Ирина Николаевна Мясникова

Гиблое место

* * *

Если хорошенько присмотреться, то можно заметить, что гиблые места встречаются в природе не так уж и редко. Отличаются эти места от остальных в большинстве случаев отсутствием какой-либо живности и полезной растительности. Вроде и земля нормальная, твердая, не болото какое-нибудь, и солнца достаточно, и дождичек поливает точно так же, как соседнюю полянку, а все не слава богу. Деревца стоят хиленькие, сухонькие, в основном осины покореженные, грибы и ягоды не растут, даже муравьев на таких местах не наблюдается, не говоря уже о зайцах или птичках.

Но это в лесу, а в большом городе? Здесь эти места, прямо скажем, видны еще лучше. Большинство из них помечено какими-нибудь пустырями, развалинами или замороженными долгостроями. Город растет, развивается и в этом процессе не может себе позволить обходить все гиблые места, оставляя на их месте огромные проплешины. Тем более что городская земля постоянно дорожает. Вот еще недавно, казалось бы, никто не хотел переезжать в далекую новостройку, где блочные многоэтажки теснили совхозные поля, люди ходили по колено в грязи и с центром города их связывал единственный битком набитый автобус, как глядь, а это уже фешенебельный район с метро, развитой инфраструктурой и элитными высотками. Тем не менее и в подобных обжитых районах иногда встречаются непонятные пустыри. Обычно там собираются собачники со своими питомцами. О, какие страсти иногда кипят в этом сообществе любителей домашних животных! Какие интриги и мыльные оперы разворачиваются! Если бы несчастные собачники знали причину всех этих страстей, наверняка бы уже гуляли не на своем любимом пустыре, а по бульвару с совочком и мешком для экскрементов. Так сказать, от греха подальше!

Но пустыри организуются только в том случае, если архитектор каким-то шестым чувством понимает, что данную местность застраивать ни в коем случае нельзя. Хорошие архитекторы потому и хорошие, что у них обостренное чувство прекрасного и неприятие разных гадостей. Но не все же архитекторы хорошие. Другой и глазом не моргнув запроектирует на гиблом месте какой-нибудь дворец из стекла и бетона. Вот после этого-то и начнутся настоящие приключения. Техника строительная ломаться будет, выстроенные уже стены – трескаться и падать. Да чего там говорить, об этом уже давно нам по телевизору показывают и в газетах пишут. Мол, там-то и там-то не успели строители на бывшем пустыре объект сдать, как он раз – и увалился прямо на глазах изумленных собачников. А уж если чего-то на гиблом месте все-таки удалось выстроить и запустить в эксплуатацию, то начнут в этом заведении твориться разные странные дела и гадости всякие.

Знающие люди говорят, что причиной возникновения гиблых мест являются разломы земной коры. Мол, именно в этих разломах образуются энергетические коридоры, в которых гнездятся разные низкие сущности – кикиморы, барабашки, а кое-где и вовсе самые настоящие черти. Все эти господа существуют за счет отрицательных эмоций окружающей их живности. И без разницы им, белку они до слез довели или какую-нибудь дамочку. Ну, белке, допустим, они только самые простецкие гадости могут учинить. Чисто белочные или, правильнее будет сказать, беличьи. Хотя белки и другая лесная живность, в отличие от людей, гиблые места наверняка чуют и обходят стороной. Так что на гиблых лесных местах низкие сущности от скуки маются и, конечно, вовсе сатанеют. Не дай бог кому-нибудь в их скучающие ручонки попасть. Другое дело в городах, где людишек разных просто пруд пруди. Там низкие сущности в гиблых местах развлекаются вовсю, поэтому иногда даже склонны к некоему подобию юмора. Правда, исключительно черного. Надо сказать, что для своих гадских развлечений сущности эти очень хорошо вооружены. В их распоряжении практически весь волшебный арсенал. Да, да, именно тот, который приводит к различным случайностям в нашей жизни. То есть гады эти обладают даже некоторым могуществом. Но ограничение есть и у них. Очень существенное. Планы нарушить они могут, только если их подслушают. Например, мужичок, прораб какой-нибудь приходит на стройку и говорит рабочим, что делать надо то-то и то-то, так-то и так-то.

«Ага! – думают низкие сущности. – Сейчас мы тебе, мужичонка, нагадим!»

И пошло-поехало. Лопаты ломаются, трактор не заводится. Мужик расстроенный, ему выговор на ровном месте светит, а чертям – большая радость. Многие наблюдательные люди, например, такое дело заметили и сделали вывод, что вслух свои пожелания лучше не произносить, планами, даже с друзьями, лучше не делиться. Но это в бытовой жизни еще допустимо, а на производстве как быть? Тот же прораб не будет же своим подчиненным указания на бумажке писать или на ухо шептать? Хотя есть мнение, что нечисть эта поганая и самый тихий шепот разбирает. Недоступны ей только мысли да то, что написано пером или в компьютере пропечатано.

Представляете, каково постоянно в гиблом месте проживать или бизнесом заниматься? А ведь многие наши бизнесмены во всю эту чертовщину ни минуты не верят и продолжают с упорством, достойным любого барана, пилить свои золотые гири прямо на гиблом месте. Чего потом удивляться, что вместо золота они имеют самый простецкий чугун. И еще в лучшем случае, а в худшем за этот самый чугун имеют они казенный дом и трефового короля в форменной фуражке. Однако нельзя сказать, что в гиблом месте может оказаться любой человек. Гиблое место как магнитом притягивает только определенных людей, тех, которым пора уже задуматься, чем они занимаются и ради чего живут-поживают. И пока человек свои внутренние проблемы не разрешит, ни за что гиблое место его из своих лап не выпустит.

Таким образом, можно смело сделать вывод, что гиблое место является одним из инструментов мироздания, используемых нашим пространством для превращения обезьяны в человека. Ведь человек от обезьяны в основном отличается не отсутствием хвоста, а наличием какого-никакого мыслительного аппарата.

Конечно, есть пара способов от низких сущностей избавиться – колокольный звон да ладан. Этого черти боятся больше всего. Кстати, китайцы большие молодцы, давно в борьбе с чертями впереди планеты всей. Настоящие чемпионы. Изготавливают воздушные флейты, которые звенят, что твои колокола, да палочки с вонючим дымом производят. Но эти прибамбасы хороши, когда ты в нормальном месте живешь да работаешь, и так только, отгоняешь иногда всякую заблудшую дребедень, чтобы не лезла и мечтам твоим сбываться не мешала. А уж в самом-то гиблом месте никакие флейты, палочки и фэн-шуи тебе не помогут. Бороться с гиблым местом можно только путем побега куда подальше, хоть даже и туда, куда глаза глядят. Опять же если оно соизволит тебя выпустить. Поэтому прежде, чем из гиблого места бежать, надо сесть и подумать, почему и зачем ты в этом месте оказался.

Михайлова

Светка Михайлова всегда была карьеристкой и отличницей. Это папа ее так научил.

– Либо делай все на отлично, либо не делай вовсе. Халтурщики ничего в жизни не добиваются и вызывают раздражение у окружающих, – говорил он своей единственной и любимой дочке, целуя ее в белобрысую макушку.

Светка очень любила папу и старалась изо всех сил, чтобы он ею гордился. В результате у Михайловой вошло в привычку делать все лучше всех, но не просто так, а получать за это эквивалентное вознаграждение. В юности пятерки и повышенную стипендию, а затем уже и зарплату с премиями.

Единственное, что никак не получалось у Светки Михайловой, так это прыгать и бегать лучше всех. По физкультуре она имела твердую тройку, поэтому к труду и обороне готова не была, за исключением, конечно, стрельбы. Стреляла Светка очень хорошо, можно сказать, лучше всех, однако стрельба в нормы ГТО почему-то не входила. Поэтому Михайлова решила, что «если завтра война», так она сразу запишется в снайперы или разведчики. А что? Запросто. Пострелял себе врагов и ползи тихонечко под куст. А разведчику, так тому и вовсе бегать не надо. Сиди себе за столом, продумывай всякие комбинации, главное, курить не забывай. Без волшебного дыма и прищуренных глаз какой же это разведчик?

Физкультурные неудачи Михайловой как-то само собой вылились в полное непонимание ею людей, которые этой самой физкультурой занимаются профессионально. Даже не физкультурой, а спортом высоких достижений. Так они это дело называют. Человек, по мнению Михайловой, есть венец природы и голова ему дана исключительно для думания, а не для забивания ею мячей в ворота. Как ни старайся, все равно быстрее лошади или зайца не пробежишь. А бегать от других людей в реальной жизни придется только в том случае, если ты головой своей думаешь плохо. В смысле разведчик из тебя получился никудышный. Конечно, кому-то, в силу обстоятельств, приходится бегать многие километры с полной выкладкой, но это самая настоящая суровая мужская жизнь, а не развлечение на потребу публики.

«Вообще как это возможно, – рассуждала Михайлова, – чтобы человек немыслимо напрягался ради того, чтобы прыгнуть дальше всех или пробежать быстрее всех. А потом ему жали руку, давали медаль и в лучшем случае оплачивали лечение измученного рекордами организма. Нет, конечно, командные виды спорта – это еще куда ни шло. Там хоть интересно. Да и платят хорошо в последнее время, что хоккеистам, что футболистам, да и баскетболисты вроде тоже не бедствуют. Но все равно вся эта деятельность совершенно бессмысленна, ничего ж не создается! Ну, кроме разве что зрительских эмоций, так и эмоции-то эти корнями откуда растут? Правильно. Из гладиаторских боев и прочих не совсем хороших смертоубийственных зрелищ».

Такие вот мысли бродили в голове отличницы Светки Михайловой, поэтому больше всего на свете она уважала людей, добывающих хлеб свой насущный, напрягая мозги. То есть людей умных, а правильнее сказать – не просто умных, а остроумных. Именно остроумных, потому что человек без чувства юмора быть умным просто категорически не может. Да пусть он хоть трижды доктор наук, если он шуток не понимает, значит, он не умный, а информированный, усидчивый и дотошный. Настоящий зануда! Ум либо есть, а если он есть, то он острый, либо его нет, потому что тупой ум – это все равно что сухой дождь. Михайловой очень нравилось общение с остроумными людьми, игра слов, двойной смысл сказанного и прочие умности. Казалось бы, с такой тягой к игре ума Михайлова должна была бы любить шахматы или, на худой конец, преферанс. Однако эти занятия она находила безумно скучными, видимо, потому, что не могла долго усидеть на одном месте. Энергия била из нее ключом. Такая вот была эта Светка Михайлова – не любила дураков, не понимала спортсменов и всегда достигала задуманного, работая исключительно мозгами.

Надо сказать, что периодически Михайлова все-таки ходила заниматься фитнесом, но это был никакой не спорт, а самая настоящая физкультура. Для жизни и фигуры. Куда ж разведчику без фигуры? Хотя и в этом вопросе у Михайловой тоже было особое мнение. Она считала, что хорошую фигуру никакой физкультурой себе не сделаешь. Конечно, легко так рассуждать, когда природа тебя фигурой не обидела. Но нам известно сколько угодно случаев, когда прекрасная в юности фигура с возрастом превращалась в малосимпатичную кучу. И тут уж тоже никакая физкультура не поможет, если регулярно есть булочку с маслицем, пирожки всякие вкусные и картошечку с котлетками. Или, чего доброго, заезжать в «Макдоналдс» и, не выходя из автомобиля, поглощать разные «маки». Поэтому Михайлова, следуя советам известной балерины о том, что «жрать надо меньше», со своей хорошей природной фигурой постоянно сидела на диете и выглядела очень даже неплохо. Прямо скажем, хорошо она выглядела, эта Светка Михайлова, в свои сорок с небольшим. Волосы, белобрысые с детства, теперь были выбелены усилиями дорогих парикмахеров до яркой блондинистости. И эта блондинистость струилась у Светки по плечам аж до самых лопаток. Без всяких там кудряшек и завитушек, строго ровно и прямо. Конечно, как и положено начальнице, в рабочее время она свивала свою блондинистость в тугой узел и носила на затылке. Опять же очки Михайлова всегда покупала самые модные и самые дорогие. В очках было очень большое преимущество, они прятали мелкие морщинки вокруг глаз и скрывали мешки под глазами. Мешки имели свойство вывешиваться на замечательном Светкином лице всякий раз, когда ей не удавалось выспаться. Морщины на лбу она скрывала густой челкой до бровей, и в целом с помощью всех этих нехитрых ухищрений, а также регулярных инъекций чудодейственных косметологических препаратов Михайлова выглядела гораздо моложе своих лет.

В юности Светка искала большую и чистую любовь. Она мечтала встретить человека, который понимал бы ее с полуслова. В голове у нее четко сложился образ принца мечты. Принц мечты Светки Михайловой обязательно должен быть огромных размеров, слегка смахивая на медведя, при этом он должен быть добрым, умным и веселым. Однако все встреченные ею на жизненном пути принцы, внешне походившие на образ идеального принца, почему-то не только не понимали Михайлову, они вообще говорили на каком-то другом языке. Вот ведь интересно как. Слова вроде бы те же, а смысл в них вкладывался совсем другой. Видимо, медвежья такая красивая внешность на время полностью застилала Светке глаза. В результате она бросалась в любовь, как в омут с головой, а где-то в общей сложности через год из этого омута выныривала и с удивлением обнаруживала, что храпящий рядом с нею такой красивый медведь не только не добрый, но еще и совсем не умный. Какой-то гризли. Благодаря этим своим безумным ныряниям и глубоким погружениям Светка побывала замужем целых два раза, после чего зареклась оформлять свои отношения официально. Дело в том, что, как уже говорилось выше, она была карьеристкой и отличницей. Карьеристки худо-бедно, а карьеру все-таки делают. А эта самая карьера предполагает приличную зарплату. И что в результате приличной зарплаты у женщины организуется? Правильно – движимое и недвижимое имущество. Раздел этого имущества, которое при разводе почему-то считается совместно нажитым, процесс очень неприятный и волнительный. В результате своих двух браков Светка лишилась сначала собственной машины, а затем и квартиры. Конечно, она этот имущественный пробел со свойственным ей упрямством быстро восполнила, но все-таки пришла к мнению, что на работе она так убивается вовсе не заради того, чтобы поднимать благосостояние разных встречных-поперечных мужчин. Конечно, в прыжках в омут было и кое-что хорошее, а именно сын от первого брака. Ребенок с малолетства проявил редкую ответственность и самостоятельность, рос он совершенно спокойно, без проблем, радуя мать своими успехами в учебе. Рос, рос и вырос. В самого настоящего принца мечты Светки Михайловой. Парень был огромного роста и, конечно, смахивал на медведя. На этом сходство с отцом заканчивалось. В остальном ребенок был добрый, веселый и остроумный. Так что одного принца мечты Михайлова все-таки встретила, но она хорошо понимала, что рано или поздно его придется отдать какой-нибудь совершенно незнакомой девушке. Осталось найти себе другого. За этим Михайлова по совету друзей и полезла в Интернет. И нашла. Фотографии там, правда, не было, но сквозь строчки писем Михайлова видела самого настоящего принца. Громадного, доброго и остроумного. Но когда дело дошло до первого свидания, принц скромно Михайловой признался, что очень его, свидания, боится, так как росточка он небольшого, гораздо ниже среднего, можно сказать, даже несколько плюгавенький. Михайлова расстроилась, но решила, что и сама она от горшка два вершка, может быть, так и надо, хватит уже за медведями гоняться.

Когда она вошла в кафе, где они договорились встретиться, то никакого плюгавенького там не обнаружила и очень огорчилась.

«Испугался все-таки или опаздывает?» – подумала она. Михайлова сама никогда не опаздывала и терпеть не могла, когда это делали другие. Она уже было развернулась, чтобы уходить, но в этот момент от столика в углу к ней подошел самый настоящий принц на белом коне и в сверкающих доспехах. Можно, конечно, посмеяться. Мол, как это подошел на коне, ведь если на коне, так уж подъехал, наверное. А вот и неправда ваша. Светкин принц, конечно, к ней подошел, потому что с конями в кафе никого не пускают, но выглядел он так потрясающе, что Светке показалось, что и конь у него тут же, так сказать, при нем, и сабля, и корона, и все, все, все, чего там положено иметь настоящему принцу. Мужчина был высоченный, под два метра, улыбался совершенно потрясающей улыбкой, сверкая белоснежными зубами, и смотрел на Светку Михайлову невозможно добрыми зелеными глазами. Глаза у него были точь-в-точь как у самой Светки, а вот волосы, наоборот, были черными с серебристой сединой.

– Света?! – полувопросительно произнес он. – Я Александр.

Хотя Михайлова и влюбилась в него в эту самую минуту, она не удержалась, чтобы не проворчать:

– И шутки дурацкие, как у боцмана.

Через месяц они уже жили вместе, а через год и вовсе поженились официально. Зарекаться, видимо, ни от чего нельзя. Надо сказать, что принц достался Михайловой абсолютно обобранным бывшей женой. Но это свидетельствовало лишь о том, что они с Михайловой одной крови. Ее обирали бывшие мужья, его – бывшие жены.

«Сколько вам надо дать денег, чтобы больше вас никогда не видеть?» – этого правила они оба придерживались при расставаниях со своими бывшими.

Принц зарабатывал денег не меньше, чем Михайлова, а вскоре после их знакомства пошел на повышение и начал, прямо скажем, грести деньги лопатой. Так что совместно нажитое имущество стало прирастать домами, машинами, шубами и, что главное, сапогами. Как настоящий принц, муж Светки Михайловой считал своим долгом купить жене сапоги. И не какие-нибудь, а самые лучшие и самые дорогие. Короче говоря, личная жизнь у Светки Михайловой в конце концов сложилась. И не просто сложилась, а по-настоящему удалась. Взаимопонимание между супругами было полным. Бывало, Михайлова только подумает чего-нибудь, а супруг уже эту ее мысль вслух объявляет. Во как!!!

И все бы хорошо, да только с работой у отличницы и карьеристки Михайловой дело обстояло совсем не так, как с фигурой, лицом и личной жизнью. Дело в том, что в своей карьере Михайлова в свое время уперлась в стеклянный потолок. Некоторые говорят, что «стеклянный потолок» – не что иное, как придумка воинствующих феминисток, а на самом деле ничего такого не существует и нашим замечательным женщинам открыты все дороги. Действительно, в какой еще стране женщины укладывают асфальт, колют лед на улицах и носят шпалы с места на место? Но как ни странно, Михайлова в шпалоукладчицы не стремилась. Она хотела начальником быть. И не просто начальником, а директором, и не просто директором, а самым главным – генеральным. Но не тут-то было. Конечно, делая все лучше всех, она быстро обошла разные руководящие штаны и доросла-таки до должности заместителя генерального директора. Но тут макушкой своей Михайлова ощутила уж если не стеклянный потолок, то задницу своего генерального директора, который замечательно на Светкиной голове устроился. Это было бы еще полбеды, потому что генеральный хоть и был, мягко говоря, болваном, но совершенно не мешал Светке его замещать, то есть руководить вверенным ему предприятием. Она и руководила. Хорошо, надо сказать, руководила. И доруководилась до того, что предприятие стало образцово-показательным и ее генеральный болван пошел на повышение в головную контору, прямо в столицу нашей родины город Москву. Конечно, Михайлова обрадовалась и уже решила было, что ее мечта сбывается и вот сейчас ее назначат на заветную генеральную должность. Как бы не так! В головной конторе сказали:

– Ну что вы, Светлана Андреевна! Директором же должен быть мужчина!

Как сказали, так и сделали. Прислали на Светкину голову нового болвана. Этот болван оказался не таким мудрым, как предыдущий, а кинулся вовсю руководить предприятием сам, повергнув весь персонал в шок руководящими решениями. На этом новый директор не остановился и решил принять на работу еще и свою жену, а затем и любовницу. Обе дамочки не долго думая тоже кинулись руководить родным предприятием Светки Михайловой, ломая всю выстроенную Светкой образцовую показательность. При этом вся троица почему-то решила, что Светка Михайлова на предприятии работает кем-то вроде золотой рыбки. Ну, что тут прикажете делать? Конечно, искать новую работу. Не служить же на посылках у разных болванов!

Поиски работы Михайлову озадачили. Руководящим женщинам предлагались разные должности, но почему-то верхом щедрости и доверия работодателей являлась должность финансового директора. Видимо, по мнению мужской части населения, эта должность являлась пиком карьерного роста женщины. Также Михайлова обратила внимание, что в качестве работников требуются женщины в возрасте до 45 лет. По всему выходило, что когда женщина расцветала, по народной мудрости, «опять в ягодку», то ее в качестве работника можно было выбрасывать на помойку. Михайлова к тому моменту была еще довольно далека от «ягодного» возраста, но ей как-то стало обидно за всех этих цветущих женщин. Опять же в шпалоукладчицы девушек брали в любом возрасте, а вот начальники женского пола после сорока пяти лет никак не приветствовались.

В генеральные же директоры требовались мужчины. Исключительно. У них возрастной ценз был все-таки милостиво снижен до пятидесяти лет. Михайлова несколько раз пыталась заслать свое резюме по таким объявлениям, но, несмотря на то что она полностью соответствовала всем указанным в объявлении критериям, за исключением своего пола, работодатели отвечали ей решительным отказом. Один из работников кадрового агентства даже долго извинялся перед ней:

– Светлана Андреевна! Я сам вижу, что вы абсолютно подходите для этой должности, но хозяин уперся и ни в какую, даже разговаривать с женщиной не хочет.

Светкин супруг, видя, как жена бьется на своей опостылевшей ей работе, уговаривал ее бросить все и сесть дома. Денег он зарабатывал немало, уж домохозяйку-то всяко прокормить мог. Но в домохозяйки Светка пойти никак не могла. Это ж кошмар какой-то. Что она делать будет целыми днями? Фитнесом заниматься и в спа сидеть? Нет, это для энергичной Светки все равно что смерть. Светке надо преодолевать, организовывать и создавать. Ну и, как водится, подчинять себе окружающую действительность.

Наконец, в результате всех ее поисков ей предложили место генерального директора. Но, ясное дело, в совершенно нездоровой компании, находящейся на грани банкротства. Видимо, мужчины в это сомнительное заведение идти директорами не захотели. Задача состояла в том, чтобы вытащить предприятие, мягко говоря, из задницы. Остановить текучку персонала, увеличить доходную часть и рассчитаться с долгами. Владельцы предприятия в свое время руководили конторой на троих, набрали на работу друзей и родственников, те не долго думая начали слегка подворовывать, конечно, каждый в пользу «своего» владельца, и довели бизнес до ручки. Конечно, об этом Михайловой никто не рассказывал. Сама догадалась, когда документы посмотрела. С поставленной задачей Светка Михайлова справилась за два года, и, когда предприятие встало на ноги и начало приносить стабильную прибыль, владельцы попросили Михайлову на выход. Как говорится, «Мавра сделала свое дело…». Хорошо еще, что по совету супруга Михайлова оформила с владельцами жесткий контракт, из которого вытекало вполне приличное выходное пособие. Светка опять стала искать работу и опять вляпалась в точно такую же историю. В результате она обрела репутацию антикризисного управляющего. Причем не того, которого ставят на предприятие-банкрот по решению суда, а того, который приходит на помощь владельцам в кризисной для них ситуации. Михайлову хорошо знали в консультационных компаниях и периодически привлекали ее для консультаций в тех или иных случаях, но в основном рекомендовали ее владельцам, как ту самую золотую рыбку, которая решит любую задачу, если только владелец не будет путаться у нее под ногами. О том, что после ухода Михайловой с предприятия владелец постепенно приводил свои дела в прежнее состояние и оставался у разбитого корыта, никто из консультантов не распространялся. На то они и консультанты. Работа у них такая. Болванов разных консультировать за огромные деньги. Надо сказать, что Михайлова в размере своего вознаграждения тоже никогда не стеснялась, но в глубине души каждый раз надеялась, что очередной владелец будет отличаться от всех предыдущих и оставит Светку работать на выстроенном ею бизнесе.

Старков

Жизнь у Андрея Сергеевича Старкова удалась во всех отношениях. К сорока годам он стал очень даже богатым человеком и ни в чем себе не отказывал. Бизнес ему в свое время помог организовать тесть, бывший партийный функционер. Это он пристроил только что окончившего институт зятя к такому полезному делу, как торговля ценными бумагами и оказание финансовых услуг. Да чего там кокетничать, у Старкова вместе с тестем был свой подпольный банчок. Чьи там деньги только не крутились. Да кому оно, собственно, интересно чьи. Главное, что крутились, и не маленькие. Официально фирма Старкова занималась именно ценными бумагами, финансовыми консультациями и лизингом. А неофициально… Ясен пень, что и обналичкой не брезговали. Старков был собой доволен, очень. Конечно, личный самолет он себе хотя бы из соображений конспирации позволить не мог, но во всем остальном ограничений никаких не имел и вовсю радовался жизни. Тесть в его дела практически не лез, предпочитая оставаться в тени, однако несколько раз высказывал свое неодобрение поведению и развлечениям Старкова.

– Ты б, Андрюша, скромнее, что ли, был. Екатерина одна с ребенком дома сидит, а ты с девками разными на курортах оргии устраиваешь. Все мы не без греха, но приличия-то соблюдать надо.

Старков все понял, не дурак, конечно. Дед хоть и старый, но еще в силе. Не только бизнес отнимет, еще и от Старкова мокрого места не оставит. Тем более что Старков понимал, что тесть абсолютно прав и от Старкова не убудет, если он пару раз с Катькой и сыном за границу съездит. Семейно, так сказать. На глазах у почтенной публики.

Дело в том, что Андрюша Старков жену свою Екатерину не очень-то и любил, а женился на ней в свое время, чтоб насолить своей сокурснице Светке Михайловой. Да и чего там греха таить, трезвый расчет тоже присутствовал в голове у Андрюши Старкова, когда он решил жениться на Екатерине. Огромная квартира в центре города, папа большой начальник, да и сама Катя не такая уж и страшная. На взгляд Старкова, не красавица, конечно, но и не какая-нибудь уродина. А Светка Михайлова еще сто раз должна пожалеть, что Старкова упустила. Особенно если бы сейчас на него посмотрела, вот бы себе локти-то покусала!

Старков влюбился в Светку сразу, как только увидел ее первого сентября в актовом зале института на общем собрании первокурсников. Светка стояла в толпе парней и хитро смотрела на Старкова своими зелеными глазищами. Как так получилось, что он не видел ее на вступительных экзаменах? Старков был намного выше Светки, и ему сразу захотелось ее от чего-нибудь защитить. Радости Старкова не было предела, когда выяснилось, что они будут учиться в одной группе. Однако защищать Михайлову ему не пришлось. Светка Михайлова ни в какой защите не нуждалась. Она смело подошла к Старкову и спросила:

– Молодой человек, вас как зовут?

– Андрей! – обрадовался Старков.

– А я Света, мы будем с вами дружить!

Старков опешил.

– Вы что, не согласны? – удивленно спросила Светка.

– Почему? Я согласен, – быстро ответил Старков.

– Вот и хорошо! А то у нас в группе всего четыре девочки. Две закадычные подружки из одного класса, одна замужняя женщина, которая дружит со своим мужем, и я. Так что получается, мне дружить-то и не с кем! Вот решила, что буду дружить с вами.

И все последующие годы Светка честно дружила со Старковым. Они вместе сидели на лекциях, вместе посещали лабораторные занятия, вместе прогуливали, вместе играли в КВН и вместе делали курсовые. Светка делилась со Старковым всеми своими любовными страданиями, и Старков страдал вместе с ней. Она все мечтала найти какого-то особенного парня, постоянно кем-то увлекалась и никак не хотела видеть в Старкове красивого, умного и перспективного молодого мужчину, который был ничем не хуже ее кумиров.

Наконец, когда Светка рассталась с каким-то очередным своим парнем, Старков повел ее в бар «Колокольчик», чтобы развеять Светкино горькое горе. У «Колокольчика», как всегда, стояла огромная очередь желающих попасть в настоящее гнездо разврата. В гнезде разврата на три рубля давали нехитрые закуски, типа жюльена из куриной кожи, однако там можно было курить и танцевать сколько хочешь. Надо сказать, что в те времена пара отличников, таких как Старков и Михайлова, вполне могли себе позволить выделить из повышенной стипендии три рубля на красивую жизнь. Старков уже в юности умел проникать везде без очереди, поэтому вскоре они сидели за столиком с порцией причитающегося им жюльена. Светка курила, а Старков набрался смелости и сказал:

– Михайлова, слушай, почему мне никак не прорваться сквозь твоих парней?

– В смысле? – Светка явно его не поняла.

– В смысле, что, как только я к тебе пытаюсь подкатиться, так ты уже снова-здорово, опять с новым парнем. Где ты их только берешь?

– Сами берутся, из пространства. Погоди, ты чего это сейчас только что сказал? Это про наши с тобой отношения? У тебя чего, намерения какие-то в мой адрес?

– Ага, намерения, и именно в адрес! – рассмеялся Старков.

– Слушай, Старков, а это мысль! Это ты здорово придумал. Мы что, и целоваться с тобой будем?

При этих словах глаза у Светки стали особенно хитрющими. Старков даже подумал, что она, как обычно, над ним надсмехается. Светка иногда над ним подтрунивала по-дружески. Один раз он пошел стричься в парикмахерскую, а его не только подстригли, но еще и сделали ему укладку феном и побрызгали одеколоном. Вот у Светки радости-то было, она даже стих какой-то смешной сочинила про бигуди и Старкова. Как он утром в этих самых бигуди яичницу жарит. А потом еще долго доставала из сумочки флакончик с духами и прыскала на Старкова со словами:

– Фу, Андрюша, почему ты сегодня без прически и не воняешь культурно!

В другой раз Старкова поймали на экзамене по теории машин, когда у него из-за пазухи выпал конспект, с которого он списывал, а Светка веселилась и рекомендовала ему купить лифчик побольше, чтоб ничего не вываливалось. Короче, относилась к нему как к настоящей подружке. Ничего не понимала. Ничегошеньки! Как-то они сдавали экзамен в маленькой аудитории, где можно было сесть рядом. Светка списывала со шпоры, которая была прикреплена у нее на ноге под юбкой с помощью бельевой резинки. На левой ноге первые вопросы, на правой вторые. Старков сидел рядом и списывал второй вопрос с правой ноги Светки. Ну как тут с ней в этих условиях про любовь говорить? Не поймет ведь ни фига. Старков представил, как она его засмеет с этими поцелуями и серьезными намерениями в ее адрес, но решил не отступать. Раз уж начал, надо дело довести до конца.

– А чем плохо-то целоваться? Целоваться – это хорошо. Пойдем-ка потанцуем для начала, – сказал он и увлек Михайлову на танцпол, пока она ничего не сморозила ему в ответ.

Чего тут говорить, этот вечер Старков потом вспоминал всю жизнь. Они со Светкой танцевали обнявшись и целовались прямо там же. Потом Старков провожал Светку домой, и они опять целовались. Сначала в лифте, а потом у дверей ее квартиры. В результате на лестницу выскочил Светкин папа в трусах и майке и затолкал Светку в квартиру со словами:

– А вас, молодой человек, я хочу видеть только тогда, когда вы придете моей дочери предложение делать!

Старков кричал, что он прямо сейчас готов это предложение сделать, но ему объяснили, что в это время приличные люди спят, а не предложения делают. Всю ночь Старков не мог сомкнуть глаз, а на следующий день, как только Светка появилась в институте, сказал ей, что очень серьезно думал над словами ее отца и в принципе готов даже на Светке жениться.

– Дурак ты, Старков! – сказала Светка, – чтобы жениться, надо получше узнать друг друга. Мы с тобой всего-то один день еще знакомы.

