Мойра Тарлинг

Долгая дорога домой

Первая глава

– Это же доктор Даймонд! – воскликнула медсестра Кейт Тернер, мгновенно узнав лежащего без сознания мужчину. Хотя она не видела Марша десять лет, все равно не спутала бы его ни с кем. Его красивое лицо навсегда отпечаталось в ее памяти.

– Кто? – переспросил один из санитаров, несущих носилки.

– Доктор Маршалл Даймонд, – повторила Кейт. – Наш новый зам по персоналу.

С тех пор, как несколько недель назад стало известно, что Маршалл Даймонд снова будет работать в Кинсайдской Благотворительной больнице, Кейт единственная не радовалась этой новости.

– Что у нас? – спросил доктор Том Франклин, заведующий отделением скорой помощи.

– Жертва дорожного происшествия, – ответил санитар. – Подросток проехал на красный свет и врезался в машину этого парня со стороны водительского сиденья. У него травма головы, подозрение на перелом левой руки и многочисленные порезы и ушибы. Медсестра сказала, что это один из ваших, доктор Даймонд.

– Господи! Она права, – изумленно воскликнул доктор Франклин. – Ладно, ребята. На счет три снимаем его с носилок.

Кейт с санитарами переложили Марша с носилок на больничную койку.

Волна эмоций охватила девушку при виде окровавленного лица Марша. Собравшись с духом, она начала обрабатывать порезы и вытерла кровь, сочащуюся из глубокой раны на лбу.

– Выглядит неважно, – заметил доктор Франклин. – И тут еще шишка над правым глазом. Наверное, ударился о руль. А эту рану придется зашить. Он приходил в сознание?

– Да, но лишь на несколько секунд, – ответил санитар. – Он не понимал, где находится, и что-то бормотал о своей дочери. Она сидела на пассажирском сидении, была пристегнута и вроде бы не пострадала. Весь удар пришелся на него.

– Спасибо. Теперь все ясно. Кейт, как только закончишь промывать рану, я наложу несколько швов. Затем Джеки отвезет его наверх, чтобы сделать рентген левого предплечья. А мы посмотрим, нет ли сотрясения мозга. Кейт, предупреди рентгенологов и скажи, что это очень срочно. Я хочу увидеть снимки как можно скорее.

– Да, доктор, – ответила медсестра.

Пока доктор Франклин продолжал осмотр, Кейт закончила и подошла к телефону на сестринском посту.

– Сейчас я отвезу доктора Даймонда, – сказала Джеки Гибсон, еще одна медсестра из отделения скорой помощи, вкатив в коридор каталку, – и сразу вернусь.

– Хорошо, – ответила Кейт. – Слушай, Джеки, один из парней сказал, что дочка доктора была с ним в машине. Ее сюда еще не привели?

– Кажется, она уже здесь.

Кейт обернулась и увидела полицейского, держащего на руках девочку лет пяти с соломенными волосами до плеч и заплаканным личиком. Она была одета в красные шорты и желтую футболку и крепко прижимала к себе плюшевого медвежонка.

– Это та девочка, которая попала в аварию? – спросила Кейт, заметив страх в глазах ребенка.

– Да, – ответил полицейский. – Как дела у ее отца?

– Его повезли на рентген. Она пострадала?

– Вроде бы нет. Но лучше проверьте сами, чтобы убедиться наверняка.

– Дайте ее мне. – Кейт взяла девочку и отнесла к ближайшей койке.

– Хорошо, что она была пристегнута, – сказал полицейский. – Э… послушайте, сестра. Пока вы ее посмотрите, можно, я позвоню своему начальнику.

– Конечно. Пожалуйста, – ответила девушка, осторожно укладывая ребенка на кровать.

– Кто у нас здесь? – поинтересовался доктор Дэвис, один из сотрудников отделения.

– Как тебя зовут? – спросила Кейт.

– Са… Сабрина Даймонд.

– Сабрина. Какое красивое имя. А я Кейт.

Доктор Дэвис подошел к кровати и добродушно улыбнулся девочке.

– Сабрина и ее отец попали в аварию, – пояснила медсестра. – Похоже, она не пострадала.

– Давай посмотрим? – предложил доктор Дэвис.

Кейт стояла рядом, пока врач осматривал ребенка.

– Ты очень везучая, Сабрина, – сказал наконец доктор Дэвис. Девочка не ответила, лишь крепче прижала к себе медвежонка. Врач повернулся к Кейт и прошептал, – Узнай, как дела у ее отца, и сообщи родственникам.

После ухода доктора Кейт присмотрелась к своей маленькой пациентке и заметила, что глаза у нее такие же ярко-голубые, как у отца. Сабрина унаследовала даже его серьезный взгляд, но при виде глубокой печали в ее глазах у девушки защемило сердце. Она знала, что мама Сабрины погибла при кораблекрушении несколько месяцев назад. С тех пор Кейт испытывала какую-то родственную тягу к несчастному ребенку, потому что и сама лишилась матери в пятилетнем возрасте.

– Я знаю, что авария очень тебя испугала, но доктор Дэвис сказал, что с тобой все в порядке. – Взяв коробку с салфетками, стоящую возле кровати, она вытерла одинокую слезинку с детской щеки.

Хотя физически девочка не пострадала, Кейт знала, что оказаться свидетелем автомобильной аварии и увидеть, как близкий человек теряет сознание и истекает кровью, – слишком тяжелый опыт для маленького ребенка.

– Мой папа умер? – дрожащим голосом спросила малышка.

– Нет. Но он был ранен. – Кейт беспомощно смотрела, как глаза Сабрины вновь наполняются слезами.

– Где он?

– Его повезли на рентген.

– Что такое рентген?

– Твой папа мог сломать руку. Рентген – это такая машина, которая фотографирует кости, чтобы можно было увидеть перелом, – объяснила Кейт, борясь с желанием взять девочку на руки.

– Это больно?

Кейт улыбнулась.

– Нет, рентген – это не больно.

– Когда он вернется?

– Не знаю, можно ли… – начала Кейт и тут же пожалела о своих словах, потому что по бледным щекам Сабрины снова потекли слезы. – Ой… лапочка, не плачь. – Она вытащила из коробки еще несколько салфеток и принялась вытирать ее лицо. – За твоим папой будут хорошо ухаживать, обещаю.

Губы девочки продолжали дрожать.

– Я хочу видеть папу, – с чувством заявила она и уткнулась лицом в своего плюшевого мишку.

Кейт обняла Сабрину за плечи, прекрасно понимая желание девочки увидеть своего отца. Без сомнения, потеря матери еще так свежа в ее памяти, что ей просто необходимо убедиться, что ее папа жив.

– Эй! Я знаю, что делать, – радостно воскликнула медсестра. – Рентген много времени не займет. Наверное, твоего папу уже привезли обратно. Хочешь пойти и посмотреть?

Сабрина всхлипнула и подняла голову, взглянув на нее.

– Ладно, – сказала она.

Кейт помогла девочке слезть с кровати. Взяв Сабрину за руку, она нежно сжала ее маленькую ладошку, и повела к сестринскому посту, где Джеки разговаривала по телефону.

Когда они подошли, Джеки повесила трубку.

– Привет, Кейт. Кто к нам пришел? – спросила она с дружелюбной улыбкой.

– Это Сабрина. Дочка доктора Даймонда. Доктор Дэвис только что ее осмотрел и сказал, что она здорова. Но он беспокоится о ее отце. Ему уже сделали рентген?

– Да. Я сама его привезла несколько минут назад.

– Где он? Наверное, он и сам хочет убедиться, что с его дочерью все в порядке.

– Э… – Джеки бросила взгляд на девочку, молча стоящую рядом с Кейт. – Он до сих пор без сознания, – прошептала она.

Сабрина потянула Кейт за руку.

– Можно мне увидеть папу? – спросила она дрожащим от страха голосом.

– Прости, детка, – торопливо вмешалась Джеки. – Но это запрещено.

На глазах у девочки выступили слезы.

– Слушай, что я тебе скажу, – предложила Кейт, умоляюще взглянув на Джеки. – Если ты постоишь тут с Джеки, я сбегаю и посмотрю, как себя чувствует твой папа. Договорились?

Сабрина всхлипнула и кивнула.

Обойдя вокруг стола, Кейт усадила ребенка во вращающееся кресло.

– Доктор Франклин велел мне отвезти доктора Даймонда в старую гипсовую. Там тихо и никто не мешает, – сказала Джеки. – С ним Хизер.

– Спасибо. – Кейт повернулась к Сабрине. – Я скоро вернусь.

Дойдя до конца коридора, девушка остановилась у двери, ведущей в гипсовую. Очнулся ли Марш? И если очнулся, вспомнит он ее или нет?

У Кейт до сих пор стоял перед глазами его взгляд в ту роковую ночь, когда его сестра, Пайпер, едва не рассталась с жизнью.

Пайпер Даймонд, обожаемая всеми, веселая и бесшабашная шестнадцатилетняя девчонка, была единственным подростком в средней школе Кинсайда, которая не приняла Кейт в штыки, когда та перешла в их школу в начале марта. Пайпер взяла ее под свое покровительство, сразу же разглядев за внешним безразличием Кейт ее одиночество и ранимость.

На летних каникулах Кейт много времени проводила с Пайпер и ее братом, красивым студентом-медиком, приехавшим домой, чтобы готовиться к экзаменам.

Марш даже научил ее ездить верхом, после того как помог перебороть ее детскую боязнь лошадей.

Кейт радовалась, что Пайпер и ее брат приняли ее, как родную, но к приходу осени ее отношение к Маршу изменилось и переросло в пылкую влюбленность. Только гораздо позже она поняла, что его дружба была всего лишь вежливым притворством.

Это воспоминание до сих пор причиняло ей боль. Разозлившись, девушка глубоко вздохнула и открыла дверь.

Хизер Джонс, медсестра, тоже работающая на полставки, отвела взгляд от монитора.

– Кейт, что тебе нужно?

Кейт посмотрела на неподвижно лежащего на кровати мужчину, отметив, что на его руке не гипсовая повязка, а бинт, и рассказала Хизер о Сабрине.

– Он вел себя беспокойно, – заметила Хизер. – Доктор Франклин уверен, что он вот-вот придет в себя. Пару минут назад он ворочался и стонал, а сейчас вроде опять притих.

Кейт бросила еще один взволнованный взгляд на пациента.

– Его рука не сломана?

– К счастью, нет. Легкое растяжение связок. Ему повезло. Пацан, который врезался в его машину, не был пристегнут, и пострадал гораздо сильнее. У него разрыв селезенки, сломана нога и множественные ранения.

– Кошмар.

– Э… Кейт, мне не хочется тебя просить, но раз уж ты здесь, не можешь оказать мне услугу?

– Какую услугу?

– Я должна сидеть с доктором Даймондом, пока он не очнется. Но доктору Франклину нужны результаты анализа, который он делал утром другому пациенту. Можешь побыть здесь, пока я сбегаю в лабораторию?

Кейт задумалась на мгновение.

– Конечно, – сказала она наконец, уверенная, что Хизер точно так же помогла бы и ей.

– Спасибо. Я быстро.

После ухода Хизер Кейт несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию Марша. Затем медленно подошла к нему. Любопытство пересилило в ней нежелание приближаться к человеку, который так сильно унизил ее в их последнюю встречу. У нее все сжалось внутри, а сердце стучало, как сумасшедшее.

Она неторопливо рассматривала его мертвенно-бледное лицо. Он мало изменился. Выглядел старше, более зрелым, но даже сейчас казался ей самым привлекательным мужчиной из всех, кого она знала.

Рана, которую не так давно обрабатывала Кейт, теперь была скрыта под стерильной повязкой. Его густые черные волосы, обычно зачесанные назад, были растрепаны и в беспорядке падали на лоб, смягчая черты лица. Он казался очень уязвимым, совершенно беззащитным, и Кейт еле удерживалась от желания дотронуться до него. С болью она заметила, что кровоподтек над его правым глазом начал менять свой цвет от красного к фиолетовому и распространился на веко.

Взгляд девушки скользнул по загнутым кверху иссиня-черным ресницам Марша, таким же как у его дочери, и на несколько долгих мгновений задержался на его полных губах.

Ее сердце лихорадочно забилось, и Кейт бросило в дрожь, когда она вспомнила, как мечтала когда-то о его поцелуе.

Внезапно губы Марша шевельнулись, и из его рта вырвался низкий, болезненный стон.

Кейт застыла на месте. Чувствуя, что ее ноги словно приросли к полу, она смотрела, как трепещут его ресницы, как открываются удивительные нежно-голубые глаза.

Марш застонал снова, теперь еще громче, и этот стон разрывал ей сердце. Он замахал руками, не обращая внимания на мешающую ему повязку. С каждой секундой его движения становились все неистовее, он начал стаскивать с себя одеяло, словно желая вырваться на свободу.

Испугавшись, что Марш поранится, Кейт обхватила его, удерживая на кровати.

Марш начал отбиваться.

– Доктор Даймонд, пожалуйста, успокойтесь, – тихо заговорила Кейт, надеясь его утихомирить. – Вы попали в аварию, и вас доставили в Благотворительную больницу.

Услышав ее слова, Марш тут же перестал трепыхаться.

– Авария? – повторил он хриплым шепотом. – Моя дочь? Где моя дочь? Что с Сабриной?

– С вашей дочерью все в порядке, – заверила его Кейт, молясь, чтобы Хизер вернулась как можно скорее, пока Марш не узнал ее.

Он до боли сжал ее руку.

– Почему здесь так темно? – спросил он дрожащим от ужаса голосом. – Почему я ничего не вижу?

Вторая глава

– Это невозможно! – проворчал Марш. В его голосе злость смешивалась с болью и отчаянием.

Кейт глядела на его искаженное лицо. Пытаясь развеять его страхи, она накрыла ладонью его руку и начала поглаживать, стараясь не замечать дрожи, охватившей ее при этом прикосновении.

– Доктор Даймонд, ничего страшного с вами не случилось. Постарайтесь не волноваться. У вас несколько ушибов и растяжение связок. Повязка на руке мешает вам двигаться.

– Где Сабрина? Я должен ее найти, – страдальческим голосом спросил Марш. Высвободив здоровую руку, он снова начал стаскивать с себя одеяло.

– Доктор Даймонд! Ваша дочка не пострадала. Поверьте мне. Она в безопасности, – добавила Кейт, но Марш, слишком взволнованный, чтобы прислушаться к ее словам, бесцеремонно оттолкнул ее и сел, спустив ноги с кровати. Встав, он тут же зашатался, и его колени подкосились.

Девушка бросилась к Маршу, приняв на себя его вес. Ей удалось удержать его на ногах, но когда он прижался к ней своим стройным, мускулистым, полуобнаженным телом, ей показалось, что ее сердце вот-вот разорвется.

С каждым своим вздохом Кейт ощущала его резкий мужской запах, возвращающий ее в тот летний день, когда она соскочила с лошади прямо ему в объятия. Кейт с обжигающей ясностью помнила то завораживающее мгновение. Они глядели друг другу в глаза несколько долгих секунд, и воздух между ними искрился от напряжения.

– Марш! Что за фокусы? – воскликнул вбежавший доктор Франклин.

– Том? Это ты? – неуверенно спросил Марш.

Он разжал руки Кейт, повернув голову к двери.

– Да, я. Ты зачем с кровати слез? Тебе не нравится роль пациента? – поинтересовался Том, подойдя к койке. Следом за ним в палату вошла Хизер.

– Вот именно.

– Почему ты щуришься? Проблемы со зрением?

– Ничего страшного. Через минуту все пройдет. Просто кто-то забыл включить свет, – заверил его Марш, хотя голос выдавал его волнение.

– Хорошая догадка, Марш. Но свет горит. Так что дай медсестрам уложить тебя в постель, и я посмотрю, что с твоими глазами. И не пытайся спорить. Может, ты теперь и будешь моим начальником, но на работу выйдешь не раньше следующего месяца. К тому же в нашем отделении мое слово – закон.

Кейт взглянула на Марша и заметила разочарованное выражение, промелькнувшее на его красивом лице.

– Отлично, валяй! – со вздохом ответил Марш. – Но на корте я еще с тобой поквитаюсь, – добавил он, явно пытаясь показать, что уже взял себя в руки.

– Договорились, – весело ответил Том и кивком велел Кейт и Хизер снова уложить Марша в постель.

– Спасибо, Кейт, – шепнула Хизер, когда они оставили доктора Франклина наедине с пациентом.

Выйдя в коридор, Кейт глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Неужели после десяти лет разлуки и, тем более, после такой ужасной обиды ее все еще влечет к Маршаллу Даймонду?

Задумчиво покачав головой, она вернулась к сестринскому посту, где Джеки успокаивала какую-то всхлипывающую женщину.

Рядом с ними на вращающемся кресле сидела Сабрина, все так же прижимая к себе мягкого плюшевого медведя. Когда она взглянула на Кейт, в ее голубых глазах промелькнуло облегчение.

– Прости, что тебе пришлось ждать так долго. – Кейт присела на корточки перед креслом.

– Ты видела моего папу? – с тревогой спросила Сабрина.

– Да, но всего лишь несколько минут. Мне пришлось уйти, когда вошел доктор.

– Он сильно поранился?

– Нет. Только лоб порезан и несколько синяков, – честно ответила Кейт. – Наверное, ему придется на ночь остаться в больнице, чтобы врач присмотрел за ним.

Кейт решила пока не рассказывать девочке о том, что Марш ослеп. По опыту она знала, что, скорее всего, его слепота – явление временное и пройдет если не через пару часов, то к утру.

– Я тоже здесь останусь?

Кейт с улыбкой покачала головой.

– Полицейский, который привел тебя, позвонил твоим бабушке с дедушкой и рассказал им об аварии. Сейчас они, наверное, едут сюда, чтобы забрать тебя и отвезти домой.

– Я не хочу ехать с ними, – решительно заявила Сабрина, скорчив гримасу. Эту манеру хмуриться она тоже унаследовала от отца.

– Давай пройдемся в приемную и посмотрим, приехали они или нет, – предложила Кейт.

Сабрина взглянула на ее протянутую ладонь и с явной неохотой сползла с кресла. Сунув подмышку плюшевого медведя, она взяла медсестру за руку.

Выходя из отделения скорой помощи, Кейт подумала, что с радостью передаст Сабрину бабушке с дедушкой. Не потому, что девочка ей не понравилась – как раз наоборот. Просто ее краткое, но незабываемое знакомство с семьей Даймондов доказало, что ей лучше держаться от них подальше.

Войдя в заполненную людьми приемную, Кейт сразу же заметила полицейского.

– Как хорошо, что вы еще здесь, – воскликнула она.

– С малышкой все хорошо?

– Да. Она в порядке. Вы не знаете, ее бабушка с дедушкой еще не приехали? Им ведь сообщили о происшествии?

– Вообще-то нет, мэм. Я только что спрашивал у сержанта, и он сказал, что на ранчо никого нет. Ни одной живой души, не считая конюхов, конечно. К несчастью, они вчера всей семьей вылетели в Ирландию, чтобы купить племенных лошадей.

– Ой… понятно, – пробормотала Кейт. Она знала, что ранчо «Голубой бриллиант» славится среди коневодов своими породистыми скакунами.

Сабрина робко потянула ее за руку. Кейт присела на корточки.

– Они не приедут? – спросила девочка.

– Нет. Но только потому…

– Я так и знала, что они не приедут, – продолжила Сабрина. Ее спокойный и какой-то безжизненный тон казался слишком взрослым для пятилетнего ребенка. – Мама говорила, что они не любят меня.

– Ой, Сабрина! Быть такого не может! – ужаснулась Кейт.

– Мама говорила, что папа тоже меня не любит, – равнодушно продолжила девочка. – Поэтому он нас бросил. Но моя мама умерла, и я теперь должна жить с папой.

– Но, Сабрина, твоя мама не могла сказать такое о твоем отце или о бабушке с дедушкой, – возмутилась Кейт, шокированная ее признанием.

– Нет, она так говорила.

Девушка не знала, что и ответить. Только что малышка тревожилась и переживала из-за своего отца, а теперь ребенка будто подменили, и совершенно непонятно, в чем причина этой перемены.

– Мой папа умрет, как и мама. И тогда я останусь совсем одна! – Уткнувшись лицом в мягкий мех медвежонка, Сабрина разрыдалась.

Кейт нежно ее обняла.

– Лапочка, не плачь. Твой папа не умрет. Он скоро поправится. Обещаю, – добавила она, беря на руки всхлипывающую девочку.

– Позвонить в Службу защиты детей? – предложил полицейский.

Кейт знала, что это обычная процедура, когда у ребенка нет родственников, которые могли бы о нем позаботиться. Но это стало бы слишком большим потрясением для осиротевшей девочки. Тем более, после всего, что наговорила Сабрина о своем папе и бабушке с дедушкой.

Десять лет назад Кейт завидовала и восхищалась крепкими родственными узами, связывающими Даймондов. Она не могла забыть искреннее тепло и любовь, с которой члены семьи относились друг к другу. Подружившись с Пайпер, она смогла это почувствовать. Ей даже казалось, будто они приняли ее в свой круг. Но Марш очень быстро поставил ее на место.

– Нет, лучше не надо. Я сама, – торопливо ответила медсестра, почувствовав, как вцепилась Сабрина в ее руку.

Кейт готова была признать, что слишком уж печется о девочке, и что благополучие Сабрины вовсе ее не касается. Но она помнила свой собственный страх, когда однажды вынуждена была провести несколько дней в приюте среди чужих, хотя и доброжелательно настроенных людей.

Она так боялась потерять своего отца, что даже прощала ему его запои. Он был ее единственным родным человеком, и она готова была остаться с ним не смотря ни на что.

– Марш, не дури. Как я могу сегодня тебя отпустить? Мало того, что у тебя сотрясение, так ты еще и ослеп… – Том Франклин умолк и тяжело вздохнул. Захлопнув медицинскую карту, он подошел ближе к кровати. – Ты очень хороший врач, Марш, один из лучших, и я согласен с тобой, что эта слепота, скорее всего, временная…

– Тогда выпусти меня отсюда. Отпусти домой, – торопливо вмешался Марш, хотя и понимал по голосу Тома, что спорить с ним бесполезно.

– Вот уж осел упрямый, – огрызнулся Том. – Я, честно, не могу тебя отпустить. Поверь, если бы мы с тобой поменялись местами, ты бы мне такую выволочку устроил за одну только эту просьбу. Ты прекрасно знаешь, что даже когда опухоль спадет и перестанет давить на глазные нервы, зрение может вернуться не сразу. Так что придется тебе смириться с этим и переночевать здесь. А утром будет видно.

– Убедил! – буркнул Марш.

Несмотря на симпатию и уважение, которое он испытывал к своему коллеге, голос Тома уже начал его раздражать, усиливая боль, пульсирующую в висках, ту самую головную боль, существование которой Марш так яростно отрицал пару минут назад.

– Ты согласился? Ну, это что-то новенькое, – хохотнул Том.

– Выбора-то у меня нет, – заметил Марш, ощутив внезапную слабость. – Но как же моя дочь? Ты уверен, что она не пострадала?

– Я был в отделении, когда привезли тебя и другого водителя, но дочку твою не видел. Наверняка полиция уже связалась с твоими родителями, и они сейчас едут в больницу. Но, чтобы ты не беспокоился, я пойду и спрошу насчет твоей малышки.

– Спасибо. Надеюсь, мои родители дома, – со вздохом добавил Марш. – Они не знают о нашем приезде. Я хотел сделать им сюрприз.

– Представляю, как они по тебе соскучились. А как дела у Пайпер? Она дома или все еще в Европе?

– В Европе, – ответил Марш, вспомнив свою младшую сестренку, с которой не виделся пять долгих лет.

– Что ж, в любом случае что-нибудь придумаем, – сказал Том. – А пока я дам распоряжение перевести тебя наверх в отдельную палату.

Марш почувствовал, что Том похлопал его по плечу.

