Он сделал солидный запас спиртного, разыскивая свои вещи. Надо же было как-то компенсировать потерю денег! А фляга с вином имелась почти у каждого фараданца.

– Моя бы еще глотнуть, – сообщил Харкул.

Варвар с готовностью протянул ему флягу. Глотки у гоблина были те еще, фляги хватило глотка на два с четвертью. Нанок обеспокоился. Такими темпами запасы выйдут еще до конца полета.

– Драгобар, а скоро мы прилетим? – поинтересовался принц.

– Хочешь быстрее – лети сам, – огрызнулся дракон. Похоже, людей он не слишком любил. А может, предпочитал в жареном виде – кто знает о вкусах дракона?

– Змий зеленый, лещ копченый, наливай еще одну! – пел во все горло Боресвет, а Нанок неумело ему подпевал.

Драгобар задумался. Похоже, в Гардарики водились исключительно зеленые драконы, которых местные за что-то обзывали змиями. И вдобавок периодически заставляли наливать это их гнусное пойло, сиречь вино. По всему выходило, что в Гардарики ему лучше не соваться.

Коротко тявкнул щенок. Варвар протянул флягу и ему тоже, такой уж он был щедрый и добродушный, но тут вмешалась Лани, заявив, что не позволит спаивать малыша. Тем более закусить у них все равно нечем. Варвар предложил щенку в качестве закуски сапог-скороход. Этому решительно воспротивилась секира, которой совсем не понравилось, что с нее хотят снять последнюю одежду. Лани тоже возмутилась, сказав, что малышу может стать плохо от такой подозрительной магической закуски. Которая вдобавок наверняка еще и просрочена. Щенок жалобно скулил, показывая, что ничего страшного, не помрет он, и худшую дрянь потреблял. А вот вина, что с таким удовольствием употребляли эти двуногие, еще не пробовал. Ну по-ожа-алуйста! А закусить он и фляжкой готов…

Но Лани была неумолима. Нет – и все тут. Нечего привыкать к алкоголю в столь нежном возрасте. Обиженный щенок положил ей голову на колено и вздохнул. Какая скука, этот самый полет. Ни побегать, ни сгрызть чего-нибудь. Вина и того пожалели для несчастной собаки. Что за жизнь…

Вышел из транса Таль, а следом за ним и Бол. Принц, которому попросить вина не позволяла гордость (а наивный варвар сам угостить не догадался), предложил партию в карты. Бол тут же согласился, заметив при этом, что играть будут исключительно на интерес, а не на деньги, иначе один молодой принц вполне может остаться без королевства к концу полета. Уж такие они с Ларгетом умелые игроки.

Впрочем, уже после второй сдачи он заткнулся и посерьезнел. Видимо, принц и шут играли ничуть не хуже. Лани в картах не понимала ровным счетом ничего и точно сказать не могла. Щенок в картах толк знал, они такие же съедобные, как и любой другой предмет, но смысл игры ускользал и от него.

– Козыри – копья, – объявил Бол, делая свой ход.

Варвар заинтересованно покосился в его карты. Возможно, если понаблюдать за партией, он и поймет, почему все время проигрывает крупные суммы в желтом и белом металле. Но Боресвет уже поднимал новый тост, прикладываясь к фляжке:

– Выпьем за дракона и принцеву корону.

Драгобар неожиданно почувствовал себя польщенным. Нет, в этом их вине положительно что-то есть. Например, тосты. А воин этот ничего мужик, вежливый и с пониманием. Надо будет наведаться к ним в Гардарики, тем более там у них зеленые змии есть. Родня как-никак. А если еще и женского пола змеюки найдутся…

На заданный вопрос Боресвет вежливо ответил, что змеюк женского пола в Гардарики просто пруд пруди. Вот, к примеру, его, Боресвета, жена – змеюка та еще, подобную в целом мире едва ли сыщешь. Дракон в недоумении замолчал, обдумывая новую информацию. Это что же получается, жена у этого воина – драконица? И как же им удается… гм… общаться? Или она королевской крови? Тогда она должна быть серебристой, а не зеленой. На новый вопрос Боресвет охотно ответил, что жена у него – чистое золото, жаль, что до сих пор не удалось перевести этот золотой запас в более нужные по хозяйству вещи. Драгобар еще более запутался. Ну не бывает драконов золотого цвета в природе – что хочешь, то и делай. Боресвет объяснил, что драконица и змеюка подколодная – две большие разницы. Или, на выбор, четыре маленькие. На этом Драгобар отказался от продолжения диалога, опасаясь стать первым в истории сумасшедшим драконом. Боресвет задвинул новый тост:

– Чтоб мне всю жизнь оставаться на нарах, если не выпью за Драгобара!

Варвар нашел тост подозрительным, но вино все же пригубил. Беодл его знает, что это за нары такие. Похоже, гардарикский воин в этом загадочном месте уже побывал и оно его не вдохновило. Так что лучше выпить за голубого дракона, чем судьбу испытывать.

Затем слово попросил гоблин. Ему неосторожно уступили, о чем тут же пожалели. Речь гоблина была красочной и выразительной, но вот беда, совершенно непонятной. Более-менее разобрать удалось три слова – «моя», «ваша» и «выпьем». Впрочем, общий смысл был ясен, последнего слова хватало с лихвой, чтобы во всем разобраться.

– А удобства здесь не предусмотрены? – поинтересовался Бол, отрываясь от карт.

– Удобства – на земле, – сухо пояснил дракон. – Здесь вам не городской сортир общественного назначения. Потерпишь.

– А долго? – жалобно спросил Бол.

– Через час уже сядем, – успокоил его Драгобар.

Час – не самая большая единица времени. Впрочем, у Бола по этому поводу имелось свое мнение. Едва дракон приземлился, он мигом скатился по хвосту и исчез среди камней. Таль хмыкнул.

– У него и в игре терпения не хватает, – усмехнулся шут.

– Однако мы вас все же обставили, – не согласился Ларгет.

– Вам просто повезло, – пожал плечами Лемур, и принц согласно кивнул.

Лани сердечно попрощалась с Драгобаром. Подошел Боресвет, похлопал дракона по хвосту, приглашал в гости, если тот заглянет в Гардарики. Не уточняя, правда, когда вернется домой. Если верить тому, что он рассказывал про свою жену, мог и вовсе никогда не вернуться.

Возвратился Бол и попытался пожать дракону лапу. Драгобар лапу не подал, мотивируя тем, что он маленького человека просто раздавить может ненароком. Таль, правда, сомневался, что это истинная причина. Скорее, отказал из брезгливости: вряд ли Бол удосужился помыть руки после недавней отлучки.

Прощание прошло в теплой, дружеской обстановке. Варвар предложил даже дракону на посошок – обычай, о котором рассказал ему Боресвет и который Наноку очень понравился. Драгобар отказался – ему, дескать, еще лететь.

– Да ты что, братан? Тебе же фляжка – как нам капля, в натуре. Только понюхать, – уговаривал его Боресвет, но дракон был несгибаем, как и полагается уважающему себя дракону. Варвар и Боресвет пожали плечами и уговорили фляжку сами.

Наконец дракон поднялся в воздух, сделал круг почета над головами и исчез в неизвестном направлении. Возможно, полетел в Гардарики к зеленым змеюкам.

– Моя здесь был, – заявил гоблин, озирая окрестности. – Моя здесь много-много давно был, но моя что-то помнить.

Варвар тут же выделил ему предусмотрительно осушенную флягу для лучшей памяти. Гоблин допил последний глоток и уверенно зашагал налево. Остальные двинулись за ним, уповая кто на Творца, кто на Беодла, а Боресвет – так и вовсе на Сварога.

Зеленый перец завел их в незаметную с первого взгляда пещеру. У входа подкрепились неосторожно попавшимся на глаза горным козлом.

– Видишь, до чего любопытство доводит? – нравоучительно сказал Таль Болу.

Тот насупился. Если он понял правильно, его только что козлом обозвали!

– От гоблина слышу, – обиженно ответил он, за что заслужил от Харкула добродушный взгляд и скрипение клыками.

Пещера оказалась входом в подземелье. Гоблин уверенно двигался в полумраке, остальные спотыкались и матерились. Кроме Лани, которая в темноте видела не хуже любого зеленого гоблина. Щенок тьмы охотно путался под ногами, отчего частота спотыканий заметно увеличивалась. Шут напевал песенку, подбадривая себя и других.

– Интересно, тут кто-нибудь живет? – поинтересовался Бол у Таля.

Тот пожал плечами. Лично он, Таль, не в курсе. Сам он живет не здесь и переселяться в эти места нипочем не желает. Не такой он человек, чтобы в пещерах жить.

– Пещерные волки, – авторитетно заявил варвар. – По запаху чую, волки здесь имеются.

– Вот только волков позорных нам и не хватало, в натуре, – буркнул Боресвет. Воин был слегка раздражен тем, что вино уже выпито, а до ближайшего кабака несколько дней пути. – Мало нам, блин, собаки темной.

– Ник – щенок тьмы, – заступилась Лани за своего подопечного.

Движение в темноте застало Таля врасплох. Он инстинктивно натянул лук, готовый к любой неожиданности. Гоблин остановился, угрожающе рыча. Рядом с ним застыл варвар, занеся для удара секиру. Боресвет бесцельно хлопал себя по карманам в поисках меча, отобранного фараданцами. В общем, живописная вышла картина.

– Хозяин, похоже, мы опять нашли приключение на мое топорище, – заявила секира.

Из темноты донеслось угрожающее рычание, потом несколько фраз, не сильно от него отличающихся. Гоблины, определил Таль безошибочно. Никто другой нипочем бы не согласился считать эти странные звуки членораздельной речью.

Харкул ответил по-своему. В гоблинской речи очень тяжело различать интонации, каждая фраза звучит как угроза или, в лучшем случае, оскорбление.

– Ну давай, Хозяин, сколько ждать можно! – взмолилась секира.

Из темноты о чем-то спросили, на что Харкул ответил вполне понятным человеческим «угу». Видимо, это слово гоблины заимствовали у людей.

– О чем базар, мужики? – гулко поинтересовался Боресвет.

Из темноты что-то спросили, гоблин ответил. Таль, которому изрядно надоело не видеть в темноте, опустил лук и прочел заклинание света. Крошечный шарик воспарил над его головой, гоблины (теперь уже видимые) испуганно попятились. Ларгет услышал еще одно человеческое слово: «Шаман!» и немедленно оскорбился. Так обозвать настоящего мага… ну почти мага! Дикие они, эти гоблины.

– Война идти, – сообщил Харкул всем желающим его слушать.

– Творец, и здесь война, – всплеснула руками Лани. – И что вам, мужчинам, неймется?

– Гоблина бабы воевать тоже, – сообщил гоблин.

Лани сделала вывод, что гоблином она быть наотрез не желает.

– А как одеваются гоблинские девушки? – полюбопытствовала она на всякий случай.

– Лучшее украшение гоблинской девушки – кожа другой девушки, – поделился Харкул ценной информацией.

Лани побледнела и нервно сглотнула. Похоже, гоблинская мода произвела на нее определенное впечатление.

Ларгет с интересом разглядывал гоблинов. Низкорослые, зеленокожие, лица раскрашены белыми и красными узорами. Все вооружены ятаганами, двое имели топоры.

– Что это они, в натуре, размалеваны? – подивился Боресвет.

– Боевой раскрас, – пояснил Харкул. – Война идти, без раскрас нельзя.

– Они воюют с твоим кланом? – полюбопытствовал Бол.

– Нет, они воюй с кланом, который воевать мой клан, – ответил гоблин.

– А фиг ли они до нас дободались, в натуре? – возмутился Боресвет. – Как у нас в Голуни глаголют, враг моего врага – свой в доску. Пусть утрутся и свалят к блину с лыжни.

Гоблины оживленно переговаривались. Очевидно, их смутили слова «дободались» и «лыжню». Боресвет порой выражался так, что понять его было решительно невозможно.

– Есть хотят, – сказал гоблин. – Обсуждай, можно ли вас жрать или на фиг.

– Меня нельзя, – быстро заявил Бол. – Я невкусный.

– Зубы обломают, в натуре, – поддержал Боресвет. – Об мои кулаки.

Варвар ничего не сказал, выразительно помахивая топором. Гоблины смотрели на него с уважением и к обеду явно не спешили.

– Хозяин, ну врежь им, – проныла секира. – Прямо по наглым зеленым мордам! Что они на меня смотрят, как на обед какой? Мало нам собаки темной…

– Щенка тьмы, – поправила Лани не без раздражения. Ситуация ей абсолютно не нравилась. Не готова она была отдать свою кожу на одежду неведомой гоблинской девушке!

Гоблины с удивлением покосились на говорящий топор и попятились. Таль прочел заклинание света и запустил второй шарик. Гоблины попятились еще, опять обозвав Ларгета шаманом. Судя по всему, Таль стал пользоваться у них определенным уважением.

– Шамана есть не, – сказал один из них.

– Шаманов у нас не жрать, – перевел Харкул. – Шамана боятся, колдовать уметь.

– А я тоже шаман, – вылез Бол и тут же засветил еще один шарик в доказательство.

Гоблины отшатнулись, многие закрывали глаза руками. Таль вспомнил, что они не любят яркого света. Даже не переносят его за исключением некоторых вроде Харкула.

– Выключи свой фонарь, – прогудел Боресвет. – Не видишь, пацанам зеленым от него фигово. Колбасит их децил от света, понял? Харкул, ты мне вот что объясни, в натуре: какие вы, к блину, лешие, если под землей живете?

– Не лешие моя, гоблина, – обиженно ответил Харкул.

– Во, блин! То есть гоблин, я хотел сказать! Нипочем бы на тебя не подумал. Вроде свой пацан, зеленый малость только, как с перепоя, а ты, в натуре, гоблин оказывается!

Кучка зеленых реальных пацанов с ятаганами о чем-то ожесточенно спорила. Наконец один из них, со сломанным клыком и приплющенным носом, вышел вперед.

– Наша вашу пропускай, – сообщил он решение зеленого совета. – У вас шамана две единица и топор болтливый одна штука. Наша решил: ну их на фиг. Пусть идти. Гоблина непонятки не любить.

– Вот это по-нашему, – обрадовался Боресвет. – В на-туре, с такими пацанами, как мы, лучше не задираться. А то децил без клыков остаться можно.

Гоблины, недовольно ворча, расступились. Похоже, утрата обеда из восьми блюд их расстроила. Столько мяса уходит своей дорогой!

– Хозяин, опять без драки уходим? – разочарованно протянула Томагавка. – Ну никаких тебе развлечений! Давай хоть пару порубим в капусту?

Зеленые недовольно заворчали. Видимо, смысл речи топора они поняли. И он им отнюдь не понравился, не любят гоблины капусту.

Лани с интересом разглядывала раскрашенные зеленые физиономии. Одежда у гоблинов была убогая, так сейчас даже бродяги не одеваются. А вот раскраска – очень даже эффектно смотрится, особенно на зеленых клыкастых лицах. Кошмары на ночь обеспечены!

Щенок, обрадованный обилием новых зеленых игрушек, отхватил одному из гоблинов половину ятагана. После чего грозное воинство поспешно ретировалось, опасаясь остаться напрочь безоружным. Из темноты некоторое время доносилось недовольное ворчание, потом утихло и оно. Харкул махнул рукой вперед.

– Пошли, – сказал он.

– Гоблины боятся непонятного, – сказал Бол Талю. – Я читал в одной книге, что ее автор как-то угодил в засаду гоблинов. Зеленые, как у них принято, завопили «Обед!». А он снял с себя плащ и стал с ним прыгать, танцевать и что-то петь.

– И что? – заинтересовался Таль.

– Они не знали, что делать, – пояснил Бол. – Если это добыча, она убегает, ее надо догнать и убить. Если это хищник, он нападает, его надо остановить… или убежать самим. А тут человек ведет себя непонятно, и неясно, чего от него ждать. Вот гоблины и стояли в полной прострации, пока не вышел умудренный опытом вождь и не объяснил – шамана, дескать. И все стало на свои места, шаманов они боятся и не едят.

– Шаману не жрать, – подтвердил гоблин. – Шамана колдовать сильно.

– Вот видишь. Народ они храбрый до безумия, но с тем, чего не понимают, предпочитают не связываться. А понимают они немного…

– Гоблина все понимать, – обиделся Харкул. – Моя с они не воюй, сожри они вы, наша воюй с них. Они не воюй на два тыла.

– Фронта, – поправил его Боресвет как профессиональный воин.

– По фиг, – отмахнулся гоблин. – Ваша моя понимай.

Принц внимательно осматривал подземелье. Чудо, созданное самолично природой-матушкой. Ни одна рука не касалась грубого камня стен с целью что-то улучшить, изменить. Гоблины вообще не умеют строить, зато ломать умеют, как никто другой. Даже людям до них далеко в этом плане.

Стены подземелья (пещерой эти невообразимые пространства назвать было трудно) были покрыты белесым налетом. Возможно, это был мох, Орье проверять не желал. Два шарика освещали путь отряду. Гоблин косился на них подозрительно, магии он не доверял.

Бол вертел головой во все стороны. Нет, не может шея у человека так вращаться, думал Таль. Он, наверное, гибрид какой-нибудь. С филином, к примеру.

Щенок тьмы выследил и напугал до икоты здоровенного пещерного волка. Ошалевший икающий волк промчался мимо Таля, едва не сбив с ног. Щенок с радостным тявканьем бросился за ним.

– Ну ничего себе! – возмутился Ларгет. – Да на нем верхом ездить можно!

– Гоблины так и делай, – заявил Харкул невозмутимо.

– Он был оседлан, – заметил Боресвет напряженно, отыскивая взглядом что-нибудь вроде оружия. Будь они в лесу, он просто выломал бы себе дубину, как это у богатырей принято. А в городе оглоблей бы разжился. В подземелье подобных удобств, увы, не было.

Предчувствия Боресвета не обманули. Из того тоннеля, откуда появился волк, донеслось злобное рычание и лязг железа. Таль потянулся к луку. Боресвет подобрал камень, который в умелых руках тоже оружие, хоть и одноразовое.

Гоблины выкатились вопящей зеленой волной. Лани обратила внимание, что раскрас на них другой – красный и синий. Другой был и узор, весь какими-то волнистыми линиями. Часть гоблинов имела в качестве скакунов оседланных пещерных волков.

Харкул время на переговоры тратить не стал. Вероятно, гоблины им попались совсем уж невменяемые, к переговорам не склонные. Таль уложил двоих меткими выстрелами, Бол запустил «Магическую стрелу», которая ничуть не повредила словившему ее гоблину. Ларгет вспомнил, что гоблины отличаются сильной сопротивляемостью к любой магии, хотя и боятся ее до безумия. Учитель как-то упоминал об этом – а кому знать, как не ему? Решив, что не стоит тратить усилия на почти бесполезные чары, Таль срезал еще одного зеленокожего.

Варвар и Харкул пока держались. Было ясно, что долго это не продлится, больно уж проворными оказались гоблины, но пока им не удавалось смять противников. Варвар и Харкул заняли удобную позицию – в самом узком месте тоннеля, там трое едва могли развернуться. И то если не на волках. Эти пещерные чудовища спокойно подчинялись хозяевам, но друг друга не переносили, так и норовя вцепиться в глотку соседу, если подворачивался случай. Это вносило изрядную сумятицу в ряды гоблинов и увеличивало шансы отряда.

Бол зажег шарик света, а потом стал угугукать и подпрыгивать, чтобы озадачить противников, но те не обратили на него никакого внимания. Какие-то неправильные гоблины, с обидой подумал Бол, выпуская «Магическую стрелу» уже в волка. Зверь сопротивляемостью к магии не отличался, взвыв, он сбросил своего седока и бросился наутек, кусая все, что вставало на его пути. Приободрившись, Бол начал прицельно атаковать волков, внося сумятицу в ряды врагов. Гоблины несли серьезные потери, но их было слишком много, чтобы людям надеяться на победу.

Таль расстрелял уже весь тул, спокойно снял тетиву с лука и убрал его в чехол. Оружия у него не было. Лани отцепила от пояса сабельку и протянула ему.

– Спасибо, – сказал Ларгет, – но саблей я драться не умею.

– Я тоже, – пожала плечами девушка. – Зато она очень стильно смотрится на поясе. Научусь когда-нибудь, торопиться абсолютно некуда.

– Дай-ка мне лучше. – Боресвет ловко выхватил оружие из руки Таля. Легкая сабелька казалась игрушечной в его руках. – Да, легковата, что и говорить. Для женщины ковали или для ребенка. Но выбирать не приходится.

Нанок и Харкул постепенно сдавали свою выгодную позицию, отступая шаг за шагом. Теперь у гоблинов появилась возможность их окружить, но в бой уже вступил Боресвет. Никто не заметил, когда он успел разжиться ятаганом, два клинка засвистели в воздухе, заставив гоблинов отступить.

Таль оставил лук, подняв руки кверху. Магических линий гоблины в подземелье не держали, очевидно считая их непозволительной роскошью. В заклинание он вложил остатки той Силы, что пульсировала у него внутри.

Синие молнии с шипением разрезали воздух, на миг осветив тоннель. Потом раздался грохот падающих камней, испуганный рев гоблинов. Стена тоннеля рухнула, подняв облако пыли. Мелкие камни разлетались во все стороны, один из них со звоном ударился об топор.

– Нет, ну это что за дела? – тут же возмутилась Томагавка. – Каменюками бросаться в беззащитную секиру, которая сдачи даже дать не может? Куда, интересно, Хозяин смотрит?

Хозяин никуда не смотрел. Он усиленно тер глаза рукой, в тщетной попытке очистить их от избытка пыли. Получалось не очень, руки у варвара были не слишком чистыми, а понятие носового платка было ему абсолютно чуждо. Лани прикрикнула на него, заставив убрать руки (в одной из которых по-прежнему была зажата секира) подальше от глаз, и принялась очищать органы зрения Нанока от пыли. Уж у нее-то платок был всегда при себе.

Из-за образовавшейся груды камней слышалось злобное чихание. Гоблины были явно недовольны недоступностью обеда. Харкул о чем-то с ними переругивался на своем языке. Изредка вставляя человеческие ругательства для большего эффекта.

– Харкул, пойдем, в натуре, – предложил Боресвет. – Облом тут прохлаждаться, стеклянно тебе глаголю. Темно и пыльно, как у мага в голове.

– Моя не знай, куда идти, – сообщил гоблин радостно. – Шамана крутая всю стенку обломала. Проход кирдык.

– Другой найди, – присоветовал воин. – В натуре, братан, не гони, выбираться надо.

«Крутая шамана» растерянно тер пальцем переносицу. Бол хихикнул, радостный, оттого что обзывали не его. Впрочем, от высказываний благоразумно воздержался.

– Пошли хоть куда, – предложил прозревший чудесным образом варвар.

Священную реликвию, обладавшую целительными свойствами, Лани аккуратно убрала в карман куртки. Для нее это по-прежнему был всего лишь платочек.

– Моя не знай куда, – повторил довольный жизнью гоблин. Он, наверное, был счастлив вернуться в родные подземелья и не мог понять, отчего этим странным людям так не терпится покинуть его гостеприимные, покрытые плесенью своды.

– Давайте я поведу, – предложил варвар.

На него дружно зашипели – проводник из Нанока был тот еще. Как лодка из его же секиры.

– Может, у местных гоблинов есть карта подземелий, – неуверенно предположил принц. На него посмотрели так, что, будь он королем, пришлось бы отправить мятежников прямиком на плаху. Или на каторгу, если настроение хорошее.

– Они и слова-то такого не знают, – хмыкнул шут. – Да, ваше подземное высочество, тут вы в лужу сели. Или, высоким штилем выражаясь, изволили окунуться в неглубокий бассейн естественного происхождения.

Принц насупился. Он и сам уже понял, что промахнулся с высказыванием, но могли бы и согласиться из уважения. Или хотя бы бассейном не смущать.

– Могли бы и указатели поставить, – посетовал Бол. – В виде стрелок хотя бы. Харкул, гоблины стрелки понимают?

Харкул объяснил, что гоблины стрелки очень даже понимают. И неплохо от них уворачиваются. Только с какой стати их на стенах малевать, он, Харкул этого решительно «не понимай». И вообще, лучше всего зайти в селение дружеского клана, там не только дорогу покажут, но и на обед могут пригласить.

– В качестве украшения стола, – догадался Боресвет. – Как у нас – жареный кабан.

– Из меня украшение не получится, – авторитетно заявил Бол. – Костлявый больно. Меня самый голодный гоблин есть откажется.

Харкул посмотрел на него пристально и поспешил успокоить. Мол, не комплексуй, парень, гоблины еще и не такую дрянь едят.

Принц решительно заявил, что в селение идти отказывается. Во-первых, он здесь неофициально, почти что инкогнито, и наносить визит другому народу права не имеет. Во-вторых, неэтично, если персону королевского дома съедят зеленые гоблины. Равно как и гоблины любой другой расцветки, если вдруг таковые обнаружатся.

Харкул в ответ оскалил клыки и заявил, что гоблин другой окрас, это не гоблин вовсе, а дешевый фараданский подделка. Потому что настоящий гоблин – только зеленый, как, к примеру, он, Харкул. И за такие заявки у них башку принято отрывай.

Варвар давно уже потерял смысл разговора. Какой резон тащиться в гоблинское селение, чтобы их там нарисовали на стенах, съели на обед и вдобавок засунули в непонятный бассейн? Он, Нанок, таких изгибов напрочь не понимал. Идти надо, что тут разговоры разговаривать? Если идти достаточно долго, то придешь обязательно. Пусть и не туда, куда собирался, благородных горцев из Кассарада такие мелочи не волнуют.

– Хозяин, двигай кормой, – нетерпеливо заверещала секира. – Сколько можно на месте стоять? Тут подраться не светит. Ни один дурак в это подземелье не сунется, потому как тут запросто ржавчиной заболеть можно.

Нанок и сам так полагал. Поэтому решительно двинулся вперед, в темноту подземелья, нимало не заботясь выбором направления. Остальные, мудро рассудив, что идти лучше, чем стоять, двинулись за ним.

Варвар выбирал путь очень просто. Шел в тот тоннель, что был ближе, не обременяя себя сомнениями и размышлениями. Сталактиты и сталагмиты послушно расступались перед ним, понимая, что иначе их просто посшибают. Такой тактики придерживались и герои прошлого, которые заманивали вражеские войска в непроходимые чащи или гиблые болота. Попробуй вспомнить обратный путь, если бредешь наугад!

Однако вскоре Харкул радостно заявил, что места эти он «узнавай» и берется показать, как идти дальше. Хотя ему, гоблину, совершенно непонятно, как «эта дикий человека» умудрился вывести их сюда так быстро, потому как наикратчайший путь отнимает в два раза больше времени по-любому. Было еще сказано слово «шамана», но как это слово соотнести с варваром, осталось непонятным.

Нанок охотно уступил роль путеводителя гоблину. Дорога далее пролегла мимо подземного озера, где усталые путешественники утолили жажду. Боресвет даже выкупался прямо в одежде, но тут же выскочил, бормоча под нос, что у них в Гардарики зимой в проруби и то теплее. После такого заявления в воду никто более лезть не отважился, тем более что гоблин упомянул, что здесь водятся таинственные крякозябры. Что это за звери такие, из жестов Харкула выяснить не удалось никому, но от озера было решено держаться подальше.

Дважды на их пути встречались враждебные гоблины, но до драки дело не доходило. Видимо, какая-то система связи между отрядами присутствовала и про «шаману», устроившего обвал, все были в курсе. Завидев людей, гоблины улепетывали без оглядки, и догнать их возможности не было. Боресвет однажды попытался, желая расспросить про дорогу, но у него ничего не получилось, оседланные пещерные волки бегали быстрее.

Бол предложил сделать привал, но к его ценному мнению не прислушались. Таль популярно объяснил, что тут нет в наличии ни дров для костра, ни даже еды. То есть останавливаться бессмысленно. Гоблин опять упомянул о крякозябрах, и большинству стало понятно, что это гоблинский вольный перевод слова «монстры».

Конечно, накарканные крякозябры не замедлили появиться, и варвару пришлось поработать топором, а Ларгету – погрозить кулаком, ввиду отсутствия стрел.

Крякозябры, изрядно потрепанные, убрались обратно в темноту.

– Я даже не разглядел толком, как они выглядели, – огорчился Бол, но от предложения свалить на фиг за этими тварями отказался решительно и с достоинством.

– Вот еще, гоняться за ними! Сами придут, если надо будет.

Бол оказался прав. Крякозябры пришли еще не раз и не два. На третий раз они нарвались на отряд враждебных гоблинов и завязали с ними странные отношения. Разобраться, кто является охотником, а кто жертвой, возможным не представлялось, и вся компания тихонько удалилась с места разборок.

Привал сделали, когда все уже валились с ног от усталости. За исключением Нанока, Боресвета и гоблина. Харкул тут же исчез в темноте и вернулся, неся в зеленой лапе трех немаленьких крыс. Гоблин оказался щедрым, предложив угощение приятелям. Категоричное «нет» его нисколько не задело. Харкул лишь отметил, что цвет лица Лани отчего-то значительно улучшился, приобретя благородный светло-зеленый оттенок, как в старейших семействах гоблинов. Сказать это девушке он постеснялся, потому как она вполне могла принять этот невинный комплимент за предложение выйти замуж. Хотя, возможно, человеческие девушки отличаются в этом плане от гоблинских, но Харкул рисковать не хотел.

