Вилли Конн

Террорист СПИДа

Тэн Лигма — двадцатишестилетний офицер службы безопасности в сопровождении конвоиров вошел в камеру пыток имперского суда. Вина его была велика и очевидна. Да он и не пытался ее отрицать. Он совершил сексуальное преступление, за которое полагалась смертная казнь. Неизбежным дополнением к ней были жестокость и презрение бывших коллег. Ведь Тэн Лигма был зеркалом, поднесенным к скрытой стороне мужской души, населенной омерзительными желаниями, грязными и жестокими мечтами. Тэн заставил коллег взглянуть в это зеркало, и теперь они мстили ему за тот ужас и отвращение, которое они испытали. Получив хороший пинок, он влетел в сумрачное помещение, перегороженное бронестеклом. Все, конец. Тэн знал, что именно здесь приводились в исполнение приговоры. А он, первый красавец управления безопасности, гуляка по призванию, он хотел жить. Ибо нет больших жизнелюбов чем красивые мужчины.

* * *

Тэн глянул за прозрачную перегородку, туда, где возвышалась гостевая трибуна, а чуть дальше, в глубокой нише, виднелись высокие спинки судейских кресел. Предназначение трибуны ему тоже было известно. Через несколько секунд здесь должны были появиться близкие и родственники его жертвы, чтобы созерцанием казни удовлетворить справедливое чувство мести. Кроме того, закон позволял им самим совершить возмездие. В этом случае поднималось бронестекло, и преступник отдавался во власть потерпевшей стороны. Следуя неписанным традициям, члены суда при этом покидали зал. «Нет, только не это». Засунув два пальца в рот, он попытался вызвать у себя рвоту. Так посоветовали ему в камере смертников. Считалось, что к «облеванному» преступнику родственники побрезгуют подойти, и тогда за дело возьмется палач, что будет менее мучительно. Впрочем, кое-что бывшему офицеру службы безопасности было все-таки неизвестно. Иногда родственники убитых, дав взятку охранникам, просили их провести экзекуцию. А уж они-то знали свое дело…

Неожиданно отворилась потайная дверь, и в камеру вошел высокий старец с пристальным, тяжелым взглядом. Перед ним стоял Верховный Правитель! Он брезгливо, но с интересом разглядывал Тэна. Наконец, Верховный сел у самого бронестекла и жестом предложил Тэну сделать то же самое.

— Слушай и запоминай, Тэн Лигма, — старец суровым, недопускающим возражения взглядом посмотрел в глаза Тэну. — Твоя жизнь более не принадлежит тебе. Ты потерял на нее право. Сейчас тебе введут смертельный вирус, от которого ты умрешь ровно через три года. Твоя смерть будет долгой и мучительной, как ты того и заслуживаешь. Но мы даем тебе, недостойному, шанс. Если раньше этого срока ты выполнишь задание, то получишь лекарство, которое тебя спасет…

Так коварство замысла сравняло величие аристократа и ничтожество преступника.

— Итак, к делу. Теперь наши разведывательные зонды обнаружили планету Земля, располагающую всеми необходимыми нам ресурсами. Она должна быть нашей. Но захватить ее не позволяет Закон Галактического Союза, который был нам навязан силой оружия. В случае агрессии Союз раздавит нас. Поэтому действовать следует чрезвычайно осторожно. Наши ученые создали вирус, который, не вызывая подозрения у моралистов Союза, очистит Землю от ее обитателей. Позаботься, чтобы этот вирус земляне назвали «СПИД» — синдром приобретенного иммунодефицита. Он передается половым путем, вот почему нам понадобились твои пакостные наклонности. Мне не доставляет удовольствия говорить с тобой, тем более, что эти несчастные земляне такие же гуманоиды, как и мы. Но на карту поставлены высшие интересы Империи. Иди и помни, получив ресурсы Земли, мы поставим Союз на колени, а ты вернешь себе право на жизнь.

* * *

… Ровно в пять утра разносчик воды в Карачи поставил свою тяжелую ношу на землю и только хотел утереть рукавом потный лоб, как необычное небесное знамение заставило его пасть ниц. Не веря своим глазам, он жалобно и горячо зашептал молитву. А в это время, прямо у него над головой проплыло какое-то странное тело. В полной тишине оно пролетело над городом и вдруг, рванувшись с невероятной скоростью, исчезло, направляясь в сторону Соединенных Штатов…

* * *

Тэн Лигма, в безукоризненном костюме путешествующего бизнесмена, шел по залитой неоном улице Лос-Анджелеса. В его руке позвякивал ключ от номера «люкс» в отеле «Бристоль», а карман приятно оттягивала пачка стодолларовых ассигнаций. Межзвездный перелет он перенес, как всегда, хорошо, а три года кутежей, после камеры смертников, казались целой вечностью. К тому же, после введения вируса СПИД он чувствовал себя ничуть не хуже, чем прежде. Правда, недели через три после укола он ощутил легкое недомогание, похожее на грипп или ангину, но не придал этому значения.

Тэн с любопытством разглядывал витрины, заваленные всевозможными товарами, о назначении которых ему не всегда удавалось догадаться. На его родной планете ничего этого не было и в помине. Все тающие ресурсы Империи были брошены на вооружение. Зато оно всегда было на уровне. Даже пилоты Союза не скрывали своего восхищения при виде боевых коскоров — космических кораблей Империи. Однако, потребительские товары землян тоже чего-то стоили, и Тэну пришло в голову, что он охотно променял бы какой-нибудь из коскоров на содержимое парочки калифорнийских супермаркетов.

Высокий, светловолосый, с наглыми голубыми глазами, приятным овалом лица, подчеркнутым мужественной челюстью, Тэн шел по улице словно охотник, выискивающий дичь. Он чувствовал себя хозяином этого красивого города, повелителем судеб его граждан. На углу у табачного киоска его окликнул незнакомый щербатый парень в бейсбольной майке:

— Сэр, тут есть кое-что специально для вас, — он открыл завернутый в газету альбом.