– Лежи и попытайся успокоиться.

– Легко сказать, – проворчал Марш себе под нос.

Он слушал звук удаляющихся шагов и скрип закрывающейся двери.

Затем наступила гнетущая тишина, и страх налетел на Марша, словно летний шквал. Темнота давила на него, обступила со всех сторон, со зловещей неотвратимостью напоминая о его слепоте.

Там, где раньше были свет и краски, оттенки и контуры, люди и движения, теперь воцарилась всепоглощающая чернота, терзающая его, навязавшая ему роль узника.

Дыхание застывало у него в горле, и сердце колотилось, как сумасшедшее. Голова болела, а во рту чувствовался привкус желчи. Часто сглатывая, Марш боролся с подступающей тошнотой.

Злясь на себя за свою слабость, Марш скомкал правой рукой простыню. Он ощутил новый прилив страха, заставивший его сердце биться еще быстрее.

Длинно и витиевато выругавшись, Марш сосредоточился на своем дыхании, набрав полную грудь кислорода и медленно выдохнув. Повторив это упражнение во второй раз, он помимо больничного запаха заметил нежный и возбуждающий аромат жасмина.

Он нахмурился. Запах казался смутно знакомым, но Марш даже ради спасения своей жизни не смог бы вспомнить, при каких обстоятельствах чувствовал его раньше. Какой-то образ крутился у него в мозгу, оставаясь недосягаемым. Марш вдохнул снова, надеясь подстегнуть свою память, но аромат исчез.

«Наверное, это духи одной из медсестер, – предположил Марш. – Быть может, той, которая не разрешала мне встать с кровати, которая не дала мне упасть».

Он вспомнил, как навалился на нее, ища поддержку, как ощутил силу и мягкость ее тела и заметил витающий в воздухе аромат жасмина.

Марш покачал головой. Без сомнения, ослепнув, он стал более восприимчив к запахам.

Он осторожно выпустил из рук одеяло и, стремясь преодолеть гнетущий страх, начал вспоминать обстоятельства аварии.

Последним, что видел Марш, была мерцающая янтарная вывеска, предупреждающая о том, что они подъезжают к «Пяти углам» – оживленному перекрестку на юге Кинсайда. Он разговаривал с Сабриной, рассказывал ей о том, как замечательно они заживут на ранчо «Голубой бриллиант» вместе с ее бабушкой, дедушкой и дядей Спенсером.

Но счастливого возвращения домой не получилось, и Марш угодил в ловушку тьмы. Тридцатисемилетний жизненный опыт не подготовил его к этому чужому и незнакомому миру, миру без света, миру, перед которым Марш чувствовал себя слабым и беззащитным. Неужели это его наказание за то, что когда-то он отвернулся от собственной дочери?

Третья глава

– Кейт, может, отведешь Сабрину наверх, к отцу?

Кейт собралась было возразить, но промолчала, зная, что обязана выполнять распоряжения доктора Франклина. С тех пор, как она нашла его и объяснила ситуацию, Сабрина без конца упрашивала, чтобы ее пустили к папе.

– Это нетрудно? А то мне еще нужно кое-какие бумаги заполнить.

– Нет, – ответила Кейт, взглянув на Сабрину. – Просто… ну, то есть… Он уже может…? – Она запнулась, понадеявшись, что доктор Франклин сам догадается, что она хотела спросить.

– Ах, да. – Врач понимающе кивнул и повернулся к ребенку. – Есть одна вещь, которую ты должна узнать. Когда случилась авария, твой папа сильно порезал лицо и заработал несколько синяков и «фонарь» под глазом.

– Фонарь? – переспросила Сабрина. – Я никогда еще не видела фонарей под глазами.

– А… и это еще не все, – продолжил доктор Франклин, сохраняя тот же невозмутимый тон. – Из-за удара по голове твой папа ослеп.

Сабрина испуганно взглянула на Кейт и снова посмотрела на доктора.

– Я знаю, это звучит ужасно, – ровным голосом продолжил врач. – И, поверь мне, твой папа тоже очень расстроен. Но как только опухоль пройдет, он сразу же поправится.

– Он снова будет видеть?

– Он снова будет видеть, – подтвердил врач.

Похоже, девочка не очень огорчилась известию о папиной слепоте, и Кейт мысленно поблагодарила доктора Франклина за его спокойный и сдержанный рассказ.

– Теперь мне можно к нему?

– Да. Он наверху, в пятьсот шестнадцатой палате, – обратился он к медсестре. – Я подойду к вам через несколько минут.

Кейт отнесла Сабрину к лифтам и поставила ее на пол, нажав кнопку вызова.

– Правда, доктор Франклин симпатичный?

– Можно, я нажму? – спросила Сабрина, войдя в кабину лифта.

– Конечно, – ответила Кейт, радуясь, что в предвкушении встречи с отцом у девочки поднялось настроение. Сама она испытывала очень противоречивые чувства.

Поднявшись на пятый этаж, Кейт взяла за руку Сабрину и с улыбкой на нее взглянула.

– Все будет хорошо.

Но малышка замедлила шаг, и на ее лице появилось тревожное выражение. Кейт легонько сжала ее ладонь, прежде чем постучать в дверь палаты.

– Кто здесь? – спросил Марш дрожащим голосом.

После ухода Хизер он нервничал все сильнее, его раздражала эта непрекращающаяся темнота.

– Доктор Даймонд, я медсестра, которая ухаживала за вами. Я привела вашу дочь. – Кейт нежно подтолкнула Сабрину, стоящую в обнимку с плюшевым медведем.

– Сабрина? Лапочка, с тобой все в порядке? – в голосе Марша звучали радость и облегчение. Он еле удержался от глупого порыва вскочить и броситься на поиски своей дочери. Ему так хотелось услышать ее голос, удостовериться, что она жива и здорова.

Сабрина не издала ни звука.

– Поздоровайся с папой, Сабрина, – попросила медсестра.

– Привет, папа.

– Ты не пострадала? Они заботились о тебе? – спросил Марш, пытаясь скрыть волнение в голосе, чтобы не напугать девочку.

Ответом было молчание, и Маршу пришлось проглотить обиду. За последние несколько месяцев, с тех пор, как он привез Сабрину домой, она часто выводила его из себя своим нежеланием общаться. Он жалел, что не может увидеть ее и убедиться собственными глазами, что она невредима.

– Она в порядке. Ни единой царапины, – ответила медсестра.

Дверь открылась, и вошел доктор Франклин.

–Дядя-врач сказал, что ты ничего не видишь, – внезапно объявила Сабрина. Природное любопытство одержало верх над ее скрытностью.

Губы Марша изогнулись в некоем подобии улыбки.

– Если ты говоришь о докторе Франклине, то он прав.

– Я буду считать это комплиментом, – заметил врач.

– Том? Откуда ты взялся? Я не знал, что ты здесь, – в присутствии друга Марш даже духом воспрянул. – Я всего лишь сказал Сабрине, что ты не ошибся насчет моей слепоты.

– Это скоро пройдет, – уверил его Том.

– Сабрина, хочешь посидеть со мной? – предложил Марш, похлопав здоровой рукой по одеялу. Хотя голос дочери слегка развеял его тревогу, ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней.

– Кейт, помоги ей влезть на кровать, – велел доктор Франклин.

– Кейт? – переспросил Марш, и у девушки дрогнуло сердце.

– Кейт хорошая. Она заботилась обо мне.

– И обо мне тоже. Спасибо, Кейт, за все, что вы для нас сделали.

– Пожалуйста, – буркнула она, усаживая Сабрину на постель.

Марш почувствовал движение рядом с собой и инстинктивно протянул руку. Он прикоснулся к теплой, гладкой коже, и по его пальцам словно искра пробежала.

Внезапно в воздухе появилось какое-то напряжение, природу которого Марш понять не мог. Сбитый с толку, он сжал чье-то запястье, но, судя по размерам, принадлежало оно не Сабрине.

Марш услышал резкий вздох, и одновременно ощутил запах жасмина. Это был тот самый аромат, который так взволновал его несколько минут назад. И снова на краю его сознания промелькнуло какое-то отдаленное воспоминание, чтобы сразу же исчезнуть.

– Папа, это рука Кейт. – Детский смех привел Марша в чувство, и он немедленно разжал пальцы.

– Простите.

– Ничего страшного, – ответила девушка горловым шепотом.

Она попятилась, стараясь не замечать удовольствия, вызванного его прикосновением и ясно говорящего о том, что Марш по-прежнему возбуждает ее, как ни один другой мужчина.

– Кстати, Марш. Я не знаю, успела ли рассказать тебе Кейт, но твоих родителей нет на ранчо. Они заграницей.

– А как же Спенсер? Он-то хоть здесь? – Несколько недель назад Марш в разговоре с матерью подтвердил, что собирается приехать к концу августа. Но ему удалось покончить с делами на две недели раньше, и он решил устроить сюрприз.

– Боюсь, что нет. Они всей семьей вылетели в Ирландию.

– В Ирландию! Ах, да! Спенсер же говорил о ежегодном аукционе. Я и не думал, что родители захотят поехать с ним.

– К несчастью, это все усложняет.

– Ты о чем?

– Нужно что-то решить насчет Сабрины, пока к тебе не вернется зрение.

– Минуточку. – Марш пытался сохранить спокойствие. – Что решить? – Он махнул рукой в ее сторону и нащупал пальцами ее волосы.

– Я мог бы забрать Сабрину к себе домой, – сказал Том, – но Эми, моя четырехлетняя дочь, болеет ветрянкой. Так что этот вариант не проходит.

– А как же ваша домработница миссис Би? – вмешалась Кейт, вспомнив пожилую женщину, работавшую в семье Даймондов на протяжении многих лет.

Марш медленно покачал головой.

– Миссис Би уволилась в начале года и переехала к брату в Аризону.

– Ей не нашли замену? – спросил Том.

– Нет. Папа взял кухню на себя. Он обожает готовить, – пояснил Марш. – Я собирался дать объявление в газету, чтобы найти няню на неполный рабочий день.

– Боюсь, у нас нет выбора, – заключил Том.

– Подожди, – остановил его Марш, понимая, что Том вынужден будет отправить его дочку в приют. А малышка и так пережила слишком много потрясений в свои пять лет. – Том… – начал он, пытаясь придумать какое-нибудь решение. – Мы оба согласны, что мое… э… зрение восстановится к утру, и я смогу вернуться домой. Может, ты позволишь Сабрине переночевать в больнице? Как ты думаешь, Сабрина? Ты не против остаться здесь, со мной.

– А где я буду спать?

– Доктор Франклин наверняка отыщет для тебя кровать и разрешит тебе лечь в этой комнате, – ответил Марш, радуясь, что девочка не отвергла с порога его предложение.

– Не торопись, – осадил его Том.

–Ай… не вредничай, Том! Разве это такая уж невыполнимая просьба? – начал уговаривать Марш. – А если тебя беспокоят больничные правила, ты всегда можешь сказать, что оставил Сабрину на ночь для обследования. Ты еще не забыл, что она тоже попала в аварию?

Кейт с интересом прислушивалась к спору. Сболтнув сгоряча о домработнице, она прикусила язык, испугавшись, что Марш спросит у нее, откуда она знает о миссис Би. Но, кажется, он ничего не заметил.

Судя по затянувшемуся молчанию, доктор Франклин колебался. Марш предложил ему вполне приемлемый выход.

– Думаю, это возможно. Кейт, поищи еще одну койку и прикати ее сюда. А я займусь оформлением.

– Да, доктор, – ответила медсестра и поспешила уйти.

Секунду спустя Кейт вкатила в палату с помощью санитара еще одну больничную койку. Доктор Франклин уже исчез.

– Кейт? – неуверенно обратился к ней Марш. – Ты не возражаешь, если я буду называть тебя по имени?

– Конечно, нет, – ответила девушка, развернув чистую, накрахмаленную простыню.

– Сколько сейчас времени?

– Половина десятого. А что?

– Сабрина говорит, что проголодалась. Здесь можно найти какую-нибудь еду?

– Конечно. Как только кровать застелю, спущусь в буфет и посмотрю, что там есть. Бутерброд с ореховым маслом и стакан молока вас устроит? – спросила Кейт, тщательно заправляя края простыни под матрас.

– Да, – торопливо ответила Сабрина. – А можно, я поем в постели?

– Конечно, – сказала Кейт, надевая наволочку.

– А моя мама никогда не разрешала мне есть в постели.

– Здесь, в Кинсайде, можно, – веселым тоном заявил Марш. – Ведь, правда, Кейт?

У девушки замерло сердце при этом небрежном, но дружеском обращении.

– Это точно, – согласилась она, разгладив одеяло, радуясь, что он не может видеть ее покрасневшие щеки. – Вообще-то, здесь, в Благотворительной больнице, пациентам положено есть в постели, – добавила она, и от тихого смеха Марша ее бросило в дрожь.

– Ух, ты! Честно? – спросила Сабрина, по-видимому, подозревая, что ее разыгрывают.

– Честно, – ответила Кейт с улыбкой.

– Ты давно работаешь медсестрой, Кейт? – неожиданно поинтересовался Марш.

– Семь лет.

– И все это время в Благотворительной больнице?

– Нет. Здесь я временно, пока медсестры в отпусках. Завтра утром кончается моя последняя смена, а затем мне придется что-нибудь себе подыскать, пока в сентябре не откроется новый корпус.

– Ты будешь работать в новом корпусе?

– Да, – ответила Кейт, сама не зная, что заставило ее так разоткровенничаться. – С вашего позволения, – продолжила она, – я сейчас спущусь в буфет, а то в десять он закроется. Вам тоже что-нибудь принести?

– Спасибо, не надо.

– Скоро вернусь. – Кейт улыбнулась Сабрине и выскользнула из палаты.

Буфет на третьем этаже оказался совершенно безлюдным. Девушка попросила одну из поварих приготовить бутерброд с ореховым маслом и, дожидаясь, начала вспоминать причины своего возвращения в Кинсайд после развода.

В тот год Кинсайд оказался первым городом, куда они приехали с отцом, и Кейт по опыту знала, что не последним. Папе редко удавалось удержаться на работе дольше чем на пару месяцев. Обычно его увольняли за пьянку, за драку, или же по обеим причинам одновременно.

Они прожили здесь семь месяцев, вдвое больше обычного. Впервые в своей жизни Кейт почувствовала себя как дома и даже нашла подругу.

Дружба с Пайпер Даймонд стала светлым пятном в ее жизни, полной постоянных перемен, лишений и нищеты. В отличие от других ребят, Пайпер не осуждала Кейт за ее внешний вид и отсутствие денег, а просто приняла ее такой, как есть. На очень короткое время Кейт почувствовала себя счастливой. В своей наивности она даже начала надеяться, что, может, на этот раз они пустят корни и обретут настоящий дом.

Как и следовало ожидать, счастье было недолгим. На следующее же утро после происшествия с Пайпер отец велел Кейт паковать вещи. Его снова уволили за пьянство.

Они помотались по Аризоне и Нью-Мексико и остановились в Техасе, где отцу удалось найти временную работу на животноводческом ранчо. К тому времени Кейт подала документы на курсы подготовки медсестер. Как раз перед окончанием школы ей сообщили в письме, что она принята.

Срок работы отца завершился, и он снова сказал ей, что они уезжают. Но на этот раз Кейт, уже достаточно взрослая, чтобы решать за себя и бороться за осуществление собственной мечты, отказалась ехать с ним.

После успешного окончания курсов она подалась в Лос-Анджелес. Работая там в больнице, познакомилась с Дэном Тернером и вышла замуж. Но так и не смогла забыть нескольких месяцев, проведенных в Кинсайде.

После маминой смерти, Кейт мечтала о семье. И Кинсайд дал ей возможность хоть на короткое время воплотить это желание в жизнь.

Узнав, что в новый корпус Кинсайдской Благотворительной больницы требуются медсестры, она воспользовалась подвернувшимся шансом.

Кейт знала, что доктор Маршалл Даймонд вот уже несколько лет работает в Чикаго, так что вероятность встречи с ним была очень незначительной. Стоило рискнуть.

– Вот ваш бутерброд. – Голос буфетчицы вырвал девушку из глубокой задумчивости.

– Спасибо. – Кейт отнесла поднос к кассе.

Поднявшись наверх, она тихонечко постучала в дверь палаты, прежде чем войти.

– Это я, – объявила Кейт и умолкла, увидев Сабрину, дремлющую на руках у отца.

– Она уснула, – прошептал Марш. – То есть, мне кажется, что она спит. За последние несколько минут она ни разу не шелохнулась.

– Верно, она спит, – подтвердила медсестра, поставив поднос на столик. – Можно, я переложу ее на кровать?

– Думаю, так будет лучше для нас обоих.

Кейт осторожно перенесла Сабрину с отцовской койки на только что застеленную соседнюю кровать. Бережно опустив спящую девочку на постель, она сняла с нее туфли, носки и шорты, оставив лишь футболку и трусики.

– У нее был тяжелый день, – заметил Марш.

– У вас обоих. Вам тоже следовало бы поспать, доктор Даймонд, – посоветовала Кейт, укутывая Сабрину одеялом.

Уложив девочку, она подошла к койке Марша.

– Если ночью вам что-нибудь понадобится, нажмите вот эту кнопку, – сказала она, приложив его здоровую руку к кнопке вызова медсестры.

Кейт уже собралась уходить, но неожиданно пальцы Марша сомкнулись на ее запястье.

– Спасибо за все, что вы сегодня сделали для Сабрины.

Девушка стояла, ни жива ни мертва. По ее коже бежали мурашки, дыхание застыло у нее в горле, а сердце билось, как сумасшедшее. Она еле сдерживалась, чтобы не выдернуть руку.

Хотя Кейт частенько представляла себе, что она сделает или скажет при следующей встрече с Маршаллом Даймондом, даже самые бурные ее фантазии не могли сравниться с реальностью.

– Я всего лишь выполняю свой долг. Спокойной ночи, доктор Даймонд, – выдавила она и шмыгнула за дверь.

– И никаких изменений? – поинтересовался доктор Франклин на следующий день.

– Никаких, – мрачно подтвердил Марш. – А как насчет исследования, которое сделали сегодня утром? Уже есть результаты?

– Все вроде бы в норме. Не нашли ничего такого, что могло бы привести к постоянной слепоте. Не забывай, Марш, еще и суток не прошло после аварии.

Марш вздохнул. Результаты исследования обнадеживали, но это было очень слабым утешением. Тревога и неодолимый страх перед слепотой не давали ему уснуть большую часть ночи.

Время от времени он открывал глаза, надеясь увидеть хоть что-нибудь: размытое пятно, тень – что угодно, лишь бы это свидетельствовало о возвращении зрения. Но вокруг царила чернота.

Неподвижно лежа в тишине, Марш прислушивался к дыханию своей дочери, радуясь, что она осталась невредимой.

– Выше нос, приятель, – сказал Том. – Я же предупреждал тебя, что вряд ли твое зрение вернется к утру.

– Но я не могу остаться здесь еще на один день.

– Выбора у тебя все равно нет. А где Сабрина? Как она спала?

– Дрыхла, как сурок. Я попросил одну из медсестер отвести ее в душ.

– Боюсь, мне все-таки придется позвонить в Службу защиты детей.

– Черт возьми, Том! Разве это так необходимо? – воскликнул Марш, закипая от злости.

– Марш, я, правда, очень сочувствую. Ты же знаешь, я забрал бы ее к себе, но вряд ли тебе еще и ветрянка нужна ко всем прочим неприятностям. Почему ты не позвонил матери в Ирландию и не попросил ее вернуться домой?

– Потому что к ее возвращению я могу уже выздороветь, и она только зря прервет поездку.

– А как насчет соседей?

– После стольких лет я уже и соседей всех перезабыл…

– Тогда у нас нет выбора… если только…

– Что? – встрепенулся Марш. – Что? – повторил он, пытаясь скрыть досаду.

– Ну, не знаю, чем это лучше приюта, но ты мог бы нанять няню для Сабрины, пока твое зрение не вернется, – предложил Том.

Марш секунду молчал, обдумывая совет друга. Внезапно его осенило.

– А почему бы мне не нанять медсестру, чтобы она ухаживала за нами обоими? Тогда ты согласишься выписать меня и отпустить домой вместе с дочкой?

– Я не совсем то имел в виду…

– Возможно, зато мне пришло в голову именно это.

– Разумный вариант, – согласился Том. – Но как ты умудришься кого-нибудь нанять на такой короткий срок?

Марш вновь погрузился в размышления.

– Минуточку! А как насчет Кейт? Это та самая медсестра, которая так понравилась Сабрине.

– Кейт Тернер? – переспросил Том. – А откуда ты знаешь, что она согласится?

– А оттуда, что вчера она сама мне сказала, что работает здесь последний день, и ее смена заканчивается как раз сегодня утром. Наверняка она согласится поработать на меня денек-другой, – продолжил Марш с радостным возбуждением в голосе. – Она замечательная. Сабрина в нее просто влюбилась…

– Попробовать, конечно, не помешает...

– Окажи мне услугу, Том. Можешь разыскать Кейт и попросить ее поговорить со мной?

Несколько минут спустя доктор Франклин вернулся в палату в сопровождении медсестры.

– Кейт, ты говорила вчера вечером, что сегодня заканчивается твоя последняя смена, и что ты собираешься искать другую работу, – обратился к ней Марш.

– Да, это так, – немного растерявшись, ответила девушка.

– Хочешь поработать на меня?

Четвертая глава

– Вы хотите предложить мне работу? – Кейт уставилась на Марша, не веря собственным ушам.

– Всего лишь на пару дней. Ведь вчера ты сама сказала, что, когда твоя смена закончится, ты останешься без работы?

– Да, но…

– Я хочу отвезти свою дочку домой. А доктор Франклин пообещал выписать меня из больницы сегодня же, если я найду человека, который сумеет присмотреть и за мной, и за Сабриной, пока мое зрение не восстановится. Правда, Том?

– Да, – поддакнул Том Франклин.

– Итак, Кейт… Я буду очень признателен, если ты поможешь нам обоим, – теплым и убедительным голосом продолжил Марш. – Я хорошо заплачу, – добавил он и назвал такую сумму, услышав которую девушка растерянно моргнула.

– Это очень щедрое предложение, но…

– Пожалуйста, я в отчаянии, – перебил ее Марш. – Я прошу не для себя. Я прошу для моей дочери. Это наш единственный шанс. Я и вправду не представляю, как Сабрина перенесет проживание в приюте, тем более после всего, что с ней было.

Кейт понимала, что это не просто просьба, а крик о помощи, и видела взволнованное выражение на его покрытом синяками лице. Но все же она колебалась. Десять лет назад Марш сильно ее обидел и мимоходом разбил ее сердце. Хотя с тех пор она повзрослела и изменилась, боль не прошла, и Кейт не хотела снова впускать его в свою жизнь. Она должна была ответить Маршу, что не станет работать на него ни за какие деньги, но у нее язык не поворачивался произнести эти слова.

–Я понимаю ваше положение… – начала она наконец, но прежде чем успела продолжить, дверь отворилась и вошла Сабрина, как и накануне одетая в шорты и футболку.

– Привет, Кейт! – на ее лице вспыхнула застенчивая улыбка.

– Привет, Сабрина.

– А теперь мы поедем домой, папа? – спросила малышка, подойдя к отцовской койке.

– Надеюсь, да. Если Кейт согласится.

Сабрина взглянула на медсестру.

– Она едет с нами? – В ее голубых глазах было столько надежды, столько радостного ожидания, что Кейт не смогла бы отказаться даже ради спасения собственной жизни.

– Да, я еду, – ответила девушка после недолгой паузы и успела заметить выражение облегчения, промелькнувшее на взволнованном лице Марша.

– Ага! – воскликнула Сабрина и усмехнулась.

– Спасибо, Кейт. Ты не пожалеешь, – заверил ее Марш.