Меж тем привал оказался недолог. Снова пришли крякозябры и, после короткой, но ожесточенной стычки удалились, прихватив у гоблина одну из крыс. Потом налетели откуда-то летучие мыши, вызвав истошный визг у Лани. Отдыхать под эти вопли было решительно невозможно, и засевший неподалеку отряд гоблинов придерживался того же мнения. Харкул не успел даже разобрать, из дружественного они клана или из враждебного, как отряд в полном составе подхватился и исчез во тьме.

Они продолжили путь. Дважды встречались пещерные волки, дикие и неприрученные. Лани с ними как-то поладила, и звери задираться не стали, а один даже предложил Харкулу себя под седло, чему гоблин несказанно удивился. Но отказал – все равно седла у него не было.

В общем, путешествие было долгим, интересным и познавательным. Варвар разбил голову об один из сталагмитов, из-за чего подвергся перевязке. Встречных гоблинов, даже вполне дружелюбных, пугали его горящие из-под рукава рубашки глаза. Секира начала было песню, что ей бы тоже не помешала обновка, но была сурово отчитана и построена.

Бол нашел непонятного вида амулет, до полусмерти напугавший Харкула. Добиться от гоблина связных или хотя бы понятных фраз было невозможно, и Бол убрал находку до лучших времен, чтобы разобраться с ней на досуге. Часом позже выяснилось, что в кармане оказалась дыра и загадочный талисман был невозвратно утерян. Бол пришел в состояние, близкое к расстройству, но быстро успокоился. Он просто не умел долго расстраиваться.

Наконец впереди темнота сменилась полумраком, и Харкул сообщил, что они почти пришли. Дальше уже по прямой, крякозябры здесь не водятся, хотя и встречаются. И что он, Харкул, с ними дальше не пойдет, прогулялись – и ладно, а ему к жене пора под бочок, гоблинят зеленых плодить. Боресвет сказал, что, мол, гоблинят и без него кому плодить найдется, жена сама справится, лучше айда с нами, братан, но гоблин был непоколебим. Видимо, долгое путешествие по открытым пространствам его уже изрядно достало.

– Заходяй, гостей будешь, – сообщил Харкул всем и растворился во тьме.

– Эх, такой леший был, – посетовал Боресвет. – Ладно, пока, братан. Еще встретимся.

– Не дай блин, – послышалось из темноты.

Все немного погрустили по гоблину, к которому успели уже привыкнуть, и двинулись дальше. Тусклый свет становился ярче с каждым шагом, и вскоре путешественники увидели выход из пещеры.

Они находились на южной границе Квармола. И до столицы было всего три дня пути верхом.

– Скоро я дам аудиенцию Сугудаю, – пообещал принц.

Нанок поежился. Для него это заявление звучало страшновато. С Сугудаем он местами бы точно не поменялся.

Глава 13

Когда нет денег, это не беда. Такое порой бывает со всеми. С кем чаще, с кем реже, а у кого они и вообще не держатся. Хуже, если достать их невозможно. Да, во всех сказаниях и легендах герои достают из ниоткуда рыжье, едва оно им понадобится. То клад найдут, то добрый человек просто-таки навяжет ненужный ему кошель золота, в сказках придурков всяких хватает. В жизни бы таких побольше…

Принц уже два часа ломал голову, на какие финансы им покупать лошадей и оружие. Лемур выражался проще – на какие шиши, но тот, кто собирается примерить корону, подобные выражения должен забыть. Прочно и навсегда.

С финансами не вытанцовывалось. Четырех золотых, взятых варваром в качестве трофеев, хватало ровно на две лошади. В Квармоле кони ценились высоко. Можно, конечно, закрыть глаза на качество скакунов, но уж никак не на количество.

Орье вообще-то отлично знал, как достать денег. Надо просто позвать министра финансов или канцлера. Можно просто зайти в сокровищницу и набить золотом карманы, хотя это и является поступком, недостойным лица правящей династии. Вот только все его безотказные способы нынче не работали. Ну где, скажите на милость, достать министра финансов (или самого завалящего казначея) в городке близ Леданских гор? Даже к бургомистру не зайдешь, тут же накатает телегу Сугудаю. С подробным изложением, с кем, куда и зачем. Что не знает, сам додумает, и ведь что удивительно, наверняка попадет в яблочко, подлец этакий.

Лема эти проблемы не волновали. Шут наслаждался жизнью, ведь завтрашний день мог наступить не для них. На пару с Боресветом окрутив симпатичных горожанок, он исчез в лабиринте улиц, сказав, что скоро вернется. То есть до утра обоих уже не увидеть.

Таль насчет денег совсем не волновался. У них, в конце концов, для этого принц есть. Он, Ларгет, был глубоко убежден: если деньги действительно нужны, они сами собой найдутся. В сказках всегда так бывает. Если ты веришь в судьбу, не может же она оказаться такой сволочью, чтобы тебя обмануть.

Прислушайся к судьбе, она не врет,

Хотя слова ее едва ль полыни слаще,

Кто верит ей – по жизни проведет,

А кто не верит – на аркане тащит.

Старинная песня сама собой всплыла в его памяти. Таль усмехнулся и принялся насвистывать привязчивую мелодию. Нанок покосился на него одобрительно и потянулся за арфой. Таль поспешно заткнулся. Если варвар сейчас начнет подпевать, их точно прибьют озлобленные горожане. А если на арфе подыграет, тогда вообще живьем похоронят.

Варвар же ни о чем не думал. У них же есть целых четыре золотых! На кабак вполне хватит… надолго. Леданская марка не дубар, конечно, но ведь золото все же, а не медь. Не хватает на лошадей? Сыграть в кости, и все дела. Если им Беодлом уготовлено на лошадях ехать, как принц хочет, они голда наиграют. А если нет – что же делать, пешком тоже неплохо. Может, кто задираться начнет, тогда у дурака можно будет карманы вывернуть на предмет трофеев. Дуракам деньги все равно не нужны, уж он, Нанок, это точно знает.

В размышлениях они всей толпой зашли на рынок. Хорошо, что деньги были у Нанока, любого другого обобрали бы тут же. С верзилой варваром местные воры связываться опасались. Особенно после того, как он отоварил одного недоумка, перепутавшего его кошелек с собственным карманом.

Товарищи подхватили недоумка и утащили прочь раньше, чем Нанок задумался о трофеях. Варвар сплюнул, испачкав подвернувшемуся купцу новую рванину, но тот промолчал, не желая нарываться на скандал. Варвар зло выругался и дал в лоб стоявшему рядом наемнику. Тот без единого звука свалился на землю.

– Он наступил мне на ногу, – пояснил Нанок всем желающим его слушать.

Вокруг варвара моментально образовалась пустота. Бол подивился такому чуду, в толпе подобное проделать непросто. Более того, горожане вдруг стали крайне внимательны друг к другу, стараясь не только не наступать соседу на ноги, но и вовремя извиняться, если подобное событие успело прискорбно случиться. Бол задумался. По всему выходило, что культуру и правила хорошего тона нечаянно придумали как раз варвары в похожих ситуациях.

– Слушай, – обратился Таль к пострадавшему купцу. – У меня есть дело на два дубара.

– Какое? – моментально заинтересовался купец, забыв об оскверненной одежде.

– Одолжи два дубара! – проникновенно изложил дело Ларгет.

– А то, как говорит Боресвет, в натуре, бескопейность достала, – добавил Бол.

Видно было, что купец хотел сказать многое. Но предпочел промолчать. Если бы действительно молчание было золотом, Ларгет в этот момент вполне мог обогатиться.

Раздвигая толпу, они двинулись вперед. У Лани оставались кое-какие деньги, и это привлекало алчно настроенных личностей. Однако добраться до ее кошелька оказалось непросто. Более того, пара желающих потеряла пару серебряных монет, о чем узнала много позже. У девушки появился было соблазн пройтись по рынку, но мысль эту Лани задавила в зародыше. Зарок есть зарок, с прежней жизнью покончено. Если, конечно, кто сам не нарвется.

Варвар неожиданно остановился. Таль врезался в него и мячиком отскочил обратно. Он вполне мог растянуться на земле, но сзади оказался Бол, который с радостью исполнил это шоу вместо друга. Сказав ему при этом несколько слов определенного характера.

Лани сразу догадалась, что привлекло внимание варвара. Бойцовский круг, непременный атрибут мало-мальски крупного рынка. Некогда Фланская Империя упивалась кровавыми гладиаторскими боями на аренах амфитеатров. Веяние это нашло отражение в провинциях Империи и сопредельных странах. Искаженное до неузнаваемости, оно пережило и гладиаторские бои, и Империю как таковую.

Бойцовский круг – место для рукопашной схватки воинов. Которые дерутся друг с другом голыми руками до победы. Правила отсутствовали, за исключением единственного – победитель покидает круг на своих ногах. Применение оружия каралось толпой зрителей. Были на этот счет еще какие-то судебные указания, но преступивший до суда, как правило, не доживал, отправляясь на суд непосредственно к Творцу.

Нанок решительно стал расстегивать лохмотья своей куртки. Горожане обрадованно засвистели, освобождая ему дорогу. Варвар выглядел могучим борцом, вполне под стать воину, который ожидал его в круге.

– Подержи рванину, малыш, – попросил он.

Таль без возражений принял куртку. Рванина – это было сказано слишком громко для скромной одежды варвара. Еще мантией бы назвал, облом кассарадский! Впрочем, Ларгета это только позабавило.

– Хозяин, я с тобой! – воодушевилась секира. – Порубаем гадов, переодетых в ошметочки!

– Ну уж нет, – возразил Нанок. – Тут кулаками машут, а не железом.

Таких вещей секира просто не могла понять. Что за удовольствие друг другу морды бить? То ли дело секирой помахать, прочной, красиво сделанной.

Варвар вошел в круг. Его противник наблюдал за ним с ленивым интересом. Сколько таких мордоворотов переступало черту, бросая ему вызов? Забывая, что кроме бычьей силы есть еще и мастерство пастуха.

Зрители затаили дыхание. Оба бойца неторопливо сближались, играя мышцами. Ни криков, ни воплей, ни оскорблений – к чему это тем, кто выходит в круг?

Нанок начал первым. Не любят варвары ждать, да и не умеют, так уж они устроены. Удар, нацеленный в челюсть противнику, мог бы проломить средней толщины стену. Вот только стены поблизости не оказалось и челюсти тоже. Противник легко ушел с линии удара и ловко пнул Нанока в голень. Варвар скользнул в сторону, выпад ушел в пустоту.

Воин подивился проворству противника. Впрочем, вряд ли неотесанный варвар знает какие-то приемы. Сила и проворство – вот его козыри. А чем он ответит вот на это?

Он стремительно бросился в ноги варвару, подхватил под колени и совсем уже собрался провести решающий бросок, как получил оглушающий удар по ушам. В глазах потемнело, бросок на секунду запоздал. А через секунду стал уже просто недоступен – поросшие черными волосами руки варвара вцепились ему в горло.

На землю они упали оба, и воин умудрился оказаться сверху. Варвар охнул, хватка его ослабла, чем тут же воспользовался противник. Удар, нанесенный в лицо сверху, должен был вырубить варвара надолго. Брызнула кровь, голова гиганта дернулась в сторону. Яростный взгляд пронзительных карих глаз, незамутненных ни слепым бешенством, ни сомнением в своей победе, обжег воина, как плетью. Именно в этот миг он понял, что проиграл.

Тело варвара выгнулось дугой, и противники поменялись местами. Теперь сверху был Нанок, и его кулак немедленно устремился к лицу противника. Тот попытался отдернуть голову, пропуская удар вскользь, но не успел. Искры вспыхнули у него перед глазами, боль на миг сверкнула грозовой молнией. А потом все накрыла тьма…

Зрители свистели, улюлюкали, но самое главное – кидали монеты. К сожалению, не золотые, но медь и серебро тоже деньги. Нанок утер со лба пот и кровь. Двое шустрых парней помогли поверженному противнику покинуть круг, вытащив его за ноги и за руки. В круг уже вошел новый боец – судя по всему, из Гардарики. Варвар принял боевую стойку и стал поджидать противника, оценивая его боевые качества.

Они сошлись грудь в грудь, и варвар дрогнул. Больно уж могуч был воин, человека такой силы Нанок еще не встречал. На лице богатыря отразилось удивление – похоже, от варвара он также не ожидал подобного сюрприза.

Нанок горной кошкой прыгнул вперед, нанося удар обеими руками. Защита у богатыря оказалась слабовата, зато встречный удар едва не опрокинул варвара на землю. Противнику, однако, досталось сильнее, воин мотал головой, пытаясь сфокусировать взгляд на Наноке.

Варвар атаковал повторно, и богатырь не устоял на ногах. Мгновенно Нанок оказался сверху, припечатав его к земле. Воин попытался его сбросить, но варвар держал крепко.

– Сдаюсь, – хрипло сказал богатырь, и только тогда Нанок разжал захват. Встал на ноги и помог недавнему противнику подняться. Тот хлопнул его по плечу.

– Силен, бродяга, – прогудел богатырь, кивнул варвару и растворился в толпе.

Нанок перевел дыхание. Этот парень был силен, очень силен. Только не слишком поворотлив. Если бы не удалось его ошеломить, один могучий варвар мог случайно и проиграть.

Снова зазвенели монеты, Бол и Таль бросились их собирать. На этот раз зрители оказались щедрее, чем раньше. Блеснул даже золотой, брошенный нарядно одетым лордом.

Новый противник его насторожил. Невысокий, на две головы ниже варвара, жилистый, в свободных одеждах. Такого с одного удара убить можно. На что же он рассчитывает?

Воин поклонился Наноку и сел на землю, скрестив ноги. Закрыл глаза, уперев руки в землю. Озадаченный его поведением, варвар не знал, что и думать. Чувствовалась в противнике некая сила и уверенность, такой может оказаться опасен.

Воин наконец поднялся, отвесил еще один поклон и принял странную боевую стойку. Нанок зачем-то поклонился в ответ и мягким кошачьим шагом двинулся к противнику. Нападать он на сей раз не спешил, желая сначала изучить странного противника.

Тот тоже не атаковал, лишь чуть сместился в сторону, внимательно наблюдая за движениями варвара. Нанок забрал влево – тот скользнул вправо, держа дистанцию.

Наконец варвару эти танцы надоели, и он бросился в атаку. Удар его был неотразим, вот только цели не достиг. С непостижимой легкостью воин ушел с линии атаки, оказавшись слева. И тут же поясницу варвара пронзила острая боль. Он отмахнулся и даже зацепил противника, но слабо, тот уже успел сдвинуться, и кулак варвара задел его вскользь. Нанок остановился, предлагая тому атаковать самому.

Тонкие губы странного воина раздвинулись в усмешке. Нанок поднял кулаки, готовый к защите. Те из цивилизованных, кто считает варваров пригодными только к атаке, в варварах ничегошеньки не понимают. Сейчас этот воин в этом убедится…

Для чего нужны ноги, Нанок знал прекрасно. Чтобы твердо стоять на земле. Он не изменил своего мнения и после того, как пятка противника едва не сломала ему шею. Если б он так же махал ногами вверх и вбок, сейчас лежал бы на земле без сознания. Но поскольку он твердо стоял на земле обеими ногами, то успел изловчиться и сцапать конечность противника… для того, чтобы получить удар в челюсть второй ногой. Ясное дело, противника удержать не удалось, тот ловко перекувыркнулся в воздухе, опустившись на ноги. Нанок попятился, потирая шею. Такой бой ему не нравился. Что толку от твоей силы, если ты даже не можешь нанести нормальный удар? Что одного было более чем достаточно, варвар не сомневался. Разок врезать по наглой морде, так чтобы набок съехала…

Меж тем противник явно осмелел и лез на рожон. Наноку становилось все труднее держать удары, которыми низкорослый воин щедро его одаривал. Наконец он сумел подманить противника и нанести нормальный полновесный удар. Против ожидания, тот не свалился на землю в бессознательном состоянии, а отпрыгнул назад, Нанок тут же бросился в атаку, намереваясь развить успех, но серия жестких ударов заставила его отступить.

Немного оклемавшись, низкорослый снова полез в атаку. Удары ногами варвар хладнокровно парировал, не оставляя попыток схватить противника за какую-нибудь часть тела. Без разницы, какая подвернется. Он, варвар, неприхотлив.

Удача ему наконец улыбнулась. Изловчившись, он схватил воина за плечо и тут же вцепился ему в горло обеими руками. Ощущение было такое, что он пытается продавить хауберк доспеха. Ну не могут мускулы быть такими твердыми!

– Ничья? – осведомился воин, спокойно вися над землей в железных лапах варвара.

Похоже, никаких проблем с дыханием он не испытывал. Может, он не горлом дышит? А чем тогда? Те варианты, что лезли в голову, Наноку откровенно не нравились.

Ничья! Какая, к Беодлу, ничья! Варвары признают только победу, окончательную и безоговорочную. Да что этот баран о себе возомнил?! Сейчас Нанок его размажет в блин…

– Ладно, ничья, – с готовностью согласился варвар, отпуская противника.

Зрители таким исходом были явно недовольны. Многие ставили именно на варвара, он выглядел внушительнее, и львиная доля оскорблений досталась именно ему. Нанок обидные выпады хладнокровно игнорировал. Можно, конечно, навалять всей толпе, только вот пачкаться неохота. Вдобавок деньги могут спереть под шумок.

– Мастер Коэто! – Это Таль подбежал.

Что это получается, этого облома он знает?

– Привет, Ларгет! – Низкорослый воин прямо-таки просиял, будто увидел родного племянника. – Мастер Лур с тобой?

– Мастер Лур угодил в ловушку Сугудая. – Таль виновато отвел глаза.

Воин помрачнел.

– Я надеялся, что ему удастся спастись, – глухо сказал он. – Сугудай и его колдуны уничтожили школу. Уйти удалось лишь мне и Алану.

– Мы знаем, – негромко ответил Таль, в его глазах плескалась боль.

Лани осторожно коснулась его плеча, он отвел глаза. Мужчина не может позволить показать свою слабость.

– Мастер Коэто! – Это, конечно, Бол. Само собой, ни молчать, ни оставаться в стороне он не собирался. – А это я, мы тут вместе с Ларгетом…

– Послушай, ученик, – обманчиво мягко обратился к нему Мастер Коэто. – Тебя разве не учили, что нехорошо вмешиваться в чужой разговор?

Бол тут же заткнулся. Мастера Коэто он изучил хорошо, у него с наказанием не заржавеет. Это тебе не Учитель, которого уболтать можно. Воин всегда считал, что чем жестче наказание, тем сильнее закаляется дух ученика. Даже если он и прав, телу-то от этого не легче!

Вперед выступил принц. Мастер Коэто почтительно поклонился. Как, интересно, он опознал его высочество? Таль был убежден, что раньше они не встречались.

– Мы собираемся низвергнуть Сугудая, – негромко сказал принц. Вроде бы равнодушным тоном сказал, но Таль почувствовал в его голосе глубоко спрятанную, острейшую ненависть. – Можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?

– Я с вами, – просто ответил Мастер. Взгляд его остался бесстрастным, голос спокойным, лишь пальцы на миг сжали гарду «скорпиона».

– У нас не хватает денег на лошадей, – прямо заявил варвар. А чего церемониться, не маг ведь какой непонятный, а воин. Значит, в житейских проблемах толк знает. Можно сколько угодно говорить, что деньги – мусор, но прожить без них нелегко.

Таль вложил в его руку те деньги, что накидали им восторженные зрители. Варвар мгновенно просветлел лицом и отправил их подальше в кошель.

– Что случилось со школой, Мастер? – тихо спросил Таль.

Воин вздохнул, глаза его сузились. То ли от ярости, то ли от сильной душевной боли.

– Они нагрянули на рассвете, – негромко начал он. – Открылись порталы, из них стали выскакивать маги и гвардейцы. Мастер Агар выскочил во двор, он думал, что это какое-то недоразумение со стороны короны и можно еще договориться… До того, как увидел Сугудая. Вот тогда-то он и дал бой, пытаясь спасти хоть кого-то из учеников Мастера Лура.

Мастер Коэто замолчал, словно уйдя в тот страшный день. Никто не решился оборвать это давящее молчание, все просто ждали, когда он продолжит.

– Магов они хватали в плен. Всех, кто под руку подвернется. Учеников, подмастерий, бакалавров. Кто-то пытался сопротивляться… напрасный труд. Остальные были слишком ошеломлены, чтобы бороться или бежать. А вот мои ученики… – голос его дрогнул, – они Сугудаю точно были не нужны. Маги парализовали их, а воины резали глотки. Спокойно так резали, не торопясь. Шутили еще при этом…

– А вы, Мастер? – встрял нетерпеливый Бол.

– Я пытался прорваться вместе с группой учеников, – сказал Мастер Коэто. – Гвардейцы, петухи эти разряженные, как воины мало стоят. Глотки резать, это да, умеют, если жертва не сопротивляется. Мы ударили во фланг, прорвались к конюшням… Пожгли почти всех, уйти удалось лишь нам двоим. Мне и Алану…

Он снова замолчал, Таль заметил слезы на его глазах. Это потрясло его. Он никогда не видел даже тени эмоций на лице Мастера. Воин всегда был невозмутим, как каменная скала. Оказывается, даже скалы порой плачут, если душа не в силах вместить боль.

Принц осторожно положил руку на плечо Мастера.

– Мы отомстим, – просто сказал он.

Воин взглянул ему в глаза.

– Я собирался ехать к королю, требовать справедливости, – сказал он. – А потом узнал, что король умер от какой-то болезни, а правит теперь тот же Сугудай. Его Величество король Квармола Сугудай Первый.

– Мы отомстим! – Голос принца зазвенел семиградской сталью.

– Отомстим, – согласно кивнул в ответ Мастер Коэто.

Бол протянул варвару собранные монеты, справедливо полагая, что тому их защитить будет не в пример легче. Нанок кивнул, ссыпал монеты в кошель и туго завязал горлышко. Особым варварским узлом, который развязать может либо кассарадец, либо пьяный в дубину.

– А ты хороший боец, – сказал Мастер варвару. – Не думал, что кто-то может выстоять против меня в рукопашной. В мире есть Мастера и получше – но не в этом же городке?

– Я тоже не думал, – признался варвар. На самом деле он немножко слукавил. Раза два за свою жизнь думать ему все же приходилось.

– У вас в Кассараде все такие? – продолжал допытываться Мастер Коэто.

Нанок подивился, что он знает слово «Кассарад». Да вдобавок еще и опознал безошибочно его, Нанока, родину. Мало кто в Квармоле был на это способен.

– Не все, – ответил варвар. – Я, конечно, не последний среди горцев, но и не первый далеко. Есть и посильнее.

– Посильнее тебя и бык, – не согласился Мастер Коэто. – Вопрос, насколько они этой силой пользоваться умеют. Вот ты умеешь… слабо, конечно, и все-таки умеешь.

– Мастер Коэто, а как вы думаете, Учитель еще жив? – робко спросил Бол.

Таль мгновенно помрачнел, варвар сочувствующе похлопал его по плечу.

– Думаю, да, – ответил воин, поглаживая гарду меча.

– Вы уверены? – просиял Бол.

– Палец даю на отсечение. – Мастер Коэто пошевелил пальцами, выбирая самый ненужный. – Вот этот. Мизинец. И не думай, что он у меня лишний, я на нем кольцо ношу.

Все посмотрели на палец. Действительно, кольцо. Серебряное, в виде двух сплетенных змей с изумрудными глазами. Древняя штучка, наверняка ценная. И сделана так, что глаз радуется. Нет, если уж Мастер такое кольцо решился снять с отрубленного пальца, значит, и впрямь уверен, как сам Творец.

– Сугудай подержит его в плену, поиздевается всласть, – пояснил воин. – Мастер Лур – талантлив, а Сугудай – бездарность. Как же ему упустить такой случай, не показать, насколько он, бездарность, лучше и сильнее?

– Тогда мы спасем его, – решительно заявил Таль.

– Как только денег наскребем на лошадей, – поддержал его варвар и хлопнул по туго набитому кошельку. Тот отозвался на хлопок отсутствием. Варвар на всякий случай хлопнул еще раз, потом с недоуменным видом осмотрел пустой пояс. Кошелек от этих манипуляций не появился. Нанок виновато развел руками.

– Плакали наши денежки, – огорченно вздохнул Бол. – Эй, а где Лани?

Таль быстро оглянулся по сторонам. Девушки видно не было.

– Не думаешь же ты, что это она слямзила? – угрожающе поинтересовался он.

– Нет, конечно, – поспешил отказаться Бол. – Думаю, что она увидела вора и поспешила в погоню. С целью конфисковать неправедно украденные деньги.

– А нас что не предупредила? – удивился варвар.

– Да кто их знает, женщин этих. Может, настроения не было.

Нанока ответ удовлетворил. В самом деле, никогда не знаешь, чего от них ожидать. То болтают, совсем как Бол, то слова из них не вытянешь. А то вообще сковородкой по башке.

– Надо ее найти, – сказал Таль, бросаясь через толпу. – Ник, искать!

Вообще-то щенок тьмы след может брать только в темноте. Ну в сумерках еще. Но Лани Ник, видимо, чувствовал. Нисколько не сомневаясь, он бросился через рыночную площадь прямо сквозь толпу. Люди шарахались в стороны – те, кто успел отскочить с его пути. Остальные лежали в пыли и сочиняли ругательства нецензурного плана.

Лани увидела, как долговязый парень одним движением срезал кошелек с пояса варвара. Она собралась было закричать: «Держи вора!», но карманник ловко швырнул добычу в толпу, прямо в руки напарника. Теперь кричать было бесполезно. Шкета длинного задержать еще не поздно, а вот кошелек вместе с его напарником-коротышкой тем временем точно ноги сделают. И ничегошеньки ты страже не докажешь, улик нет. Грамотно сработано, оценила Лани, чисто и аккуратно.

Она, не раздумывая, ввинтилась в толпу следом за долговязым, стараясь не терять его из виду. Впрочем, парень на нее внимания не обращал, хотя так и зыркал по сторонам. Видимо, от девушки опасности не ждал, а вот на варвара косился опасливо, пока не покинул площадь.

Лани следовала за ним, как прибитая гвоздями. Ловко меняя направление и прикидываясь занятой своими делами горожанкой. Уроки Головы не прошли даром, преследование цели она провела на «отлично». Старый атаман гордился бы ею, если б увидел.

Объект слежки, в последний раз воровато оглянувшись (воры по-другому и не умеют), исчез в подозрительного вида переулке. Лани, бросив быстрый взгляд по сторонам, последовала за ним. Внутренний голос нудно твердил ей, что она совершает ошибку, но когда это девушки слушались каких-то там внутренних голосов, которые твердят правильные и занудные истины. Жизнь коротка, надо попробовать ее на вкус, пусть даже рискуя обжечься.

Долговязый вор спорил о чем-то со своим напарником, между делом проверяя кошель варвара на предмет наличия денег. Лани двигалась тихо, и ее появление удивило обоих.

– Эй, ребята, кошелек-то не ваш, – заметила она. – Гоните обратно!

Оба карманника вздрогнули и повернулись к ней. Физиономии у них были донельзя удивленные, у коротышки рука поползла к ножу, а долговязый напрягся, готовый сделать ноги.

– Шла бы ты, подруга, – лениво посоветовал коротышка, а долговязый, поняв, что девушка одна, немедленно расслабился и принялся лениво поигрывать кинжалом, подбрасывая его в воздух и ловя то за рукоять, то за лезвие. Коротышка нож доставать не стал.

Лани немедленно оскорбилась. Подруга, это надо ж так обозвать! Гардарикский медведь тебе подруга, козел!

Свистнул метательный нож, и кинжал долговязого как ветром сдуло. Рожи обоих вытянулись, как у беременных коз, коротышка потянулся к ножнам, но тут же замер, увидев в руках у девушки два метательных ножа.

– Разойдемся мирно? – поинтересовалась Лани, жестко прищурившись.

– Если б ушла, когда предлагали, разошлись бы мирно, – гадко ухмыльнулся коротышка. – А теперь поздно. Обернись, подруга.

Лани внутренне усмехнулась. За кого этот идиот ее принимает? На такой детский трюк уже давно никто не ловится. Уж точно не она, Лани.

Однако тихий шелест шагов за спиной она услышала. Поступь вора только другой вор и услышит. И отпрянуть она успела буквально в последний миг. Нож со свистом разрезал воздух пополам, едва не зацепив ей плечо. Лани отпрыгнула, понимая, что нож кинуть уже не успевает. Двое воров, зашедших со спины, бросились на нее, пытаясь достать кинжалами.

Голова и Рубай неплохо ее натренировали владеть ножом. Дядька Шарап тоже кое-что показал из приемов ассасинов. И тем не менее иллюзий девушка не строила. Против двоих ей не выстоять, тем более длинный и короткий в стороне оставаться явно не собирались.

Чудом уйдя в сторону, она получила небольшое пространство для маневра, но это ровным счетом ничего не меняло. Коротышка, который выбрался в первый ряд, выделывал ножом движение под названием «кобра», демонстрируя свое умение. А оно у него явно присутствовало, «кобру» изобразить не всякий сможет. Лани рискнула метнуть нож, тот угодил вору в плечо. К сожалению рукоятью. Коротышка выругался, остановился на миг, затем пошел на нее, полосуя воздух еще энергичнее. Лани запаниковала, мелькнула мысль о бегстве. И тут же пропала. Не успеет она развернуться, тут же получит нож в спину.

Девушка ловко достала запасной нож, готовясь повторить бросок. Коротышка не дал ей этого сделать, ринувшись в атаку. Лани снова удалось ускользнуть, но выпад другого вора зацепил ей предплечье. Отмахнувшись вслепую, она зацепила ему запястье клинком, вор спокойно выругался, хлопнул рукой по порезу, оценивая серьезность ранения. Царапина, подумала Лани. Вор решил так же, перекладывать оружие в левую руку не стал. Либо владел ею гораздо хуже, чем правой.