То, что увидел Тэн, заставило его сглотнуть слюну. За одно только хранение таких фотографий любой подданный Империи получил бы немалый срок.

— Сколько это стоит? — спросил краснея Тэн, боясь, что у уличного продавца не найдется сдачи с сотенной.

Но тот по-своему истолковал его минутное замешательство:

— Сэр, у нас есть кое-что получше, если хотите, можете взглянуть, это здесь, рядом, — парень улыбнулся широкой, добродушной улыбкой. — Пойдемте.

Спустившись на несколько ступеней, Тэн оказался в полуподвальном помещении. Тихо играл магнитофон, создавая «интим». За столом, заставленным пустыми бутылками, сидело двое неряшливо одетых людей. Третий, широколицый и тучный, сидел на кушетке. Тэну придвинули стул и дали несколько альбомов. Присутствующие мило улыбались ему, стараясь оказать знаки внимания.

— Не пропустить ли по стаканчику, за знакомство? — толстяк поднялся и налил всем пахучий напиток из бутылки, которую небрежно швырнул в корзину.

Тэн выпил вместе со всеми, и тут же незнакомое ранее состояние опьянения лишило его представления о происходящем. Он смутно ощущал, как мужчины дружески обнимали его за плечи, потом за более интимные места, как торопливо расстегивали на нем одежду.

Очнулся Тэн на помойке у мусорного бачка. Липкая грязь, которой было испачкано его тело, вызвала чувство гадливости. Он сунул руку в карман пиджака — он был пуст. Пузатенькая пачка стодолларовых банкнот исчезла вместе с его недавними собутыльниками.

С большим трудом Тэн добрался до отеля. От недавнего чувства супермена не осталось и следа. Он, приговоренный к смертной казни, зловещий сексуальный преступник, стал жертвой каких-то ничтожеств едва ли не в первый день своего пребывания на этой чертовой планете! Он и раньше не испытывал особой жалости к землянам. Зависть голодного сына Великой Империи к этим сытым, купающимся в роскоши людям, унижала его и рождала если не жестокость, то по крайней мере глухое недоброжелательство. Теперь же он люто ненавидел всех землян. Мысль о том, что гомосексуалисты получили от него по смертельной дозе СПИДа, растянула его губы в кривой усмешке, это была улыбка Люцифера.

Действительно, просматривая как-то бюллетень «Еженедельные сообщения о заболеваемости и смертности», ставший его настольным изданием, среди обычных материалов о туберкулезе и сибирской язве он наткнулся на сообщение, которое чрезвычайно его взволновало. Еженедельник сообщал, что в трех различных больницах Лос-Анджелеса, штат Калифорния, врачи наблюдали пять случаев странного воспаления легких. Это был СПИД.

Тэн немедленно сел за пишущую машинку и отстучал заранее продуманную статью на радио, где предлагал назвать новое заболевание — СПИД. Так, впервые, над зелеными долинами, большими и малыми городами Земли прозвучало это зловещее для людей слово.

Теперь все свою энергию и опыт ловеласа Тэн решил посвятить проституткам. Если гомосексуалисты — это замкнутое сообщество мужчин, стало первой его жертвой по воле случая, то к проституткам он пришел совершенно сознательно. В самом деле, они были идеальными помощницами. Едва успев получить вирус СПИД, они спешили передать его дальше — прыщавым юнцам, сгорающим от сексуального любопытства, почтенным отцам семейств, решившим вспомнить молодость пенсионерам, солдатам морской пехоты…

К проституткам Тэн ходил как на работу. Едва проснувшись, он заказывал в номер плотный завтрак, наспех брился, принимал ванну и, благоухая лучшим французским одеколоном, ровно в девять утра покидал отель «Бристоль».

У ювелирного магазина Франсуа Любарже он останавливал таксомотор и, опустив ветровое стекло, придирчиво разглядывал «товар». Завидев его, проститутки слащаво улыбались размалеванными ртами, стараясь продемонстрировать выгодные части тела. Словно мясники, выкладывающие на витрину лучшие куски филе. Тэн указывал пальцем на ту, которая ему приглянулась, и она тотчас усаживалась в машину, злорадно поглядывая в сторону своих менее удачливых товарок. Еще по пути в отель Тэн прокалывал лежащий в кармане презерватив заколкой от галстука, ставя точку еще на одной неприкаянной женской судьбе.

Проколотый презерватив, подобно порезанному парашюту, не оставлял шансов на спасение. Успешное заражение гарантировалось. При этом Тэн никогда не испытывал ни сострадания, ни угрызений совести. Проститутки были для него только дичью, убивая которую он спасал свою собственную шкуру. К тому же, прослужив в Имперской службе безопасности, он насмотрелся и не такого. Тэна даже забавляло растерянное выражение лица проститутки, когда она видела валяющийся на полу «лопнувший» презерватив. Тэн пытался представить, как бы она выла и рвала на себе волосы, если бы знала, что ей угрожает не банальная беременность, а грозный, неизлечимый СПИД.

Рассчитавшись с проституткой, Тэн отправлялся за следующей. Портье «Бристоля», повидавший всякого на своем веку, тем не менее поражался потенции нового постояльца, ухитрявшегося за день пропустить через свой номер десятки проституток. Однако, стодолларовая ассигнация, вручаемая ему ровно в девять утра, при выходе клиента на «охоту», делала свое дело, и лишние вопросы не задавались. Не менее щедро рассчитывался Тэн с проститутками, шоферами, горничными. Для Имперского управления безопасности, организовавшего его космический перелет, телепатическое знание языков, фальшивые доллары не были проблемой.

Все шло как по маслу до тех пор, пока Тэн не встретил Малышку Пэгги. Когда он увидел ее впервые у фонтана на Пейджстрит, то почувствовал вдруг, что у него перехватило дыхание, а в горле остановился спазматический комок. Он задрожал, как сеттер перед прогуливающейся по травке уточкой.