Кейт улыбнулась Сабрине, сказала себе, что берется за эту работу лишь ради ребенка, и понадеялась, что это решение не окажется самой большой ошибкой в ее жизни.

Кейт все поверить не могла, что действительно согласилась работать на него. Если бы пару дней назад кто-нибудь сказал ей, что она отправится вместе с Маршем Даймондом и его дочерью на ранчо «Голубой бриллиант», Кейт рассмеялась бы этому человеку в лицо.

Доктор Франклин, верный своему слову, с недовольным видом выдал Маршу выписку и велел ему явиться на обследование, когда произойдут какие-либо изменения. Марш сразу же потребовал верхнюю одежду и принялся отдавать распоряжения, в том числе предложил Кейт отправиться домой и собрать вещи на два или три дня.

Поскольку ее смена уже закончилась, Кейт так и поступила – вернулась в крохотный номер в отеле, в котором жила с тех пор, как приехала в город. Она собиралась снять небольшую квартиру неподалеку от больницы, но для этого нужно было обзавестись кое-какими сбережениями.

Когда Кейт ехала вдоль белой изгороди по направлению к хозяйскому дому, ей казалось, будто она возвращается домой. Она сказала себе, что это ерунда. Но, увидев знакомый приземистый фермерский дом с широкой деревянной верандой, уставленной горшками с розовыми и красными геранями и вьющимися лобелиями, Кейт с удивлением обнаружила, что это место до сих пор задевает самые глубокие струны ее души.

Когда она остановила машину на покрытой гравием дорожке, Марш резко мотнул головой, словно прислушиваясь к чему-то.

– Мы дома?

У Кейт замерло сердце.

– Да, – ответила она лишенным выражения голосом.

Девушка открыла дверь и торопливо вылезла из машины. Она повернулась, чтобы предложить Маршу помощь, но он уже придвинулся к краю сиденья и ощупывал правой рукой дверной проем. Сабрина, выскочив наружу, с любопытством разглядывала свой новый дом. Кейт только успела повернуться к Маршу, а девочка уже взбежала вверх по лестнице.

Марш споткнулся о камень, и Кейт поддержала его, стараясь не замечать пробежавших по коже мурашек. Она сжал ее руку, словно тисками; казалось, от него исходят волны тревоги и раздражения.

– Будет лучше, если я отведу вас. – Кейт положила его правую ладонь на сгиб своего локтя. – Лестница на веранду прямо перед нами примерно в двадцати ярдах.

Марш кивнул и, как только медсестра шагнула вперед, осторожно заковылял следом.

– Как мы войдем, если там никого нет? – поинтересовалась Сабрина, когда они благополучно достигли лестницы.

– Я недавно звонил и предупредил главного конюха о нашем приезде, – ответил Марш. – Он сказал, что оставит дом открытым, и что сегодня утром полицейские привезли наши вещи и все, что было в машине.

– А мой рюкзачок с книжками и игрушками тоже привезли?

– Думаю, да.

– Сабрина, ты не откроешь дверь, чтобы папа мог войти?

Осторожно переведя Марша через порог, Кейт с замиранием сердца осознала, что снова находится в доме Даймондов. А ведь она искренне верила, что ноги ее здесь больше не будет.

Расслабившись на секунду, Кейт вообразила, будто это ее дом, ее муж, ее ребенок. Сколько раз она мечтала об этом десять лет назад? Но это было до того, как Марш ополчился на нее, решив, что Пайпер чуть не утонула по ее вине.

Кейт все свое детство мечтала о несбыточном. Если бы ее мама не умерла, все сложилось бы по-другому. Отец не начал бы пить, им не пришлось бы через каждые несколько месяцев переезжать с места на место, у нее могли бы быть дом и семья.

Девушка три года не виделась с отцом, но знала, что сейчас он, скорее всего, сидит в каком-нибудь баре. С раннего детства она стыдилась того, что ее отец – алкоголик. Она ненавидела осуждающие и жалостливые взгляды окружающих. Научилась быть бесчувственной и грубой, чтобы легче было сносить насмешки жестоких и безжалостных детей. Кейт притворялась, будто ее это не волнует. Любовь – всего лишь слово из шести букв, и рассчитывать в этом мире можно лишь на саму себя.

И ее брак это доказал. Кейт встретила Дэна Тернера, когда работала в Лос-Анджелесе медсестрой. Дэн стал жертвой несчастного случая на стройке и почти на полгода оказался прикован к больничной койке. Ему сделали несколько операций, и каждый раз, когда он приходил в себя после наркоза, у его кровати сидела Кейт. Она восхищалась его мужеством.

Они стали друзьями; постепенно дружба переросла в чувство, которое они оба считали любовью. В день выписки из больницы Дэн предложил ей пожениться. Сгоряча, по глупости, она согласилась.

Вскоре стало ясно, что они совершили ошибку. Дэн был искренне благодарен за ее поддержку и принял это чувство за любовь, Кейт же спутала дружбу с любовью и надеялась, что этого хватит для осуществления ее мечты.

Они прожили вместе почти год, пока Дэн восстанавливался после травмы. Вскоре после этого он ушел, но они остались друзьями даже после того, как Кейт подала на развод.

– Где моя спальня? – поинтересовалась Сабрина, прервав беспорядочные воспоминания Кейт.

– Наверху, – ответил Марш. – Наверняка твоя бабушка приготовила для тебя комнату.

– Правда? – переспросила девочка, ее голубые глаза возбужденно заблестели.

– Кейт, – Марш повернулся к медсестре. – Если ты отведешь меня в гостиную и усадишь в кресло, вы с Сабриной сможете подняться наверх и осмотреть спальни. Комната моих родителей здесь, на первом этаже. Когда разберешься, где Сабринина спальня, и где моя, сможешь выбрать комнату для себя.

– Может, пойдете с нами? – предложила девушка, убежденная в глубине души, что именно он должен показать Сабрине дом.

– Нет уж, спасибо, – раздраженно буркнул Марш. – Я вовсе не в восторге от того, что меня водят под руки.

– Простите, – мягко сказала Кейт, прекрасно понимая его досаду и злость. Он впервые в жизни оказался в неизведанном царстве тьмы и, надо заметить, держался неплохо.

Она отвела Марша в гостиную, обогнув по пути маленький столик, уставленный комнатными цветами. Остановившись перед креслом, Кейт положила руку Марша на подлокотник и дождалась, пока он сядет.

С первого взгляда ей показалось, будто в гостиной почти ничего не изменилось. Комната была просторной и светлой; солнечные лучи падали из окна, выходящего на веранду. Обстановка отличалась сдержанной элегантностью.

– Мы ненадолго, – сказала Кейт.

– Не надо торопиться. Со мной все будет в порядке, – протянул Марш, откидываясь на спинку кресла, но по его напряженному лицу было заметно, что его спокойствие напускное.

Кейт очень хотелось сказать что-нибудь утешительное, но она сдержалась, зная, что Марш примет ее сочувствие за жалость. Он – гордый мужчина, мужчина, привыкший держать свои чувства под контролем. Можно только надеяться, что зрение скоро к нему возвратится.

Марш слушал удаляющиеся шаги и голоса Сабрины и Кейт. Как ни странно, теперь он жалел, что не остался в больнице, где ему было бы намного проще. Но он не ожидал, что будет чувствовать себя таким беспомощным.

Марш сжал руки в кулаки и шепотом выругался от боли, пронзившей раненое запястье. Ему хотелось рвать и метать. Вместо этого он сосредоточился на своем дыхании и медленно расслабил руки, пока боль не прошла.

Под его ладонями была гладкая ткань. Марш знал, что сидит в любимом кресле своей матери с кремовой парчовой обивкой, стоящем возле окна.

Хотя Марш не был дома более трех лет, он с легкостью мог восстановить в памяти обстановку гостиной. Напротив должны находиться два небольших диванчика, развернутые к гранитному камину, а сзади и правее, у стены, стоит буфет из красного дерева и два высоких антикварных книжных шкафа, набитых толстыми томами в кожаных переплетах, которые коллекционировал отец.

Внезапно Марш понял, как сильно соскучился по своему дому и по семье. Шесть лет назад, женившись на Тиффани, он был убежден, что это будет счастливый брак, такой же, как у его родителей, проживших вместе более сорока лет. Он верил, что его красавица-невеста мечтает о том же, что и он – о доме, семье и о счастливой совместной жизни.

Марш вздохнул, не в первый раз удивляясь собственной глупости. Два года назад его мир разлетелся вдребезги, когда он застал жену в постели с любовником. Тиффани пыталась убедить его, что это всего лишь недоразумение. Марш посмеялся над ее наглостью, а она, вскипев, заявила, что все вокруг изменяют своим супругам, что надо смириться с этим и не поднимать шума по пустякам.

Марш ушел из дома и сразу же направился к адвокату, специализировавшемуся на разводах. Бессонными ночами его мучили мысли о том, что он сам виноват во всем, что его увлеченность работой стала косвенной причиной предательства Тиффани. Он даже начал сомневаться в своей способности быть мужем и отцом.

Слишком поздно Марш понял, что развод ударил не только по нему. Сабрина оказалась невинной жертвой.

Но когда он попытался выправить ситуацию и предложил заключить соглашение о совместной опеке, Тиффани превратилась в мстительную стерву.

После неожиданной гибели бывшей жены Маршу снова пришлось вспомнить о роли отца, и он сразу же понял, как трудно найти общий язык с пятилетней девочкой – ребенком, которого он, к своему стыду, почти не знал.

Марш надеялся, что возвращение домой, в Калифорнию, на ранчо, где прошло его счастливое детство в окружении родителей и брата с сестрой, поможет ему сломать барьеры в отношениях с собственной дочерью. Барьеры, которые возникли после его ухода, и были упрочены его озлобленной и мстительной бывшей женой.

Звук голосов отвлек его от раздумий. Услышав приближающиеся шаги Кейт и Сабрины, Марш понял, как отчаянно он хочет снова прозреть. Только тогда его жизнь сможет войти в нормальное русло.

– Папа, мы нашли мою комнату, – восторженно объявила Сабрина, вбежав в гостиную. – Там так здорово. Мне и вправду понравилось…

– Отлично, – перебил ее Марш. – Кейт, ты здесь?

– Да, здесь. Что случилось?

– У меня голова болит, – буркнул он, неуклюже вставая с кресла. – Я хочу подняться наверх и прилечь.

– Конечно. – Кейт торопливо подошла к нему и снова положила его правую руку на сгиб своего локтя. – Сабрина, поднимись, пожалуйста, наверх и сосчитай ступеньки, – предложила она, желая стереть с детского личика это разочарованное выражение. – Доктор Даймонд, я знаю, для вас это испытание…

– Меня зовут Марш. И давай обойдемся без нотаций.

– Прекрасно, – резко ответила Кейт.

На мгновение ей захотелось отпустить руку Марша и заставить его самого искать дорогу наверх. Подавив вспышку ярости, она медленным шагом вывела его из гостиной в коридор.

Сабрина уже успела подняться по лестнице.

– Здесь десять ступенек и еще четыре, – прокричала она сверху.

– Спасибо, Сабрина, – ответила Кейт.

– Можно я пойду в свою комнату и поиграю?

– Конечно.

Медсестра остановилась у лестницы.

– Нижняя ступенька, – предупредила она, подождала, пока Марш нащупает уступ носком ботинка, и только тогда начала подниматься. – Ваша мама приготовила для Сабрины очень красивую комнату.

– Моя спальня вторая справа, – буркнул Марш, пропустив ее замечание мимо ушей.

– Я знаю… э… то есть, я знаю, что для вас это необычная ситуация, – промямлила Кейт. Чувствуя, что краснеет, она понадеялась, что Марш не заметил ее оговорку.

– Приятного в этом мало. Было бы легче, если бы я обнаружил хоть какие-то признаки, что зрение возвращается.

– Дайте срок, – мягко сказала Кейт, замедляя шаг.

Она потянулась к дверной ручке, заметив при этом, что ее сердце забилось быстрее. Заглянув в комнату, она обратила внимание на покрытый циновками деревянный пол.

– Подождите минутку, – велела Кейт, приложив руку Марша к дверному косяку. – Мне нужно кое-что убрать, чтобы вы не споткнулись и не упали.

Войдя в спальню Марша, она собрала с пола циновки и затолкала их под кровать, а затем отодвинула в сторону кресло и торшер.

Несколько мгновений она стояла, разглядывая комнату, в которую так часто забегала в то далекое лето. Казалось, здесь все осталось по-прежнему. Спальня была оформлена в мягких природных тонах, немногими яркими пятнами были подушки на кровати и развешанные на стенах картины.

– Ты закончила? – В голосе Марша чувствовалось раздражение, и Кейт торопливо вернулась к нему.

– Да. Вам не мешало бы потренироваться ходить с тросточкой.

Его рот превратился в тонкую линию.

– Ни с чем тренироваться я не собираюсь, – отрезал он.

– Вам было бы намного проще, – заметила Кейт, удивленная и слегка раздосадованная его отказом. – И неплохо бы сосчитать количество шагов до разных углов комнаты…

– Я хочу отдохнуть.

Девушка вздохнула. Хотя она и понимала нежелание Марша мириться со своей слепотой, тем более временной, его отношение вызывало в ней удивление.

Он всегда был таким уверенным в себе, веселым, терпимым и понимающим. Кейт считала, что, если бы он попытался обрести контроль над ситуацией, это помогло бы ему отвлечься и заполнить время, оставшееся до выздоровления.

– Принести аспирин и стакан с водой?

– Нет, спасибо. Ты выбрала для себя комнату?

– Мне понравилась первая спальня слева по коридору, – ответила Кейт, остановившись у кровати.

– Это комната моей сестры.

– Я могу занять какую-нибудь другую, – торопливо предложила девушка, умолчав о том, что именно по этой причине она и выбрала комнату Пайпер.

– Ничего страшного. Сестра сейчас в Европе. По крайней мере, была там, когда я в последний раз получил от нее весточку. Она много путешествует.

– А где работает Пайпер? – поинтересовалась Кейт, пытаясь скрыть любопытство.

Марш нахмурился.

– Э… она фотограф, – ответил он после недолгого замешательства.

– Как здорово! – воскликнула Кейт, ничуть не удивившись.

В свои школьные годы Пайпер помешана была на фотографии. Она вечно таскала на шее фотоаппарат и снимала все, что попадалось ей на глаза. Пайпер сама печатала черно-белые фотографии и занималась этим в лаборатории, которую оборудовал для нее отец в кладовке за кухней. Кейт часами помогала ей разливать по лоткам реактивы и смотрела, как на бумаге, словно по волшебству, проявляются изображения.

Пайпер разрешила подруге взять на память любые понравившиеся снимки. Кейт выбрала два из них: портрет Пайпер и фотографию Марша, сидящего верхом на своем жеребце Аполлоне.

Она долго носила фотографию Марша в кошельке, не решаясь выбросить. Через несколько месяцев снимок выцвел и обтрепался по краям, но ей все равно было интересно, что сказал бы Марш, если бы узнал, что она хранила его портрет так долго.

– Пойду проведаю Сабрину, – сказала Кейт, направившись к двери.

– Минуточку! – окликнул ее Марш. – А ну-ка ответь. Откуда ты знаешь, что мою сестру зовут Пайпер?

Пятая глава

Услышав вопрос, Кейт почувствовала, что густо краснеет. Она судорожно сглотнула, эгоистично обрадовавшись, что Марш не может видеть ее лицо.

– Я… э… а разве вы не упомянули только что ее имя? – спросила Кейт, лихорадочно роясь в памяти.

– Нет, не упоминал, – ровным голосом ответил Марш.

– Тогда, наверное, я прочитала имя где-нибудь в ее комнате, – предположила девушка с уверенностью, которой на самом деле не ощущала.

Марш медленно кивнул, слегка расслабившись.

– Должно быть, так оно и есть, – согласился он с сомнением в голосе.

– Вы действительно ничего не хотите… попить холодненького? – спросила Кейт, надеясь его отвлечь.

– Мне ничего не нужно, – решительно отказался Марш.

Девушка ушла, мысленно ругая себя за болтливый язык. Может, Марш и ослеп, но мозги у него варят по-прежнему. Раз уж неизвестно, как он отреагирует, узнав, кто она такая, лучше пока не давать ему поводов для подозрений.

Она прошла по коридору до спальни, которую родители Марша подготовили для своей внучки. Когда-то Пайпер говорила ей, что именно в этой комнате они с братьями играли в детстве.

Теперь помещение совершенно преобразилось. Кровать с балдахином, заваленная розовыми подушками и кучей мягких игрушек, занимала почти всю центральную часть комнаты. Возле окна возвышался белый книжный шкаф, набитый множеством самых разнообразных детских книжек. Рядом со шкафом стоял мольберт и старомодная школьная парта.

Сабрина сидела за партой, рисуя на листе цветной бумаги.

– Привет, Сабрина! Что ты делаешь? – спросила Кейт, пройдя по серому ковру.

– Рисую свой новый дом, – улыбнулась девочка.

– Умница.

Кейт взглянула на рисунок. Сабрина изобразила несколько кривых квадратов, увенчанных трубой. Внутри одного из квадратов были нарисованы три человечка, двое больших и маленький.

– Дай взглянуть, – серьезно сказала девушка. – Это твой папа? – Она указала на самую большую фигурку.

Сабрина энергично кивнула, тряхнув длинными волосами.

– В середине я, – пояснила она, ткнув карандашом. – А это ты. Почти как настоящая семья, – заметила малышка и снова склонилась над рисунком.

– Почти, – прошептала Кейт, опять вспомнив свои детские мечты.

–Тебе понравился рисунок? – спросила Сабрина, взглянув на нее своими удивительными голубыми глазищами, унаследованными от отца.

– Очень понравился. Он красивый, – похвалила Кейт хриплым от волнения голосом.

Сабрина взяла листок с парты и протянула ей.

– Можешь взять себе, если хочешь, – с милой непосредственностью предложила она.

Кейт сморгнула неожиданно подступившие слезы.

– А разве ты не хочешь подарить его своему папе?

Сабрина удивленно на нее взглянула.

– Папа же ничего не видит, ты забыла?

Кейт с трудом удержалась от улыбки при этом образце простой, но безошибочной детской логики.

– Как я могла забыть. Спасибо, Сабрина, – сказала она, взяв рисунок. – Я буду хранить его вечно.

Час спустя Кейт громко постучала в дверь спальни Марша.

– Да! – В его приглушенном голосе чувствовалось раздражение.

– Доктор Даймонд, это мы с Сабриной, – веселым тоном откликнулась медсестра.

Марш лежал на кровати с закрытыми глазами. Он снял ботинки и пиджак и расстегнул рубашку на загорелой груди.

Стараясь не обращать внимания на ускорившееся сердцебиение, Кейт подошла к кровати.

– Как голова? Вам удалось поспать?

– Не проходит, и я не спал.

– Мы с Сабриной хотели узнать, не проголодались ли вы, – сказала девушка, поглядывая на темные волоски, заметные в вырезе рубашки.

– У нас есть молоко и печенье, – жизнерадостно объявила Сабрина. – Хочешь, папа, мы и тебе принесем?

– Я не голоден. – Ответ Марша был резок до грубости, и у малышки задрожали губы. – Сколько времени?

– Четыре часа, – сказала Кейт. – Когда вы хотите ужинать?

– Все равно. Решайте сами. Надеюсь, нам уже доставили продукты из супермаркета, которые я заказал.

– Да. И кто-то внес все это в дом.

– Наверное, Хэнк Уилсон, главный конюх. Я разговаривал с ним сегодня утром.

– Вы не хотите, чтобы я приготовила что-нибудь особенное для вас с Сабриной? – поинтересовалась Кейт, решив, что было бы неплохо как-то отпраздновать их первый ужин на ранчо.

– Я и вправду не голоден. Я всего лишь хочу, чтобы меня оставили в покое. Разве это так трудно?

Его ответ привел Кейт в ярость. Оглянувшись, она заметила, как прекрасные голубые глаза Сабрины наполняются слезами.

– Сабрина, милая, пойди к себе и поиграй, – предложила девушка, желая оградить ребенка от папиного «черного юмора».

Сабрина, заметно оживившись, бросила последний взгляд на лежащего в кровати отца и пулей вылетела из комнаты.

Кейт повернулась к развалившемуся на постели мужчине. Она уже готова была вправить ему мозги, объяснить, что он не имеет права вымещать свое плохое настроение на дочери, но при виде его искаженного болью лица эти гневные слова застряли у нее в горле.

– Головная боль усилилась? – сочувственно спросила она.

– Да, – последовал краткий ответ. Марш поморщился и начал растирать виски.

– Доктор Франклин дал вам обезболивающее?

– Да, в кармане пиджака.

Кейт взяла темно-синий пиджак, разыскала упаковку лекарств и вложила две таблетки в ладонь Марша.

– Я принесу из ванной стакан воды.

К ее возвращению Марш уже сидел на кровати.

– Откройте рот.

Марш подчинился, и Кейт положила таблетки ему на язык.

– Вот вода. – Она поднесла стакан к его губам.

Когда он накрыл ее руку своей горячей ладонью, сердце Кейт забилось, как сумасшедшее. Затаив дыхание, она ждала, пока он проглотит лекарство.

Марш снова откинулся на подушки. Голова его гудела, словно колокол. Он не спал. Даже не вздремнул. А просто лежал поверх одеяла, размышляя о том, как его угораздило оказаться в таком безвыходном положении.

Чернота вызывала в нем безотчетный страх, из-за нее он чувствовал себя погребенным заживо. С каждой минутой усиливалось желание вскочить и завопить от обиды, и он с большим трудом сдерживал свою ярость.

– Глубоко вздохните. Попытайтесь расслабиться, – прозвучал мягкий, успокаивающий голос Кейт. – Хотите еще воды?

Марш покачал головой. Послушавшись ее совета, он глубоко вздохнул, и внезапно его затопило ароматом жасмина.

– Доктор Даймонд…

– Пожалуйста, зови меня Маршем, – с усталым вздохом произнес он, почувствовав, что лекарство начинает действовать.

– Марш. – Кейт робко, как будто с неохотой, назвала его по имени. – Я знаю, тебе сейчас тяжело, но это ведь ненадолго. Зрение обязательно вернется. Ты должен помнить об этом и быть терпеливым.

Ее мелодичный голос действовал на Марша, как бальзам, и он понял, что все это чистая правда. Но он всегда отличался вспыльчивым характером, и частенько это доводило его до беды. Терпение никогда не было его сильной стороной.

– Ты права, конечно. Но это так чертовски трудно…

Марш надеялся, что возвращение на ранчо, в более привычную обстановку поможет ему хотя бы частично снять стресс, вызванный слепотой.

Но лучше не стало. Он все еще был пленником чужого мира и чувствовал себя совершенно беззащитным и даже более испуганным, чем готов был признать.

Желая отвлечься, Марш задумался о стоящей рядом девушке. Как выглядит Кейт? Блондинка она или брюнетка? Может, рыжая? Какого цвета у нее глаза? Сколько ей лет? Высокая ли она? Полная или худышка?

Судя по ее звонкому и молодому голосу, ей чуть больше двадцати. Может, под тридцать, если учесть ее умение обращаться с детьми и терпеливое отношение к пациентам.

Внезапно Марш вспомнил, как она подхватила его в больничной палате, удержав от падения. Сильная, но стройная, с очень женственной фигурой.

Марш почувствовал отклик своего тела, и внезапно его охватило какое-то странно знакомое ощущение.

Он нахмурился, пытаясь поймать ускользающее воспоминание, но под действием обезболивающего его мозг словно заволокло туманом.

– Марш? Все в порядке? – Голос Кейт был полон сочувствия.

– Все нормально, – заверил ее Марш после недолгой паузы. – Лекарство действует. Боль проходит. Раньше я не мог спать, но теперь, пожалуй, вздремну.

– Вот и хорошо. Через некоторое время я зайду тебя проведать.