– Сказала тоже, один день! Один день и еще скоро пять лет. Забыла? – удивился Старков.

– Пять лет не считаются. Это дружба была. А любовь у нас с тобой всего один день.

После этого они опять начали целоваться и решили уже время на лекции не тратить. Старков выпросил ключи от комнаты в общежитии, где проживала та самая единственная в группе супружеская пара, и они со Светкой отправились туда заниматься любовью по-настоящему. И у них ничего не вышло. Вот так. Дружить получилось, танцевать получилось, целоваться тоже получилось, а вот любовью заниматься не получилось. То ли Старков так давно хотел Светку, то ли Светка ждала от Старкова большего, чем от своих парней, но случившийся между ними секс разочаровал их обоих. А может быть, оба они уже сдружились настолько, что не воспринимали друг друга всерьез. В смысле романтики, всяких там муси-пуси и прочих сю-сю-сю. Какая уж тут страсть и романтика, когда знаешь партнера как облупленного. Видел, как его тошнило, когда он по неопытности водку пепси-колой запивать вдруг решил, или вместе с ним за компанию физкультуру прогуливал, потому что у него месячные начались, видел его взлеты и падения, носки рваные, сопли и вопли, видел, как он тупил, не понимая элементарных вещей в теории цепей, и много еще всякого прочего видел и делал, после чего романтические отношения покажутся странными. Как тут будешь девушке ни с того ни с сего цветы дарить, если вы всегда все расходы делили пополам, по-братски? Какая уж тут романтика. Романтика у обоих осталась для совершенно посторонних людей. Получилось, что Старков с Михайловой уже вместе пережили то, что все нормальные люди начинают переживать после окончания конфетно-букетного периода, а именно дружбу между мужчиной и женщиной.

На следующий день они повторили свою попытку и получили тот же результат. Потом Старков, решив, что так на них действуют стены общежития, раздобыл ключи от квартиры своего дяди, но там у них тоже ничего не получилось. Не в том смысле, конечно, что Старков не смог, все он смог. Просто он абсолютно точно понял, что Светке не нравится заниматься с ним сексом. Какая-то во всем этом процессе присутствовала механика, что ли. Кроме того, ему все время казалось, что в самый неподходящий момент Светка может ни с того ни с сего пошутить или анекдот какой-нибудь рассказать. Не покидало ощущение, что во время секса она каким-то образом смотрит на весь этот процесс со стороны и насмехается. После этого они расстались. Светка сказала, что он ее не зажигает и они явно не созданы друг для друга, и предложила Старкову присмотреться к другим девушкам. Старков на нее тогда очень обиделся. Потом он все не мог взять в толк, чего такого обидного было в их расставании, ведь ему и самому секс со Светкой ни капельки не понравился. Она ведь его тоже толком не зажигала. Что-то во всем этом их сексе было странное, нельзя сказать, чтобы родственное или какое-то братское, наоборот, что-то чувствовалось именно чужеродное, неестественное. Тем не менее после этого даже дружить, как раньше, они не могли. Старков тогда впервые напился до беспамятства и никак не мог вспомнить, как оказался на танцах в техноложке, а потом уже и в тамошнем общежитии. В себя он пришел уже утром в кровати с незнакомой девушкой, выяснил, что ее зовут Катя, и решил, что обязательно отомстит Светке, для чего может даже на этой вот самой Кате и жениться. А уж когда узнал, кто у Кати папа, побывал у них в огромной квартире рядом со Смольным, увидел там разную невидаль, типа иностранной бытовой техники, ванны джакузи и сырокопченой колбасы, поел вкусных пирогов Катиной мамы, то и вовсе всерьез сделал Екатерине предложение и ни разу впоследствии не пожалел об этом. Пару раз, правда, перед самой свадьбой он дал слабака и позвонил Михайловой. Подышал в трубку, послушал ее голос, но так ничего ей и не сказал. На свадьбе он смотрел на Екатерину и как-то автоматически, бессознательно сравнивал ее со Светкой. Конечно, Катя никакого сравнения не выдерживала. Она была высокая, немного сутулая и, как выяснилось, страдала полным отсутствием вкуса. Это очень сильно проявилось в свадебном наряде, который Екатерину откровенно уродовал. Мама Старкова невзлюбила невестку с самого начала, всю свадьбу она проплакала, а после спросила, почему же он все-таки не женился на Светочке. Ну, разве расскажешь матери чего-нибудь про секс? Сразу в обморок упадет.

После окончания института Старков так Михайлову больше и не видел. Даже на встречи выпускников Светка не приходила, поэтому никто из ребят не знал, где она и что с ней. Старков постепенно стал о Михайловой забывать, а после строгого выговора от тестя по поводу своего аморального поведения завел себе постоянную девушку, которой был очень доволен. Эта девушка помогла Старкову вовсе выбросить Светку Михайлову из головы.

Так бы Старков о своей неудачной институтской любви больше и не вспомнил, если бы однажды, возвращаясь из деловой поездки в Москву, в салоне бизнес-класса самолета не встретил своего старинного школьного друга Сашку Ковалева. С Сашкой они крепко дружили все десять школьных лет, а потом Старков поступил в институт, Сашка же на экзаменах в университет провалился, и его забрали в армию. Попал он куда-то в зону военных действий, был ранен, долго валялся в разных госпиталях. Потом все-таки в университет поступил, но к тому моменту Старков уже женился и перебрался жить к Смольному в квартиру тестя. Так что с Сашкой они с тех пор и не виделись. Встретив Ковалева в самолете, Старков очень обрадовался и про себя отметил, что дела у школьного друга явно шли неплохо. Одет Ковалев был не хуже Старкова, на запястье поблескивали дорогие часы. Этот факт Старкова очень обрадовал. С недавних пор он испытывал неловкость, общаясь с людьми намного беднее себя. Особенно неловко было со старыми друзьями. Ковалев рассказал, что у него все в порядке, что он занимает руководящий пост в солидной компании, наконец-то после двух неудачных попыток счастливо женат, и в результате пригласил Старкова с женой к себе на новоселье в новую квартиру. Старков с удовольствием приглашение принял. Екатерина, когда он рассказал ей про Ковалева и его приглашение, тоже явно обрадовалась. Она теперь радовалась любым совместным семейным выходам, так как, в отличие от своего отца, вероятно, подозревала, что постоянная любовница у Старкова для их семьи гораздо опаснее, чем его различные временные увлечения.

Они вместе купили подарок на новоселье, цветы для жены Ковалева и бутылку коллекционного шампанского. Дом Ковалева оказался недалеко от их дома, поэтому в гости они отправились пешком. Старков даже отпустил охранника, решив, что перед Сашкой Ковалевым понты можно и не кидать. Дом был новенький, подъезд облицован мрамором, на входе вооруженная охрана, в лифте зеркала. По всему было видно, что дела у Ковалева действительно шли неплохо. Квартира оказалась на последнем этаже, дверь им открыл сам Ковалев, и Старков успел заметить огромный холл, зеркала и абсолютно стеклянную стену, из которой открывался замечательный вид на питерские крыши. В этот момент погас свет. Причем свет погас не только в доме у Ковалева, а и во всем микрорайоне. Это стало понятно, потому что за стеклянной стеной тоже было не видно ни огонька. Из глубины квартиры раздался грохот. Ковалев засмеялся и прокричал:

– Любимая, осторожней, справа от тебя телевизор!

Грохот повторился, и в дверях холла появился женский силуэт с подносом полным свечей.

Да-да, в этот момент дали свет, и Старков увидел Михайлову. Светка поставила поднос на стеклянный столик, в мгновение ока прыгнула и повисла у Старкова на шее.

– Сволочь ты, Старков! – сказала она.

Старков категорически не хотел выпускать Светку из рук. Чего-то там такое неясное вдруг всколыхнулось в его душе. И это неясное никак не позволяло ему расцепить руки.

– Вот это номер! – удивлено произнес Ковалев.

Светка выпуталась из объятий Старкова, подошла к Ковалеву и залезла к нему под мышку.

– Сань, представляешь, эта сволочь могла нас с тобой еще сто лет назад познакомить!

– Мы в институте вместе учились, – Старков решил как-то оправдать свое и Светкино поведение, – целых пять лет.

– Ага, и любовь крутили целых три дня! – добавила Светка. – Я теперь знаю, почему у нас ничего не вышло, – я Ковалева искала.

– Тогда пошли закусим, – сказал Ковалев.

И они как следует закусили и выпили. Вечер прошел весело. Старков понял, в чем состоит Светкин бизнес, подивился, что она практически не изменилась, и наговорил ей кучу комплиментов, после чего увидел у себя перед носом здоровенный кулак Ковалева.

Да-да, в тот момент, когда Светка показывала Екатерине зимний сад и они очень мило хохотали где-то на втором этаже квартиры, Ковалев поднес к носу Старкова кулак и сказал:

– Смотри у меня, я тебя знаю! У тебя были все шансы, а я ее всю жизнь искал.

– Да ладно тебе, Саш! Светка же тебе честно сказала, что было, но не вышло. Если б получилось, разве я б ее выпустил?

– Вот и не лезь теперь, – ответил Ковалев.

– Да я и не лезу! Сань, ты чего? Мы ж друзья с тобой. И со Светкой друзья. Мы правда дружили. Признаюсь, соскучился я по ней, но исключительно как по товарищу.

– Тамбовский волк тебе товарищ!

Старков развеселился:

– Знаешь, Саш! Если б ты мою девушку увидел, тебе бы в голову не пришло мне кулаки под нос совать. Она на двадцать лет нас с тобой моложе, я, знаешь ли, предпочитаю юный овал. Слава богу, могу себе позволить.

– Слушай, Старков, ты меня уж избавь от подробностей, я человек семейный и пропагандирую семейные ценности.

– Вот и пропагандируй! Особенно когда у Светки климакс начнется!

– У Светки ничего такого не начнется! Климакс у женщин в каменном веке наступал, а сейчас медицина ушла вперед семимильными шагами. А если даже и начнется? Это ж естественное явление в организме. А вот спать с девочками, которые тебе в дочери годятся, – неестественно. Ты о чем с ней разговариваешь? Она же даже не знает, что такое «Шизгара»!

– А я с ней не разговариваю, я с ней другими делами занимаюсь, полезными для организма.

– То есть ни ты с ней не разговариваешь, ни она с тобой?

– Ну нет, она там чего-то щебечет, но я не очень вслушиваюсь.

– Тогда ты точно король оргазма и секретной кнопки.

– Какой еще кнопки?

– Темнота ты, Старков! У каждой женщины есть секретная кнопка, надо ее найти и нажать.

– Глупости, все женщины одинаковые. Руки, ноги, голова, ну и это самое, без чего никак нельзя!

– Сам ты – это самое! То есть ты хочешь сказать, что двадцатилетняя девчушка воспылала к тебе любовью, как только увидела твое круглое старческое пузо?

– При чем тут мое пузо? Никакое оно не старческое!

– Ну, не двадцатилетнее же! Просто женщина либо испытывает к тебе какие-то чувства, либо нет. И пузо твое действительно ни при чем, потому что любовь у женщин произрастает из головы. Это качество душевное. Они немного по-другому устроены, чем мы. И отличие не только в этом самом, как ты говоришь. И вот что получается. С девушкой ты душевно не беседуешь – это раз, на пузо твое она вряд ли польстилась – это два, королем оргазма ты не являешься – это три. Следовательно, ее привлекают в тебе твои деньги. Ты даже сам сказал «могу позволить»!

– Завидуешь ты мне, Ковалев!

– Нет. Это ты мне, Старков, завидуешь!

После этого замечательного вечера Старковы с Ковалевыми больше не общались.

Лариса Гилберт

Лариса с самого детства была очень хорошенькой, настоящая куколка. Мелкие черты лица, аккуратненький носик, миленький ротик, румяные щечки и огромные голубые глаза под черными ресницами. И с самого детства Лариса мечтала о богатой жизни. Вернее, сначала о богатой жизни мечтала Ларисина мама, и только потом она подключила к этим мечтам и Ларису. Мама в свое время танцевала в мюзик-холле и мечтала выйти замуж за иностранца. Тогда это был самый реальный путь к богатой жизни. Мамина мечта сбылась только в одном – за иностранца замуж она все-таки вышла, но ни о какой богатой жизни с этим человеком даже не могло быть и речи. Иностранец был отнюдь не бедный, но страдал алкоголизмом, периодически впадал в запои и нещадно лупцевал Ларисину маму. Причем делал он это независимо от того, в трезвом или пьяном состоянии находился. Так что Ларисина мама еле от этого иностранца унесла ноги. От брака ей осталась красивая иностранная фамилия, девочка Лариса и кругленькая сумма, на которую можно было купить кооперативную квартиру в ленинградских новостройках и автомобиль марки «Жигули» шестой модели. По советским временам это все-таки было каким-никаким, а богатством. Ларисина мама решила, что дочь обязательно должна пойти по ее стопам и достичь большего. Правда, с началом перестройки Ларисина мама несколько растерялась, так как работа в мюзик-холле и прочих варьете перестала быть чем-то престижным. Поэтому ничего лучше, чем отдать дочку заниматься бальными танцами, Ларисиной маме в голову не пришло. Наверное, мама представила, как красивая девочка Лариса будет кружиться в красивом платье с мужчиной во фраке. Ну, чем не картинка из богатой жизни? Опять же танцевальная подготовка не повредит: вдруг за то время, пока Лариса вырастет, в стране что-то изменится. Опять же если дочь станет чемпионкой, то сможет найти себе уже зарубежного партнера. Богатство в голове Ларисиной мамы, несмотря на произошедшие в стране перемены, по-прежнему ассоциировалось исключительно с заграницей.

Однако, хотя Лариса этими бальными танцами занималась с полной отдачей, нельзя сказать, чтобы ей удалось достичь какого-либо выдающегося успеха. Конечно, сама Лариса была безукоризненна, но вот партнеры ее всегда подводили. Они то болели, то переезжали в другой город, то ломали ноги. А у некоторых мамаши имели такой невозможный характер, что Ларисина мама просто не могла позволить дочке заниматься с детьми таких поганых баб. Последний, с таким трудом найденный партнер уже не просто ее подвел, а напрочь зачеркнул все Ларисины блестящие танцевальные перспективы. Сначала дело шло просто замечательно, они даже выиграли парочку конкурсов. Но на этом все и закончилось. Дело в том, что, чтобы с полной отдачей заниматься бальными танцами, Лариса совершенно не обременяла себя учебой. Однако она хорошо понимала, что без высшего образования о богатой жизни можно даже не мечтать, поэтому училась Лариса в педагогическом институте на учителя физкультуры. Учеба ее совершенно не напрягала, и времени на бальные танцы было предостаточно. Но оказалось, что Ларисин партнер тоже мечтает о богатой жизни и способ ее достижения почему-то в его голове никак не был связан с бальными танцами. Он старательно учился в университете на факультете математической кибернетики. А эта гадская кибернетика требовала от Ларисиного партнера уйму времени, что никак не способствовало серьезным занятиям бальными танцами. В результате партнер от Ларисы ушел. Их разрыв был похож на развод и прогремел на весь клуб. Характер у Ларисы был совершенно не соответствующий ее кукольной внешности, видимо, в нем проявилась не только материнская капризность и вредность, но и отцовские бешеные иностранные гены. Лариса кричала на партнера матом, топала ногами и даже пыталась его ударить. Ей всегда хотелось кого-нибудь ударить, когда у нее что-либо не получалось.

В результате партнер плюнул ей прямо в кукольное личико, обозвал злобной мегерой и ушел.

Было очень обидно, ведь она потратила на этого урода кучу времени. После ухода неблагодарного дурака Лариса, несмотря на все свои танцевальные успехи, так себе партнера и не нашла. Понятное дело, эти трусы уже просто боялись с ней связываться.

Конечно, по окончании института у нее даже не было мысли, чтобы идти работать по специальности. Какое уж там богатство у учителя физкультуры! Мать по каким-то своим старым связям попыталась было пристроить Ларису куда-нибудь в варьете, но в варьете таких малявок, как Лариса Гилберт, не брали. Туда набирали высоченных орясин, даже не обращая особого внимания на их профессиональную подготовку. Кроме того, Лариса была девушка весьма практичная и сразу сообразила, что из варьете путь вряд ли лежит в сторону больших денег. Прошли те времена. Поэтому, пораскинув мозгами и рассмотрев все возможные варианты, Лариса решила, что все, что ни делается, происходит только к лучшему. И с ее специальностью все-таки можно того самого богатства добиться. А именно для получения богатства необходимо было устроиться работать инструктором в элитный фитнес-клуб, подцепить там олигарха и выйти за него замуж. Вот и всего делов-то! Лариса так и сделала. Специальность у нее была подходящая, подготовка по бальным танцам превосходная.

Лариса со всем этим багажом немножко подучилась и стала просто-таки замечательным инструктором аэробики. Она прыгала на досках в степе, вела групповые занятия пилатесом, даже пыталась научить этих коров танцевать, однако вовремя поняла, что на такие занятия олигархи не ходят. Эти занятия предпочитают жены или дочери олигархов, а также самостоятельные деловые дамочки. Последние почему-то очень Ларису раздражали. Наверное, потому, что были шибко умные и иногда шутили так, что Лариса вообще ничего не понимала. Решив, что так дело с мертвой точки не сдвинется, Лариса обратила свой взор в сторону тренажерного зала. Она опять слегка подучилась и, кроме аэробики, стала подрабатывать инструктором в тренажерном зале. Сначала на копеечных дежурствах, а потом набрала свою клиентуру. Опять же клиентура была женского пола, так как некоторые дамочки почему-то предпочитали, чтобы инструктором у них была именно девушка. Это Ларису не расстраивало, так как с другими инструкторами в зале занимались вполне даже приличные гусики и пупсики мужского пола, которые поглядывали на хорошенькую куколку Ларису, ее аккуратненькую попку и большую грудь. Лариса даже клубную форму ухитрялась надевать так, что все достоинства ее фигуры буквально из этой формы выпрыгивали. Она мило улыбалась пупсикам и невинно хлопала своими большими глазищами. Себе она сразу присмотрела одного из этих тренирующихся в зале кобелюк. Мужик был в возрасте, где-то за сорок, высокий, и, самое главное, не лысый. Лысых и бородатых Лариса терпеть не могла. Опять же седина у мужика была благородная, морда вполне даже симпатичная, гладкая, не такая морщинистая, как у других пожилых мужчин. Правда, имелся небольшой животик. Но кто из них теперь без животика? На то они и пупсики. А самое главное было то, что пупсик этот занимался с самым дорогим в клубе инструктором, под дверями его всегда ожидал охранник с пистолетом, а на стоянке роскошный БМВ седьмой модели с шофером за рулем и джип сопровождения с охраной. Ясное дело, что олигарх этот был самый что ни на есть настоящий, а не какой-нибудь липовый. Другими словами, гусик оказался очень даже жирненький! Лариса особенно ласково улыбалась этому милому пупсику и все ждала случая, чтобы с ним познакомиться. Случай конечно же подвернулся. Ведь, когда чего-нибудь очень хочешь, оно со временем обязательно происходит. Инструктор, с которым занимался олигарх, по дороге на тренировку сломал ногу, и пупсик вынужден был заниматься самостоятельно. Случилось это все как раз в тот день, когда в зале дежурила Лариса. Естественно, она тут же приклеилась к олигарху и провела с ним бесплатное занятие. Пупсику явно понравилось заниматься с Ларисой, и он договорился с ней о следующем занятии. Оказалось, что пупсика зовут Андрей Сергеевич, и Лариса стала регулярно с ним заниматься. Причем во время этих занятий они невзначай как-то все чаще и чаще прикасались друг к другу. Дело кончилось тем, что он прижал Ларису в коридоре у душевых, а потом Лариса попросту пришла к нему в душ. Дело в том, что кроме раздельных душевых в раздевалках в клубе был еще и общий душ около комплекса бань и малого бассейна. В этом-то душе они и стали встречаться после окончания тренировок. Неизвестно, сколько бы все это еще продолжалось, но их случайно увидела уборщица и стукнула управляющему. Управляющий орал на Ларису, объясняя ей, что она работает в спортивном клубе, а не в борделе. Уволили ее в срочном порядке, рассчитали в тот же день. И не просто, а сообщили во все крупные клубы о ее аморальном поведении. Даже в трудовой книжке хотели написать чего-то там про приставание к клиентам. После этого двери во все мало-мальски приличные клубы для Ларисы были закрыты.

Однако все, что ни делается, опять же происходит к лучшему, потому что пупсик во всей этой ситуации повел себя как вполне приличный человек. Он чувствовал себя виноватым в Ларисиной беде и начал давать ей деньги на жизнь. Причем давал он Ларисе такие суммы, которые ей на ее работе в фитнес-клубе никогда даже и не снились. Отношения свои с Ларисой он прекращать не собирался и сначала таскал ее по разным пригородным мотелям, но после того, как в одном из этих мотелей он встретил какого-то своего знакомого, олигарх снял ей квартиру. И не простую, а в элитном красивом доме и с полным фаршем. А потом и вовсе эту квартиру выкупил у хозяйки для Ларисы. С того момента он стал иногда у Ларисы ночевать, отправлял ее на разные курорты, иногда ездил с ней сам, покупал ей дорогие шмотки и продолжал регулярно снабжать Ларису деньгами. Лариса уже было обрадовалась, что ее мечта сбылась и он вот-вот на ней женится, но годы шли, а разводиться со своей женой олигарх категорически не собирался. Лариса надеялась, что это может случиться, если у них вдруг будет общий ребенок, но потом поняла, что Андрей прилагает массу усилий к тому, чтобы этого не произошло. О ребенке он слышать не хотел категорически, хотя Лариса ни на минуту не сомневалась, что Андрей Сергеевич Старков на нее, Ларису Гилберт, по-настоящему запал.

Лариса обиделась, очень. Конечно, ее вполне устраивала ее теперешняя вполне даже богатая жизнь, но она хотела получить все. Хотела, чтобы он водил ее на разные приемы, познакомил с друзьями. Лариса вполне бы неплохо смотрелась в любом модном журнале в качестве известной светской львицы. А тут такой облом. Счастье вроде бы рядом, а ни фига. Шиш тебе, Лариса Гилберт, а не светская львица. Сиди и не высовывайся. Вроде как профессиональная содержанка получается. Другая и этому бы радовалась, но Лариса не какая-нибудь прошмондовка. Она себя уважала и требовала к себе такого же уважения. Конечно, уходить от Старкова и от связанной с ним такой красивой жизни она ни минуты не собиралась, а вот отомстить ему за то, что он ее в такое вот зависимое положение поставил, ей очень хотелось. Найти себе другого олигарха и выйти за него замуж. Уж если одного нашла, то и другой организуется. Видать, нравится Лариса олигархам, поэтому надо торопиться, пока лучшие годы не прошли. Но как этого олигарха себе теперь найдешь, если Ларисе был известен только один способ его заполучить. Исключительно через фитнес. А где он теперь, этот фитнес, с ее поруганной репутацией? Кто ее теперь на работу в приличный фитнес возьмет? Даже тут Старков ей поднасрал, из-за него же все произошло!

И Лариса, пораскинув мозгами, решила, что эту проблему должен разрешить сам Старков. Поэтому она стала просить его устроить ее на работу. Конечно, не секретарем каким-нибудь, потому что на компьютере она умела только в карты играть, да и писала с ошибками. Но наверняка же среди его друзей есть владельцы каких-нибудь клубов, где бы она могла прыгать инструктором аэробики и не приставать к Старкову с просьбами о ребенке.

Ведь главное для человека чем-то заниматься. Раз уж ребенка никак нельзя.

Гиблое место

Территория была обнесена кое-где покосившейся чугунной оградой. Вдоль ограды росли липы и тополя. Летом от тополей летел пух в таком количестве, что можно подумать – на улице зима. Участок в незапамятные времена был куплен каким-то богатым золотопромышленником для строительства доходного дома. Построить на гиблом месте, как водится, ему ничего не удалось, и участок переходил от одного его наследника к другому, пока не оказался практически в центре города. Город-то рос и окружал гиблое место со всех сторон. В результате участок с чугунным забором попал в руки советской власти. Советская власть с гиблыми местами не церемонилась, а постановила возвести на участке детскую спортивную школу. Настоящий дворец для детишек, где были бы бассейны, спортивные залы и теннисные корты. С постановлениями советской власти гиблому месту дела иметь еще не приходилось. Не зря же говорят, что против лома нет приема, окромя другого лома. В смысле, что справиться с бесовским гиблым местом можно исключительно бесовскими средствами, а именно путем принятия постановления. Это вам не конкретного собственника в трех соснах мучить, а целую государственную машину заставить от своего постановления отказаться. Тут тебе и «пятилетка за четыре года», и «все лучшее – детям», и «от каждого – по способностям, а каждому – по труду». Так что свое постановление советская власть принялась усиленно выполнять, несмотря на все сопротивление гиблого места. Из-за этого сопротивления пришлось даже сменить нескольких руководителей важного строительства, изгнав их предварительно из руководящей и направляющей коммунистической партии. Но советской власти сопротивляться – что против ветра плевать, себе дороже. У нее этих руководителей и подходящих для этой работы партийцев, прямо скажем, как у дурака фантиков. Ясное дело, школу строили несколько лет, но в результате все-таки построили. Однако функционировала она недолго. Советская власть, видать, устала от всеобщего сопротивления, а особенно от «нового мышления», и началась в стране перестройка. Спортивную школу быстренько приватизировал ее тогдашний директор и благополучно ее продал предприимчивым господам, которые учинили на месте школы подпольный бордель с банями, бассейнами и прочими атрибутами перестроечного разврата. Что-то там в этом заведении такое очень нехорошее случилось, что владельцы в срочном порядке продали его за бесценок другим предприимчивым господам, которые на месте борделя организовали уже фитнес-клуб. У этих господ была целая сеть таких клубов, однако именно в этом новом клубе дела у них пошли неважно. Более того, неприятности начали распространяться на другие клубы их сети, поэтому к тому моменту, когда Лариса Гилберт упросила Андрея Старкова устроить ее на работу в приличный фитнес-клуб, новые владельцы гиблого места бегали по городу в поисках покупателя, инвестора, девелопера или еще какого-нибудь шайтана, который их от этой проблемной собственности избавит. И нет ничего удивительного в том, что в результате они набрели на Андрея Старкова.

Старков

Старков сам не заметил, как привязался к Лариске. Была в их отношениях какая-то странная болезненность. Нельзя сказать, чтобы он так уж любил Ларису Гилберт, но он ощущал практически физическую зависимость от девушки. Он очень скучал без нее, а когда они были вместе, она странным образом его раздражала. Лариска все чаще и чаще пребывала в дурном настроении, и в эти моменты сразу же вылезали ее невоспитанность и серость. Она действительно была очень дурно образованна и воспитана, что почему-то вызывало у Старкова не только раздражение, но и умиление. Это вам не со Светкой Михайловой в остроумии состязаться и не с Катькой о высоком спорить. Простые, примитивные отношения любого самца со своей самкой. Иногда у них с Лариской даже доходило до драки. Правда, не Старков ее лупцевал, а Лариска обычно кидалась на Старкова и пыталась стукнуть его по роже. Старкова это веселило и развлекало. Такие вот сумасшедшие страсти в клочья. Причем не ежедневно у себя дома, а на его выбор, когда он возжелает. Дома была тактичная интеллигентная Екатерина, остроумие свое он испытывал в собственном офисе, а у Лариски пылал страстями и отдыхал мозгами. И все бы хорошо, да Лариска, дурында, захотела ребенка. Куда ей ребенка, когда она сама еще ребенок? А потом эти сопли-вопли! Хватит уже. К детям Старков относился равнодушно, более того, они его раздражали. Наверное, возраст уже не тот, чтобы спокойно смотреть на всю эту возню. Тем более что сын у Старкова уже был. Хороший парень. Надо отдать должное, Катерина ребенка воспитывала добротно, на пять с плюсом. Конечно, Старков не питал по отношению к Лариске никаких иллюзий и понимал, что ребенок ей нужен, чтобы крепче привязать его к себе. Он ни минуты не сомневался, что Ларискиных куриных мозгов может хватить и на то, чтобы предстать с ребеночком перед Екатериной. Уж очень откровенно Лариска хотела за него замуж. Безусловно, перед лицом такой угрозы у Старкова был вариант бросить Лариску и найти себе другую подружку, менее проблемную. Вон их сколько, молодых и голодных, только свистни! Но, во-первых, ему не хотелось опять заморачиваться с ухаживаниями, а во-вторых, он уже достаточно в Лариску инвестировал, чтобы вот так, за здорово живешь, все это выкинуть на помойку. Не то чтобы Старков был жаден, нет, но и деньгами разбрасываться он не любил.

А вот занятие Лариске необходимо было найти. Пусть делом займется, сразу дети и свадьбы из головы повылетают. Надо сказать, что Старкову совершенно не хотелось, чтобы Лариска опять шла работать в фитнес. Будут там всякие проходимцы ее за задницу хватать. Он даже предложил ей купить собственную парикмахерскую, но Лариска наотрез отказалась. Сказала, что хорошо умеет делать только тренерскую работу.

Ни у кого из знакомых Старкова собственного фитнес-клуба не оказалось. Все, что угодно, было, и гостиницы, и рестораны, а вот фитнеса не было.

И вот тут-то один из клиентов Старкова, чрезвычайно успешный и известный в городе девелопер Сергей Овечкин, рассказал ему о продающемся практически за бесценок фитнес-клубе. Овечкин уверял Старкова, что перспективы отнюдь не маленького земельного участка, на котором расположен клуб, самые блестящие и радужные. Во-первых, это хоть и бывшая рабочая застава, но сейчас уже практически центр города, во-вторых, вокруг сносятся промышленные предприятия и их территории застраиваются элитными домами, в-третьих, поблизости уже функционируют несколько бизнес-центров. На вопрос Старкова, почему же тогда хозяева продают такую перспективную недвижимость, Овечкин ответил, что у них и без того огромная сеть клубов, которая из-за своих размеров уже потеряла управляемость. Старков вместе с Овечкиным поехал и осмотрел объект. Естественно, ни о каком элитном фитнесе речи не было, однако при некоторых вложениях местечко действительно могло заиграть. Опять же и Лариска была бы у него перед глазами. В собственном-то клубе уж он как-нибудь отследил бы, чтобы к ней никто не приклеился. В результате за относительно небольшие деньги Старков купил клуб, а за дополнительными инвестициями решил обратиться к тестю.

Тесть внимательно выслушал Старкова, а потом начал над ним откровенно издеваться.

– Андрюша! Мальчик мой, – сказал тесть противным менторским тоном, – ты же настоящего бизнеса не нюхал. Ну, получается у тебя финансами крутить да ценными бумагами торговать, и занимайся своим делом. Куда ты полез? Что за чушь? С чего ты взял, что фитнес может приносить доход?

– Я, Иван Пантелеевич, не тупее некоторых! – Старков не на шутку рассердился. – Мне бизнес-план ребята составили. А кроме того, наш с вами бизнес понемногу надо легализовывать и выводить его из тени.

– Это с помощью фитнеса, что ли? И кто это такие умники, которые тебе бизнес-план составили?

– Наши ребята, которые на нас с вами работают, не последние дураки, между прочим! – обиженно сказал Старков.

– Вот что я тебе скажу, дорогой мой зятек! Наши ребята, которые у нас с тобой работают, тоже реального бизнеса не нюхали, только бумажный. Вот в этом бумажном бизнесе да под моим прикрытием они действительно не дураки, иначе они бы у нас не работали, а вот реальный продуктовый ларек им доверить нельзя, впрочем, как и тебе.

