Вуди Аллен

Списки Меттерлинга

Предисловие

«Богатство лучше бедности, хотя бы в финансовом отношении»

Объяснять, кто такой Вуди Аллен, вроде бы и не нужно, во всяком случае тем, кто смотрит телевизор или когда-то ходил в кино. Режиссер и актер, играющий большей частью в фильмах, которые он ставит сам и по собственным сценариям. Менее известна другая его ипостась — писательская. Но и тут удивительного мало: раз человек пишет сценарии, значит может написать и что-то еще. Удивительно другое — Аллен, представляющий собой, если судить по его фильмам и текстам, то, что называется в Америке «интеллектуалом», до восемнадцати лет (как он уверяет) читал исключительно комиксы.

Аллен Стьюарт Конигсберг, а по паспорту Хейвуд Аллен, родился в нью-йоркском Бруклине 1 декабря 1935 года. Если верить сказанному выше, читать он начал позже чем писать — уже в шестнадцать лет он продавал остроты газетчикам, по десяти центов за штуку (см. примеры, приведенные выше и ниже). Вскоре его пригласили на телевидение, писать монологи для комиков, а в начале шестидесятых Аллен, решив что способен произносить свои монологи не хуже других, начал выступать по ночным клубам. В 1965 году он поставил свой первый фильм, а в 1977 получил за «Энни Холл» сразу трех «Оскаров» — лучший фильм, лучшая режиссура, лучший сценарий.

Небольшая книжечка «Сводя счеты», из которой взяты публикуемые ниже произведения, представляет собой сборник пародий. Нужно сказать, что это не те пародии, к которым мы привыкли, здесь осмеивается не чья-то авторская манера либо отдельное произведение. Здесь осмеиваются жанры — мемуары, детективы, аналитические статьи, эзотерические антологии, телепьесы и все, что угодно. Пародия, — сказал один умный писатель, — есть своего рода подкидная доска, позволяющая взлетать в высшие сферы серьезных эмоций. Быть может, эти рассказы — все-таки шутки, не более — и не дают тому полного подтверждения, но всякий, кто видел «Любовь и смерть» Вуди Аллена, не станет отрицать, что это сказано и о нем тоже.

«Я не то чтобы боюсь умереть — я просто не хочу при этом присутствовать»

Списки Меттерлинга

Издательство «Корыстниц с сыновьями» выпустило, наконец, долгожданный первый том списков белья, которое Меттерлинг отдавал в стирку («Собрание прачечных списков Ганса Меттерлинга, том I, 437 с., плюс XXXII-страничное предисловие; алфавитный указатель»; $18,75), снабженный научным комментарием известного исследователя творчества Меттерлинга Гюнтера Эйзенбюда. Решение относительно самостоятельной публикации этого труда, предпринятой еще до завершения издания колоссального четырехтомного полного собрания сочинений Меттерлинга, можно только приветствовать, как чрезвычайно разумное, поскольку эта блестящая, устраняющая какие бы то ни было недоразумения книга позволяет сразу положить конец сплетням насчет того, что «Корыстниц с сыновьями», заработав бешенные деньги на издании романов, пьес, записных книжек и дневников Меттерлинга, роют землю в попытках намыть из этой золотоносной жилы еще хотя бы малые прибытки. Как ошиблись распространители подобных сплетен! Ибо самый первый из прачечных списков Меттерлинга:

Список No 1

6 пар трусов,

4 нижних рубашки,

6 пар синих носков,

4 синих сорочки,

2 белых сорочки,

6 носовых платков. Не крахмалить!

дает безупречное, почти исчерпывающее введение в мир неуравновешенного гения, известного современникам под прозвищем «Пражский придурок». Список этот был набросан Меттерлингом в период его работы над «Признаниями монструозного сыра» — отмеченным ошеломляющей философской проникновенностью трудом, в котором Меттерлинг доказал, что Кант не только прискорбным образом заблуждался, создавая свою концепцию вселенной, но к тому же и никогда не платил по счетам. Неприязнь Меттерлинга к крахмалу является типичной для рассматриваемого периода его творчества — когда перечисленное в приведенном выше списке белье вернулось к нему перекрахмаленным, он впал в глубокую депрессию. Его домохозяйка фрау Вейзер писала своим друзьям, что «Герр Меттерлинг по целым дням не выходит из комнаты, оплакивая накрахмаленные в прачечной трусы». Разумеется, Брейер уже указывал на связь между накрахмаленным нижним бельем и постоянно владевшим Меттерлингом чувством, что люди с развитыми челюстями все время шепчутся о нем за его спиной («Меттерлинг: Параноидально-депрессивный психоз и ранние списки», Цейсс-пресс). Следует, впрочем, отметить, что тема не выполненных по недосмотру наставлений возникает всего лишь в одной пьесе Меттерлинга: в «Астме», где Нидлеман по ошибке приносит в Валгаллу проклятый богами теннисный мячик.