Кейт медленно вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Стоя у кровати Марша, она различала тревогу на его лице. Ей отчаянно хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, стереть с его лица это измученное выражение. Радостно было видеть, что синяки вокруг его глаз, хотя и довольно темные, уже начали светлеть.

Кейт заглянула в комнату Сабрины и увидела, что малышка спит, свернувшись калачиком на кровати. Ее сердце болезненно сжалось при виде мокрых ресниц Сабрины и потеков слез на щеках.

Вернувшись на кухню, она развернула несколько пакетов и решила приготовить цыплячьи грудки с брокколи и зеленым салатом.

Отобрав все необходимые продукты, Кейт приступила к работе.

Только она успела начать, как раздался стук, и через заднюю дверь вошел высокий мужчина в джинсах и белой футболке. Он снял шляпу и кивнул в знак приветствия.

– Простите, мэм, – протянул он. – Меня зовут Хэнк Уилсон. Я главный конюх.

– Здравствуйте, мистер Уилсон. – Кейт улыбнулась немолодому мужчине с редкими каштановыми волосами и загорелым, обветренным лицом. – Меня зовут Кейт Тернер. Я медсестра, меня нанял доктор Даймонд, чтобы я присмотрела за ним и за его дочерью в ближайшие несколько дней.

– Рад познакомиться, мэм. Надеюсь, здесь все в порядке. Доктор Даймонд звонил сегодня утром и предупредил, что кое-что заказал в супермаркете. Когда продукты привезли, я велел одному из парней все выгрузить и отложить все скоропортящееся.

– Он отлично справился.

– Если что-то еще понадобится, мэм, дайте мне знать. Мы с остальными конюхами живем в бараке за конюшнями. Но вы можете всего лишь набрать 250, – он ткнул пальцем в телефонный аппарат, стоящий на кухонном столе, – и кто-нибудь из нас ответит.

– Спасибо. Я скажу доктору Даймонду, что вы приходили. – Кейт знала, где находятся конюшни и жилые помещения, но слово «барак» ее рассмешило. Это здание скорее напоминало маленькую гостиницу.

– Э… мэм, раз уж речь зашла о докторе Даймонде, как он? Мы очень расстроились, когда узнали об аварии. Это правда, что доктор ослеп? – поинтересовался конюх, переступая с ноги на ногу и заметно смущаясь.

– Да, правда. Но это временно. Как только опухоль спадет, он выздоровеет.

– Это добрая весть. Босс… то есть, Спенсер, брат доктора Даймонда, звонил прошлой ночью, чтобы узнать насчет Куини, Королевы Севера, одной из лучших наших кобыл. Она должна ожеребиться через пару недель. Я рассказал ему об аварии, не так уж много рассказал, как вы понимаете, а он ответил, что попытается дозвониться в больницу, а если не получится, снова перезвонит сюда вечером.

– Спасибо, я передам это доктору Даймонду.

– Что ж, пора мне браться за работу. Если что-нибудь понадобится, не забудьте позвонить.

После ухода Хэнка Кейт закончила нарезать салат. Она обваляла цыплячьи грудки в сухарях, уложила на противень и сунула в духовку.

Поднявшись наверх, она первым делом заглянула в комнату Сабрины и обнаружила девочку сидящей на полу возле шкафа и листающей книжку с картинками.

– Сабрина, ты уже проснулась! Хорошо поспала?

Девочка кивнула и продолжила перелистывать страницы.

– Что ты смотришь? – поинтересовалась Кейт, присаживаясь на пол рядом с Сабриной. – Ах, это же сборник колыбельных песен. Моя любимая книжка. Хочешь, я тебе почитаю?

Сабрина взглянула на нее в замешательстве.

– Ты хочешь мне почитать?

– Конечно, – ответила Кейт, удивленная ее вопросом. – Я люблю читать вслух, а тем более колыбельные.

– Правда? – На детском личике отразилось изумление. – Мама никогда не читала мне сказок. Она говорила, что это все ерунда. Так что я просто смотрела картинки.

У девушки защемило сердце. Как может мать отказываться читать собственному ребенку? Одним из самых дорогих ее воспоминаний было то, как она сидела у мамы на коленях, слушая ее мягкий, мелодичный голос. Кейт жалела, что не сохранила хотя бы некоторые из своих детских книг, особенно сказку о потерявшемся щенке. Сколько бы раз она ни просила почитать эту книжку, мама всегда улыбалась в ответ, бросала все дела и заключала ее в объятия.

– Мне тоже нравится рассматривать картинки, – веселым голосом сказала Кейт, чтобы Сабрина не чувствовала себя обделенной. – Но раз уж ты теперь большая девочка, пора учиться читать. Залезай мне на колени, и попробуем вместе.

Сабрина посмотрела на нее с сомнением в глазах.

– Мама не разрешала мне сидеть у нее на коленях, потому что я могла ее испачкать.

– Неужели твоя мама всегда надевала красивые платья? – с болью в сердце спросила Кейт. Она понять не могла, как жена Марша вообще согласилась родить ребенка.

– Ага.

– Тогда ясно. Видишь, у меня вообще нет нарядных платьев. А эти брюки и блузка – моя рабочая одежда, и я могу пачкать их, сколько угодно. Так что не бойся, и садись ко мне на ручки.

Второго приглашения не потребовалось, и, пока Кейт читала, Сабрина слушала ее, как завороженная.

– А можешь почитать еще?

На часах была половина шестого.

– Может, лучше почитаем перед сном? Сейчас нам пора снова проведать твоего папу. А вдруг он проголодался. Я, например, умираю с голоду, – призналась Кейт, вставая.

– А обязательно? – спросила Сабрина, явно побаиваясь идти в львиное логово.

– Я знаю, что твой папа немножко не в духе. Но злится он не на тебя, а всего лишь из-за того, что не может видеть.

– А… – сказала девочка. – Тогда я сбегаю в туалет.

– Конечно. Не забудь вымыть руки, – добавила девушка, направляясь в комнату Марша.

Подойдя к двери, она услышала донесшийся изнутри грохот. Не тратя время на стук, Кейт распахнула дверь и увидела Марша, выходящего шатающейся походкой из ванной комнаты.

– Доктор Дай… Марш? Что случилось? Я слышала шум? Ты не пострадал? – воскликнула она, подбегая к нему.

– Я в порядке. Но там что-то разбилось.

Отведя Марша к постели, Кейт заметила, что у него мокрые руки.

– Кровать позади тебя. Сейчас принесу полотенце. – Она бросилась в ванную.

Видимо, Марш пытался вымыть руки и, нащупывая висящее на вешалке полотенце, нечаянно сбросил на пол содержимое стеклянной полочки над раковиной.

Кейт торопливо собрала туалетные принадлежности. К счастью, ничего не разбилось.

– Вот полотенце.

Марш скомкал его в кулаке и, прежде чем Кейт успела его остановить, швырнул на пол.

– К черту! Почему это случилось со мной? Зачем я вообще сюда приперся? Если бы я остался в Чикаго, ничего бы этого не было!

– Марш! Не надо так! – Кейт схватила его за плечи, испугавшись звучавшего в его голосе отчаяния.

Ее ладони словно огнем обожгло, но Кейт не придала этому значения. Хотя Марш и имеет полное право злиться из-за своего недуга, он должен держать себя в руках если не ради себя, то хотя бы ради дочери.

– Папа? Что случилось? – встревоженный голосок Сабрины расколол тишину. Повернувшись к ней, Кейт увидела бледное, искаженное страхом лицо.

– Твой папа что-то уронил в ванной и ушиб руку, – ответила девушка, испугавшись, что Марш, будучи не в себе, может снова накричать на Сабрину.

– Он ничего не разбил? Мама всегда очень огорчалась, когда что-нибудь разбивала.

Марш тяжело вздохнул.

– Ничего не разбито. Слушай, Сабрина, ужин почти готов, так что мне понадобится твоя помощь, чтобы накрыть на стол, – сказала Кейт, чувствуя, что сейчас лучше удалиться и дать Маршу возможность прийти в себя.

– Ты будешь ужинать внизу, папа?

– Думаю, нет.

– Ты должен что-нибудь поесть, – заметила Кейт. – Я принесу сюда.

– Хорошо.

– Идем, Сабрина. Поможешь мне подготовить поднос для папы.

– Надеюсь, папа скоро поправится, – заявила девочка, выскочив в коридор.

Шестая глава

– А папа, правда, снова будет видеть? – спросила Сабрина, поставив соль и перец на кухонный стол, где уже лежали столовые приборы для двоих.

– Конечно, – ответила Кейт, разрезая одну из грудок пополам, а затем на более мелкие кусочки. – Садись и ешь, – сказала она с улыбкой, поставив тарелку перед Сабриной. – А я отнесу этот поднос твоему папе.

– А можно мне стакан молока?

– Я, когда вернусь, налью и тебе, и себе тоже.

Кейт торопливо взбежала по лестнице. Дойдя до комнаты Марша, она взяла поднос в одну руку, постучалась и вошла.

– Я принесла ужин, – сказала она. – Это цыпленок. Я разрезала его на мелкие кусочки специально для тебя.

– Я честно не голоден.

– У тебя крошки во рту не было с тех пор, как мы сюда приехали. Думаю, ты просто боишься…

– Чего боюсь?

Кейт улыбнулась. Эти мужчины терпеть не могут, когда им говорят, будто они чего-нибудь боятся.

– Мы считаем само собой разумеющимся, что видим то, что едим, – спокойно начала она, поставив поднос Маршу на колени. – Могу поспорить, ты не хочешь есть перед Сабриной и мной, потому что боишься не попасть вилкой в рот или облиться молоком.

Марш промолчал, но, судя по выражению его лица, девушка попала в точку.

– Так что можешь поесть в одиночестве. Представь себе тарелку в виде циферблата. Цыпленок лежит между цифрами двенадцать и четыре, брокколи – между четырьмя и восемью, а салат – между восемью и двенадцатью. С молоком будет труднее. Я налила неполный стакан. Ты найдешь его на подносе напротив цифры один, справа от тарелки. Если хочешь воспользоваться вилкой, ищи ее сам, – добавила Кейт шутливым тоном. – Да… и еще… вот салфетка. – Она вложила салфетку в его правую руку. – Приятного аппетита!

Марш слышал, как стихли ее шаги. Он мысленно упрекал себя за то, что обращается с ней и Сабриной, словно законченный грубиян, но теперь и сам не знал, злиться на нее или же просто рассмеяться.

Внезапно Марш почувствовал зверский голод. Его желудок заурчал в знак подтверждения. Кейт и здесь оказалась права. Маршу не хотелось выставлять себя дураком после того, как утром в больнице он обнаружил, что отныне еда стала для него огромной проблемой.

Кусочки цыпленка обнаружились именно там, где сказала Кейт, и Марш с аппетитом набросился на угощение, мысленно поблагодарив медсестру за ее решительность и прямоту.

– Вижу, ты действительно проголодался, – заметила Кейт, вернувшись через полчаса за подносом. Тарелка была совершенно пуста, молоко выпито до последней капли.

– Не мог же я пренебречь твоей стряпней, – шутливо ответил Марш. – Спасибо. Было очень вкусно, – добавил он.

– Пожалуйста. – Кейт была польщена. – Кстати, твои чемоданы стоят в коридоре. Хочешь, чтобы я их распаковала?

– Пока поставь их в стенной шкаф, я завтра сам распакую.

Не успел он договорить, как зазвонил телефон.

– Наверняка это твой брат. Я забыла сказать, что сюда приходил Хэнк Уилсон. Он сообщил, что твой брат звонил прошлой ночью и собирался сегодня перезвонить. Здесь ведь нет телефона, да? Сейчас спущусь, – торопливо добавила Кейт и выбежала из комнаты.

Она сняла трубку на четвертом звонке. Аппарат оказался радиотелефоном, так что девушка смогла отнести телефонную трубку наверх и дать ее Маршу.

– Привет, Спенсер! Как там Ирландия? – жизнерадостным голосом спросил Марш.

– Зеленая и мокрая. В какую такую аварию ты попал? Как вы там с Сабриной, живы? Что стряслось, братишка?

– Сабрина в порядке. У меня несколько порезов и синяков, но в основном это все мелочи.

– Тогда зачем тебе понадобилась медсестра?

– У меня проблемы со зрением.

– Какие еще проблемы? Туман или в глазах двоится?

Марш стиснул трубку. Он должен был знать, что от Спенсера так просто не отделаешься.

– Я ослеп.

– Ослеп? Господи, Марш, ничего себе «мелочь»!

– Это временно. Я ударился головой о руль, и в результате заработал несколько синяков и шишек. Как только все это пройдет, я снова буду как новенький. А медсестру я нанял потому, что здесь некому позаботиться о Сабрине.

– Я понял. Слушай, если тебе нужно, мама с папой завтра же вылетят домой.

– Пока они доберутся сюда, все уже устаканится, и они только зря прервут поездку.

– Если ты так уверен…

– Я уверен. Сколько там у вас времени? – поинтересовался Марш, желая поскорее сменить тему.

– Около двух часов ночи. А что?

– Это очень поздно, даже для тебя, – пошутил Марш. – Если только рядом с тобой нет женщины, которая не дает тебе уснуть.

– Единственные женщины, которые меня интересуют, бегают быстрее ветра на четырех ногах. Выздоравливай, братишка. Я еще позвоню.

Марш на ощупь отыскал на трубке кнопку отключения. На секунду он задумался о своем старшем брате, размышляя над тем, сумеет ли Спенсер когда-нибудь оправиться после гибели жены в автокатастрофе два года назад.

С тех пор Спенсер упорно избегал всяческих отношений с противоположным полом, хотя Марш считал, что ему давно пора кончать горевать, найти себе подходящую женщину и жениться.

Ха! Марш фыркнул. И кого бы он предложил своему старшему брату в качестве будущей жены? Он же сам и жену себе порядочную найти не сумел, и семью развалил.

Оглядываясь назад, Марш понимал: главная его ошибка заключалась в том, что он поверил, будто Тиффани мечтает о том же, что и он.

Она пленила его своей красотой, изяществом и утонченностью. Если бы он присмотрелся получше, то сумел бы разглядеть в ней пустую, избалованную лицемерку. Главным для нее было то, что Марш очень быстро поднимался по карьерной лестнице. Она увидела в нем крупную добычу, шикарный трофей. И с легкостью его окрутила.

Он был дураком. Безглазым идиотом. Марш громко расхохотался, полный горечи смех эхом отдавался у него в ушах.

Кейт, выходя из ванной комнаты, где она готовила ванну для Сабрины, услышала смех, доносящийся из спальни Марша.

Она замерла. Звук, в котором не было ни радости, не веселья, наполнил ее сердце печалью и тревогой.

Десять лет назад Марш, такой добрый и дружелюбный, терпеливо помогал ей преодолеть страх перед лошадьми. Кейт обожала его за то, как он заботился о своей сестре, и за его упорное стремление выучиться на врача.

Маршалл Даймонд, которого она знала раньше, отнесся бы к своей временной слепоте не только как к испытанию, но и как к бесценному опыту. Озлобившись, он отталкивает от себя человека, который нуждается в нем сильнее всего, – свою дочь.

Сабрина – очаровательная девочка, жаждущая любви и ласки. Как и все дети ее возраста, она с готовностью откликается на любые проявления нежности и доброты.

Но у Кейт сложилось твердое убеждение, что именно этого Сабрине и не хватало в жизни, и если Марш сейчас отвернется от своей дочери, Сабрина будет потеряна для него навсегда.

К середине недели, Кейт убедилась, что пропасть между отцом и дочерью растет с каждым днем. Она боялась, что вскоре это может стать непоправимым.

Марш не выходил из своей спальни, и все попытки Кейт и Сабрины заставить его спуститься вниз оканчивались провалом. Марш не пытался ничего изменить в своем положении или чему-нибудь научиться. Он просто ждал выздоровления, и ждал не слишком терпеливо.

Девушке все труднее было держать язык за зубами. Марш вел себя, как испорченный ребенок, запертый в комнате и дожидающийся, когда его наказание закончится.

Будучи медсестрой, Кейт встречалась с людьми, страдающими от самых различных болезней. И не уставала удивляться, возмущаться или сочувствовать тому, как люди переносят свои болячки: кто-то смирялся, а кто-то без единой жалобы боролся с самыми страшными недугами.

Что касается Марша, ему повезло. Его зрение вернется. Но вместо того, чтобы по возможности облегчить себе жизнь, он предпочел портить настроение окружающим.

С каждым разом, направляясь вместе с Кейт в «львиное логово» (так девушка начала называть комнату Марша), Сабрина проявляла все меньше и меньше охоты.

В первые дни Кейт часто просила Сабрину что-нибудь отнести папе, надеясь, что Марш предложит дочери посидеть с ним или расскажет ей сказку. Но обычно Сабрина возвращалась в считанные минуты, и девушка все понимала без слов по ее несчастному лицу.

Когда Сабрина вернулась из его спальни в первый раз, Кейт увидела блестящие в ее глазах слезы. Она бросилась было к Маршу, чтобы устроить ему выволочку, но на полпути опомнилась и вернулась.

Чтобы компенсировать пренебрежение со стороны отца, девушка старалась вовлекать Сабрину во все свои дела. В результате малышка не отходила от нее ни на шаг. Со временем они глубоко привязались друг к другу.

По замечаниям и вопросам Сабрины Кейт поняла, что ее настороженное отношение к отцу вызвано рассказами матери. По-видимому, жена Марша стремилась рассорить Сабрину с папой и его родней.

Но как бы сильно Кейт ни сочувствовала Маршу, ее терпению пришел конец.

– Сабрина, если ты отнесешь папе мороженое, мне не придется подниматься в его комнату во второй раз, – сказала Кейт, подготовив поднос для Марша несколькими днями спустя.

– А обязательно?

Девушка вздохнула.

– Нет, не обязательно. Но если ты поможешь мне, я закончу быстрее, и тогда мы сможем пойти поиграть в мяч, как ты хотела.

Глаза Сабрины радостно блеснули.

– Ладно, – согласилась она, слезая со стула.

Кейт вручила Сабрине ложку и вазочку с мороженым.

– Спасибо, ты отличная помощница, – похвалила она малышку.

– Обед прибыл, – объявила Кейт, войдя в комнату Марша. – Здесь, на подносе, горячее. А Сабрина, которая так хорошо мне сегодня помогала, принесла десерт, – веселым голосом добавила она, надеясь, что Марш хотя бы поблагодарит свою дочку.

– Это шоколадное мороженое, – сказала Сабрина, подойдя к креслу, в котором Марш проводил большую часть дня.

– Мороженое можешь отнести обратно, я его не люблю, – грубо ответил Марш.

– Чушь. Все любят мороженое, – возразила Кейт.

Ее охватила досада при виде слез, выступивших на глазах у Сабрины.

– А я нет! – огрызнулся Марш.

Сабрина швырнула вазочку на пол, повернулась и стремглав выбежала из комнаты. Кейт беспомощно смотрела ей вслед.

– Что случилось? Ты что-то уронила? – спросил Марш, даже не подумав о том, что его ответ мог обидеть девочку. – Надеюсь, это не мой обед. Что у нас сегодня в меню?

Кейт проводила взглядом Сабрину. Какой же он хам! Разве можно быть таким бесчувственным грубияном?! Сабрина всего лишь хотела помочь, а Марш обошелся с ней так же бесцеремонно, как и с Кейт в ту ночь на озере, когда она помогла Пайпер.

Надо было все ему высказать еще в тот раз, когда он набросился на нее, даже не пожелав выслушать ее объяснения, но тогда она сдуру промолчала…

– Хлеб и вода! – выпалила Кейт, наконец-то дав волю ярости. – После твоей выходки это все, что ты заслуживаешь.

Марш был ошеломлен ее вспышкой.

– Не понял.

– Тогда я, пожалуй, объясню. – Кейт поставила поднос на стоящий рядом комод. – Твоя дочь только что выбежала отсюда в слезах, – сказала она, подбирая с ковра остатки мороженого.

– В слезах? Почему? – Он казался искренне удивленным.

– Почему? – переспросила Кейт, не веря собственным ушам. Она выпрямилась, борясь с желанием запустить вазочкой с мороженым ему в лицо. – С тех пор, как мы вошли в этот дом, ты сидишь взаперти в своей комнате, дожидаясь, пока вернется твое зрение. А тем временем, твоя дочь, которая, между прочим, и так уже достаточно невзгод пережила в своей жизни, все сильнее от тебя отдаляется. Мне кажется, она тебя боится. Что, если ты так и останешься слепым? – торопливо добавила Кейт, не позволяя Маршу ответить. – Что, если это неизлечимо? Ты так и будешь сидеть в своей комнате до самой смерти? Или все-таки очухаешься, возьмешь себя в руки и научишься жить со своим недугом? Тебе еще повезло! Потому что зрение к тебе вернется. Но пока ты тут страдаешь от жалости к себе, твои отношения с дочерью могут разрушиться окончательно. Ты нужен Сабрине, Марш. Ей нужна твоя любовь и внимание. Она совсем недавно лишилась матери и едва не потеряла тебя в той аварии. Сейчас она очень одинока, и если ты и дальше будешь ее отталкивать и обращаться с ней, как сейчас, ты потеряешь ее навсегда. По-моему, тебе пора прекращать думать о себе и начать думать о ней!

Седьмая глава

Задыхаясь, с колотящимся сердцем, Кейт ждала, что скажет ей Марш. Она знала, что перешла черту. Знала, что не имеет права осуждать его поведение. Но больше молчать она не могла.

Марш не мог видеть боль и обиду в глазах Сабрины, когда он заявил ей, что не любит мороженого. С таким же успехом он мог бы сказать девочке, что не любит ее, и ее реакция была бы точно такой же.

Воздух в комнате искрился от напряжения, а молчание все тянулось и тянулось.

– Ты закончила? – спросил Марш с тихой яростью в голосе.

– Пока да, – с вызовом ответила Кейт, не зная, как понимать его вопрос.

– Ты всегда читаешь нотации своим пациентам?

–Только тем из них, кто этого заслуживает. А ты еще хочешь обедать? – поинтересовалась она, решив переключиться на другую тему.

Кейт взяла поднос и поставила его Маршу на колени, но прежде чем успела отойти, доктор схватил ее за руки. Она ахнула, как от ожога, чувствуя, как их обоих охватывает какое-то странное, хмельное и возбуждающее напряжение.

Марш подался вперед, теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Кейт ощущала щекой его дыхание, вдыхала знакомый запах мужского тела, запах, сводящий ее с ума, пробуждающий в ней такую страсть, которую не мог вызвать ни один другой мужчина.

– Я бы так сказал, – протянул Марш глубоким и звучным голосом, от которого у нее подкашивались колени. – Ты дала мне пищу для размышлений. – Он рассеянно погладил большим пальцем запястье Кейт, приведя ее в еще большее смятение.

– Отлично, – ответила девушка хриплым от волнения голосом. В ней просыпалось желание, которого она не чувствовала слишком давно. Близость Марша и его прикосновения взволновали ее до глубины души, разожгли в ней пламя, охватившее каждую частичку ее существа.

За последние дни ей довольно часто приходилось близко общаться с Маршем. Кейт обязана была проверять его швы, помогать переодеваться и менять повязку на руке, и каждый раз при виде его сильного мужского тела ее охватывало возбуждение.

Как ни пыталась она сохранять дистанцию между медсестрой и пациентом, ей все труднее было бороться с желанием взъерошить его густые темные волосы, поцеловать поджатые губы или погладить загорелые, широкие плечи.

Кейт даже радовалась, что Марш не может ее видеть. Но замечает ли он ее возбуждение?

– Пойду проведаю Сабрину, – сказала она, желая освободиться.

– Давно пора. – Девушка едва не вздохнула от облегчения, когда Марш отпустил ее руку. – Именно за это я тебе и плачу.

– Ты прав.

– Забери поднос. Я не голоден.

Кейт без возражений схватила поднос и бросилась к двери.