– Вы меня обижаете, Иван Пантелеевич! Очень обижаете.

– Ладно, ладно, не дуйся, – тесть похлопал Старкова по плечу, – я и сам юных спортсменочек люблю, у них попки такие крепенькие, аппетитные. Но денег я тебе не дам. И от бизнеса нашего тоже ручонки убери. Узнаю, что деньги вынимал из оборота, – оторву башку. Сам давай фитнес строй, на свои бабосы, у тебя же есть.

– Мне не хватает.

– Ну, так продай чего-нибудь, если Катька тебе разрешит! – При этих словах тесть противно захихикал. – Вон, хоть «астон-мартин» свой, все равно в гараже стоит, пылится.

– Ну, Иван Пантелеевич, дайте денег, а? Ну, пожалуйста! – Старков был сам себе противен, а еще больше ему был противен тесть и его зависимость от этого человека.

– Ох, и за что я тебя так люблю, Андрюша? – Тесть глубоко вздохнул. – Хорошо, дам в долг на два года. С процентами отдашь.

Старков жалостно посмотрел на тестя.

– Не боись, процент будет не банковский, а божеский, так сказать, дисциплинирующий. Свои люди должны друг другу помогать. Заодно и посмотрю, на что ты годишься, прямо скажем, в самостоятельном плавании. Деньги просрешь, потом не обижайся.

Старков кинулся благодарить и кланяться. В этот момент ему больше всего хотелось дать тестю по голове.

Тесть сверкнул на Старкова черным глазом и сказал:

– Даже не надейся, я тебя еще переживу!

– Вы про что? – удивился Старков и почувствовал неприятный холодок между лопаток.

– Думаешь, не знаю, что ты спишь и видишь, как я сдохну и тебе все достанется?

– Опять обижаете, Иван Пантелеевич! Даже близко мысли такой нет. Мы же с вами такой путь вместе прошли, да и вообще. – Старков смахнул навернувшуюся слезу.

Ему действительно очень хотелось плакать. Было себя жалко и очень страшно.

– Ну ладно, не переживай, шучу я! – Тесть пожал Старкову руку, чмокнул его в щеку и удалился, оставляя после себя волну запаха дорогого парфюма и не менее дорогих сигар.

А Старков начал перестраивать фитнес в элитный. Через два года фитнес с грехом пополам удалось все-таки запустить, но ни о какой отдаче долгов тестю даже не могло быть и речи. Старков буквально целовал тестю пятки и выторговал у него отсрочку еще на два года. Это все равно не помогло, так как предприятие было в убытке, долг по зарплате персоналу составлял уже два месяца, а у Старкова практически закончились деньги. Одно радовало: Лариска вовсю прыгала на своей аэробике и не приставала к Старкову с ребенком и женитьбой. Все в клубе знали, для кого он куплен, и Лариска так увлеклась своей важностью и положением, что пыталась даже командовать персоналом.

Старков уговорил кое-кого из своих друзей стать клиентами клуба и всячески продвигал и пропагандировал клуб среди своих знакомых. Однако это не помогало. Фитнес-клуб «Звездная энергия» шел ко дну. И тут Старков вспомнил о Светке Михайловой и ее специализации по спасению проблемных бизнесов.

Он попросил свою помощницу соединить его с Ковалевым и, когда услышал в трубке Сашкин голос, просто и честно сказал:

– Сань, здорово! Мне до зарезу нужна твоя жена!

– Ну, допустим, этим ты меня не удивил, – рассмеялся Ковалев.

Лариса Гилберт

Лариса очень удивилась решению Старкова купить фитнес. Она даже предположить не могла, что настолько ему дорога. Ведь и слепому видно, для кого он это сделал. А с другой стороны, на что только мужик не пойдет, лишь бы не жениться. Не иначе, хотел, чтобы она чувствовала себя ему обязанной. Когда они последний раз скандалили, он так и сказал:

– Ну, чего еще тебе от меня надо? Все у тебя есть, чего твоей душе угодно, даже фитнес для тебя забабахал!

Похоже, он и сам уже был не рад, что с этим фитнесом связался. Там все время какие-то проблемы случались. То главный инженер к Старкову с выпученными глазами бежал, то застройщик. В проблемы эти Лариса не вникала. Раз проблемы есть, значит, люди плохо работают. И на время строительства она нашла для себя подходящее занятие. Практически через день она приезжала на стройплощадку и указывала главному инженеру на недостатки. Лариса знала, что тот бегал жаловаться на нее Старкову, но они со Старковым обсудили и решили, что Лариса все делает правильно. За этими работягами глаз да глаз нужен. А потом Старков привлек к стройке еще и своего старого друга детства Коробкина. Коробкин проводил на стройке уже каждый день и, в свою очередь, тоже контролировал главного инженера и застройщика. А Лариса стала контролировать еще и самого Коробкина. Она всем делала замечания и была собой довольна. Эта роль ей очень нравилась, и Лариса чувствовала себя настоящей барыней. Тем более что строители даже не догадывались, что она Старкову никакая не жена, и почтительно величали ее хозяйкой. А потом, когда стройка, наконец, закончилась, Лариса стала контролировать все процессы, происходящие в клубе. Она делала замечания уборщицам, администраторам рецепции, отделу продаж, барменам, техникам, охранникам, а самое главное, другим инструкторам и даже бухгалтерше. И хотя каким-то странным образом в клубе очень быстро стало известно и про то, кем Лариса приходится Старкову, и даже про то, как они познакомились и ее выгнали из клуба, все равно никто, никто из персонала не смел эти ее замечания оспаривать или пропускать мимо ушей. Одна только блатная инструкторша тренажерного зала, племянница какого-то богатого приятеля Старкова, которую Старков взял на работу по просьбе ее дяди, плевала на все замечания Ларисы с высокой колокольни. Тогда Лариса, которую Старков назначил главной над спортсменами, стала ставить ее на самые невыгодные и неудобные дежурства, а потом ей даже пришлось повысить на эту девицу голос. На повышенный Ларисой голос девица расхохоталась ей в лицо, обозвала Ларису дешевой шлюхой и уволилась. А зараза бухгалтерша отдала наглой девице трудовую книжку, хотя Лариса требовала, чтобы в этой книжке написали чего-нибудь обидное. После неприятного случая Лариса устроила Старкову истерику. Она кричала на него, что он поставил ее в положение, когда какие-то девицы легкого поведения смеют называть ее дешевой шлюхой. И тогда Старков сказал уже вовсе непотребную вещь, что, может быть, Лариса сама себя в такое положение поставила, придираясь к девушке на пустом месте. После обидных слов Лариса запустила ему в голову тарелкой и решила, что при первом удобном случае наставит Старкову рога. Ну, раз уж она шлюха, то пусть он узнает, какие бывают шлюхи.

Однако в фитнес-клубе, принадлежащем Андрею Старкову, наставить рога владельцу было не так-то просто. Все более-менее приличные денежные пупсики, которые занимались в клубе, были так или иначе со Старковым связаны, и о том, чтобы закрутить с ними любовь, смело можно было забыть. Тогда Лариса обратила свой взор на тренеров. Среди них была парочка вполне приличных мускулистых ребят, однако ситуация осложнялась наличием в клубе Коробкина, который непременно бы стукнул Старкову, случись у Ларисы романчик с кем-нибудь из этих прекрасных парней. Да уж, совсем не дурак был этот Андрей Старков. По всему видать, обложил он Ларису со всех сторон. Вот тебе, девушка, деньги, вот шмотки, даже квартиру купил, хочешь в фитнесе работать – вот тебе фитнес, ходи там королевой. Другая бы радовалась, а Лариса ночами плакала и даже подумывала о том, чтобы бросить все, уехать в Москву, где ее никто не знает, и там начать все с нуля. В Москве небось олигархов побольше, чем в Питере, да и фитнесов элитных полным-полно. А самое главное, в Москве никто знать не знает, ведать не ведает, что Ларису Гилберт когда-то уволили из фитнеса за аморальное поведение. С каждым днем Лариса все больше и больше понимала, что она уже мечтает не столько о богатой жизни, сколько о нормальной семье и детях. Конечно, она успела привыкнуть к деньгам и красивым дорогим вещам, но в ее хорошенькой голове постепенно вызревала мысль, что, наверное, жизнь светской львицы не так уж проста и желанна. Неизвестно еще, что лучше – быть любовницей такого хищника, как Старков, или его женой. А может быть, и вовсе надо держаться ото всех этих олигархов подальше. Ясное дело, большие деньги без хитрости и жесткости не зарабатываются. С чего это она вдруг решила, что жесткий человек будет вести себя с близкими людьми иначе, чем в бизнесе? И все чаще и чаще Лариса стала задумываться о жене Старкова. Каково там ей, когда супруг ночует у Ларисы? Наверняка и ее он поставил в такую же ситуацию, когда не рыпнешься. Ларисе еще хорошо, Лариса молодая и красивая, может, в конце концов, и в Москву уехать, а куда деваться старой бабе с ребенком, да еще далеко не красавице?

Екатерина Старкова

Катя Бирюк влюбилась в Андрюшу Старкова с первого взгляда. Она уже заканчивала свой Технологический институт, и никаких перспектив на то, чтобы обзавестись не только мужем, а каким-нибудь мало-мальски приличным парнем, у нее не было. В институте учились в основном девчонки, а те немногие парни, которые попадались на курсе, были или законченными ботаниками, или откровенными бабниками. Ситуация осложнялась еще и высоким Катиным ростом, целых метр восемьдесят. Приходилось даже сутулиться, чтобы казаться меньше. Все ее одноклассницы уже повыскакивали замуж или готовились к свадьбе, а Кате Бирюк светила страшная участь остаться в свои двадцать с небольшим старой девой. Эта перспектива стать старой девой живо обсуждалась всеми ее подружками. С одной стороны стояло строгое родительское воспитание, мол, до свадьбы «ни-ни», а с другой стороны маячила перспектива так всю жизнь с этим самым «ни-ни» и прожить.

А тут откуда ни возьмись такое чудо по имени Андрюша. Высоченный, даже намного выше самой Екатерины, глаза синие, в цвет джинсовому костюмчику, волосы густущие, коротко стриженные, и, что самое главное, уши никакие не оттопыренные. А то одна Катина подружка еще на втором курсе вышла замуж за волосатого такого паренька. По моде волосы у него были прямо до плеч. А потом начались у них в институте занятия на военной кафедре, парнишка-то и подстригся практически под ноль. Оказалось, что под волосами длинными у него скрывались не уши, а настоящие лопухи. А тут никаких тебе лопухов. Стоит себе и улыбается, правда, слегка за стенку придерживается… Чего еще надо девушке для счастья? Подумаешь, немного поддатый, зато общительный и веселый. Екатерина решила не терять времени даром, договорилась с девчонками из общаги и получила заветный ключ. Туда она Старкова и притащила. Будь что будет, зато уж хоть старой девой ей теперь не быть. Никак не быть.

Старков всю дорогу страдал о своем разбитом сердце. Катя поняла, что сердце ему разбила какая-то гадина по фамилии Михайлова.

– Ишь ты! Посоветовала мне обратить внимание на других девушек! Нет, ты представляешь! – разорялся Старков, обнимая Екатерину. – А я и обратил! Вот, как советовала, получи!

Катя на этот пьяный бред внимания не обращала, а гладила Старкова по голове и говорила, что согласна быть для него лечебным пластырем во все тело. Наутро, когда Старков протрезвел и проснулся, на лице его при виде Кати было написано такое удивление, что она испугалась, что он сейчас уйдет из ее жизни навсегда. Однако он протер глаза, огляделся и поинтересовался:

– Ты что, иногородняя?

– Нет, я у девчонок ключ взяла, – честно ответила Катя.

– Молодец, а замуж за меня пойдешь?

У Кати от удивления отвисла челюсть.

– Конечно, – ответила она, – только папу надо спросить.

– А кто у нас папа?

Когда Екатерина огласила Старкову папину должность, он присвистнул, обнял ее, и они опять занялись сексом. С этим делом у них всегда все было в порядке, вот только странным образом долгое время никак не получались дети. Они оба обследовались, доктора дружно пожали плечами, заявив, что более здоровых и способных к деторождению людей они еще не видели. Видимо, будущие дети об этом ничего знать не хотели и упорно на свет не появлялись. Сын Ванька случился совершенно неожиданно, когда их такой замечательный секс в семейной жизни уже практически сошел на нет. И после этого Екатерина стала беременеть практически от ветра. Независимо от дней цикла и разных народных правил предохранения. Видимо, раскрылась какая-то секретная коробочка внутри ее организма, но Старков категорически детей больше не хотел. Впрочем, как и Екатерину. Так, иногда, случалось между ними нечто спросонья, а потом, когда переехали в новую квартиру с отдельными спальнями, так и вовсе все прекратилось.

Нельзя сказать, что Екатерину так уж сильно волновали переживания супруга о мифической Михайловой. Во-первых, Михайловой в их жизни не существовало даже близко, а во-вторых, сама безнадежная влюбленность Старкова в какую-то несуществующую женщину придавала ему некую романтическую загадочность. Кате очень нравилось его жалеть. И так бы хорошо все и продолжалось – Старков страдал, Катя его жалела, – однако Екатерина вдруг поняла, что муж ей изменяет. Она всегда чувствовала, когда Старков ходил налево. Но все это были случайные связи, и она им такого уж большого значения не придавала. Ведь Старков же по-прежнему был с ней. Отец, правда, Катю частенько ругал, называл дубиной и курицей, она с отцом соглашалась, но ничего с собой поделать не могла. Такая вот странная любовь терзала Катину душу, мол, чем бы только Старков ни тешился, лишь бы был при ней. А потом у Старкова организовалась постоянная связь, и это уже Екатерину серьезно обеспокоило. Она не стала говорить ничего отцу, а обратилась к мужу своей лучшей подруги Лизы. Тот имел частное детективное агентство и радостно взял заказ Екатерины проследить, где и с кем болтается ее ненаглядный супруг. Через неделю она получила фотографии и адрес. Соперницей оказалась какая-то молодая, смазливая и вульгарная девица. Детектив даже выяснил, что квартира, в которой та проживает, куплена Старковым.

Вот тут уж Екатерина всерьез обиделась. А после того как познакомилась уже с той самой загадочной Михайловой, и вовсе задумалась о том, как жить дальше. Михайлова Екатерине понравилась. Очень. Умная женщина, веселая, а самое главное, по уши влюбленная в своего мужа. Катя долго вспоминала атмосферу в квартире Ковалевых. Там царили самая настоящая любовь и радость.

«Как же я живу-то? – думала Катя, глядя, как Ковалев нежно обнимает свою жену за талию и как она, в свою очередь, целует его в макушку. – Ведь большая часть жизни уже позади, а ничего такого у меня и не было! Даже близко».

После визита к Ковалевым Катю внезапно стал ужасно раздражать собственный супруг.

Она как будто бы посмотрела на него другими глазами, глазами Светки Михайловой, и увиденное ей совершенно не понравилось.

– Высокомерный болван! – резюмировала она и полезла в Интернет искать свое счастье.

Светка Михайлова рассказала ей, как они познакомились с Ковалевым, и Катя решила, что непременно воспользуется таким положительным опытом. Однако Интернет ее разочаровал. Уж если ее супруг был не самым умным, то в Интернете ей попадались и вовсе откровенные дураки, да еще с какими-то странными комплексами и отсутствием работы.

Катя плюнула на это дело и решила немного развеяться, отправившись с подругой Лизой на шопинг в Берлин. Так как у самой Екатерины полностью отсутствовал какой-либо вкус в подборе одежды, в этом вопросе она полностью полагалась на вкус Лизаветы. Лиза подбирала ей одежду безукоризненно, и Екатерина сама не заметила, как стала модницей. Она теперь получала огромное удовольствие от хождения по магазинам, особенно за границей, когда этому занятию можно было посвятить себя полностью. В такие ее вояжи Ванька оставался с Катиными родителями к обоюдной радости всех участников процесса. Дед возил Ваньку в школу на «майбахе», бабушка кормила разными вкусностями, а Старков спокойно проживал у своей девицы.

В этот раз подружки остановились в той же уже полюбившейся им гостинице в роскошном номере с двумя спальнями и на следующий после приезда день начали свой забег по магазинам. В результате в одном из универмагов Екатерина потерялась. Вот только что Лиза была рядом и вдруг исчезла. Испуганно озираясь, Екатерина достала из сумочки мобильник, чтобы позвонить подружке, и с ужасом обнаружила, что у того не светится экран. Она крутила телефон и так и этак, но тот упорно молчал и хранил в своей утробе все необходимые телефоны. Постояв минут пятнадцать на том же месте, в надежде, что Лиза ее хватится и прибежит, Екатерина нагрузилась пакетами с покупками и вышла на улицу, чтобы поймать такси. Такси не было, ей очень хотелось есть и в туалет, ноги в туфлях на шпильках просто отваливались. Надо же было такую глупость сделать и попереться на шпильках по магазинам! Она ведь хотела надеть кроссовки, но Лиза строго сказала, что в кроссовках платья и костюмы не примеряют. Измученная и растерянная Екатерина решила зайти в ближайшее кафе, решив там перекусить, посетить туалет и кого-то попросить, чтоб ей вызвали такси. В кафе она устроилась со своими пакетами за столиком и тупо уставилась в принесенное ей меню. По-немецки Екатерина Ивановна Старкова не разумела ни черта, а по английскому языку после институтской программы ее знания назывались «читаю и перевожу со словарем». Во всех ее поездках гидом всегда была Лиза, которая шпарила на разных иностранных языках легко и непринужденно, или Ванька, который в своей гимназии тоже время даром не терял. Екатерина растерялась, ведь даже в туалет не отойти, а вдруг все ее дорогущие покупки кто-то свистнет? Тащиться же в туалет с пакетами выходило и вовсе смешно. Она достала телефон и еще раз попыталась его оживить, но безрезультатно. И тогда она заревела, тихонько так, себе под нос. Жалко себя стало со страшной силой, а еще жалко было Ваньку, который при живом отце растет полной безотцовщиной, и родителей жалко было за то, что не оправдала она их надежд. Но жальче всех все-таки было саму себя и свою загубленную на корню жизнь. В этот момент в кафе вошел мужчина в деловом костюме, он с кем-то разговаривал по телефону и рассеянно обвел взглядом зал. Екатерине в первый момент даже показалось, что это Старков, так этот мужчина был похож на ее супруга. Она радостно вскочила ему навстречу, а потом поняла, что обозналась. Мужчина, в отличие от Старкова, был строен и подтянут, а кроме того, очень бегло говорил по-немецки в свой телефон. От его взгляда явно не укрылось Катино движение, и, закончив разговор, он подошел к ее столику и что-то сказал, протягивая ей одноразовый платок. Никогда еще Катя не чувствовала себя так плохо, она взяла платок, осторожно промокнула им глаза, чтобы не размазать тушь, и сказала:

– Спасибо, только я по-немецки не шпрехаю.

К ее удивлению, мужчина рассмеялся и произнес с легким акцентом на самом настоящем русском языке:

– У вас какие-то проблемы? Может быть, я смогу помочь?

Екатерина обрадовалась.

– Спасибо вам, я потерялась, и телефон у меня сломался. – Она протянула ему свой умерший мобильник.

Мужчина повертел его и вернул Кате.

– Действительно. Вы позволите, я присяду?

– Конечно, конечно! – Екатерина засуетилась, сдвигая в сторону пакеты.

– Меня зовут Эрнст, Эрнст Келлер из Мьюних. Я некоторое время работал в России, у меня даже была русская девушка. Поэтому я хорошо знаю ваш язык.

– А я Катя! – сказала Екатерина, протягивая Эрнсту руку. – А что такое Мьюних и что случилось с вашей русской девушкой?

– Мьюних – это город. Ну, как Берлин.

Видимо, лицо Екатерины выражало полное недоумение, поэтому он решил уточнить:

– Ну, вы же знаете, столица Баварии!

– Ах, Мюнхен! – радостно догадалась Катя.

– Ну да, точно! Это я сегодня с самого утра в переговорах с англичанами, соответственно, на английском языке. Кроме того, в русском давненько не практиковался, а думаю так и вовсе на немецком. Представляете, какая у меня в голове путаница! Англичане в плане географических названий вообще известные затейники. Так название местности переврут, что и не разберешь. Вот и получился у меня город Мьюних.

Беседа завязалась сама собой.

– Ой! А я знаю, мне подруга рассказывала, что англичане Кипр зовут Сайпрусом.

– Вот-вот! А Пекин они называют Бейджином.

– А девушка?

– Какая девушка?

– Ваша русская девушка! Что с ней все-таки произошло?

– Да ничего особенного не произошло. Обычное дело. Она вышла замуж за моего коллегу.

– Ой, извините! – Кате стало неловко.

Эрнст рассмеялся:

– Ничего, ничего. Знаете, у вас есть песня, точно не помню, но смысл такой: если к коллеге уходит невеста, то тебе, парень, очень повезло!

Катя развеселилась.

– «Если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло!» – поправила она Эрнста.

Эрнст ей очень понравился. Похоже, что ему даже можно было доверить свои пакеты, поэтому она решила все-таки отлучиться в туалет.

– Вы меня извините, я отлучусь, не присмотрите за покупками моими?

– Конечно, идите. Вы не возражаете, если я пока закажу нам что-нибудь поесть?

– Да, отлично! Только я плачу за себя сама!

– Хорошо. – Эрнст удивленно поднял брови. – А что вам взять?

– Мяса кусок, лучше говядину хорошей прожарки, на гарнир овощи гриль и какой-нибудь салат типа греческого, чтоб на масле без майонеза.

Огласив свои кулинарные предпочтения, Екатерина со спокойной душой отправилась в туалет. Нет, вот спрашивается, как бы она это все объяснила официанту? Повезло же ей с этим немцем! В туалете она посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Сутулиться она перестала после свадьбы с высоченным Старковым. И каблуки полюбила. С ними стройные и длинные Катины ноги казались и вовсе бесконечными. А уж прическу ей перед отъездом в любимом салоне учинили от души. Целый консилиум мастеров собрали и в результате выстригли у Екатерины на голове настоящее воронье гнездо. Волосы топорщились в разные стороны, но было видно, что сделано это специально. Эта прическа Кате очень шла, даже Лиза одобрила, и отец, взглянув на нее, цокнул языком.

Когда она вернулась за столик, Эрнст уже сделал заказ, и официант принес им корзинку с хлебом и масло. Екатерина даже не догадывалась, до чего голодна, пока не увидела этот хлеб. Она схватила его, быстро намазала маслом и запихнула себе в рот. Эрнст, глядя на нее, улыбался. А Катя чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой.

– Катя, а вы хоть название отеля своего знаете? – спросил Эрнст.

– Угу! – кивнула Екатерина с набитым ртом и полезла в сумочку за визиткой отеля.

Эрнст взглянул на визитку и расхохотался.

– Надо же, а мы с вами в одном отеле живем!

– Ой, правда? Не может быть! – Екатерина очень обрадовалась. Это означало, что он не просто посадит ее в такси, но и поедет вместе с ней.

– Я вас довезу. У меня как раз на сегодня все дела в Берлине завершены, завтра лечу домой в Мюнхен. Вот зашел перекусить, а тут вы вся в слезах.

– Ой! У меня ж там подруга, наверное, с ума сходит. Я потерялась, да еще телефон вырубился. Представляю, что она сейчас думает. Небось уже сочинила, что меня украли террористы с целью выкупа.

– В каком номере ваша подруга живет?

– Мы вместе, у нас люкс с двумя спальнями, номер двадцать пять.

Эрнст достал свой мобильник и, глядя в визитку отеля, набрал номер, что-то сказал по-немецки, рассмеялся и протянул трубку Кате. В трубке раздался гудок, а потом Екатерина услышала Лизино сдавленное «Але».

– Лиз, это я, у меня все в порядке, телефон сломался, и я потерялась. Но уже нашлась, меня скоро привезут.

– Катька! – заверещала в трубке Лиза. – Зараза, я чуть с ума не сошла, думала уже отцу твоему звонить, я тут полицию вызвала, чтоб они тебя искали!

– Срочно отмени, не хватало еще, чтобы меня вместе со спасителем моим в участок отволокли. – Она нажала отбой и вернула трубку Эрнсту.

– Все в порядке? – спросил он.

– Ага, она полицию вызвала, чтоб меня искать.

– Да, она там переполошила весь отель, портье так и сказал что-то про сумасшедшую русскую.

После этого они с Эрнстом с удовольствием поели, он вызвал такси и отвез ее в отель. Потом вызвался проводить ее до номера и нес ее пакеты, а Екатерине ужасно не хотелось с ним расставаться. У дверей номера он сказал:

– Катя! Я понимаю, что это звучит банально, но мне очень не хочется с вами расставаться. Может быть, встретимся через часик в баре внизу, выпьем чего-нибудь?

– Конечно, обязательно! – Екатерина не могла скрыть своей радости, она понимала, что вид у нее самый что ни на есть дурацкий. Рот до ушей, хоть завязочки пришей, но ничего поделать с собой не могла. Она взяла у Эрнста пакеты и чмокнула его в щеку.

– Спасибо, через час внизу! – С этими словами она влетела в комнату, закрыла дверь и уселась прямо на пол в прихожей. Ей хотелось хохотать и дрыгать ногами.

– Катька! Ты чего? – из своей спальни появилась удивленная Лиза.

– Лиз! Срочно соображай, что мне надеть, у меня через час свидание внизу в баре!

– С кем?

Лизины глаза были похожи на два огромных блюдца.

– Ну, что ты таращишься, как собака из сказки Андерсена? С кем свидания бывают? С мужчинами!

– С какими мужчинами?

– Успокойся, не с мужчинами, а с одним немецким мужчиной по имени Эрнст! – Екатерина мечтательно закатила глаза к потолку.

– Слава богу! – облегченно выдохнула Лиза. – Я уж и не надеялась, думала, ты так за своим кобелем и помрешь!

– Давай платье выбирай, а я мыться пойду.

– А чего тут выбирать? Кожаное и наденешь, которое сегодня купили.

Платье, которое они купили сегодня, действительно было подходящим. Длиной чуть выше колен, с короткими рукавами и с ненавязчивой шнуровкой по бокам, позволяющей подогнать его по фигуре. А самое главное, это платье очень молодило Екатерину.

Когда Катя спустилась в бар, Эрнст был уже там. Он сменил деловой костюм на свободные брюки и обтягивающий пуловер. Этот пуловер подчеркивал плечи и мускулистые руки Эрнста, и Екатерина заметила, как он выгодно отличается от ее супруга. Старков, конечно, регулярно занимался фитнесом, но извести свой живот никак не мог, да и до плечей Эрнста ему было, как до неба. Они долго сидели в баре, потом перешли в ресторан, а из ресторана их выгнали в три часа ночи, и Эрнст пошел собираться на самолет, который вылетал в восемь утра. Они обсудили, казалось бы, все, даже проблемы Германии, связанные со Второй мировой войной. Эрнст рассказал про русскую прабабушку из первой волны эмиграции, а Катя про своего деда, который погиб на «Дороге жизни», доставляя хлеб в осажденный Ленинград. Катю не покидало ощущение, что она давно-давно очень хорошо откуда-то знает Эрнста. Знает, что ему нравится, а что нет, знает, о чем он мечтает и о чем думает. Даже знает, что ямка у него на плече, когда он лежит, в точности по размеру подходит для ее головы. Она твердо знала, какая у него шелковая кожа и как он пахнет, какие мягкие у него волосы и жесткая щетина на подбородке, стоит только один день не побриться. Такое вот совершенно необъяснимое волшебное знание ощутила внутри себя Катя Старкова. Прощаясь, они обменялись телефонными номерами и адресами электронной почты. Эрнст поцеловал Екатерину, и она потом еще долго ходила с дурацкой улыбкой и вкусом его поцелуя на своих губах. Этот вкус тоже почему-то ей был очень знаком.

Когда они с Лизой вернулись в Питер, в электронной почте Катю ждали целых три сообщения от Эрнста.

Во-первых, он писал, что соскучился, а во-вторых, прислал Кате настоящую инструкцию по подключению к компьютеру видеокамеры, чтобы общаться вживую. Инструкция содержала в себе марку необходимой видеокамеры и рекомендации по подключению. Екатерина не долго думая сгребла свой ноутбук в охапку и поволокла в компьютерный магазин. Там ей все и подключили. С того момента они с Эрнстом стали регулярно общаться через Интернет по видео.

Светка Михайлова

Когда Михайловой позвонил Старков, Светка находилась в относительно свободном полете. Она консультировала одного господина по вопросам корпоративного строительства. В последнее время все эти господа, как один, вдруг захотели стать владельцами холдингов. И строили эти холдинги почем зря, тратя немалые деньги на консультантов. Строительство холдингов было любимым Светкиным занятием. Особенно там, где для организации холдинга никаких оснований, кроме непомерных амбиций владельца, не было. Одно дело, когда он владелец ООО «Пупкин», а совсем другое, если он владелец целой корпорации или группы предприятий. А там уж и «Пупкин-инвест», и «Пупкин-финанс», и «Пупкин-консалт», и даже «Пупкин-трейд»! В большинстве случаев в отдельные предприятия выделялись бывшие отделы того самого ООО «Пупкин», организовывалась управляющая компания, в которую обычно входил владелец с многочисленным секретариатом и хозяйственники. Даже юристы и бухгалтерия зачастую выделялись в отдельные предприятия и обслуживали все остальные предприятия холдинга на условиях самоокупаемости, по среднерыночным ценам. Михайлова каждый раз в душе очень веселилась, когда жизнь сталкивала ее с таким владельцем. Некоторые даже пытались выделить в отдельное предприятие свой отдел кадров, присовокупить к нему функции кадрового агентства и таким образом начать зарабатывать деньги, диверсифицируя свой бизнес. Михайлова видела испуганные лица кадровичек и всегда честно пыталась отговорить владельца от столь безумной идеи, мотивируя это тем, что если каждый отдел кадров превратится в кадровое агентство, то безработица исчезнет вовсе, так как все будут работать в кадровых агентствах. Но уж если владелец очень хотел, то Светка Михайлова устраивала ему и кадровое агентство. Строительство таких холдингов забавляло Михайлову и напоминало игру в кубики, где самым интересным было увязать эти кубики промеж собой с помощью различных договоров, чтобы прибыль владельца из одного кармана ООО «Пупкин» плавно распределилась по нескольким карманам всех этих «Пупкин-трейдов». Ведь Михайлова не знала ни одного случая, когда выделенный в отдельное предприятие отдел вдруг стал бы оказывать услуги не только остальным предприятиям холдинга, а выходил бы на внешний рынок и начинал зарабатывать для владельца дополнительные деньги. Ни одна бухгалтерия не превращалась в аудиторскую компанию, и ни один юридический отдел не становился юридической консультацией.

Конечно, нельзя сказать, что все клиенты Михайловой были болванами и строили липовые холдинги. Встречались и серьезные предприниматели, чей основной бизнес прирастал сопутствующими. Этот процесс зачастую вел к потере управляемости, поэтому без строительства полноценного холдинга было никак не обойтись. Михайлова безмерно уважала этих людей и очень радовалась, когда ей выпадала возможность на них поработать.

Однако звонок Старкова застал Михайлову за строительством именно липового холдинга, поэтому она без сожаления от этой работы оторвалась. Старков просил профессиональной Светкиной помощи. Михайлова заинтересовалась, чем это она может быть ему полезной, и с удовольствием отправилась в офис Старкова для беседы.

«Интересно посмотреть, как этот засранец устроился», – думала она.