Очевидную загадку второго списка

Список No 2

7 пар трусов,

5 нижних рубашек,

7 пар черных носков,

6 синих сорочек,

6 носовых платков. Не крахмалить!

составляют семь пар черных носков, поскольку давно уже признано, что Меттерлинг отдавал предпочтение синему цвету. Действительно, в течение многих лет упоминание любого другого цвета приводило его в неистовство, как-то он даже ткнул Рильке носом в блюдце с медом из-за того, что поэт заявил, будто он предпочитает женщин с карими глазами. Согласно Анне Фрейд («Носки Меттерлинга как олицетворение фаллического материнского начала»: «Психоаналитический журнал», ноябрь 1935), неожиданный переход к носкам более сдержанной расцветки вызван тягостными чувствами, которые Меттерлинг испытывал в связи с «Байройтским инцидентом». Именно в этом городе он, присутствуя на представлении первого акта «Тристана», чихнул, сдув парик с одного из самых богатых покровителей местного оперного театра. Публика попадала на пол в конвульсиях, но Вагнер защитил своего друга, произнеся ставшую ныне классической фразу: «Чихать случается всякому». Тем не менее Козима Вагнер разразилась рыданиями, обвинив Меттерлинга в том, что он намеревался погубить труд ее мужа.

То, что Меттерлинг имел виды на Козиму Вагнер, не вызывает никаких сомнений, нам известно, что однажды, находясь в Лейпциге, он взял ее под руку — поступок, повторенный им четыре года спустя в Рурской долине. В Данциге, во время страшной грозы, он позволил себе произнести нечто иносказательное насчет ее берцовых костей, после чего Козима решила больше с ним не встречаться. Вернувшись домой в состоянии глубокого душевного кризиса, Меттерлинг написал «Помыслы цыпленка», посвятив рукопись Вагнерам. Узнав же, что Вагнеры используют его манускрипт в качестве подпорки для коротковатой ножки их кухонного стола, Меттерлинг замкнулся в себе и полностью перешел на черные носки. Его экономка умоляла Меттерлинга не отказываться от любимого синего цвета или хотя бы попробовать коричневый, но Меттерлинг отчитал ее, сказав: «Умолкни, дура! Может, мне еще с ромбиками носить?»

В третьем списке:

Список No 3

6 носовых платков,

5 нижних рубашек,

8 пар носков,

3 простыни,

2 наволочки.

впервые упоминается постельное белье: Меттерлинг питал к нему большую привязанность, в особенности к наволочкам, которые он и его сестра еще детьми, играя в привидения, нередко надевали на голову, пока юный Меттерлинг не свалился однажды в гравийный карьер. Как и созданные им персонажи, Меттерлинг очень любил спать на чистом постельном белье. К примеру, Хорста Вассермана, терзаемого импотенцией слесаря из «Селедочного филе», смена постельного белья толкает на убийство, а Дженни в «Персте пастуха» готова лечь в постель с Клайнеманом (которого она ненавидит за то, что он смазывал маслом ее мать), «если только простыни будут мягкими». Разумеется, то обстоятельство, что прачечной никогда не удавалось отстирать постельное белье Меттерлинга настолько, чтобы он испытал чувство полного удовлетворения, обернулось для него трагедией, однако нелепо было бы утверждать, вслед за Пфальцем, будто именно ужас, испытываемый им в этой связи, помешал Меттерлингу завершить написание «Камо грядеши, кретин?». Меттерлинг, безусловно, ощущал наслаждение, отсылая свое белье назад в прачечную, однако мы не вправе считать, что он стал рабом этой привычки.

Завершить давно задуманную книгу поэтических творений помешала Меттерлингу несостоявшаяся любовная связь, нашедшая отражение в «знаменитом четвертом» списке:

Список No 4

7 пар трусов,

6 носовых платков,

6 нижних рубашек,

8 пар черных носков. Не крахмалить.

Специальное однодневное обслуживание!

В 1884 году Меттерлинг познакомился с Лу Андреас-Саломе и, как мы теперь знаем, внезапно ощутил потребность в том, чтобы белье его отстирывали ежедневно. На самом деле, их познакомил Ницше, сказавший Лу, что Меттерлинг либо гений, либо идиот, и что ему, Ницше, интересно, сумеет ли она разобраться, кто он на самом деле такой. В тот период специальное однодневное обслуживание приобрело особую популярность среди интеллектуалов континентальной Европы, и Меттерлинг также приветствовал это нововведение. Прежде всего, такое обслуживание было ускоренным, а Меттерлинг преклонялся перед всякой скоростью и быстротой. На любую встречу он всегда приходил заблаговременно — иногда за несколько дней, так что его приходилось селить в комнате для гостей. Лу также любила каждый день получать из прачечной свежее белье. Радость, которая овладевала ею при этом, сообщала ей сходство с ребенком, она нередко увлекала Меттерлинга на лесные прогулки, чтобы в самой глухой чащобе развернуть вместе с ним только что полученный из прачечной пакет. Она любила его нижние рубашки и носовые платки, но в наибольший восторг приводили ее трусы Меттерлинга. Ницше она писала, что эти трусы — самое возвышенное, что ей когда-либо довелось увидеть, включая сюда и «Так говорил Заратустра». Ницше, в данном случае, повел себя как джентльмен, тем не менее он навсегда проникся ревностью к нижнему белью Меттерлинга и признавался близким друзьям, что оно представляется ему «до крайности гегельянским». Лу Саломе и Меттерлинг расстались после разразившегося в 1886 году Великого паточного недорода, и хотя Меттерлинг простил Лу, она, вспоминая о нем, неизменно говорила, что «в его сознании имеются свои больничные палаты».