Марш несколько долгих секунд ждал, пока схлынет ярость. Его все еще трясло после едких слов медсестры, но у него хватило мужества признать ее правоту. Он не находил оправданий своему эгоистичному поведению и нежеланию общаться с собственной дочерью.

Да, за эти несколько лет ему пришлось пережить немало ударов судьбы, и последний оказался самым сокрушительным. Но он же все-таки взрослый мужчина! Ему тридцать семь лет, а значит, он гораздо лучше подготовлен к жизненным трудностям, чем невинная и беззащитная пятилетняя девочка.

Он погряз в жалости к себе, дожидаясь, не слишком терпеливо, пока вернется его зрение, и вымещая растущее раздражение на Сабрине и Кейт. Да уж, образцовым пациентом его не назовешь. Но Кейт выполняла свои обязанности без единой жалобы. До сих пор. Она устроила ему нагоняй лишь потому, что он несправедливо обошелся с дочерью. И у нее было полное право сердиться.

Авария перевернула его жизнь вверх дном, заставила забыть о главной цели возвращения в Кинсайд. Но вопреки данному себе обещанию наладить отношения с Сабриной, он продолжал отталкивать ее от себя. И если он и дальше будет зациклен на возвращении зрения, то навсегда останется в тупике, в который сам себя загнал.

* * *

– Кейт? Сабрина? – крикнул Марш, выходя из ванной комнаты. Ему послышались голоса в коридоре.

После ухода Кейт он целый час потратил на исследование своей спальни и измерение расстояний в шагах между кроватью и дверью во всех возможных направлениях. Теперь Марш знал расположение каждого предмета в комнате. Он несколько раз спотыкался и сбросил с комода пару безделушек, но довел свое дело до конца. Зато сейчас он чувствовал себя гораздо увереннее. А после того, как принял душ, и вовсе пришел в восторг от своих успехов. Впервые после приезда на ранчо Марш почувствовал себя человеком.

Кейт легонько постучалась в комнату Марша. Ей было стыдно за свою вспышку и хотелось убедиться, что все в порядке.

– Кейт? Это ты? – спросил Марш, открывая дверь.

– Да, – удивленно ответила она.

На мгновение ей показалось, будто к нему вернулось зрение. Марш смотрел прямо на нее, и у нее сердце зашлось от испуга.

На нем был махровый банный халат, а его волосы казались влажными и растрепанными.

– Сколько времени? – вопрос Марша прервал неловкое молчание.

– Половина восьмого.

– Сабрина спит?

– Да, я только что…

– Хорошо. Входи. Нам нужно поговорить. – Его голос был очень серьезным, и у Кейт душа ушла в пятки. Неужели он собирается ее уволить?

Марш шагнул назад, затем повернулся и, на глазах у приятно изумленной медсестры, уверенно направился к креслу.

Кейт последовала за ним, вдыхая лимонный аромат мыла и шампуня. Внезапно до нее дошло, что Марш только что принял душ, и, скорее всего, под этим винно-красным халатом на нем ничего нет.

Девушка судорожно сглотнула, ощутив нарастающее возбуждение. Она попыталась представить, каково было бы обнять его обнаженное тело, и от этих чувственных образов ее бросило в жар.

Глубоко вздохнув, она выругала себя за эти грязные мысли. Неужели после всех этих лет она не способна контролировать свою тягу к Маршу? Тем более после всех обид, которые он причинил ей и Сабрине?

– Я принял решение. – Марш сразу же перешел к делу.

– Вижу, – ответила Кейт, стараясь сохранить веселый тон, чтобы он не догадался об охватившем ее чувстве разочарования.

– Я обдумал твои слова. И ты совершенно права. Мне действительно пора прекращать жалеть себя и начать заботиться о собственной дочери. – Его голос был виноватым. – Я вернулся домой в Кинсайд, чтобы мы с Сабриной могли начать новую жизнь. Надеюсь, еще не слишком поздно… – он умолк.

У Кейт сдавило сердце.

– Никогда не поздно. Я знаю, что Сабрина нервничает и немного боится, но у детей есть потрясающая способность восстанавливаться после любых потрясений. Нужно только, чтобы они чувствовали себя любимыми и нужными кому-то.

Марш слегка нахмурился.

– Сдается мне, Кейт, ты знаешь это из собственного опыта. Правда?

Она похолодела.

– Почему ты спрашиваешь?

– Что-то такое прозвучало в твоем голосе. У тебя было тяжелое детство?

Его тон был таким сочувствующим, что на мгновение у Кейт возникло желание ответить «да». Но она до сих пор стыдилась своего отца-алкоголика, и этот стыд мучил ее, словно незаживающая рана.

– Мое детство тебя не касается, – огрызнулась девушка, отчаянно желая сменить тему.

–Прости. Я не хотел совать нос в чужие дела. Ты совершенно права. – Марш помолчал. – Это уже начинает надоедать… то, что ты всегда права, – шутливо добавил он.

– Ты всего лишь подтвердил старую поговорку о том, что врачи – худшие пациенты. Тем более, это ведь так тяжело – неожиданно ослепнуть.

– Да уж, нелегко. – Марш вздохнул и провел рукой по влажным волосам, затем небрежно поправил разъехавшиеся полы халата, но Кейт успела заметить полоску кожи на его покрытой темными волосами груди.

Ее окатила жаркая волна возбуждения.

– Где твоя повязка? – спросила Кейт, желая отвлечься. – Рука уже не так беспокоит?

– Да. К счастью, это легкое растяжение. – Марш умолк, повернулся к комоду, нащупал ручку и выдвинул верхний ящик. – Лучше уж я оденусь. У меня остался хоть какой-нибудь шанс получить свой обед?

– Конечно, – с готовностью заверила его Кейт. Нетронутую порцию она убрала в холодильник. – Я принесу поднос…

– Вообще-то я подумывал о том, чтобы спуститься, – сказал он. – Конечно, если ты поможешь.

– С удовольствием, – согласилась медсестра, даже не пытаясь скрыть улыбку.

– Может, зайдешь минут через десять? – предложил Марш.

– Спасибо, было очень вкусно, – сказал Марш, разделавшись с куском яблочного пирога. Как хорошо снова выйти из комнаты. Он и сам не представлял, как ему уже надоело сидеть взаперти.

Маршу удалось спуститься на первый этаж без особых проблем, но благодарить за это следовало Кейт. Она предупреждала его о препятствиях на пути, и ее дельные замечания вселяли в него уверенность.

– Хочешь посидеть снаружи? Вечер такой замечательный.

– Ты словно мысли читаешь, – заметил Марш, решив, что свежий воздух определенно пойдет ему на пользу.

Кейт отвела его на веранду.

– Тебе приходилось работать со слепыми? – поинтересовался он, устроившись на сидении старых деревянных качелей, сделанных много лет назад его отцом.

– Да, – ответила Кейт. – Мы с моим бывшим мужем жили неподалеку от одной старушки, которая теряла зрение. Миссис Кемп хотела обслуживать себя сама и ни от кого не зависеть, и поэтому записалась на специальные курсы для людей, которые недавно ослепли. Я подумала, что это поможет мне в работе, и попросила разрешения ходить вместе с ней.

Марш, легонько раскачивая качели, с молчаливым одобрением выслушал историю о том, как Кейт удалось присматривать за своей соседкой и обставить это таким образом, что старушке и в голову не пришло, будто она потеряла хоть каплю своей независимости.

За это короткое время он убедился, что Кейт – душевная, самоотверженная, трудолюбивая девушка, умеющая находить подход и к детям, и к взрослым.

То, что она упомянула бывшего мужа, лишь упрочило окружающий ее покров тайны. Марша сильно удивило, что ее брак оказался неудачным, и у него даже возникло желание спросить, почему. Но он сдержался, зная, как легко портятся отношения между людьми и как недолговечны любовь и доверие.

Он глубоко вздохнул, наслаждаясь ароматом цветов, которые мать каждую весну высаживала на веранде, знакомым и обожаемым запахом лошадей и свежескошенной травы.

– Ты умеешь ездить верхом? – неожиданно спросил Марш и услышал ее сдавленный вздох.

– Да, умею, – ответила Кейт после недолгого замешательства.

Своим вопросом он застал ее врасплох. Она любовалась зелеными холмами за забором, окружающим конюшни и пастбища.

– Я думал, что Сабрина будет в восторге от Калифорнии. Ведь здесь она сможет ездить верхом и иметь собственную лошадь. А теперь ее в конюшню и палкой не загонишь.

– Вам нужно время и, может быть, побуждающий мотив, – сказала Кейт. – Если память мне не изменяет, Хэнк говорил, что одна из кобыл твоего брата должна скоро ожеребиться. Дети обожают детенышей животных.

– Кейт, ты гений! – воскликнул Марш с радостной улыбкой. – Между прочим, я однажды уже использовал этот метод с подружкой моей сестры.

У Кейт перехватило дыхание. Десять лет назад он именно так помог ей преодолеть страх перед лошадьми.

Ей было три года, когда ее папа устроился чистить стойла на родео. Мама работала на пищеблоке, а, поскольку нянька была им не по карману, они решили, что с отцом девочке будет безопаснее.

Кейт с удовольствием играла на сеновале и помогала папе. Устав, она свернулась калачиком на куче сена в одном из пустых денников и задремала. Через час она проснулась, но вместо отца обнаружила рядом с собой огромного черного жеребца – настоящее чудовище с точки зрения маленького ребенка. Кейт начала звать папу, а конь, испуганный ее криками, зафыркал, заржал и забил копытами, приводя ее в еще больший ужас. Отец примчался на помощь, успокоив и Кейт, и разбушевавшегося жеребца, но с тех пор девочка начала бояться лошадей.

К огромному смущению Кейт, Пайпер рассказала Маршу о ее страхе. Кейт ожидала, что он станет смеяться или подшучивать над ней, но ошиблась. Вместо этого он предложил ей прогуляться в конюшню и посмотреть на новорожденного жеребенка.

Мысль о том, что она окажется с Маршем наедине, перевесила даже ее нежелание идти в конюшню. Он казался таким милым и забавным, когда рассказывал ей истории о своих детских приключениях, связанных с лошадьми.

Слушая его веселую болтовню, Кейт забыла о волнении. Марш умолк лишь возле денника, где находилась кобыла со своим жеребеночком. Сначала детеныш прятался за маму, а потом начал проявлять любопытство. Кейт со смехом смотрела, как жеребенок толкает Марша, пытаясь привлечь его внимание.

Марш усмехнулся ей и предложил тоже войти вовнутрь. Завороженная его улыбкой, забыв о дрожи в коленках, она шагнула в денник.

Ободряюще улыбаясь, он крепко сжал ее руку. Внезапно дрожь вернулась. Но когда кобыла ткнулась в ее ладонь своим мягким носом, Кейт вместо ожидаемого страха ощутила восторг и радостное удивление.

И недели не прошло, как она начала вместе с Пайпер и Маршем верхом ездить на озеро.

– Кейт? Кейт, ты еще здесь? Я же знаю, что ты не ушла… – Взволнованный голос Марша отвлек ее от воспоминаний.

– Да. Да, я здесь. – Кейт торопливо отошла от перил и присела рядом с ним на качели. – Прости, я любовалась пейзажем. Уже и забыла, как… – Она умолкла, мысленно упрекнув себя за болтливость. Но заметил ли Марш ее оговорку?

– Правда, красиво? – с жаром прошептал он. – Скоро я смогу увидеть все это своими глазами.

Кейт придвинулась ближе.

– Конечно, – согласилась она, слегка пожав его руку в знак поддержки.

– Спасибо за все, Кейт, – произнес Марш, накрыв второй рукой ее ладонь.

Ее сердце забилось, словно испуганное животное, желающее вырваться на свободу.

– Даже за выговор? – усмехнулась она.

Марш хмыкнул.

– А за выговор тем более. Нам с Сабриной очень повезло, что ты согласилась нам помочь. – Он улыбнулся. – Знаешь, если бы ты не устроилась в новый корпус больницы, я бы предложил тебе место няни здесь, на ранчо.

Кейт промолчала, раздумывая над тем, согласился ли бы он взять ее на работу, если бы узнал, кто она такая. Почему-то она в этом сомневалась.

Восьмая глава

На следующее утро с помощью тросточки, выданной в больнице доктором Франклином, Марш, одетый в кремовые брюки и темно-синюю рубашку-гольф, направился на кухню завтракать.

Кейт наблюдала, как он спускается по лестнице, и решила, что никогда еще не видела его таким красивым. Она восхищалась его решительным настроем.

– Тебе нравится твоя комната, Сабрина? – поинтересовался Марш.

– Да, – ответила его дочь, откусив кусочек тоста.

– Ты уже распаковала свои вещи?

– Да, – сказала Сабрина, взяв стакан с апельсиновым соком.

Марш вздохнул и погрузился в молчание.

– Можно мне уйти? – вежливо спросила Сабрина через несколько минут.

– Конечно, – откликнулась Кейт. – Не забудь, что сегодня мы едем в город. Твой папа должен показаться доктору Франклину.

– Ладно, – буркнула девочка, сползла со стула и выскочила за дверь.

– Что ж, попытка завязать разговор была неудачной, – проворчал Марш, как только Сабрина скрылась из виду.

Кейт собрала тарелки и засунула их в посудомоечную машину.

– Тебе придется набраться терпения.

Марш снова вздохнул.

– К несчастью, терпением я никогда не отличался. Что бы ты предложила? Мне нужна твоя помощь.

Кейт включила машину и вернулась к столу. Ей приятно было, что он обратился к ней за поддержкой, желая поскорее помириться с дочкой.

– Сабрине нравится помогать людям. Ты можешь попросить ее принести ботинки или найти расческу. Можешь даже посылать ее на кухню с поручениями.

– Отлично. Но у меня складывается впечатление, что она пытается улизнуть при первой же возможности. Как бы так сделать, чтобы я проводил с ней больше времени? Я же не могу играть с ней в настольные игры, рисовать и всякое такое, – с раздражением заметил Марш.

– Ты можешь рассказывать. Наверное, ты помнишь хотя бы несколько книг, которые тебе в детстве читала мама. Сабрина обожает сказки и готова слушать их часами. Сейчас ее любимая сказка про Золушку. По-моему, я читала ее уже раз пятьдесят.

На покрытом синяками лице Марша появилась улыбка.

– «Золушка», говоришь. Гм… А я больше любил приключенческие книжки, вроде «Острова сокровищ», «Робин Гуда» и «Аладдина».

– Все это прекрасно подойдет, – сказала Кейт.

– Значит, сказки. А во сколько я должен встретиться с Томом?

– В одиннадцать.

Доктор Франклин позвонил ранним утром и поинтересовался состоянием Марша. Узнав, что никаких изменений нет, врач предложил ему приехать для дальнейшего обследования.

– Тогда я поднимусь наверх. По-моему, пора мне навестить Сабрину.

– Отлично.

– Ты не проводишь меня до ее комнаты? – спросил Марш, когда они поднялись на второй этаж. Кейт замедлила шаг, взяла Марша за руку и положила его ладонь на дверной косяк. Тихонечко постучав в дверь, она шмыгнула за угол.

– Папа? Что ты здесь делаешь?

– Пришел в гости. Можно войти?

– Конечно.

– Мне понадобится твоя помощь. Мне не хотелось бы споткнуться или упасть.

– Что мне делать?

– Убедись, что ничего не валяется на полу. Затем возьми меня за руку и отведи к твоей кровати. А я взамен расскажу тебе сказку.

– Привет, Кейт, Сабрина. Рад снова видеть вас, – воскликнул доктор Франклин, выведя Марша из своего кабинета. – Тебе понравился твой новый дом, Сабрина?

– Да, – застенчиво ответила девочка, низко опустив голову.

Кейт взглянула на Марша и заметила тревожные морщины в уголках его рта. Фиолетовые синяки вокруг его глаз начали проходить, и теперь единственным последствием аварии кроме слепоты был ярко-красный шрам на лбу.

– Боюсь, пока что я еще не в состоянии показать Сабрине ранчо, – сказал Марш.

– У тебя еще будет куча времени, когда зрение восстановится, – ответил Том, дружески похлопав его по плечу. – Не пропадай. Я позвоню на следующей неделе, если только ты не свяжешься со мной раньше и не сообщишь, что уже прозрел.

– Спасибо, Том.

Кейт подошла к Маршу и повела его к лифту.

– Теперь мы поедем домой? – спросила Сабрина в спускающейся вниз кабине.

– Нам не обязательно сразу же возвращаться, – заметил Марш. – Куда ты хочешь поехать?

– А куда можно? – поинтересовалась девочка.

– Можно попросить Кейт, чтобы она отвезла нас в центр города, а затем мы вернемся на ранчо другой дорогой.

– Ладно.

– Ты ведь не против, Кейт?

– Нет, я не против.

– Сколько времени? – спросил Марш.

– Почти полдень, – ответила Кейт.

– Я хочу есть, – объявила Сабрина. – Можно нам где-нибудь пообедать?

Марш сильнее сжал руку Кейт, и она поняла, что мысль о еде на людях не кажется ему привлекательной.

–Можно купить гамбургеры на вынос и устроить пикник, – веселым голосом предложила Кейт, выводя его из лифта.

– Ага. Пикник! Можно, папа?

Кейт затаила дыхание. Ей показалось, что и это предложение не вызвало в нем особого восторга.

– Отличная идея, – заявил Марш, удивив и Кейт, и Сабрину. – А я знаю отличное место для пикника.

– Где это? – поинтересовалась Сабрина, когда они проходили через автоматические двери.

– Давай сначала запасемся едой, – ответил Марш. – Бетси еще торгует своими гамбургерами?

– Да, – сказала Кейт, усадив Сабрину и Марша в машину. – Все пристегнулись? – Она повернулась, чтобы проверить Сабрину и заметила, что Марш безуспешно пытается нащупать ремень безопасности. – Сейчас помогу. – Придвинувшись к Маршу и перегнувшись через его сидение, она потянулась к ремню. Он никак не подавался, и неожиданно Кейт поняла, что практически сидит у Марша на коленях.

Похолодев от ужаса, она начала лихорадочно дергать ремень. Он со щелчком освободился, и Кейт, отпрянув, пристегнула его.

– Бетси еще торгует, – повторила она, надеясь, что Марш не заметил дрожи в ее голосе.

Полчаса спустя Кейт отъехала от закусочной Бетси и вернулась на переполненное шоссе. Рядом с ней на широком сидении стоял коричневый бумажный пакет с гамбургерами, жареным картофелем, луковыми кольцами и холодными, как лед, напитками.

От вкусного запаха у нее потекли слюнки.

– Куда ехать? – Кейт взглянула на мужчину, сидящего на пассажирском сидении.

– Здесь неподалеку есть маленькое озеро. В детстве мы все время купались там и устраивали пикники. Сверни направо на Шестой улице, это в двух кварталах отсюда. Затем направляйся прямиком на ранчо. Как только повернешь и проедешь под вывеской «Ранчо “Голубой бриллиант”», слева будет грунтовая дорога. Ее нельзя не заметить.

– А… так ты имеешь в виду Маленькое Бриллиантовое озеро, – с замиранием сердца сказала Кейт.

– Верно. А откуда ты знаешь?

– А… ну… – Кейт запнулась, но затем ее осенило. – В коридоре висит карта ранчо. Я как раз рассматривала ее сегодня утром и заметила озеро.

– И ты купался там, папа?

– Да. Все время. По крайней мере, пока… – Марш неожиданно умолк, и у девушки екнуло сердце.

– Пока что? Папа?

Кейт молчала. Она знала, о чем думает Марш, знала, что он собирался сказать. Пока Пайпер чуть было в нем не утонула.

– О… пока не уехал в Чикаго, – сказал он. – Я очень давно не был на озере.

– Мы уже подъезжаем? – спросила Сабрина несколько минут спустя, когда машина промчалась под металлической вывеской в форме ромба, изображающей всадника на скачущей галопом лошади.

– Почти, – ответила Кейт, свернув на грунтовую дорогу, ведущую к озеру.

Она не была здесь с той роковой ночи. Но за последние десять лет часто вспоминала тот случай и, особенно, жестокие и несправедливые слова Марша.

До той ночи Кейт верила, что нравится Маршу, что, может быть, он даже немного влюблен в нее. Но Марш очень ясно дал ей понять, что она ошибалась.

Они с Пайпер поехали в город в кино, встретили там знакомых старшеклассников, Алекса Эдвардса и его приятеля Джейсона Харди, и согласились вернуться домой на их машине.

Пайпер предложила остановиться у озера, и парни приняли ее идею с восторгом. Когда Алекс вытащил из багажника ящик пива, Кейт отказалась наотрез, но Пайпер, не признающая запретов, выпила и попросила еще.

Пайпер смеялась и заигрывала с парнями на глазах у Кейт. Подруга пыталась предостеречь ее, но тщетно: Пайпер наслаждалась всеобщим вниманием и развлекалась вовсю.

Мальчишки не отставали от Пайпер по части выпивки. Вскоре девушка, пьяно хихикая, заметила, что пива больше не осталось.

Желая продолжить пьянку, Алекс с приятелем прыгнули в машину и поехали за добавкой.

Радуясь, что они уехали, Кейт предложила подруге вернуться домой пешком. Но Пайпер домой не хотелось. Неожиданно ей приспичило искупаться. Разувшись, она оттолкнула пытающуюся ее удержать Кейт и направилась к воде.

Кейт стояла на берегу, дожидаясь, пока Пайпер надоест плескаться. Когда девушка поплыла к самой глубокой части озера, Кейт начала звать ее, но Пайпер не обращала внимания на ее крики.

Вскоре Пайпер выдохлась. Когда она исчезла под водой, Кейт, не задумываясь, бросилась на выручку. Она как раз вытаскивала подругу на берег, когда приехал Марш.

Заметив на берегу пустые пивные бутылки, он набросился на Кейт с упреками. А поскольку оправдываться она не стала, он решил, что именно Кейт напоила его сестру и, следовательно, виновата во всем.

Даже не дав ей слова сказать в свою защиту, он смешал ее с грязью, заявив, что она такая же пьянь, как и ее отец. Что Пайпер не нужны такие подруги. И чтобы впредь она держалась от его сестры подальше.

– Ух ты! Как красиво, – воскликнула Сабрина. – Разве мы не здесь остановимся?

– Я всего лишь ищу тень, – ответила Кейт, сворачивая к раскидистой березе.

– Если пороешься в багажнике, может быть, найдешь какую-нибудь подстилку, – сказал Марш, нащупывая дверную ручку. – Только побыстрее. Запах этих гамбургеров сводит меня с ума.

Когда Кейт вылезла из машины, жара обрушилась на нее, словно удар молота. Девушка огляделась вокруг, наслаждаясь знакомыми видами. Здесь все осталось по-прежнему.

– Сабрина, поищи травку под деревьями.

– Вон там хорошее местечко, – откликнулась девочка, ткнув пальцем в сторону воды.

– Можешь отвезти меня? Мне не хотелось бы свалиться в воду.

– Ладно! – Взяв отца за руку, она повела его к группе кустов и деревьев.

Кейт улыбнулась, открыв багажник. Марш оказался прав. Внутри обнаружилось свернутое одеяло. Вынув его, Кейт, жмурясь на ярком солнце, поспешила к Маршу и Сабрине и расстелила одеяло на пожухлой траве.

– Теперь можешь сесть, папа.

– Ам… какая вкуснятина, – промычал Марш несколько минут спустя с набитым ртом. – Надеюсь, я не заляпался соусом.

Сабрина захихикала.

– У тебя капля соуса на подбородке, папа. Хочешь, чтобы я ее вытерла?

– Да, пожалуйста. – Марш заметно воспрянул духом при звуках радостного детского смеха.

Сабрина отложила свой гамбургер, взяла салфетку из стопки и потянулась к отцу.

– Вот, так лучше, – сказала она, аккуратно промокнув его подбородок.

– Спасибо. Ты отличная помощница.

–Правда?– переспросила Сабрина. В ее тоне звучало любопытство, свидетельствующее о некотором недоверии.