Ник ворвался в переулок бесшумно. Долговязый, который стоял к нему лицом, успел криком предупредить товарищей прежде, чем огромный пес разорвал ему горло. Остальные, грамотно оценив ситуацию, попытались улизнуть, но следом за щенком тьмы уже бежал Таль с луком в руках. Перспектива получить стрелу в спину особо никого не радовала, и все трое воров предпочли вступить в переговоры.

– Ладно, забирайте свои деньги, – хмуро бросил коротышка, швыряя на землю кошелек.

– Э нет, – решительно сказала Лани. – Выворачивайте карманы, ребята. Не захотели по-хорошему – ваше право. Дураков надо учить.

Присутствие друзей сделало девушку отчаянно храброй. Она вызывающе взглянула в глаза коротышке, и тот без пререканий очистил карманы от излишка денег. Его товарищи последовали его примеру, хмуро поглядывая на противников.

– Мы еще встретимся, су… дарыня, – мрачно бросил один из воров.

Лани ответила ему непристойным жестом.

– Это если тебе очень не повезет, – усмехнулась она, подбирая ножи.

Щенок тьмы радостно прыгал рядом на всех пяти лапах и лез целоваться.

– Опять не подрались, – заныла секира. – Нет, Хозяин, я этого решительно не понимаю. Если уж тебе досталась такая замечательная секира, как я, надо бы почаще пускать ее в ход!

На воров говорящий топор произвел определенное впечатление. Похоже, больше всего на свете им хотелось оказаться как можно дальше от этой странной компании, где даже топоры разговаривают. Воры медленно попятились от железного говорящего чуда.

– Ладно, можете идти, – великодушно сообщил им варвар. Надо бы, конечно, дать каждому по роже за кошелек, но Нанок считал себя человеком добродушным и немстительным. Если уж сразу не порубил к Беодлу, то пусть живут.

Два раза повторять не пришлось. Троица испарилась со скоростью, людям просто недоступной. Только столб медленно оседающей пыли говорил о том, что миг назад здесь стояли три человека. Мастер Коэто изумленно покачал головой.

– Хотел бы я знать, кто учил их бегать, – сообщил он принцу.

– Ноги бы оторвал паршивцу, – согласился тот.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Таль у Лани. Увидел рану, охнул, попытался оторвать грязный подол рубашки, но девушка его остановила. У нее нашелся платок, который подошел для перевязки гораздо лучше.

Нанок пересчитывал деньги. Странный каприз природы: варвар, который в арифметике не понимал ровным счетом ничего, деньги считал уверенно и быстро. Жалея только об одном – что маловато их, денег.

Мастер Коэто достал свой кошель, у Лани тоже имелось немного серебра в запасе. В пересчете на квармольский дубар получилось одиннадцать золотых в общей сложности. Где-то на пять с половиной коней. Денег все равно не хватало, ведь необходимо еще было купить оружие и более-менее приличную одежду.

Лани предложила украсть деньги либо сразу лошадей. Варвар с сомнением покосился на свою походную котомку и заявил, что лошадей будет трудно спрятать. Лани возразила, что прятать их нет необходимости, а надо на украденных лошадей сесть и из города этого выметаться быстрым аллюром. Принц заметил, что на хвост сядет отряд конной стражи, Лани предложила тогда украсть где-нибудь золото, а на него купить коней. Варвар предложил деньги выиграть в таверне. При этих словах в глазах у него загорелись искры азарта, и остальным стоило немалых усилий заставить его отказаться от этой мысли.

Принц предложил взять у кого-нибудь в долг. Таль на это ответил, что вряд ли кто согласится. Если только принц назовет свое имя, но тогда Сугудай может узнать о них раньше времени.

– Может, поищем клад? – робко предложил Бол.

Ему предложили заткнуться. Если в этом городке и имелись клады, то искать их можно всю жизнь.

– Давайте-ка уйдем из этого переулка, – сказал Мастер Коэто. – Если заявятся стражники, будет довольно трудно убедить их, что этот человек умер своей смертью.

– А чьей же еще? – удивился варвар.

Таль схватил его за руку и потащил из переулка. Варвар еще раз удивился, но послушно последовал за ним.

– По-моему, мы перебрали все источники дохода, – задумчиво сказал Мастер Коэто. – Кроме разве что торговли. Только продавать у нас нечего. В общем, Нанок прав. Деньги придется выиграть. Только играть буду я, а не он.

– Можно вообще пешком идти, – проворчал варвар. – Лошадь штука, конечно, полезная, но не настолько. А вот оружием надо запастись. И на Лемура с Боресветом – тоже.

– Мысль дельная, – похвалил Мастер. – Только на что мы тогда играть будем? Нет, я пойду в «Золотой листок», и пойду один. Местечко непростое, в эту забегаловку наведывается местная золотая молодежь. Всякие там беспутные прожигатели жизни юного возраста. Незачем распугивать потенциальных партнеров вашими угрюмыми рожами.

– Во-во, лохов надо окучивать осторожно, – сказал подошедший Боресвет. – Выставлять на бабки – в натуре, тонкое дело, нам, голунцам, недоступное. Кстати, привет, Коэчин.

– Здравствуй, Боресвет, – отвесил поклон Мастер Коэто.

– Мастер, вы знакомы с Боресветом? А почему Коэчин? – поинтересовался Бол.

– Знакомы, – обронил воин, но в комментарии вдаваться не стал. Видимо, обстоятельства знакомства ему по каким-то причинам вспоминать не хотелось.

Боресвет коротко хохотнул и открыл было рот с явным намерением рассказать какую-то историю из жизни Мастера Коэто, но тут же заткнулся под яростным взглядом воина.

– Как девки? – поинтересовался Бол.

– Девки как девки, – пожал плечами Боресвет. – Нормальная подруга, но не так чтоб очень. Интересно, в натуре, а шут где завис? Анекдоты он, что ли, этой сестренке травит?

– Может, он лучше знает, что нужно женщине? – довольно язвительно предположила Лани, но на Боресвета сарказм не действовал напрочь.

– Да подруги вроде не бедные, – отмахнулся он. – К тому же с голдом по-любому у нас напряги. Так что бабок с него не поимеют, отвечаю.

– Не для всех женщин деньги самое важное, – обиделась Лани и замолчала.

Боресвет только пожал плечами. Он-то знал, что женщинам нужно от мужчин.

– Нам деньги тоже не помешали бы, – тонко намекнул Таль, и разговор вернулся к прежней теме, где достать золота на коней и оружие.

Мастер Коэто решительно забрал все деньги и направился к ближайшему трактиру. Принц попытался остановить его, но Боресвет хлопнул его высочество по плечу.

– Не кипеши, в натуре. Ты этого перца еще не знаешь. Гадом буду, вернется с кучей голда. Он всегда выигрывает, пацан реальный, в натуре.

– А ты его откуда знаешь? – поинтересовалась Лани.

– Встречались децил, – уклончиво ответил Боресвет. Желания рассказывать подробнее у него явно не наблюдалось.

Подошел шут. Для Таля так и осталось загадкой, как Лемур и Боресвет умудрились найти их в довольно большом городе. Не иначе оба имели собачий нюх и кошачью интуицию.

Бола этот вопрос тоже занимал чрезвычайно.

– А как вы нас отыскали в этом городе? – поинтересовался он.

– У местных аборигенов спросил, – пожал плечами Боресвет. – В натуре, такую тусовку, как вы, трудно не заметить. Нас еще месяц вспоминать будут, стеклянно говорю.

– Если не больше, – поддакнул шут. Вид у него был как у кота после двухнедельной отлучки – потрепанный и донельзя довольный.

– Мелочь у кого есть? – осведомился Бол. – Жрать охота, сил нет.

– Я бы сейчас и собаку съел, – сознался принц.

– Ваше высочество увлеклось вдруг восточной кухней? – съязвил шут. – Да, избалованные вы все же люди, монархи. Вот я, к примеру, совсем не голоден.

– Ясен пень. Ты же у своей биксы пожрал, в натуре, – хмыкнул Боресвет.

– Ну кто тебя просил лезть! – с досадой воскликнул шут и обиженно замолчал.

На рынке продавали много съестного. И стоило все буквально пару медяков, которые тут же обнаружились в карманах Лани и Нанока. Пирожки, жареные куриные ножки и баклажка пива мгновенно подняли всем настроение. Развеселившийся шут выпросил у варвара маленькую арфу, обозвав ее за что-то лютней, и принялся играть веселые песенки. Принц начал подпевать первым – похоже, они с Лемом уже не первый год пели дуэтом, потом подключились Таль и Бол. Лани даже начала пританцовывать, но тут своим фальшивым баритоном запел варвар, и все в ужасе замолкли. Шут даже арфу уронил, потому что довольно-таки тяжело было одновременно играть и зажимать ладонями уши.

– Да, братан, были б мы на рыбалке, точно всю рыбу распугал бы, – неуклюже пошутил Боресвет. – В натуре, такого рева даже коты мартовские застебались бы.

– А мне понравилось, – заявила секира. – Не слушай его, Хозяин, он просто завидует.

Вернулся Мастер Коэто, торжествующе потрясая увесистым мешочком, издававшим при этом мелодичное звяканье.

– Вот мы и при деньгах, – объявил он. – Пойдем, купим оружие и коней. Теперь на все хватит. Мне сегодня везет!

– Как обычно, – хмыкнул Боресвет, и тут же заткнулся под суровым взглядом воина.

Мастер Коэто, по-видимому неплохо ориентировавшийся в этом городе, повел их прямиком в оружейную лавку. Где собственноручно подобрал оружие каждому, исключая Лани. Девушка тут же заявила, что оружия у нее хватает, но вот ходить в такой одежде она ни за что не станет. Что распоследний бродяга в этом ходить бы не стал, даже если ему за это пирожок дать. Мастер Коэто, будучи человеком мудрым, спорить с ней не стал, а просто выдал ей пару золотых. После чего девушка тут же испарилась, сообщив, что будет ждать их на рынке. Или они ее, если освободятся раньше. Почему-то второй вариант представлялся Талю более правдоподобным.

Мастер Коэто выбирал оружие крайне придирчиво. Боресвет получил прекрасный «бастард», которым тут же принялся вертеть, имитируя атаку и защиту. Принцу и шуту достались короткие мечи, Болу – длинный кинжал. С сомнением осмотрев варвара, Мастер Коэто заявил, что лучшего оружия, чем то, которое у него уже есть, здесь нипочем не найти. Секира немедленно напыжилась и заявила, что второй такой не найти во всем мире. С самодовольной железкой спорить никому не захотелось.

Таля Мастер Коэто тоже обошел вниманием, заявив, что в качестве лучника он будет куда полезней. Поэтому никаких мечей и прочих режущих инструментов ему не полагается. Все равно он умеет с ними обращаться не лучше мертвого паралитика.

– А если врукопашную схватиться придется? – для порядка возмутился Таль.

– Придумаешь что-нибудь, – ухмыльнулся воин. – Ты же маг как-никак. Или помрешь, если придумать ничего не получится.

– Застрелюсь из лука, – мрачно пообещал Таль.

– Тоже неплохой выход, – одобрил Мастер Коэто.

Покупкой лошадей тоже занимался Мастер Коэто. Правда, ему пришлось выдержать яростный спор с Боресветом, Лемуром и его высочеством, но воин сумел настоять на своем. А также изрядно сбить цену на скакунов. Таль немедленно восхитился его умением торговаться. У него подобных талантов отродясь не было, сколько запросят – столько и заплатит. Надо бы поучиться у Мастера Коэто этому искусству, подумал он и тут же об этом забыл.

Лани они нашли там, где девушка и обещала быть. На рыночной площади. Вот только место она выбрала такое, что искать ее пришлось минут пятнадцать. Еще повезло, что она сама углядела шумную компанию, прочесывающую рынок и принимаемую торговцами и покупателями за замаскированную стражу. Иначе вполне реально было бы годами ходить по злосчастному рынку, распугивая честных (и не очень) граждан.

– Туфли – барахло, – похвалил Бол обновку. – Неудобные и вдобавок на каблуке.

Судя по взгляду Лани, Бол тут же попал в черный список. В тот его раздел, где были прописаны подлые и психически больные гады. Таль предусмотрительно решил воздержаться от комментариев. Просто на всякий случай, чтобы не попасть под раздачу.

– Надо бы еды купить в дорогу, – тактично предложил принц, не желая, видимо, попадать в тот же список.

– И побольше, – обрадовался варвар. – А также пива бочонок… лучше даже два.

Он недоуменно посмотрел на свои пальцы, видимо соображая, лучше два или все же один. Затем лицо его просветлело.

– Два лучше, – авторитетно заявил он.

– Ты драться собираешься или пиво пить? – сурово поинтересовался Мастер Коэто.

– Драться! Хозяин, может, ну его пиво это? Лучше подеремся, – заныла секира.

– Сначала – пиво, а драка потом. – Варвар был непоколебим.

Мастер Коэто задумчиво кивнул головой. Видимо, пива он тоже хотел. А варвара просто хотел построить по привычке, чтобы хоть немного приучить к дисциплине.

Покупки сделали в ближайшем трактире. Кошелек с золотом стремительно пустел, особенно после того, как Мастер Коэто купил спутникам новую одежду.

– А нужно ли это, Мастер? – робко осведомился Таль.

– Нужно, – авторитетно ответил тот. – Отряд дворян, скачущий в столицу, ни у кого подозрений не вызовет. А вот кучку то ли бродяг, то ли наемников любой патруль остановит.

– И обшмонает, в натуре, – добавил Боресвет. – Надевай без базара, прикид реальный.

– Мне вон ту рванину, черную, – попросил Бол. – Она подходит к масти моего скакуна.

– Эх, заставить бы вас кросс бежать до столицы, – грустно вздохнул Мастер Коэто, и Бол испуганно замолчал. С него станется, возьмет и заставит. Да еще и коней прикажет на себе тащить. Через овцу же заставлял прыгать? Заставлял. А ты ее попробуй еще догони, овцу эту…

Все дружно облачились в новые рванины, воин критически осмотрел спутников, что-то бурча себе под нос. Заставил варвара сменить куртку на более изящную, с узкими рукавами, игнорируя его возражения. Дал Болу подзатыльник – просто для профилактики. Боресвету посоветовал оба меча повесить на спину, в ответ получив довольно язвительную реплику насчет того, что ему сопли можно не вытирать, сам разберется.

– Ладно, выезжаем. – Мастер Коэто остался наконец доволен результатами осмотра. – Через два-три дня будем в Тароне.

Глава 14

Через два дня они были в Тароне. Путешествие прошло довольно спокойно, хотя без накладок все равно не обошлось. Сначала они попали под ливень и промокли насквозь. Ничего удивительного, в сентябре ливни не редкость. Пришлось остановиться в трактире, чтобы обсохнуть снаружи и промокнуть изнутри.

Два раза без происшествий миновали встречный патруль. Секира советовала подраться для разнообразия, но негромко, чтобы всадники не услышали. На третий раз миром разойтись не удалось – патрульные потребовали некую подорожную. Что это за штука, не знал не только Нанок, но и искушенный Боресвет. Варвар показал патрульным секиру, в надежде, что она сойдет за неведомую подорожную, те схватились за мечи. С ними оказался один из чародеев Сугудая, с которым Ларгет вступил в магический поединок. Колдун так и остался на дороге со стрелой в горле. Остальным тоже мало не показалось.

А ведь могли бы жить, как сказал Таль вместо прощального слова.

Потом встретили крестьянина с подводой свеклы. Вот тут себя проявил во всей красе щенок тьмы, решивший завязать более тесные отношения с пожилой кобылой крестьянина.

Да-а, оказывается, лошади неплохо лазают по деревьям. Причем порой вместе с подводой и извозчиком. Только тщательно это скрывают.

Лани сломала каблук новой туфли. Хотя умные люди в лице Бола и предупреждали о том, что обувь ее для путешествия не годится. Вот это событие запомнилось надолго, куда там безвременно скончавшемуся патрулю вкупе с сугудаевской шестеркой! Если б не Мастер Коэто, который заявил девушке, что эти туфли ей все равно не шли, было бы еще хуже. В общем, обошлось без жертв, только варвар получил незаслуженный синяк под глазом да лошади долгое время подозрительно косились на девушку, не в силах забыть те страшные минуты. На привале было решено рассматривать это происшествие как генеральную репетицию перед схваткой с Сугудаем.

Потом случился еще один дождь, но его переждали в очередном трактире, благо дело было под вечер. Погода не улучшилась и к утру, но стоило им выехать на дорогу, как дождь мгновенно утих. Варвар немедленно усмотрел в этом волю Беодла, но тут же слетел с лошади в глубокую лужу, и любимый бог удостоился порции отборных проклятий.

После долгой дискуссии было решено не пользоваться тем ходом, которым принц проник во дворец. С проклятого колдуна вполне сталось бы перекрыть этот путь да еще ловушек магических понатыкать, чтоб чужаки не шастали.

В город их пропустили беспрепятственно. Угрюмые стражи неодобрительно покосились на маленький отряд, затребовали въездную пошлину и строго предупредили насчет того, что носить оружие в пределах городских стен строжайше запрещено высочайшим указом. Таль выразил свое удивление – никогда еще в Тароне не было подобных запретов. Стражи, разом поскучнев и стиснув покрепче древки алебард, сообщили, что Его Величество Сугудай Первый издал новый премудрый указ на эту тему. Заботясь при этом исключительно о них, стражах, которых всякие оборванцы уже просто достали, а вооруженные – вдвойне.

Таль объявил, что у него сегодня день рождения, а всякие там с алебардами портят ему праздничное настроение. В ответ было сказано, что удар упомянутым оружием по пустой голове может испортить не только настроение. Бол тут же поинтересовался, что еще могут испортить эти так называемые стражи, и получил расплывчатый ответ, что вот буквально через минуту он все увидит своими глазами.

Один из стражей вдруг сообразил, что их подорожную он еще и в глаза не видел. Таль еле успел заткнуть Болу рот, когда тот собрался высказать все, что думает об умении этих, с позволения сказать, стражей разбирать буквы. Боресвет же хладнокровно опустил в подставленные ладони по серебряной монете. В Гардарики, как сообщил воин, этот интересный национальный обычай называется «дать на лапу».

Стражи после описанной процедуры разом подобрели и даже заулыбались. И начали загружать господ приезжих свежей столичной информацией. В основном придворными сплетнями и рыночными ценами. Попутно посетовав, что старую королевскую гвардию, опору трона, Сугудай (Его Величество Сугудай Первый) высочайше изволил разогнать к блиновой тетушке. Вместо них набрали новых, никому не известных людей. Которые горожанам отчего-то не нравятся. Чем не нравятся? Во-первых, не местные. Во-вторых, наглые, как неместным и полагается, вроде вон того варвара. В третьих, гвардейцев в народе хоть и побаивались, а все же любили, а пришлые заняли их законное место. Что, между нами говоря, нехорошо. А насчет оружия уважаемые путешественники могут вовсе не беспокоиться – достаточно перевязать несчастные железки новенькими пеньковыми веревочками с бирками, а на бирки те шлепнуть Воротную Печать, и все будет в полном порядке. И все это – за мелкую монету золотого цвета. Почти задаром. Ну и что из того, что за упомянутую монету можно новый меч купить? Все равно уважаемый воин… – из Гардарики, что ли? – с этой железкой по городу ходить не сможет. Мало того, что отберут, еще и в вошегрейку засунут за нарушение указа. Городская стража – просто мусор и какашки, не при даме будет сказано. Только у ворот городских еще и встречаются честные и добрые люди, да и то не у каждых. Им, путешественникам, как раз повезло, у этих ворот люди встретились вот абсолютно честные и нежадные… как насчет полудубара? Дело, право слово, того стоит…

Расставшись с гостеприимной стражей и обеднев ровно на половину дубара, путники двинулись к корчме. На оружии красовались новенькие бирки с Воротной Печатью. Секира негромко ворчала насчет всяких там, что вяжут по рукам и ногам доброе и мирное оружие вроде секир, но негромко, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Варвару город понравился. Он вообще любил города с их гомоном, весельем и людскими толпами. Ну и с кабаками, конечно.

Лани тоже впечатлил Тарон. Те города, в которых она бывала, не шли ни в какое сравнение со столицей Квармола. Окраина, правда, ничуть не отличалась от прочих трущоб, зато центр поражал воображение огромными изящными домами. Принц объяснил, что дома эти отчего-то принято называть дворцами, и интерес девушки к архитектуре сразу возрос. О дворцах она слышала только в сказках и представляла их себе совершенно иначе. Сначала как огромный деревянный дом этажа в три и с пятью печными трубами, а потом как что-то вроде Странного дома. Действительность же в очередной раз обогнала и преподнесла сюрприз.

Лани восхищенно ахала, рассматривая великолепные здания, принц наблюдал за ней с иронической улыбкой. Обычная реакция провинциалки на столицу Квармола.

– У моей семьи в Тароне есть особняк, – припомнил Таль. – Можно было бы навестить строение предков.

– Богатый у вас род, – позавидовал Бол. – А у нас денег не хватило, чтобы тут домишко отгрохать. Да и содержать его в хороший дубар влетает.

– В особняк заходить не будем, – решил принц. – Если твой род поднялся против узурпатора (а я думаю, что так оно и есть), особняк, скорее всего, конфискован.

– Приватизирован, – хмыкнул шут и тут же сделал невинное лицо под суровым взглядом принца. – То есть я хотел сказать…

– …но не буду, – закончил за него Мастер Коэто.

– Ты чего такой грустный, гоблин? – поинтересовался Бол.

– У меня сегодня день рождения, между прочим, – грустно сообщил Ларгет.

– Поздравляю! – воскликнула Лани и расцеловала его в обе щеки.

Таль попытался подставить губы, но не успел, потому что по спине его добродушно хлопнул Боресвет. Тут уж не до поцелуев, на ногах бы удержаться!

– Поздравляю, – прогудел воин, сжимая ему руку так, что хрустнули кости.

Ларгет приглушенно взвыл, тряся пальцами, но экзекуция еще только начиналась. На шее у него, как камень у утопленника, немедленно повис Бол, весело болтая ногами.

– С днем рождения, гоблин! – восторженно заорал он.

Редкие прохожие сразу стали озираться по сторонам в поисках упомянутого гоблина. Ларгет открыл рот, желая достойно ответить… и тут же получил еще один могучий шлепок по спине. Разумеется, от варвара. Равновесие неожиданно покинуло Таля (попробуй-ка удержи эту редкую вещь с Болом на шее!), и он рухнул на землю вместе с товарищем. Падая, Бол подсек ногами шута, и тот навалился сверху, успев поздравить Таля в нецензурных выражениях. Получилась этакая куча-мала, как в детских играх.

– Поздравляю с днем рождения, – торжественно объявил принц. – И жалую вам, сударь…

– А вот жаловать ты не можешь, – ехидно заметил шут, тщетно пытаясь достать свою ногу из-под Ларгета. – Только дарить, если есть что. Не король ты еще, а только высочество. Так что утрись и говори по делу.

– Канцлером назначу, – пригрозил принц, и Лемур поспешно умолк. Его высочество словами не разбрасывался, уж он-то это знал точно. Если пообещал в ухо дать, за ним не заржавеет, уж будь спокоен. – Итак, сударь, желаю вам отличного здоровья, личного счастья и удачи во всех начинаниях. Сегодня она нам особенно нужна.

– Ох уж мне эти начинающие монархи, – пробурчал шут, поднимаясь с земли. – Никак не могут без этих дурацких этикетов и прочей блиновщины. Нет чтобы просто поздравить человека по-дружески…

Желание поздравить по-дружески тут же изъявил щенок тьмы. Громко тявкнув, он подогнул мешавшую ему пятую ногу и прыгнул на грудь Талю, уложив его обратно на землю (точнее, обратно на неуспевшего встать Бола), после чего восторженно облизал ему лицо.

– Ык! – сообщил всему обществу Бол, тщетно пытаясь найти потерянное дыхание и подходящие слова. – Лани, убери свое чудовище!

– Сам ты чудовище, – обиделась девушка. – Не обижай Ника, а то получишь!

– Поздравляю, ученик. – Мастер Коэто одним движением стряхнул с Таля щенка и протянул ему руку, помогая подняться. – Желаю тебе, оставаясь магом, не забывать все же моих уроков. В жизни пригодятся, сам увидишь.

– Спасибо всем вам, – растроганно сказал Таль, с трудом поднимаясь с земли. Эти дружеские объятия едва не прикончили его верней любой сугудаевской магии. – Я вам очень благодарен… за поздравления. Я тоже вас страшно люблю, друзья!

– Мне уже страшно, – проворчал Бол, ощупывая свое тело на предмет целостности. – И в кого ты такой костлявый? Кормишь тебя, кормишь, а ты все равно тощий, как скелет некроманта.

– Это чем ты меня кормишь? – подозрительно поинтересовался Таль.

– Кто у нас именинник? Это ты нам проставиться должен, – фыркнул Бол. – И еще, между прочим, кое у кого до сих пор уши не оттянуты в должном порядке…

Ларгет быстренько умножил количество спутников на свои двадцать прожитых лет и ужаснулся. М-да, если срочно не зарубить эту идею, то эльфийские уши ему точно обеспечены. Вдобавок красного цвета. Или синего, тут уж как повезет.

– Хорошо, сейчас и отметим, – торопливо сказал он, пока неугомонный Бол не прицепился к его ушам. – Есть тут неплохое злачное местечко или на всю столицу ни одного?

– Полно, – обрадовался шут, специалист по подобного рода заведениям, но его порыв быстро пресек Мастер Коэто.

– Не пойдет, – твердо сказал он. – Нам нельзя светиться. Чем больше глаз увидят, тем большая вероятность, что кое-кто будет узнан. Мы должны снять комнаты на постоялом дворе и там все обсудить. И обед заказать в номер, ни к чему в общем зале появляться.

– А как мы будем отмечать мой день рождения? – справедливо возмутился Таль.

– Быстро и тихо, – отрезал воин. – Мы здесь не для того, чтобы чаи распивать, – надеюсь, ты не забыл этого, ученик?

– Дык мы же не чаи, – вставил Боресвет и тут же осекся, получив от Мастера свирепый взгляд.

Бол тихонько хихикнул, выглянув из-за спины Ларгета. Поэтому второй взгляд того же накала достался непосредственно Талю, который не успел даже нацепить на лицо привычное выражение полной невинности.

– А что, выпить бы не мешало, – задумчиво сказал варвар.

– И подраться, – поддержал топор, который выпивкой не интересовался нисколько.

– Подраться – это не уйдет, – непримиримо заметил Мастер Коэто. – А выпить… после победы и выпьем. Те, кто дожить сумеет.

По его виду Таль определил, что лично он, Мастер Коэто, намерен дожить до победы во что бы то ни стало. А затем так нажраться, чтоб таронцы сто лет эту попойку вспоминали. Если, в свою очередь, доживут до тех светлых времен.

– Мастер, – негромко сказал принц, – я думаю, что отпраздновать мы все-таки должны. Вполне возможно, что после всего пить мы будем уже на поминках. Бессмертных среди нас вроде бы нет. Лемур, купи-ка где-нибудь парик, чтобы меня не узнали. И накладной нос на всякий случай.

– Осмелюсь заметить, что нос ваш… уважаемого господина и так выглядит вполне накладным, – съязвил шут, исчезая в лабиринте улиц.

Принц невозмутимо пожал плечами. Шут, он и есть шут, профессия у него такая. Либо на его штучки не обижайся, либо освободи вакансию. Орье предпочитал не обижаться. Привык уже, за столько-то лет.

Мастер Коэто пожал плечами:

– Если уж уважаемому господину угодно совершать глупости, это его дело. Однако стоило бы отойти в сторону – скопление вооруженных людей на улице выглядит подозрительно. Пусть даже оружие у них опечатано Воротной Печатью.

– Это верно, – согласился принц, и компания уселась прямо на мостовую.

Таль подумал, что менее подозрительными они от этого не стали, но вслух не сказал. Если уж Мастер Коэто не против, значит, все в порядке.

Шут появился буквально через несколько минут. Похоже, проныра знал весь город как свои пять пальцев. Парик, который он принес его высочеству, отличался изрядным уродством. Иссиня-черный, как волосы леданских степняков, торчащие во все стороны пряди, явно неподвластные любым попыткам их пригладить… Таль услышал, как хихикнула Лани. Его высочество смотрел на парик с таким видом, будто ему предложили эту штуку съесть.

– Ты это нарочно, – сказал он печально.

Лицо шута невинностью могло соперничать с лучшей гримасой Бола. А то и превосходило ее степенью искренности.

– Лучшего ничего не было, – сообщил он, глядя такими правдивыми глазами, что Ларгет ему почти поверил. Орье, знавший своего друга куда лучше, только укоризненно покачал головой, нахлобучивая парик на голову.

Таль немедленно отвернулся в сторону, пряча улыбку. Вид у принца был препотешный. Вот кого в шуты бы взяли за милую душу, на полуторную ставку.

По странному совпадению, почти все нашли вокруг массу разных привлекательных вещей. Только варвар заинтересованно таращился на его высочество. Его прическа мало чем отличалась от того, что висело сейчас на голове Орье.

Лемур критически осмотрел принца.

– По-моему, неплохо, – невозмутимо изрек он.

Таль спешно закрыл рот ладонью, чтобы приглушить некстати посетивший его смех. Боресвет тоже каким-то чудом сумел сдержаться, а вот Лани и Бол расхохотались в голос, нимало не боясь оскорбить его высочество. Принц обиженно насупился, но не выдержал, махнул рукой и расхохотался вслед за ними.