Пэгги была в самом деле хороша. Пышные волосы, брошенные назад, доходили до пояса, а опущенные вперед мягко и шелковисто вились по вздернутой грудке именно ТОГО размера, ни на йоту больше или меньше, чем нужно. Ковбойский пояс охватывал тонкую гибкую талию. На лице не было никакой косметики. Ее губы и так горели алым, а кожа лица отливала нежной бархатистой белизной, имитировать которую не в состоянии даже самая лучшая французская пудра. Эта невинность развратницы волновала больше чем вульгарность непорочности.

Тэн торопливо опустил стекло таксомотора и жадно ткнул в нее пальцем. В ответ Малышка Пэгги повернулась к нему задом, а окружавшие ее «двужильные» проститутки закатились грубым, почти мужским смехом. Тэна бросило в краску. Существует множество способов принизить возвышенные чувства, но нет ни одного способного возвысить низменные. Страсть Тэна к Пэгги осталась обыкновенной похотью, хотя он и подумал, что готов обладать этой женщиной, не умерщвляя ее страшным болезнетворным вирусом.

Тэн подозвал одну из проституток и, сунув ей десятку, попросил рассказать о взволновавшей его девушке. То, что он узнал, не слишком его обрадовало. Когда-то Пэгги «работала у фонтана». Но с год назад ее подобрал Джек Митчел — человек, которого здесь все недолюбливали и побаивались. Этот бывший боксер-тяжеловес разъезжал по Лос-Анджелесу в черном «Мерседесе» с личным шофером. В чем заключался его бизнес, никто не знал, но деньги у него водились. Малышка Пэгги поклялась ему порвать с прошлым, а Джек, в свою очередь, пообещал застрелить каждого, кто покусится на его избранницу. Была ли это ревность? Скорее он как барсук метил принадлежавшую ему нору.

В тот день Тэн вернулся в отель раньше обычного и крайне раздраженным. Не раздеваясь, он грохнулся на постель, по американской манере закинув ноги на спинку кресла. Он дал волю воображению, представляя себе, как соблазнит строптивую Малышку. Его мечты были по сути детально разработанным планом действий, который он решил осуществить немедленно. Залогом успеха он считал то обстоятельство, что Пэгги продолжала посещать своих бывших подружек. Значит, ее тянуло на панель, и этим можно было воспользоваться.

На следующее утро он появился «у фонтана» не на обычном такси, а на специально нанятом «Роллс-ройсе». Выбрав момент, когда Малышка Пэгги осталась одна, он приблизился к ней и, облокотившись о парапет, глядя куда-то мимо нее, как бы между прочим заметил:

— Я выиграл в казино десять тысяч долларов, почему бы мне не потратить их на вас?

Этой, придуманной еще в отеле, фразой и своим напускным-безразличием он намеревался сразить Пэгги. Чтобы не было сомнений в его платежеспособности, Тэн вытащил из кармана пачку купюр.

— Десять тысяч? — Пэгги сделала удивленное лицо.

«Ага, клюнула», — торжествующе подумал Тэн. Но в этот момент бывшая проститутка расхохоталась ему в лицо, и Тэн понял, что ее удивление было притворным. Тогда, дрожащими от волнения пальцами Тэн достал из пачки стодолларовую бумажку и, разорвав ее, бросил в фонтан.

— Осталось 9.900, — Пэгги снова рассмеялась, но уже не так уверено.

Тэн с мрачным ожесточением рвал купюры и швырял их одну за другой в воду. На цифре 8.900 Пэгги остановила его:

— Ладно, едем. Но сначала докажи, что ты настоящий мужчина.

Что произошло дальше, Тэн помнил плохо. Воспоминания были отрывочными и скверными. Вспомнился шприц с наркотиком, который Малышка вгоняла то себе, то ему в руку, ресторанный стол, который качался под ногами Тэна как палуба буксира в хороший шторм, и самое неприятное — Тэн вспомнил, как, балансируя на этом столе с бутылкой шампанского в руках, он орал, что прилетел с другой планеты, чтобы заразить всех СПИДом. Публика в ресторане хохотала и аплодировала ему. Изрядно похудевшая пачка банкнот уже перекочевала из его кармана в сумочку Пэгги, как вдруг между ним и ею возникла массивная фигура Джека Митчела. Мясистая красная рожа молодого мужчины изрыгала ругательства. Он поволок Тэна в туалет, и там прижатый к стенке инопланетянин почувствовал, как холодный ствол револьвера больно придавил его губу к нижней челюсти.

Потом все куда-то исчезло, не было ни Пэгги, ни краснорожего. Был уже до мельчайших подробностей знакомый номер «Бристоля», слабость и зудящая боль во всем теле. Но самым ужасным было другое — он раскрылся.

Тэн со страхом прислушивался к шагам в коридоре, ожидая, что вот-вот распахнутся двери и войдут дюжие молодцы из собственного управления безопасности или эти моралисты из Галактического Союза. Тэн знал, что за ним могут следить и те и другие. То, что в состоянии опьянения он разгласил тайну, влекло немедленную смерть в Империи или пожизненное заключение в казематах Союза.

Три дня Тэн находился наедине со своими страхами, вздрагивая от скрипа и неосторожного хлопанья дверей в отеле. Он испытывал все нарастающую ненависть к Пэгги и ее ухажеру. Как хотелось ему в этот момент наградить их обоих СПИДом! Неудовлетворенное желание пробуждает в душе мужчины большее негодование чем даже пощечина. На четвертый день Тэн подошел к зеркалу и внимательно осмотрел себя. Кроме синяков, оставленных Джеком, он с тревогой обнаружил на теле какие-то странные пятна. Это, и непроходящая уже больше двух недель повышенная температура, заставили Тэна серьезно призадуматься: у него явно развивался СПИД. Похоже, что обещанные Верховным Правителем три года были весьма завышенной оценкой его перспектив, либо… Он нахмурился, — либо сознательным обманом. Тэн вспомнил, как брезгливо говорил с ним Правитель, туманно обещая исцеляющее средство. Жестокость к другим соседствует с патологической жалостливостью к себе, и теперь Тэну предстояло испытать силу этого божественного возмездия. Ему вдруг захотелось бежать в горы, где в тщательно замаскированной пещере скрывалась его летающая тарелка, и лететь назад, вымаливать обещанное лекарство.