Последняя их встреча, когда супруги Старковы приходили к ним в гости на новоселье, Светку очень расстроила. Конечно, она удивилась, когда вспыхнул свет и на пороге собственной квартиры Михайлова увидела старинного друга с улыбкой и цветами. Супруг говорил, что придет его лучший школьный друг Андрюха с женой, при этом фамилию Андрюхи не называл. И то, что этот Андрюха оказался Старковым, было для Светки полной неожиданностью. От радости Светка даже бросилась к нему на шею. Можно было понять и то, как при этом вцепился в нее Старков. Однако потом, когда они сидели за столом, шутили и смеялись, Светка никак не могла избавиться от мысли, чего такого она нашла в своей далекой юности в этом напыщенном индюке?

Честно сказать, Старков ей одно время даже нравился, очень. Правда, было это совсем, совсем давно. Он так был похож на большого и доброго медведя, что Светка не удержалась и сама первая к нему подошла знакомиться. Наплела чего-то про дружбу, а потом вот пришлось соответствовать. И надо сказать, так она в эту дружбу со Старковым втянулась, что и вовсе перестала замечать его внешнее сходство с принцем ее мечты. Ведь в процессе такой хорошей дружбы выяснилось, что внутри Старков совсем не похож на этого самого принца. Он всегда казался Светке глупым мальчишкой, которому просто необходимо ее мудрое руководство. По всему выходило, что к концу их совместной учебы в институте Светка уже в полный рост испытывала к Старкову практически материнские чувства. Ясное дело, что при этом ни о каких таких любовных отношениях даже думать не приходилось. Конечно, она с ним в тот вечер целовалась как сумасшедшая, потому что, во-первых, расстроилась очень из-за разрыва с Аликом, а во-вторых, напилась этих коктейлей ядовитых да ликера «Бенедектин». Мама на следующий день даже выпороть ее хотела. Еще бы, вся одежда табаком воняет, у дочери выхлоп, как у алкаша, все раскидано, и даже лифчик на люстре повис. Это Светка, когда уже спать ложилась, решила у себя в комнате станцевать эротический танец. И все это в тот момент, когда на носу диплом и надо полностью сосредоточиться на учебе. Родители обычно в последний момент начинают очень нервничать, боятся, что дитя, оттрубившее пять лет в сложнейшем техническом вузе, вдруг пойдет вразнос, слетит с катушек и в результате останется без высшего образования.

Конечно, наутро, да еще после выговора от родителей Михайлова ни о какой любви со Старковым даже не помышляла. А тут он бежит, замуж зовет. Дурачок. Но, раз уж до «замужа» дошло, Светка решила честно попытаться закрутить со Старковым любовь. Чего же удивляться потом, что ничего не получилось? Какая уж тут любовь с лучшим другом? Да еще при материнских к нему чувствах?

Однако после всех этих событий, несмотря ни на что, всю свою последующую жизнь Светка Михайлова продолжала считать Андрея Старкова своим лучшим другом. Думала, что если у нее случится беда, то на свете есть человек, к которому она с этой своей бедой всегда может прийти. И он обязательно поможет. Другое дело, что она этой возможностью никогда не пользовалась. Да, в общем-то, и беды такой особой у Светки, слава богу, никогда не было.

Однако человек, которого она спустя годы увидела у себя в гостях, совершенно не был похож на того Андрюшу Старкова, которого она знала раньше. Выходит, либо она все хорошее про Старкова придумала, либо за то время, пока они не виделись, со Старковым что-то произошло. Он говорил хорошо поставленным баритоном, но говорил совершенно ни о чем. Вернее сказать, даже не говорил, а вещал. Какой-то этот новый Андрей Старков был не настоящий, насквозь фальшивый и лицемерный. А вот жена его Катя, наоборот, Михайловой очень понравилась. Женщина явно умная, воспитанная и начитанная. Как она с ним живет, о чем они говорят? Ведь с ним же скучно, как с газетой «Правда» в советские времена.

Офис Старкова и сама беседа Михайлову разочаровали еще больше.

Офис находился на Невском проспекте и занимал целый особняк. Светка с трудом припарковалась на одной из примыкающих к Невскому улиц, и ей пришлось еще довольно далеко топать на своих двоих. К пешим переходам, как и всякая автолюбительница, Михайлова была абсолютно не приспособлена. Ее модные сапоги, купленные любимым супругом, были предназначены исключительно для небольшого перехода от машины до кабинета. Не потому, что были неудобны или могли развалиться от пеших прогулок, а потому, что стоили немереных денег, и Светке было безумно жаль топать в них по лужам. Никаких пальто и курток Светка не надевала до самой поздней осени. Она ограничивалась тем, что поверх костюма накидывала эффектный кашемировый палантин. Поэтому прогулка под дождем и ветром до офиса Старкова не доставила ей никакого удовольствия. Кроме того, прохожие пялились на нее, как на инопланетянку.

Когда она, пройдя сквозь немыслимый кордон из охраны, появилась в роскошной приемной Старкова, его помощница приветливо со Светкой поздоровалась, сказала, что руководство немного занято, и предложила Михайловой кофе.

«Ишь ты, руководство! – подумала Михайлова. – Если оно так занято, то какого ляда меня позвало? Сидела бы себе сейчас дома в теплом кабинете за компьютером, рисовала бы кубики. Красота».

Однако помощница Старкова произвела на Светку самое благоприятное впечатление. Что называется, вышколенная. Дама была в возрасте, одета безукоризненно, держалась с достоинством и сварила отличный кофе.

«Интересно, сколько он ей платит? Такой уровень дорогого стоит», – размышляла Михайлова, исподтишка разглядывая женщину. А потом случилось самое интересное. Из кабинета Старкова вышел Бирюк Иван Пантелеевич. Михайлова знала Бирюка по своей первой работе, когда она еще мечтала прорваться сквозь «стеклянный потолок» и занять место генерального директора. Познакомились они в Москве на роскошном приеме в головном офисе Светкиной компании. А потом несколько раз пересекались уже в Питере на различных юбилейных тусовках. Бирюк даже шутейно ухаживал за Михайловой.

– Эх, если б не мой возраст, Светочка, да не разлюбезная супруга моя Виктория Тимофеевна, взял бы я вас в охапку и так и носил бы на руках до конца жизни! – всякий раз говорил он, целуя Светке ручку.

Светке было интересно общаться с Бирюком. Он был исключительно образован и остроумен. Конечно, присутствовало в нем некое барство, но оно, безусловно, ему шло. Светка терпеть не могла разные корпоративные тусовки, но ее бизнес требовал принимать в них участие. Всякий раз, встречая на таком приеме Бирюка, Светка радовалась, это означало, что вечер обещает быть интересным. Бирюк обязательно ее с кем-нибудь для нее полезным знакомил, и у Светки всегда из этого выгорала какая-нибудь работа, типа строительства того самого холдинга. Чем занимался сам Бирюк, она не знала, да ее и не очень это интересовало. По всему видать было, что Бирюк в Питере шишка, и не из последних.

– Светочка, какими судьбами? – удивленно спросил Бирюк, увидев ее в приемной Старкова.

– Да вот, Старков Андрей Сергеевич попросил с какой-то проблемой ему помочь. Мы с ним, можно сказать, с детства знакомы, – ответила Михайлова, протягивая Бирюку руку.

– Эх, если бы не мой возраст, Светочка! Ну, остальное вы знаете! – хитро подмигнул ей Бирюк, оглянувшись на помощницу Старкова. Лишь после этого он традиционно поцеловал Светке ручку. Ее всегда умиляла эта его старомодная галантность.

– Да я уже смирилась, Иван Пантелеевич! Хотя нужно отметить, что жизнь без вас дается мне с трудом, – рассмеялась Михайлова.

– На все домогательства Старкова отвечайте решительным отказом. Этот мужчина вам не подходит, хоть он и намного моложе меня. Жидковат для вас.

– Спасибо за совет, я учту обязательно.

Бирюк ушел, а Светка задумалась над его словами. Что он хотел ей этим сказать? Бирюк никогда просто так ничего не говорил.

Размышления прервала помощница Старкова, которая пригласила Михайлову пройти в кабинет. Когда Светка прошла в дверь и увидела кабинет, ей откровенно стало не по себе. Нежели она настолько плохо знала Старкова? В каком-то дамском журнале Михайлова прочитала, что чем у мужчины меньше его мужские причиндалы, тем больше у него кабинет и автомобиль. Причиндалы у Старкова, как Светке помнилось, вроде бы были совсем не крохотулечные, однако его кабинет по размерам приближался к среднему аэродрому. С потолка свисала огромная старинная хрустальная люстра. На стенах висели канделябры. Огромный, темного дерева переговорный стол с кожаными креслами занимал часть этого пространства. Размеры стола вполне позволяли ездить по нему на велосипеде. В углу в окружении мягких кожаных диванов стоял круглый стол поменьше. На полу лежали ковры. Сам Старков сидел за довольно большим рабочим столом и, не взглянув на вошедшую Светку, что-то напряженно писал. Михайловой захотелось взять канделябр и стукнуть его по голове.

«Никогда не думала, что он настолько спесивый», – думала Михайлова, решив принципиально не обращать внимания на большого начальника, которого Старков из себя перед ней корчил. Она уютно расположилась на диване около круглого столика, достала сигарету и с чувством затянулась.

– Здесь не курят, – раздался от стола строгий голос Старкова.

– Не может быть! – безмятежно ответила Михайлова. – Иван Пантелеевич наверняка только что выкурил у тебя свою любимую сигару. Дай мне, пожалуйста, пепельницу, не хочу на ковер пепел стряхивать.

– Ты что, Пантелеевича знаешь? – Старков в мгновение ока скинул с себя маску большого босса и оказался рядом со Светкой вместе с пепельницей.

– Знаю, и давно.

– Откуда?

– Да так, пересекались несколько раз на тусовках разных. Он мне с работой помогал. Хороший дядька, умный.

– Ага, очень умный. Он мой тесть.

– Вот оно как! А мир-то действительно тесен.

– Да уж! Я все думал, когда супружника твоего Ковалева в самолете встретил, к чему бы это?

– Ну и к чему же?

– К тебе!

Старков по-хозяйски облапал Светку и попытался ее облобызать.

– Иди ты, Старков, куда подальше! – Михайлова со всей силы отпихнула Старкова и вскочила с дивана. Она не на шутку разозлилась. Этого еще не хватало! Что он вообще о себе думает? Ишь, герой-любовник нашелся!

– Да ладно, Свет, я пошутил. Хотел проверить, насколько ты верна моему школьному другу.

– Проверил? До свидания! – Михайлова решительно пошла к выходу. Ей стало ясно, что хотел сказать ей Бирюк о Старкове этим своим «жидковат».

Старков вскочил и перегородил ей дорогу.

– Свет, прости! Меня бес попутал. Я тебя как вижу, сразу молодость вспоминаю. Мне на самом деле твоя помощь нужна. Как профессионала. Я и у Сашки разрешения спросил. Это он мне твой телефон дал. Ну, выслушай меня. Пожалуйста. – Старков почти скулил.

В этот момент он ей очень напомнил того самого Андрюшу Старкова, друга ее юности. Ей даже стало его жаль, Михайлова подошла к переговорному столу и села в кресло.

– Садись напротив и рассказывай, чего надо? Еще раз ко мне сунешься – получишь в рыло, и я сразу уйду, – строго сказала она.

Старков

Недавняя встреча с Михайловой и ее мужем Сашкой Ковалевым прошла на редкость неудачно. Ковалев наверняка почуял в Старкове соперника и не стал больше с ним общаться. Еще бы! Старков, как никто другой, знал, что Ковалев у Светки не первый и наверняка не последний. Вон сколько кавалеров у нее было только на его памяти, и всегда Светка от них уходила.

Ему очень хотелось, чтобы Михайлова увидела, чего он добился в жизни. Увидела его офис, его кабинет. Может, тогда хоть задумается, какого парня упустила. Он все время забывал, что расстались они по обоюдному согласию. Ему почему-то всегда казалось, что это Светка его бросила. Кроме того, Старкова давно мучила мысль о том, что сейчас, при всем его житейском и не только житейском опыте, у них все бы сложилось по-другому. Он помнил свои ощущения, когда Светка прыгнула ему на шею. Эти эмоции были отнюдь не товарищескими. Конечно, у него имелась Лариска, но какая Лариска может сравниться с Михайловой? В Светке было все, что есть у Лариски, все, что есть у Екатерины, и вообще в Светке было все. По этому Старков очень обрадовался этой своей мысли позвать Светку на помощь. Даже если она ничем ему помочь не сможет, то существовала надежда, что в процессе общения с ней ему удастся вернуть их общее прошлое.

Светка пришла, и Старков обомлел. Видимо, он отвык от того, какая она красивая. Ей очень шел деловой костюм, эти яркие белые волосы и модные дорогие очки. Они странным образом украшали Михайлову. В юности она очков никогда не носила, и он не догадывался, что у нее может быть плохое зрение.

Однако ни его офис, ни его кабинет на Светку не произвели никакого впечатления. Единственное, чему она высказала свое одобрение, так это его помощнице Лидии Федоровне. И конечно, самым неприятным было то, что Светка каким-то чудесным образом оказалась знакома с его всесильным тестем. Тем не менее Старков решил все-таки к ней подкатиться, чем черт не шутит. Ну, не смог человек удержаться, когда она оказалась так близко. Духами от нее так вкусно пахло и этими ее длинными сигаретами. Когда в далекой юности Светка начала курить, он смотрел на нее с восторгом. Было в этом что-то запретное и искушающее. Слава богу, что он тогда не поддался всеобщему поветрию и курить так и не начал. Вернее, он попытался, потом долго кашлял, и это занятие ему ни капельки не понравилось. А вот когда курила Светка, он мог любоваться ею бесконечно. Вот и потянулись руки к этой красоте, можно сказать, совершенно инстинктивно и бессознательно.

Светка пресекла его домогательства решительно и бесповоротно, было ясно, что он перегнул палку и она может уйти из его жизни уже навсегда. Старков подумал, что если ему все-таки удастся заманить Светку на решение своей проблемы, то ему еще наверняка представится случай добиться желаемого. Пусть попривыкнет к нему. Вон в институте пять лет привыкала, а потом все равно сдалась.

И он как на духу рассказал ей все про беду с этим дурацким фитнесом. По мере того как он рассказывал, глаза у Светки округлялись, а потом она начала ржать, как старая боевая лошадь. Старкову в Светке всегда нравилось все, кроме этого ее рыгочущего смеха. Девушки так смеяться не должны. Это он еще ей про Лариску ничего не рассказал. Старков представил, как бы она тогда веселилась, и ему захотелось Михайлову слегка придушить.

– Андрюша! Овечкин, конечно, авторитет, и не маленький, но почему ты вдруг решил, что на фитнесе можно денег заработать, тем более на элитном? Я понимаю, что сейчас все на этом самом элитном просто помешались, у нас даже паркет продается не просто, а ВИП. И владеть чем-нибудь элитным, наверное, престижней, чем иметь два сарая и производить паленую водку. Но сдается мне, что на водке денег можно заработать гораздо больше. Чего тебя туда понесло? У тебя вроде и так бизнес отличный. Ну, если по кабинету судить. Или вы тут все недоедаете? – продолжая хихикать, сказала Михайлова.

– Дура ты, Светка! Смотри бизнес-план. – И он сунул ей под нос красиво оформленный документ в кожаном переплете.

Светка быстро перелистала его и спросила:

– Небось финансисты твои делали, которые бизнеса реального не нюхали? Не иначе тебе угодить хотели?

– С чего ты взяла?

– Ну, смотри. Здесь написано, – Светка небрежно потрясла бумагами, – что к тебе в твой элитный фитнес придут две тысячи олигархов, заплатят по две тысячи долларов за абонементы и твоя годовая выручка составит четыре миллиона долларов.

– И чего в этом плохого? Конечно, оборот копеечный, но даже если все затраты составят три миллиона, а согласно бизнес-плану они гораздо меньше, то чистая прибыль в размере одного миллиона долларов мне совсем не помешает!

Старков удивился, вроде бы Светка – умная баба, а миллион ей уже и не деньги.

– Конечно, Андрюша, миллион на дороге не валяется, только где ты видел в нашем многомиллионном городе две тысячи олигархов?

– А что – нет?

– Даже если и есть, то с чего ты решил, что они со всех концов нашего прекрасного города кинутся к тебе в клуб со своими баксами? Овечкин некоторым образом прав, место там неплохое, в том плане, что это еще не самая жопа мира, но в лучшем случае ты можешь рассчитывать на людей с Петроградки, немного из центра и, может быть, из нашего элитного пригорода. Но! Автомобильные пробки – раз, наличие во всех этих районах элитных клубов – два и заряженная тобой непомерная цена – это три. Зачем они будут платить по две тысячи, если можно найти за тысячу и дешевле?

– А непередаваемая атмосфера? А отличный персонал?

– Ну, если у тебя это все есть, то почему твой «Титаник» идет ко дну? И вообще, клубы, в которых люди платят по две тысячи долларов за физкультуру, вряд ли насчитывают две тысячи клиентов. Такие деньги обычно платят за свободное окружающее пространство. Есть у нас парочка таких клубов, ну и в Москве имеются. Все они взяли пример со знаменитого лондонского клуба, забыла, как он называется, членство в котором престижно и стоит больших денег. В этих клубах в бассейне плавает один, в крайнем случае два, но никак не две тысячи олигархов.

– Света! Они же не одновременно все придут!

– А что, в твоем бизнес-плане есть расчет ежедневной загрузки, требуемых площадей, емкости раздевалок и гардероба? Что-то я ничего такого не заметила.

Старков был поражен. Действительно, Светка Михайлова, похоже, была профессионалом. Ведь краем глаза только в бизнес-план заглянула! Хотя тесть даже и заглядывать не стал, а сразу сказал, что его затея – полное фуфло. Но надо же как-то выкручиваться из этой ситуации.

– Свет, ну хорошо, может быть, я облажался! Может быть, хотя я в этом вовсе не уверен. Но в любом случае помоги мне, пожалуйста.

Хрен с ним, с миллионом, мне бы только тестю долги отдать да рассчитаться с застройщиком и персоналом. Пусть хоть в ноль пока работает. Понимаешь, там кроме финансовых еще всяких других проблем выше головы.

Светка ненадолго задумалась, а потом посмотрела Старкову в глаза и сказала:

– Хорошо, я посмотрю, что там можно сделать. Сейчас заеду туда инкогнито, а завтра мы с тобой придем вместе, ты там кому нужно меня представишь как консультанта, скажешь, чтобы мне показали и выдали все, что я попрошу. На аудит я возьму один месяц. В конце выдам тебе результаты, и мы вместе подумаем, что дальше делать. Стоить это тебе будет недорого, чуть больше, чем твоим олигархам абонемент. Три тысячи.

Старков радостно согласился, но потом никак не мог избавиться от неприятного осадка, который остался у него в душе после их встречи. Он даже заподозрил, что, наконец, нашел причину их со Светкой нестыковки. Она была слишком умная для него, эта Светка Михайлова. Старков поймал себя на ощущении, что она видит его насквозь и над ним издевается. Уж какой тут секс может быть? Интересно, как Саня Ковалев с ней управляется? Мысли о том, что Саня может быть умнее его, такого успешного и богатого, Старков допустить никак не мог.

Михайлова

От Старкова Светка сразу поехала в его клуб. На въезде в элитное заведение вместо шлагбаума использовалась водопроводная стальная труба с веревкой на конце. Шлагбаум был открыт, веревка полоскалась на ветру, и никаких препятствий для въезда на элитную территорию не было. Будка охраны напоминала избушку на курьих ножках. Вдоль забора стояли какие-то сараи, на парковке вольготно устроились несколько покосившихся столбов, а посередине была устроена помойка. Было ясно, что на благоустройство территории уже не хватило.

Картину оживляла новенькая блок-модульная газовая котельная, покрашенная в веселый канареечный цвет, и само свежевыкрашенное здание клуба. Правда, подойдя поближе, Михайлова заметила, что штукатурка уже кое-где обвалилась и под ней просматривается плесень. Когда Михайлова зашла в клуб, она увидела, что интерьеры выгодно отличаются от внешнего антуража. Однако сразу стало ясно, что клиентам здесь не рады. В огромном холле толпились крепкие молодые люди и громко смеялись чему-то своему, явно очень смешному. То, что эти люди не были клиентами, было ясно по их одинаковым ядовито-красным майкам. На рецепции полуодетая девица увлеченно кокетничала с парнем вороватого вида. На Михайлову никто не обращал внимания.

Если бы у Светланы Андреевны Михайловой на спине росла шерсть, то можно было бы с полной уверенностью сказать, что при входе в клуб «Звездная энергия» эта шерсть встала дыбом. Видимо, животное, носившее некогда в себе бессмертную Светкину душу, где-то в подсознании всколыхнулось и почувствовало неладное. Животные ведь завсегда неладное чуют. Животные и, конечно, некоторые женщины. Вот почему говорят, что женщинам интуиция заменяет ум. А никакого особого ума ведь и не надо, чтобы почувствовать угрозу, исходящую от неведомого. Ведь для рационального мужского мозга неведомое просто не существует. Мужчины решительно отметают всякое странное, загадочное, а тем более неведомое, не давая ему никакого права на существование.

«Интересно, почему у всех этих людей какие-то странные злые лица? – думала Михайлова. – Вроде бы смеются, а глаза холодные, как у змей».

Она подошла к рецепции и похлопала рукой по стойке. Девица оторвалась от беседы с парнем, приклеила на лицо улыбку для Михайловой и спросила:

– Вы что-то хотели?

– Ага, – ответила Михайлова, – узнать, что у вас тут такое.

– Там на входе написано, здесь фитнес-клуб «Звездная энергия», – поучительным тоном сказала девица.

– Кто бы мог подумать? – удивилась Михайлова. – А я чуть не решила, что это пенсионный фонд. И абонементы небось продаете?

– Продаем, но у нас дорого.

Михайлова по-настоящему развеселилась:

– Девушка, я что, по-вашему, произвожу впечатление человека, у которого нет денег? Или вам клиенты совсем не нужны?

– Ой! Так вы абонемент купить хотите?

– Пока не хочу. Хочу посмотреть сначала.

Девица засуетилась и стала куда-то названивать.

– Сейчас, сейчас, я только продавца найду, она только что отошла.

Наконец нашлась и продавец. Ею оказалась неопрятного вида лохматая девушка в странной бесформенной серой хламиде. Сонным голосом она рассказала Михайловой, какой хороший клуб эта самая «Звездная энергия».

«Не верю! Как Станиславский», – хотелось сказать Михайловой, но она сдержалась.

Девушка провела ее по клубу. В клубе действительно было красиво. По дороге им даже встретилась пара-тройка клиентов. Затем девушка показала Михайловой расписание занятий, упомянула о том, что в клубе есть косметологи, и, наконец, огласила цены. Цены были совсем никакие не высокие, а скорее вовсе даже средненькие. Ни о каких двух тысячах долларов речи не шло. Михайлова удивилась, сказала, что подумает, и отправилась восвояси. Место ей совершенно не понравилось.

Назавтра они приехали в клуб вместе со Старковым. Тот представил ее ключевому персоналу, и Михайлова погрузилась в работу. Уже на следующий день она поняла, что дела обстоят гораздо хуже, чем это показалось ей на первый взгляд, а еще через день Михайлова была твердо уверена в том, что взяла за свою работу очень мало денег.

Тем не менее через месяц она уже сидела в приемной Старкова с результатами своего аудита. Руководство, как обычно, было чем-то важным занято, поэтому Михайлова пила кофе и мило беседовала с помощницей Старкова. Лидия Федоровна с воодушевлением рассказывала, как ей нравится ее работа и ее босс.

Наконец Старков освободился, и Лидия Федоровна предложила Михайловой пройти в его кабинет.

Михайлова сразу же расположилась за переговорным столом, разложила бумаги и закурила.

– Андрей! Можно у тебя поинтересоваться целью затеянного тобой предпринимательства?

– Не понял, – сказал Старков и удивленно поднял брови вверх.

– Видишь ли, люди, затевая тот или иной бизнес, всегда преследуют какие-то цели. Одному надо денег заработать, другому захватить все возможные рынки сбыта, задушить конкурентов и стать единственным и неповторимым, другому надо дома бывать как можно реже, вот он и сидит на работе с утра до вечера, крутится как белка в колесе. Выхлопа никакого, зато сам при деле. Некоторым надо свою значимость людям продемонстрировать, с большими боссами в частном самолете полетать, кабинет себе навроде твоего выправить, людишек в зависимость от себя поставить, чтоб ходили и кланялись. А некоторым так и вовсе надо бабу свою к делу пристроить, чтоб мозги не компостировала. В зависимости от сформулированной цели уже и развивается дальнейшая стратегия бизнеса и тактика управления предприятием. Короче, Андрюша, скажем проще, зачем ты учудил всю эту хрень с фитнесом?

– Я ж тебе бизнес-план показывал.

– Не ври мне.

Старков в этот момент напоминал ей нашкодившего мальчишку.

– Я не вру. – Он честно таращил на нее свои ясные глаза.

– Хорошо. Будем исходить из того, что ты хочешь извлечь выгоду и заработать деньги, – резюмировала Михайлова, – хотя все, что я увидела, говорит об обратном. Клуб совершенно не ориентирован на клиентов. Это клуб для персонала. Но не всего персонала, а персонала инструкторского. Инструкторы приходят на работу не работать, а звездить. Причем не перед клиентами, а друг перед другом. Хорошее название «Звездная энергия», хотя больше смахивает на помойку.

Эти ее слова, похоже, очень задели Старкова, и он нахмурился.

– Почему это на помойку?

– Ты территорию видел? Абсолютная помойка, но это пустяки, это можно исправить без особых вложений, но там нет хозяйской руки.

– А Коробкин? Он у меня временно исполняет обязанности директора.

– А почему ты решил, что Коробкин может эти обязанности исполнять, он ведь вроде бы по образованию учитель физкультуры?

– Ну не всем же так повезло, как нам с тобой. Вот я и помог парню.

– Не знаю, насколько повезло тебе, но если бы ты был таким же безмозглым, как твой Коробкин, то Иван Пантелеевич ни за что бы тебя к своему бизнесу не подпустил.

За этот месяц Михайлова узнала очень много и о бизнесе Старкова, и о том, кто в этом бизнесе настоящий хозяин.

– Коробкин, конечно, очень импозантный, на киноактера похож. Он целыми днями то весь в поту трудится в тренажерном зале, то плавает в бассейне, то весь в белом скачет на теннисном корте или играет в бильярд. И если бы я тебя не знала, то заподозрила бы в интимной связи с этим господином.

Тут она позволила себе посмеяться, а Старков нахмурился еще больше.

– Он контролировал стройку, чтоб ничего не сперли! – сказал Старков.

– Да ну? – удивилась Михайлова. – Там, судя по документам, сперли, и еще как!

– Что ты имеешь в виду? – Похоже было, что Старков всерьез расстроился. Конечно, мало приятного, когда у тебя воруют.

– Уж не знаю, кто там спер, Коробкин ли, застройщик ли, твой главный инженер или они все вместе, но покрадено немало. Хотя твой главный инженер вряд ли замешан, он для этого слабоват. Зато некомпетентен. С чего ты взял, что он может исполнять функции заказчика, будучи по образованию электриком?

– Свет, погоди, почему ты решила, что много украдено?

– А я сметы на проверку дала своему знакомому сметчику, вот его заключение, это раз. Однокамерные стеклопакеты вместо двухкамерных везде установлены, что вообще видно невооруженным глазом, это два. Кстати, от этого откосы оконные уже промерзли и облупляются. В солярии в корпус одного дорогого аппарата вставлен совсем другой, дешевый, вот акт экспертизы, это три. Трубы водоснабжения вместо пластика проложены черной трубой, это четыре. Это так только, то, что на поверхности лежало. Да! Документы на оборудование для тренажерного зала все липовые, а там стоимость немаленькая. Кроме того, все оборудование не новое, поюзанное, а потом восстановленное. И вообще, в документах там у тебя полный бардак, делопроизводство практически на нуле, бухгалтерия очень слабенькая.

Старков обхватил голову руками.

– Теперь ведь концов же не найдешь! – простонал он. – Но я не думаю, что Коробкин к этому руку приложил.

– Да какая разница, Андрей, кто приложил. Твой Коробкин не выполнил того, что ты ему поручил, да и сейчас своим поведением разлагает коллектив. Ведь если ему можно целыми днями балду гонять, то и всем остальным ты этого уже не запретишь. Опять же Коробкина этого, в конце концов, уволить можно, но у тебя котельная без химводоподготовки, а это может вылиться в большие проблемы. Ты и представить себе не можешь даже, какие проблемы! Я бы рекомендовала тебе не только химводоподготовку установить, но и трубы летом переложить, тем более что там налицо ошибка с их диаметром, соответственно с давлением, и в результате вода скачет от холодной к горячей.

– Денег нет, Свет!

– На химводоподготовку найдешь, это недорого, порядка шестидесяти тысяч рублей, а на трубы к лету заработаешь, если, конечно, будешь слушать, что я тебе говорю.

– Хорошо, чего там еще?

– Корты. У тебя котельная, которая может отапливать весь микрорайон, а корты отапливаются дизельным топливом. Ты б еще рублями топил! Вот расчет. Если проложить трубы от котельной и установить калориферы, то это окупится за один зимний сезон.

– Я подумаю. Еще чего?

– Цены. Ты знаешь, сколько у тебя стоит абонемент? Очень средненько. При этом олигархи клуб твой под завязку не забили. Солидные клиенты только из твоих личных знакомых, хотя они как раз могли бы заплатить и больше. А вот среди этих клиентов вьется откровенная шантрапа. Ты знаешь, что позавчера в душе навалили кучу?

– Правда, что ли?

– Ага, поэтому цены надо повышать, клуб делать закрытым, отменять разовые визиты и устраивать нормальное продвижение. Вот план мероприятий.

– Но у нас же перетяжки висят.

– Андрей, скажи мне, для кого по городу висят перетяжки?

– Ну, для тех, кто в автомобиле едет.

– Замечательно. Вот ты в автомобиле едешь на заднем сиденье, а на переднем у тебя шофер и охранник. Ты в лучшем случае билборд вдоль дороги увидишь, но уж никак не перетяжку. И Екатерина твоя с шофером ездит. Сейчас богатые дамочки вообще моду взяли на заднем сиденье ездить, как барыни в карете позади кучера.

– Катька сама машину водит.

– Не показательно, платишь-то все равно ты.

– Хорошо, убедила. Это все?

– Нет, на закуску самое страшное, а именно – твоя финансовая схема со стоимостью имущества и гигантской амортизацией. Эта схема прекрасна для группы предприятий с большим оборотом, все из которых плательщики НДС. А у тебя основной доход от физических лиц через фирмы, сидящие на упрощенке. В результате мы имеем: во-первых, налог на имущество, во-вторых, попадание на налог на добавленную стоимость, в-третьих, практическая невозможность покрыть эту амортизацию выручкой и в итоге убыток и отрицательные чистые активы. Так что финансисты твои суперумные облажались по полной программе. Самое страшное то, что эту схему никак не исправить. Она просто зашита в структуру твоего бизнеса. А убыточных предприятий в городе быть не должно. Не нужны они нашему славному городу, и прекрасная вечно молодая женщина-губернатор об этом тебе честно по телевизору сказала.

– Светка, если ты такая умная, то где твои деньги? – зло сказал Старков.

– Если бы я была умная, я бы с тебя за такую работу попросила не меньше десятки. Так что не задавай глупых вопросов. Я дура, и денег у меня нет.

– Ты возьмешься?