– Правда, – мягко и искренне ответил Марш, жалея, что не может видеть ее лица, не может обхватить ее руками и крепко-крепко обнять.

У Кейт до боли сдавило сердце. Хотя Марш не мог видеть своей дочери, ее личико светилось гордостью и удовольствием. Только что Марш сделал очередной шаг к сближению с дочкой.

– Пикник был отличной идеей, Кейт. Спасибо.

– Я всегда любила пикники, – призналась Кейт. Интересно, что сказал бы Марш, если бы узнал, как сильно они напоминают ей то памятное лето.

Встав на четвереньки, она начала собирать использованные салфетки и пустые упаковки из-под гамбургеров.

– А можно пойти к воде? Можно ножки помочить?

– Почему бы нет, – ответил Марш. – Только пообещай держаться ближе к берегу.

– Обещаю, – ответила Сабрина, снимая кроссовки и носки.

– Кейт, мы далеко от воды?

– Не очень. Я присмотрю за ней, или мы можем поплескаться вместе.

– Хочешь поплескаться со мной, папа?

– С удовольствием… но…

– Ай… пожалуйста. Я буду держать тебя за руку, так что ты не споткнешься.

Марш рассмеялся.

– Заметано. Но только если Кейт пойдет с нами, – добавил он, начав развязывать шнурки.

– С радостью.

Сабрина крепко держала папу за руку, когда они шли к воде. Марш предусмотрительно закатал штанины. Кейт сделала то же самое.

– Ух ты… – Сабринин вопль удовольствия рассмешил Кейт.

Держась за руки, они вошли в чистую, прохладную воду.

Со стороны они казались семьей, выбравшейся в выходные на природу, и Кейт чувствовала, что никогда не забудет эти удивительные минуты.

Слишком легко поверить, будто они семья… ее семья. После маминой смерти Кейт страстно хотела обрести семью или любящих родственников. Десять лет назад это стало ее тайной и самой заветной мечтой; она желала, чтобы Марш обратил на нее внимание и увидел в ней свое будущее, чтобы он влюбился в нее так же безоглядно, как и она в него.

Но на этом ее фантазии не заканчивались. Она мечтала выйти за него замуж, родить двоих чудесных ребятишек и жить вместе долго и счастливо.

Вскоре Сабрина отпустила папину ладонь и начала носиться вдоль берега, разбрызгивая воду. Марш держал Кейт за руку, и, судя по его лицу, чувствовал себя вполне довольным жизнью.

– Может, присядем и обсохнем? – предложил он минут через пять.

Кейт видела, что девочка готова возмутиться, и торопливо добавила:

– Сабрина, если ты поможешь мне отвести твоего папу к подстилке, я смогу и оттуда присмотреть за тобой.

Малышка подбежала к отцу и схватила его за руку. Вместе они дошли до расстеленного на земле одеяла.

Кейт медленно брела следом. В этом самом месте она вытащила Пайпер из воды. Именно здесь десять лет назад Марш смешал ее с грязью. Она была юной и неуверенной в себе, не способной защититься, но те времена давно прошли. Почему же теперь она согласилась взяться за эту работу?

– Не вздумай заходить глубоко, – предостерег девочку Марш, усаживаясь на одеяло.

– Да, папа, – откликнулась она и умчалась.

– Ты ее видишь? – взволнованно спросил Марш минуту спустя.

– Да. Здесь отмель, а до глубокого места идти еще порядочно.

Он нахмурился и вроде бы собирался что-то сказать, но тут их окликнула Сабрина.

– Она тебе машет, – сказала Кейт, и Марш поднял руку, чтобы помахать в ответ.

Устраиваясь поудобнее, Марш нечаянно задел Кейт, и ее сердце замерло.

– Это было мое любимое место, когда я был маленьким, – со вздохом признался он. – Забавно, но я почти не расстраиваюсь, что не могу его увидеть. Оно и так у меня перед глазами.

– Тебе повезло, что на твоей земле есть такие уголки, – заметила Кейт, глядя, как Сабрина присаживается на корточки и что-то рассматривает в воде у своих ног.

– Знаю. К несчастью, с этим озером связано одно неприятное воспоминание. – Кейт, затаив дыхание, взглянула на него. – Моя сестра чуть не утонула здесь.

Девушка судорожно вздохнула, удивившись, что Марш упомянул о том случае. Или он догадывается, кто она такая?

– Наверное, это было ужасно, – произнесла она неузнаваемым, лишенным эмоций голосом.

– Прошло уже десять лет, – задумчиво продолжил Марш. – Но такое не забывается.

– Да уж.

– В ту ночь Пайпер совершила ошибку. И я, как оказалось, тоже, – добавил он с сожалением.

– Какую ошибку? Не понимаю. – Кейт, заинтригованная его признанием, не смогла сдержать любопытства.

– В ту ночь Пайпер была не одна, а с подругой. Подругу звали Кэт.

Кейт похолодела. Пайпер дала ей это прозвище, когда они впервые встретились. Она говорила, что Кейт напоминает ей маленькую бездомную кошечку, шипящую и выпускающую коготки.

Боясь пошевелиться, она молчала, ожидая продолжения.

– Я возвращался домой и решил проехать по берегу озера. Кэт помахала мне, и, когда я увидел Пайпер, лежащую без сознания на берегу, то решил, что уже слишком поздно. Я сразу же бросился ее откачивать, сделал искусственное дыхание, и она начала кашлять и отплевываться. Она была жива! И это самое главное. Рядом плакала Кэт. Оглядевшись по сторонам, я увидел кучу пустых бутылок и догадался, что произошло. Кэт казалась такой испуганной и виноватой, что я, к своему стыду, взбеленился и наорал на нее. Я все переиначил. Я обвинил ее в том, что это она напоила сестру, хотя на самом деле виновниками были два парня из средней школы. Они как раз поехали за добавкой. Мало того, ведь это именно Кэт вытащила Пайпер из воды и спасла ей жизнь. К несчастью, я не смог даже извиниться перед ней за свои слова.

Кейт обалдело смотрела на Марша. На мгновение ей даже показалось, будто это сон, но легкий ветерок, играющий ее волосами, и жужжание пчелы над ухом убеждали в обратном.

Ее переполняло желание признаться, что она и есть Кэт, та девушка, о которой он говорит.

– Марш… – робко начала она, не зная, с чего начать. – Есть одна вещь…

Ей помешал испуганный вопль. Резко обернувшись, Кейт увидела Сабрину, бегущую к ним с перекошенным от ужаса лицом.

Девятая глава

Марш шепотом выругался, поднимаясь на колени. Если что-нибудь случилось с Сабриной… сама мысль об этом была невыносима. Он слышал плач своей дочери и, уже не в первый раз, его охватила злость, досада и ощущение собственной беспомощности.

– Крови нет и ничего не сломано, – спокойно сказала Кейт.

Он вздохнул с облегчением.

– Сабрина, лапочка, что случилось?

– Папа, я так испугалась!

Прежде чем Марш успел ответить, Сабрина бросилась ему на шею. От неожиданности он едва удержался на ногах.

– Эй, все в порядке, ты же со мной, – забормотал он, обнимая девочку. – Что тебя напугало?

Сабрина шмыгнула носом.

– Я играла в воде, и что-то скользнуло возле моей ноги. Я подумала, что это змея, как в той книжке, которую вчера читала мне Кейт.

– Ах… милая, в этом озере змеи не водятся. – Сжимая свою дочь в объятиях, Марш думал о том, что она впервые обратилась к нему за утешением. Чувство любви и благодарности переполняло его, заставляло забыть обо всем, кроме ребенка на его руках. Он вдохнул ее сладкий запах, наслаждаясь мгновением.

– Наверное, это была водоросль или какой-нибудь головастик, – предположила Кейт.

Поступок Сабрины ее удивил, но выражение лица Марша все объясняло. Отец и дочь сделали огромный шаг навстречу друг другу.

– Мне показалось, что кто-то укусил меня за ногу. Я так испугалась.

– Я бы тоже испугался на твоем месте, – признался Марш, взъерошив дочкины волосы. – Эй… послушай. Может, мне поцеловать твою ножку? Кажется, так и должны поступать все папы. Я поцелую, и все пройдет.

Сабрина хихикнула. Этот звук согрел его сердце.

– Но, папа, ты же не видишь мои ноги.

– Ты совершенно права. Но я смогу их найти. – Он сжал в ладони прядь ее волос. – Это твоя нога?

Девочка рассмеялась, весело и заразительно.

– Папа, это не ноги, а волосы, – сказала она сквозь смех.

– Я понял. Подожди… кажется, на этот раз я угадал. Вот твои ноги. – Марш потянул ее за ухо.

Сабрина радостно взвизгнула.

Сидя на краю одеяла, Кейт с улыбкой наблюдала за тем, как Марш возится с дочерью. Ей хотелось присоединиться к их веселью, войти в их семью. Но это глупые мечты. Она всего лишь наемный работник.

Она снова вспомнила то мгновение, когда Марш признался, что хотел бы извиниться перед ней.

Но даже если Марша и мучает совесть из-за того, как он обошелся с ней тем летом, это всего лишь следствие его собственных представлений о порядочности и справедливости, и ничего больше.

– Думаю, нам пора домой, – сказал Марш несколькими минутами позже.

– А можно, мы приедем сюда на пикник еще раз, папа?

– Конечно. А теперь, помоги Кейт собраться и отведи меня к машине, пожалуйста.

Сабрина с радостью выполнила папину просьбу.

Всю обратную дорогу Кейт молчала. Остановившись перед домом, она выключила двигатель и вылезла из машины на жаркое послеполуденное солнце.

– Наконец-то хоть кто-то появился, – раздался с веранды глубокий, раскатистый голос.

Кейт удивленно окинула взглядом мужчину, стоящего на верхней ступеньке лестницы. Одетый в голубые джинсы и белоснежную футболку, с резкими чертами лица и отливающей золотом шевелюрой, он показался ей сантиметра на три выше Марша… но вовсе не таким красивым.

– Спенсер! Черт побери. Почему ты не позвонил и не сказал, что приедешь? – воскликнул Марш, слезая с заднего сидения машины.

– Я и сам не знал, удастся ли мне вылететь из Лос-Анджелеса, – ответил Спенсер, спускаясь к ним навстречу.

– Папа, кто это? – поинтересовалась Сабрина, подойдя к отцу.

– Твой дядя Спенсер, – сказал Марш.

– Привет, Сабрина. – Спенсер дружески улыбнулся племяннице. – Боже, как ты выросла! Когда я видел тебя в последний раз, ты была крохотным младенцем.

– Правда? – спросила девочка, широко распахнув глаза.

– Естественно, – с улыбкой подтвердил Спенсер. – По-моему, ты уже достаточно взрослая, чтобы обнять своего старого дядюшку. Как ты думаешь? – Он наклонился, раскинув руки.

Сабрина застенчиво потупилась.

– В этом городе никто так не умеет обниматься, как Сабрина, – похвастался Марш.

Спенсер сам подошел к девочке и сгреб ее в охапку.

– Твой папа говорит, ты обнимаешься лучше всех. Покажешь мне, что умеешь? – попросил он с теплой и дружеской улыбкой.

Сабрина, явно очарованная, с готовностью его обняла.

– Марш, ты совершенно прав. Она самая лучшая. – Он повернулся к Кейт. – А ты та медсестра, с которой я разговаривал…

– Да. Я Кейт, Кейт Тернер, – откликнулась девушка, вежливо улыбнувшись.

Со Спенсером они не были знакомы, поскольку десять лет назад он путешествовал по Европе.

– Рад встрече, Кейт. Надеюсь, братишка не очень тебя достал. Говорят, что врачи – худшие пациенты, а он всегда был слишком командиристым.

– Ха! Вот уж о ком не стоит беспокоиться, так это о Кейт, – возразил ему Марш. – Поверь, она прекрасно умеет постоять за себя.

Кейт почувствовала, что краснеет.

– Приятно познакомиться, мистер Даймонд, – сказала она, надеясь, что Спенсер не обратит внимания на ее румянец.

Спенсер улыбнулся, и его голубые глаза весело заблестели.

– Мистер Даймонд – это мой отец. А меня называй Спенсером.

– Дядя Спенсер?

– Да, принцесса.

– Принцесса! Никакая я не принцесса!

– А, по-моему, ты очень похожа на принцессу. Теперь я буду так тебя называть. Идет?

– Там есть лимонад в холодильнике, – предложила Кейт. – Почему бы нам не войти в дом и не выпить холодненького.

– Лимонад это очень заманчиво, – заметил Спенсер, опустив Сабрину на землю.

Девушка машинально подошла к Маршу и отвела его на кухню.

– Так что заставило тебя вернуться домой так рано, брат? – спросил Марш, сжав в руке стакан, который дала ему Кейт.

– Куини. Она вот-вот ожеребится, и мне хотелось бы присутствовать.

– Кто такая Куини? – поинтересовалась Сабрина.

– Одна из моих любимых кобыл. Куини – это ее прозвище.

– А мое прозвище – Принцесса, – радостно похвасталась девочка.

– Вот именно!

– А зачем вы даете прозвища лошадям? – спросила она, наморщив носик.

– Разве ты не любишь лошадей?

Сабрина покачала головой.

– Нет, наверное.

– Сабрине не часто приходилось общаться с лошадьми, в отличие от нас.

– Ясно. Что ж, скоро ты поймешь, сколько удовольствия могут доставить лошади. Как только Куини родит жеребеночка, сможешь прогуляться в конюшню и посмотреть на него.

Сабрина взглянула на папу, затем на Кейт. Выражение неуверенности на ее детском личике смешивалось с любопытством.

– Я пойду в конюшню с тобой, если хочешь, – предложил Марш, по-видимому решив, что ее молчание вызвано отсутствием интереса.

– Правда, папа? – В голосе Сабрины прозвучало радостное удивление.

– Конечно! И кто знает, может, к тому времени я уже и сам смогу увидеть жеребенка, – с оптимизмом добавил Марш.

– Ладно! А когда родится жеребеночек?

Кейт видела, как лицо Марша расплылось в улыбке. Ее сердце бешено забилось от нахлынувшего желания. Обернувшись, девушка заметила, что Спенсер поглядывает на нее с задумчивым видом.

– Кажется, пора готовить ужин. – Кейт встала из-за стола.

Когда она выходила из комнаты, у нее заныло сердце. Раз Спенсер вернулся, очень скоро она станет им не нужна.

– Кейт, ты местная? – поинтересовался Спенсер, отодвинув пустую тарелку и откинувшись на спинку кресла. Марш потребовал, чтобы они ужинали в гостиной.

Кейт поднесла к губам стакан с водой и сделала несколько глотков, прежде чем ответить.

– Нет, – тихо сказала она.

– Откуда же ты?

– Из Лос-Анджелеса. А что ты делал в Ирландии? – добавила она, спеша направить разговор в другое русло.

– Смотрел скаковых лошадей.

– Там действительно так красиво, как на фотографиях, которые я видела?

– Да, очень. Но скажи…

– Хотите кофе? – предложила девушка, помешав ему задать вопрос.

– Попозже. Кстати, свиные отбивные были очень вкусные…

– Спасибо. Простите, мне нужно убрать тарелки и проследить за кофейником. – Она отодвинула кресло, собрала со стола грязную посуду и убежала на кухню.

– Кейт не любит рассказывать о себе, – заметил Спенсер.

– Похоже на то, – согласился Марш. У него сложилось такое же впечатление. – Мне хотелось бы знать… сколько ей лет, по-твоему?

– Лет двадцать пять – двадцать шесть. И она очень симпатичная, если тебя это интересует, – шутливо добавил брат.

– У Кейт красивые волосы, – вмешалась Сабрина. – Они длинные, каштановые и вьются, как у меня. Иногда она собирает их в хвост.

– А я обратил внимание на ее глаза, – добавил Спенсер. – Они зеленые и, хотя, возможно, мне это только кажется, очень печальные… – Он неожиданно умолк, и Марш понял, что Кейт вернулась в гостиную.

Больше Спенсер не пытался описывать внешность Кейт, но, слушая его беспорядочную болтовню, Марш начал мысленно рисовать ее портрет.

Он представил себе лицо сердечком и каштановые волосы до плеч, собранные в хвост. Зеленые глаза, курносый носик и роскошные губы.

После всего, что она для него сделала за последнюю неделю, Марш убедился, что у нее очень сильный характер. С улыбкой он вспоминал, как она отругала его за эгоизм.

А еще она добрая и нежная, заботливая и терпеливая, и обращается с Сабриной, словно с родной дочерью. Он не помнил, чтобы когда-нибудь ему встречалась женщина, так не похожая на Тиффани, его эгоцентричную и избалованную бывшую жену.

Марш сосредоточился на созданном в воображении портрете. В этом лице было что-то знакомое… ему казалось, что она похожа на Кэт, но, может, лишь потому, что он недавно вспоминал подружку своей сестры.

– Знаешь, братишка… как только твое зрение вернется, и ты начнешь работать в больнице, нам понадобится домработница.

– Вот именно.

– Стоило бы спросить у Кейт, не согласится ли она и дальше работать у нас. Что скажешь, Кейт? Тебе хотелось бы?

– Спасибо, но у меня уже есть работа.

– Правда? И где же?

– В новом корпусе больницы. Он откроется в сентябре.

– Отлично, значит, мы еще успеем тебя переубедить, – заявил Спенсер. – Ты берешь взятки?

Кейт рассмеялась.

Тихий мелодичный звук ошеломил Марша. В этом непринужденном смехе было что-то очень знакомое, но он никак не мог понять, что именно.

Казалось, Кейт пробуждает в нем какие-то смутные, отдаленные воспоминания. Не встречал ли он ее раньше? Это ощущение становилось все сильнее с каждой минутой.

Кейт – медсестра, и, вполне возможно, он работал с ней в Чикаго. Но она, несомненно, упомянула бы об этом. Зачем ей молчать?

Марш нахмурился. Ему хотелось, чтобы Спенсер вызвал Кейт на откровенность, выяснил хоть что-нибудь, способное дать ключ к разгадке. Ее имя, Кейт Тернер, ничего ему не говорило.

Ее мелодичный смех раздался снова, и на этот раз Марш твердо убедился, что уже слышал его раньше.

Отхлебывая кофе, он прислушивался к болтовне Спенсера, Кейт и Сабрины. Спенсер рассказывал о своей поезде в Ирландию и о забавном происшествии, связанном с одной лошадью, которую он чуть было не купил.

Сабрина и Кейт смеялись, и на мгновение Маршу показалось, будто Спенсер нарочно заигрывает с медсестрой. Тем более, он называл ее симпатичной. Марш нахмурился, очень расстроенный этой мыслью.

«Кейт… Странно, что я так часто думаю о ней», – размышлял он ночью, лежа в постели.

В доме вот уже несколько часов стояла полная тишина, но Марш был слишком взволнован, чтобы уснуть.

Со вздохом он спустил ноги с кровати и встал. Хотя он уже начал привыкать к окружающей его темноте, ему потребовалось некоторое время, чтобы одеться, спуститься по лестнице и дойти до кухни.

Наверху, в комнате Пайпер, Кейт захлопнула книгу. Ей послышались какие-то звуки. Мучаясь бессонницей, она решила немного почитать и, порывшись на книжных полках, выбрала один из своих любимых романов – «Гордость и предубеждение».

Ей нравился гордый и задумчивый главный герой, мистер Дарси, напоминающий ей Марша, особенно в тот период, когда он только выписался из больницы и приехал на ранчо.

Марш злился и переживал из-за своей слепоты, в то время как у мистера Дарси имелась другая причина для расстройства. Он не мог смириться с тем, что его влечет к прекрасной и решительной мисс Элизабет Беннет, занимающей более низкое положение в обществе.

Глухой стук отвлек Кейт от раздумий, подтвердив ее подозрения, что внизу кто-то ходит. Скорее всего, Спенсер. Сразу же после ужина он помчался в конюшню проведать Куини, уже готовую ожеребиться. Наверное, что-то случилось. И может быть, требуется помощь.

Отбросив одеяло, Кейт засунула ноги в шлепанцы, сняла со спинки кровати хлопчатобумажный халат и направилась к двери. Включив свет в коридоре, она сбежала по лестнице, но внизу остановилась, охваченная сомнениями.

Неожиданно из кухни донеслось сдавленное проклятие и громкий стук.

Кейт вбежала на кухню и включила свет. К своему изумлению, она обнаружила Марша, растянувшегося на полу рядом с опрокинутым стулом.

– Что случилось? – Кейт убрала стул с дороги и присела на корточки рядом с Маршем, испугавшись, что он мог пораниться при падении.

– Споткнулся об этот долбаный стул, – буркнул Марш, усаживаясь на полу.

– Что-нибудь ушиб?

– Только мое самолюбие, – грубо ответил он.

Кейт улыбнулась.

– А все-таки что ты здесь делал? Тебе достаточно было просто постучать в мою дверь и сказать, чего ты хочешь.

Марш приподнялся и попытался встать на ноги.

– В доме было тихо. Я решил, что все давно уже спят. Мне не хотелось тебя будить.

– Позволь, я помогу тебе.

Кейт помогла Маршу подняться, ни на секунду не забывая о том, что кроме брюк на нем ничего нет. Ее взгляд был прикован к темным волоскам на его широкой груди, и неожиданно у нее заныли пальцы от желания погладить его мускулистое тело.

Раздраженная этими сладострастными мыслями, Кейт попятилась и налетела на тот самый стул, о который недавно споткнулся Марш. От неожиданности она качнулась вперед и врезалась в Марша. Ее словно током ударило, и девушка, без того взволнованная, громко ахнула.

– Эй! – удивленно воскликнул Марш, схватив ее за плечи. – С тобой все в порядке?

Кейт затаила дыхание. Она чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала тяжелый, чувственный запах его тела. Ей хотелось вырваться, сбросить его руки, но ее ноги словно приросли к полу.

–Кейт? – Произнесенное шепотом имя вызвало в ней дрожь возбуждения, всколыхнуло чувства и желания, которые она так долго подавляла.

Охватившее их напряжение казалось Маршу живым и дышащим. У него кружилась голова от запаха жасмина, а ощущение прижимающегося к нему женского тела разжигало в нем пожар.

Марш крепче сжал ее плечи и с безошибочной точностью припал губами к ее рту. Он никогда еще не испытывал такого взрыва страсти.

Губы Кейт разомкнулись от неожиданности или от ответного чувства, но Марш решил не выяснять причину. Он принялся исследовать языком ее влажный рот, а когда ее язычок присоединился к этому эротическому танцу, его возбуждение достигло своего пика.

Скользнув ладонями по ее плечам, Марш запустил пальцы в ее шелковистые, мягкие волосы. Он не мог насытиться ею, ее вкусом, ее ароматом.

Он хотел ее. Здесь и сейчас! И не нужно было видеть ее, чтобы убедиться во взаимности этого желания. Их сердца бились в едином ритме.

Кейт застонала, и Марш понял, что если не овладеет ею сейчас же, то его сердце разорвется.

Неожиданно задняя дверь распахнулась.

– Ой! Простите!

Услышав голос Спенсера, Кейт рывком разомкнула объятия.

– Кейт… – Марш потянулся к ней, но она увернулась.

–Извини, – пробормотала она, и, прежде чем Марш успел ответить, звук ее торопливых шагов стих в коридоре.

Десятая глава

Марш целовал ее! Он действительно ее целовал! Это не сон. Кейт никак не могла унять дрожь, вспоминая, с какой силой ее влекло к нему.

Вбежав в комнату Пайпер и захлопнув дверь, девушка сразу же поднесла пальцы к губам. Она до сих пор чувствовала его вкус, вкус страсти, вспыхнувшей огненным вихрем.

Возбуждение, которое разжег в ней Марш, не проходило, заставляя ее нервничать и желать большего. Ее тело было охвачено вожделением. Простым поцелуем Марш пробудил в ней такие глубокие и сильные чувства, подобных которым она никогда не испытывала.