Он с трудом унял это безрассудное желание. С чем он вернется в Империю? Можно ли считать задание выполненным? Да, кое-чего он добился. Судя по газетным сообщениям, СПИД уже считался болезнью проституток, гомосексуалистов и наркоманов — это был как раз тот контингент землян, который он успел обработать. Здесь его заслуга очевидна. Но ему тут же могли поставить в упрек, что болезнь слишком медленно распространялась по планете. И Тэн решил действовать энергичнее.

* * *

Майк Норман — обладатель черного пояса каратэ, каскадер и бывший автогонщик, а ныне сотрудник полиции, стройный, спортивный мужчина, с чуть заметной родинкой на щеке сидел в кабинете за наглухо зашторенными окнами, разглядывая в увеличительное стекло стодолларовую купюру. Несколько точно таких же ассигнаций лежало перед ним, аккуратно подколотых к делу канцелярской скрепкой.

Таких фальшивок ему еще не приходилось видеть. Дело в том, что они были на голову выше настоящих долларов. И по качеству бумаги, и по полиграфическому исполнению они превосходили их. Купюры были сданы в оплату одновременно в нескольких местах Лос-Анджелеса. Благодаря тому, что это были не какие-нибудь пятерки, а сотенные, кассиры нескольких магазинов вспомнили предъявлявших их покупателей. Точнее покупательниц. А впрочем, черт его знает, была ли это одна и та же женщина или их было несколько? Здесь-то и начиналась путаница. Таинственная мисс всегда была вульгарной, от нее сильно пахло духами, она чрезмерно пользовалась косметикой, вызывающе одевалась. На этом сходство заканчивалось. Дальше шли различия. Каким-то непостижимым образом ей удавалось менять черты лица и даже упитанность. Наконец, сами доллары — эксперты заключили, что изготовление одной такой купюры при ее феноменальной чистоте и качестве обошлось бы как минимум в сто тысяч.

— Какой идиот изготовляет их, чтобы сбыть потом по сотне! — Майк поднялся из-за стола, распахнул шторы. Отсюда, с двадцатого этажа небоскреба, открывалась великолепная панорама вечернего Лос-Анджелеса.

Норман любил этот веселый, слегка хвастливый, но чертовски хваткий город, где любая стоящая идея моментально находила и доллары и предприимчивых людей для своего осуществления.

— В том числе и преступная, — буркнул он себе под нос.

Но тут же со спокойным удовлетворением подумал, что в том и заключается его. Майка, предназначение, чтобы защищать здоровые созидательные силы общества и с корнем вырвать сорняки зла и разрушительства. Он хорошо знал город. Глядя на него с высоты птичьего полета, он с уверенностью мог бы показать места, где в этот миг собираются молодые бизнесмены, поэты, актеры Голливуда, уличные прости…

Майк зафиксировался на последнем слове, быстро заходил по комнате, боясь упустить очень важную догадку, которая вот-вот должна была прорезаться сквозь мрак подсознательного к свету очевидного.

— Проститутки! — повторил он наконец.

Это слово все ставило на свои места. Так же как повара, стюардессы, медсестры, проститутки в своей «униформе», с неизменным жаргоном, ужасно походили друг на друга. Вот почему кассирши говорили об одной женщине! Хотя, в действительности, их было множество. Значит стодолларовые купюры проститутки получали от одного и того же лица, которое пользовалось их услугами весьма интенсивно.

Майк ринулся к скоростному лифту, и уже через несколько минут его белый «Феррари» мчался по улицам вечернего Лос-Анджелеса. Какое-то странное тяжелое предчувствие овладело Норманом. Над городом нависла страшная, неотвратимая беда. В самом деле, фальшивые банкноты не могли быть изготовлены заурядными преступниками. За всем этим стояло нечто большее — какие-то невидимые и могущественные силы. Стараясь избавиться от этой неприятной мысли, он все быстрее и быстрее гнал машину.

Той же ночью, «тряхнув» как следует несколько проституток, ему удалось выйти на Малышку Пэгги. Ее рассказ о пьяном кутеже с крэком и шампанским в ресторане «Савой», а главное — признание кавалера в межпланетном терроризме могло бы показаться смешным. Но Майку было не до смеха. Он вдруг отчетливо понял, что инопланетное происхождение долларов — реальность. В пользу этого говорили и сообщения прессы о СПИДе среди проституток и гомосексуалистов, услугами которых пользовался инопланетный террорист. Одержимая поспешность, с которой он действовал, не могла быть объяснена ни чем иным, как четкой целевой установкой на инфицирование как можно большего количества людей.

Майк развернул «Феррари» и помчался, по указанному проститутками адресу, в отель «Бристоль». Взбежав по лестнице, он задержался у нужного номера и, выхватив пистолет, ворвался в помещение. Посреди комнаты стоял человек с большими выразительными глазами и необычно бледным лицом.

Увидев вбежавшего агента, Тэн раскусил капсулу, зашитую в воротник, и на глазах изумленного сыщика человек, только что стоящий перед ним, вдруг заколебался, как вода в стакане, приподнялся над полом и исчез.

Напрасно Майк отчаянно шарил под кроватью, в шкафу, заглядывал в ванную — человека с бледным лицом нигде не было.

Хлопнув дверью так, что закачалась люстра, Норман вышел из номера и, пораженный нелепостью происшедшего, направился к машине. Сейчас он был обязан доложить о случившемся руководству. Майк представил себе лицо начальника отдела, бывшего бригадного генерала, так и не расставшегося с солдафонскими замашками, который развлекался сочинением анекдотов о сослуживцах. Сказать ему, что преступник — инопланетянин, который растворился на глазах, означало бы вылететь из его кабинета с отборной казарменной бранью и стать посмешищем для всей полиции. Нет, только не это. Майк решил продолжать расследование на свой страх и риск.