– За эти авгиевы конюшни? Ни за что! У меня здоровья не хватит.

– Светка! Меня Пантелеевич убьет! Возьмись, я тебе денег заплачу, хочешь пятерку?

– Андрюша, неужели я не знаю, что если возьмусь, то мне эту пятерку придется самой зарабатывать, и не только ее, а и зарплату всему коллективу.

– Свет, ну Свет! – заканючил Старков.

– Хорошо. Только при одном условии.

– Каком?

– Ты не лезешь, и никаких священных коров.

– Это кто?

– Это те, кого нельзя уволить.

– Конечно. Только кроме Коробкина и Гилберт.

– Ага! Вот где собака порылась! Лариса Гилберт.

Старков покраснел.

– Господи, – Михайлова глубоко вздохнула, – ты же взрослый мальчик, чего стесняешься? Очень хорошенькая девушка, понять можно. Вот только почему ты, затеяв всю эту хреновину ради милой барышни, тянул свои шаловливые ручонки еще и в мою сторону?

– Я соскучился.

– Кобель ты, Старков.

– Ага! – Он шмыгнул носом и ухмыльнулся.

– И еще – срочно погаси свои долги перед клубом.

– Какие еще долги, я ж хозяин!

– Хозяин распоряжается прибылью предприятия после уплаты налогов, а не лезет к предприятию в карман, усугубляя его и без того бедственное положение! Странно, что тебе эти прописные истины неизвестны!

– Хорошо, сколько там?

– Вот расчет.

Старков взглянул в бумагу и присвистнул:

– Ни фига себе, когда же это я успел?

Он полез за бумажником.

– Ты сдурел, что ли? Приедешь в клуб и заплатишь в кассу.

– Дура! Я ж тебе сразу обналичиваю.

– Сам дурак! Мне твоя обналичка не нужна ни в каком виде. В торговле, знаешь ли, при наличии кассовых аппаратов есть свои секреты.

– Расскажи!

– Сейчас! Перебьешься. Я ж тебя не спрашиваю, как ты тут мухлюешь.

Лариса Гилберт

Лариса практически смирилась уже с всесторонней зависимостью от Старкова и начала получать удовольствие от работы в его клубе и своего особого положения. Она чувствовала себя настоящей хозяйкой, перед которой все заискивают. Очень все-таки ей нравилось указывать коллективу на недостатки. Опять же ни одного инструктора без ее одобрения в клуб не брали, квалификацию и, соответственно, зарплату не повышали. А кроме того, можно было уволить любого, что Лариса и делала с удовольствием.

Особенно любила уборщиц увольнять. Правда, завхоз ругался, говорил, что уже в районе уборщиц не осталось, никто идти к ним работать не хочет, мол, про Ларисин сложный характер уже скоро все городские уборщицы знать будут. При чем тут характер, когда у них зарплата просто маленькая. Вот и не хотят идти. Вали теперь все на Ларису! А откуда этой зарплате большой быть, если клиентов еще мало? Но на эту тему Лариса, в отличие от Старкова, ни капельки даже не заморачивалась. Подумаешь, клиентов мало, придут, никуда не денутся! В других клубах же как-то появляются. Рекламы больше надо давать. Вон девчонки говорят, что в метро ни одного объявления о клубе нет. Хорошо б еще по телевизору. Лариса живо представляла себя в рекламном ролике по Первому каналу. Это, пожалуй, даже ничуть не хуже светской львицы. Люди узнавать будут, а там, глядишь, и пупсики подтянутся. Эх, Старков, Старков, хоть и умный, а все равно дурак! Но тут Старков привел эту тетку, Михайлову. Когда она появилась, Лариса решила, что баба любит корчить из себя большую начальницу. А Ларисе любой начальник по барабану, поэтому она сразу попыталась Михайлову поучить, дать ей ценные указания. Однако когда та услышала про рекламу в метро и по Первому каналу начала ржать, как ненормальная, противным таким «гы-гы-гы», а потом спросила:

– Лариса, а вы давно в метро были?

– Зачем? У меня машина есть, – ответила Лариса. Она очень гордилась своей новой машиной, которую недавно ей купил Старков.

– А клиентам нашим туда зачем ходить? Ну, разве чтоб рекламу посмотреть. Мол, ну-ка, ну-ка, чего там еще в метро новенького рекламируют?

– Согласна. – Ларисе стало неудобно, что она так ступила. – А ролик по Первому каналу?

– Ролик – это прекрасно! А знаете, сколько стоит минута рекламного времени на любом федеральном канале? Ведь эти каналы смотрит вся страна. Но нам-то там зачем рекламироваться? Мы ж с вами не стиральным порошком торгуем, а фитнесом. Причем в Питере, да еще среди узкого сегмента населения!

Дальше Михайлова понесла и вовсе какую-то очень умную байду про сегментирование рынков сбыта и многоуровневый анализ продукта, из которой Лариса совершенно ни фига не поняла. Но Михайлову зауважала и решила, что давать ей ценные указания пока поостережется.

Потом, когда узнала, что Михайлова почти в два раза старше ее самой, то окончательно успокоилась. И все бы хорошо, но опять дурак Старков все испортил. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что при виде Михайловой со Старковым делается столбняк. Старков смотрел на Михайлову с обожанием, слушал ее открыв рот и делал все, что она ему скажет. Разве что слюна у него не капала. Таким Лариса его никогда не видела, к ней он относился гораздо проще. Самое неприятное было, когда Старков и Михайлова разговаривали и шутили в присутствии Ларисы. Она ни слова из их разговора не понимала, чувствовала себя полной дурой. И Лариса, которая еще недавно мечтала наставить Старкову рога, воспылала страшной ревностью. Пришлось признать, что ей, пожалуй, никогда не переплюнуть эту роскошную стерву Михайлову. Михайлова как-то ухитрялась носить свои деловые костюмы так, что выглядела в них гораздо сексуальней, чем Лариса в своих малюсеньких шортиках. И все это несмотря на то, что по возрасту Михайлова была уже самой настоящей старухой. Скоро на пенсию, внуков нянчить, а туда же! Однако при всех этих недостатках Михайлова все-таки делала в клубе вполне даже правильные вещи, и Лариса странным образом одновременно и восторгалась Михайловой, и ненавидела ее.

Больше всего Ларисе понравилось, как Михайлова отщелкала по носу их ведущего инструктора Гену Жменя. Со Жменем никто ничего не мог поделать. Он был очень хорошим тренером, но в голове имел полный бардак. Начитался разных теорий и ничем не хотел омрачать свою божественную сущность. Например, он категорически не пользовался дезодорантами, будучи приверженцем теории натурализма и считая, что запах его пота естествен и совершенно не противен. Ведь если человек употребляет правильную растительную пищу, то и пахнет он вкусно, как цветок. А вот если каждый день употреблять в пищу трупы убитых животных, то и вонять будешь противно, как и положено трупоеду. Типа, скушал меда и медом пахнешь. Из теории Жменя выходило, что и испражняешься в этом случае тоже с медово-цветочными ароматами. Этого, слава богу, никому проверять не приходилось, но натуральные ароматы жменевского пота сидели у Ларисы Гилберт в печенках. Ларисе всегда нравилось, когда от мужчины ничем таким не пахло, а еще лучше, если пахло дорогим парфюмом, как от Старкова. От Старкова этим самым парфюмом пахло, даже когда он выходил из душа, видимо, запах этот уже въелся ему в кожу. В свое время Жмень был персональным тренером Старкова, но даже Старков ничего не мог сказать Жменю. Стеснялся. А уж после того, как Жмень проводил занятие аэробикой, в зал было просто невозможно зайти без противогаза. Приходилось открывать настежь окна, несмотря на время года и погоду на улице. Кроме того, Ларису безумно раздражало, что Жмень строит из себя звезду фитнеса. Мол, даже из других клубов люди переходят в «Звездную энергию» только затем, чтобы насладиться замечательными тренировками Жменя.

«Ага, особенно его натуральными ароматами во время этих тренировок!» – думала Лариса каждый раз, когда Жмень хвастался своими клиентами. Вслух, конечно, она ничего такого не говорила. Жменя она побаивалась, потому что он был в авторитете у других спортсменов и мог легко навредить Ларисиному руководству этими самыми спортсменами. Сама Лариса считала Жменя настоящим самовлюбленным дураком и наглым хамом.

На самом первом собрании коллектива, когда Старков представил всем Михайлову как нового директора, Жмень, развалившись на матах, в свойственной ему пренебрежительной манере задал Михайловой вопрос:

– А почему вы считаете, что можете руководить фитнесом? У вас же не было такого опыта. Фитнес – это вам не завод по производству пельменей!

– Конечно, – сразу согласилась с ним Михайлова, – у меня, правда, и опыта руководства заводом по производству пельменей тоже нет, но вопрос поставлен правильно. Так в чем же отличие между фитнесом и пельменями, кто-нибудь может рассказать?

Ясное дело, что все тут захихикали, стали разные шуточки отпускать, а Михайлова сразу понесла очередную умную байду про продуктовую линейку и про то, что на одном ее конце пельмень, а на другом фитнес, то есть услуга. А услуга, как определила Михайлова, в отличие от пельменя, неотделима от ее производителя. Про производителя тоже все, конечно, посмеялись, но потом Михайлова взялась за Жменя.

– Рассмотрим близкий к фитнесу пример услуги, – сказала Михайлова учительским тоном, – а именно лечение зубов. Лечение зубов неотделимо от зубного врача. Вы же не будете ходить к зубному врачу, от которого воняет перегаром и который лезет к вам в рот немытыми руками.

Опять началось всеобщее веселье. Пацаны стали говорить, что они вообще предпочитают зубных врачих, а не врачей.

– Ну, вот поэтому у нас в клубе есть инструкторы двух видов, – рассмеялась Михайлова, – мужского пола и женского, или, скажем прямо – инструкторы и инструкторши, или тренеры и тренерши. Кому как нравится. Однако! Клиенту вряд ли понравится, когда от этих замечательных людей обоих разновидностей будет вонять потом и одеваться они небрежно станут в разное рванье.

– Это кто это, по-вашему, во рванье одевается? – спросил Жмень прищурившись.

– Ага! Значит, вопрос о том, от кого воняет потом, на повестке дня не стоит! То есть страна своих героев знает! – весело ответила Михайлова.

Все заржали, Жмень встал и вышел, хлопнув дверью, а Лариса радостно зааплодировала. Честно говоря, она очень понадеялась, что Жмень после этого случая уволится. Он был явным конкурентом Ларисы Гилберт. В смысле профессиональной пригодности. Дело в том, что в то время, когда Лариса изучала бальные танцы, Жмень все-таки старательно учился в институте. Хоть и физкультурном. Поэтому он много чего знал такого, чего не знала Лариса, и, несмотря ни на что, с клиентом работать он умел. Лариса всегда хотела от него избавиться, но так как Старков Жменя уважал и сдернул с прежней работы, Лариса понимала, что сделать это не так-то просто. А тут представился такой замечательный случай извести Жменя руками уважаемой Старковым Михайловой. Однако Жмень никуда не уволился, а стал пользоваться дезодорантом, после чего у него действительно прибавилось клиентов. Но Михайлову он невзлюбил.

Конечно, вместе со Жменем и Ларисой Михайлову еще сильно недолюбливал Коробкин. Еще бы! Михайлова перекрыла ему кислород, запретив пользоваться услугами клуба не только всему персоналу, но и Коробкину лично. Когда Михайлова выпустила свой запретительный приказ, Коробкин почему-то решил, что к нему он не имеет никакого отношения, после чего был застукан Михайловой в рабочее время за бесплатным теннисом с очередной своей девицей. Все в клубе откуда-то знали, как Михайлова за закрытыми дверями своего кабинета ругала Коробкина, даже цитировали используемые ею при этом ядовитые выражения. Если Михайлова сердилась, то бывала очень язвительна. После этого к Коробкину крепко приклеилась кличка «плейбой хренов». Единственное послабление Михайлова сделала для тренировок самих инструкторов, но при этом сказала, что это временно, а в будущем им для поддержания формы необходимо будет пользоваться другими клубами.

Со всеми этими действиями Михайловой Лариса тоже была полностью согласна. Жалко, что сама она до этого раньше не додумалась. Действительно, не дело, когда рядом с дорогими пупсиками, заплатившими приличные деньги за абонемент, будет заниматься всякая шантрапа вроде хренова плейбоя или девчонок с рецепции. Девочек с рецепции Лариса просто ненавидела. Ничего не помнят, вечно все путают. Стоят и хлопают своими намалеванными глазами. Коровы. Михайлова, молодец, заставила их форму носить, а то приходили на работу чуть ли не в нижнем белье. Нечего тут своими телесами трясти, когда в клубе есть уже несравненная звезда – Лариса Гилберт. А дураку Коробкину поделом, он вообще обнаглел в последнее время, вел себя как самый главный. То в бассейне, то на теннисе. Да еще девок своих начал на теннис и в баню водить. Правильно, именно плейбой, и именно хренов! Одна клиентка даже спросила у Ларисы, не он ли хозяин клуба Андрей Старков. Ага! Сейчас. Она так этой дамочке и ответила, что, если Старкову лоботомию сделать, тогда из него, вполне вероятно, может получиться Коробкин.

А вот с продавцами Михайлова явно погорячилась. Набрала таких же шибко умных дамочек в костюмах. Одна аж вообще в очках и с челкой, чистая Михайлова, только помоложе. И эти дамочки принялись ею, Ларисой Гилберт, руководить. Мол, такому-то важному клиенту удобнее, чтоб она с его женой занималась поздно вечером. Это что же, у Ларисы поздно вечером своих дел нет? Не хватает еще в клубе у родного пупсика на работе убиваться! Одно дело, когда сам Старков попросит для своего богатого друга какого-нибудь исключение сделать. А тут обычный клиент, да еще не сам, а жена. Или вообще продавщицы эти до того обнаглели, что стали клиента отдавать инструкторам без ведома их начальницы, а именно ее, Ларисы Гилберт. Пришлось даже к Михайловой идти, чтоб та их урезонила. А она, конечно, тут же стала говорить, что Лариса сама не знает, чего хочет. То ей некогда, мол, с клиентами, то волнуется, что без нее вопрос решат. Еще и велела ей написать инструкцию для продавцов по работе с персональными тренерами. Пришлось за компьютером полдня просидеть, а в результате все равно получилось, что продавцы должны ей звонить и согласовывать, а также обосновать, кому и почему они хотят клиента отдать. Ну, не умеет Лариса писать инструкции, хоть и инструктор!

А потом Ларисе пришла в голову блестящая идея с помощью Михайловой вырваться в Москву и провентилировать там свои перспективы в плане организации новой жизни с нуля. Тем более что одна девочка знакомая ей говорила, что в Москве в плане пупсиков перспективы гораздо интереснее, чем в Питере. Лариса явилась в кабинет Михайловой и стала ныть, чтобы ее отправили в Москву на семинар по фитнесу. Михайлова опять же показала, что совсем не дура, и сказала, что семинаров подобных и в Питере полно проводится и нечего надеяться за казенный счет в Москву прокатиться.

Вот тоже умная, а все равно дура! Да Лариса за свой счет, вернее, за счет Старкова, хоть десять раз в день в Москву летать может, только кто ж ее выпустит. Старков сразу чего-нибудь заподозрит. И она стала ныть, что готова и за свой счет, так ей надо на этот семинар попасть, чтобы повысить этим свою квалификацию до недосягаемых высот. Даже стыдно стало такую лапшу Михайловой вешать. Но Михайлова на лапшу не клюнула, а сказала:

– Ты про семинар, Лариса, мозги кому-нибудь другому пудрить будешь. Мне это не интересно, но так как тебе так уж приспичило в Москву прогуляться, то я дам тебе совершенно конкретное задание. В Москве есть очень дорогой элитный клуб, называется «Доктор Но». Они не сетевики, работают в нашем сегменте. Я вот думаю, что нам бы хорошо у них поучиться, да и, может быть, какую-нибудь программу по обмену командированными забабахать.

Лариса от восторга аж подпрыгнула.

– Здорово! Инструкторами обмениваться будем?

– Лариса! Зачем инструкторами обмениваться? Клиентами. Вот, например, приехал Старков в Москву по делам, а тренировку пропускать не хочет, едет в клуб-партнер и занимается там. И наоборот, прекрасные московские парни будут приезжать к нам и заниматься с нашими инструкторами. Это только идея. Ее еще прорабатывать и прорабатывать. Но с людьми познакомиться бы надо. Мы с ними друг другу не конкуренты.

– Светлана Андреевна! Я готова, я все сделаю.

– Тебе ничего делать не надо. Придешь по адресу, представишься, покажешь наши проспекты, я тебе дам письмо сопроводительное, чтоб тебя там в три шеи не выгнали, как промышленного шпиона. Рекламу их возьми, все примечай, записывай, потом мне расскажешь.

Лариса подскочила к Михайловой и облобызала ее в обе щеки.

– Спасибо, Светланочка Андреевна! Вы не волнуйтесь, я все запомню.

– И еще! – Михайлова стирала со щек яркую помаду Ларисы. – Оденься, пожалуйста, поскромней. Ты же очень красивая девушка, деньги у тебя есть, купи себе что-нибудь посолидней. Костюм какой-нибудь элегантный. Ты меня извини, я понимаю, что мода сейчас такая, рваные джинсы, юбки микроскопические, но ты же хочешь быть руководителем, так и одевайся соответственно.

Можно было, конечно, на эти слова обидеться, но Ларисе было ни капельки не обидно, она понимала, что, говоря ей все это, Михайлова не хотела сделать больно, а давала хороший совет. Если бы не Старков, так она бы против Светланы Андреевны ничего не имела. Как же это она догадалась, что Ларисе невозможным образом хочется быть начальницей? Такой, как сама Михайлова.

Гиблое место

Сначала было ужасно. Голод стоял непереносимый, людей не было. Потом полегчало слегка, подтянулся какой-никакой пролетариат. С пролетариями было тяжело, очень, им как-то мозги странно завинчивали, что они совсем не реагировали на то, от чего нормальные люди плачут. Пока мы разобрались, что к чему… Пока поняли, чем пламенных революционеров ущучить можно, так они все и вовсе сошли на нет. Перевелись в природе, как динозавры. Новые пришли, циничные и лицемерные. Хорошие ребята, чуть что – сразу за стволы, ну, или шнурком шею ломали. Мы, однако, к физическому истреблению контингента особого интереса не имеем. Чего жрать-то будем, если они друг друга перебьют на фиг? Кроме того, эмоции у этих парней так себе, прямо скажем, примитивные какие-то. Все равно что репу употреблять три раза в день. На завтрак тебе репа, на обед репа, и на ужин, здравствуйте, опять репа. Они даже шнурком своим орудовали практически без эмоций. Как в носу ковыряли.

Так что, когда эти ребята наконец съехали, никто особо переживать не стал. Вместо них пришли физкультурники. Эти, надо сказать, тоже не булка с маслом, но и совсем уже не репа. А вот когда вместо физкультурников пришел мужик с холеной мордой, да началась тут у нас полная реконструкция, вот тогда уже пошла еда нормальная. Сытная и разнообразная. Мы даже мужику этому позволили реконструкцию свою закончить, уж очень поглядеть хотелось, к чему вся эта фанаберия и что нас ждет на сладкое! Конечно, все испугались, когда опять физкультурники повалили, но потом поняли, что физкультурники эти не простые. И те, кто у нас тут на постоянной основе, и те, для кого все тут у нас отгрохано. Все, как один, знаменитые и важные. То есть вкусные до невозможности. Самый важный оказался тот мужик с холеной мордой. Хозяин наш нонешний. У него, если что не так, сразу полное расстройство. Надо человеку, чтобы все ходили и восхищались всем, что у него есть. А физкультурники местные! Те все забыть не могут, что когда-то чего-то где-то завоевали. То есть были самыми лучшими. А теперь выходит, что должны кому-то кланяться. Эти ж психанут так психанут, если что не так. Вкуснотища, да и только. Ну, а самые сладкие – это те, что каждый день приезжают к нам сюда на своих машинках красивеньких. Клиенты, мать их! Они ж на самом деле великие. Не какие-нибудь бывшие чемпионы, а самые что ни на есть нонешние победители. Приходит такой зайчик в наше заведение, а там на него физкультурник, бывший чемпион, косо посмотрел! Батюшки-светы! Какие чувства, какие эмоции сильные из него, родимого, во все стороны брызжут! Мог бы даже ногами-то и не топать. И без этого все сразу сыты и довольны, совсем хорошо стало.

А потом мордатый, хозяин наш, зачем-то дамочку одну привел. Это все равно что икры черной нам поднавалил или трюфелей каких-нибудь. То есть очень вкусно, очень изысканно, но, собака, дорого обходится. Тяжело стало с этой женщиной, каждый кусок отрабатывать пришлось.

Надо сказать, очень она старалась. То ли для мордатого, то ли сама по себе. Все чего-то у нас тут ремонтировала, перестраивала, пристраивала, разгребала и расчищала. Пришлось, конечно, сопротивляться. А как же иначе? Но вот что интересно, некоторые нужные людишки этой женщиной буквально выдавливались.

Даже, было дело, подозрение закралось, что дамочка эта сама по себе заслонкой является. Ну, для притяжения разных тварей, которые всегда легко к нам притягивались – будто магнитом, и кишели повсюду, точно крысы. Одни ушли сразу, других она искоренила сама. Даже крыс всех вывела. Крысы, конечно, ерунда, далеко не уйдут, а вот без людишек-то нужных ох как тяжело! Кто козни строить будет, интриги разводить? Кто эмоцию питательную нам подгонять будет? Вот взять, к примеру, Коробкина. Он наш любимый. Как без него? Он ведь если интригу какую завернет, то в результате сразу куча народу будет плакать да кулаки сжимать.

Да и покрасть чего-нибудь полезное тоже завсегда нужно. Нет, без людишек слабых никак не обойтись. Кое-кто, конечно, остался, затаил обиду, засунул ее в самую глубину и ходил улыбаясь. Тот же Коробкин. Он, ласточка наша, если захочет, то такой милый, такой обаяшка! Всегда должен кто-то остаться, чтобы в спину ударить. Таково правило. На то место наше в народе гиблым зовется, чтоб в нем обязательно гибло что-нибудь хорошее. А эта женщина уж очень хороша. Очень. Ей удалось то, что не удалось бы у нас никому. Заведение-то наше звездное на плаву удержалось. Это факт. Конечно, надо отметить, что мы и сами посопротивлялись, посопротивлялись, а потом и до самых тупых дошло, что дальше опять жрать нечего будет. Так что пусть уж плывут. Даже в сейфе директорском у дамочки зашуршало да на счетах зашебуршилось кое-что приятное на ощупь. Нам ведь тоже эта бумага нравится. Людишки из-за нее уж больно нервничают и переживают.

Женщина эта даже была довольна собой, не знала, глупая, что особым магнитом к нам сюда не только дурные люди притягиваются, но и неприятности разные, надзорные органы и инспекции всякие. А как иначе из такой хорошей дамочки расстройство да слезу какую-никакую вышибить? Исключительно с помощью инспекций и контролеров, которые сами ничего не производят, а только и предназначены для того, чтобы людям жизнь портить. То бишь нас кормить. А то дамочка наша обнаглела совсем, ходит да посмеивается: «Гы-гы-гы». Нам это ее «гы-гы-гы» на вкус хуже хлористого кальция. Поэтому никакое «гы-гы-гы» мы здесь не позволяем. Уж если сами не смогли это безобразие пресечь, то «Водоканал» нам всяко поможет!

Вот откуда бы, спрашивается, взяться в канализационных стоках фитнес-клуба «Звездная энергия» остаткам нефтепродуктов выше всякой нормы? Да еще в несколько раз? Есть, конечно, вероятность, что тамошние клиенты, по большей части олигархи разные, настолько уже нефти насосались, что даже писают нефтепродуктами. Так или иначе, а «Водоканал» эти нефтепродукты обнаружил и дамочку-директора оштрафовал. Что касается нефтепродуктов, в этом вопросе «Водоканал» ни минуты не дремлет. Вот тебе и «гы-гы-гы»! Беги штрафы плати.

Или вот еще случай: охранники одного олигарха на парковке решили перекусить, пока хозяин их в бассейнах разных плещется да всякими мазями благовонными умасливается. Разложили они на капоте своего джипа большого и черного закуску разную да стоят себе закусывают, никого не трогают. Смеются, правда, громко. Тут откуда ни возьмись наш местный начальник охраны гребет и ребятам айайайку пальцем машет, мол, негоже вам тут, добры молодцы, снедь разную поглощать. Не положено.

– Да кто ты такой, чтоб нам указывать? – справедливо так возмутились эти голодные ребята. Возмутиться-то возмутились, но как-то спокойно и значительно. Прямо скажем, на нас так репой и повеяло. Давненько, давненько мы репу не едали.

Слово за слово, началась про меж ними драка, тут и другие охранники подтянулись. Хорошая потасовка получилась, только что до стрельбы дело не дошло, а жаль. Менты приехали с мигалками, чуть всех не позабирали. Ясное дело, что у людей все документы чин чинарем оформлены, и на оружие в том числе. Но ай-айайка в результате опять дамочке-директору боком вышла. Милиционеры сердитые ей не только пальцем погрозили, но и затребовали для своего начальства парочку абонементов в такой хороший клуб. И правильно, как в столь опасном месте без высокого милицейского начальства? А без недовольства клиентов, чьи охранники в потасовке бились, тоже не обошлось. Они так этой женщине все и сказали, и про нее, и про ее службу безопасности, даже хозяина заведения упомянули. Мол, будут жаловаться. Так и сделали. А хозяин, как ни странно, не промолчал, дамочку-директора тоже отругал. Веселый случай.

Клиенты, они, надо сказать, в этом клубе подобрались все как на подбор очень даже замечательные. Один такой весь из себя финансовый-финансовый. От медицины. Хозяина местного приятель. И у нас самый любимый. Так он, знаете ли, орал на техника кортов, который ему в двенадцать ночи свет на кортах отключил. Матом кричал, очень красиво. Ему ведь по фигу, что клуб в одиннадцать закрывается, у него после одиннадцати, можно сказать, самая игра пошла, а тут козел этот свет вырубил. Домой ему приспичило, идиоту тряпочному. Финансовый этот по такому поводу даже дамочке-директору сразу позвонил, а та, как ни странно, спала уже и, видать, спросонья стала финансовому объяснять, что персонал уважать надо, даже если ты и пуп земли. От этого пупа финансовому совсем плохо сделалось, и он, конечно, хозяину заведения на дамочку нажаловался. Тот возьми и начни дамочке рассказывать, что клиент всегда прав. Это он в какой-то умной книжке прочитал. И так он все это начал дамочке выговаривать, как будто это она на клиента кричала матом. Тут дамочке пришлось уже посреди ночи для хозяина нашего мордатого проводить просветительскую работу. Она-то, по всему видать, книжек умных читала поболее него. Мол, клиент всегда прав, кроме тех случаев, когда он унижает честь и достоинство персонала. А унижая честь и достоинство персонала заведения, такой нехороший клиент прежде всего унижает честь и достоинство хозяина, таким образом показывая свое к нему неуважение. Даже до того договорилась, что хозяин, который не в силах защитить свой персонал от произвола клиентов, не хозяин вовсе, а дурилка, у которой приличные люди ни за что работать не будут. Короче, переругались они тогда сильно. Нет, что ни говори, а все-таки весело. Пожалуй, гораздо веселей, чем если б они так ничего и не построили у нас тут.

Но это все мелочи, а есть еще вещи посерьезней, типа прихода пожарных, про которых тоже забывать нельзя. Эти вообще так нашу дамочку-директора полюбили, что чуть ли не через день проверять пожарную безопасность повадились. А какая безопасность может быть без дополнительных дверей, которые своим существованием создают преграду бушующему огневому потоку? А в нашем клубе, между прочим, дизайн такой, что, мама дорогая, двери эти могут быть исключительно стеклянными. И сколько такая стеклянная дверь, да нестандартного размера, стоит? Короче, очень дорого дамочке обошлись эти пожарные. Можно было, конечно, дать им чего-нибудь в конверте, да и дело с концом, но дамочка-то оказалась опытная, битая, враз просекла, что следом придет какой-нибудь другой пожарный товарищ. Так что дешевле все-таки будет эти двери заградительные поставить.

Ну, если с пожарными эта женщина еще как-то управилась, то против дамочки из охраны памятников ничего уже поделать не смогла. Та ей регулярно предписания на ремонт нашего замечательного чугунного забора выписывала, а потом штрафовала за неисполнение. Рассказывай теперь, что земля в аренде и забор ошибочно на баланс поставлен прежним придурком директором по фамилии Коробкин. Мол, забор городской, как и земля под ним, и к клубу этому спортивному никакого отношения не имеет. Кивай теперь на соседний дом культуры, у которого такой же забор вокруг участка, только городу принадлежит. Дамочке из охраны памятников все это, как говорится, по барабану. А ремонт забора этого, пожалуй, даже подороже ремонта всего клуба получится. Забор у нас тут, однако, почти как в Летнем саду, только весь перекошенный.

А за охраной памятников, глядишь, уже и санэпидемстанция со своими штрафами прибежала, и районная администрация, и само управление городским имуществом пожаловало. Захотелось этому управлению взять с дамочки арендную плату за землю не как со спортивного сооружения, а как с парковки. Машины же стоят? Стоят. Ну и что, что клиентов, ну и что, что бесплатно.

С городским имуществом дамочка-директор долго билась, но все-таки, зараза, управилась, с санэпидемстанцией тоже, но от налоговой инспекции отделаться было не так-то просто. Та не просто штрафы выписывает, может и счета арестовать и в прокуратуру вызвать. Даже если и ошибочно, что с того? Пока инспекция разберется, что к чему, пока до банка письмо дойдет, что можно арест со счетов снять, тут, глядишь, энергетики тебе свет-то и отключат да газовщики вентиль перекроют, ну, или пеню насчитают за просрочку платежей. Вот и бегай, лижи пятки инспекторам налоговым. Дамочка-директор, правда, тут схитрила, быстренько новый счет в банке открыла и оттуда все обязательные платежи сделала. У нее ж выручка наличная. А с наличной выручкой можно иногда и налоговой инспекции язык показать. Налоговой можно, а вот управлению по борьбе с налоговыми преступлениями – это вряд ли! Там, в этом управлении, серьезные мужчины вдруг переполошились, откуда это у владельца фитнес-клуба «Звездная энергия» такие большие деньги взялись, чтобы этот клуб купить, да еще и отремонтировать. На дамочку-директора уж больно сильно кричали, ногами топали, пугали ее всяческими пугалками. Пришлось владельцу срочно бумаги разные на кредиты рисовать, так что обошлось. Пока. «Гы-гы-гы», говоришь?

А дамочка-то постарела. Лет на пять за этот год, не меньше. И еще одна постарела, та и вовсе на десять. Дамочка-директор понятно отчего. Так у нас тут биться можно прямо до смерти, не то что постареть. А вот отчего вторая вся, как печеное яблоко, сморщилась, непонятно. Вроде она тут у нас за главную королевишну ходит и сама из дамочки-директора кровь литрами пьет. Видать, не в то горло кровушка директорская попадает?