Кейт хотела его до безумия и, когда он привлек ее к себе, сразу же убедилась, что их страсть взаимна.

Даже сейчас, вспоминая эти мгновения, Кейт чувствовала, как ускоряется ее сердцебиение. Она прижимала руку к груди, желая его унять.

Как она утром посмотрит Маршу в глаза? Ход ее мыслей прервался, и Кейт рассмеялась над своей глупостью. Марш не увидит ни ее щек, покрасневших от смущения, ни желания в ее глазах.

Сбросив халат, она подошла к кровати и нырнула под одеяло. А если бы Спенсер не вошел, Марш занялся бы с ней любовью?

– Кейт! Ты уже проснулась? – робко спросила Сабрина.

Кейт, с трудом вырываясь из объятий сна, перевернулась на другой бок. Открыв глаза, она увидела девочку, одетую в розовые шорты и такую же блузку с короткими рукавами.

– Сабрина! Что ты здесь делаешь? – Кейт подскочила и уселась на кровати. Не могла же она проспать?

– Я не сплю уже сто лет, – сообщила малышка. – Папа тоже уже проснулся. Он сказал, чтобы я тебя не будила.

– Тогда зачем ты разбудила Кейт? – спросил Марш.

От его глубокого, раскатистого голоса у девушки замерло сердце. Она отвела взгляд от Сабрины и посмотрела на стоящего в дверях Марша

На нем были джинсы, обрезанные до колен, и темно-синяя футболка. Этот небрежный наряд придавал мужественность его облику, делая его еще привлекательнее.

Его волосы были влажными после душа. Он попытался привести их в порядок, и в результате получилась немного растрепанная, но очень симпатичная прическа. Несколько темных волнистых прядей падали на лоб, скрывая заживающий шрам. Синяки вокруг его глаз побледнели, и теперь он выглядел очень красивым и невероятно сексуальным.

– Ничего страшного, Сабрина. Я рада, что ты меня разбудила. Наверное, я просто не услышала будильник. – Девушка отбросила одеяло.

– Сабрина, давай спустимся вниз и дадим Кейт возможность одеться. Если ты мне поможешь, мы сможем выпить по стаканчику апельсинового сока.

– Ладно, – согласилась девочка и, радостно улыбнувшись, выбежала из комнаты вслед за отцом.

Сразу после их ухода Кейт направилась в душ. Наскоро ополоснувшись, она натянула белые шорты и блузку без рукавов с цветочным узором. Волосы она зачесала назад и уложила узлом на затылке.

– Кому оладьи? Или тосты с яйцом? – весело спросила она, войдя на кухню.

– Оладьи! – воскликнула Сабрина. – Обожаю оладьи.

– Я тоже! – радостно поддержал ее Марш.

– Значит, оладьи. – Кейт открыла шкафчик и вынула большую миску. Достав банку пшеничной муки, она начала готовить тесто, заодно включив кофемолку.

Занимаясь стряпней, она убеждала себя, что должна радоваться отсутствию какой-либо неловкости в общении с Маршем. Но вместо этого она чувствовала себя разочарованной и даже слегка раздраженной: ей казалось, будто Марш уже забыл об их страстном поцелуе.

– Доброе утро, – поприветствовал их Спенсер, войдя на кухню через заднюю дверь.

Кейт густо покраснела от смущения, вспомнив, как прошлой ночью он застал ее с Маршем.

– Какая была ночь, какое утро, какой замечательный день, – воскликнул Спенсер. – Кофе готов?

– Э… доброе утро. Кофе еще не сварился.

Спенсер выглядел усталым и таким грязным, словно провел эту ночь на сеновале. Внезапно Кейт вспомнила об обещанном появлении на свет жеребенка.

– Куини! Она ожеребилась? – спросила девушка, догадавшись, что именно в этом и заключается причина его неряшливости.

– Ага. Около пяти утра.

– Потрясающе, – обрадовался Марш. – Мальчик или девочка?

– Мальчик. И поверь, он настоящий красавец. Сразу видно будущего чемпиона. Кто-нибудь хочет прогуляться со мной в конюшню после завтрака и посмотреть?

– Я хочу увидеть жеребенка, – сказала Кейт.

– Так почему бы не сходить в конюшню всем вместе? – предложил Марш.

После завтрака маленькая процессия двинулась по затененной аллее к конюшням. Впереди шли Спенсер и Сабрина, а Кейт с Маршем замыкали шествие.

В тот миг, когда Марш взял Кейт под локоток, ее словно током ударило. Она еле удержалась, чтобы не вырвать руку, таким сильным было охватившее ее возбуждение.

Она мысленно напомнила себе, что их вчерашний поцелуй был ошибкой – ошибкой, о которой не стоит жалеть, но которая впредь не должна повториться.

Ступая на полшага позади девушки, Марш чувствовал исходящее от нее напряжение. Он знал, что Кейт сейчас тоже вспоминает их поцелуй.

Желание остановиться, заключить ее в объятия и снова насладиться вкусом ее чувственных губ было почти непреодолимым.

Но еще сильнее он хотел взглянуть ей в глаза, чтобы увидеть, насколько сильна ее страсть.

Его мгновенную и ошеломляющую реакцию на поцелуй вполне можно было сравнить с ядерным взрывом. Марш не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такое сильное и всепоглощающее желание. Кейт с поразительной легкостью лишила его самообладания, а страсть, которую она в нем возбудила, едва не свела его с ума.

Если бы не появление Спенсера, Марш овладел бы ею прямо на кухонном столе.

Но Спенсер возник в самый неподходящий момент, и в результате Марш провел очень беспокойную ночь. Он и сейчас был весь как на иголках, и ему стоило немалых усилий вести себя как ни в чем не бывало.

Он и сам не понимал, что же произошло, но Кейт, с ее тихим упорством и поистине безграничным терпением, умудрилась растопить лед, сковывавший его сердце.

– Кейт, я должен извиниться перед тобой. – В голосе Марша чувствовалась хрипотца, а от его слов девушку бросило в дрожь.

– За что? – спросила она, пытаясь сохранить

спокойствие, хотя и прекрасно понимала, о чем идет речь.

– За то, как я вел себя прошлой ночью. Я погорячился. Прости.

Он жалеет, что поцеловал ее. Сердце Кейт сжалось от боли, но она постаралась не замечать этого.

– Это был всего лишь поцелуй, – сказала девушка с напускным равнодушием. – Извинения приняты.

Марш замедлил шаг и вдруг споткнулся, резко качнувшись вперед.

Кейт успела его подхватить. Она ахнула, когда Марш налетел на нее, и они снова оказались прижатыми друг к другу.

Ее бросило в жар. Марш стоял слишком близко, его губы были всего лишь в нескольких сантиметрах от ее лица, и все, что могла сделать Кейт, это не дать ему сократить разделяющее их расстояние.

Она попыталась отодвинуться, но Марш удержал ее.

– Спасибо, а то я уже начал считать себя конченым человеком. – Кейт почувствовала щекой его дыхание, и по ее коже пробежали мурашки.

– Пожалуйста, – ответила она, надеясь, что он не заметит дрожь в ее голосе и лихорадочный стук ее сердца.

Когда они дошли до ограды, Кейт обратила внимание, что двор со служебными постройками сильно разросся за прошедшие годы. Спенсер набрал код на замке и открыл ворота.

– Мы перевели Куини в эту конюшню перед отъездом в Ирландию. Мы держим здесь лошадей, которые принадлежат членам семьи. Тут намного тише, – пояснил Спенсер, пока Кейт помогала Маршу пройти через ворота.

В хорошо проветриваемой конюшне было восемь денников – по четыре с каждой стороны.

– Куини в самом просторном деннике, последнем в этом ряду, – сказал Спенсер. Несколько лошадей высунули головы, и Кейт взглянула на Сабрину, с явным любопытством озирающуюся по сторонам. – Подождите минутку, я проверю, как себя чувствуют мама и сын. – Не дожидаясь ответа, он зашагал вперед.

В воздухе витали знакомые запахи лошадей, сена и овса. Кейт улыбнулась приятным воспоминаниям.

Ближайшая лошадь фыркнула и замотала головой.

Сабрина метнулась к отцу и повисла на его руке.

– Папа, мне страшно.

– Но здесь же нечего бояться, – заверил ее Марш. – Хочешь на ручки?

– Да.

Марш осторожно наклонился и поднял девочку.

– А теперь скажи, что тебя напугало.

– Большая лошадь. Она смотрела на меня.

– Она что, показывала тебя зубы и пыталась укусить?

Сабрина нервно хихикнула.

– Нет, она качала головой и смешно сопела.

– Она втягивала воздух, пытаясь уловить твой запах. Это всего лишь любопытство. Ей не часто приходилось видеть таких хорошеньких маленьких девочек, – поддразнил ее папа. – Какого она цвета?

– Коричневая с маленьким белым пятном на носу, – заметно осмелев, сказала Сабрина.

– На двери должно быть написано имя. Кейт, как ее зовут?

– Примула. Ее зовут Примула. – Девушка уставилась на надпись, решив, что это какая-то ошибка. Примулой звали лошадь, на которой она училась ездить верхом. Марш утверждал, что эта кобыла смирная, как ягненок. И оказался прав.

– Примула! Ну, это старая знакомая, – с чувством произнес Марш. – Примула – любимая лошадь твоей бабушки, она очень спокойная и ласковая. Привет, старушка. Как поживаешь?

Примула тихо заржала в ответ.

– Она поздоровалась, – пояснил Марш.

–Все прекрасно. Можно войти и взглянуть на новорожденного, – сообщил вернувшийся Спенсер.

Кейт торопливо подошла к Маршу. Он опустил Сабрину на землю. С готовностью, которой Кейт никак не ожидала, малышка подбежала к своему дяде, и они вместе вошли в денник.

– Не забудь, шуметь нельзя, чтобы не напугать их, – предупредил Спенсер. – Сабрина, тебе будет лучше видно, если я подниму тебя.

Спенсер нагнулся и взял девочку на руки. Как только она увидела жеребенка, стоящего рядом с матерью, ее ротик раскрылся от изумления, а глаза сделались огромными, словно блюдца.

– Смотрите! Какой хорошенький! – воскликнула Сабрина. – Папа! Смотри! – она с улыбкой повернулась к отцу. Жаль только, что он не видел этой улыбки.

– Если бы я мог, – ответил Марш, но в его голосе не было ни злости, ни горечи.

Кейт заметила слезы в его глазах, и ее сердце сжалось.

В последние несколько дней он прилагал огромные усилия, чтобы забыть о собственных проблемах и сосредоточиться на общении с дочерью. И эта линия поведения начала приносить плоды.

Сабрина – добрая, отзывчивая девочка, всегда готовая помочь, и любовь, которую проявлял к ней отец, направила их отношения в новое русло.

– Он прелесть, – восторженно воскликнула Кейт, оценив и гнедую масть жеребенка, и белую звездочку на его лбу.

– Вижу, вся семья собралась, чтобы похвалить новорожденного, – донеслось откуда-то сзади.

– Кайл, я не знал, что ты еще здесь, – Спенсер повернулся к вошедшему мужчине.

– Я решил заскочить на минутку перед отъездом.

– Ты наверняка помнишь моего брата Марша, – сказал Спенсер. – Эта маленькая красотка – его дочь Сабрина, а еще одна красотка – Кейт Тернер. А это Кайл Мастерс, местный ветеринар.

– Кейт Тернер, – повторил Кайл, взглянув на девушку. – Почему-то это имя кажется мне знакомым. – Он дружески улыбнулся. – Мы раньше не встречались?

У Кейт екнуло сердце. Похоже, он ее не узнал. И слава богу.

– Нет, не думаю, – ответила она.

Кейт взглянула Кайлу Мастерсу в глаза, заметив, что он сильно возмужал за прошедшие годы. Интересно, удалось ли Пайпер, влюбленной в него по уши, добиться его благосклонности?

– Это очень распространенное имя, – легкомысленным тоном заметила девушка. – У вас очень нужная профессия, и особенно в этом убеждаешься, когда на свет появляется такой очаровательный жеребенок, – добавила она, желая перевести разговор на другую тему.

– Согласен.

– Сабрина видит лошадей первый раз в жизни, – сказал Спенсер.

– Хочешь войти в денник и погладить жеребенка? – предложил Кайл.

Сабрина уставилась на него.

– А можно? – шепотом спросила она.

–Я не против, – разрешил ей Марш, жалея, что не может отвести ее сам. Но ему приятно было слышать восторг в ее голосе.

– Я пойду с тобой, – вызвался Спенсер.

Марша обрадовала готовность Сабрины войти в денник. Как у большинства детей, природное любопытство помогло ей преодолеть первоначальный страх.

За последние несколько дней его отношения с дочерью совершенно изменились, и этой благотворной переменой он обязан Кейт. Девочка очень привязалась к медсестре, и, без сомнения, очень расстроится, когда Кейт уедет. Внезапно Марш понял, что Сабрина не единственная будет грустить из-за ее отъезда.

Из соседнего стойла донеслось ржание Примулы и тихое бормотание Кейт. Ощупывая руками стену, Марш двинулся к ним.

– Нам было так хорошо вместе, правда, девочка? – говорила Кейт. – Ты была самой ласковой и терпеливой лошадкой. – В ее голосе звучало искреннее чувство. – Только благодаря тебе, лапочка, а еще благодаря Маршу и Пайпер, я научилась ездить верхом.

Марш нахмурился. О чем это она толкует? А может… Это же Кэт! Кейт Тернер оказалась школьной подружкой его сестры!

Почему он не узнал ее раньше? Потому что всегда знал под именем Кэт. Так ее представила Пайпер. Это прозвище казалось очень подходящим для темноволосой красотки с завораживающими зелеными глазами.

Марш понятия не имел, что Кэт – дочь Сэма Роулинса, пока не услышал, что его отец уволил Роулинса за пьянку в тот день, когда Пайпер чуть не утонула.

Не удивительно, что Кейт скрывала свое прошлое и колебалась, когда Марш предложил ей работу. При их последней встрече он обозвал ее последними словами, и обвинил в том, что она чуть не погубила Пайпер. Наверное, она и согласилась ему помочь лишь потому, что он не мог ее увидеть.

Чувство сожаления и стыда охватило Марша. Он обругал ее ни за что, ни про что, и этот грех тяжелым грузом лежал на его душе. Он долго не мог забыть несчастный взгляд ее прекрасных зеленых глаз.

Он слишком многим ей обязан. И должен искупить свою вину прежде, чем она опять исчезнет из его жизни.

Одиннадцатая глава

– Кейт, нам нужно поговорить, – сказал Марш.

После возвращения из конюшни ему никак не удавалось остаться с ней наедине, чтобы подтвердить свои подозрения. Сабрина все время приставала к нему с расспросами о пони, который был у него в детстве, а Кейт занималась готовкой. Но, отправив малышку на поиски книги о лошадях, которую она видела в шкафу, Марш получил возможность побеседовать с девушкой.

– Что-то не так? – спросила Кейт, удивленная его серьезным тоном.

Она поставила на стол бутерброды с ветчиной, томатом и сыром и вернулась к буфету за тарелками и салфетками.

– Нет. Конечно, нет. Я просто хотел спросить…

– Я нашла! – воскликнула Сабрина, вбежав на кухню.

– Мы посмотрим ее после беда, – сказал Марш.

– Кто здесь говорит об обеде? – поинтересовался Спенсер, заглядывая в заднюю дверь.

– Ты как раз вовремя, – с усмешкой заметила Кейт.

До самого вечера все попытки Марша остаться с ней наедине хотя бы на несколько минут оканчивались неудачей. В итоге он решил подождать, пока Сабрина уляжется спать.

После ужина Сабрина сразу же убежала в свою комнату. Кейт вытерла руки полотенцем и повернулась к двери, ведущей из кухни в коридор. К своему удивлению, она наткнулась на Марша, неожиданно оказавшегося позади нее.

– Ой… прости. Я не слышала, что ты здесь, – сказала Кейт, машинально протянув руки, чтобы поддержать его. Марш отреагировал тоже, но, не имея возможности ее увидеть и не зная точно, где она стоит, нечаянно скользнул ладонью по ее груди.

Кейт ахнула, ощутив резкий прилив возбуждения. У нее закружилась голова, а тело охватила знакомая боль, вызванная присутствием Марша.

– Я ударил тебя? Прости, – Марш казался расстроенным, на его лице отразилась тревога.

– Все в порядке. Я просто испугалась, – сказала она, стараясь не замечать бешеный стук своего сердца.

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание.

– Ты уверен, что справишься…

–Конечно. Я наверстываю упущенное. Последние несколько дней были просто сказкой. Мы с Сабриной сильно продвинулись вперед, и все благодаря тебе.

– Я всего лишь подсказала тебе правильное направление, – скромно сказала Кейт, согретая его словами. – Займусь-ка я уборкой, – она попыталась его обойти.

– Я все еще хочу поговорить с тобой.

– Конечно, – ответила девушка, решив, что он намерен отказаться от ее услуг. Эта мысль причиняла сильную боль, но Кейт знала, что с этим придется смириться.

Девушка вернулась на кухню и загрузила посудомоечную машину. Достав из чулана веник, она принялась подметать покрытый кафелем пол.

Внезапно по дому прокатилась мелодичная трель дверного звонка. Нахмурившись, Кейт отставила веник.

Открыв входную дверь, она столкнулась лицом к лицу с мужчиной и женщиной. Мужчина лет шестидесяти был одет в голубые джинсы, клетчатую рубаху и ковбойскую шляпу. Женщина казалась лет на десять моложе, ее светлые волосы были собраны в тяжелый узел. На ней были узкие джинсы и ярко-красная блузка с треугольным вырезом.

– Привет, – сказала Кейт с улыбкой.

– Кто вы? – спросила женщина.

– Я… э… здесь работаю, – ответила Кейт.

Женщина бесцеремонно вошла в прихожую. Ее спутник последовал за ней, смущенно улыбнувшись девушке.

– Сообщите Спенсеру, что приехали Женевьева и Раймонд Спрингеры, – надменно приказала женщина.

– С удовольствием, – ответила Кейт.

Закрыв дверь, она повернулась и направилась к лестнице. Где-то на полпути она услышала, как женщина обращается к своему мужу.

– Наверное, новая домработница. Не могу сказать, что я в восторге. Подумать только, как тяжело в наше время найти хорошую прислугу.

Кейт не оглянулась, но грубость гостьи не выходила у нее из головы. На площадке второго этажа она увидела Марша. Он слышал звонок, и любопытство заставило его подойти к лестнице. По скрипу ступеней и знакомому аромату жасмина он догадался, что Кейт поднимается наверх.

– Это Спрингеры, – тихо сказал он, словно боясь быть услышанным. – Забавно, но некоторые люди не меняются с годами.

– Похоже на то.

– Как только предупредишь Спенсера о гостях, зайди, пожалуйста, в мою комнату, я все еще хочу поговорить.

– Да, конечно, – с болью в сердце ответила Кейт.

Когда Спенсер направился на первый этаж, девушка заглянула в комнату Сабрины. Малышка крепко спала, обнимая плюшевого медведя, которого Кейт впервые увидела еще в больнице.

Казалось, это было вечность назад, хотя на самом деле прошло чуть больше недели – недели, за которую Кейт снова почувствовала себя частью семьи Даймондов.

Кейт наклонилась и поцеловала Сабрину в щеку. Она будет ужасно скучать по девочке… и по Маршу тоже. Ее глаза заволокло слезами.

Если бы… Эти мысли кружились у нее в голове, словно пчелиный рой вокруг горшка с медом, но она безжалостно их отбросила.

Нет никакого «если бы». Ее наняли на работу. Для них она всего лишь прислуга. И, судя по отзыву Женевьевы Спрингер, не слишком хорошая. Это стоит запомнить.

Со вздохом Кейт встала и вышла из детской. У спальни Марша она замедлила шаг. Только собравшись с духом и настроив себя на то, что сейчас ее уволят, она решилась постучать.

– Войдите!

– Ты хотел поговорить со мной?

– Да. – Марш сидел в кресле, на том же самом месте, где она недавно читала ему нотацию. Но ссутуленных плеч и печального взгляда как не бывало. Теперь в кресле сидел уверенный в себе человек, мужчина, готовый каждый день бросать вызов своей слепоте.

– Как я понимаю, ты хочешь меня отпустить. – Кейт сразу перешла к делу, желая побыстрее покончить с этим. Но Марша очень удивили ее слова.

– Ты решила, что я собираюсь тебя уволить?

– Да. Раз Спенсер вернулся из Ирландии, я больше тебе не нужна…

–Господи, Кейт, Спенсер совершенно не способен о себе позаботиться, в этом отношении он еще хуже меня. Без тебя мы все тут загнемся. Нет, дело не в этом… – Он помолчал. – Я слышал, как ты сегодня утром разговаривала с Примулой.

– Что? – Ее сердце тревожно забилось.

– Мне с самого начала казалось, что в тебе есть что-то знакомое. Ты Кэт? – резко спросил Марш. – Ты дружила с моей сестрой десять лет назад… и она называла тебя Кэт?

Кейт секунду помолчала, прежде чем ответить.

– Да, я Кэт.

– Так почему ты не сказала мне это еще в больнице? – рассердился Марш.

Кейт вспыхнула.

– Насколько я помню, наша последняя встреча была не из приятных.

– Ты права. Слушай, Кейт, я должен попросить у тебя прощения. Надо сказать, это извинение слегка запоздало. Оправдывает меня только то, что до следующего утра, пока Пайпер не рассказала мне все, я и не представлял, что же случилось на самом деле.

– Ты мог бы спросить у меня.

Марш кивнул.

– Ты права, я должен был это сделать. Но я был так зол и так испуган, что ничего не соображал. Только когда Пайпер сказала мне, что это ты вытащила ее из воды, я понял, каким был идиотом. Это ты спасла ей жизнь, а не я.

– Неправда. Да, я вытащила ее из воды, но понятия не имела, что делать дальше. Я не умела делать искусственное дыхание, не говоря уже о массаже сердца. Если бы ты не появился… – она умолкла, не в силах продолжить.

– Я пытался тебя найти, – признался Марш после недолгой паузы.

Кейт удивленно моргнула.

– Правда?

– Пайпер сказала, где ты живешь, и я поехал к тебе, чтобы поговорить, извиниться… но вы с отцом уже уехали из города.

– Ты был у нас на квартире? – переспросила Кейт, не веря собственным ушам.

– Я хотел попросить прощения. В ту ночь я вел себя как подонок. Я не имел права тебя обвинять. Я должен был понять, что ты ни в чем не виновата… Мне так стыдно за все, что я тебе наговорил.

В его голосе звучала искренность, и у Кейт так сильно сдавило горло, что она не могла ответить.

Молчание тянулось несколько долгих секунд.

– Кейт? – робко обратился к ней Марш.

– Извинения приняты, – торопливо сказала она, все еще чувствуя себя ошарашенной.

– Ты очень добра. По-моему, у тебя есть полное право обижаться на меня.

– Это было слишком давно.

– Ты права. Это было давно, но я не мог простить себе, что так несправедливо обошелся с тобой. Все это время я вспоминал тебя, пытался представить себе, где ты, что ты делаешь. – Его голос был полон сожаления.

Вот уже во второй раз Кейт затаила дыхание. Ее бросило в дрожь от мысли, что Марш действительно думал о ней.

– Почему ты вернулась в Кинсайд?

–Я искала работу и увидела объявление о том, что в новый корпус больницы требуются медсестры.

– Интересно, что заставило тебя выбрать профессию медсестры? Может, тот случай с Пайпер?

Проницательность Марша ее удивила.

– Вообще-то да. Я чувствовала себя такой беспомощной и ничем не могла ей помочь. Именно в ту ночь я и решила стать медсестрой.

– А почему не врачом?