Если бы он догадался вернуться, то застал бы Тэна в той же самой позе, на том же самом месте, где он только что исчез. Инопланетянин налил стакан кипяченной воды и залпом его выпил. Аварийное исчезновение, которое он только что применил, было вынужденной и крайней мерой. Воспользоваться ею он мог лишь один раз в два, а еще лучше в три года. «Шапка невидимка» возбуждала в теле антибиологические поля огромной интенсивности. При слишком частом воздействии их не смог бы выдержать даже самый сильный организм. А силы Тэна были на исходе. Он опустился на кровать в полном изнеможении. Безудержное общение с проститутками не прошло даром, к тому же он испытывал все усиливающееся воздействие вируса. И это были уже не те смутные признаки болезни, сравнимые с едва различимым шепотом листьев, а грозное дыхание урагана, сотрясавшее все его существо.

Неожиданно дверь в номере приоткрылась, и в нее проскользнула Пэгги. Вот уж кого Тэн не ожидал увидеть! Он вдруг почувствовал тоже самое волнение, которое испытал при первой встрече с ней. Оно было так велико, что наполнило его болезненное тело и ослабевший дух новыми силами.

— Я по делу, — прощебетала Пэгги протягивая руку в белой перчатке.

— На бери, слышишь, бери, — не слушая ее, инопланетянин кидал на кровать пачки купюр, запечатанные крест-на-крест.

И бывшая проститутка сдалась. Куда делись ее клятвенные обещания Джеку, страх перед ним. Продажность въедается в человеческую душу сильнее, чем грязь под ногти. Она жадно запихивала деньги в сумочку, а потом долго не могла закрыть ее, злясь, и что есть силы нажимая на непослушный замок, забыв о присутствии Тэна. А он тем временем с дьявольским спокойствием проколол заколкой от галстука очередной презерватив. Пользуя проститутку, Тэн злорадно представлял себе эту парочку после того, как они обнаружат у себя СПИД.

— Послушай, я же к тебе по делу, — сказала Малышка как только все кончилось, так, словно их разговор и не прерывался.

Она в точности передала инопланетянину содержание допроса, учиненного ей Майком. Это были плохие новости. Тэн понял, что находится на грани разоблачения. Что делать? Бежать? Но будут ли приняты во внимание его заслуги, если он прибудет в Империю беглецом? Тэн вспомнил камеру пыток управления безопасности. Это придало ему решимости. Агента, вышедшего на его след, следовало убрать. Но как это сделать? «Уничтожать врагов преимущественно руками врагов» — гласил пункт 8 инструкции управления безопасности.

— Надо же, иногда и наши бюрократы дают дельные советы, — усмехнулся инопланетянин.

В тот же день с помощью Пэгги он связался с Митчелом, который за фантастический гонорар согласился на преступление. И шайка приступила к осуществлению своего коварного замысла.

На следующее утро Пэгги позвонила Норману и попросила его срочно приехать в ресторан «Савой», куда обещала прийти с подругой, которая якобы кое-что знала об инопланетянине.

Майк немедленно выехал на свидание. Несмотря на всю опытность, ему и в голову не приходило, что он сам сует голову в петлю. Виной тому была христианская вера в раскаявшихся грешников. Стройная, миловидная Пэгги внушала ему симпатию и уважение тем, что сумела порвать со своим прошлым. От нее он никак не ожидал подвоха. Первое беспокойство Норман испытал, когда в условленный час Пэгги не пришла. Подождав ее минут двадцать, он поднялся и направился к выходу из бара. И тотчас проститутка за крайним столиком подала знак, не укрывшийся от взгляда детектива. Взглянув в окно, он заметил, как бандит в «Мерседесе» передернул затвор автомата, а его подручный за рулем запустил мотор. Майк перевел взгляд на выхлопную трубу автомобиля, на ее кончике заплясало голубое облачко. Сквозь оконное стекло Майк не мог слышать мотор, но потому, как пульсировал дымок, понял, что бандит нервничает, то прибавляя, то сбрасывая обороты. Это была западня.

Не доходя до дверей, Майк повернул к стойке и, усевшись на высокий стул, заказал кофе. Держа двумя пальцами изящную фарфоровую чашечку, он с удовлетворением отметил, что она не дрожит в его руке. И это было хорошо. Потому что теперь его мог спасти только один точный выстрел. Второго ему не даст сделать автоматная очередь.

Майк протянул бармену деньги и, получив сдачу, не спеша опустил ее во внутренний карман пиджака, незаметно сняв при этом пистолет с предохранителя. «Отлично, — подумал он, — значит мой выстрел прозвучит еще на полсекунды раньше».

Он не спеша пил свой кофе, время от времени, как бы невзначай, поглядывая на улицу. Бандиты теперь не интересовали его. Ему был нужен только дымок за выхлопной трубой. Его исчезновение означало бы, что хладнокровная рука врага выключила мотор на время, в течение которого он будет пить кофе. Но нет, дымок плясал все яростнее, значит нервы бандитов были напряжены до предела. И Норман умело продолжал их натягивать. Этому он научился на автогонках. Там, перед самым стартом, он вдруг газовал так, что все вокруг тряслось от грохота, а гонщики покручивали пальцем у виска, показывая, что у него «не все дома». Делая вид, что он не замечает их, Майк газовал снова, ожидая своего мига. И он наступал. Соперники теряли самообладание и тоже начинали «давить на газ», стараясь заглушить его мотор. Это значило, что их нервы сдали.