Михайлова

Господи, как тяжело-то. Вот уж никогда не думала, что так трудно управлять фитнесом, хотя фитнес тут ни при чем. Ощущение такое, что бьешься с противником в темной комнате, да еще для верности глаза тебе завязали. Никогда не знаешь, откуда новый удар последует. С коллективом сначала было очень тяжело, встретили в штыки. Еще бы, вольница закончилась. Да еще воровать пытались практически на всем. На рецепции мутили с жетонами на солярий, пытались чеки не пробивать по мелочовке разной. Дизельное топливо с отопления кортов воровали. Прямо из бензовоза. Недоливали, а потом делили выручку с водителем. Полотенца выносили пачками. На казенном тракторе чистили дворы всей округе, даже свою территорию, случалось, некогда почистить было, а уж на ремонте этого трактора только ленивый не нажился. На кортах вечернее время продавали мимо кассы. Касса-то в главном здании, начальства нет, торгуй – не хочу. Парковку тоже продавали жителям соседних домов. Тренеры с персональными тренировками мухлевали. Завбаром только после единственного упоминания о ревизии сразу подал заявление на выход. Короче, крутились на всем. Такого количества вороватых людей Михайлова в жизни не видела. А тут в одном месте – один другого краше. И откровенный дурак Коробкин. Она честно его пыталась к делу приспособить, но работать он не умел и не хотел. Даже элементарный договор составить не мог, мотивируя тем, что не юрист и не бухгалтер. Будто это и так было не видно. Не приспособлен парень для мозговой деятельности.

С воровайками Михайлова разделалась быстро: кто сам сбежал, кого пришлось уволить. Постепенно подобрался вполне приличный персонал. За исключением инструкторов. С ними Михайловой было тяжелей всего.

– Ну что вы от них хотите, Светлана Андреевна? – говорил ей главврач клуба Стасов. – Они другие люди, они не мыслят, а чувствуют. Куда их вовлекать, к чему призывать? Это деревья. С ними надо коротко и ясно. Упал, отжался, пошел вон!

– Валерий Степанович, как вы можете такое говорить? Вы невозможный циник!

Стасов ей нравился. Из всего персонала клуба, который был здесь до ее прихода, он был единственным, кто вызывал у Михайловой симпатию и доверие. Может быть, оттого, что они разговаривали на одном языке. Стасов вел в клубе занятия йогой, практиковал мануальную терапию и массаж, а также пытался внедрить функциональный тренинг. Он полностью отвечал за медицинскую составляющую работы клуба, сам набирал массажистов и косметологов. Все эти люди были хорошими профессионалами, и к их работе у Михайловой претензий не было.

– Да, я циник, я же врач. А все врачи циники, особенно те, которые в скорой помощи поработали. Они не только циники, но еще и алкоголики!

Стасов действительно был алкоголиком, но находился в завязке, и Михайловой повезло, при ней он еще ни разу в запой не срывался.

– Если вы не знали, то все люди рано или поздно становятся алкоголиками. Ступень такая есть в нашей эволюции. Так вот, как алкоголик состоявшийся, я вам, как алкоголику будущему, могу откровенно сказать – эти люди не понимают человеческого языка. Вот вы, Светлана Андреевна, когда учились в институте, какие экзамены сдавали?

– Ну, общую теорию цепей, например, а что? – Михайловой почему-то сразу пришло в голову название этого самого тяжелого предмета.

– А то! Мне от одного только этого названия уже страшно сделалось! А Жмень, как думаете, что в институте сдавал?

– Не знаю, а что?

– Зачет по метанию диска, вот что! Когда вы тренировали свои мозги, он тренировал свое тело.

– Да бросьте, Валерий Степанович, я знаю многих бывших спортсменов, занимающихся вполне даже интеллектуальным трудом. И в банках, и в руководстве крупных компаний, и в правительстве бывшие спортсмены присутствуют.

– Правильно! Те, у кого есть мозги, до сорока лет в фитнес-клубах не работают! Я это в свое время хорошо понял, поэтому и отстал от них с функциональным тренингом. Им по фигу, что клиент шнурки завязать самостоятельно не может, они этого не понимают. Они знают только – бери больше да кидай дальше. Хочет клиент плечи, как у Шварца, – легко. Мы его утренируем, да еще и проколем говном всяким. Плечи-то у него какие-никакие организуются, а вот то, что жопа у него при этом, как у слона, за его же деньги вырастет, так это для нас будет полным удивлением и неожиданностью. Мы ж не думаем! Мы знаем, что большие плечи – хорошо, а до конституции клиента нам дела нет. Функциональный тренинг на здоровье направлен, а не на плечи. А клиент в большинстве своем платит за плечи.

– Так, значит, они не совсем уж такие дураки? Деньги-то зашибить за плечи сообразиловки хватает? И не только за плечи. Мне одна клиентка, лет шестидесяти, своей попой хвасталась. Попа у нее действительно роскошная, как у нашей Ларисы.

– Ага, а лицо как у обезьяны! Лучше б эти деньги на морду потратила, а то придется попой вперед ходить! – Стасов заржал.

– Молчать! Я категорически запрещаю мыть кости нашим клиентам!

– Не я первый начал.

– Я похвалила даму, ее попу и инструктора, который вместе с ней этого добился. Злой вы, Валерий Степанович. Никого не любите, ни коллег по работе, ни клиентов.

– Почему же? Я вас вот очень даже люблю и уважаю, бухгалтерию нашу новую тоже, моих всех сотрудников, продавцов вы вот тоже отличных набрали. Барменши тоже теперь все миленькие и рецепция. Даже уборщиц вы где-то интеллигентных нашли, такие ласточки. Тихо, мирно, их не видно, не слышно, а в клубе чистота! Только спортсменов наших я не люблю. И Коробкина. Ну, не люблю я дураков, Светлана Андреевна, я от них сам не свой делаюсь.

В душе Михайлова была согласна со Стасовым, особенно в отношении Коробкина, но не говорить же Стасову об этом. Ей нельзя, она директор, поэтому мысли свои она оставила при себе, а вслух наставительно сказала:

– Терпимей надо быть. Сдается мне, что вы недоинформированность с глупостью путаете. Так уж у нас все спортсмены и дураки?

– Не все, есть нормальные, толковые ребята, но заправляют ими дураки.

– Я бы не сказала, что Лариса совсем уж дура. Молодая просто и неопытная.

– Лариса не дура, это точно! Лариса самая настоящая стерва. Серая, вульгарная, капризная и невоспитанная. И к тому же очень воинственная. Но спортсменами командует не она, как бы ей этого ни хотелось. Там Жмень неформальный лидер. Вот уж у кого с головой полный абзац! Лариса и сама от него с радостью бы избавилась. Кстати, о Ларисе! Что-то с ней странное происходит. Истерит теперь практически постоянно, раньше это было гораздо реже, на людей бросается, да и выглядит очень плохо. Ей нужно показаться психиатру. Это я вам как врач говорю. Вам, между прочим, тоже не мешало бы.

– К психическому доктору?

– Нет, вам к человеческому. Что-то вы мне последнее время не нравитесь. Постарели, что ли. У вас ничего не болит?

Тут он как в воду глядел. Недаром все-таки врач. Последнее время Михайлова стала страдать сильными головными болями, да и сердце покалывало.

– Болит, Валерий Степанович, очень болит. Голова и сердце. В том числе и за спортсменов наших. Они ж на переднем крае, в непосредственном контакте с клиентом. Клиента нашего вы знаете – капризный и избалованный. А вот у ребят, я считаю, очень серьезные проблемы с собственной значимостью. Мало того, что они когда-то познали, что такое успех, а потом оказались на обочине жизни, так они же еще постоянно вращаются в атмосфере всех этих «бентли» да «мазератти». Ведь всерьез обсуждают, какая машина лучше, где лучше снимать виллу, на Мальдивах или Гран-Канарии, про яхты и самолеты тоже много чего знают. Они всерьез дружат с этими нашими Петями и Васями, которые миллионами ворочают. По спине их хлопают, ручку жмут. Ведут себя прямо как родные. Они же дети еще, думают, что Вася или Петя его возьмет в свою красивую жизнь, поможет, на работу устроит. А Вася или Петя придет в дурном настроении и напомнит, что он не Вася, а Василий Николаевич, да на место детеныша этого поставит так, что тому впору идти в уголке плакать. А нельзя, занятие с Василием Николаевичем проводить надо. Как говорится, уплочено. Вот и представьте: раньше он был королем горы, а теперь его в любой момент могут поставить в положение халдея.

– Добрая вы женщина, Светлана Андреевна! Всехняя мать, я бы сказал. Только забываете, что работу эту халдейскую они сами для себя выбрали, сами не стали дальше учиться, новую профессию осваивать. Кроме того, идиоты эти ничего про вас не понимают, они обиду свою на Петю с Васей на вас перекладывают. Вы у них крайняя. Вы виноваты во всем том, что с ними происходит, в том, что они своими собственными ручонками сделали. Пойдемте-ка ко мне в кабинетик, я вам давление измерю да спинку вашу посмотрю, авось наковыряем, из-за чего у вас голова болит.

Давление у Михайловой оказалось кошмарным. Разница между верхним и нижним значениями была просто минимальной. Доктор Стасов осмотрел ее спину, вправил какие-то позвонки, и Михайлова сразу почувствовала себя человеком.

– Спасибо вам, добрый доктор! Чтоб я без вас делала?

– Да загнулись бы, матушка, и всего делов! Завтра приходите в час, у меня окно, я вам еще один сеансик учиню, а там посмотрим.

Лариса Гилберт

Из поездки в Москву Лариса вернулась в совершенно расстроенных чувствах. Поговорила по душам с девчонками в том самом клубе, куда ее Михайлова отправила. Клуб оказался очень даже на уровне. Отличный клуб. Но все возможные отличия от других клубов, которые Лариса там углядела, Михайлова уже успела внедрить в клуб Старкова. Конечно, Лариса взяла рекламу, уж больно она была красивая, стильная. Так прямо и представила, как Михайлова скажет: «Деньгами пахнет!»

Разумеется, взяла и телефоны директрисы. Та уж больно хотела с Михайловой познакомиться. Оказывается, какие-то статьи михайловские шибко умные читала, поэтому и Ларису приняла как родную. Все рассказывала, как Ларисе повезло работать под руководством Михайловой. Да, Лариса, в общем-то, и сама уже понимала, что Старкову, а вместе с ним и ей с Михайловой повезло. А потом Ларисе удалось переговорить со свободными от занятий инструкторшами. Одну из них она знала немного. На Ларисин вопрос по поводу возможного трудоустройства в Москве девчонки долго веселились.

Какая там работа?! В элитные клубы просто не пробиться, отбор как на конкурсе красоты. А потом, говорят, парни еще как-то устраиваются при богатых дамочках, а вот девчонки так и вовсе расходный материал. Еще бы! Понаехало их со всей страны да из бывших союзных республик. Вон одни хохлушки да молдаванки чего стоят. С ними тягаться, что против ветра плевать. Все, как одна, красавицы невозможные. Жилье безумно дорогое, на зарплату можно снять что-нибудь только в самой настоящей московской заднице. Если питерскую квартиру продать, то в Москве квартиру купить, конечно, можно, но опять же в той же самой заднице. А уж про олигархов и вовсе можно забыть. Это вам не питерские интеллигентные. Эти тоже со всей страны и из бывших республик понаехали. Кого только нет! И всякий норовит ущипнуть да похлопать, а жаловаться пойдешь, так еще козью морду какую-нибудь устроит. Вот, говорят, в Канаду надо ехать или в Бундес. Но там язык надо знать.

В результате Лариса пришла к выводу, что со Старковым ей очень сильно повезло и надо сидеть и не рыпаться. А как тут не рыпаться, когда жизнь проходит и никто на Ларисе Гилберт жениться не собирается.

Для поездки в Москву Лариса, как ей советовала Михайлова, купила себе в «Эскаде» дорогущий костюмчик, с ботфортами на платформе вид – просто зашибись. Во всей этой красоте на следующий день после Москвы она и завалилась в кабинет Михайловой. А та вместо того, чтобы похвалить, закатила глаза и запричитала:

– Лариса, милая, красный цвет, конечно, это очень красиво, но тебя издалека видно, как электричку! И сапоги! Зачем ты сапоги-то эти надела? Сейчас вроде лето. Еще б колготки в сеточку черные, и смело можно на панель идти. Ты же фильм про Красотку видела?

Лариса обиженно захлопала глазами.

– Вот-вот! Там у главной героини тоже ботфорты были и пиджачок цвета твоего костюмчика. Запомни, у деловой женщины юбка должна быть не короче, чем до середины колена, и цвет костюма должен быть спокойным и ненавязчивым. Вон посмотри, как жены президентов одеваются, или Юлия Тимошенко, или Ангела Меркель. Ведь ты же хочешь быть деловой женщиной? Или замуж за какого-нибудь президента выйти?

При этих словах Лариса залилась слезами.

«Дура какая, – думала она, – неужели не понимает ничего?»

Вслух, сквозь горькие свои рыдания, она простонала:

– Конечно хочу, да не берет никто!

– Лариса, прекрати рыдать, возьми вот платок и высморкайся. У тебя тушь вся потекла. – Михайлова сунула ей платок и погладила по голове. От этого Ларисе стало совсем себя жалко, она обняла Михайлову и зарыдала пуще прежнего. – Ну все, все! Кать! Дай скорей валерианки! – Михайлова завопила в сторону приемной.

В дверь сунулась испуганная секретарша Катя с пузырьком в кулаке.

– Катя! Мы же не будем из горла употреблять, сходи к кулеру, разбавь водичкой. Двадцать пять капель, не больше, – строго сказала Михайлова, и Ларисе стало вдруг спокойно, как в детстве, с мамой.

Катя вернулась со стаканом, и Лариса послушно выпила лекарство.

– Успокоилась? – озабоченно спросила Михайлова.

– Угу.

– Рассказывай давай, кто тебя замуж не берет и зачем тебе это надо?

– Будто не знаете?

– Не знаю. Я сплетни не собираю. Понимаю, что ты на особом положении, но по каким основаниям, могу лишь догадываться.

– А чего тут догадываться? Старков Андрей Сергеевич, ясен пень!

– Пень-то он пень, но ты же знаешь, что он жениться на тебе не может. Или, заводя интрижку с женатым мужчиной, ты предполагала, что он все бросит, зачеркнет свою прежнюю жизнь, кстати, не маленькую, и прибежит к тебе с рукой, сердцем, улыбкой и цветами?

Лариса представила Старкова на одном колене с букетом и улыбкой, как у кота Матроскина. Стало весело.

– Хорошо бы, конечно! – ответила она Михайловой.

– А ты про жену его подумала? Она с ним прожила длинную жизнь, отдала ему лучшие годы, а тут, здрасте вам, прекрасная Лариса. Ей куда теперь? На помойку?

– Да не бросит он ее никогда! Из-за денег. Я что, не понимаю?!

– Мы не о нем сейчас говорим, а о тебе. То есть жене Старкова повезло, а если б не финансовые вопросы, сделал бы он ей ручкой и припал к твоим ногам!

– Да ладно вам, Светлана Андреевна, что вы мне мораль читаете. Бывает же так, что люди разводятся, новые семьи заводят.

– Я тебе не мораль читаю, а предлагаю задуматься над своими поступками и их смыслом. Ты мне лучше вот что скажи: ты Старкова любишь?

Лариса задумалась.

– Вот и подумай. Если ты его любишь, то почему ты хочешь заставить его делать то, что он по каким-либо причинам делать не хочет? Когда человека любят, его не напрягают. Подумай хорошо, может быть, ты не Старкова любишь, а свою свадьбу в белом платье и фотографии в журналах, мол, «светская львица Лариса Старкова на презентации новой модели БМВ». Красиво, конечно, приятно, наверное. Но ненадолго. Жизнь не в этом заключается.

Ларисе стало не по себе. Прямо как будто мысли ее читает, чистая ведьма.

– Все-то вы, Светлана Андреевна, про меня понимаете, аж страшно становится. Только куда я теперь денусь? Повязал он меня квартирами и машинами.

– Не придумывай. Старков не тот человек, чтобы у тебя что-то отнимать! А вот то, что ты уже привыкла к богатой жизни и не хочешь с ней расставаться, это уже совсем другой вопрос. Вопрос, Лариса, твоего выбора. И тут ты можешь обижаться только на себя. Ты выбираешь. Всегда.

– Ну так я же и хочу кого-нибудь другого выбрать, так как тут его найдешь, когда я вечно под колпаком у того же Коробкина. Сразу Старкову стукнет!

– Ах вон оно что! Экая ты, Лариса, все-таки обезьяна!

– Почему это я обезьяна? – Лариса уже практически обиделась.

– Потому что с ветки на ветку скачешь. Знаешь, как обезьяна прыгает? Она предыдущую ветку отпускает только тогда, когда за новую схватится.

– А чем плохо? Молодец.

– А любовь, Лариса? Как же любовь? Так и будешь всю жизнь как обезьяна. От одного дядьки к другому?

– Зря я вам сказала!

– Не волнуйся. Я не сплетница, и у меня с Андреем Сергеевичем есть масса более интересных вопросов для обсуждения. Его личная жизнь меня не волнует. И если бы ты на рабочем месте не истерила периодически, я бы и твоей личной жизнью тоже не интересовалась. Если обидела тебя чем-то, извини.

– Да ладно, вы чего? Все нормально, спасибо. А про обезьяну я подумаю обязательно.

– Тогда проваливай, мне работать надо!

Лариса вышла из кабинета Михайловой и ощутила в голове какую-то странную ясность. Действительно, она умная, эта Михайлова. Вон как все по полочкам разложила!

Старков

Светка последнее время его раздражала. Просто сумасшедшим образом. Вот никогда бы не подумал, что такое может случиться. Лариска прозвала Михайлову шибко умной, и в этом Старков был с ней абсолютно согласен. Нет, то, что Михайлова сделала в его клубе, безусловно, достойно всяческого уважения. С того момента, как Светка там появилась, Старков забыл о дополнительных вливаниях. Раньше в дверях его кабинета как гриб вырастал Коробкин и требовал денег на зарплату коллективу. Михайлова не только не просила денег, она постепенно рассчиталась с долгами перед строителями и начала согласованные со Старковым преобразования и устранение недоделок. Даже проценты по долгам перед дедом начала выплачивать. Однако на все предложения Старкова по организации работы клуба она отвечала решительным «НЕТ»! Это раздражало больше всего. Он что, не хозяин больше в своем клубе? Вот придумал такую хорошую идею – поставить в зале аэробики столы для пинг-понга, так она смеялась опять своим противным «гы-гы-гы» и говорила, что он спутал клуб для олигархов с пионерским лагерем. Или мысль была хорошая – батут установить. На батуте многие из его друзей с удовольствием бы прыгали. Это факт! Так она опять заартачилась, теперь уже и Стасова, главврача, подключила. Тот вообще глаза закатил и сказал:

– Как только первый олигарх на батут залезет, я сразу уволюсь! Я нести уголовную ответственность за сломанную олигархическую шею не готов даже за компанию с очаровательной Светланой Андреевной!

Вот засранец! Быстро они с Михайловой спелись. Прямо сладкая парочка! Вот и Лариска говорит, чуть что, сразу в кабинете у Михайловой уединятся и шушукаются.

Однако больше всего Старкову не хотелось вспоминать про свою идею с катком. Вот уж где «гы-гы-гы» она ему выдала по полной программе.

– У вас что, Андрей Сергеевич, и деньги уже на каток есть? Так, может быть, ими лучше с Иваном Пантелеевичем рассчитаться? – ехидно так спросила, подбоченясь, на «вы» и по имени-отчеству.

– Нет у меня денег, Светлана Андреевна! – рявкнул он в ответ. – Расчет есть! Ребята, которые катки ставят, готовы за свой счет мне в кредит все сделать. Там окупаемость О-го-го!

– Какие добряки! Надо же, даже расчет сделали! Это наши олигархи на каток валом повалят или он будет для простых смертных?

– Для всех будет!

– Отличненько! Уже прогресс. Только скажи, простые смертные на каток сквозь клуб ходить будут? Указатель повесим. Каток – прямо, олигархи – налево! Может быть, въезд отдельный сделаем. Там как, каточники эти берутся въезд со всеми инстанциями согласовать? Особенно с охранителями памятников архитектуры. Те уж больно твой забор обожают.

Ну что ты будешь с этой ехидной делать! На все у нее имеется свое неоспоримое мнение. А вот к клиентам уважаемым, наоборот, ни на грош уважения нету. Особенно к его друзьям. Подумаешь, Борька Фридман на техника кортов матом наорал! Этих сраных техников сто голов на рубль, а Фридман – он один в Питере такой. Не будешь же с каждой болячкой в Германию на лечение мотаться. Для этого Фридман есть. Завсегда все в лучшем виде организует. Так она и Борьке выговор учинила, мол, никакой он не пуп земли, чтоб на техников орать, а когда Старков ей замечание сделал, так она ему выдала все, что думает про его приятелей. Да еще затребовала, чтобы внес в кассу деньги за их абонементы.

– Ты, Андрюша, безусловно, хозяин здешнего заведения, но опять карманы перепутал. Хочешь моромоям своим абонементы дарить – дари, только оплати их сначала.

– Чегой-то они моромои? Они и без абонементов в клубе кучу денег оставляют.

– Это, Андрей, исключительно благодаря мне. Они же считали, что раз им хозяин абонемент подарил, то они и на спа бесплатно ходить будут, и в теннис играть, и персональным тренером пользоваться, и в баре спортивное питание поглощать. Все включено, как в Турции. У меня знаешь как массажистки от твоего Фридмана стонут? Пришлось работу проводить. Так что я, безусловно, плохая, потому что твои деньги из твоих же друзей пытаюсь вытряхнуть, да еще не позволить им при этом твой персонал обижать. Разбегутся же все. У них в трудовых договорах не написано, что клиент их может унижать и оскорблять всячески.

– То есть ты хочешь сказать, что все мои друзья халявщики и невоспитанные люди? – Возмущению Старкова не было предела.

– Не все, а только некоторые, и ты сам их всех хорошо знаешь. А самый главный халявщик – это, конечно, Фридман.

– Не говори ерунды. Борька и правда несколько жадноват. Но все это особенности его профессии. Он финансист, привык на всем экономить. Специфика такая, понимаешь? – Старков попытался подвести оправдательную базу под действия своего приятеля, хотя тут Михайлова была права, действительно, про жадность Борьки Фридмана в Питере ходили легенды.

– Ага! Понимаю. Только эта профессиональная специфика наложила на него отпечаток как-то избирательно. Я бы сказала, странным образом. Он почему-то только свои деньги экономит, а никак не деньги вверенного ему предприятия.

– С чего ты взяла? Ты же не знаешь, а на человека наговариваешь! – возмутился Старков.

– Как раз знаю! У меня приятельница начальником отдела продаж работает у дилера известного тебе автомобильного концерна. Именно там, где друг твой Фридман за казенный счет приобретал автомобиль, который его сейчас возит вместе с персональным шофером.

– И что в этом такого?

– Ничего, только кроме того, что твой экономный друг выбрал самую нафаршированную комплектацию этой представительской тачки, так он еще и дополнительную опцию затребовал в виде специальной скамеечки для ног у пассажирского сиденья.

Старков не удержался и заржал.

– Подумаешь, может, у него ноги короткие! – сквозь смех высказал он свое предположение.

– Конечно, короткие. Только в салоне все в обморок упали и отправили запрос производителю. Производитель тоже немного удивился, так как они эту опцию ввести-то ввели, а вот скамеечку у них до этих пор никто не заказывал. Даже из России, где, как говорится, денег у людей как у дураков фантиков. Вот такой он, твой экономный финансист по фамилии Фридман. И вообще, глядя на него, пора задуматься, на фига ты тут фитнес учинил. Надо было клинику или больничку. Представляешь, сколько докторишек можно было бы у нас тут напихать! И все с кассами. Глядишь, и я бы себе уже скамеечку для ног заказала.

– Так и скажи, что Фридману завидуешь! Но не мечтай. У нас тут будет фитнес. Исключительно элитный!

– Ах да, Лариса! Как я позабыла! – ввернула Михайлова с ядовитой усмешкой.

Старков разозлился, не хватало еще, чтоб Михайлова начала лезть в его личную жизнь. Ему и в бизнесе Светки уже хватало по горло!

– При чем тут Лариса? Неужели ты думаешь, что я настолько от девчонки без ума, что буду ради нее такую фанаберию устраивать?

– Думаю! Вы с ней оба без ума. Настоящая пара! Ты меня, Андрюша, прости, но я этих ваших безумств не понимаю. У тебя такая потрясающая жена. Лариса, конечно, девчонка симпатичная. Но до Кати ей как до неба.

– Ну, и кто из нас без ума? Нашла красавицу, – фыркнул Старков. – Она, конечно, мать моего сына, но в остальном дылда с длинным носом!

– Дурак ты! Она выглядит как настоящая топ-модель. Хоть сейчас на подиум, несмотря на возраст. Стройная, высокая, а нос у нее, между прочим, как у Софи Лорен. Она и в целом на нее похожа. Неужели не видишь?

– Нашла тоже Софи Лорен! Это ж надо такое придумать! Катька – Софи Лорен!

– И умная к тому же! И воспитанная!

– Это да! Тут не поспоришь, у Катьки моей голова что Дом Советов, вся в отца пошла. – В этом вопросе Старкову пришлось с Михайловой согласиться.

– Знаешь, у меня в Москве приятель есть, большой босс. Я раньше в командировки в Москву часто моталась, ну, мы с ним иногда там встречались.

– Ага! Ну-ка, ну-ка! С этого момента поподробнее! А Сашка знает? – Старков даже потер ладони.

– Ничего не «ну-ка, ну-ка», это еще до Сашки было. Я была женщина свободная и встречалась с кем хотела, когда хотела и где хотела!

– А чего мне не позвонила?

– Дурак ты, Старков! Я ж сказала ясно – «с кем хотела»! Так вот, повез как-то этот приятель меня в ресторан ужинать. Модный такой ресторан, итальянский, дорогущий до невозможности. Знаешь, в Москве дорогущий ресторан – это не в Питере дорогущий ресторан. Там намного дороже. Наелись мы этой дороговизны от пуза и поехали в аэропорт меня в Питер провожать. А по дороге приятель мой вдруг у метро остановился, убежал и вернулся с такими пирожками, типа чебуреков. Настоящая «пуля в желудок». Мне, конечно, предложил. Я на него глаза выпучила и отказалась. А он жует этот пирожок и говорит, мол, после изысканной пищи его иногда так на говнецо тянет, что мочи нет удержаться.

– Это ты к чему?

– Угадай!

– Знаешь что, Михайлова, кто ты такая, чтоб в мою личную жизнь лезть? Да еще при этом высказывать непотребные суждения о моих близких!

– Извини, я думала, что мы друзья и можем называть вещи своими именами. У тебя ведь, кроме меня, друзей никаких больше нет.

– Сейчас!

– А что, Фридман твой друг? Или Овечкин? Ты дружбу-то со взаимовыгодным сотрудничеством не путай! Кто тебе еще правду скажет, если не я? Мне ж со стороны видней. И я вижу, что ты делаешь огромную ошибку, упуская Екатерину. А уж если решение принял, так разводись. Что ты девкам обеим мозги полощешь?

То, что Катя себе быстро парня стоящего найдет, я ни минуты не сомневаюсь, а вот Лариса через пару лет никому уже не будет нужна.

– Иди ты со своими советами! Работай лучше! Мои друзья тебе как клиенты не нравятся – своих приводи. А то только и умеешь, что критиковать.

– Неправда! Контингент у нас заметно меняется в сторону действительно богатых людей. Эти не торгуются, как на азиатском рынке.

– И это все, конечно, твоя заслуга?

– Да, моя. Я их лично завлекаю своим недюжинным умом и обаянием.

От чего, от чего, а от скромности Михайлова точно не помрет. Мало того, что полезла в его отношения, так еще и с тестем, зараза, спелась. Это Старкову не нравилось больше всего. Бирюк прямо-таки повадился в клуб. Сказал, что ездит отслеживать, как работают его деньги. Коробкин докладывал, что каждый раз сидят они с Михайловой в баре, пьют кофе и мило беседуют. Уж не шашни ли они там про меж собой затевают? И этот туда же, старый пень! Надо будет теще намекнуть. Или не надо? Тоже вопрос.

А еще его беспокоила Лариска, которая прямо-таки в рот Михайловой смотрела и все больше и больше хотела быть как Михайлова. Костюмы покупать стала. Один раз он даже слышал от Лариски то самое «гы-гы-гы»! Этого он позволить никак не мог. Ему одной Михайловой по горло хватало. Двух он уже точно не вынесет! Он теперь с удивлением вспоминал чувства, охватившие его при первой встрече с Михайловой в кабинете. Надо же, каким дураком был! Теперь у него при виде Светки было одно желание – придушить эту заразу. Как Боженька его уберег в юности! Ведь если б Старков со свойственным ему упрямством Светки все-таки добился – что бы тогда? Где б он был сейчас? Нет уж, пусть Сашка Ковалев с ней душевные беседы беседует и ищет, где там у нее секретная кнопка. Осталось еще немного потерпеть, пока она с наездом налоговой разберется, и надо будет решать, как от нее избавляться. Вообще надо бы подумать, отчего в клубе проблемы одна за другой, может, батюшку позвать, освятить, и дело с концом? Никакая Михайлова не будет нужна. Или колдуны есть какие-то волшебные, удачу наводят, надо будет у ребят поспрашивать.

Михайлова

Иван Пантелеевич Бирюк приехал, как всегда, неожиданно. В отличие от большинства отнюдь не бедных клиентов клуба, он ездил безо всякой охраны, с одним только шофером, зато на «майбахе». Когда Михайлова этот «майбах» увидела первый раз, она даже рот открыла от восхищения. Так и стояла с открытым ртом, пока Бирюк вылезал из машины.

«Надо же, как изменилась жизнь!» – думала она.

Раньше Михайлова даже предположить не могла, что такие машины существуют, а сейчас запросто на этом чуде света к ней с визитом приезжает ее знакомый дядька.

Бирюк заезжал в клуб примерно раз или два в месяц. О его приезде ей сообщал начальник службы безопасности, и Светка бежала на парковку встречать. Михайлова не питала иллюзий на тему, кто настоящий хозяин. Этот человек производил впечатление не просто хозяина, а хозяина всего окружающего, хозяина жизни. Кроме того, Иван Пантелеевич ей очень нравился. Он был умен, а это качество Светка уважала в людях больше всего. Она с удовольствием с ним беседовала, даже если беседа была ни о чем.

В этот раз Иван Пантелеевич был чем-то расстроен. Он традиционно поцеловал Светке ручку и завел свое «Эх, Светочка!».

– Знаю, знаю, – рассмеялась она в ответ, – я вас тоже люблю, Иван Пантелеевич! Пойдемте скорей в бар, а то я замерзну. Однако холодает!

– Да! Зима в наших широтах всегда приходит неожиданно и длится девять месяцев в году.

В баре они расположились за угловым столиком, и завбаром Ксюша тут же принесла кофе. Когда приезжал Бирюк, Ксюша всегда выходила в бар сама и готовила им кофе. Она знала, какой кофе предпочитает Бирюк, а какой пьет Михайлова, и не могла доверить столь важное дело рядовой барменше.

Бирюк похвалил Ксюшин кофе, а потом сказал:

– Светочка, расскажите-ка мне, как у моего зятя обстоят дела с этим заведением. В частности, меня интересует, когда он сможет рассчитаться со своими долгами?

– Иван Пантелеевич! Миленький! Мы же вам проценты все выплатили, за все время! – испуганно закудахтала Михайлова.

– Чего ты заволновалась-то? Это ж не ты мне должна денег, а он! А ты отвечай, когда это заведение под твоим управлением сможет заработать нормальные деньги. Проценты! Насмешила, – Бирюк фыркнул, – это разве проценты? Смех один. Для дисциплины.

– Иван Пантелеевич! Так они же не за один год накопились! Мне очень трудно было и эту сумму собрать!