–Я думала об этом. Но как-то не получилось, – сказала девушка, не желая признаваться, что собиралась поступать в медицинский институт, когда Дэн попал в больницу. Уход за Дэном отнимал у нее столько сил и времени, что Кейт отложила свои планы на будущее. А когда Дэн предложил ей пожениться, она решила, что брак даст ей возможность осуществить свою давнишнюю мечту.

–Жаль, что Пайпер здесь нет. Знаешь, а она ведь до конца лета изводила меня упреками. Я дождаться не мог, когда уже уберусь в Чикаго, – со смехом признался Марш.

Кейт рассмеялась в ответ, ей приятно было узнать, что подруга за нее заступалась.

– В Чикаго ты многого добился. – За эти годы она часто встречала его имя в газетах, и в том числе прочитала о его свадьбе с известной богачкой Тиффани Бьюканан.

– В профессиональном плане, да. Но в личной жизни я кучу дров наломал.

– Мы все совершаем ошибки, – ответила Кейт, заметив горечь в его голосе. – Главное – это учиться на них.

– О, да, я многому научился. Я понял, что мое желание создать такую же крепкую семью, как у моих родителей, всего лишь глупая мечта. Я потерпел поражение в самом главном – в семейной жизни. – Марш снова вздохнул. – А у тебя есть мечта, Кейт?

У девушки комок подступил к горлу. У нее в голове не укладывалось, что их с Маршем желания совпадают.

– Да, есть, – ответила Кейт.

Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что все ее мечты связаны с ним с тех пор, как она впервые его увидела?

– Какая же у тебя мечта, Кейт? – спросил Марш, поднимаясь с кресла.

Кейт с замиранием сердца смотрела, как он шагает к ней. Его взгляд был направлен прямо на нее, и она могла бы поклясться, что Марш ее видит. Во рту у нее пересохло, а по коже побежали мурашки.

– Моя мечта очень похожа на твою, – выдавила она, стараясь сохранять спокойный тон несмотря на бешено колотящееся сердце.

– После того, как ты помогла сблизиться нам с Сабриной, я бы сказал, что у тебя есть все для осуществления твоей мечты, – заметил Марш.

Кейт рада была, что он не видит выражения ее лица и желания, которое наверняка светится в ее взгляде. Она всем сердцем хотела навсегда остаться с Маршем и Сабриной. Но это всего лишь мечты…

– Иногда мечты не сбываются… – хрипло сказала она.

– Я знаю, о чем ты говоришь. Я почти разучился мечтать. – Марш сделал еще один шаг, и, хотя искушение попятиться было очень сильным, Кейт не сдвинулась с места. – Хочешь узнать, о чем я мечтаю в последнее время?

Марш поднес руку к лицу Кейт, и ее сердце замерло. Он нежно погладил ее щеку и подбородок, а когда его большой палец прижался к ее губам, девушка почувствовала, что ноги ее больше не держат.

– Об этом, – произнес Марш хриплым шепотом.

Одним резким движением он обнял ее за шею и поцеловал в губы.

На этот раз поцелуй был восхитительно сладким и нежным. Марш раздразнивал ее и дарил наслаждение, доводил до безумия и пробуждал такие желания, о которых она даже не подозревала.

Ее руки сами собой потянулись к его волосам. Она никак не могла насытиться, отвечая на его поцелуй с головокружительной страстью.

Неожиданно Марш потерял равновесие, и они вместе упали на кровать. Но на этом не остановились. Марш перевалился через край и рухнул на пол, а Кейт грохнулась сверху.

Девушка торопливо скатилась с него, заметив на его лице гримасу боли.

– Марш? Ты не ушибся? – с тревогой спросила она.

– Голова болит. Прямо на куски раскалывается.

– Посиди тихо, я принесу холодный компресс и пару таблеток. – Кейт бросилась в ванную.

Когда она вернулась, Марш сидел на краю кровати, бледный, как полотно.

– Я скажу Спенсеру, чтобы он отвез тебя в больницу. А я останусь с Сабриной.

– Нет, это ни к чему.

– Марш, тебе действительно нужно…

– Все нормально. Если головная боль к утру не пройдет, ты сама отвезешь меня в город к доктору Франклину.

– Ты уверен?

– Конечно. Слушай, Кейт, на этот раз я не собираюсь ни за что извиняться.

– И не надо. И, пожалуйста, не стоит делать далеко идущих выводов, – продолжила она, стараясь сохранить бесстрастный тон. – Пациенты часто влюбляются в своих врачей или в медсестер, которые за ними ухаживают. В этом нет ничего необычного. А теперь, мне кажется, ты должен попытаться уснуть.

– Кейт, я…

– Спи.

– Но мы не закончили, – заявил Марш усталым голосом. – Вовсе нет…

Двенадцатая глава

Марш лежал на кровати, мечтая лишь о том, чтобы жестокая боль, пульсирующая в его голове, наконец прошла. У него никогда не было таких сильных болей, и можно было только надеяться, что она предвещает исцеление от слепоты.

Стараясь отвлечься, Марш начал думать о Кейт, восстанавливая в памяти ее облик.

Он помнил их первую встречу до мельчайших подробностей. Высокая и очень худенькая, с темно-каштановыми волосами до плеч, она стояла на веранде в коротеньких шортах и футболке с треугольным вырезом.

Марш возвращался с верховой прогулки, и топот копыт по твердой земле привлек ее внимание. Когда она повернулась к нему, у Марша перехватило дыхание и защемило сердце.

В те времена ему казалось, что ее легко можно принять за манекенщицу или восходящую кинозвезду. Но очаровала его вовсе не ее фигура, а удивительные зеленые глаза. Он различал глубокую печаль в ее взгляде и тоску, которую она отчаянно пыталась скрывать.

Когда Пайпер выскочила из дома и поприветствовала его восторженным воплем, Марш соскочил со своего жеребца Аполлона и бросился навстречу ее радостным объятиям.

– Это моя подружка Кэт, – сказала Пайпер. – Она недавно приехала в город, и теперь учится со мной в одном классе.

Марш смотрел, как Кэт, не сознающая своей привлекательности, спускается по лестнице. Она пыталась притвориться равнодушной и даже скучающей, но он видел розовый румянец на ее щеках и восхищенный блеск ее глаз.

Но сильнее всего его ошеломила собственная реакция на эту девочку, стоящую на пороге женственности, ровесницу его сестры.

Целью его возвращения домой была подготовка к выпускным экзаменам, но в последующие дни Марш совершенно забросил учебники и конспекты ради прогулок верхом и купания с девушками. Он прекрасно понимал, что совершает глупость. Но в Кэт было что-то особенное, не поддающееся определению, влекущее, словно магнит – что-то, чего он никогда не смог бы забыть.

Сейчас он понимал, что его злоба по отношению к Кэт в ту роковую ночь, была ничем не оправдана. Просто ему требовалась причина, чтобы оттолкнуть ее, разрушить зарождающееся чувство, связавшее его с девочкой-подростком, подружкой сестры. Но с тех пор его постоянно преследовал ее полный боли взгляд.

Марш провел эту ночь, как в тумане, все время думая о Кэт. А когда проснулся, его голова все еще болела, и он чувствовал себя так, словно не смыкал глаз ни на мгновение.

Но он немедленно забыл об усталости, обнаружив, что тьма наконец-то начала рассеиваться. Он видел свет! Там, где еще вчера царила полная и абсолютная чернота, теперь появились контуры и тени.

Задыхаясь, с колотящимся сердцем, Марш заплакал от счастья и облегчения. Отныне он будет по-новому ценить и свое зрение, и свою дочь, и всю свою жизнь.

Его зрение начало восстанавливаться. И первое, о чем подумал Марш, – это о возможности увидеть Кейт, снова взглянуть в ее завораживающие, по-кошачьи зеленые глаза и узнать, даст ли им судьба второй шанс.

– Доброе утро! – Радостный возглас Марша застал Кейт врасплох.

Она отвернулась от плиты и посмотрела на него.

На его лице сияла улыбка, и ее сердце радостно забилось в ответ. В первый же миг она поняла, что что-то изменилось.

– Привет, Марш. – Спенсер отодвинул с дороги стул. – Чего это ты так разулыбался?

– Я снова вижу!

– Потрясающе! – воскликнул Спенсер и хлопнул брата по спине.

– Ты, правда, можешь видеть? – Сабрина уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Еще не очень четко. Но я различаю свет и тень и могу видеть контуры.

– Марш! Как здорово! – сказала Кейт с улыбкой, хотя ее сердце обливалось кровью.

– Думаю, мне нужно съездить в город и показаться Тому.

– Я могу отвезти тебя в больницу, – предложил Спенсер. – После завтрака я собирался в банк. Высажу тебя по пути, а потом подберу.

– Ну прямо готовый план действий, – заметил Марш, нащупав свой стул и усевшись.

– Тогда ты сможешь поучить меня ездить верхом, папа. И у меня будет свой пони.

– У тебя, юная леди, только одно на уме.

Когда раздался звонок в дверь, все замерли на мгновение.

– Кто это может быть? – удивился Спенсер, отставив чашку с кофе.

Он вышел в коридор, и тут же из-за двери донесся его смех.

– Вот это да! Глядите, кого кошка принесла, – воскликнул он, вернувшись в кухню.

– Разве так гостей встречают? – поинтересовался чей-то голос.

Гостья ступила на порог, и Кейт сразу же узнала свою давнишнюю подружку Пайпер.

– Пайпер? – Марш повернулся на звук.

–Собственной персоной. Разве мои братики меня не обнимут? – спросила она, улыбнувшись сначала Маршу, а затем Спенсеру.

Спенсер сгреб в охапку свою сестру и крепко ее поцеловал. Затем она подошла к Маршу и сама обняла его.

– Как ты? – спросила Пайпер.

– Лучше, намного лучше.

Взгляд Пайпер упал на Сабрину.

– А ты Сабрина! Какая красавица! Привет! Я твоя тетя, – она ласково потрепала девочку по волосам.

– Привет! – улыбнулась Сабрина.

Пайпер посмотрела на стоящую у плиты Кейт.

– Привет… – она умолкла, и на ее загорелом лице появилась недоуменная гримаса. – Не может быть! Кэт! Это действительно ты? Глазам своим не верю. Так здорово снова тебя увидеть.

На глазах у Кейт выступили слезы. Она и слова вымолвить не успела, как Пайпер бросилась ее обнимать.

– Привет, Пайпер, – только и сумела она сказать, когда подружка ее отпустила.

– Кэт, ты все такая же. По-прежнему выглядишь на миллион баксов! – воскликнула Пайпер. – А я до сих пор обижена на тебя за то, что ты исчезла, не попрощавшись. Почему ты не писала, не звонила? Когда я видела тебя в последний раз, ты спасла мне жизнь. Так что ж не заглянула хотя бы на минуточку, чтобы я могла спасибо сказать?

Кейт почувствовала, что краснеет.

– Прости. Ты права. Я должна была написать…

– Теперь уже не важно. Как здорово, что ты здесь. Нам многое надо наверстать. Как ты жила все это время? И почему оказалась здесь?

Кейт рассмеялась. Сдержаться она не могла. Пайпер тоже совершенно не изменилась.

– Так на какой вопрос ответить сначала? Подожди минутку, завтрак остывает. Садись. Я не хочу, чтобы вся эта еда пропала зря.

– Я тоже поем. В самолете так ужасно кормили, – заявила Пайпер, присаживаясь за стол к братьям и племяннице.

Кейт поспешила подать им завтрак и налить кофе. Затем и сама присела, слушая дружескую болтовню Пайпер и ее братьев.

Пайпер пришла в восторг, когда Марш рассказал ей о том, что его зрение восстанавливается. Опустошив тарелку, она откинулась на спинку стула, довольно улыбаясь.

– Как хорошо дома, – заметила она.

– Почему ты вернулась? – поинтересовался Спенсер.

–Я узнала, что мама и папа в Ирландии, и прилетела их навестить. Когда они рассказали мне о происшествии с Маршем, я решила вернуться домой и помочь, чем смогу. Но, кажется, я уже опоздала.

Спенсер взглянул на часы.

– Эй, братишка… нам пора. В девять у меня назначена встреча.

– Куда это вы намылились? Я же только что приехала! – возмутилась Пайпер.

– Марш хочет показаться доктору Франклину, а я должен встретиться с управляющим банком, – ответил ей Спенсер.

– Управляющий банком. Какая скукотища, – усмехнулась Пайпер. – Что ж, раз вы исчезаете, я смогу познакомиться поближе со своей племянницей и поболтать с Кэт.

После ухода Марша и Спенсера Пайпер, Сабрина и Кейт вместе вымыли оставшуюся после завтрака посуду.

– Кейт, я схожу за моей книгой о лошадях и покажу Пайпер, – предложила Сабрина.

– Очаровашка, – прокомментировала Пайпер, когда девочка выбежала из кухни. – Да уж, моему братишке здорово досталось. Кстати, о брате. Ты все еще влюблена в него?

–Я не… Откуда ты… – Кейт умолкла.

Она взглянула на Пайпер, и они дружно расхохотались.

– Как приятно снова тебя увидеть, Кэт, – повторила Пайпер.- Я так скучала по тебе, когда ты уехала. Почему ты не позвонила, не написала письмо? Ты же была моей лучшей подругой. Ты спасла мне жизнь.

Кейт покачала головой.

– Это Марш тебя спас, – возразила она. – А что касается писем и звонков, я всегда предпочитала расставаться сразу и навсегда.

– Я понимаю, – сказала Пайпер, и по ее печальному голосу Кейт догадалась, что она говорит о чем-то очень знакомом.

– Ты надолго приехала? – поинтересовалась Кейт. – Марш говорил, что ты стала фотографом и путешествуешь по всему миру. Наверное, это очень интересно.

Пайпер зевнула.

– Прости, – сказала она. – Наверное, это из-за смены часовых поясов. Я чувствую себя такой измотанной…

Кейт улыбнулась.

– Почему бы тебе не вздремнуть. Ой, подожди. Я же заняла твою спальню.

– Нет проблем. Я залягу в комнате родителей. – Пайпер зевнула еще раз. – Позже поговорим, ладно? Скажи Сабрине, что я посмотрю ее книгу как-нибудь потом.

Оставшись в одиночестве, Кейт обхватила себя за плечи, чувствуя подкативший к горлу комок. Ей так хотелось стать частью этой дружной семьи, но, судя по утренним событиям, ее работа здесь окончена.

Она вновь подумала о Марше и об их ночном поцелуе. Сердце подсказывало, что Марш испытывает по отношению к ней не только чувство благодарности, но разум утверждал иное.

Внутренний голос напоминал ей, что она дочь своего отца, всего лишь прислуга, стоящая на целую ступеньку ниже этих людей.

– Кейт? А где Пайпер? – спросила Сабрина, вернувшаяся на кухню с целой стопкой книг.

Кейт вытерла слезинку со щеки.

– Легла отдыхать.

Девочка нахмурилась.

– А я хотела показать ей свои книги о лошадях.

– Покажешь позже, когда она проснется, – заверила ее Кейт.

– Может, когда папа и дядя Спенсер вернутся, мы сходим в конюшню и снова посмотрим на жеребеночка, – с надеждой предложила Сабрина.

– Так почему бы нам не сходить прямо сейчас?

– А можно?

Выскочив за порог, девочка пулей промчалась по лестнице и двору. Кейт брела сзади, и с каждым шагом ее печаль становилась все глубже. Когда Хэнк впустил их в конюшню, Сабрина бросилась вперед и вскарабкалась на тюки с сеном, чтобы лучше видеть.

– Кейт, смотри, как он вырос, – восторженно воскликнула она. – Скоро я буду на нем кататься.

– Хотелось бы мне посмотреть.

– Но ты же посмотришь.

Кейт закусила губу.

– Вряд ли, – ровным голосом сказала она.

– Почему? – спросила Сабрина, взглянув на Кейт своими голубыми глазами, такими же, как у ее отца.

– Потому что меня уже здесь не будет.

– Почему?

– Потому что твой папа снова стал видеть, а он нанял меня лишь для того, чтобы я ухаживала за вами, пока его зрение не вернется. Теперь я ему не нужна.

– Ты уедешь? – голос Сабрины дрожал.

Кейт заметила слезы в ее глазах.

– Не сейчас, – с улыбкой сказала она. – Но скоро.

– Но ты не можешь уехать! – Девочка готова была разрыдаться.

– Лапочка, не плачь, – взмолилась Кейт, чувствуя, что ее сердце разрывается на куски. – С тобой ведь останутся папа, дядя Спенсер и тетя Пайпер, и скоро приедут дедушка с бабушкой. Ты даже не заметишь, что я уехала.

На этот раз Сабрина промолчала, но неожиданно Кейт поняла, что девочка смотрит куда-то мимо нее. Обернувшись, она увидела Марша, стоящего в дверях конюшни.

Забыв про жеребенка, Сабрина соскочила с тюка сена и бросилась к отцу.

– Папа, Кейт сказала, что уезжает, что она нам больше не нужна. Скажи, чтобы она осталась.

Марш снял солнечные очки, которые велел ему носить доктор Франклин. Он увидел размытый силуэт дочери, бегущей к нему, и торопливо нагнулся, чтобы подхватить ее на руки.

– Эй, детка, не плачь. Мы во всем разберемся. Но сначала мне нужно поговорить с Кейт.

– Я не хочу, чтобы она уезжала, – всхлипнула Сабрина.

– Знаю. Послушай, почему бы тебе не вернуться в дом. Дядя Спенсер приготовил для тебя сюрприз. Иди, – он нежно подтолкнул девочку к двери. – А мы с Кейт быстренько все уладим.

– Я не хотела ее расстраивать, – сказала Кейт. – Но моя работа здесь окончена.

– Думаю, ты права, – согласился Марш. Он жалел, что не может видеть ее отчетливо, но она стояла слишком далеко.

– Что говорит доктор Франклин? Твое зрение восстановилось полностью?

– Еще нет, – ответил Марш, медленно двинувшись вперед. – Но мы с Томом уверены, что в ближайшие несколько дней оно придет в норму.

– Я рада, – призналась Кейт, стараясь не обращать внимания на свое учащенное сердцебиение.

– Так лучше. Я могу видеть тебя более ясно, – сказал Марш, остановившись прямо перед ней. – Твои глаза даже красивее, чем мне казалось.

Кейт вспыхнула, ощутив вернувшуюся дрожь желания.

– Теперь, когда твое зрение возвращается, мне больше незачем работать здесь. Я тебе не нужна, – заключила она, сама не зная, кого пытается убедить.

Марш улыбнулся, и ее сердце забилось еще быстрее.

– Вот в этом ты ошибаешься, Кейт. Ты нужна нам больше, чем когда бы то ни было. На самом деле мы с Сабриной будем нуждаться в тебе еще очень долго.

Кейт судорожно сглотнула. Что Марш имеет в виду?

– Если ты пытаешься сказать, что благодарен мне… – начала она.

– Да, я благодарен! – согласился Марш. – Благодарен за то, что ради ребенка ты согласилась взяться за работу, которую я тебе предложил, хотя на самом деле имела полное право послать меня куда подальше. Благодарен за то, что ты не позволила мне погрязнуть в жалости к себе и заставила снова взять себя в руки. Благодарен за то, что ты помогла мне стать хорошим отцом для Сабрины и подсказала, как с помощью любви, терпения и небольших усилий с моей стороны сломать барьеры в отношениях с дочерью. О, да, я очень благодарен, – повторил он. – Но я испытываю к тебе не только чувство благодарности. Ты показала нам с Сабриной, что такое семейные узы. Ты снова нас объединила и сама стала частичкой нашей семьи. Если ты сейчас уедешь, все изменится навсегда. Нам будет не хватать самого главного… тебя.

Кейт обалдело уставилась на него. Его искренние и теплые слова проникали в самое ее сердце. Но неужели он говорит это всерьез?

– Ты все еще не понимаешь? – спросил Марш с разочарованием в голосе.

Он жалел, что не может видеть ее более отчетливо, но и этого было достаточно.

Он поднес ладонь к ее щеке.

– Я всего лишь пытаюсь сказать, что люблю тебя, Кейт. И, по-моему, всегда любил. Когда я увидел тебя впервые, я ехал верхом на Аполлоне и чуть не вылетел из седла. В тебе было нечто, тронувшее мое сердце. Я должен был готовиться к экзаменам, но меня не волновало, сдам я их или провалюсь, меня волновала только ты. Но тебе было всего шестнадцать лет, столько же, сколько моей сестре. Я говорил себе, что совершаю глупость, что ты слишком молода для меня. Я пытался бороться, но было уже поздно. Ты не выходила у меня из головы. Может быть, поэтому я так разозлился на тебя в ту ночь. Я не хотел влюбляться в тебя и просто искал повода для ссоры. В ту ночь у меня появился этот повод. Мне очень стыдно за мою вспышку. Я должен был понять, что ты не виновата в том, что случилось с Пайпер, но я был слишком взбудоражен и ничего не соображал. Я никогда не забывал о тебе, Кейт. И мои чувства к тебе не изменились. Я люблю тебя. Показать, как сильно?

Не дожидаясь ответа, он преодолел разделяющее их расстояние и поцеловал ее в губы.

Ее отклик был мгновенным и очень приятным для Марша, потому что он уже начал было сомневаться в том, что Кейт его любит.

Кейт таяла в его объятиях. От его слов у нее кружилась голова…она едва осмеливалась им поверить. Наверное, это сон, самый чудесный сон на свете.

Жгучее желание охватило ее, разгораясь страстью, которую мог пробудить в ней только Марш. Она моментально потеряла голову, ей хотелось, чтобы этот божественный поцелуй длился вечно.

Какая-то лошадь заржала. Куини поддержала ее, разрушив чары, заставив двоих людей отпрянуть друг от друга.

Марш отстранился, тяжело дыша.

– Кейт, моя любовь, сердце мое, как бы сильно я тебя ни хотел… а ты не сомневайся в том, что я хочу тебя… думаю, нам лучше продолжить в более уединенном месте.

– Марш, ты уверен? – робко спросила Кейт, все еще боясь поверить. – Мы такие разные… мой папа был пьяницей, помнишь?

– Меня не волнует твой папа, Кейт. Меня волнуешь только ты. Я люблю тебя. Ты женщина, с которой я хочу провести остаток своих дней, женщина, без которой моя жизнь станет пустой. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и мамой для Сабрины и других детей, которые у нас будут. – У него перехватило дыхание, и он умолк.

– Марш, ты сам не представляешь, что значат для меня твои слова, но…

– Никаких «но». Теперь нет никаких «но», Кейт. Если только ты любишь меня… – В его прервавшемся голосе звучала печаль и боль.

– Конечно, люблю! – выпалила девушка, потрясенная тем, что он еще сомневается. – Я влюбилась в тебя еще тогда, когда увидела в первый раз верхом на Аполлоне.

Внезапно ноги Кейт оторвались от земли. Марш схватил ее и закружил волчком.

– Я почти и надеяться перестал, что ты когда-нибудь признаешься в этом, – с радостью и облегчением воскликнул он.

–Я люблю тебя, люблю тебя, люблю, – пропела Кейт и была немедленно вознаграждена головокружительным поцелуем.

– Думаю, мы должны сразу же пожениться, – заявил Марш несколько секунд спустя.

Кейт тихонечко рассмеялась.

– Я не против.

– Ага… но все должно быть по правилам. Во-первых, тебе нужно кольцо. – Он поднес ее руку ко рту, целуя один за другим ее пальцы. – С бриллиантом, конечно. Да, Кейт достойна только бриллиантов.

– Ой, Марш. Ты для меня дороже любых бриллиантов, – ответила Кейт, чувствуя, что ее сердце переполнено любовью. Ее мечта о счастливой семье наконец-то начала сбываться, и девушка собиралась бороться за ее осуществление изо всех сил.

КОНЕЦ

Content

Мойра Тарлинг
Долгая дорога домой

Первая глава

Вторая глава

Третья глава

Четвертая глава

Пятая глава

Шестая глава

Седьмая глава

Восьмая глава

Девятая глава

Десятая глава

Одиннадцатая глава

Двенадцатая глава