Вот и сейчас он ждал своего мига. Только теперь под его рукой был не холодный отполированный руль гоночной машины, а горячая чашечка кофе, выпитая уже почти наполовину. Вдруг дымок дернулся и побледнел. Пора! Майк поднялся. Шаг, второй, третий… Удар ноги! Распахнувшаяся дверь! Выстрел! Пистолет дернулся в руке, и тело бандита, обмякнув, ткнулось в элегантную спинку «Мерседеса». Выпавший из его рук автомат сполз на пол машины. Шофер метнулся к нему. На этот раз Майк не спешил. Дав врагу взять в руки оружие, он разрядил в него пистолет. Сделав несколько больших прыжков к машине, Норман распахнул дверь, и «Мерседес» сорвался с места. Тут только Майк заметил притаившегося на заднем сиденье человека с большими выразительными глазами и необычайно бледным лицом…

Майк сразу узнал его. Отодвинув трупы, детектив указал концом ствола на переднее сиденье, и Тэн неуклюже пополз вперед по скользким, окровавленным телам наемников. Выкидывать их детектив не торопился.

Норман обыскал инопланетянина, ухитряясь при этом управлять автомобилем. Из его кармана он извлек маленький пузатый браунинг. Другого оружия у инопланетянина не оказалось. Майк поддал газа. Пора было поворачивать в отделение полиции. Но детектив этого не сделал. Он слишком хорошо помнил неожиданное исчезновение инопланетянина. Не было никаких гарантий, что он не повторит свой фокус перед самыми дверями начальства. К тому же Майк был не чужд тщеславного желания самому разоблачить межпланетного террориста, по праву присвоив все лавры и гонорары. В конце концов это был его бизнес. И он погнал «Мерседес» прочь, за город.

Здесь Майк выкинул инопланетянина из машины, приставил к уху пистолет:

— Жить хочешь?

Тэн лежал придавленный к земле коленом сыщика. Его лицо уткнулось в придорожную пыль как раз там, где лежала раздавленная полевая мышь. Инопланетянин видел ее вылезшие наружу внутренности, похожие на красных и серых червячков, чувствовал тошнотворный запах. Пистолет больно вдавился в ушную раковину. Вот сейчас и он, Тэн Лигма, станет такой же падалью.

— Хочу, — прохрипел инопланетянин.

— Садись, — детектив, как мешок, втолкнул его в машину, — поедем к твоему НЛО.

— Что это? — не понял Тэн.

— Твоя летающая тарелка, болван, — обозлился Майк, считая, что преступник валяет дурака.

— Хорошо, — согласился инопланетянин.

Когда запыленный «Мерседес» приблизился наконец к цели путешествия, смеркалось. Вдавив ствол пистолета между лопатками инопланетянина, Майк шел за ним след в след. Раздвинув зеленый полог вьющихся растений, они вошли в сумрачную пещеру. Откуда-то сверху падал неверный отраженный свет. Пещера казалась пустой. Лишь присмотревшись внимательнее, Норман заметил сгусток темноты, напоминающий большую бочку. Это был черный как сажа предмет, настолько черный, что, глядя на него, приходилось щурить глаза. Он притягивал и гипнотизировал. Лишь когда пистолет, упертый в спину преступника, провалился в пустоту, Майк с ужасом заметил, что инопланетянин исчез. В ту же секунду прогремел выстрел. Майк бил туда, где должен был находиться преступник. Но пули ударялись в стены пещеры, никого не задевая.

Вдруг НЛО дернулся и пошел к выходу. Майк бросился вслед за ним. И вовремя. Из НЛО вырвался луч, который, как раскаленный нож масляную головку, подрезал основание горы, и она осела, подгребя под собой пещеру. Раздался оглушительный грохот, напоминающий извержение вулкана. Валун величиной с трактор, покатался на «Мерседес» и, раскатав его вместе с трупами бандитов как блин, рухнул с откоса. Из НЛО снова вырвался луч, и железные лохмотья «Мерседеса», вспыхнув, превратились в пар.

— Уничтожает улики, — догадался детектив.

Лежа в расщелине, он отлично видел маневры НЛО. На какое-то мгновение коскор завис над местом катастрофы и вдруг, рванувшись, исчез за линией горизонта.

— Ушел, ублюдок!

Майк вскинул пистолет и нажал курок. Раздался выстрел. Этот звук был подобен щелчку тетерева вслед уходящему броненосцу.

Норман запихнул пистолет в карман и, шатаясь, побрел прочь.

Глубокой ночью он вернулся в Лос-Анджелес. «Бристоль» спал, светились лишь окна дежурных горничных. В номере инопланетянина Майк нашел туристическую карту Санкт-Петербурга…

* * *

Тэн Лигма, не спеша отщипывая хлебный мякиш, швырял его стае голубей у Исаакиевского собора, в Санкт-Петербурге. Время от времени по его бледному болезненному лицу пробегали судорожные тени — Тэн думал о неприятном. Безмятежное воркование птиц, как ни странно, наводило на тяжелые воспоминания. Второе исчезновение едва не привело его к гибели. Он вспомнил, как, задыхаясь, пытался разорвать ногтями собственное горло, чтобы глотнуть воздуха, как, обезумев от боли, катался по палубе коскора и потом долго и мучительно выходил из шока. Тэн мотнул головой, отгоняя злосчастное видение. Как хорошо, что все это было уже в прошлом.

Он огляделся вокруг. До чего же непостижима эта страна!

Как-то возвращаясь домой, Тэн по обыкновению отпустил такси на соседней улице и пошел к отелю пешком, небрежно кинув на руку пиджак, что было здесь знаком ищущего мужчины. И тотчас услышал догоняющий стук дамских каблучков. Пигалица, состоящая почти из одних глаз, по крайней мере ничего больше Тэн в ней не нашел, потянула его за рукав, изображая, что смертельно хочет курить.

— Смок, смок, — лепетала она, указывая на рот.

Ни слова ни говоря, Тэн подхватил ее под руку и они лихо продефилировали мимо подкупленного швейцара. В лифте она достала заранее приготовленную бумажку с написанной на ней суммой, в которую себя оценивала. Тэн молча кивнул в знак согласия. В постели глазастая пигалица начала вдруг кричать, и Тэн с удивлением обнаружил, что она была девственницей.