– Ну ты и козел, – сказал он невозмутимому шуту, не в силах остановиться.

– Счастлив угодить уважаемому господину, – поклонился Лемур, незаметно подмигнув Лани. В глазах его плясали озорные блинята.

Редкие прохожие с изумлением смотрели на веселящуюся компанию. Пожимали плечами и проходили мимо. По всему видно, провинция, а то и варвары вдобавок. У таких попробуй спроси – сразу схлопочешь по полной. Пословицу «За спрос не бьют в нос» небось и не слышали, провинция ведь. Или вовсе варвары какие.

Кабак отыскали легко. Нашел подходящее место, конечно, шут. Принц в городе ориентировался не лучше, чем в Мамалаунских горах, это дворец он знал от и до, а в Тароне и видел-то лишь главные улицы и площади. Уж всяко не кабаки: нормальному принцу в кабаке делать абсолютно нечего – и стряпня и еда дворцовой наверняка уступают.

А вот Лемур, похоже, все свободное время проводил в злачных местах. Причем под чужим именем – кто же сядет пить с королевским шутом? Шут для людей порядочных и благовоспитанных – существо глубоко порочное и умственно неполноценное. Стоит ли общаться с подобным типом? Королевский же шут для людей непорядочных и невоспитанных напрочь – это в первую очередь стукач, или дятел, как звали слухачей в этом кругу. И способ общения с упомянутым типом признавался один – камень на ноги и в воду. В общем-то способ как способ, вот только Лемуру он решительно не нравился.

Как бы то не было, кабак со странным названием «Рогатая свинья» порекомендовал именно он. Собственно, слово «свинья» в названии было легко понять даже одному напрочь неотесанному варвару из Кассарадских гор, достаточно было взглянуть на два абсолютно невменяемых тела у дверей упомянутого заведения, нашедших, наверное, единственную лужу на весь Тарон. А вот почему «рогатая», было неясно. Возможно, что, пока иные мужчины упивались до состояния полного освинения, их жены тоже не сидели без дела.

Осторожно обогнув не подающие признаков трезвости тела, Нанок первым шагнул к двери кабака. В спину ему тут же ткнулся Бол, и варвар, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, четко впечатался лбом в косяк двери…

Старик Беодл в этот момент неожиданно узнал, что боги порой умеют икать ничуть не хуже обычных смертных, и долго еще пребывал в полнейшем недоумении по поводу столь удивительного явления…

– …через коромысло, – закончил свою странную молитву варвар и шагнул через порог, потирая ушибленный лоб.

За ним последовал принц, озадаченно косясь на покореженный косяк сломанной двери. Бол, немного смущенный, двинулся следом.

– А что означает последняя фраза? – поинтересовалась Лани, подхватив под руку именинника. – Я не совсем поняла… или просто не расслышала…

Варвар что-то пробурчал в ответ. Наверное, разъяснил значение фразы, догадалась Лани, но как-то очень уж тихо и невнятно. Переспросить еще раз она постеснялась.

Хозяин заведения, по одежде и вооружению мгновенно опознавший в посетителях людей небедных, выскочил им навстречу.

– Водки! – пробасил Боресвет, присаживаясь за свободный столик.

– Безалкогольной, – строго добавил Мастер Коэто.

Кабатчик задумчиво почесал затылок. То, что посетители недостатка в монетах не испытывают, еще не делало их людьми здравомыслящими. Безалкогольная водка – надо же такое придумать! И ведь не возразишь же, оружием все увешаны с ног до головы. Скажи хоть слово поперек, и придется руинам «Рогатой свиньи» искать себе нового хозяина.

– Э-э… А может, пива? – нерешительно поинтересовался он.

Боресвет доступно и кратко объяснил, что тот может сделать со своим пивом. Робкие возражения кабатчика, что пивная кружка туда не влезет, были им попросту игнорированы.

– Водки тащи, – заявил он, глядя на бедолагу ледяными синими глазами. – И закуски побольше, понял? Живо, одна нога здесь, а то без второй останешься.

– Пьянь, – проворчал Мастер Коэто, но возражать не стал.

Все чинно расселись в ожидании водки и закуски. Лани заказала себе вина, водку она не переносила. Хоть ни разу и не пробовала.

– И соленых огурчиков, – вспомнил Таль шамана степняков.

– Из тебя выйдет толк, – похвалил Боресвет Ларгета.

– Если со всякими варварами из Гардарики общаться не будет, – недовольно добавил Мастер Коэто. – Хватит спаивать моего ученика! Если уж приперло, нажрись сам, как свинья, а молодежь к этому приучать не стоит.

– Какой же день рождения без именинника? – справедливо возразил Боресвет, наливая по первой рюмке.

Первый тост провозгласил принц, предложив выпить за здоровье уважаемого (хоть и молодого) мага. Остальные одобрительным гулом поддержали тост, и рюмки мгновенно опустели. Вторым выступил Боресвет, объявив, что таких реальных пацанов еще поискать, а значит, выпьем за парня, чтоб у него все было. Это тоже прокатило на ура. Потом шут для разнообразия поднял за прекрасных дам. За это выпили с особенным энтузиазмом, посетовав только, что упомянутых дам присутствует здесь не так много. Потом чару поднял Бол, объявив, что второго такого гоблина на свете больше нет, за что он, Бол, его, собственно, и любит. Как экзотическую редкость. И выпить предлагает как раз за то, чтобы, не дай Творец, второй такой не завелся. Потому что этот несчастный мир такого просто не выдержит. Потом поднялся Нанок и заявил, что говорить он не умеет, зато пить умеет не хуже любого цивилизованного. А то и двух любых, на выбор. Поэтому предлагает просто выпить без всяких тостов и прочих глупостей. Зато до дна. Последней подняла кубок с вином Лани, вместо тоста наградив героя дня поцелуем под аплодисменты всего кабака.

Потом… потом… потом… Нет, что-то Таль все-таки помнил, все-таки соленые огурчики в наличии имелись. Аж две банки. Три литра каждая, если варвар не соврал. Впрочем, он до трех-то считать умеет, интересно? Помнил, как некий недальновидный горожанин попробовал подкатить к Лани, но, почувствовав у горла холод стали, долго извинялся за свое непристойное поведение. Помнил, как какой-то ушибленный на голову тип обозвал Нанока барбом. Помнил, как над потерявшим сознание идиотом началась потасовка. Помнил, как Нанок с Боресветом ловко погасили начавшуюся драку, вышвырнув на улицу всех посетителей, даже тех, что мирно выпивали и закусывали. Помнил, как славную победу решено было отметить новым кувшином. Помнил… да ничего он больше не помнил!

Глава 15

Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо. Таль с трудом разлепил глаза. А, это Боресвет. Ладно, вот сейчас он еще немного поспит, а потом спросит, что человеку от него надо. Притом что он в жизни не чувствовал себя таким бесполезным, как сейчас.

Глаза закрылись сами собой, без дополнительных усилий. Упомянутые усилия потребовались, чтобы разлепить их снова, потому что Боресвет не собирался от него отставать.

– Что надо? – довольно невежливо осведомился Таль.

– Вставай. – Воин был мрачен и суров, как и полагается человеку с похмелья.

Таль приложил героическое усилие и сел на кровати. Кстати, интересно, откуда она взялась? Движение отняло у него последние силы. Голова была тяжелой и мутной, за окном непроглядная темень. Интересно, сейчас вечер или утро? И какого дня?

– Пей. – Боресвет приложил к его губам сосуд с какой-то жидкостью.

Таль послушно глотнул и поперхнулся. Жидкость оказалась соленой и имела странный привкус. Моча, что ли? – подумал Ларгет, отворачивая голову в сторону от назойливого гардарикца.

– Пей, это огуречный рассол, – пояснил воин.

Таль немедленно вспомнил, что его дико мучает жажда, и приложился к банке по-настоящему. В голове немного прояснилось, веки тоже перестали слипаться. Хотя ноющая боль в виске никуда не делась, продолжая сверлить многострадальную голову, словно жук-древоточец.

Боресвет убрал опустевшую банку, сунул в руки Талю кружку пива.

– Пей, – повторил он, жадно уставясь на емкость с желанным напитком. – У нас в Голуни это называют «опохмелкой».

– Опохмелкой, – послушно повторил Таль, запоминая новое полезное слово. После чего жадно осушил кружку тремя большими глотками. Замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде как слегка полегчало, хотя голова болела по-прежнему невыносимо.

– А от головы есть что-нибудь? – спросил он, ощупывая лоб рукой.

– Топор у варвара займи, – буркнул угрюмый воин.

– А мы его не пропили? – удивился Ларгет.

– Вроде нет, – неуверенно припомнил воин, морща лоб.

Таль сделал попытку одеться, но не обнаружил своих вещей, кроме лука и дорожной сумки.

– Что потерял? – нетерпеливо поинтересовался Боресвет.

– Одежду, – растерянно сказал Таль.

– Она на тебе, – сообщил ему воин. – Не думаешь ли ты, что я тебя еще и раздевать буду? Не дождешься, в натуре, я ж тебе не какой-то там… фей, что ли, или как их там?

– А где остальные? – поинтересовался Ларгет, понемногу приходя в себя.

– Внизу. Похмеляются, – кратко ответил Боресвет.

Таль взял лук и собрался было уже прихватить мешок, но Боресвет жестом показал ему положить его на место.

– Если мы победим, шмотки после заберем, в натуре, – изрек он. – А если нет, они и на фиг будут не нужны. Затарь тряпье, и пошли, времени и так децил совсем осталось.

Таль послушно отложил мешок и вслед за воином двинулся в общую залу.

Там было немноголюдно. Собственно, кроме их компании сидело еще трое забулдыг в не совсем вменяемом состоянии. На появление Таля и Боресвета они не обратили никакого внимания, занятые содержимым своих бокалов. Наверное, даже если б мимо прошествовал дракон, их это тоже не слишком бы удивило.

Варвар и Бол жадно опохмелялись пивом. Шут тоже выглядел неважно, пивная кружка перед ним была уже пуста, и он с вожделением смотрел, как дергается мощный кадык варвара. На столе красовалась пивная лужа – видимо, у кого-то слишком дрожали руки. Таль тут же подумал на Бола, кто еще мог разлить вот так попусту драгоценный напиток.

Лемур махнул рукой, и кабатчик с готовностью принес ему еще одну кружку, к которой шут немедленно приложился.

Лани, принц и Мастер Коэто вели какую-то беседу, похмеляться явно не собираясь. Таль мысленно им позавидовал. Хорошо иметь чувство меры… умеренное, конечно.

Мастер Коэто осуждающе посмотрел на тех, кому и без того хорошо не было.

– А еще герои, – сказал он с укоризной.

– Самые что ни на есть, – подтвердил Боресвет. – А ты, в натуре, не помнишь, где героев проще всего найти? В борделе и в кабаке, гадом буду. Да и сам ты, помнится, когда-то любил децил по кабакам пройтись. Во что бабы с человеком делают!

Мастер Коэто отвернулся, не желая вступать в дискуссию. Похоже, Боресвет мог порассказать о нем массу интересного, чего тому явно не хотелось бы.

– Время выступать, – объявил принц, поднимаясь из-за стола.

Бол с сожалением взглянул на полупустую кружку, со вздохом сожаления отставил ее в сторону. Потом, неожиданно решившись, сгреб ее со стола и в два глотка допил остатки пива. Наноку хватило одного глотка. Лемур же допивать не стал, неодобрительно посмотрев на принца.

– Бедные наши сограждане, – вздохнул он. – Послал же Творец тирана на наши головы…

– А куда мы, собственно, идем? – поинтересовался Таль.

– В подвал, – охотно пояснил шут. – Там, видишь ли, начинается потайной ход. Или заканчивается – так вот, с похмелья, сразу не разберешь. Словом, нам туда.

– Голова болит, – пожаловался Бол, жадно глядя на недопитую кружку пива.

– Могу помочь, – радостно встрепенулась секира. – Раз-два, и головной боли нет. Да и головы тоже. Только мигни, я мигом!

Бол застыл с вытаращенными глазами, опасаясь ненароком мигнуть. Похоже, головная боль была ему дорога, как память о безвременно закончившемся пиве.

Шут воровато оглянулся по сторонам. Ни кабатчика, ни прислуги поблизости не было. Вытащив из кармана большой бронзовый ключ, он мгновенно открыл неприметную дверь у стойки. Таль удивленно хмыкнул.

– Быстрее, быстрее. – В голосе Лемура слышалось нетерпение. – Пока толстяк не вернулся.

– Где ты взял ключ? – поинтересовался Ларгет, спускаясь в подвал.

– У толстяка и взял, – сознался Лемур. – Прямо из кармана.

– И он не заметил?

– Где уж ему, – не без гордости ответил шут.

Таль с интересом осмотрелся. Подвальчик был маленький и тесный, приспособленный, очевидно, под кладовку. С потолка свисали колбасы и окорока, на полках стояли соленья в банках, в углу Ларгет углядел вяленую рыбу. Из спиртного ничего не было – видимо, хозяин хранил его где-то еще. Бол немедленно ухватил копченую колбаску и с аппетитом принялся ее уплетать. Мастер Коэто хмыкнул.

– Такой мародер растет, загляденье просто, – сказал он одобрительно.

Принц пожал плечами и нагло спер большой кусок грудинки.

– Когда еще доведется что-то украсть, – пожал он плечами под укоризненным взглядом Лемура. – Королю как-то не с руки…

– Первейший долг короля – обирать своих подданных, – с умным видом высказался шут. – Но не так же явно, ваше будущее величество! Не собственноручно же! Надо в таких случаях приказывать: «Лемур, подай-ка мне вон той грудинки», а самому оставаться незапятнанным, дабы соблюсти королевскую честь…

– Лемур, дружок, открой-ка вон ту банку с огурцами и подай мне, – невозмутимо попросил будущий король, уплетая мясо за обе щеки.

– Вот брошу все и пойду тебе огурцы красть, – сварливо ответил Лем. – Королевские шуты, к вашему сведению, не крадут огурцы, как какие-нибудь крестьяне. И вообще, мне надо искать потайную дверь. Где там наши планы завалялись?

Планы завалялись в сумке у принца. Орье достал их и передал шуту, изрядно вымазав жиром. Шут укоризненно покачал головой, но ничего не сказал.

Некоторое время он сосредоточенно изучал древние бумаги. Принц сосредоточенно хрумкал соленым огурчиком, добытым из собственноручно открытой его высочеством банки. Таль подумал, почесал затылок, а потом нагло отобрал у ошарашенного принца его добычу и с удовольствием отхлебнул рассола.

– А новую банку не мог открыть? – только и сказал Орье, не в силах прийти в себя от подобной наглости.

– Лень, – честно сознался Таль. – А тут уже открытая банка имеется…

Он честно вернул принцу предмет спора и, облюбовав себе подходящий окорок, принялся жадно его поглощать.

– Вам не стыдно? – возмутилась Лани. – Вы же грабите несчастного хозяина!

– Кабатчик – сам вор по-любому, – прогудел Боресвет, вгрызаясь в мясо. – Честные люди, в натуре, кабатчиками не становятся. Так что мы просто децил восстановили справедливость, вот и все.

– Вдобавок, если мы вернемся с победой, его высочество его чем-нибудь пожалует, – хмыкнул шут, продолжая изучать карту. – Он же у нас добрый, хоть и принц. А если нас пришибут, что лично мне кажется более вероятным, кабатчик получит наши шмотки в качестве компенсации.

Шут замолчал, лицо его стало задумчивым и сосредоточенным. Потом он решительно показал на дверцу заплесневелого шкафа:

– Вот здесь!

– Я туда не полезу, – решительно отказался варвар. – Больно уж дверь узкая. Голова-то пролезет, а вот… хм… что-то другое – вряд ли.

– Да никто тебя не заставляет свое «хм» туда затаскивать, – усмехнулся Лемур. – Потайной ход за шкафом, а не внутри. – Он немного подумал и добавил: – Если я не ошибся с расшифровкой, конечно.

Боресвет и варвар переглянулись и мигом отодвинули шкаф в сторону. Бол, конечно, сунул нос в этот процесс совершенно не вовремя, и его задвинули к стене вместе со шкафом, прищемив вдобавок ногу.

От его крика посыпалась штукатурка. Впрочем, вины Бола здесь было немного – штукатурка осыпалась бы и без его вмешательства. Года буквально через два-три. Нанок с Боресветом тут же передвинули шкаф, освобождая безвинно задвинутого. Лемур сосредоточенно изучал стену за шкафом, ничем не напоминавшую дверь, пусть даже и донельзя потайную.

– Похоже, заперто заклинанием, – виновато сообщил он. – Об этом я как-то не подумал. Может, ты открыть сумеешь?

– Если только башкой стукнусь, – честно сознался Таль.

– Ну этой магии и я обучен, – хмыкнул шут. – Тогда уж лучше Нанока попросить. У него башка куда крепче, чем у любого из нас, клянусь Беодлом.

– Ну-ка, пустите.

Варвар шагнул вперед, и Таль на секунду подумал, что тот и впрямь собирается биться головой о стену. От варваров всего можно ожидать. Но Нанок потянул из семимильного сапога Томагавку, примерился и коротко рубанул стену. Посыпались камни, штукатурка, похоже, обвалилась по всему подвалу. Бол предпринял неудачную попытку спрятаться за шкафом, Лани с ворчанием принялась отчищать испачканную пылью и штукатуркой одежду. Варвар ударил снова.

– Хозяин, ты совсем рехнулся или как?! – возмущенно возопила секира. – Ох уж эти варвары! Никакого понятия, как следует обращаться с красивыми дорогими вещами! Кто это тут хихикнул? Вы что, не считаете меня красивой и дорогой?

– Дорогие только шлюхи бывают, – хмыкнул Боресвет. – Ты, в натуре, хлебало заткнула бы. Мочи стену и помалкивай.

– За такие наезды и в репу можно, – возмутилась секира. – Ты пальцы-то не гни и за базаром следи, а то получишь по полной маме – рюхаешь, дятел?

– Приятно слышать родную речь, – осклабился воин. – Давай работай. Не торчать же нам тут до самого Дня короля мертвых. У тебя одной башка железная, так что, в натуре, не сачкуй. Врежь посильней, чтоб ворогам поганым мало не показалось!

– Ну если ты просишь… – Секира сделала попытку пожать плечами, но слегка обломалась ввиду отсутствия таковых. – Ладно, сделаем.

Со следующим ударом стена рухнула и рассыпалась дюжиной крупных камней.

– А говорили, «магия, магия». – Варвар презрительно сморщил лоб и шагнул в облако пыли, скрывавшее дверной проем.

– Хорошая секира любую магию отоварит на раз, – хвастливо заявила Томагавка, исчезая в подземелье вслед за любимым хозяином.

Таль прочитал заклинание света и шагнул за ними, придерживая висящий на плече лук.

Подземелье Лани не понравилось с первого взгляда. Как-то она по-другому их представляла. Во-первых, запах. Их что, вообще никогда не проветривают? Затхлость полнейшая и запах крысиного помета. Или не крысиного – в этом вопросе Лани специалистом не была. Не нравилась ей также паутина, обильно свисавшая в каждом углу. А если еще вдруг и сами пауки обнаружатся, что тогда делать прикажете? Пауков Лани боялась до поросячьего визга. А ведь вполне могут обнаружиться – кто-то же эту паутину плетет? Вряд ли добрые люди ее принесли откуда-то и аккуратно развесили…

Стараясь не думать о пауках и прочих ужасах, Лани шла следом за Талем, поминутно озираясь по сторонам. Пискнула слева крыса – Лани пискнула в ответ, обмирая от ужаса. Получилось очень похоже, удовлетворенная правильным паролем крыса затихла и исчезла в темноте. Лани дрожала, крыс она тоже боялась и ненавидела. Вдобавок они, по слухам, собираются в стаи и едят людей. В том числе, возможно, и девушек.

– Не нравится мне здесь, – сказал шедший за Лани принц.

– Тоже пауков боишься? – обрадовалась она, что не одинока в своих фобиях.

Принц посмотрел на нее удивленным взглядом. Он не понимал, как можно бояться пауков. Или даже крыс, которые собираются в стаи и охотятся на красивых девушек.

– Похоже, здесь были недавно люди, – пояснил он. – В прошлый раз, когда я здесь проходил, такого ощущения не было.

Девушка пожала плечами. Нужно быть гоблином, чтобы жить в этой норе. Или хотя бы сумасшедшим. Лани же ни тем ни другим не была.

Бол оглядывался с интересом. Таль про себя усмехнулся. Так уж этот парень устроен. Попади он ненароком в пещеру дракона, будет оглядываться с тем же любопытством… а потом еще хозяину пещеры вопросы задавать начнет. Если успеет, конечно. Впрочем, эти двое друг другу понравились бы – драконы, по слухам, так же любопытны, как и сам Бол. Интересно, а в нем нет драконьей крови? Если у него и предки такие же были, то вполне возможно.

Нанок вдруг остановился как вкопанный, с интересом что-то разглядывая на полу пещеры.

Таль выглянул из-за его спины, желая узнать, что привлекло внимание варвара. На вековом слое пыли отчетливо виднелись следы. Огромные следы голой шестипалой ноги.

– Забавно, – пробормотал варвар, ставя сапог рядом с таинственным следом. Размеры варварской обуви в сравнении не впечатляли. След был больше почти в два раза.

– Огр, – безапелляционно заявил Мастер Коэто.

– Где огр? – тут же заинтересовался Бол. Огров он еще не видел и горел желанием немедленно это упущение исправить.

Таль молча указал ему на след, Бол восхищенно присвистнул. В отличие от Таля след ему явно понравился.

– Здоровый, должно быть, – пробормотал он. – Эй! В Квармоле же нет огров! Тем более в столице… или под столицей, неважно.

– Теперь есть, – сухо сказал Мастер Коэто. – Всем держаться настороже! Огр может в одиночку положить нас всех, если не углядим его раньше.

– Мы на свету, а он в темноте, – хмыкнул шут. – Остается надеяться, что это слепой огр.

Мастер Коэто строго на него посмотрел, но на Лемура это не подействовало. Шутить – это его прямая обязанность. Работа, понимаете ли, такая.

– А это еще что такое? – Боресвет углядел в стороне посторонний предмет и немедленно к нему метнулся.

При ближайшем рассмотрении предмет оказался трупом.

– Совсем безбашенный, – проворчал Боресвет неодобрительно.

Голова у трупа отсутствовала напрочь, зато имелись вороненые доспехи, которые воин с энтузиазмом стал снимать с тела. Покойник особо не сопротивлялся.

– Как ты сможешь это носить? – брезгливо спросила Лани.

– Легко, подруга, – бодро ответил воин. – Сейчас вот опарышей вытряхну, он ведь тут уже, в натуре, прилично лежит…

Девушка немедленно ощутила позыв к рвоте. Опарыши ей были противны еще сильнее чем пауки. А некоторые идиоты на них еще рыбу ловят!

– У меня на родине их неплохо умеют готовить, – задумчиво сказал Мастер Коэто, наблюдая за кучкой шевелящихся белых личинок.

Лани поняла, что никакой Сугудай ей не страшен. Потому что умрет она прямо сейчас. Боресвет освободил доспехи, тщательно прополоскал их припасенной водкой и стал напяливать на себя, довольно бормоча под нос гардарикские ругательства. Неведомый воин был великаном под стать самому Боресвету, и доспехи пришлись гардарикцу в самый раз.

– Это поножи? – поинтересовался Бол, высовываясь из-за спины Лани. Опарышей он игнорировал, они были ему неинтересны.

– Они самые, братан. – Боресвет присел, застегивая поножи.

– Меча нигде нет, – заметил наблюдательный шут. – И шлема. И щита, если он был.

– Огр забрал? – предположил Таль.

– Огру не налезут, – покачал головой Мастер Коэто. – Вдобавок огр сожрал бы тело в первую очередь. Любят они свежую человечину…

Лани позеленела. Мало того что тут эти гадкие пауки, крысы, опарыши, так еще ходит какой-то неведомый огр, который человечину любит! И что ей с Головой не сиделось…

– Заметили, следов крови около тела нет? – поинтересовался шут. – Может, тут вампир поработал? А голову уже потом оторвал. Не пойму, правда, зачем…

– Для коллекции, – буркнул варвар. Вампиров он еще не встречал, но заочно побаивался.

– Наконец-то приличная броня. – Довольный Боресвет хлопнул себя по груди латной перчаткой, издав металлический звон.

– Лучшая броня для воина – его смелость, – заявил варвар.

– И добрая секира в руке, – добавила Томагавка.

– Это ты-то добрая? – усомнился Бол.

– Была бы злая, ты бы сейчас тоже без головы ходил, – обиделась секира.

Они двинулись дальше. Теперь первым шел Боресвет, за ним – варвар. Таль шел третьим, борясь с желанием зажать нос. Зловоние, которое распространял гардарикский воин, было невыносимо. Нанок же как будто ничего не чувствовал.

– Если огр вдобавок глухой, он лязга доспехов может не услышать, – хихикнул шут.

Боресвет обернулся, чтобы поставить насмешника на место, и на него тут же наткнулся варвар. Да уж, чтобы такое не услышать, надо быть не глухим даже, а мертвым. Ларгет был уверен, что лязг доспехов и ругательства слышны были и за чертой города.

– Вы что, совсем с ума посходили? – Мастер Коэто был в ярости. – Вот послал Творец компаньонов-смертников. Идти тихо! Смотреть в оба! Ясно?

– Идти в оба, смотреть тихо, – послушно повторил шут.

Дальше пошли в оба. Таль то и дело утыкался носом в спину варвара, а Лани деловито наступала ему на пятки. Если б сзади шел Бол, он удостоился бы порции отборных нецензурных комплиментов, но материться на девушку Ларгету не позволяли остатки совести. Воспитание, блин его раздери!

– А это что такое? – заинтересовался Боресвет, сворачивая в сторону.

Нанок последовал за ним, Таль тоже заинтересовался происходящим.

И поэтому летящий прямо в лицо огромный шар с шипами едва не застал его врасплох. Ларгет вовремя успел присесть, тонко завизжал разрезаемый воздух. Возвратным движением шар едва не снес Талю голову, но ему повезло и на сей раз.

– Это еще что за блиновщина? – возмутился он, зажигая еще один шарик света.

Что шар имеет особую связь с цепью, он уже догадался. А вот о том, что на другом конце цепи обнаружится огр, даже в голову не пришло.

Огров Ларгет до сего момента не видел. Даже на картинках. И тем не менее догадаться, что перед ним именно огр, а не гном и не дракон, труда не составило. Огромный, раза в полтора выше не самого низкого варвара, кулаки размером с его, Таля, голову… и в одном из них зажата деревянная рукоять, к которой цепь с шаром и крепилась. Ларгет честно попытался вспомнить, как это оружие называется, но не преуспел в этом начинании, потому что железный шар уже снова нацелился на его непутевую голову. Похоже, чем-то он огру не понравился. Таль припал к земле, избегая удара. Огра уже атаковали Боресвет и Нанок. Свистнул клинок, брошенный Лани, и со звоном отлетел в сторону. Понятно, доспех ножом не пробить. Даже кольчугу, если уж на то пошло.

Стоп! Огр, да чтоб в кольчуге, тем более в доспехе? И не с дубиной привычной, а с шипастым шаром на цепи? О таком Таль еще не слышал.

Огр зарычал, шар понесся в лицо варвара, но тот ловко поднырнул под него. Зато Боресвет, не ожидавший такого расклада, свое получил. Задело его вскользь, но и этого хватило, чтобы воин срочно занялся уборкой тоннеля, собирая пыль новеньким плащом.

Варвар атаковал огра под высказывания Боресвета об огрской матери, отце и прочем семействе. Мигом преодолев разделявшее их расстояние, он занес было уже Томагавку для удара, но в тот же миг с воплем отлетел обратно. Кулаки у огра были прилажены куда надо.

Звякнул о подставленный налокотник второй нож. Огр повел ухом, и шар полетел уже по направлению к Лани. Сложно сказать, успела бы девушка отпрыгнуть в сторону или нет, но в этот миг среагировал Ник. Короткий прыжок, лязганье зубов – и пес тьмы улетел в сторону вместе с шаром и перекушенной цепью.

Ларгет судорожно пытался извлечь из чехла лук, проклиная себя за неосторожность. Ну что ему стоило заранее наложить на лук тетиву, а теперь теряй вот особо ценные секунды на это пошлое занятие. Кстати, интересно, куда он эту самую тетиву засунул…

Руки сами нашли бесценный шнурок там, где сознание и не подумало бы искать. В нагрудном кармане куртки, куда тетива и была засунута в состоянии подпития. Натянуть ее на лук – дело секунды. Боресвет едва успел слетать в другой угол, отброшенный кулаком огра, а варвар только встал на ноги. Свистнула стрела, но огр увернулся от нее с пугающей легкостью. Взлетел топор варвара, стена тоннеля брызнула веером мелких осколков, но огр опять сумел избежать опасности. Новая стрела – и тварь взвыла от боли. Ларгет осклабился – сумел-таки найти щель в доспехах! Полыхнуло огнем, в бой вступил Бол собственной персоной. Неизменная «Стрелка», единственное доступное ему заклинание, огру тоже пришлась не по вкусу. Прикрывая обожженную морду, он отшвырнул пинком настырного варвара, подхватил стоявшую поодаль дубину и бросился прямо на Таля с явно недобрыми намерениями. Брошенный Лани нож его не остановил, а вот щенок тьмы, вцепившийся в ногу, энтузиазма особого не вызвал. Все дружно заслушались знаменитым огрским ревом, стены тоннеля задрожали, а местами даже осыпались. В бой вступил Мастер Коэто, и великану сразу пришлось несладко. И рост и сила нечеловечья уступали мастерству воина.