– Чего ты оправдываешься-то? Я, например, знаю, что ты тут почище Александра Матросова на амбразуре. Еще раз повторю, денег мне должен мой зять, а не ты. Не дергайся.

– Так, может, вам тогда лучше прямо его и спросить?

– Зачем? Он мне наврет, а мне нужна реальная картина.

– Иван Пантелеевич! Поймите меня правильно, я не знаю ничего о других источниках дохода Андрея Сергеевича. Может быть, он будет с вами рассчитываться из каких-то других средств.

– Понятно. То есть клуб работает в ноль, и перспектив никаких.

– Клуб действительно пока работает в ноль, но процесс пошел. Есть статистика, что на раскрутку клуба нужно как минимум три года, а мы всего год работаем в нормальном режиме.

– И что? Через два года он будет давать нормальную прибыль?

– Нет, Иван Пантелеевич, ту прибыль, которую вы привыкли считать нормальной, этот клуб не будет давать никогда! Это ж не водочный завод. Но прибыль будет. Не хуже, чем у других фитнесов.

– Спасибо, Светочка! Мне очень важно было это знать.

– Что-то случилось?

– Нет, просто планирую свои деньги.

Дальше разговор пошел уже на общие темы, а потом Бирюк раскланялся, послал Ксюше воздушный поцелуй и уехал.

Этот визит Михайловой не понравился, видно, в семье Старковых что-то произошло. Она набрала номер Старкова и попросила Лидию Федоровну ее с ним соединить.

– Привет, старушка! – сказал в трубке Старков своим обычным голосом. Это с ним случалось все реже и реже, обычно по телефону он говорил, как диктор программы «Время» советских времен. Очень важно и напыщенно.

– Андрюша, у тебя все в порядке? – озабоченно спросила она.

– Да, а что?

– Ко мне твой тесть приезжал, спрашивал, когда ты с ним рассчитаешься.

– А ты его куда с этим послала?

– К тебе, конечно.

– Вот и молодец.

– Да, но я ему сказала, что клуб пока в нулях и нормально работать начнет года через два.

– А он чего?

– Ничего. Сказал, что планирует свои деньги.

– Ну и ладно, я тут человека нашел, который нам поможет, женщину.

– В налоговой?

– При чем тут налоговая?

– Сейчас у нас там проблемы.

– Света! Это только сейчас. Завтра у нас будут проблемы еще с чем-нибудь.

– Не каркай!

– Я не каркаю, я нашел человека, который объяснит, в чем дело. Ее зовут Тамара Ивановна. Она экстрасенс, очень известный. Мне уважаемые люди порекомендовали. Завтра она к тебе подъедет.

– Опять проходимцев каких-то нашел?

– Иди ты! Хочешь ты или не хочешь, я требую, чтобы ты с ней встретилась и поговорила! Все.

Старков повесил трубку.

Господи, ну какой же он дурак! Вечно тащит в клуб всякую дрянь, только успевай поворачиваться. Одни столы для пинг-понга только вспомнить! Или этих, как их там, специалистов по китайской чайной церемонии. Одним словом, общество «Дайте денег». Очередные Бендеры. И вот опять. Тамара Ивановна! Экстрасенс! На хрен ему тогда Михайлова нужна. Давно бы уже Тамару Ивановну позвал. Она б ему «шишел-мышел» или «халай-махалай» прошептала, и все, деньги поперли бы, подставляй карманы…

Однако приехавшая на следующий день волшебная Тамара Ивановна Михайловой понравилась сразу и бесповоротно. Наверное, все дело было в глазах. Они у Тамары Ивановны оказались большие, серые, очень внимательные и невероятно добрые, лучистые какие-то. А в остальном женщина как женщина. Крашеная блондинка. И костюм практически такой же, как у самой Михайловой.

– А скажите, Светлана Андреевна, – сказала экстрасенс после традиционных приветственных приседаний и рукопожатий, – не найдется ли в вашем заведении какой-нибудь комнатки с медицинской кушеткой?

– Комнатка такая, безусловно, есть, и не одна. Взять хотя бы кабинет мануальной терапии. А вам зачем? – поинтересовалась Михайлова.

О кушетке в ее разговоре со Старковым речи не шло.

– Надо! – ответила Тамара Ивановна и заговорщицки подмигнула Михайловой.

– Мне Андрей Сергеевич сказал, что вы мне про место наше расскажете и посоветуете, что с ним делать, а про кушетку он ничего не говорил, – растерянно забормотала Михайлова.

– А мне, Светлана Андреевна, совершенно не интересно, что вам Андрей Сергеевич говорил, и место это ваше мне тоже совершенно не интересно, с местом все ясно и понятно. Я вам о нем обязательно все расскажу, но чуть позже. Мне гораздо интереснее вы сами, потому что здесь ничего и никого больше нет.

– Как это? – удивилась Михайлова. – Вон же люди кругом.

– Они статисты, а вы – главное действующее лицо. Пройдемте-ка в ваш кабинет мануальной терапии и побеседуем там без помех.

«Вот это номер! – подумала Михайлова. – Даже если эта женщина шарлатанка, то заинтересовать клиента она умеет. Уж это точно».

Они прошли в кабинет мануальной терапии, и Тамара Ивановна предложила Михайловой прилечь на кушетку.

Михайлова сначала растерялась, а потом решила, что ничего такого уж сильно страшного с ней произойти среди бела дня не может. Недаром Михайлова Светлана Андреевна отличалась железной логикой, мужским складом ума и здоровым скептицизмом. Гипноз на нее совершенно не действовал, и на все ухищрения модных в начале девяностых экстрасенсов она отвечала своим здоровым лошадиным «гы-гы-гы». Поэтому она послушно улеглась на кушетку и стала ждать, что же будет дальше. Даже улыбочку эту свою кривоватую с лица снять позабыла, так что уже «гы-гы-гы» должно было получиться совершенно естественным образом.

Тамара Ивановна прикоснулась руками к вискам Михайловой и погладила ее по голове. В этот самый момент Михайлова провалилась в глубокий сон. Потом внезапно по ее телу прошла сильная дрожь и глаза сами открылись.

Ощущение было такое, что она проспала на этой кушетке не менее двух дней. Михайлова испуганно подскочила и увидела невероятно добрые глаза Тамары Ивановны. К своему стыду, она поймала себя на мысли, все ли драгоценности на месте. Михайлова непроизвольно глянула на руку с дорогущим кольцом, которое супруг подарил ей на годовщину свадьбы. Кольцо никуда не делось и подмигивало в солнечном свете всеми своими черными и белыми лучшими друзьями девушек.

– Что это было? Сколько я проспала? – испуганно поинтересовалась Михайлова у Тамары Ивановны.

Та взглянула на часы и ответила:

– Пять минут.

– Как это? – удивилась Михайлова. – Мне показалось, что я спала два дня, и чувствую я себя очень отдохнувшей.

– Это был очень глубокий и очень быстрый сон. Вы невероятно устали. У вас здесь год за пять лет идет, и я решила дать вам немножко отдыха.

– Спасибо, это просто удивительно.

– Ничего удивительного. Это защитные силы организма вашего сработали, я просто им помогла пробиться сквозь вашу броню. Скажите, Светлана Андреевна, ваши родители были счастливыми людьми?

– Нет, скорее всего, нет. Были, наверное, у них счастливые моменты, но в основном у них вся жизнь была борьбой. Друг с другом и с окружающей действительностью.

– Ага! Это лишний раз подтверждает мою теорию о том, что у несчастливых родителей дети тоже не могут быть счастливы. Стереотип срабатывает.

– Ну что вы! У меня, в отличие от моих родителей, личная жизнь удалась!

Михайлова очень хорошо себя чувствовала. Она уселась на кушетке поудобнее и даже закинула ногу за ногу. Покурить бы еще. Однако курение на территории клуба она сама категорически запретила. Еще не хватает, чтобы в оздоровительном учреждении курили!

Тамара Ивановна рассмеялась.

– Можно я вас буду называть Света?

– Конечно. Мы ведь ровесницы, правда?

– Наверное. Так вот, ваше счастье в личной жизни совершенно ничего не значит. В остальном-то вы себя счастливой не считаете. Ведь вы недовольны своей работой.

– Ну почему же? Я, конечно, не могу себя назвать абсолютно счастливым человеком, но мне моя работа нравится.

– Ой ли? Скажите, неужели это мечта всей вашей жизни? Неужели маленькая Света Михайлова мечтала руководить фитнесом? Устраивать досуг капризных мошенников и нянчиться с неудовлетворенными амбициями бывших спортсменов?

– Тамара! Что вы такое говорите? Почему мошенников?

– А что, в наше время можно купить себе или своей девушке «бентли», серьезно занимаясь бизнесом? Забудьте, те времена отгремели и поросли травой. Сейчас солидные деньги у людей в большинстве случаев возможны только за счет перераспределения нефтегазовых долларов. А близость к кормушке не означает наличия выдающихся талантов и предпринимательского дара.

– Вы правы, но я этих людей не осуждаю! Неужели мы с вами на их месте отказались бы от денег, встали в третью позицию и стали ждать за это медалей?

Тамара захохотала.

– Вот тут вы попали в точку. Я со своей страстью к деньгам, наверное, себе бы сразу два «бентли» купила.

Михайлова поддержала ее своим «гы-гы-гы».

– Да уж! Стране, похоже, повезло, что мы с вами к кормушке не прорвались. Вот уж воистину бодливой корове бог рог не дает!

– Света, бог с ними, с вашими клиентами, давайте вернемся к вам. Скажите, кем мечтала быть маленькая девочка Света Михайлова, когда вырастет? – Тамара пристроилась прямо на столе мануального терапевта и тоже положила ногу на ногу. Так они сидели напротив друг друга, и глаза их находились на одном уровне. Серые, добрые и хитрые глаза волшебной Тамары и зеленые и такие же хитрющие глаза Михайловой.

– Я мечтала быть врачом. Лечить детей или зверушек.

– Прекрасно. И в результате стали своего рода бизнес-доктором. Помогаете людям лечить их бизнес.

– Верно. – Михайлова подумала, что Тамара очень здорово сформулировала смысл ее деятельности.

– Неверно!

– Как это? Почему?

– Потому! – Тамара подняла вверх указательный палец, – Доктор, когда лечит людей, прописывает им разные лекарства, примочки, уколы и клизмы. А больной уже сам решает, будет он лечиться или нет. Он имеет полное право от клизмы отказаться и умереть рядом с ней. Это будет его выбор. Вы где-нибудь видели, чтобы доктор брал на себя болезнь больного, ложился вместо него в кровать и начинал лечиться клизмами?

Михайлова только и могла сказать «гы-гы-гы», представив такую картину.

– Ничего не «гы-гы-гы», Светочка! Это я о вас говорю. Это вы вместо того, чтобы товарища, больного своим бизнесом, проконсультировать и ему клизму прописать, кидаетесь на амбразуру и сами пытаетесь решить его проблемы. Только вам невдомек, что проблемы эти с ним не просто так приключились. Может быть, он вовсе к этому бизнесу не приспособленный, а ему надо все продать и лететь, например, в Гоа, где он будет познавать смысл жизни. Или, может быть, ему суждено петь со сцены или книги писать. Мало ли всяких других важных дел, кроме как сидеть в кабинете и изображать из себя начальника.

А теперь перейдем к этому замечательному месту, в котором вы оказались. У нашего пространства, в котором мы имеем счастье проживать, есть разные инструменты для прояснения наших мозгов и воспитания наших бессмертных душ. Может быть, как в свое время, с помощью труда физического из обезьяны получился человек, так и сейчас с помощью труда душевного наше пространство создает из человека бога. Я не знаю, но то, что на протяжении нашей жизни все мы работаем своей душой и только с помощью этой работы растем над собой, это, по-моему, общеизвестный факт. Я понятно объясняю?

– Да! – Михайлова очень заинтересовалась. Она и сама после сорока лет стала задумываться над тем, что разные события в жизни происходят не просто так, а несут в себе глубинный смысл. И в результате всех этих событий Михайлова меняется, становится лучше.

– Так вот, – продолжила Тамара, – место, в котором находится ваше заведение, вернее, не ваше, а господина Старкова, расположено как раз в точке, являющейся одним из инструментов пространства. Это так называемое гиблое место. Средоточие различных проблем и испытаний. Однако в такие места притягиваются не все испытуемые подряд, а только самые пропащие. Те, которых простыми проблемами не возьмешь. В смысле они не задумаются над своим предназначением. То, почему к этому месту был притянут господин Старков, мне, например, ясно. Думаю, что теперь это понятно и вам.

– Да, наверное, я поняла. У меня такое впечатление, что он спит с открытыми глазами. Вернее, душа его спит и не работает ни фига!

– Вот-вот, пора бы ему уже и проснуться, не мальчик давно. Но я очень удивилась, увидев здесь вас, поэтому и захотела с вами пообщаться. Теперь понимаю. Вам бы, Света, с вашей большой душой министром работать, а вы сидите здесь, как пробка на бутылке с шампанским, и не даете этому месту делать свою работу. Вам здесь делать нечего, кроме того, чтобы понять суть данного вам дара. Помогать людям, но не решая их проблемы за них, а подсказывая им варианты выхода из кризиса. Но кризис они должны пережить сами, по полной программе, а не за ваш счет. Впрочем, это всего лишь мое мнение, я не могу видеть картину целиком, поэтому я вам даю информацию для размышления, а вы сами уже решайте, что с ней делать.

– Ага, принять таблетку или умереть рядом с клизмой! – рассмеялась Михайлова.

– Вот-вот, именно так!

– Тамара, я вам должна каких-нибудь денег за консультацию?

– Обязательно, любой труд должен быть вознагражден. Гоните тысячу рублей.

– Вы похожи на меня, берете за свои бесценные советы сущие гроши.

– Если я повышу расценки, меня ведь могут в следующий раз и не спросить! Да, еще, самое главное. Сидеть на бочке с порохом, как вы делаете, очень опасно. Вас может отшвырнуть очень далеко, даже насовсем. Берегите здоровье. Это место уже сообразило, что обычными проблемами вас отсюда не выдавить. Вы очень мешаете ему функционировать в заданном режиме.

– Вы меня пугаете?

– Вот еще! Предупреждаю о последствиях. Учтите, ваши проблемы с позвоночником и давлением – это цветочки.

– А вы откуда знаете? – Михайловой стало слегка не по себе.

– Ну, матушка, вы даете! Вы за кого меня принимаете? За шарлатанку? – С этими словами Тамара спрыгнула со стола, взяла свою тысячу рублей и удалилась.

Михайлова еще некоторое время посидела в задумчивости на кушетке. За этим занятием ее и застал главврач Стасов.

– Светлана Андреевна! Вы меня ждете? А что это за милая дамочка, которую я встретил? Сказала, чтоб я обратил особое внимание на ваш седьмой шейный позвонок. Мануальщица тоже? Вы с ней консультировались, мне не доверяете?

– Консультировалась, но по другому вопросу. Вы же советовали психического доктора! – Михайлова растерялась, не зная даже, как представить Стасову волшебную Тамару.

– А вам, знаете ли, на пользу. Вы в зеркало на себя гляньте, лет на пять помолодели! Выглядите потрясно. Раздевайтесь давайте, будем смотреть ваш седьмой шейный.

Лариса Гилберт

Как-то так само собой получилось, что Лариса переспала с Лёней Кудряшовым, чемпионом Питера по бодибилдингу. Кудряшов работал в тренажерном зале и вел занятия у самых жирных гусей. Все эти пупсики хотели иметь плечи как у Кудряшова. А пупсиковые жены прямо слюни пускали, когда Кудряшов шел по клубу, поигрывая мышцами. Еще бы! Ларисе Лёнины плечи тоже очень даже нравились. И плечи, и крепкий живот с кубиками мышц, и упругая задница. Кудряшов был всем хорош. И уж если изменять с кем-то Старкову, то только с красавцем Кудряшовым. Лариса была собой очень довольна. С одной стороны у нее был богатенький пупсик Старков, с другой стороны мускулистый красавчик Кудряшов. У одного были деньги и пузо, у другого пуза не было, но не было и денег. Можно было бы, конечно, на этом успокоиться и радоваться жизни, беря у каждого по способностям, однако Кудряшов почему-то решил, что он теперь является новым Ларисиным парнем, и собрался даже к ней переезжать. Делить ее со Старковым он никак не планировал. Лариса пыталась ему объяснить, что Старков их обоих уволит и пустит по миру, но Кудряшов ничего такого слушать не желал. Он даже собрался нанести визит Старкову в его офисе, чтобы поговорить с ним по-мужски. Этого Лариса допустить никак не могла и вусмерть разругалась с Кудряшовым, после чего он уволился, хлопнув дверью и забрав с собой всех своих жирных гусей.

На растерянную Михайлову было жалко смотреть. Она пыталась уговорить Кудряшова остаться и никак не могла понять, почему он собрался уходить. Только эти жирные клиенты у нее на уме. Совсем на деньгах директриса помешалась, а на людей, в частности на Ларису, ей и вовсе наплевать! Потом Михайловой, конечно, настучали про неформальные отношения Гилберт и Кудряшова. Нашлись доброжелатели. Михайлова вызвала к себе Ларису и начала нести очередную байду про недопустимость интимных отношений с коллегами. Лариса и сама уже все про это поняла, так нет, надо ей было мораль читать, рассказывать про золотое правило «не работаю там, где трахаюсь, не трахаюсь там, где работаю». Лариса слушала Михайлову вполуха и размышляла над тем, придерживалась ли сама Михайлова этого золотого правила, когда была молодой? Ясное дело, что в ее пожилом возрасте никакого интереса к сексу нет. А ты попробуй в двадцать пять на задницу Кудряшова не смотреть. Он же в своей майке и трусах до такой степени утянулся, что так и хочется его схватить и уволочь. Это Кудряшову надо лекцию читать, чтоб одевался на работу поприличней. Все это она Михайловой и высказала как на духу. Та, конечно, ржать начала, а потом и говорит:

– Лариса, у тебя какие-то странные представления о физиологии. Твой возраст как раз является для секса самым спокойным. Это молодые мужчины в двадцать пять хватают и волокут в нору все, что шевелится. У женщин же этот процесс начинается в основном после тридцати пяти и в моем таком, как ты говоришь, пожилом возрасте он достигает своего пика. Так что это мне должно хотеться хватать полуголого Кудряшова и волочь его куда-нибудь под лестницу или в мануальную терапию. Но я, видишь ли, с юности больше испытываю восторг от мужских умственных способностей, чем от их гениталий.

– Это у вас, у шибко умных, а мы тут все дураки спортивные. Можно подумать, я не знаю, как вы со Стасовым над нами смеетесь. – Лариса обиделась не на шутку.

– Неправда. Доктору Стасову, конечно, присущ некоторый цинизм, но этим отличаются все врачи. А я, наоборот, обо всех вас беспокоюсь не потому, что вы дураки, а потому, что вы еще дети. Неопытные. В принципе, наверное, от этого и дураки. Вот скажи честно, на фига тебе этот Кудряшов понадобился?

– Старкову насолить.

– А в чем соль, если он об этом ничего не знает? Вон ты как перепугалась, что даже парня вынудила уволиться, только б все шито-крыто было.

– Ну, про себя-то я знаю, что я насолила.

– И ты еще будешь мне рассказывать, что не дура? Удовольствие-то хоть получила?

– Не-а.

– Совсем?

– Ну, жеребец, он и есть жеребец!

– Опять дура. Разве в этом смысл? Это оттого, Лариса, что нет любви. Мой тебе совет: прежде чем с парнем в койку прыгать, ты с ним поговори сначала. Пусть он тебе лапшу на уши повесит. И если эта лапша тебе понравится, тогда только с ним иди. И все время про эту лапшу вспоминай. Это ж самое приятное, когда тебе парень говорит хорошие слова.

– Это я согласна. Мне тоже нравится. Только они все врут.

– Ну и пусть. Может быть, и не все. А вдруг кто-то правду говорит? И еще, чтобы тебе говорили хорошие слова, попробуй сама сначала чего-нибудь хорошее человеку сказать. И уж если ты ему говоришь о любви, а он телевизор смотрит, тогда ни за что с ним никуда не ходи, тем более в койку!

– Я попробую.

– На Старкове испытаешь?

– Ага.

– Ну, попробуй, только это тяжело будет, ты ж ему изменила, хотя, с другой стороны, он же тебе тоже, наверное, изменяет с женой.

– Точно! Светлана Андреевна! А вы еще спрашиваете, почему я ему насолить хотела!

– Я не спрашиваю. Я спросила только, насолила ты или нет. А ты сейчас с моей помощью сама себе объяснила свое подсознательное желание наставить Старкову рога. Мало того, что объяснила, так еще и оправдание нашла такому безобразному поступку. Нехорошо это с твоей стороны, потому что ты его не любишь. Это называется жадность и вредность.

Опять она все по полкам разложила, и опять все понятно стало.

Лариса, конечно, сразу решила испытать на Старкове рекомендации директрисы про хорошие слова. Она уже не раз убедилась, что Михайлова всегда дает ей какие-то очень правильные советы. Поначалу, конечно, не понятно ни фига, зато потом все выходит в точности так, как говорила директриса. Еще немного, и она, пожалуй, начнет Михайловой верить беспрекословно.

Вечером того же дня, когда к ней приехал Старков, Лариса повисла у его на шее со словами:

– Пупсичек мой любименький пришел!

Старков удивился, расцепил Ларисины руки и сказал:

– Знает кошка, чье мясо съела! Нагадила мне, а теперь подлизываешься?

– Чегой-то я нагадила? – Лариса сделала большие невинные глаза, хотя не на шутку испугалась, и стала просчитывать, откуда и что Старкову известно. Ведь только Михайлова доподлинно знала, что Лариса действительно, как сказал Старков, ему нагадила. Лариса сама ей в этом призналась. Но то, что Старкову могла проболтаться именно Михайлова, ей даже в голову не пришло. Михайлова так поступить не могла, слишком порядочная. Остальные подробностей не знали, поэтому Лариса решила все отрицать.

– Как чего? Она еще спрашивает? На виду у всех устроила шашни с Кудряшовым и думает, что мне ничего не известно.

– Какие шашни, с чего ты взял? – Лариса изо всех сил постаралась удивиться.

– А ты как думала, с чего? У меня в клубе есть свои глаза и уши.

«Конечно, Коробкин! Кто ж еще!» – подумала Лариса, а вслух обиженно сказала:

– Ну, тогда передавай своим ушам и глазам от меня большой привет с поцелуями. Давай проваливай, иди целуйся со своими информаторами, пусть они тебе расскажут про всё и про всех. А то только про одного Кудряшова рассказали. Мало ли, кто мне прохода не дает. Я всем нравлюсь! – С этими словами Лариса отошла от Старкова и прислонилась к стенке. По щеке у нее покатилась одинокая нечастная слеза. Нет, надо было все-таки в театральный поступать. Давно была бы уже известной актрисой. Хорошо им, артисткам, никакие пупсики не нужны. Снимайся себе в сериалах и греби деньги лопатой. За кинозвездами пупсики сами в очередь выстраиваются.

– Ты о чем это? – Старков явно растерялся. Конечно, небось думал, что она кинется к нему в ноги и начнет прощения просить вся в слезах и соплях. Шиш вам! Не дождетесь, Андрей Сергеевич!

– Я о том, что ко мне все лезут, достали уже. То Кудряшов проходу не давал, еле избавилась, спасибо Светлане Андреевне, поддержала меня, то Коробкин. От этого-то мне точно не избавиться, дружок же твой. Я ему честно в рожу дала, так он теперь, значит, меня грязью поливает. А ты и веришь! Козлу этому похотливому.

– К тебе чего, Коробкин подкатывался?!

– А ты думал, я только тебе нравлюсь? А другие без глаз и без рук? Мне твой Коробкин давно проходу не дает, только когда Михайлова появилась, утихомирился. А тут увидел, как ко мне Кудряшов в коридоре приставал, так и вовсе осмелел! Шантажировать меня начал, мол, все тебе расскажет, а сам меня лапать начал своими руками погаными! Ну, я ему в рожу и дала. Кудряшов, когда ему Светлана Андреевна все популярно объяснила про недопустимость сексуальных домогательств на работе, ей назло уволился и клиентов богатых увел. А Коробкин разве уйдет куда? Кому он нужен, придурок?

Ларисе самой понравилась такая версия, а больше всего ей понравилось, как убедительно она сыграла весь этот спектакль, и растерянное лицо Старкова ей тоже понравилось, показалось очень даже милым. Хорошо еще, запомнила эти слова умные про сексуальные домогательства. Самое главное, что ей было ни капельки не стыдно и не страшно.

Старков достал из кармана телефон и набрал чей-то номер.

– Свет, привет! – сказал он в трубку, внимательно глядя Ларисе в глаза, – Скажи мне, почему Кудряшов уволился?

В животе у Ларисы неприятно похолодело, однако она по-прежнему стояла прислонившись к стене в позе оскорбленной невинности. Даже не просто оскорбленной, а какой-то поруганной.

Михайлова что-то бубнила в трубку.

– Да ничего я не лезу в ваши дела! – раздраженно сказал ей Старков. – Так и скажи, что нашел место получше, я ж к тебе претензий не имею. Просто хочу знать, почему из моего клуба, работающего под твоим мудрым руководством, уходят лучшие инструкторы! Все, пока!

Старков нажал отбой, Лариса облегченно вздохнула. Нет. Что ни говори, а Михайлова – молоток!

– Вот стерва! – зло сказал Старков. – Ни о чем ее не спроси!

Он притянул к себе слабо сопротивляющуюся, все еще обиженную Ларису.

– Иди ко мне, зайка! Прости меня. – Старков поцеловал Ларису в макушку. – Я этому козлу Коробкину устрою кузькину мать.

– Не надо! – почти испугалась Лариса. – Мне его даже жалко, влюбился же в меня, страдает, да еще в рожу получил. Хотя можно ему все-таки по балде настучать за вранье про Кудряшова.

– Вот я ему и настучу! – засмеялся довольный Старков.

– Настучи, настучи! А я тебе сейчас, гад, настучу за то, что ты веришь всяким гадостям непотребным. – С этими словами Лариса вцепилась в волосы Старкова и что есть силы дернула.

– Ты чего, обалдела! – Старков схватился за голову. – Идиотка ненормальная! Тебе к психиатру надо!

– Это тебе надо! Сам псих придурочный! – Довольная собой, Лариса ушла в спальню и хлопнула дверью.

Старков, потирая голову, потащился за ней следом.

На следующий день, ближе к вечеру, Ларису нашел в клубе злой как черт Коробкин.

– Слышь, ты, подруга! Ты чего там Андрюхе про меня насочиняла? – спросил он Ларису, предусмотрительно плотно закрыв за собой дверь менеджерской. Всем своим видом Коробкин излучал грозную решительность. Казалось, еще чуть-чуть, и он от всей души навешает Ларисе оплеух. Ну, или, в конце концов, слегка придушит.

– Я насочиняла?! – оскорбилась Лариса. – Разве это сочинение? Это, дорогой мой дружочек Коробкин, чистая правда! А вот то, что ты Андрюше про меня и Кудряшова наговорил, – вот это полное вранье и настоящее сочинение! Ты, лапушка моя, великолепный сказочник! Ганс Христиан Андерсен. Я тебя теперь так и буду звать – Андерсен Коробкин, он же плейбой хренов!

При этих словах Лариса стала расстегивать свою малипусенькую кофточку, не спеша приближаясь к Коробкину. Она даже нижнюю губу для пущего эффекта прикусила. Коробкин попятился.

– Куда же ты, дружочек? Тут как раз кабинет Светланы Андреевны недалеко! Стоит только закричать, как Катька секретарша моментально прибежит. Это на тот случай, если кому-то вдруг доказательства потребуются! – Лариса нежно улыбнулась Коробкину и растрепала себе волосы. Она уже получила массу удовольствия от лицезрения перепуганной рожи Коробкина и предвкушала, как завопит дурным голосом на весь клуб. Не исключено, что после этого Коробкину придется искать работу. А нефиг стучать!

Однако Коробкин завопил раньше Ларисы. Это было неожиданно. Наверное, этот придурок так перепугался, что у него включился инстинкт самосохранения. Коробкин вдруг взвизгнул и с криком «Дура ненормальная!» выскочил из менеджерской. По дороге, уже за дверью, он что-то уронил и на кого-то налетел. Видимо, как раз на секретаршу Катю. Лариса захохотала ему вслед, поймав себя на том, что хохочет в точности как Михайлова с противным «гы-гы-гы». В этот раз этот смех ей не показался таким уж неприятным.

Старков

Старков ломал голову над тем, как избавиться от Михайловой. Он очень от нее устал и надеялся, что дальше уже сможет обходиться без ее помощи. Клуб набирал обороты, и Старков понимал, что никаких перспектив возврата его к прежнему состоянию просто не существует. Необходимо было как-то изыскивать пути для погашения долгов тестю, и Старков видел единственный вариант решения этой проблемы, а именно строительство катка. Конечно, поначалу он попадал с этим катком в еще большую долговую яму, но бизнес-план, который сделали поставщики оборудования, показывал большие перспективы и быструю окупаемость. Этот бизнес-план, в отличие от предыдущего, был сделан настоящими профессионалами, однако Михайлова была категорически против. Безусловно, частично она была права: существовали препятствия для реализации этой идеи, но, на взгляд Старкова, они не были настолько уж непреодолимыми. Старкову не хуже, чем Михайловой, было понятно, что каточники заинтересованы в продаже своего оборудования, пусть даже и в долг, но он был в корне не согласен с ее мнением, что через этот долг каток ему обойдется гораздо дороже. И насчет высокой окупаемости она тоже сомневалась. Михайлову послушать, так вообще ничего делать не надо. Продать клуб, отдать деньги тестю. Остальное положить в банк под проценты. Она уверяла, что он получит денег больше, чем при функционирующем на полную катушку клубе, причем без всяких эксплуатационных геморроев.

Альтернативное использование активов, видишь ли! Уж он-то всяко получше ее знает, как из денег сделать еще большие деньги, не выходя из кабинета. Но это же скучно! А в клубе, как ни крути, было интересно. Разные люди, клиенты, персонал. И конечно, Лариса! И если раньше Михайлова называла клуб «Титаником», то теперь он у нее был «Домиком для Барби».

– Андрюша! Это не куклы, это живые люди! Ты же несешь ответственность за них. А это очень тяжело, – говорила ему Михайлова неоднократно.