Пигалица уселась в углу кровати и принялась громко реветь, растирая слезы вместе с растекшейся тушью по щекам и шее. Тэн слышал шушуканье и скрип половиц у своей двери. Дело начало принимать нежелательный оборот. Как умел, он одел пигалицу. Вырвавшись, она бросилась прочь, оттолкнув протянутые инопланетянином деньги. Не получив от общения с нею никакого удовольствия, Тэн пожалел о потерянном времени — уж эта определенно не бросится распространять вирус. Хотя, кто знает, кто знает?.. Загадочный, непонятный город.

С этого дня Тэн проходил не оглядываясь сквозь комариный рой любительниц, предпочитая брать в интересах дела затасканных «двужильных» проституток, которых поставляли ему официанты. Чувствуя себя с каждым днем все хуже, он не терял ни одного часа. Его торопил СПИД.

* * *

Смерть Джека Митчела не слишком расстроила Пэгги. Гораздо больше беспокоила ее собственная судьба — ведь она заманила полицейского в западню. Уже одно это было достаточным основанием для ее ареста. И Пэгги срочно выехала из Соединенных Штатов, заметая следы, она немало поколесила по Европе, и успокоилась лишь оказавшись в одном из курортных городков Африки.

Пэгги не случайно приехала сюда. После встречи с Тэном она поняла, что в состоянии зарабатывать своим телом значительно больше, чем ее товарки с «фонтана». Стоит лишь найти клиента, готового ради удовольствия на все. Еще в Штатах к ней как-то «подрулил» негр, который при виде ее прелестей пустил слюну так же, как Тэн. Он тоже предлагал ей большие деньги. Но тогда ей стало противно, и она пустилась от него наутек, а несколько проходивших мимо джентльменов преподали ему урок хорошего поведения. Теперь же Малышка Пэгги сама отправилась к неграм, рассчитывая на повышенные «гонорары». Не встреться она с Тэном, ей это никогда бы не пришло в голову. Но корысть, вызванная случайно сорванным кушем, толкнула ее на все тяжкие.

Пэгги сняла виллу с небольшим бассейном и пальмами во дворе, впрочем, дворов без пальм здесь просто не было. Ее хозяин, отставной майор бельгийской армии, срочно уезжавший в Европу, оставил ей даже собственных слуг и повара, которым предстояло платить восхитительно мало.

И работа закипела. Едва калитка ее виллы закрывалась за одним клиентом, как к ней уже спешил следующий. Если бы портье их отеля «Бристоль» оказался здесь, он бы сказал с уверенностью, что Малышка Пэгги превзошла постояльца, вручавшего ему по утрам сотенные.

Дьявольское колесо СПИДа крутилось все быстрее.

* * *

Здоровье Тэна, между тем, продолжало ухудшаться. И это были уже не те смутные признаки болезни, схожие с едва различимым шепотом листьев, а грозное дыхание урагана сотрясавшего все его существо! Он все отчетливее понимал, что если в ближайшее время не вылетит в Империю, ему не помогут никакие лекарства. Он жадно листал русские газеты в поисках сведений о СПИДе. Они были скупы и весьма благодушны. Видные академики успокаивали общественность, заявляя, что это болезнь проституток, наркоманов и гомосексуалистов.

Сообщения с Запада были тревожнее. Особенно его озадачила корреспонденция из Африки, где СПИД начал вдруг распространяться с невероятной скоростью. Тэн ломал голову над этой загадкой, вымерял расстояния между Соединенными Штатами и африканскими странами и не находил ответа на вопрос, как перекинулся туда огонь СПИДа? Инопланетянин не мог знать о судьбе Малышки Пэгги, точно так же, как не мог помнить имена своих многочисленных клиенток.

Подытоживая свою деятельность, инопланетянин пытался предугадать, как встретят его в Империи? Нужен ли он там, переболевший СПИДом? Ведь он вполне мог стать источником заражения соотечественников. А принял бы он сам такого субъекта на месте Верховного? Нет, не принял бы…

Тэн понимал, что на обратном пути ему могли устроить столкновение с метеоритом или еще что-нибудь из богатого арсенала управления безопасности. Но тут же на смену мрачным мыслям приходила надежда, и инопланетянин, собрав последние силы, с ожесточенностью принимался за свое черное дело, ценой многих жертв пытаясь купить себе избавление. Его половой инстинкт призванный порождать жизнь, сеял смерть.

* * *

Когда Майку, наконец, представилась возможность выехать в Санкт-Петербург, прошло уже так много времени, что он мало надеялся застать там инопланетянина. Впервые он летел международным авиарейсом как частное лицо.

— Турист, — усмехнулся он, сознавая всю сложность миссии, которую добровольно возложил на себя. Но то, с чем он столкнулся, превзошло самые неприятные ожидания.

Правда, сначала ему повезло. Удалось даже пронести через таможню пистолет, но потом ему на хвост сел атлетически сложенный детектив с черными, как смоль, волосами и орлиным носом с горбинкой. Отделаться от него не было никакой возможности; и вот однажды, сидя в ресторане отеля, Майк решился на отчаянный шаг. Он встал и пошел прямо к столу русского детектива.

Норман понимал, что шансы его ничтожны. Но другого выхода не было. Каждый его шаг контролировался. В таких условиях и нечего было думать о поисках инопланетянина.

— Здравствуйте, меня зовут Майк Норман, я полицейский, — сказал он по-английски, не особенно надеясь, что его поймут.

— Здравствуйте. Это очень интересно, — невозмутимо ответил незнакомец на вполне приличном нью-йоркском диалекте.

Его самообладание не понравилось Майку. Перед ним был явно сильный противник.

— Не будем играть в прятки, — Норман нахмурился. — Все очень серьезно. Речь идет о безопасности всех этих людей, — он кивнул в зал, — и, может быть, лично вашей…

Когда Майк закончил рассказ, лицо собеседника было крайне взволнованным, хотя он и пытался это скрыть.

— Решайте, — Норман испытующе посмотрел ему в глаза, — что для вас важнее — карьера или судьба ваших людей. Но знайте, ни на какие официальные контакты я не пойду, так же, как не пошли бы и вы, ведь это почти то же, что вербовка. А вот мое единственное доказательство.