Таль выстрелил вдругорядь, но на сей раз стрела бессильно отскочила от кольчуги. Зато меч пришедшего в себя Боресвета пробил доспех насквозь, заставив монстра вторично продемонстрировать далеко не ангельский голосок. Мастер Коэто воспользовался замешательством огра и, припав на одно колено, ловко подсек ему сухожилие на правой ноге. Щенок тьмы радостно вцепился во вторую ногу, и огру ничего не оставалось делать, кроме как с воем завалиться на пол. Не особо, кстати, чистый, по мнению Таля.

Добили его с трудом. Даже лишенный былой подвижности, огр представлял собой немалую опасность. Дубина, сделанная из черного дуба, легко дробила камни. Наконец Мастер Коэто скользящим движением обогнул ударный инструмент огра и вонзил в его грудь меч. Чудовище заревело, забилось в предсмертной агонии и наконец сдохло.

– Хотел бы я знать, кто его так экипировал, – задумчиво сказал Боресвет.

Варвар тут же уставился на него с недоверием. Слово было донельзя подозрительным, хотя лично к нему, Наноку, вроде и не относилось.

– И вооружил вдобавок, – сказал варвар и непонимающе оглянулся на смех друзей.

Огр лежал на каменном полу, страшный даже после смерти. Огромные мускулистые руки сжимали палицу – казалось, гигант вот-вот встанет и размозжит тупую голову первому, кто отважится подойти. А таковым оказался, конечно же, Бол.

– Здоровый, тварь такая, – с уважением сказал он, пытаясь перевернуть тушу носком сапога. Попытка явно не удалась – сомнительно, чтобы даже Боресвет с Наноком на пару смогли бы перевернуть тело огра. Хотя, может быть, и смогли бы. Если б не лень.

– Где он такие доспехи раздобыл, в натуре? – подивился Боресвет. – Размер-то недецильный. Я сам пацан не меленький, но на мне они бы болтались, как хвост у лошади.

– Ковали под размер, – спокойно заявил Мастер Коэто.

Оспорить его утверждение никто не рискнул – в самом деле, других вариантов просто не было. И означало это, что будущий покойник по имени Сугудай намеренно посадил огра у них на дороге. А может, и не только его. Отгрыз же кто-то башку у прошлого хозяина боресветовских доспехов? Вряд ли покойный сам такое непотребство сумел совершить, хотя кто его знает, самоубийцу…

Нанок меж тем отыскал комнатушку, где незадачливый огр хранил свои нехитрые пожитки. Назвать ее жилым помещением язык и у немого бы не повернулся, однако покойное чудовище, похоже, придерживалось другого мнения. Одной стороной странного жилища служила стена тоннеля, две другие были грубо сбиты из досок. Как они крепились к камню и друг к другу, Нанок так и не понял. Отсутствие четвертой стены, видимо, заменяло огру входную дверь. Чтобы не выносить ее каждый раз спросонок.

На полу лежала охапка странной субстанции, в отдаленном прошлом, вполне возможно, бывшей соломой. Также по полу были разбросаны обглоданные кости и черепа, создавая определенную эстетику интерьера. Единственную, доступную ограм.

Помимо костей и черепов в комнатушке обнаружился топор. Довольно внушительный, где-то в половину варвара или чуть больше. Нанок тут же оставил Томагавку, взял топор в руку, пару раз взмахнул им. Оружие даже для него было тяжеловато.

– Хозяин! – завизжала секира так, что все вздрогнули. – Немедленно брось эту ржавую железяку! Я, блин, ревную!

– Тьфу на тебя! – выругался варвар. – Да не возьму я его, успокойся!

Но успокоилась секира далеко не сразу, распугивая своими воплями и упреками окрестных крыс. Заткнуть ее не было никакой возможности ввиду отсутствия рта.

Варвар наконец отложил в сторону топор огра, подхватил Томагавку и зашагал вслед за Боресветом. Доспехи гардарикца были изрядно помяты. Варвар хмыкнул. Эти цивилизованные вечно стараются спрятать дряблое тело в сталь доспехов, которые все равно от смерти не спасают. И даже от ран не всегда. Совершенно ненужная вещь на простой варварский вкус. И тяжелая вдобавок.

Подземелья огласились пронзительным визгом Лани. На ее куртку под шумок забрался паук. Да еще какой! Почти в фалангу мизинца! Выпущенная с испугу Болом «Стрелка» опалила варвару бороду, чудом не зацепив девушку. Таль с безумной храбростью стряхнул паука на пол, и девушка его с готовностью растоптала. Брезгливо вытерла подошву о пол. Нет, это подземелье ей решительно не нравилось. Мало того что тут крысы шныряют и огры всякие подозрительные, здесь еще водятся и страшные пауки! Наверняка их тоже расставил в подземелье коварный Сугудай, чтобы навредить именно ей, Лани. Например, испортить ее любимую куртку.

Варвар ощупывал испорченную бороду, неодобрительно поглядывая на Бола. Тот смущенно спрятался за спину Мастера Коэто. Он-то в чем виноват? Девчонка визжала минимум на два огра – как же тут не испугаться?

Шут озабоченно разглядывал план подземелья. Варвар тоже сунулся было полюбопытствовать, но тут же вспомнил, что все равно не умеет читать.

– Пошли, – сказал наконец Лемур, и все послушно двинулись следом.

Огров им больше на пути не попадалось. То ли этот был единственным, то ли Сугудай поставил их охранять другие тоннели. А может, просто сбежали в поисках сытой жизни – небось такую тушу одними крысами не прокормишь.

Щенок тьмы неожиданно насторожил уши и черной молнией метнулся в боковое ответвление тоннеля. Оттуда сразу же донеслись звуки борьбы, странное шипение, потом тишину подземелья разорвал пронзительный вопль. Подоспевший на помощь варвар обнаружил только довольно облизывающуюся собаку среди ошметков плоти и луж крови. Определить по останкам происхождение и пол противостоявшего Нику существа возможным не представлялось. Оружия при отсутствии тела тоже не обнаружилось, но это ни о чем не говорило – щенок мог схарчить его первым темпом. Покачав головой, Нанок призвал щенка к порядку и вернулся к остальным.

– Тут и вампиры могут водиться, – шепнул Бол Лани с мазохистским намерением выслушать ее вопль еще раз.

Лани презрительно фыркнула. Кому они страшны, вампиры эти? Пригоршня крови в лицо, и пусть попробует сунуться еще раз! Вот пауки – это действительно страшно, да и крысы тоже.

– Романтическая прогулка на день рождения, – пробормотал Таль, сжимая в руке лук. Страшно почему-то не было, скорее тревожно, любопытно и забавно. Не иначе от Бола заразился, не без тревоги подумал Ларгет и на всякий случай пощупал нос. Нос был на месте, и это его несколько успокоило.

– Что-то я замерз немного, – сказал варвар смущенно, и Таль тут же ощутил, что он тоже замерз. И не так уж слабо, между прочим.

– Это разве холод, в натуре, – презрительно заявил Боресвет. – Вот у нас в Гардарики от холода спирт мог бы замерзнуть.

– И что, замерзал? – тут же поинтересовался Бол.

– Дурак ты! Кто ж ему даст замерзнуть-то? – искренне удивился воин.

– Стоп! – скомандовал шут. – Вроде пришли.

Тоннель уперся в абсолютно гладкую стену. Лемур сверился с бумагами, зачем-то постучал по стене, прислушался, постучал снова в определенном ритме. Стена, заскрипев, неохотно поползла в сторону. Ларгет зажмурился от яркого света, поспешно погасил оба своих световых шарика. Боресвет оглушительно чихнул, на него дружно зашикали. Воин смущенно отвернулся и попытался найти носовой платок в кармане доспехов. Не найдя даже самого кармана, вытер нос налокотником, изрядно расцарапав себе лицо.

– Мы во дворце, – торжественно объявил принц и первым перешагнул порог.

– Посмотрим, как живут короли, – жизнерадостно хмыкнул Бол и шагнул следом.

Глава 16

Лани с интересом огляделась. Обстановка впечатляла. Пестрые пушистые ковры, хрустальная люстра… Лани сразу догадалась, что это хрусталь, хотя раньше его никогда не видела. Казалось, тронь эту штуку пальцем, зазвенит тысячей серебряных колокольчиков. Беда в том, что тронуть ее было практически невозможно, разве что одолжить у Боресвета меч. Высоко, зараза, висит. Потолки в королевском дворце оказались воистину королевскими. Тут можно было даже летать при наличии крыльев. Лани с некоторой надеждой покосилась на своих спутников – нет, ангелом не выглядел ни один. Стало быть, с полетами придется повременить. Нет, ну какая люстра!!!

Таль тоже заинтересовался комнатой. Что-то в ней было неправильное. Ну где это видано, чтобы стеклянные прилавки стояли у каждой стены! Непорядок. А под ними лежали какие-то странные вещи, не похожие абсолютно ни на что.

– Зал Странных Вещей, – объявил шут.

– Магических? – обрадовался Бол. На его лице читалось детское желание набить карманы разными магическими штучками.

– В том числе, – невозмутимо согласился шут. Казалось, перспектива разграбления комнаты его нисколько не волновала. Да и то сказать, пусть у его величества об этом голова болит. У того из них, что в живых останется, ясное дело.

Лани меж тем углядела в глубине комнаты зеркало и стремглав бросилась к нему, выхватывая гребешок, как какое-нибудь смертельное оружие. Устрашенный шут поспешно отпрыгнул с ее пути. Только сумасшедший на голову рискнет встать между женщиной и зеркалом.

Таль с интересом обозревал ближайшую витрину. Шнур, похожий на тетиву от лука, самая настоящая стрела, ни на что не похожая кожаная загогулина. Разгадать назначение этих предметов, за исключением разве что стрелы, возможным не представлялось.

– Лишняя стрела мне бы не помешала, – глубокомысленно изрек Таль, намекая на возможное разграбление витрины.

Лемур негромко хихикнул. Принц, бледный и напряженный, словно с похмелья, слабо улыбнулся, но ничего не сказал. Зато шута было не заткнуть.

– Эта стрела, чтоб ты знал, имеет одну особенность, – гримасничая, сообщил он. – Совсем небольшую, но довольно интересную. Видишь ли, она никогда не попадает в цель. Даже если ты будешь целиться в землю, непременно улетит в небо.

– Обычная отмазка плохих стрелков, – высокомерно объявил Ларгет.

Вместо ответа шут вскрыл витрину и извлек стрелу.

– Попробуй сам, – предложил он.

Пробовать Талю вдруг сразу расхотелось. Если эта штука, недостойная называться стрелой, и впрямь работает неправильно, то он просто выставит себя идиотом. Шуту-то это привычно, работа такая, а вот ему, Ларгету, совсем бы не хотелось корчить из себя дурака. Но отступать было некуда, все дружно обернулись к нему, забыв про грядущие похороны Сугудая.

Он наложил стрелу на тетиву и тут же почувствовал некую неправильность. Будто пытался выстрелить извивающимся угрем. Стрела не слушалась руки.

– Куда стрелять? – поинтересовался Таль, занятый борьбой с непослушной стрелой.

– Да хоть в ночной горшок Бертольда Первого, – предложил шут.

Таль поискал глазами упомянутую посуду и обнаружил его, как и положено, в углу. Стрела норовила сорваться с тетивы, но у нее ничего не вышло. За миг до выстрела Ларгет с ужасающей ясностью понял, что в горшок нипочем не попадет. Да что там в горшок, вообще никуда не попадет! Первый раз за всю жизнь он не чувствовал оружия. Неподатливое дерево лука, скользкое тело стрелы и мертвая, как глаза скелета, тетива. Он опустил лук, силясь восстановить контроль. Стрела вроде ослабила сопротивление, и в этот миг Таль выстрелил. Навскидку, с неудобной позиции. Не глядя ни на лук, ни на мишень.

– Бля-м-м! – возмутился бронзовый горшок, схлопотав стрелу в бочину. После чего неразборчиво пробормотал еще пару ругательств.

Таль от неожиданности едва не выронил лук, шут неприлично заржал, словно лошадь из крестьянской конюшни. Потому что лошади из королевской ржут куда благовоспитанней.

– Ты, по-моему, не понял, – мягко сказал принц, обращаясь к шуту.

Тот попытался успокоиться, но при взгляде на горшок его снова разобрал неудержимый смех. Горшок пытался ручкой выдернуть стрелу из своего бока, но получалось у него не очень. Потом Лемур остановил взгляд на стреле и сразу посерьезнел. Всегда забавно наблюдать, как человек безуспешно силится что-то понять.

– Стрела, – подсказал Орье.

Шут выпучил глаза на стрелу, потом перевел на Таля взгляд, полный ужаса и восхищения.

– Но… этого не может быть! – выдохнул он.

– Кровь Титанов, – глубокомысленно заметил принц, будто это что-то объясняло.

Щенок тьмы с интересом обнюхал горшок, отмахивающийся от него круглыми ручками и верещавший: «Уйди, противный!» Зубами выдернул из бока горшка стрелу и с удовольствием сгрыз ее.

– А горшок откуда взялся? – поинтересовался Таль.

– Один король, Бертольд Первый, приказал своему придворному магу заколдовать любовника своей жены, – хихикнул шут. – Превратить его в ночной горшок. Наверно, это забавно, гадить на голову своему сопернику…

Горшок неразборчиво выразил свое несогласие. Отчего-то ему это забавным не казалось.

Боресвета привлекли блестящие доспехи на стене.

– Это доспехи какого-то великого героя? – поинтересовался он уважительно.

Шут хихикнул.

– Это так называемый Доспех неудачника, – пояснил он. – Знаменит тем, что его можно проткнуть даже пальцем. Заколдовал их один магистр, который славился тем, что все заклинания у него работали не так, как надо. За что ему дали Мастера, лично мне непонятно. Впрочем, и это звание он благополучно проиграл в карты. История не сохранила его имени, а в хроники он вошел под прозвищем Неудачник.

Боресвет ткнул пальцем в доспех и с изумлением уставился на новую свеженькую дырку.

– Объясните мне, что с этим зеркалом такое, – жалобно попросила Лани. Эпохальный расстрел горшка явно прошел мимо ее внимания, целиком поглощенного зеркалом и гребешком. – Оно какое-то совершенно неправильное!

– Это так называемое тормозное зеркало, – охотно пояснил шут.

– Но оно совершенно не меняет изображение, – пожаловалась на свою нелегкую участь девушка. – Я не могу причесаться!

– А это оно тормозит, – доходчиво пояснил шут.

Бол, конечно, тут же сунулся посмотреть на диковинку. Поначалу зеркало его разочаровало. Ничего необычного для человека, который ни разу в жизни не пытался причесаться. Потом, когда он скорчил рожу, неправильность стала очевидна. Зеркало показывало невозмутимое лицо, принадлежащее вдобавок Лани. Бол почесал затылок, изображение попыталось причесаться.

– Офигеть! – восхитился Бол, показав несчастному предмету интерьера локоть по самый кулак. Зеркало нервно пыталось расчесать волосы, не обращая на пошлые жесты никакого внимания.

– Вот почему его называют тормозным, – догадался Таль.

Глаза Лани в зеркале разгорались нешуточным гневом, Ларгет невольно отступил назад.

– Оно отражает все с запозданием, – пояснил шут. – Потому его и назвали Тормозным. По легенде, его шестьсот лет назад сделал некий бакалавр, чье имя упомянутая легенда не сохранила. Осталось лишь прозвище…

– Тормоз, – уверенно докончил Таль.

– А ты откуда знаешь? – удивился Лемур, глядя на Ларгета с неподдельным уважением.

– Интуиция, – таинственно заявил Таль и надолго замолчал, уставясь в зеркало.

– Пора валить отсюда, в натуре, – заявил Боресвет. Здешние чудеса вроде тормозных зеркал и косых стрел его особо не интересовали. – Пойдем, найдем этого вашего Сугудая… пока эта морда сама нас децил не откопала.

– Такой откопает, – мрачно возразил шут. – Жди! Скорее закопает по самый копчик.

Таль оглянулся на предмет наживы, но без грамотной консультации что-либо брать не рискнул. Хватит с него одной стрелы, что долго еще в кошмарах являться будет. Возьмешь, скажем, еще и тетиву, или чем там эта штука является, вообще неизвестно, что будет. Может, и лук-то натянуть не сможешь, кроме как через одно место. Через которое вообще лучше ничего не делать и уж точно не натягивать. Или вон та финтифлюшка с крыльями… Блин ее знает, для чего она предназначена, но трогать ее абсолютно уже не хочется. Раз уж в этой комнате даже зеркала тормозят.

– Пошли! – решительно заявил принц, направляясь к выходу из комнаты.

Варвар с неизменной Томагавкой в руке последовал за ним. Таль напоследок оглянулся на зеркало. Отражавшийся в нем Бол торжественно показывал всем кулак по самый локоть.

В следующей комнате обнаружился одинокий слуга, самозабвенно стирающий пыль с колонны. Совершенно чистой, на взгляд Таля. Боресвет одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и схватил насмерть перепуганного парнишку за горло.

– Тихо! – угрожающе произнес он, помахивая для убедительности кулаком у него перед носом. – Даже не пикни, понял? Иначе, в натуре, до весны не доживешь!

Тот сосредоточенно кивал головой и силился вдохнуть хоть какой-нибудь частью тела.

Принц подошел поближе.

– Выясни, где сейчас расположился Сугудай, – приказал он.

– Как где? – изумился шут. – В башне своей, конечно! Он ее не особо часто оставляет.

– Это раньше, – терпеливо объяснил Орье. – А теперь он стал королем. Нам совершенно точно надо знать, где эта тварь находится. Иначе придется прочесывать весь дворец сверху донизу. Если он нас сам раньше не отыщет.

– Говори, – приказал Боресвет, аргументы принца его впечатлили.

Слуга слабо пискнул и попытался ответить, но слова застряли в крепко сжатой глотке.

– Отпустил бы ты его, что ли, – присоветовал варвар. – А то ведь, не ровен час, помрет.

Боресвет выпустил горло слуги, отступил на шаг.

– Теперь говори, – повторил он.

Парень, однако, совершенно не торопился отвечать, с жадностью утопленника он продолжал глотать воздух, наслаждаясь каждым глотком.

– Может, его проще прибить? – нерешительно предложил топор.

Сразу как-то оказалось, что воздух слуге не очень-то и нужен. Он издал слабый писк и выжидающе посмотрел на воина. Тот нахмурился, сжав кулаки.

– А теперь переведи, в натуре. Да поживее, у нас тут дела важные, а ты зубальник открыть боишься пошире. Давай, братан, глаголь нам: где ворог окаянный обретается?

– В королевских покоях, – пропищал слуга, затравленно озираясь. Видно, парень был из новеньких, раз принца не опознал.

– Не врешь? – подозрительно осведомился варвар, которого слишком часто в жизни обманывали, пользуясь его наивностью и неискушенностью.

Слуга отрицательно замотал головой, с испугом поглядывая то на варвара, то на Боресвета.

– Свяжи его, и пошли, – распорядился принц.

– Не хватятся? – озабоченно осведомился Мастер Коэто.

– В королевском дворце? – хмыкнул шут. – Да здесь и король если пропадет, никто не заметит. Дня два точно, потом искать начнут. А вот если, скажем, шеф-повар куда-то запропастится, дело другое. Все на уши встанут, скандал будет тот еще. Полезный для дворца человек, не то что всякие там венценосцы…

Боресвет деловито, с немалой сноровкой упаковывал слугу в ковер. Ловко прихватил его же ремнем, в рот засунул потемневшую от пыли тряпку. Слуга поморщился, но возражать не стал. С заткнутым ртом это довольно сложно проделать.

– Королевские покои, – задумчиво пробормотал шут, разглядывая старые бумаги.

Щенок тьмы попытался попробовать на зуб такие интересные шелестящие штуки, но шут оказался более ловким. Ник обиделся и ушел в угол.

– Ну что, пошли дальше? – Варвары если чем и не отличаются, так это терпением. Во всяком случае, этот конкретно отдельно взятый варвар этим пороком не страдал.

– Да, время не ждет, – кивнул головой принц.

Боресвет осторожно приоткрыл дверь в коридор, высунул в него один глаз вместе с частью головы и тут же убрал упомянутый орган зрения обратно.

– Там стражник, – драматическим шепотом сообщил он. – Один, в натуре.

– Убрать, но тихо, – приказал принц.

Компания дружно переглянулась и приступила к активным действиям.

Стражника сняли тихо. Ну почти тихо. Правда, выпущенная Ларгетом стрела высекла искры из мраморной колонны, а нож Лани запутался в гобелене. Зато цели достигли брошенный Боресветом бюст неизвестного короля и запущенная варваром глиняная ваза (раритет времен короля Зимборола IV, простонал шут). Стены дворца ощутимо содрогнулись. Будь стражников, скажем, четверо, результат не изменился бы.

Двух прибежавших полюбопытствовать насчет землетрясения гвардейцев сняли так же тихо (ваза времен короля Зимборола II, грустно констатировал шут). Только на сей раз бюст короля был посвежее – его покойное величество Доран III внес в это дело свою посильную лепту. После чего был сделан перерыв ввиду отсутствия новых любопытных.

– Я же просил – тихо! – с укоризной сказал принц.

– Дык… они первые начали, в натуре, – смущенно ответил Боресвет.

Варвар недоуменно пожал плечами. Драка тихой не бывает, он это знал наверняка. А вазы – дело наживное. В кабаке вон при каждой драке посуду бьют – и ничего, нормально.

– Быстро упакуй их, – распорядился принц, и Боресвет принялся за дело.

– Так и ковров не хватит, – проворчал шут, наблюдая за его действиями.

– Один помер, – доложил гардарикец.

– Экономия, – меланхолично заметил шут.

– Надо же, мозгов-то сколько на стене, – подивился варвар. – А с виду и не скажешь, что такой умный…

– Ты сам не умничай, – предостерег шут. – А то и твои мозги что-нибудь во дворце испачкают. Сплошной убыток эти варвары!

– У меня столько мозгов не наберется, – поспешно открестился варвар. Еще, чего доброго, интеллигентным назовут, а что это значит, небось и сам Беодл не знает. Лучше уж молчать в тряпочку… только не в такую пыльную, как Боресветовы кляпы.

Принц забрал у Лемура планы дворца, несколько минут сосредоточенно изучал их. Таль за это время извелся от нетерпения, с опаской поглядывая в конец коридора. Если тут оказались целых три гвардейца, могут и другие понабежать. И не факт, что бюстов и ваз хватит на всех. Или даже на половину.

Лани подобные вещи не занимали. Обнаружив в коридоре зеркало и убедившись в том, что тормозным оно не является, девушка увлеченно поправляла прическу. Таль вздохнул. Некоторые вещи в мире стабильны до безобразия. Разразись сейчас хоть новая Война Магов, ведь даже не заметит.

– К королевским покоям ведет всего один потайной ход, – огорченно объявил принц. – И, как мне кажется, Сугудаю он прекрасно известен. Однако выбора у нас нет.

– Можно освободить Мастера Лура, – предложил варвар.

– К казематам путей побольше, – задумчиво сказал Орье. – Только вот беда – без шума снять стражей не получится…

– Не буду я стражей снимать! – возмутился варвар. – За кого вы меня принимаете, а? За фея какого? На фиг их вообще снимать? Головы поотрубать – и все дела…

– Головы – это хорошо, – обрадовалась секира. – Давненько я этим не занималась! Даже странно, столько голов вокруг, а отрубить некому! Несправедливо лишать секиру единственной радости в довольно-таки беспросветной жизни!

– Двинулись, – коротко бросил принц.

Он уверенно шмыгнул в ответвление коридора. Таль про себя подивился, как в этом лабиринте вообще можно ориентироваться. Он, Ларгет, заблудился бы уже раза четыре.

Лани то и дело останавливалась, с интересом оглядывая новые и новые залы. То и дело ощупывала гобелены, чуть ли не повизгивая от восторга. Ларгету пришлось схватить ее за руку и потащить за собой. Девушка возмущенно пыталась вернуть коварно украденную конечность, но против ожидания скандал на весь дворец закатить не спешила.

Встреча с гвардейцами оказалась приятной неожиданностью. Непонятно, правда, для кого приятной. Лично Талю она удовольствия не доставила. Гвардейцы тоже от радости особо не прыгали. Варвар и Боресвет дружно бросились бежать вслед за остальными, хотя секира и вопила, что они несчастные. На что варвар ответил, что, если выживут, будут вполне счастливыми. И не железке паршивой тут разевать отсутствие рта.

Гвардейцы с улюлюканьем бросились следом. Можно было остановиться и принять бой, всего-то человек пятнадцать в легких доспехах и без щитов, но шум ведь поднимется на весь дворец, сбегутся все, у кого ноги есть.

Боресвет бежал последним. Тяжелые доспехи бегу нисколько не способствовали. Мало-помалу воин начал отставать.

– Быстрее! – оглянувшись, взревел варвар. – Быстрее, Беодл тебя забери! Догонят же, болт тебе в задницу!

Таль услышал тупой стук и отчаянную ругань воина.

– Блин тебя раздери! Не каркай под руку, колдун проклятый!

Удивленный, Ларгет оглянулся. Из задницы Боресвета торчал арбалетный болт.

Потайная дверь захлопнулась перед носом самого шустрого гвардейца. Подставленное колено упомянутую дверь нисколько не смутило и не задержало. Что сказал по этому поводу страж, осталось неизвестным, звуки дверь не пропускала наотрез. Как, впрочем, и гвардейцев. Возможно, свежеиспеченный калека пожелал им счастливого пути в дальние страны. Настолько дальние, что и Беодл не бывал, как варвар выражается. Таль совсем не собирался возвращаться и выяснять истину. Тем более всем известно, что она в вине – во-первых, и в споре рождается – во-вторых. Правда, те споры, что после вина, обычно именуют дракой, а то и поножовщиной.

У них было время отдышаться и восстановить потраченные силы. Боресвет извлек из доспеха стрелу, смотрел на нее с неодобрением. В спину стрелы только трусы получают, а уж туда, куда его поцелили… Лучше не рассказывать, люди смеяться будут и пальцем показывать. А пальцев у них много, все не поотрубаешь…

– Спалили, – мрачно констатировал Бол. – Теперь побегут Сугудаю докладывать…

– Не побегут, – уверенно заявил шут.

– Это еще почему? – удивился Бол.

– Нет зверя страшнее разбуженного короля, – авторитетно заявил Лем. – Он же сперва головы рубить прикажет, а потом разбираться будет, кому и за что срубили. Ты не представляешь, как тяжело с этими тиранами под одной крышей жить. Ничего, если вдруг победим каким чудом, нового тирана поставим…

Орье слабо улыбнулся, силясь отдышаться. Принцев, конечно, учат всяким разным и полезным искусствам, вроде танцев, фехтования и верховой езды. Но вот бег им не преподавали. Считается почему-то, что нормальному принцу это вовсе не нужно. То ли наставники трагически ошибались, то ли ему, его высочеству Орье, всерьез надо обеспокоиться своим душевным здоровьем.

– Скажи, Хозяин, мы так и будем ото всех бегать? – жалобно поинтересовалась секира. – Это как-то несолидно даже. Я б поубивала всех к блиновой тетушке!

– Я бы тоже, – согласился варвар. – Только они нас, увы, не догнали…

– Этот ход ведет прямиком в королевские покои, – сообщил принц. – Идти надо предельно осторожно. Сугудай наверняка постарался обезопасить себя. Так что опасайтесь ловушек и стражей хода.

– Гвардейцев? – пренебрежительно спросил Боресвет.

– Магических стражей, – отрезал Орье.

Варвар почесал в затылке. Магии он побаивался, а колдунов и их созданий вдобавок еще и не любил. Впрочем, появятся – разберемся.

Боресвет вытащил откуда-то из-под доспехов пузырь и жадно к нему присосался. Варвар протянул руку, воин вложил в нее емкость. Варвар сделал большой глоток и согнулся в приступе кашля.

– Водка! – простонал он. – Беодл ее раздери!

– А ты что, молока хотел? – удивился Боресвет.

– Я думал – вино, – сознался Нанок. – Даже если и пиво, сошло бы. Кто ж мог подумать, что ты водку из горла хлещешь?

– Это только у нас, в Голуни, умеют, – похвастался Боресвет. Его мучило дикое желание почесать оцарапанную часть тела, но доспехи мешали осуществлению мечты.

Принц двинулся дальше, но Таль ловко оттер его в сторону.

– Если ловушки магические, мне лучше идти первым, – объявил он и оглянулся на Лани – оценила ли девушка его жест? Похоже, без внимания не оставила, вон как глазки заблестели. Или Боресвет и ее водкой угостил? С такого станется…

– Ты прав, – согласился принц, отступая назад.

За Талем последовал Боресвет, справедливо рассудивший, что в середине отряда стрелу в окорока получить сложнее.

Сюрпризы не заставили себя долго ждать. Интуиция или же магическое чутье (если это не одно и то же) заставили Таля замереть с поднятой ногой. В спину ему врезался Боресвет, и Ларгет рыбкой полетел метра на два вперед, растянувшись на полу. Сзади него взметнулся до низкого серого потолка столп огня.

– Ни фига себе! – запоздало возмутился Боресвет. – Шутки, в натуре, тупые совсем!