Пятый список:

Список No 5

6 нижних рубашек,

6 трусов,

6 носовых платков.

всегда ставил исследователей в тупик, главным образом по причине полного отсутствия носков (действительно, Томас Манн, несколько лет спустя писавший об этой проблеме, был поглощен ею настолько, что посвятил ей целую пьесу «Трикотажная лавка Моисея», которую Манн, к несчастью, обронил в канализационный люк). Почему этот титан литературы вдруг вычеркнул носки из списка отправляемого в стирку белья? Отнюдь, вопреки мнению некоторых исследователей, не потому, что к этому времени в поведении его стали обозначаться некоторые признаки близящегося безумия. (Так например, он был уверен, что кто-то следит за ним — или он за кем-то. Близким друзьям он говорил, что правительство составило заговор, имеющий целью похитить его подбородок, а однажды, отдыхая в Йене, ему четыре дня кряду не удавалось выговорить ничего вразумительного, кроме слова «баклажан».) И все же, припадки эти были спорадическими, так что исчезновение носков они объяснить не способны. Как не может объяснить их и его подражание Кафке, который на один очень краткий период своей жизни перестал носить носки, поскольку его обуяло чувство вины. К тому же Эйзенбюд уверяет нас, что Меттерлинг продолжал ходить в носках! А почему? Потому что в ту пору своей жизни он нанял новую экономку, фрау Милнер, согласившуюся стирать его носки вручную — поступок, столь тронувший Меттерлинга, что он завещал этой женщине все, чем владел, а именно, черную шляпу и немного табаку. Кроме того, он вывел ее под именем Хильда в комической аллегории «Сукровица матушки Брандт».

Судя по всему, окончательный распад личности Меттерлинга начался в 1894 году, если, конечно, мы вправе сделать подобный вывод, основываясь на шестом списке:

Список No 6

25 носовых платков,

1 нижняя рубашка,

5 трусов,

1 носок.

изучив каковой, мы уже безо всякого удивления узнаем, что именно в это время Меттерлинг согласился подвергнуться психоанализу, сеансы которого проводил сам Фрейд. С Фрейдом Меттерлинг познакомился за несколько лет до того, в Вене, где оба они присутствовали на представлении «Эдипа», с которого Фрейда вынесли в холодном поту. Если верить записям Фрейда, сеансы проходили бурно, поскольку Меттерлинг занял враждебную по отношению к аналитику позицию. Однажды он пригрозил Фрейду, что накрахмалит ему бороду, и вообще не раз говорил, что тот напоминает ему китайца из прачечной. Но постепенно стали выявляться странные стороны отношений между Меттерлингом и его отцом. (Исследователям жизни и творчества Меттерлинга уже знаком этот самый отец, мелкий чиновник, часто высмеивавший сына, сравнивая его с кровяной колбасой.) Фрейд записал ключевой сон Меттерлинга, пересказанный им самим:

Я присутствую с несколькими друзьями на торжественном обеде, внезапно в столовую входит человек с суповой чашей на поводке. Он обвиняет мои подштанники в измене, а когда одна дама вступается за меня, у нее вдруг отваливается лоб. Во сне мне это представляется забавным, я хохочу. Вскоре хохочут все, кроме моего китайца из прачечной, который, приняв очень строгий вид, начинает запихивать себе в уши овсяную кашу. Тут входит отец, хватает лоб дамы и убегает с ним. Он бегает по площади и кричит: «Наконец-то! Наконец-то! У меня есть мой собственный лоб! Я больше не завишу от моего дурака-сына!» Во сне это угнетает меня, я испытываю желание поцеловать китайца, который обстирывает бургомистра. (Тут пациент заливается слезами и забывает продолжение сна.)

Благодаря озарениям, посетившим его при анализе данного сна, Фрейд сумел помочь Меттерлингу и в дальнейшем эти двое стали друзьями во всем, что не имело отношения к психоанализу, хоть Фрейд всегда внимательно следил за тем, чтобы Меттерлинг не заходил ему за спину.

В томе II, о публикации которого уже объявлено, Эйзенбюд рассматривает списки с 7 по 25, которые охватывают годы «домашней постирушки», связанной с трогательным взаимонепониманием, возникшим между Меттерлингом и китайцем из ближайшей прачечной.

Content

Вуди Аллен
Списки Меттерлинга

Предисловие

Списки Меттерлинга