Он положил на блюдце стодолларовую фальшивку и умолк, понимая, что не смог найти нужных слов.

И тут произошло непредвиденное. Купюра вдруг зашевелилась, свернулась, как береста в огне, и исчезла, не оставив ни запаха, ни пепла. Майк, пораженный не меньше, чем его собеседник, пошарил по столу.

— Черт побери, механизм самоуничтожения, пробормотал он в растерянности.

— Улик нет и концы в воду, — констатировал русский.

Некоторое время собеседник молчал, и Майк пытался поставить себя на его место. Если русский доложит начальству, что иностранец предложил ему вместе поохотится на инопланетного террориста, поставившего цель уничтожить все население России несколько экстравагантным способом — безудержными половыми сношениями с проститутками, его, скорее всего, упекут в сумасшедший дом.

— Итак, — начал русский, — вы находитесь в нашей стране как турист, как частное лицо, решившее провести здесь свой отпуск, не правда ли?

Майк утвердительно кивнул.

— Почему бы и мне не взять отпуск на недельку и не провести его с вами, тоже на правах частного лица? — в его глазах заиграли веселые лучики.

— О’кей! — Норман радостно сжал протянутую руку.

Михаил Громоф, так звали нового знакомого Майка, оказался человеком дела. Уже через два дня он сообщил название отеля, где проживал инопланетянин, разумеется под чужим именем…

В тот день, когда Тэн Лигма собрался посетить НЛО, Майк подъехал на такси к отдаленной станции метро, где была назначена встреча детективов.

Громоф уже был здесь. Он прогуливался возле своей машины с большой старомодной кинокамерой на боку.

— Это еще зачем? — подумал американец.

Он с сомнением осмотрел старенький «Москвич» коллеги.

— У нас на таких не ездят, — с сомнением заметил он.

— Зато не бросается в глаза, — резонно ответил Громоф.

— Ну-ну, — пробурчал американец, усаживаясь в непривычно тесной кабине.

С ностальгической грустью он вспомнил свой «Феррари», стоящий сейчас в подземном гараже в Лос-Анджелесе. Как бы сейчас пригодились его лошадиные силы!

Впрочем, когда они подкатили к гостинице и их «Москвич» совершенно слился с серой массой подобных ему автомобилей, Майк понял, что в чем-то его новый друг был прав — недостаток мощности вполне искупался неприметностью машины.

Инопланетянин вышел на час раньше обычного и сел в такси.

— Поехали, — рука Майка впилась в плечо коллеги.

Он вдруг испытал то азартное чувство охотника, которое всегда появлялось у него, когда он видел преступника. Держась на почтительном расстоянии, дрыгаясь, гремя на трамвайных путях и железнодорожных переездах, «Москвич» тем не менее неотступно следовал за таксомотором.

Тот явно направлялся за город.

Когда последние дома остались позади, новенький таксомотор прибавил скорость. На прямых он далеко уходил вперед и лишь на виражах, где требовалась не только мощность мотора, но и мастерство, «Москвичу» удавалось отыграть потерянное расстояние.

— Я, пожалуй, возьму тебя на гонки, — стараясь перекрыть рев мотора прокричал Майк.

— Направляется в сторону Вуоксы! — заорал в свою очередь русский.

— Что это? — не понял американец.

— Джунгли, озера, острова, болота — есть где спрятаться. Смотри!.. — не кончив, Громоф резко нажал на тормоз.

Впереди, за поворотом, вспыхнули красные огоньки таксомотора. Инопланетянин вышел из машины и скрылся в лесу. Выскочив из «Москвича», сыщики бросились туда же. Майк несся первым. За ним, придерживая футляр кинокамеры, бежал Громоф. Американец остановился у края болотистой низинки, где след обрывался.

— Уйдет! — застонал он.

И словно в подтверждение его слов над прибрежным осинником поднялся НЛО. Сделав небольшой круг, он вдруг замер. Из его чрева вырвался яркий луч, и гранитный валун справа от детективов превратился в пар.

— Все, конец, — Майк затаил дыхание.

Но в этот момент Громоф выхватил из футляра прибор, оказавшийся страшным оружием. Ослепительный луч рванулся к НЛО, и он полыхнул оглушительным взрывом, эхо которого достигло Ладоги и берегов Финского залива. И в ту же секунду к ногам детективов упал осколок горячего черного металла. Он угрожающе шипел во влажном мху, как злой черный котенок, не давая взять себя в руки. Наконец примолк. Майк нагнулся, поднял его. Металл был необычайно легким и пористым.

Громоф убрал оружие с биркой «Собственность Галактического Союза».

— Так вот оно что, — догадался Норман, — ты тоже оттуда? — он указал на небо.

— Да, я агент Галактического Союза, — хмуро кивнул «Громоф».

— И вы ничем нам больше не поможете? — детектив с надеждой смотрел на инопланетянина.

— К, сожалению, ничем, — ответил тот. — Мы пресекли агрессию Империи. А болезнь — это уж ваше внутреннее дело. Впрочем, злая звезда Империи — ее космический зонд все еще следит за вами. Не исключено, что нам снова придется вмешаться.

— По крайней мере мы можем остаться друзьями?

— Мне жаль, Майк, но тебе придется забыть все, — инопланетянин молча коснулся лба калифорнийца…

* * *

Десятилетний Поль, младший сын Чака Чакворда, лучшего друга Нормана, вбежал на веранду дома в пригороде Лос-Анджелеса.

— Сэр, я нашел в вашем гараже кусочек черного металла. Что это?

— Мало ли всякого хлама в гараже, — ответил Майк, не отрываясь от газеты.

— Он очень черный и легкий. Можно я возьму его себе?

— Возьми и не мешай мне.

«Где-то ударил колокол, заскрипели пружины катафалка. Над Землей поднималось черное крыло СПИДа», — прочел Майк.

Content

Вилли Конн
Террорист СПИДа