– А ты смотри, куда прешь, – возмутился Таль. – А то всех нас угробишь на фиг…

– Да кто ж знал, в натуре, что колдун такую хрень напальцевал! – с ноткой раскаяния в голосе сказал Боресвет. – Будем осторожнее, пацаны, тут тухляк полный…

Пацаны стали осторожнее. Не прыгали, не вопили (даже от шныряющих туда-сюда пауков). Не колотили топорами по стенам и вообще вели себя очень прилично, как и положено воспитанным людям, случайно попавшим в королевский дворец.

Следующую ловушку Таль непонятно как обнаружил и неизвестно как ликвидировал. Получилось все самопроизвольно, никто даже не заметил, что ловушка вообще имела место быть. Ларгет с удивлением посмотрел на свои руки, неведомо как скрутившие сложную магическую комбинацию пальцев, и покачал головой. Кровь Титанов, больше никак не объяснишь.

– Чего фиги крутишь? – поинтересовался Боресвет. – Двигай, в натуре, либо меня пропусти. Чего ждать-то, колдун небось от твоих фиг не сдохнет.

Объяснять Ларгет не стал, просто кивнул и двинулся дальше. И шагал так до того момента, пока из стен не выпрыгнули две гигантские тени.

Что неведомые существа таят нешуточную опасность, Таль понял сразу. Значит, ставили их не на шута – но кому от этого легче?

Тени напоминали двух огромных кошек. И очертаниями и повадками. По-кошачьи присели, готовясь к прыжку. Таль понадеялся, что кровь Титанов и здесь подскажет, что делать, но его ожидания не оправдались. Он просто стоял и беспомощно разводил руками, не зная, что предпринять.

Зато отлично знал щенок тьмы. Неизвестно, что это за кошкотени такие, но Ник рванулся вперед так, словно они были его злейшими врагами. И на прежние добродушные игры это мало походило.

Внимание неведомых созданий тут же переключилось с Таля на щенка тьмы. Тени, как кошкам и полагается, грозно выгнули спины и зашипели. Жаль только, что этого никто не услышал, потому что шипеть тени не умели. Щенок зарычал в ответ, хотя вроде бы тоже уметь и не должен, и атаковал. Кошки, сразу растеряв свою смелость, заметались по узкому коридору. Должно быть, искали подходящее дерево. Но поскольку постройка деревьев в тайном ходе древними зодчими предусмотрена не была, щенок тьмы с легкостью сцапал одну из них. Оказалось, что болонки тьмы жрут тени с той же легкостью, что и варварские сапоги. А то и легче – тени портянками не пахнут и не травмируют тонкий собачий нюх.

Вторая кошка в панике скрылась в стене. Щенок неожиданно для всех последовал за ней. Таль ошеломленно посмотрел на Боресвета.

– Глюки небось, – авторитетно заявил тот.

Ларгет покачал головой. Если б не щенок, глюки эти точно бы порвали его, как Бобик грелка, – или как там гоблины говорят?

– Пошли, чего ждать? – нетерпеливо бросил принц. То ли ему не терпелось примерить на голову свеженькую корону, то ли желал поквитаться с Сугудаем, не откладывая дело в золоченый сундук.

Далеко им уйти не удалось. С потолка рухнула плита, разделив отряд пополам. Варвар едва успел отпрыгнуть назад, сбив с ног сразу Бола, шута и Мастера Коэто. Остальные остались по ту сторону плиты.

– Поосторожнее нельзя? – поморщился шут, ощупывая ушибленный затылок.

– Да я того… – смутился варвар. – Стена вот с потолка упала…

– Ты сам с дуба упал. Еще в детстве, – сообщил ему Лем и уставился на перекрывшую проход плиту. – А эта фигня откуда? Давай, открывай ее быстренько!

Варвар врезал по плите со всего размаха, но та не обратила на его действия ни малейшего внимания. Лишь возмущенно загудела в ответ.

– Закрыто, – грустно сообщил Нанок.

Бол, Лем и Мастер Коэто старательно обшаривали стены в поисках потайной кнопки, рычага или чего-нибудь в этом роде. Поиски их увенчались относительным успехом – один из камней стены неожиданно подался и с потолка хлынул поток воды.

– Бежать надо, – меланхолично сообщил варвар.

– Ага, а то заржавеем все, – охотно согласилась секира.

Вода все прибывала. Пришлось пуститься со всех ног обратно по коридору.

– Шулерские штучки, – ворчал шут. – Сжечь не сумели, так решили утопить. Надеюсь, ребята запишут это в счет к Сугудаю.

– Боресвет умеет писать? – на бегу удивился варвар.

Шут, тоже на бегу, задумался. Получилось не лучше, чем если бы думать пытался сам Нанок.

– Не уверен, – честно признался он.

Вода продолжала хлестать, заливая пол. Бежать было неудобно, Нанок то и дело поскальзывался, так и норовя упасть на шута. Тот ругался, поминал недобрым словом варвара и Беодла, но не останавливался. Наконец они добежали до потайной двери, в которую продолжали стучаться гвардейцы. Возможно, что и головами.

– Открывай, умник, – сказал варвар, тяжело дыша.

– Я тебе не умник, – обиделся Бол. – И поумнее встречаются.

– Я не тебе, – объяснил Нанок. – А вот этому шуту бобовому… гм… или все же фасолевому?

– Гороховому, – автоматически поправил шут и тут же спохватился: – Эй, ты на кого там клюв раскрыл? Если каждый варвар будет такими словами бросаться…

– Открывай, – рявкнул Нанок так, что Бол присел, а стража за дверью испуганно стихла.

Шут вздрогнул, осекся на полуслове и принялся искать потайной рычаг. На этот раз удача ему улыбнулась, дверь жалобно скрипнула и отъехала в сторону. Гвардейцы изумились их появлению, на секунду опешив. Варвар с ревом прыгнул вперед, размахивая Томагавкой.

К сожалению, мокрые подошвы не очень хорошо держатся на мраморном полу. Нанок поскользнулся, и его удар пропал зря. Зато он сбил с ног добрую половину гвардейцев, осаждавших ни в чем не повинную дверь.

Мастер Коэто был уже рядом, вовсю орудуя мечом. Ни хлюпавшая под ногами вода, ни устроенная Наноком свалка помешать ему не могли.

Варвар ловко подсек ноги одному из атаковавших Мастера стражников и откатился в сторону. Встать он успел только на одно колено. Его атаковали сразу двое, но тут не оплошали Лемур и Бол. Первый хладнокровно вонзил противнику в спину короткий меч, а второй подпалил стражнику опять же спину. Держась за копчик, воин с воем побежал искать что-нибудь мокрое, благо воды было вокруг полно.

Нанок поднялся на ноги и присоединился к Мастеру Коэто. Буквально через пять минут уцелевшие нападающие с воплями разбежались в разные стороны.

– Прорываемся к казематам, – бросил Коэто. – Нам сейчас очень не помешал бы хороший маг. Мастер Лур как раз подошел бы.

– Я знаю дорогу, – оживился шут.

Очередная секретка оказалась недалеко. Не успела еще погоня, топая сапогами, ворваться в покинутую ими комнату, а шут уже отыскал нужное место. И даже сумел открыть секретную панель, чего варвар от него никак не ожидал.

Этот потайной ход оказался не в пример длиннее предыдущего, зато и ловушек в нем никаких не было. Или они их просто не заметили. Пришлось, правда, идти бесконечными лестницами, периодически выходя из тайного хода только затем, чтобы войти в новый. Варвара это бегание уже порядком утомило, хотелось выпить пива и чего-нибудь сжевать. Но едва он решил высказать свои мысли вслух, как шут резко остановился, обернувшись к нему. Лицо его было красным, волосы всклочены.

– Мы пришли, – коротко сообщил он.

Когда позади рухнула плита, Таль перепугался до полусмерти. Все, путь обратно закрыт, теперь либо они победят Сугудая, либо погибнут. На миг ему стало не по себе; впрочем, замешательство было недолгим. Как раз до того момента, пока впереди не раздался хриплый смешок.

«Сугудай!» – молнией мелькнула мысль и тут же исчезла, когда он разглядел лицо противника (а кем еще может быть человек, пытавшийся обрушить на них плиту?). Вот уж кого он не ожидал здесь встретить!

– Ну привет, – ухмыльнулся Донован, сжимая в руке короткий посох. – Вот и свиделись. Пора платить по старым счетам, дружок.

Таль внутренне сжался. Особым чутьем, присущим всем магам, он чувствовал огромную Силу, наполнявшую бывшего однокашника. Силу, которой ему нечего было противопоставить.

Донован медленно развел руки… Боресвет с рычанием бросился на него, но отлетел, отброшенный молнией из посоха. Приглушенно ругаясь, поднялся на ноги. Таль, опомнившись, поставил щит, и весьма вовремя. Вылетевшее из рук Донована ослепительно-синее лезвие тонко взвизгнуло, рассеявшись мелкой пылью. Ученик Сугудая грязно выругался, начиная плести новое заклинание.

Свистнул нож, брошенный Лани. Цели он, разумеется, не достиг – Донован прежде всего позаботился о собственной защите. Или за него позаботился Сугудай, теперь это было уже совершенно неважно.

Принц, не обращая внимания на развернувшееся сражение, изучал планы. На брошенный Донованом фаербол Орье также не прореагировал. Огненный шар разлетелся брызгами искр; Ларгета ощутимо качнуло. Даже с учетом подпитки от магической линии, удар был для него слишком силен.

– Ну как? – издевательски рассмеялся Донован. – Добавить? Кстати, когда ты успел стать таким крутым?

– Да уж не занимая Силу у узурпатора, – язвительно бросил Таль. Он напряженно пытался вспомнить заклинание молнии, но неожиданно для себя обнаружил, что напрочь его забыл. В самое неподходящее для этого время. Кровь Титанов, она, конечно, штука полезная, но слишком уж непредсказуемая.

Донован со злорадной улыбкой развел руки, читая новое заклинание, но в это время в дело вступил принц. Он хладнокровно сложил планы дворца, подошел к стене и нажал на второй слева камень. Упавшая с потолка плита расплющила Донована вместе с его магией и заемной силой. Защита сработать и не подумала – видимо, тот, кто ее ставил, на падающие с потолка плиты не рассчитывал. Дескать, обойдется, не каждый же день они падают.

– И это ученик? – подивился Боресвет. – В натуре, колдун силен, если у него ученички тут такие фейерверки зажигают!

– Был ученик, – поправил его Таль. – Теперь – нет.

– Провалил последний экзамен, – согласился принц.

Лани посмотрела на него расширенными от ужаса глазами, потом перевела взгляд на плиту. Ничего себе выпускные экзамены у учеников магов!

Принц уверенно прошел дальше, потайной ход закончился тупиком. Легкое движение руки (Таль даже не рассмотрел, что его высочество сделал) – и казавшаяся монолитной стена бесшумно отъехала в сторону.

Орье первым шагнул в открывшийся проем. Таль последовал за ним, зажмурясь от непривычно яркого света.

– Доброй ночи, ваше высочество, – услышал он вкрадчивый приятный баритон. – Рад встретить вас снова.

Лемур уверенно открыл потайную дверь. Чувствовалось, что в казематах он бывал уже не раз. С какой именно целью, варвар уточнить не успел – шут уже скользнул за дверь.

К сожалению, снаружи упомянутая два раза дверь со стороны каземата выглядела как огромный щит. Недостаточно, впрочем, большой, чтобы спокойно впустить варвара в полный рост. Нанок в очередной раз разбил лоб, помянул Беодла и плюхнулся на пятую точку. Мало того что эти идиоты сделали дверь в виде щита, они этот самый щит подвесили мало не под потолок!

Когда ему на спину спрыгнул Мастер Коэто, варвар окончательно понял, что жизнь не удалась. Бол оказался более ловок, всего лишь наступив Наноку на пальцы руки. К сожалению, именно той, что сжимала топор.

Варвар немедленно взвыл. Бол вежливо извинился.

– Хозяин, он мне рукоять испачкал, – немедленно пожаловалась секира.

– Заткнись! – прорычал варвар.

Секира послушно заткнулась.

К ним уже бежала тюремная стража. В немалом, прямо скажем, количестве. Однако воины из тюремщиков были даже не плохие, а просто никакие, что в общем-то вполне объяснимо.

К сожалению, в компании с никакими тюремными стражниками обретался еще и маг. Средних лет лысоватый мужчина в мантии сразу начал что-то неразборчиво бормотать, пока Мастер Коэто разбирался с противниками, а варвар, ругаясь, поднимался с пола.

Бол оборвал его заклятие на полуслове, шарахнув огненной «Стрелкой». В чем преимущество простых заклинаний – времени требуют немного. Обожженный маг взвыл и запнулся. Пары секунд, пока он приходил в себя, Наноку хватило. Рывком вскочив на ноги, он бросился к магу, игнорируя остальных противников. Маг, начавший уже было читать заклинание вторично, запнулся снова, на сей раз от страха. Новой попытки не последовало, секира снесла ему голову с первого удара.

– Давно бы так, – удовлетворенно заметила Томагавка.

Мастер Коэто на пару с шутом добивали последних тюремщиков. Тем некуда даже было бежать – между ними и дверью уютно расположился варвар с блестящей секирой. Поэтому дрались стражи как загнанные в угол крысы, обреченно и беспощадно. И Лемур и даже Мастер Коэто получили по паре легких ран, прежде чем Нанок ураганом ворвался в тыл противнику, производя сокрушающий урон. В считаные секунды со стражей было покончено.

– По-моему, нас здесь не любят, – пожаловался шут, зажимая ладонью резаную рану.

– Им же хуже, – пожал плечами Мастер Коэто.

Новую волну стражей они встретили непосредственно в тюремном коридоре. На сей раз нападавших было поменьше и никого отдаленно похожего на мага с ними не было. Зато были лучники, немедленно избравшие мишенью Мастера Коэто. Две стрелы тот легко отразил неуловимо быстрыми взмахами меча, третья прошла мимо. А потом Нанок прорвался сквозь строй алебардистов, дотянувшись до стрелков. В прорыв тут же устремился Мастер Коэто, Лемур прикрывал ему спину. Бол, израсходовавший весь запас магической энергии, в бой не вступал, ограничившись подбадривающими криками.

Впрочем, его участие не очень-то и требовалось. Стражники были просто сметены. Варвар и на этот раз ударил сзади, и оказалось, что алебарды – оружие страшно громоздкое и неудобное. Возможно, даже голыми руками они нанесли бы больше вреда.

– Сдаюсь! – заверещал тонким голосом один из тюремщиков. В отличие от прочих, вооружен он был коротким мечом и являлся, по-видимому, старшим. Глядя на него, остальные недобитки сразу вспомнили, что тюремщики героями быть не могут по определению.

– Говори, – голос Коэто мог соперничать со льдом в иных параметрах, – где сидит маг, которого зовут Мастер Лур?

– Я не знаю. – Тюремщик пытался съежиться до размеров хорошо откормленной крысы, но мешал пивной животик, в просторечии именуемый пузом. – У нас много магов… по именам не знаю.

– Тогда показывай всех, – решительно заявил Мастер Коэто.

Осмотр всех пленных магов (а их оказалось немало) занял довольно много времени. Пока тюремщик звенел ключами, выпуская страдальцев на волю (хотя варвар и не считал тюремный коридор даже жалким подобием пресловутой воли), Мастер Коэто составлял в уме диспозицию на случай поспешного отступления. Которое тот же варвар иначе как бегством не именовал. Из-за ограниченного словарного запаса, разумеется.

На магов было страшно смотреть. Изможденные, оборванные, с погасшими глазами, они боялись даже выходить из камер. Бол с ужасом осознал, что в них не осталось ни капли Силы. На минуту он даже засомневался, а были ли они вообще магами хоть когда-то. Может, просто людей отлавливали наобум, как в «Петушиный час» в Ледании?

Но эта мысль угасла сразу же. Потому что он увидел Учителя.

Глаза у Мастера Лура не были ни пустыми, ни мертвыми, Сугудай еще не успел его сломить. Но вот Сила… ее у Учителя больше не было. Ушла полностью, до последней мельчайшей искорки. Маг, лишенный Силы… более страшную вещь трудно себе представить. Бола затрясло, мелкая дрожь пробрала до самых кончиков пальцев.

Учитель обнялся с Мастером Коэто, что-то сказал ему, хлопнул по плечу. Обменялся рукопожатием с варваром, раскланялся с Лемуром.

Сам не понимая, на каком он свете, Бол поклонился Учителю, что-то сказал, избегая смотреть ему в глаза. Мастер что-то ответил, за что-то пожурил. Бол не воспринимал смысла слов. В голове звенела одна-единственная мысль, затмившая собой целый мир: как Творец мог допустить такое?!!

– Мастер, нам необходима помощь сильного мага, – негромко сказал Мастер Коэто, и это была первая фраза, которая дошла до сознания Бола. – Наши друзья в опасности. В том числе и ваш любимый ученик, Таль. Надо помочь им против Сугудая.

При имени колдуна в глазах Учителя на миг плеснулся ужас, сменившись холодной решимостью. Мастер Лур выпрямился во весь рост, сжал кулаки.

– Я больше не маг, друг мой, – мягко сказал он. – Поэтому одолжи-ка мне один меч.

– Не маг? – Бол впервые увидел Мастера Коэто, лишенного всегдашней невозмутимости. – А кто же тогда? Я ничего не понимаю, Мастер!

– Человек, Коэто. Просто человек. Пойдем, поищем Сугудая. У нас обоих к нему изрядный счет. Как и у тебя, Нанок. А вот ты, ученик, быстренько выбирайся из дворца.

– Никуда я не пойду, Учитель, – тихо ответил Бол, в первый раз поднимая на него глаза. – У меня к Сугудаю счет поболее… за то, что он сделал с вами!

Взгляд Учителя стал пронзительным, но Бол встретил его уверенно, не отведя глаз. И Учитель, коротко вздохнув, сказал:

– Что ж, ты теперь вправе выбирать свой путь сам. Пошли, надеюсь, мы сумеем помочь Ларгету и его друзьям. Или хотя бы отомстить за них.

– Не отомстить, – мягко поправил Мастер Коэто. – А остановить воплощение зла.

– Брось, – поморщился бывший маг. – Какое он, к блину, воплощение зла? Дорвавшийся до Силы и власти неудачник. Его и ненавидеть-то не получается, смешон и нелеп… презрение пополам с отвращением, не более того.

– У меня получится, – вроде бы спокойно сказал Мастер Коэто, но Учитель вздрогнул от его слов, как от удара бича.

Таль прищурил глаза, силясь разглядеть Сугудая. Из-за резкой смены освещения он наполовину ослеп и никак не мог адаптироваться. Мелькнула мысль, что, пока он щурится и трет глаза, их совершенно спокойно прикончат. Не особо при этом и напрягаясь. Но Сугудай отчего-то не торопился с расправой, чувствуя себя, видимо, в полной безопасности.

– Что же вы, ваше высочество, уехали, не попрощавшись даже? – укоризненно произнес маг. – И на похороны отца явиться не соизволили. Нехорошо, право слово. Порядочные принцы так не поступают.

– А что, двойные похороны вам бы больше понравились? – звенящим от ярости голосом отозвался принц.

– Ясное дело, – доброжелательно откликнулся Сугудай. – Затрат меньше, на похороны-то. Остальные тела можно просто в подземелье скинуть, там найдется кому о них позаботиться. А принца хоронить полагается пышно. Иначе потом от самозванцев отбоя не будет. К чему нам, монархам, лишние сложности?

Его высочество ответил грязным ругательством, совсем не королевским. Но для кандидата в покойники вполне приемлемым. Сугудай, впрочем, остался невозмутим. Должно быть, поведение принца соответствовало его эстетическим требованиям к будущим жертвам.

– Может, ему башку, в натуре, оторвать? – неуверенно предложил Боресвет. Уверенность мага его как-то обескураживала, охлаждала боевой пыл.

– А может, в натуре, тебе лучше заткнуться и со вкусом прожить последние несколько минут? – в тон ему ответил Сугудай и ухмыльнулся.

– Скажите, а зачем вам все это? Корона, власть? – неожиданно спросила Лани.

– Красивая девушка, – одобрительно заметил Сугудай. – Тебе я мог бы найти лучшее применение, чем остальным. Давай договоримся: ты ведешь себя послушно, не задаешь глупых вопросов, а я не скармливаю тебя моим зверушкам. По рукам?

– А что, ваши зверушки еще страшнее вас? – дерзко спросила Лани.

– Нет, конечно, – серьезно ответил Сугудай. – Самый страшный зверь – это человек. А самый страшный человек для вас – я. Потому что я для вас – воплощение смерти.

– Неужели смерть такая смешная штука? – негромко пробормотал Таль, но Сугудай услышал и бросил на него быстрый пронзительный взгляд.

– Скоро она перестанет быть такой уж смешной, – посулил он. – Кто это тут у нас старших перебивает? Ученик, конечно. Кому ж еще быть. Из школы Мастера Лура? Плохо ваш Учитель молодежь воспитывает. В мое время ученики по струнке ходили, слова лишнего сказать не смели.

– Вот и выросло из них… вроде вас, – храбро сказал Таль. Внутри его колотило от испуга и возбуждения, ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы это не заметил маг.

– Хамишь, дружочек. – Голос мага стал ласковым до приторности, и это пугало. – Недолго тебе осталось, ладно уж, похами напоследок. Силы в тебе пока немного, но кровь Титанов – сама по себе Сила. Лишней не будет.

Таль спешно поискал внутренним зрением волшебную линию и тут же ее обнаружил. По слухам, дворец этот сооружал сам легендарный Квармол, в котором тоже текла кровь Титанов. Может, и он черпал энергию непосредственно из линии, а заклинания свои знаменитые составлял для учеников и последователей?

Сугудай его действий не заметил, да и не мог заметить. Видеть магическую линию, как говорил Учитель, дано было немногим.

– Вообще-то я мог бы каждому из вас найти применение, – вещал Сугудай, задумчиво изучая неудавшихся заговорщиков. – Кроме, конечно, его высочества. Он-то здесь точно лишний. Без обид, сударь мой, – сами посудите, к чему мне еще один претендент на престол? А наследник тем более не нужен, я умирать не собираюсь. Так что простите уж короля, вы, сударь, в этом мире лишний. А вот воин мне бы пригодился. Как вы, богатырь, к магам относитесь?

– Убивательски, – мрачно ответил Боресвет.

– И прекрасно! Вы не представляете даже, сколько магов на свете нуждаются в вашем искреннем внимании! А я бы уж поспособствовал – и деньгами, и артефактами.

Боресвет красочно объяснил, где место предложенным артефактам. Подумав, он определил место и для денег.

– Что ж вы, батенька, с деньгами-то так? – искренне огорчился колдун. – Нерачительно, право слово. Ну нет так нет, насильно свят не будешь. А ты, молодой ученик? Твой Учитель больше обучать не сможет. Обучалка – ха-ха! – сломалась…

– Он мертв? – Таль подался вперед, сжимая кулаки. Сила бурлила в нем, рвалась через край. Сугудай это почувствовал сразу.

– Ого, а птенчик-то силен! Надо же, впервые ошибся. Нет, раздумал я тебя в ученички брать. Старших не уважаешь, хамишь опять же…

Таль без предупреждения нанес удар. Воздух зазвенел серебряными колокольцами, молнии с шипением ударили в грудь мага. Ослепительная вспышка разогнала полумрак зала. Сугудай, схватившись за прожженную грудь, с предсмертным хрипом оседал на пол.

– Вот и все, – ошеломленно сказал принц. – Не понимаю: маг такой мощи, шутя побеждающий Мастеров, пал от руки ученика. Ждали упорной борьбы, а получилась легкая прогулка… Как-то даже разочаровывает…

Вообще-то принцев обрывать не полагается. Но деревенская девчонка этикету не обучалась. С визгом она бросилась к Талю и повисла у него на груди. Боресвет весело хохотал, потрясая мечом. Принц радостно улыбнулся и хлопнул его по спине от избытка чувств.

– Не, а пальцы гнул, в натуре! Я, типа, самый крутой, всех на раз сделаю! Одним пинком закопаю! А сам от одной молнии копыта откинул. Никогда мажорам этим не доверял, будь они хоть трижды волхвы!

– Я прикажу сжечь тело узурпатора, а пепел развеять по ветру, – сообщил принц.

– Нет, ну это уж слишком. Имейте совесть, ваше высочество! Пепел по ветру – это же неблагородно. Я ведь король все-таки, а вы – по ветру!

Таль похолодел от ужаса. Сугудай стоял на прежнем месте, ехидно улыбаясь. Удар молнии не оставил на его одежде ни пятнышка. Падение, смерть – это была лишь иллюзия, игра кошки с мышкой, сытой и довольной кошки с насмерть перепуганным, загнанным в угол мышонком. Конечно же он предварительно увешался защитными заклятиями!

– Никак снова загрустили? – рассмеялся Сугудай.

По его зову в комнату ворвался прямо из стены щенок тьмы.

– Ник, фас! – закричала Лани, и щенок мгновенно бросился на Сугудая.

Улыбка сразу слетела с его лица, он взмахнул посохом, отбрасывая собаку. Боресвет беззвучно подкатился под ноги магу, но сразу же откатился обратно, подобно национальному голуньскому герою по имени Колобок. Лани метнула нож – рикошет от невидимой стены, окружавшей мага, едва не оставил Таля без особо важного уха. Щенок тьмы раз за разом бросался на Сугудая, не в силах проломить сотканное им заклинание.

– Магия на таких вот тварей не действует, – доверительно сообщил им колдун. – Но она действует на меня. Убить болонку тьмы магией я не могу, но мне это и не нужно. Меня она прекрасно защитит, а насчет зверя…

Он неторопливо прочел заклинание, и щенок с испуганным визгом оказался в клетке из прозрачного металла. Который, по-видимому, причинял ему боль при касании.

– Так на чем мы остановились? – продолжил Сугудай как ни в чем не бывало. – Ах да, на моей смерти. Должен сказать, молодой человек, что меня обычной молнией не убьешь. Хотя, должен признать, тебя я недооценил. Уровень бакалавра, а то и Мастера. Хм, кровь Титанов… Надо будет поэкспериментировать с ней…

– А где же твоя смерть, Кощей? – полюбопытствовал Боресвет.

Сугудай его презрительно игнорировал, насмешливо глядя в глаза Ларгету.

Таль с усилием выпрямился. Да, он через несколько минут предстанет перед Творцом, но разве же это повод дарить врагу радость? Сугудай не увидит его страха, не заставит его покорно преклонить голову. Если он и впрямь потомок Титанов – надо быть достойным своих предков. А если нет – тем более.

– У меня день рождения, – изрек он, немало озадачив Сугудая. – Сделай мне подарок, сдохни побыстрее. И желательно сам, без моей помощи.

Он засмеялся, хрипло и весело, заставив колдуна сбросить маску добродушия. Сугудай зло ощерился, попытался что-то сказать, но не успел. Из вытянутой руки Таля извергся поток сияющих синих молний, мгновенно заливших огнем всю комнату.

Боресвет прикрыл глаза рукой, Лани, не обращая внимания на смертоносный ливень, пыталась освободить жалобно визжащего щенка из клетки. Принц застыл в напряжении, глядя на схватку. Ведь в ней разыгрывалось что-то гораздо более важное, чем просто их жизни. Судьба Квармола, благословенного королевства.

– Вроде теперь моя очередь? – насмешливо осведомился Сугудай, до отвращения живой и веселый. Комната его превратилась в руины, но колдуна это ничуть не расстроило. Надо будет, отстроит все заново. А не надо – другую выберет.

Колдун плавно пропел свое заклинание. Таль быстро поставил не раз выручавший его щит, прикрывая себя и своих спутников. Очень вовремя. Последовавший удар едва не прикончил Ларгета, с силой припечатав к полу.

Сквозь кровавый туман в голове Таль увидел приближающегося Сугудая. Он перевернулся на бок, с трудом перевел себя в сидячее положение. Закашлялся, захлебываясь собственной кровью. Сугудай стоял над ним, ласково улыбаясь:

– Ну что, наследник Титанов, пора заканчивать эту игру?

Ларгет понимал, что надо защищаться, но ни одного заклинания в голову не приходило. Удар об пол, казалось, выбил из него все мысли и знания. Колдун, все так же улыбаясь, начал читать свое заклинание. Не торопясь, с этакой ленцой. Мышонок прижат лапой, осталось его придушить и слопать. На завтрак или на обед – как получится.

Пришедшее внезапно на ум заклинание Таль начал читать не раздумывая. То самое, которое Мастер Лур показывал им последним. «Малое отталкивающее Эленаара». «Возьми себе», как называл его Бол. Вспомнилось оно потому, что слова и жесты Сугудая сильно напоминали именно это заклинание. Таль торопился, не думая даже, что его чары хоть в чем-то помогут. Просто обидно уходить из жизни, не плюнув хотя бы напоследок в лицо врагу.

Они закончили свои заклинания почти одновременно, может быть, Таль успел на долю секунды раньше, вложив в заклятие всю энергию, до которой мог дотянуться. У обоих чары обошлись без внешних эффектов. Какое-то мгновение оба мага пялились друг на друга, потом Сугудай вдруг истошно завыл. Таль физически чувствовал, как из него утекает чудовищная, годами накопленная Сила. Украденная Сила, если уж быть точным. Таль приподнял голову и хрипло рассмеялся. Он разгадал загадку Сугудая. Никакой он не великий маг, не Гроссмейстер и не Мастер даже. Ученик-недоучка, перепутавший в простейшем заклятии слова и жесты. В простейшем заклятии первого уровня. В «Малом отталкивающем Эленаара».

Заклятие первого уровня не может быть остановлено защитой более высокого ранга. Ни Мастером, ни Гроссмейстером. Только другими чарами первого уровня.

Например, правильно, без ошибок прочитанным «Малым отталкивающим Эленаара»…

Эпилог

I

Они шли по дворцу, и все гвардейцы уступали им дорогу. Может быть, из уважения к особе королевской крови, тащившей на своем монаршем плече обессиленного Таля. А может, из-за окровавленной головы Сугудая, которой размахивал Боресвет. Так или иначе, дорогу им заступать никто не рискнул, понимая, что собственная голова может столь же легко расстаться с телом. Либо по приказу принца, либо по воле меча гардарикца.

Друзей они встретили недалеко от Тронного зала. Варвар с завистью посмотрел на Боресвета и попросил уступить ему ценный трофей. Для коллекции, как он объяснил (Таль даже и не предполагал, что Нанок знает это слово). Боресвет наотрез отказался, сообщив, что он эту башку, в натуре, над кроватью повесит. Под стеклом. И что варвар мог бы сам разжиться подобной безделушкой, если б пошел с ними.

Нанок обиделся. Сообщив Боресвету все, что о нем думает, он добавил, что почти в одиночку освободил Мастера Лура, только вот Мастер этот отчего-то отказывается предоставить для его коллекции аналогичный трофей. Мастер Лур кивком головы подтвердил свое явное несогласие расставаться со столь важной для бывшего мага частью тела.

– Да ладно, Хозяин, еще настрогаем себе трофеев, – жизнерадостно заметила секира, выразив при этом сожаление, что она в процессе не поучаствовала.

Учитель тут же отодвинул принца в сторону, обнял Таля за плечи.

– Рад видеть тебя живым, ученик, – с напускной строгостью сказал он. – Что это ты раскис? А ну живо приди в себя! Разве я не учил тебя медитации?

– Вы забыли объяснить, как заниматься ею на ходу, – через силу улыбнулся Таль.

– Как только выясню – объясню, – усмехнулся Учитель.

Давно замечено, что забота и участие близкого человека придает сил. Магических в том числе. Таль заметно ожил и даже попытался идти самостоятельно. Получилось не очень, но сама попытка, безусловно, заслуживала уважения.

– Я боялся, – тихо сказал Ларгет. – Боялся, что мы опоздаем. Что придем, победим… а вы уже мертвы. Это страшно, когда опаздываешь…

– Ага, я в курсе, – усмехнулся Учитель. – Как в мое время говорили маги-студенты, «чтоб тебе сдать экзамены и повеситься».

– А почему сначала сдать экзамены? – нашел в себе силы удивиться Ларгет.

– А чтоб мучительней было, – охотно пояснил Учитель. – Ты не представляешь еще, что такое сессия для старших учеников…

Таль хихикнул, представив Бола болтающимся в петле. Почему-то в его видении он все равно продолжал жизнерадостно болтать. Вот уж из кого даже зомби получился бы на редкость говорливый.

– Как тебе удалось победить Сугудая? – помолчав, спросил Мастер Лур.

– «Малое отталкивающее Эленаара», – улыбнулся Таль. – Ваши уроки не прошли даром, Учитель. Это были единственные чары, что я смог вспомнить.

– Заклинание первого уровня? Нет, судьба все-таки любит посмеяться! Победить самого грозного колдуна со времен Квармола ученическим заклинанием! Что может быть забавнее? – расхохотался Мастер Лур.

– Оказаться в женской бане в одном белье, – подсказал ему Бол.

– Цыц, недоучка! Нет, ну какова ирония! Первый уровень!

– А знаете, что за чары он сам накладывал? – возбужденно спросил Таль. – Те же самые, только с ошибками. Не понимаю, как так могло случиться…

– Сугудай был учеником Эленаара, – пояснил Мастер Лур. – Наверное, он открыл свои грозные чары, напутав с наложением чар Эленаара. Воистину пример того, как нерадивый ученик может волей случая подняться на самую вершину…

– Учитель, а я – нерадивый ученик? – встрял неугомонный Бол.

– Более чем, – подтвердил Мастер Лур.

– Тогда для меня еще не все потеряно, – глубокомысленно изрек Бол. – Осталось только дождаться подходящего случая… Слушай, гоблин, ты не запомнил ту фичу, что толкал этот безголовый?

– Если запомнил – я собственной рукой отрежу тебе язык, – ледяным тоном сказал Учитель. – Эта мерзость должна покинуть мир… раз и навсегда.

– Запомнил? Да я в тот момент как меня зовут вспомнить не мог! – возмутился Таль.

– Это я как раз могу подсказать, – обрадовался Бол. – Зовут тебя – Харкул. Потому что ты – гоблин! Зеленый и страшный на рожу.

Учитель дал ему легкий подзатыльник.

– За что?! – возмущенно заголосил Бол.

– Для профилактики, – лаконично пояснил Мастер Лур.

– Где-то я уже слышал про эту самую профилактику, – недовольно заметил Бол, почесывая затылок и подозрительно косясь на Лани.

Та о чем-то расспрашивала варвара, периодически бросая на Ларгета взгляды, полные восхищения. Она мало что поняла в битве магов, но главное было очевидно – Сугудай проиграл. Потому что его голова болталась в руке Боресвета, а голова Таля оставалась на прежнем месте – у него на плечах. Так что вопрос о победителе не стоял.

Тронная зала встречала их истинно королевским великолепием. Горели все светильники, блистал позолотой королевский трон, толпы придворных склонились в раболепном поклоне. Откуда они узнали о том, что на трон будет примерена другая задница, уму непостижимо. Шут смотрел на растерянные заспанные физиономии и улыбался во все лицо. Какими они казались забавными, эти чванливые вельможи! С каким почтением взирают на принца и на его свиту! Даже на него, шута, которому раньше с удовольствием раздавали пинки и зуботычины. А сейчас только скажи – сапоги бросятся лизать наперегонки. Кстати… а ведь неплохая мысль. Сапоги-то совсем грязные…

Принц отделился от группы и медленно поднялся по ступенькам к трону. В поношенной куртке, испачканной грязью и кровью, с простым мечом на поясе, он нисколько не походил на пришедшего к власти короля. И тем не менее каждый в зале понимал, чувствовал сердцем, что трон занимает король. Истинный король.

II

Коронация – событие донельзя скучное. Особенно если тебе повезло родиться в Кассарадских горах. Пышные речи, чванливые морды придворных, велеречивые ораторы, превозносившие величие и мудрость свежеиспеченного короля. Ага, мудрость, Беодл его раздери! Хотя практической сметки ему не занимать. Помнится, когда в бытность еще бесхозным принцем приспичило ему в кусты, так за отсутствием подходящего лопуха прихватил его, Нанока, головной убор. А потом на возмущенный рев невозмутимо ответил, что «сие было использовано для нужд короны». Он, варвар, аж онемел от возмущения, да и окаменел вдобавок. Иначе башку бы открутил королю этому будущему, сейчас хрен бы он куда корону нацепил, раздери его Беодл еще раз.

Остальные получали от мероприятия возложения короны на так и не открученную башку искреннее удовольствие. Особенно шут: его почти величество, едва пристроил седалище на трон, объявил Лемура, во-первых, его светлостью, а во-вторых, пример-министром. Что это означает, Нанок так и не понял, но придворные просекли мгновенно и отодвинулись от бывшего шута в сторону, точно от фея какого. Он, варвар, тоже отодвинулся на всякий случай. Лемур и шутом-то был страшно язвительным, и никаких оснований полагать, что, став непонятным примером, он характер изменит к лучшему.

Лани и Бол наслаждались происходящим, купаясь в лучах славы. Все они, спутники нового короля, стояли за спинкой установленного на площади трона, и на них скрещивались взгляды многих тысяч людей. О них судачили ремесленники и домохозяйки, рыцари и маги – все, кто сегодня собрался на центральной площади Тарона. Ими восхищались, им завидовали.

А ему, варвару, было скучно и немного грустно. Сказка закончилась. Он был лишним в этом счастливом, ликующем мире. Коронация, раздача пряников (новому королю без раздачи пряников нельзя) – и все. Умерших не вернешь. Он, варвар, чувствовал себя потерянным в этой огромной толпе. Потерянным и страшно одиноким. Куда более одиноким, чем тогда, в лесу. Перед тем, как встретил Тилу…

На его плечо опустилась рука. Варвар дернулся, как от удара, резко обернулся. И встретился взглядом с Талем.

– Мы с тобой, – сказал тот, не обращая внимания на торжественную церемонию. – Мы по-прежнему с тобой, бродяга. Держись.

Варвар открыл рот для того, чтобы достойно ответить… и неожиданно заплакал. Не от боли и не от счастья. Просто от невозможности высказать словами то, что он сейчас чувствовал.

Кто сказал, что мужчины не плачут? Быть сильным – отнюдь не значит уметь скрывать свою слабость… Сильный и черствый – это ведь совсем разные вещи…

На другое плечо опустилась тонкая кисть Лани. Рыжеволосой ведьмы, которая только пауков одних и боялась.

– Мы с тобой, – тихо повторила она слова Таля. – Мы разделим твою печаль. Мы отгоним твое одиночество. Мы здесь, рядом…

– Это хорошо, – сквозь слезы, улыбнулся Нанок.

– Хозяин, давай башку кому-нибудь открутим? Или хочешь, я тебе сказку расскажу? Однажды некий принц вдруг стал королем…

– А некий шут – премьер-министром, – фыркнул, обернувшись, Лемур. – Что хнычешь, дубина кассарадская? Клянусь Беодлом, я не глядя поменялся бы с тобой местами. Орье этот… надо же так подставить ни в чем не повинного шута! Друг называется!

– Не буду я с тобой меняться, – пробурчал варвар. – Обманешь небось наивного человека из Кассарада. С вами, цивилизованными, ухо востро надо держать. И секиру наготове… иначе и уха этого самого лишишься…

– Да ладно, братан, не грузись, – заявил Боресвет. – Ну хочешь, я тебе, в натуре, башку колдовскую подарю? Вот принц наш корону сейчас напялит, отмечать пойдем… Давненько я не нажирался, если вдумчиво разобраться…

– Вроде позавчера пили на дне рождения? – недоуменно спросил бывший шут, загибая пальцы по дням. – Или позапозавчера? Что-то у меня с чувством времени неладно…

– Да это разве пьянка? – справедливо возмутился Боресвет. – Это так… разминка была. Я же до последнего момента все помню!

– Это до которого? – ехидно поинтересовалась Лани.

– Гм… а вот этого – не помню, – сознался воин, почесав в затылке.

Таль с удивлением обнаружил, что пожилой священник в мантии архиепископа прервал свою речь и теперь вся толпа слушает исключительно их разговор, затаив дыхание. Что и говорить, для простого люда беседа о пьянках куда ближе, чем непонятные слова о величии и справедливости. Не так уж далеко мы и ушли от варваров, подумал Таль.

– Если вы уже закончили, я хотел бы вернуться к своей коронации, – невозмутимо заметил все еще принц. – Разговоры о пьянках можно и отложить… до ближайшей пьянки хотя бы. И уж совсем не дело говорить о столь увлекательных вещах, когда будущий король изволит страдать под грузом будущей же короны.

Участникам беседы сразу стало стыдно, и они замолчали. Нанок чувствовал плечом плечо Таля и едва заметно улыбался. Парень прав. Он не один. А рядом с друзьями – какое может быть, к Беодлу, одиночество?

III

– Ты здорово вырос, ученик. – Голос Учителя был ласковым и каким-то печальным. – Я рад за тебя. Скажу по секрету, ты был самым лучшим, самым перспективным из моих учеников. Сделай так, чтобы ты пошел дальше своего Учителя. Я хочу гордиться тем, что ты стал лучше, сильнее, выше меня… Тем, что мои усилия не пропали даром.

– Так говорят только при прощании, – грустно заметил Таль. – Учитель… неужели это все? Неужели мы расстанемся?

– Да, Ларгет. Когда птице становится тесно в клетке, ее отпускают на волю. Ты перерос свою клетку, давно. Лети, мой птенец, расти, учись на свободе… а потом возвращайся. Взрослой, оперившейся, мудрой птицей – возвращайся. Если ты думаешь, что мне больше нечему тебя научить, то ты глубоко ошибаешься. Но сейчас для тебя важнее свобода, чем мертвые знания. Лети, мой птенец…

Таль отвернулся, не в силах сдержать слезы. Почему, ну почему прощаться так больно?

– И девчонку свою… не отпускай от себя.

– Она не моя, – автоматически поправил Ларгет.

– Твоя, твоя. Даже если ни ты, ни она об этом не подозреваете. Будь осторожнее с ней, малыш. Девушки вроде нее слишком уязвимы и ранимы…

Таль отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Раз уж Учитель начал говорить, как сутенер, имеющий два пальца с каждой небескорыстно снятой юбки… Воистину этот мир окончательно сошел с ума! Оставаясь при этом загадочным и манящим…

IV

А потом был бал по случаю коронации. Как было объявлено королем, бал-маскарад. Форма одежды – присутствует. Для дам возможны исключения.

Дамы радовали всех (кроме, само собой, других дам) красотой и изысканностью нарядов, кавалеры тоже бомжами не казались. Гремела музыка, слуги в ливреях разносили на подносах вино. Варвар с удовольствием осушил пару бокалов, потом завертел головой, делая попытку отыскать знакомое лицо.

Одно лицо обнаружилось довольно быстро. Единственное в зале, которое не было под маской. Собственно, потому бал и назывался маскарадным, что все были в масках и одеты непонятно во что. Кроме, конечно, варвара, который маскироваться нипочем не желал.

Лицо принадлежало королю. Король не имеет права носить маску, потому что он – лицо государства. Не годится государству прятать рыло под маской. Так варвару объяснил какой-то разряженный человек – к сожалению, Нанок не запомнил, как этот чудак назывался.

Варвар собрался было пообщаться с королем, но вокруг того образовалась такая толпа, что он плюнул и решил не идти.

Еще одного знакомого он опознал, несмотря на его необычный наряд. Да, нечасто такое увидишь – пример-министр в костюме… шута! Разноцветном, пестром наряде, а на голове – колпак с традиционными бубенчиками.

Роль свою его светлость отыгрывал великолепно – шутил, кривлялся, высмеивал тех, кто ближе стоит, приставал к дамам. В общем, вел себя, как самый настоящий шут, возможно, даже фасолевый. Или вовсе бобовый.

Нанок протолкался к нему через толпу ряженых.

– Здорово, Лемур, – поприветствовал он.

– Ну вот, меня даже первый встречный варвар опознал, – огорчился пример. – Неужели я так плохо замаскировался?

– Волосы рыжие у тебя одного, – хмыкнул варвар.

– А это не волосы! Это парик! – возмутился Лем.

– Зачем, к Беодлу, надевать парик под цвет волос? – не понял варвар.

– Эх, облом ты кассарадский! Что бы ты понимал! – в сердцах воскликнул шут, оставив варвара в непонятках.

– Хочу парик! – немедленно заявила секира.

– В сапог засуну! В семимильный! – пригрозил Нанок.

– Да засовывай, – согласилась секира. – Хоть какой-то прикид.

К ним подошла здоровенная мышь в человеческий рост и тщательно обнюхала варвара. Нанок опасливо отодвинулся. На этом маскараде не разберешь, то ли это человек переодетый, то ли недобитый сугудаевский монстр. По слухам, со смертью узурпатора его зверушки разбежались по дворцу, не дожидаясь, пока их перебьют. У кого-то из тварей вполне могло хватить наглости припереться на королевский бал.

– Привет, Нанок, – поздоровалась мышь голосом Таля. – Что, вино еще не все выпил?

– Здорово, малыш! – обрадовался варвар. – А что это ты в крысу переоделся?

– Не в крысу, а в мышонка, – оскорбился Таль.

– Ни хрена себе мышата пошли, – поразился варвар. – Упаси Беодл увидеть, как такой до крысы дорастет! А кошкам так вообще кошмары сниться начнут…

Ларгет ловко подхватил бокал с подноса проходящего мимо слуги.

– За удачу! – провозгласил он.

Нанок протянул руку за вторым бокалом, но Лемур оказался быстрее.

– За победу! – поддержал он.

Варвар обиженно засопел, оставшись без вина. Ни одного слуги в пределах видимости не наблюдалось. Словно специально сговорились с примером фасолевым оставить несчастного трезвого варвара без вина.

– О, вон Боресвет. – Лицо варвара внезапно озарила радостная улыбка.

Лемур и Таль, как по команде, повернулись в ту сторону, куда показывал палец Нанока. А когда повернулись обратно, с недоумением обнаружили, что их бокалы чудесным образом опустели. Довольный варвар вытер усы рукавом и умильно улыбнулся.

– Показалось, – пояснил он благодушно.

Лемур расхохотался.

– Место шута до сих пор вакантно, – заявил он. – Если надумаешь, могу дать тебе лучшие рекомендации. Как профессионал говорю, тебя ждет большое будущее.

– А то у вас своих дураков мало, – возразил Нанок, вызвав новый приступ хохота у отставного шута. – Плюнуть же некуда, в дурака попадешь.

И, словно в доказательство своих слов, он плюнул в сторону.

– А в рыло? – раздался возмущенный рев Боресвета. – Что за лажа, в натуре, шагу нельзя ступить, чтоб баклан какой слюни не распустил! Может, ты юродивый, в натуре? У них слюни изо всех щелей прут!

Лемур согнулся пополам, икая от смеха.

– Я это… не нарочно, – извинился варвар смущенно. – Просто плюнуть вдруг захотелось.

– Дык на пол надо, – посоветовал Боресвет.

– Да я туда и метил, – признался Нанок.

– Ладно, брателла, замяли. Снайпер из тебя не очень, – великодушно заявил Боресвет, подавая варвару руку. Конечно, ту же самую, которой перед этим стирал плевок.

– Здорово, крыс, – поздоровался он с Талем.

– Я не крыс, а мышонок, – обиженно заявил тот.

– Да хоть суслик, – отмахнулся русколанец. – Все равно грызун, в натуре. Так, а ты чего ржешь, тело? Ты теперь министр каких-то там премьер или кто, в натуре? Распорядился бы насчет вина, трубы ж горят. Вино – штука важная, в натуре, это тебе, братан, не театры какие… Давай, не валяй дурака, действуй.

– Вас с Наноком, пожалуй, поваляешь, – хмыкнул Лемур и испарился.

Какая-то девушка в костюме кошки подхватила мышонка под руку и увлекла в веселый танец. Таль усердно выполнял каждое па, стараясь не сильно сбиваться с ритма.

– И чего это ты в крысу вырядился? – поинтересовалась кошка голосом Лани. – Хорошо еще, хоть не в паука.

– Не в крысу, а в мышонка, – обиделся Таль. – Хотел в паука, ног не хватило. А ты для чего кошкой прикинулась?

– Чтобы ты знал свое место, – промурлыкала девушка.

– Знаешь, – серьезно сказал Таль. – Там, в покоях Сугудая… я чувствовал себя маленьким беззащитным мышонком в лапах сытой довольной кошки. Понятно, что сожрет, но непонятно когда. Противное ощущение…

– Я скажу когда, – пообещала Лани, ее глаза задорно блестели в прорезях маски. – И не надо мне тут сказки рассказывать. Что он показал, этот Сугудай? Сначала ты почти сжег его молниями, а когда он атаковал, ты его добил, вложив остаток сил в последний удар. Не прикидывайся неумехой, все равно не поверю.

Таль тоскливо вздохнул. Не хватало еще стать кумиром для взбалмошной девчонки. Нет, это, конечно, приятно… но ведь надоест быстро. А когда она еще разочаруется, то сделает из его жизни настоящий ад. С Блином и блинятами.

– Я не герой, – сообщил он грустно, но Лани его уже не слышала. Подхватив под руку варвара, она потащила его на новый танец.

Вы видели когда-нибудь танцующего варвара? Не пака или лепрекона, а именно варвара? Танцующий варвар – стихийное бедствие местного масштаба. Не смерч, конечно, и не пожар даже, но тем не менее. Вдобавок варвар, начисто лишенный чувства ритма и музыкального слуха. Те, кто не успевал отскочить с дороги, мигом оказывались на полу. Таль отскочить успел, отделавшись отдавленной ногой. Насвистывая проклятия, он вернулся к Боресвету.

Тот как раз распивал с Лемуром принесенную слугой бутылку вина.

– «Алая цикада», прямо из королевских подвалов, – похвастался Лем.

– Какого года? – тоном знатока поинтересовался Таль.

– А тебе не по фиг? Пей, чего дают, – предложил бывший шут и плеснул в бокал Таля немного нежно-рубиновой жидкости. – Сам подумай, будет ли король у себя в подвалах дрянь держать? Не эльфийское, конечно, и тем не менее вещь вполне достойная.

– На эльфийское пожлобился, – беззлобно заметил Боресвет, наполняя свой бокал.

– Лениво было искать, – сознался шут. – Сугудай в погребах все перестроил, ни блина не найдешь. Чуть ногу не сломал, пока эту бутыль отыскал…

– А что слугу не послал? – удивился Таль.

Лемур ошарашенно взглянул на него.

– Знаешь… просто не догадался, – сознался он. – Не привык еще…

К ним присоединились запыхавшиеся Нанок и Лани.

– Все туфли мне оттоптал, – возмущалась девушка. – Знаешь, сколько я за них отдала?

– Не надо было под ногами путаться, – пожал плечами варвар. – Не умеешь танцевать, нечего и пытаться.

– Если б я под ногами путалась, ты бы сейчас в гипсе ходил, – возмутилась Лани.

– А это что еще за фигня? – удивился варвар.

И, оставив задохнувшуюся от избытка возмущения девушку, повернулся к Боресвету.

– Я надеюсь, вы тут еще не все выжрали?

– Что значит мужчины! – Возмущение девушки прорвалось наружу. – Тут бал, танцы, красиво все… а они опять пьют! Все, с этого дня – здоровый образ жизни!

– Это какой такой здоровый? – подозрительно осведомился варвар.

– Без алкоголя! – отрезала Лани.

Боресвет поперхнулся вином, закашлялся.

– Не, ты, подруга, совсем с нарезки слетела, – заявил он. – Как же без него, родимого?

– Молча! – Возмущению Лани не было предела.

Таль благоразумно помалкивал, ожидая, когда гроза утихнет. Варвар же спокойно попивал вино. Что они там спорят, непонятно. Подумаешь, без алкоголя обойтись! Эка невидаль! Вот без вина было бы куда хуже…

Между тем праздник продолжался. Принц кружился в причудливом танце с какой-то девушкой в темно-синем платье и с неизменной маской на лице. Чем хорош маскарад – он почти уравнивает красавиц и уродин. Правда, изъяны фигуры все равно не скроешь, но у этой девушки их вроде бы не наблюдалось.

До Таля донесся голос Бола. Конечно, тот уже пытался склеить одну из девушек. А может, и всех сразу, Бол никогда не умел соизмерять свои желания с возможностями. Здоровенный мужик в маске огра наблюдал за Болом с каким-то жадным интересом. Ларгет скривился. И здесь эти! Любопытно, как этот мужик сумел увеличить свой рост до почти огрских размеров? Ходули, что ли, надел?

Дверь отворилась, и в залу вошел гоблин. У Таля глаза полезли на лоб. Нет, гоблином его, понятно, не удивишь, но как охрана-то его пропустила? Похоже, королевский двор следовало называть проходным.

Вообще-то гоблины изрядно друг на друга похожи. Но в том, что этого зовут Харкул, Таль нисколько не сомневался. Вот только как он сумел отмахать столько миль за такой короткий срок и не попасться никому на глаза?

– О, а вот и леший, – обрадовался Боресвет.

Меж тем Харкул явно пребывал в замешательстве. Экстравагантные костюмы гостей явно его смущали. Обведя зал ошалевшими глазами, гоблин углядел наконец бывшего принца и сразу прозеленел лицом. И тут же зашагал к нему, расталкивая локтями придворных. Переодетые в зайчиков гвардейцы с готовностью загородили ему дорогу. Гоблин оскалил клыки и схватился за ятаган. Гвардейцы потянулись было к мечам, но Орье решительно отодвинул их в сторону, поспешив навстречу нежданному гостю.

– Харкул? Какими судьбами?

– Моя решить пожрать на халяву, – пояснил гоблин, обводя голодными глазами зал.

Девушка, с которой танцевал принц, взвизгнула от восторга:

– Какой необычный костюм! Вылитый гоблин!

Харкул посмотрел на нее неодобрительно.

– Моя и есть гоблина, – заявил он.

– Он и впрямь гоблин, – то ли подтвердил, то ли перевел Орье.

Девушка взвизгнула от восторга вторично. Похоже, ей просто нравилось визжать по поводу и без оного.

– Настоящий? А он красивый!

Таль, с интересом смотревший на всю эту сцену, вполголоса выругался и налил себе еще вина. Видимо, все женщины были сумасшедшими. Только каждая по-своему.

– Здорово, леший! – Боресвет протолкался к гоблину сквозь толпу. – Бокал вина хочешь?

– Нет, – решительно отказался гоблин.

У Боресвета глаза полезли на лоб:

– Ты чего, зеленый? Сдурел, в натуре?

– Нет стакан, – пояснил Харкул. – Бутылку хотеть!

– Принесите ему бутылку, – распорядился король.

Сразу несколько слуг взапуски бросились исполнять его приказание.

– О! Гоблин! – К Харкулу подошел Бол. – Ты-то чего приперся, чудило зеленое?

Харкул оскалил клыки.

– Любопытно, – пояснил он.

Таль подошел и хлопнул гоблина по плечу.

– Дарова, шамана, – поприветствовал его Харкул. – Моя слыхать, ты теперь самая крутая шамана? Ты мочить другую крутую шаману и стать еще круче?

– Да повезло просто, – смущенно ответил Таль.

Гоблин недоверчиво покачал головой.

– Везет сильным, – объявил он. Больше сказать он ничего не успел – подскочившая девушка потащила его танцевать. Гоблин был настолько ошарашен, что даже не сопротивлялся.

Варвар меж тем почувствовал определенное неудобство. Вина было выпито уже немало, а никаких кустов в зале предусмотрено не было. Можно, конечно, выйти во двор, как он поступал на постоялых дворах и в кабаках, но у Нанока было сильное подозрение, что добежать он уже не успеет. Дворец – это ведь очень большой кабак…

– Слушай, будь другом, подержи секиру. – Варвар всунул в руки Болу Томагавку и стремглав выбежал из зала.

– Куда это он? – удивился Таль.

– По делам, – туманно пояснил Бол. Честно говоря, столь поспешное бегство Нанока его встревожило. Варвары беду чуют всегда, не иначе что-то страшное случится. От волнения он пролил вино на топор.

– Ты чего, совсем рехнулся? – возмутилась Томагавка. – Вытри немедленно! Я ведь заржавею! Вот и доверяй такому нужную и дорогую вещь!

– Прости, я сейчас вытру. – Бола переполняло раскаяние. – Где у меня тут носовой платок? В этом кармане… или в этом… О, вот он! Сейчас вытру!

– Не, подожди, – остановил его топор. – Какие странные ощущения, умм… знаешь, лучше полей меня еще этой интересной жидкостью…

Бол выплеснул на Томагавку остатки вина из бокала и жестом подозвал слугу с подносом.

– Дай-ка мне оба бокала. Для меня и моего друга.

Слуга без особого удивления протянул ему два бокала. Он, слуга, во дворце был чуть ли не с детства. Белой горячкой его точно не удивить.

– И бутылку принеси, – приказал Бол.

Слуга кивнул головой и неторопливо удалился. Надо сразу две захватить, подумал он, чтобы потом три раза не бегать.

– Пойдем-ка мы на балкон, – предложил Бол. – Там нам никто не помешает. Выпьем, закусим… а потом по девкам!

– Это так же хорошо, как вино? – осторожно спросил топор.

– Еще лучше, – убежденно ответил Бол.

– Ладно, – с сомнением сказала Томагавка. – Попробуем.

Они вышли на балкон. Шарахнулась с визгом полуодетая парочка.

– Чего это они? – удивился Бол.

– Не знаю, – пожала топорищем Томагавка. – Вы, люди, вообще странные какие-то…

Как обычно, бал не обошелся без скандала. Некий муж, естественно, ревнивый, как Блин, обнаружил законную супругу в полуодетом виде с полуодетым же господином. Скандал сопровождался пощечинами и вызовом неподобающим образом раздетого господина на поединок. Лепет супруги насчет маньяка с топором к сведению принят не был.

– Весело тут у вас, – заметил Боресвет одобрительно.

Господина, нарушившего указ короля о форме одежды на балу, вывели из зала. Дама осталась, приведя наряд в порядок.

– Весело, – согласился гоблин. – А огр зачем тут есть?

– Дык он вроде пить, а не есть? – не понял Боресвет.

– Зачем он тут быть? – поправился Харкул.

– Дык это ж прикид маскарадный, – пояснил Боресвет недогадливому лешему. – На самом деле он человек, понял? А огром, в натуре, только прикидывается.

– Хорошо прикидываться, – одобрил гоблин. – Он и пахнуть, как огр.

– Ну чего пристали? – возмутился ряженый огром. – Да, я настоящий огр – вам-то что до того? Неужели порядочный огр не может иной раз выпить и закусить?

– Дык вы же, в натуре, человечиной закусываете, – возмутился Боресвет.

– Не всегда, – начал оправдываться огр. – Иногда гоблинов жрать приходится…

Харкул зарычал и оскалил клыки. Огр потянулся к булаве.

– Оставь пацана, в натуре, – посоветовал Боресвет. – Пусть хоть раз погуляет по-человечески! Скучно же децил в пещере жить и кости глодать…

– Ясен пень, – согласился огр. – Особенно если кости старые…

– Бола не видели? – поинтересовался Таль.

– Нет, пропал куда-то. – Боресвет поозирался по сторонам, но Бола не заметил. – Блин, и варвар, в натуре, свалил. Ладно, пока король здесь, нас в шею не попрут…

С этими словами он приложился к бокалу.

Когда варвар вернулся в зал, довольный и посвежевший, Бола он нигде не увидел. Нехорошие подозрения заставили его обеспокоиться. Нет, вряд ли, конечно, парень украл Томагавку, но мог потерять (он же легкомысленный, Бол этот, в башке не ветер даже, а ураган) и теперь скрывается от укоризненного взгляда разгневанного варвара.

Он увидел бывшего шута и поторопился его допросить:

– Слушай, пример, ты это… Бола не видел?

– Видел, и неоднократно, – обрадовался Лемур. – Вот сидим мы на последнем привале, вижу – Бол идет. Я ему – как настроение, не трусишь ли? А он мне – да пошел ты в задницу, достал, блин. А я ему – в такую даль да без хлеба? А он мне…

– Да нет, сейчас вот – не видел?

– Дай-ка вспомнить… Нет. Прямо сейчас я тебя вижу. Не могу сказать, кстати, что особо этому рад, но нам, министрам, с какими только отвергами общаться не приходится…

– Тьфу на тебя, – разозлился варвар. – Как был шутом, так и остался!

С этими словами он оставил Лемура и дободался до Таля. Но тот тоже о судьбе Бола и топора осведомлен не был.

– А еще колдун, Беодл тебя забери, – окончательно расстроился варвар.

Лани оказалась более осведомленной и рассказала ему о скандале. Вроде бы во дворце объявился некий маньяк с топором. Все дамы сгорают от любопытства, кто он такой и какой у него… топор. Почему маньяк этот у нее ассоциировался с Болом, внятно объяснить она не смогла, но варвар прекрасно ее понял. Если с топором – наверняка Бол. Кому ж еще быть?

Докопавшись до той дамы, на которую Лани благовоспитанно указала пальцем, варвар тут же получил крайне важные для него сведения. Что он красивый, сильный и мужественный, а вот муж у нее – полное дерьмо и безосновательно ревнует к каждому гобелену. Что жить с ним практически невозможно и она, дама, готова утопиться в ближайшем водоеме, если таковой вдруг случайно отыщется в этой зале.

Нанок, как-то сразу забыв о любимом топоре, предложил поискать водоем вместе. А еще лучше – утопиться в бутылке вина, которая не в пример ближе и доступнее. Дама заявила, что ей абсолютно по фигу, где топиться, и если сильный и мужественный варвар… простите, не знаю, как по имени… составит ей компанию, то…

Как раз в этот момент появилось полное дерьмо, то есть муж. Есть у некоторых мужей такая неприятная особенность – появляться не вовремя и не к месту. Подошедший господин поинтересовался у Нанока, что тому, собственно, надо. На что получил честный и правдивый ответ, что от господина Наноку не нужно ничего, кроме его отсутствия. Господин побагровел на физиономию и стал повышать голос. Нанок, как у варваров принято, послал его на подальше и напряг бицепсы, остро сожалея об отсутствии топора. Добавив притом, что встревать в чужой разговор некультурно, и он, варвар, сейчас это обстоятельно докажет.

Господин сразу поскучнел и ответил, что есть же законы, король, в конце концов. Что он всех наглых варваров по судам затаскает, чтоб другим наглым и варварам неповадно было. Что он у него кровью на каторге умоется… Дальше Нанок слушать не стал, а просто влепил господину в зубы от всей щедрой варварской души. После чего господин лишился дара речи и сознания, растянувшись на полу.

Тут дама повела себя неадекватно. Что такое «неадекватно», варвар не знал, но ему объяснили. Что он, во-первых, грубая скотина, во-вторых, бесчувственный мужлан, а в третьих, наглое животное, которое почти что убило замечательного человека, которого она, дама, любит до безумия. А всяких там варваров ненавидит всеми фибрами души и прочими частями тела. И что все мужики – вообще козлы по определению и от женщин им надо только одного. Правда, она, дама, не знает точно, чего именно.

Нанок выругался, плюнул на пол (предварительно убедившись, что Боресвета поблизости не наблюдается) и пошел на балкон.

Он понял, что находится на верном пути через минуту. Когда заслышал голоса Бола и Томагавки. Оба, поминутно фальшивя и перевирая слова, пели гимн Квармола. Варвар с минуту послушал, вздохнул и принялся подпевать…

Когда перепуганных гостей удалось успокоить, король клятвенно уверил их, что такого больше не повторится. Нет, то, что они слышали, это не сигнал тревоги. И не трубы Страшного суда, вы, сударыня, не правы. Просто человеку захотелось спеть, а он не умеет. Каждый из нас чего-нибудь не умеет, сударь. Вот вы, к примеру, думать. А варвар – петь. Надо быть снисходительным не только к собственным недостаткам. Да, сударыня, я даю вам королевское слово, что это больше не повторится. Да, сударь, я обещаю, что этих звуков вы не услышите до самой смерти, которая наступит куда быстрее, если вы не перестанете сомневаться в обещаниях собственного короля. Можно позвать стражу, она объяснит популярнее.

– Нанок, у меня к тебе убедительная просьба, – сказал он, когда подданные успокоились и вернулись к своим обязанностям, то есть продолжили веселиться. – Не пой хотя бы сегодня, хорошо? А то у меня все подданные в Леданию сбегут…

– У меня хороший голос, – обиделся варвар.

– Это да, – согласился король. – Если б еще и слух был… Просто не пой сегодня, хорошо? Я тебя прошу.

– Ладно уж, – великодушно согласился варвар. – Только ради тебя.

– Надо говорить: «Как вашему свежекоронованному величеству угодно», – нравоучительно заметил Лемур. – Хотя и варвар в чем-то прав. Вот она, тирания в чистом виде! Наступать песне на горло, затыкать рот свободному человеку. Ты ведь свободный человек?

– Да вроде пока не женат, – пробурчал варвар.

Он погладил Томагавку.

– Ох, Хозяин! Я прусь! – томно протянула секира. – А ну налей еще, жизнь, она же того… коротка! А истина, она… блин, не помню где. В общем – выпьем!

– Это ты, гад, мой топор споил?! – вызверился варвар на Бола.

– Такой кого хочешь споит, – согласился Лемур.

– Слушай, – возмутился Бол. – У бедного топора и так в жизни радостей мало! Ты сам-то вино с удовольствием хлещешь! А несчастной железке ни капли не налил! Жадина!

Варвар стушевался. В чем-то парень прав. Не умеет он, Нанок, об оружии заботиться. Вытереть там, поточить, а вот вина налить – и впрямь не догадался. Наверное, потому что самому всегда не хватало.

– Ладно, замяли, – пробормотал он, пытаясь скрыть смущение. – Только ты того… не того. Беодл его знает, как он к спиртному. Вдруг сопьется на фиг? Человека колдун закодировать может – а секиру?

– А секиру – кузнец, – авторитетно пояснил Бол. – Пригрозишь перековать на орало какое – тут же в завязку уйдет. Оралом быть никому не охота…

– Орало у него и так ничего, – возразил варвар. – Вон как песни горланил!

Бал продолжался. Играли музыканты, кувыркались шуты под рукоплескания зрителей. Гостей регулярно обносили спиртным и закуской. Танцующие пары весело кружились под музыку. Варвар читал нотацию секире о вреде пьянства. Лани и шут с интересом внимали этой мудрой, поучительной речи. Девушка порой вставляла свои комментарии на ту же тему.

Харкул и Боресвет лекций не слушали. Они просто пили, иногда боролись на руках. Таль же курсировал между этими двумя компаниями. Наслушавшись лекций Лани и Нанока, он тут же шел глотнуть вина в компании гоблина и гардарикца. Чтобы не деградировать от подавляющего напора трезвенников.

Нанок тоже периодически прикладывался к горлышку кувшина между лекциями. Не пьянства для, а чтобы просто смочить пересохшее горло. По его мнению, вода для этой цели была абсолютно непригодна. Наконец он устал и замолк. Секира тоже пристыженно молчала, не решаясь попросить у любимого хозяина еще немного вина.

– Как-то странно все, – задумчиво сказал Таль. – Была у нас цель, мы за ней гнались, одолевали разные трудности, порой страшные, порой забавные, и вот мы достигли ее, цели этой. Вроде бы должны быть счастливы… Скажи, Нанок, ты счастлив?

– Само собой, – откликнулся варвар. – Сам подумай, что лучше – трястись на лошади по пыльной дороге или во дворце хлестать вино из королевских подвалов?

– Которым можно поделиться с верной секирой, – тонко намекнула Томагавка.

– То есть ты готов остаться с королем? – спросил Ларгет в лоб.

– Я? Да ни за какие овощи! Я ж тут со скуки сдохну! А секира и вовсе сопьется, у нее психика неустойчивая.

– Клевета! – обиделась Томагавка. – У меня психика железная! Кстати, а что такое психика?

– А мне почем знать, – пожал плечами Нанок и приложился к бутылке. – Просто фразу запомнил. Красиво звучит, клянусь Беодлом!

– Просто так шататься по дорогам разве лучше, чем осесть на одном месте? – робко спросила Лани. – Ведь каждый мечтает о богатстве и достатке…

– Оно так, – согласился Таль. – Только вот, когда мечты эти сбываются, ему становится нестерпимо скучно. Видишь ли, счастье не в том, чтоб достигнуть цели, а в том, чтобы к ней стремиться.

– Ну и какая у тебя теперь цель? – саркастически поинтересовалась девушка.

– Никакой. – Таль огорченно развел руками.

Шут насмешливо хмыкнул.

В этот момент в зале разом погас весь свет. Обычная шутка любого хозяина бала – попугать своих гостей, внести элемент сумятицы. Привычная, добрая традиция, особо любимая предприимчивыми молодыми людьми. Мгновенно зал наполнился звуками поцелуев и – куда ж без этого? – звонких оплеух. Большая часть которых доставалась абсолютно невинным людям. То есть трусам и тормозам, если быть точным.

Таль не медлил ни секунды. Лани от него слева, сейчас она в растерянности. Всего-то шаг в сторону, взять ее за плечи и быстро поцеловать.

Варвар подумал, что неплохо было бы подшутить над девушкой. Она небось ждет поцелуя от Ларгета – вот удивится, поняв, что это не он. Он сделал шаг вперед, сгреб девушку за плечи и от всей души поцеловал. Хм… странное дело, в темноте все кажутся выше…

Таль попал в нежные объятия Лани и тут же получил от нее удивительно страстный поцелуй. Хм… темнота – странная штука. Мало того что она искажает рост, так еще дает иллюзию усов и бороды…

Лемур сориентировался мгновенно, едва погас свет. Лани стоит справа – пусть он и не видит в темноте, но зато хорошо знаком с этой залой. Быстрый, скользящий шаг вперед – и поцелуй. Странная штука, темнота эта. Мягкие женские губы показались ему твердыми, как железо… и такими же холодными на ощупь…

Пронзительный вопль ощутимо врезал по ушам. Вопль был, разумеется, женский – ни один мужчина не может вопить так. Таль вскинул голову, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть в этой темноте. Неужели кто-то посмел обидеть Лани?

Свет вспыхнул мгновенно, словно визг этот был условным сигналом. Лани стояла в двух шагах от него, заливаясь беззвучным смехом. Рядом находились растерянный, ничего не понимающий варвар и ошарашенный Лемур. Держа в объятиях красивую девушку в наряде из семимильного сапога…

– Ну ни фига себе маскарад! – озадаченно прогудел Боресвет.

Незнакомка с размаху залепила Лемуру звонкую оплеуху, а потом еще добавила коленом куда не надо.

– Что ты наделал, мерзавец! Как мне теперь стать снова секирой?! Ты все испортил!

– Томагавка! – ошарашенно сказал варвар. Его глаза скользнули по девичьей фигуре. – Хм… девушкой ты тоже неплохо смотришься, хотя в качестве топора все же лучше…

Бывшая секира попыталась прикрыться ладонями, но рук катастрофически не хватало.

– Ненавижу! – истерично закричала она и бросилась к открытой балконной двери. Один шаг – и девушка исчезла из виду.

– Что значит семимильные сапоги, – одобрительно заметил Боресвет. – Пусть даже и половина пары. Раз – и готово. В натуре, хрен такую догонишь!

Варвар медленно повернулся к Лемуру. Тот испуганно попятился:

– Эй, я же не нарочно! Я Лани поцеловать хотел!

– Думаешь, так легко поцеловать девушку, если она того не хочет? – хихикнула Лани. – Особенно когда она в темноте видит, а ты – нет…

– Что же ты, сволочь, наделал? – горестно вздохнул варвар. – Такой топор, к Беодлу, расколдовал! Ей это надо было, пример ты несчастный?

– Ну прости, – покаянно сказал Лемур. – Кто ж знал, что там секира окажется?

– Как это у тебя получилось? – полюбопытствовал Бол. – Ведь только принц может… рожа королевской крови, как ты говорил. А ты вроде не принц вовсе…

– Бастард, – авторитетно заявил Боресвет. – Дело житейское – королю кто откажет? Ты на него посмотри, а потом на его величество. Морды-то как похожи! В натуре, братаны оба по жизни, только один в короне, а другой – в колпаке модном…

– А мне без разницы! – взревел варвар. – Хоть самого Беодла брат! Ноги вырву, башку откручу! Такую секиру, гад, испортил!

На плечо ему легла рука Таля. Нанок сделал движение сбросить ее, но передумал. Он-то при чем, Ларгет этот? Незачем человека зазря обижать…

– Помнишь, мы говорили насчет цели? – негромко, так, чтобы разгневанный варвар услышал, спросил Таль. – Так вот, Беодл твой сделал нам шикарный подарок. Подарил достойную цель. Теперь надо только найти эту девушку и превратить обратно в топор!

– А ты прав, – заметно повеселел варвар. – Клянусь Беодлом, это достойная цель для воина! Ты составишь мне компанию?

– Пожалуй, – согласился Таль. – Лани, ты с нами?

– Мне надо подумать, – неуверенно сказала девушка.

– Фиг ли тут думать, подруга? Погнали с нами, в натуре. Мир посмотрим, себя децил покажем. Себя посмотрим, миру децил покажем… гм… найдем что показать.

– Эй, а я как же?! – Возмущению Бола не было предела. – Я же к родным собирался заехать! Батя же волнуется!

– Ну так езжай, – пожал плечами Таль. – Кто тебе мешает?

– Гоблин ты бессовестный, – пожаловался Бол. – Подождали бы недельку, а? Мне ведь одному в лом будет вас догонять потом!

– Я с тобой поеду, – предложил Боресвет. – А потом, в натуре, братанов и догоним. А не догоним – сами поразвлечемся. Все равно хрен угадаешь, куда подруга та ушелестела. Может, мы ее раньше найдем.

– Я бы тоже пошел, – сказал Лемур, чувствуя себя виноватым. – Да король не отпустит. Он ведь у нас тиран тот еще!

– Это точно, – подтвердил подошедшее величество. – Не отпущу даже за фунт изюма. И, кстати, как вам удалось протащить во дворец голую девицу? Нет, я не изволю гневаться, просто любопытно. Вдруг когда… гм… тоже понадобится?

– Это ваш пример мой топор испортил, – нажаловался варвар.

– Он такой, – согласился король. – Что хочешь испортит. Как был шутом, так и остался.

– Вот так всегда, – обиделся шут. – Делаешь для человека все, последнее одеяло отдаешь, потому что в нем клопы завелись, а он не ценит.

Во дворце продолжался бал. А за окном гасли уже рассветные звезды…

V

Тронный зал. Толпа придворных с помятыми после ночного празднества лицами. На троне сидит… кто бы вы думали? Вот странно, угадали. Король сидит, Его Королевское Величество Орье. Точнее, не Орье уже, а Орьерон Второй. Стать Первым бывшему принцу, к сожалению, не удалось, присутствовал уже в истории король с таким номером. Далекий, а все же предок, вон он с портрета скалится добродушно. Будто бы и не утопил в одиночной камере свою жену в тазике с водой. Ее призрак, кстати, вчера до икотки напугал Боресвета. Правда, воин находился, по его собственному уверению, на грани белочки-горячки, кем бы эта злобная тварь ни была. Так что вполне возможно, ему стенающий призрак с тазиком на голове просто привиделся.

Торжественное мероприятие, которое сейчас устраивал король, на родине все того же Боресвета носило название «раздача пряников». В отличие от «раздачи кнутов», которая состоится днем позже.

Чествовали и награждали героев дня. В первую очередь Таля, конечно. Что Сугудая он победил фактически волей случая, мало кто знал. А вот что он освободил узурпированный табурет со спинкой, называемый троном, слышали все. Спаситель королевства, не больше и не меньше, а значит, самый крупный пряник – его по праву.

Король не скупился. Короли вообще народ небедный, а если отобрал престол у противника, тут уж и подавно можно позволить себе быть щедрым. Тем более что завтра все равно будет «раздача кнутов» и кое-какие злодеи потеряют неправедно нажитое вместе с накоплениями предков. А самые незадачливые – вдобавок и голову.

Орьерон Второй щедро раздавал богатые поместья и титулы. Смущало его немного то, что особо никто этому и не радовался. Кроме Лани – та просто сияла от восторга. Еще бы, она ведь теперь не деревенская девчонка, а настоящая баронесса. Которую – этого она пока не знала – высший свет все равно не примет. Заслуги заслугами, а для знати происхождение куда важнее. Таль же с Болом и так достаточно знатны – что им дареные титулы! Боресвета позабавит, а варвар и не поймет вовсе. И так полчаса потратить пришлось, чтоб объяснить ему, что такое «майорат». Он, по простоте душевной, решил сперва, что его полковником назначили…

Король понимал, что церемония ему не удалась. Странная ирония: в его руках сейчас все, а он не может даже доставить удовольствие людям, которые столько для него сделали. Которые стали близкими за этот короткий срок…

Мастер Коэто принял титул маркиза со спокойным достоинством. Как заслуженную награду за хорошо сделанную работу. Он вообще редко показывал свои эмоции, излучая силу и уверенность в себе.

Так, с титулами покончили, теперь перейдем к должностям.

– Нанок, барон Тернский, мы… предлагаю вам стать командиром гвардии, – объявил король.

Заявление это повергло варвара в оторопь.

– Я это… мне топор надо, – пролепетал он в смущении. Первый случай в его жизни, когда кулаки не могли компенсировать нехватку словарного запаса. Влепить королю, конечно, можно, невзирая на стражу… только вот за что?

– Нам было бы приятно, если б вы служили короне в этом качестве. – Творец, ну что за убогие, скучные фразы, лишенные каких бы то ни было эмоций?! Королю стало тошно. Еще вчера они были равны – принц без королевства и варвар с топором.

– Я не… не пойду, – неловко выдавил варвар.

– Нас очень огорчает ваш отказ, но неволить вас мы не собираемся. – В глазах короля мелькнула боль. – Боресвет, барон Отьенский, мы повторяем предложение, сделанное барону Тернскому. Вы согласны занять пост командира гвардии?

– Дык, в натуре, на фиг оно надо, – пожал плечами Боресвет. – Вольному – воля, а дворец – не для нас. Погуляли знатно, пора, в натуре, валить отсюда. Не серчай, король, нужны будем – только свистни. Свистеть-то децил умеешь?

– Умею, – ответил король, пряча улыбку: Боресвета никакая церемония не смутит, гардарикец при любом раскладе остается собой.

Толпа придворных гневно зароптала, но король игнорировал ее недовольство.

– Мастер Коэто, ваша слава как искусника меча общеизвестна. Вы согласны занять пост начальника гвардии?

– Если мне будет доверено самому подбирать гвардейцев, – Мастер Коэто церемонно поклонился, – то я почту за честь, ваше величество, охранять ваш покой.

– Вот и славно. – Орьерон кивнул ему головой. – С сего момента вы, маркиз, назначаетесь полковником гвардии и подчиняетесь исключительно мне.

Придворные восторженно захлопали. Как же мне противно, подумал Орьерон. Думал ли я, что быть королем в первую очередь означает быть лицемером? Да не ври себе. Ты знал это с самого начала. Знал и принимал как должное…

А почему, собственно, он должен следовать этим замшелым традициям? Потому, что вся эта ненавистная, лебезящая перед ним толпа считает, что должно быть именно так?

Король встал со своего трона и подошел к друзьям.

– Таль, Лани, Бол, оставайтесь со мной, – попросил он. – Вы нужны мне. Мне страшно будет вас не хватать. Выберете сами себе должности по вкусу и по способностям. Нанок, Боресвет, вас это тоже касается.

– Ваше величество, этикет… – осмелился заметить Мастер церемоний.

– К блину этикет! – свирепо огрызнулся Орьерон. – И вас тоже, сударь!

Толпа охнула, Мастер церемоний заткнулся. Когда король говорит «к блину», лучше помолчать. А то, не ровен час, на самом деле пошлет навестить нечистого…

– Нам надо ехать, Орье, – грустно сказал Таль.

Придворные вовсе перестали дышать. Назвать короля на «ты» да еще детским именем – ох что сейчас будет…

– Вы – мои друзья, а не подданные, – улыбнулся король. – Называйте меня Орье, и никак иначе. Ты молодец, Таль. Я хотел предложить тебе пост придворного мага, но ты ведь все равно откажешься?

– Если соглашусь, я ведь стану как раз подданным, а не другом, – мягко улыбнулся Таль. – Если ты уж сам предложил выбрать себе награду… Дай нам доступ во дворец в любое время суток. И однажды мы припремся к тебе в покои прямо посреди ночи…

– В грязных сапогах… – мечтательно заметил Боресвет.

– И с топором, – закончил варвар. – Если мы, конечно, найдем эту железяку. То есть она уже, конечно, не железяка, а девица она…

– По рукам, – просиял король. – И попробуйте только не вернуться! Войско пошлю разыскивать! Кстати, посоветуйте: как мне объявить войну Фарадану, если у нас нет общих границ?

– В два приема, – объявил Боресвет. – Берешь и объявляешь. Королю, в натуре, еще и не то можно. А гавкнет кто – башку откочерыжишь, и все дела.

– Передвинуть границы, – посоветовал мудрый Бол. – Заодно и территорию расширишь. Все прибыток в хозяйстве…

– Ваше величество, у нас все еще вакантно место шута, – напомнил Лемур.

– Займешь его на полставки, – распорядился король.

– Так и знал, что ты меня припашешь по полной, – вздохнул снова шут и по совместительству премьер-министр. – Ну ничего. Вот увидишь, в какой форме я отчеты писать буду…

– Ладно, братаны, на посошок – и пора.

– На ночь глядя? – ужаснулся Лемур. – Совсем с умом поссорились?

– Да по фиг, – отмахнулся воин. – Иначе неделю пропьянствуем. Знаю я эти феньки, вечером, в натуре, нажрались, с утра похмелились… и недели как не бывало!

– В чем-то он прав, – согласился Нанок. – Давай и впрямь выпьем на этот, как его там? Неважно, просто выпьем, и в путь. Мне еще секиру искать! Найду, задницу надеру…

– Только сначала надери, а потом уже превращай обратно в секиру, – посоветовал Бол. – Не перепутай, чудило!

– Я напомню, – пообещала Лани.

Щенок тьмы тявкнул – он, дескать, тоже напомнит. В крайнем случае подошву от сапога отгрызет для большей понятливости.

Слуга в ливрее принес большой кувшин вина и стаканы из заморского хрусталя. Бокалы король отослал обратно, одним движением выдрал затычку, сломав при этом сургучную печать. Первым приложился к кувшину, затем передал его варвару.

– Эльфийское, – мечтательно сказал тот, принюхиваясь. Сделал большой глоток и передал кувшин Талю.

– Пусть у нас всех все сложится удачно, – сказал тот и, отпив, передал кувшин Лани.

Девушка чуть замешкалась, вспомнив о здоровом образе жизни, а потом, легкомысленно махнув рукой, приняла кувшин.

– Живи, будто это твой последний день, – сказала она. – И радуйся, встречая новый. За нас за всех! Чтобы жизнь была достойной мечты!

– Будь веселым, даже если тебе совсем невесело, – принял у нее кувшин Лемур. – За то, чтобы мы всегда могли посмеяться над собой.

– Чтобы каждый день радовал новыми красками, – подхватил Бол. – И не был похож на вчерашний. Ищи новых друзей и не забывай про старых.

– За наше хорошо, – подвел итог Боресвет, освобождая кувшин от излишков вина. Точнее, от остатков. После чего вернул ненужную посудину слуге.

– На, братан, сдашь в приемный пункт. Ну что, твое величество, пошуршали мы. Как у нас говорят: раньше выйдешь, раньше сядешь. Нет, как-то по-другому… ох и крепкое вино попалось! Или это со вчера еще не отошел?

– Счастливо! – Король по очереди обнял каждого, а Лани поцеловал в щеку. – Возвращайтесь, когда управитесь со своей секирой. Забавно… мы знакомы всего ничего, а мне кажется, будто знаю вас всю жизнь. Удачи, ребята!

Он стоял и смотрел им вслед. И только один шут заметил, как в глазах короля мелькнула… зависть? Чему мог завидовать он, молодой повелитель Квармола? Свободе? Беззаботности? Праву на ошибки? Шут не рискнул спросить. Может быть, позже, когда не будет вокруг глазеющей толпы придворных. Когда они останутся наедине, когда будет время для вопросов и размышлений…

– Мне варвар вчера стих прочитал, – сказал он негромко. – Он ведь еще и неплохой поэт, кто бы мог подумать. Хочешь прочту?

– Читай, – согласился король.

У мертвых и ушедших нет друзей.

Кто радость и покой тебе пророчит,

Кто славит наступленье новой ночи,

Тот лжет себе. Оставь его скорей.

Не забывай, что дорого тебе,

Пройдут года, и ты вернуть не сможешь,

Что раньше было ближе даже кожи.

Зачем мечте своей ломать хребет?

Огонь и боль оставь внутри себя,

Гори, играй, покуда хватит силы,

Рукою губ и глаз касайся милых,

В душе надежду бережно храня.

Тоску весельем пламенным залей,

Что не сбылось тогда – ушло в могилу,

Зачем сегодня хмуришься уныло?

«У мертвых и ушедших нет друзей»…

– Хорошо сказано, – одобрил король. – Все верно, так оно и есть. Только, Лем, это стих не про нас. Совсем не про нас…

VI

…Они уходили на закате. Холодное осеннее солнце еще ласкало лица последними лучами. Ветер отчего-то затих, не решаясь потревожить путников.

– Удивительно, как легко на душе, – тихо сказала Лани.

– Так бывает всегда, когда начинаешь новый круг, – так же негромко ответил Таль.

– Мы еще вернемся сюда, – сказала она.

– Конечно. Но уже другими людьми, – ответил он.

…Они уходили на закате, и холодное осеннее солнце освещало им путь…

P. S. В день смерти Сугудая в мире случилось множество событий.

– в Двенадцатиградье родился мальчик, которому все маги страны хором предсказали блестящее будущее. По Знакам Судьбы он должен вырасти гениальнейшим музыкантом всех времен и народов. Двенадцатиградье праздновало это выдающееся событие ровно сутки, после чего выяснилось, что младенец глух от рождения;

– во Флане начался второй день траура по безвременно умершей королеве. Бедняга подавилась грибами. Любой бы, кстати, подавился ведром грибов. Прокатившийся слух о том, что смерть была неестественной, был объявлен провокаторским и запрещен королем под страхом смерти;

– в Ледании заблудившаяся в лесах фараданская армия наконец-то встретила регулярные леданские войска и капитулировала. Командир эскадрона леданских кавалеристов был представлен к награде;

– в Гардарики открылся грибной сезон. Такого количества грибов не наблюдалось уже очень давно. Старики ворчали, что дело плохо, к войне это. Но грибы собирали не хуже молодых оптимистов. Дескать, война и так постоянно, дык хоть грибов поедим;

– в Семиградье вернулась экспедиция, посланная к известной окраине мира. Как выяснилось, доплыть кораблям удалось только до Фарадана. После чего, отведав местного пива, матросы приняли фараданское же гражданство и плыть дальше наотрез отказались. В Семиградье вернулись лишь два корабля из восьми;

– в Сангрии молодой перспективный маг открыл новое заклинание, позволяющее превращать воду в вино. К сожалению, до вечера он дожить не сумел и чудесный рецепт был безвозвратно утерян. Тело мага извлекли из винного озера, на долгие годы ставшего местом паломничества туристов;

– в Саро родился ребенок, что у эльфов случается не так уж и часто. Проблемы те же, что у плохого танцора. Девочку назвали Тиллатаэль;

– в Лемурдонии справляли свадьбу сына местного короля с принцессой из Фарадана. Попытка принца сбежать в сопредельную Гардарики успехом не увенчалась;

– в Понакаре вспыхнул мятеж, который вряд ли будет в ближайшее время подавлен;

– в Кассараде отмечали День осени. Иные горцы наряжали новогодние рябины, но им быстро указали на ошибки. Количество дураков в горах в этот день изрядно поубавилось;

– в Заморье, что далеко на востоке, произошло сильнейшее землетрясение, разрушившее два крупных города. Маги, которые неплохо умели прогнозировать подобные события, остались в полном недоумении. Признаки, предвещавшие столь крупное бедствие, отсутствовали. С фактом смерти Сугудая эту катастрофу, как и предыдущие события, никто не сопоставил. А напрасно. Потому что здесь-то как раз связь была…

Октябрь 2004

Content

Виталий Бодров
Шутки судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

I

II

III

IV

V

VI