И чего тут тяжелого? Он никакой такой тяжести не испытывал. Любопытство испытывал, это факт. Вот и хотелось уже самому порулить в этом муравейнике, тем более что времени у него свободного сейчас много. Тесть часть проектов замкнул на себя из-за того, что клиентами были какие-то очень важные люди и хотели иметь дело только с Бирюком. Ну и хорошо, меньше знаешь – крепче спишь. Так что по всему выходило, что пора было уже с Михайловой распрощаться. Однако прийти и сказать ей «спасибо и до свиданья!» Старков не мог. Необходимо было соблюсти приличия, тем более что повода для увольнения Светка не давала. Город Петербург, несмотря на свои размеры, оказался очень тесным городишкой, где все друг друга знают. Все тайное рано или поздно становится явным, а слухи распространяются со скоростью света. А уж после того, как питерские ребята заняли Кремль, так и вообще стало невыносимо. Куда ни плюнь, везде были родственники, одноклассники, однокурсники и соседи самых высокопоставленных чиновников. А тут еще речь идет о директоре элитного клуба, где все клиенты с ней чуть ли не целуются. За исключением, конечно, Борьки Фридмана и еще парочки приятелей Старкова. Хотя еще неизвестно, эти фраеры тоже могут потом прибежать к нему возмущенные с криком, куда он дел такого хорошего директора. Кроме того, Екатерина, как только узнала, что Старков пригласил Михайлову быть в его клубе директором, сразу успокоилась и перестала совать нос в клубные дела. Не исключено, что и она может всполошиться, если он Михайлову уволит. И потом, кого он на ее место посадит? Ему нужен там человек, который будет формально исполнять обязанности директора и не мешать Старкову руководить клубом самому. Коробкин исключается. После того, что рассказала Лариска, его бы тоже не мешало уволить. Правда, Коробкин говорит, что Лариска все врет. Может быть, и так. Хрен их там разберешь, кто из них врет, но на всякий случай Коробкина тоже не мешает убрать, чем черт не шутит. Но эту проблему он решит потом, сначала надо избавиться от Светки. Старков никак не мог себе даже вообразить, как это может произойти. Выдать ей конверт с выходным пособием, кстати, по условиям ее контракта, отнюдь не маленьким, пожать ей руку и сказать: «Спасибо, Светлана Андреевна, вы свободны»? Так, что ли? Или позвонить Ковалеву и рассказать все как есть? Нет, только не это. Честно поговорить с самой Светкой он уже физически просто не мог. Сразу представлял ее издевательские реплики и насмешливый взгляд. Да уж, не зря опытные люди говорят, что на работу к себе нельзя брать друзей и родственников, потом тяжело будет избавляться. Хотя друзья друзьям рознь. Вон работают же они с тестем. Старкову даже страшно было представить, что бы было, если б он вел себя с Бирюком хотя бы наполовину так, как ведет себя Михайлова с ним самим. Тесть разорвал бы его пополам, сразу. Бирюк Иван Пантелеевич не тот человек, которому можно говорить «НЕТ». Значит, выходит, что он, Старков Андрей Сергеевич, просто позволил Светке так распоясаться? Может быть, стоит быть с ней построже?

За этими нелегкими мыслями его и застал Овечкин. Овечкин по-прежнему являлся клиентом их заведения и пришел к Старкову с коньяком, чтобы отблагодарить за успешно проведенную последнюю сделку. Старков в свое время очень выручил Овечкина, дав ему взаймы на свой страх и риск, тайком от тестя, очень приличную сумму. Бирюк денег Овечкину ни за что бы не дал. Считал его скользким типом и выскочкой.

– Молодой, да ранний! – зло говорил Бирюк про Овечкина. – На казенных деньгах в свой карман недвижимостью спекулировать – большого ума не надо!

Видать, у стариков принято считать молодость главным недостатком, а вот Старкову Овечкин нравился. Молодец, предприимчивый парень. Ну и что, что на казенных деньгах свой бизнес выстроил, не у каждого ума на такое хватит. Многие так на казенных деньгах и сидят, а толку? По распоряжению Бирюка Овечкину ссужали только мелкие суммы и числили в ненадежных клиентах. Однако Старков посмел тестя ослушаться, за что Овечкин считал себя очень ему обязанным. Он давно рассчитался с тем долгом, но понимал, что, если вдруг ему опять понадобятся крупные средства, идти ему, кроме как к Старкову, не к кому.

– Здорово, Андрюха, чего повесил нос? – радостно поприветствовал Старкова Овечкин, уютно располагаясь в кресле рядом с рабочим столом Старкова.

– Привет, Сереж! – Старков пожал Овечкину руку и тяжело вздохнул. – Да, вот думаю, как фитнес свой из кризиса вывести.

– Так у тебя же там Михайлова вроде? А где Михайлова, там кризиса нет! – удивился Овечкин.

– Светка молодец. Что ни говори, а с ней мне повезло. Но она, знаешь, специалист по вытягиванию бегемота из болота. Ну, вытянула, а что дальше? Про дальнейшее развитие ничего не соображает.

– А чего там соображать? Набирай обороты, и все.

– Я не про это. Обороты, считай, вопрос решенный! Я про дальнейшее развитие. Вот ты – большой специалист по развитию территорий разных. Может, посмотришь, что там можно сделать? Тебя Светка послушает.

Овечкин явно удивился.

– Хорошо, Андрюш, я заеду к Михайловой при случае, покумекаем с ней на пару, что там еще можно сделать. Ты же знаешь, я тебе ни в чем отказать не могу.

– Вот и отлично! Спасибо тебе, Сережа, ты настоящий товарищ! – Старков нажал кнопку селектора и попросил у помощницы рюмки. – Пойдем-ка лучше на диваны мягкие, чего-то я сегодня уже притомился.

Удобно расположившись с коньяком около низкого столика, Старков с Овечкиным даже не заметили, как выпили всю бутылку. Потом Старков достал из бара еще одну, и ее они тоже выпили легко и с большим удовольствием.

Ехать к Лариске с бутылкой коньяка во лбу совершенно не хотелось, домой тоже, жаль, что нельзя остаться прямо в кабинете на диванчике. Однако Старков нашел в себе силы и отправился домой. Дверь ему открыла Екатерина.

– Ты чего, пьяный? – спросила она его, подавая тапки.

– А что, не видно? – раздраженно ответил Старков.

– Видно. Я тебя сегодня не ждала, у меня гости.

– С каких это пор ты принимаешь в моем доме гостей без моего ведома? – удивился Старков.

– Всегда. – С этими словами Екатерина ушла в сторону гостиной.

«Интересненько, интересненько, что это там у нее за гости? И почему это она такая смелая?» – подумал Старков и последовал за женой.

Когда он открыл дверь гостиной, то, к своему изумлению, обнаружил там все семейство Бирюков в полном составе. Не только тестя с тещей, но еще и Катькиных дядьку с теткой и двоюродного брата с женой и дочкой. Такое количество Бирюков на одном квадратном метре для Старкова было просто невыносимым. Он поначалу даже пожалел, что не поехал к Лариске, а потом насторожился. Просто так, без повода Бирюки не собираются. Кроме Бирюков в гостиной присутствовали и лучшая Катькина подруга Елизавета со своим мужем, то ли ментом, то ли фээсбэшником.

– О, какие люди! – сказал главный Бирюк, увидев зятя. – Дорогой зятек пожаловал, а мы уж и не чаяли.

– По какому поводу праздник? – поинтересовался Старков, усаживаясь на свободный стул.

– Папа! Ты чего? – изумленно спросил сын Ванька. – У мамы же день рождения!

Старков похолодел. Надо же быть таким идиотом, как он только об этом забыл! И Лидия Федоровна ничего не сказала, она же обычно во все женские и семейные праздники отправляет Катьке от него букет. Кстати, в последнее время у нее в списке и Лариска стоит.

На помощь ему, как ни странно, пришла Екатерина:

– Ну что ты, сынок! Папа не забыл, вон он мне какой букет красивущий прислал. – И она показала на огромную корзину с цветами, стоящую около окна.

«Молодец Лидия Федоровна, не оплошала, и букет отличный», – подумал Старков.

Тесть, однако, не удержался и съязвил:

– Ну да, конечно, такой букет твоему папаше самому ни в жизнь не притащить. Слабоват он, хоть и в фитнес свой ходит каждый день! Чтоб такой букетище поднять, надо, наверное, целую бригаду нанимать. Правда, зятек?

– И не говорите, Иван Пантелеевич! Вы меня извините, я тут с клиентом одним вынужден был встретиться, вот выпить пришлось. Я сейчас ненадолго отлучусь, надо себя в порядок привести.

Старков встал из-за стола и пошел в спальню, там он закрылся в ванной и набрал номер Лидии Федоровны.

– Лидия Федоровна, дорогая, что ж вы мне про день рождения жены не напомнили?

– Андрей Сергеевич, как можно? – зазвучал возмущенный голос помощницы из трубки. – Я вам вчера еще сказала, а потом даже в ежедневнике вашем большими буквами запись сделала. И цветы я послала, как обычно.

– За цветы спасибо! Выручайте меня, Лидия Федоровна, только вы это можете сделать. К вам сейчас шофер мой подъедет с кредиткой, купите мне кольцо какое-нибудь красивое, самое-самое дорогое. Размер 17.

– Да где ж я вам его добуду сейчас? Екатерине Ивановне что попало дарить нельзя!

– Пожалуйста, Лидия Федоровна, только вы это сделать можете. Выручайте! Вы же волшебница! – заныл Старков. Он вспомнил выражение лица тестя, и ему стало совсем страшно.

Помощница на секунду задумалась.

– Давайте так сделаем. У меня есть очень хороший знакомый, он поставщик дорогих швейцарских часов. Только самые престижные марки. Я у него сейчас попрошу одни женские часы в долг, привезу их вам, а вы завтра мне деньги выдадите наличными. Только учтите, там вещи очень дорогие, дороже некоторых автомобилей. Конечно, непосредственно от поставщика вам обойдется гораздо дешевле, чем в магазине. Вас устроит такой вариант?

– Я вас обожаю! – У Старкова словно гора с плеч свалилась.

Он помылся, переоделся и вернулся в гостиную. В это время раздался звонок.

– Я открою, – сказал Старков и вскочил со стула.

– Нет уж, я! – строго сказала Екатерина и выскочила в коридор.

Вернулась она быстро.

– Вот, секретарша твоя привезла, говорит, вы так с Овечкиным набрались, что ты портфель в офисе забыл, а тебе завтра к нотариусу.

Вот она и привезла документы. – Екатерина протянула Старкову портфель.

«Господи, дай бог здоровья Лидии Федоровне! Как же повезло-то мне!» – подумал Старков. Он взял портфель у Екатерины и пошел с ним в кабинет. Там он нашел в портфеле красивую коробочку и спрятал ее в карман пиджака.

Когда он вернулся в гостиную, веселье уже шло полным ходом. Бирюк танцевал с дочкой, а теща подкладывала Ваньке на тарелку пирожки собственного изготовления. Старков с удовольствием выпил со всеми за здоровье Екатерины. Теперь он ничего не боялся.

Когда раскрасневшийся Бирюк усадил Екатерину на место, Старков обнял жену, поцеловал ее в щеку и шепнул на ухо:

– Прости меня, Катюш, я дурак.

– Можешь не шептать, то, что ты дурак, всем и так известно! – сурово сказал тесть.

Вот ведь, услышал!

– Папа! – Екатерина сделала круглые глаза, взглядом указывая на уплетавшего пирожки Ваньку.

Тесть погладил Ваньку по голове и сказал:

– Ладно, ладно! Хоть букет прислал.

– Почему только букет? Я при вас просто не хотел. – Старков изобразил на лице оскорбленную невинность и достал из кармана пиджака коробочку. – Катюш, с днем рождения тебя! Прости меня, правда! Заработался, да тут Овечкин еще со своим коньяком.

Екатерина открыла коробочку и ахнула. Старков скосил глаза и сам обалдел. Сколько же эта красота может стоить?

Бирюк протянул руку и требовательно сказал:

– А ну покажи!

Екатерина протянула ему коробочку. Бирюк достал часы и присвистнул.

– А ты, оказывается, кой-чего понимаешь! – сказал он одобрительно. – Такие часы, Катюха, в черный день продать можно и жить полгода.

Старков еще раз подумал, как ему повезло, и представил, что бы было, если б он сегодня поехал к Лариске. Он с удовольствием разглядывал роскошные часы, радостное лицо жены, довольное лицо тестя и думал: «Дорогая моя, Катюша, и чего же в тебе такого хорошего, что я тебе такие дорогие подарки делаю? Наверное, твой папочка! Повезло же тебе, Катя, с папочкой. А вот Лариске не повезло. И Михайловой. Хотя нет, Михайловой, наоборот, повезло, что у нее папочка, похоже, был добрым увальнем, а иначе имел бы он совсем другого зятя. Надо будет Лидии Федоровне премию какую-нибудь придумать».

Екатерина Старкова

Вырваться в Мюнхен Кате удалось только через месяц после знакомства с Эрнстом в Берлине. Она подсунула Ваньку родителям и улетела к Эрнсту в гости. Он встретил ее в аэропорту, привез домой, и прямо с порога они начали целоваться. Дело закончилось в спальне, и они даже не заметили, как за окнами стемнело. Ужасно хотелось есть. Так как Катин чемодан так и остался валяться в прихожей, Эрнст выдал ей пижамную куртку, и они переместились в гостиную к холодильнику. Пижамная куртка Эрнста очень ей шла. В этой куртке здоровенная Катя Старкова чувствовала себя малюткой.

– А зачем тебе пижамная куртка? – поинтересовалась она у Эрнста, колдующего у холодильника.

– Это чтобы долгими и холодными зимними ночами спокойно спать в гордом одиночестве. У меня и штаны такие есть, – ответил он, ставя на стол немудреную закуску и наливая в бокалы вино.

– Еще шапку тебе надо, – заметила Катя, усаживаясь на высокий барный стул. – Это твоя квартира или снимаешь? – затем спросила она, оглядывая стильную гостиную.

Это была огромная комната, метров сорок или пятьдесят. В одном углу комнаты была выделена кухонная зона, а в другом конце размещался камин и огромный плазменный телевизор. Стены частично выложены кирпичом, и на них висели картины, но разглядеть полотна в полумраке было невозможно.

– Моя, у меня еще и дом есть в пригороде, но я его сдаю.

– Так ты богатый домовладелец?

– Нет, я средний. Давай выпьем за твой приезд, а потом я тебе кое-что покажу. В России принято чокаться рюмками, я знаю. Прозит.

Они чокнулись, Катя глотнула вина и очень удивилась. Такое хорошее вино она пила один раз, когда была с отцом в Париже. Отец тогда заказал бутылку какого-то очень дорогого бургундского и сказал, чтоб она привыкала к хорошему. Привыкнуть к такому вину не удалось. В России его просто не было. Почему-то не встречалось даже в винных бутиках, ни за какие деньги.

– Эрнст, что это за вино? Это же очень дорого?

– Я любитель и коллекционер, у меня есть специальная винная комната, вроде погреба, там поддерживается необходимая температура и влажность и хранятся вина со всего света. Знаешь, когда попробуешь что-нибудь хорошее, от него потом трудно отказаться.

– И еще говоришь, что ты не богатый? У меня муж по российским меркам считается богатым, а папа еще богаче, но такого у нас нет. Есть, правда, специальный погреб в загородном доме, но там вина не дороже тысячи рублей за бутылку, да и те долго не задерживаются. Русские люди, знаешь ли, любят выпить. Когда к нам приезжают гости, вино уходит коробками.

– Я действительно не богатый, просто у меня хороший вкус. Я выбираю все самое лучшее. Вот тебя, например. Совершенно не понимаю, почему ты не разведешься с мужем, который тебя совершенно не ценит?

За время их видеообщения Екатерина честно рассказала Эрнсту все и о себе, и о своей семье. Даже Ванькину фотографию показала.

– Это бизнес, понимаешь? У моего отца с моим мужем общий бизнес, и я не знаю, как на него повлияет наш развод.

– А ты не задумывалась, что у твоего отца бизнес с твоим мужем только потому, что он твой муж? Ты б с отцом-то поговорила сначала, прежде чем на дальнейшей жизни крест ставить. Пойдем-ка я тебе покажу кое-что.

Эрнст слез со своего барного стула и подвел Катю к какому-то портрету на противоположной стене. Щелкнул выключатель подсветки над картиной, и Катя замерла. На портрете была изображена женщина в костюме для верховой езды, она ехидно улыбалась художнику и была как две капли воды похожа на Екатерину. За исключением, конечно, прически.

– Знакомься, моя прабабка. Баронесса.

– Так ты барон?

Эрнст рассмеялся:

– Нет, что ты, какой я барон. Я баронский дальний родственник безо всяких титулов. У нас сплошные девочки в роду были. Ты заметила, как она на тебя похожа?

– Фантастика какая-то!

– Я тебя когда в кафе увидел, сразу не сообразил, решил, что откуда-то тебя знаю, думал, ты немка. Мало ли, может, в школе вместе учились, просто увидел знакомое лицо, а откуда оно мне знакомо, понял, только когда мы с тобой уже в баре вечером встретились.

– А я когда тебя увидела, сначала решила, что это мой супруг откуда ни возьмись в Берлине нарисовался. У вас что-то общее есть в облике. Потом разглядела, что ты совсем другой, гораздо лучше. Может, я за Старкова своего по молодости лет замуж выскочила, потому что он на тебя смутно похож был.

Катя обняла Эрнста и потерлась головой о его плечо, ей сразу почему-то вспомнилась Светка Михайлова, которая вот так же прятала голову под мышку своему Ковалеву.

Всю неделю они практически провели в спальне, прерываясь только на завтрак, который готовила Катя, освоившаяся в квартире у Эрнста, или на ужин в каком-нибудь близлежащем ресторане. В районе, в котором жил Эрнст, с маленькими ресторанчиками все было в порядке. Ночью они иногда посещали винную комнату, и Катя тыкала пальцем в какую-нибудь понравившуюся ей бутылку. На работе Эрнст взял отпуск. Оказалось, что Эрнст не просто доктор наук, а известный в Германии химик, большой специалист по катализаторам. Когда он узнал, что Катя по специальности в некотором роде тоже химик, то очень веселился, говоря, что уж теперь они чего-нибудь вместе нахимичат.

– Да уж! Какой из меня теперь химик. Я, правда, училась хорошо, меня даже рекомендовали в аспирантуру. Аспирантуру я окончила, даже кандидатский минимум сдала. Диссертацию начала писать. Просто потом Ванька появился, а он для меня всегда был самым главным в моей жизни, вот я так и осталась младшим научным сотрудником. У нас их мэнээсами называли. В смысле, что это полный бесперспективный отстой, типа теперешнего офисного планктона. А потом и вовсе с работы ушла, денег там все равно толком не платили, а у отца с супругом моим бизнес процветал. Зачем работать? Я Ваньку воспитывала, – честно призналась Екатерина.

– И что, только сыном и занималась? Он же уже вроде большой. Или ты по разным салонам с утра до вечера, как настоящая бездельница? Или все это время с уборкой и готовкой еды убивалась? – удивился Эрнст.

– Нет, что ты! У меня домработница есть! А я горшки разные делаю.

– Какие горшки?

– Глиняные. Горшки, вазы, тарелки. Я училась у одного мастера. У них с женой свой гончарный бизнес.

– И как? Хочу посмотреть.

– Да я сначала всех родных и знакомых своими поделками завалила, а потом одна моя приятельница стала их продавать у себя в сувенирном магазине. И знаешь, мои горшки пользуются спросом! – Катерина гордо посмотрела на Эрнста.

– Ага! Так ты химик с художественным уклоном.

– Ну да, только вкуса ни черта нет, а вот горшки получаются. Конечно, с этого я имею сущие копейки, но зато при деле!

– Молодец, я, когда приеду в Ленинград, обязательно куплю твой горшок. Мне в интерьере как раз горшка не хватает!

– Да уж, это ты точно подметил. Ну, вот про меня ты все знаешь, а теперь отвечай как на духу, ты был женат?

– Был, давно. Детей нет. У меня с этим проблемы. Я же химик. Детей быть не может.

– Ой! Так это ж здорово!

– Чего же здесь такого здорового? – Эрнст посмотрел на нее с большой укоризной.

Катя смутилась.

– Прости, я в том плане, что можно ж не предохраняться. А то я после рождения Ваньки, как кошка, беременею от ветра.

– У тебя же один ребенок?

– Да, и четыре аборта.

– Кошмар какой, как же это?

– Ветер, Эрнст, сильный ветер и половая неграмотность советской молодежи.

Когда Екатерина вернулась в Питер и поехала забирать от родителей Ваньку, мать посмотрела на нее строго и подозрительно.

– Какая-то у тебя, дочка, рожа счастливая! Смотри не играй с огнем! – сказала она Екатерине, выдавая Ванькины шмотки.

– Ты, мам, определись уже, а то несчастная рожа – плохо, счастливая – опять не слава богу! – несвойственным ей образом отрезала Екатерина.

А через месяц приехал Эрнст и остановился в отеле «Европа», практически рядом с Катиным домом, и она бежала в эту «Европу» сразу, спровадив Ваньку в школу. А потом он по делам приезжал в Москву, и она летала к нему туда. Старкова все это время она практически не видела, каждый жил своей жизнью, и это обоих устраивало. Так пролетел целый год. А потом случился этот дурацкий день рождения. Ежу понятно, что Старков напрочь о нем забыл и только случайно забрел домой из-за того, что сильно надрался со своим Овечкиным. Ясно было, что цветы прислала Лидия Федоровна, и она же выручила Старкова с подарком. Катя всегда восхищалась преданностью и находчивостью помощницы своего супруга. Последнее время Старков раздражал Екатерину страшным образом, она физически не могла его видеть, но пришлось разыгрывать спектакль для Ваньки и родственников. Однако часы ей понравились. У Лидии Федоровны, безусловно, хороший вкус. В этот вечер, когда Старков по-хозяйски положил ей руку на спину, она решила, что пора прекращать весь этот цирк, и, прощаясь с родителями, договорилась с отцом о срочной конфиденциальной встрече на завтра.

Встретились они в модном ресторане на Тверской улице. Ресторан славился отличной кухней, а отец всегда любил сочетать приятное с полезным. То есть вкусно поесть и переговорить о делах.

– Ну, рассказывай, чего у тебя стряслось? – Отец чмокнул Катю в щеку и стал изучать меню.

– Папа, я встретила и полюбила одного мужчину! – Екатерина решила, что не будет тянуть кота за хвост, а скажет честно все как есть.

Отец отложил меню и заулыбался.

– Молодчина! – Он хлопнул Катю по спине. – Наконец-то. Мы с матерью, правда, о чем-то таком догадывались. Уж больно ты похорошела в последнее время. Счастливую женщину сразу видно, уж мне поверь. Счастливую и натрахавшуюся!

– Папа!

– А чего папа? Это ж естественно, дочка, и я за тебя рад. Надеюсь, что этот мужчина не Старков? А то с тебя станется!

– Нет, ну что ты! У Старкова есть другая женщина. – Катя решила, что и этот факт она от отца скрывать не будет.

– Да, я знаю. Неужели ты думаешь, что я про своего зятя ничего не знаю, ведать не ведаю? Вот только я даже не думал, что тебе это известно.

– Известно. Я частного детектива наняла. Давно еще, – призналась Екатерина.

– Умничка, вся в меня! А я-то, старый дурак, думал, что ты чистая дубина!

– Папа!

– А что, нет? Ты уже сколько с этим знанием живешь, а решения никакого не принимаешь.

– Почему не принимаю? Вот хочу разводиться.

– Давно надо было! А ты, только когда другого мужика нашла, засуетилась. Кто он хоть?

– Немец.

– Еще не хватало! Фашист.

– Никакой он не фашист. У него прабабка русская, баронесса, и на меня похожа. Вернее, я на нее.

– Все они фашисты. Он что, жениться на тебе собирается?

– При чем тут это? Я хочу развестись.

– А жить на что будешь? C этим разведешься, тот жениться не собирается, сама ты ничего не умеешь! На горшки свои не проживешь.

– И ты после этого меня укоряешь, что я раньше развод не потребовала?

– Я не укоряю, а рассуждаю вслух, чтобы подчеркнуть свою значимость в твоей жизни! – Отец рассмеялся.

– Дурак ты, папка! Еще издеваешься!

– Ладно, не обижайся. Развод – дело серьезное. Оно же разделом имущества сопровождается. А имущество у вас с кобелюкой твоим весьма приличное. И негоже его тупо пополам делить. Я прикину, что к чему и как все лучше обставить. Тебе на следующей неделе Сема Кац позвонит, адвокат мой, ты его знаешь. Он тебе сообщит, что дальше делать, и поможет все документы оформить. Делай все в точности как он скажет. Я не хочу, чтоб моя дочка торговлей горшками пробивалась. Ты у нас с матерью одна. Ты да Ванька. Все вам должно остаться, если, конечно, ты фашисту своему еще ребеночка не народишь.

– Не нарожу, за это будь спокоен!

– А я, кстати, и не против маленького такого толстенького и розовенького немчика на старости лет понянчить. И мать обрадуется. Так что давай, вперед. Что мы, еще одного пацана не прокормим, даже если этот проходимец немецкий на тебе не женится?!

– Папа, прекрати обзывать моего любимого человека, ты ж его даже не знаешь! Никакой он не проходимец. Он доктор наук. Известный химик.

– Знаем мы этих химиков-механиков. Ты мне лучше на него данные скажи, мои ребята прощупают, кто он такой и с чем его едят! Ишь, химик-барон! Чего только не придумают, какой только лапши вам не навесят. А вы, дуры, все это кушаете да глазами своими хлопаете!

– Папа, прекрати! Ничего я тебе не дам, никаких данных. Не хватало еще.

– Ладно, ладно, не трепещи, я сам все узнаю, без сопливых.

– Не смей!

– Ой, забыл тебя спросить! Давай лучше есть, а то я проголодался.

Екатерина понимала, что отец все равно все разузнает про Эрнста, тут его танком не остановишь. Не хватало только, чтобы за ней начали следить и вынюхивать!

– Папа! Я тебя серьезно очень прошу пока в мою личную жизнь не вмешиваться. Как только разведусь со Старковым, я сразу тебя с Эрнстом познакомлю. Ты у него все сам спросишь, а потом будешь проверять, сколько твоей душе угодно.

– Ладно, ладно, уговорила! – Отец замахал руками, подзывая официанта.

«Так я тебе и поверила», – подумала Екатерина и с тяжелым вздохом углубилась в меню.

Лариса Гилберт

Наконец-то удалось сделать на голове то, что хочется. А именно – фиолетовые перья. Лариса в одном журнале углядела такую замечательную прическу, но ни в одном салоне за ее исполнение не брались. Но Лариса была девушкой упрямой, и если чего решила, то обязательно этого добивалась. В результате длительных поисков она все-таки нашла мастера, которая делает все. Буквально все. Ларисе казалось, что фиолетовый цвет очень хорошо сочетается с ее каштановыми волосами и подчеркивает голубизну глаз. С такой прической глаза и сами казались фиолетовыми. Она даже такой же фиолетовый костюмчик себе подобрала. А вот туфли специально купила зеленые. Яркие цветные туфли только вошли в моду, и понимающие в моде люди носили эти туфли со всем подряд. Независимо от цвета сумки или одежды. Ларисе новая фиолетовая прическа очень понравилась, и она прямо из парикмахерской во всем фиолетовом и зеленых туфлях отправилась на работу в клуб. Естественно, когда она появилась в этом великолепии в холле клуба, все присутствующие там просто замерли. Еще бы! Виктория Бэкхем отдыхает! Правда, Юлька, продавец, как-то странно хмыкнула, оторвавшись от своего компьютера. Юлька была та самая, из новых, которую Лариса просто-таки терпеть не могла. И прическа-то у нее как у Михайловой, и очки как у Михайловой, и костюм как у Михайловой. Тьфу ты, прямо близнецы какие-то! Еще и пытается тут командовать. Сидит и лыбится, как дура. Кстати, надо бы очки себе тоже какие-нибудь купить, хоть и с простыми стеклами. Пусть будут для умности. Хорошо бы тоже фиолетовые, нет, лучше черные, как у Ксении Собчак.

– Чего смешного? – строго спросила у Юльки Лариса.

– Ничего, очень даже живенько, – ответила Юлька и сделала неопределенный жест вокруг своей головы. – А в темноте эти прядочки не светятся? У меня одна знакомая в Германии такое себе сделала, так у нее в темноте пряди светятся. Краска такая есть, флюоресцентная называется.

– Это не краска, а лак такой есть, его наносят, когда в ночной клуб на дискотеку идут, – специально для тупых разъяснила Лариса.

– Вот оно что! А я-то, темнота, думала, что краска! Но все равно здорово, хоть и не светится.

В коридоре Лариса столкнулась с Михайловой.

– Господи помилуй! – Михайлову аж передернуло. – Ларисочка, а чего волосы не красные-то? Красные, пожалуй, были бы покруче! Или зеленые, в цвет туфель!

– В следующий раз обязательно красными покрашу! – огрызнулась Лариса.

От Михайловой она такого наезда не ожидала, да еще с издевками! Ладно, учит постоянно, корит за поведение. Внушает, с кем Ларисе трахаться и где, на кого поорать можно, а на кого нельзя, какой длины юбку прилично, а какой нет. Ладно, цвет костюма ей не нравится, уже и на цвет волос замахнулась. Все-то для нее у Ларисы неправильно! Достала уже!

– И зелеными могу! Молодцу все к лицу! – Ларису просто понесло. Захотелось даже язык директрисе показать.

– Только меня, пожалуйста, заранее предупреди, могу такой красотищи не вынести, сердце слабое. – Михайлова взялась рукой за левый бок.

– Ага, так и сделаю. Может, мне разрешение надо у вас теперь спрашивать? Что надеть, как покрасить?

– Ну, было бы неплохо. У нас тут оздоровительное заведение, люди могут разнервничаться.

– Я учту и с пупсиком своим проконсультируюсь, у кого и какого мне разрешения спрашивать.

– С каким пупсиком?

– Со Старковым, с каким же еще?

– А, обязательно проконсультируйся, только при посторонних советую тебе называть его Андреем Сергеевичем. Это правило хорошего тона. – С этими словами Михайлова исчезла за дверью кабинета доктора Стасова.

Нет, какая же она все-таки стерва! Нашлась посторонняя! С детства с пупсиком дружит, а вид делает, что про отношения Ларисы с ним ничего не знает. Прямо как в песне: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». Вконец настроение испортила. Небось сейчас будут со Стасовым Ларисе кости мыть.

В тренерской раздевалке Лариса застала Жменя и Веру Зарубину. Зарубина складывала какие-то шмотки в рюкзак, а Жмень что-то дудел ей в уши. Увидев входящую Ларису, оба замерли с открытыми ртами.

– Слышь, Лариска, если тебе с такой головой можно на работу ходить, то на фига я дезодорантом пользуюсь? – высказал Жмень свое мнение о ее прическе.

– Заткнись, – ответила ему Лариса. Она посмотрела в зеркало на стене и очень себе понравилась.

Жмень оттянул резинку трусов, оглядел свое хозяйство и сказал:

– Скукота! Надо будет тоже такой краской покрасить. Ты где такую купила?

Тут в разговор вмешалась Зарубина.

– Такую красоту могут сделать только профессионалы, – поучительным тоном сказала она. – Ты б, Жмень, лучше у Ларисы адресок салона взял, а то начнешь сам красить, все и отвалится!

– Не отвалится! У меня кремень!

– Шел бы ты, кремень, на занятие, а то оштрафую за опоздание, – рассердилась Лариса.

– Ой, испугался! Ой, уже обкакался от страха! – Жмень заржал и выскочил за дверь.

– А ты чего тут делаешь? – строго спросила она у Зарубиной.

– Вещи собираю, я увольняюсь.

– Как это? – Лариса сначала даже не поняла смысла сказанного.

– Легко и просто, мне Михайлова заявление подписала, уговорила еще две недели отработать и уведомить тебя, чтоб ты мне подыскала замену. – Зарубина нагло ухмыльнулась.

– А чего ж ты мне ничего не сказала? – растерялась Лариса.

– Здравствуйте, а что я сейчас, по-твоему, делаю?

– Погоди, погоди! Где это я тебе замену найду за две недели?

– Ну, знаешь, две недели – это все-таки не два дня. В крайнем случае, сама на моих занятиях попрыгаешь, вспомнишь детство золотое.

– Вот еще! Я тебе увольняться не разрешаю!

– Да ну! Это как это?

– А так это! Сейчас пойду и велю Михайловой, чтоб тебе трудовую книжку не отдавала.

– Прямо так вот и велишь?! Королевишна ты наша! Сдается мне, что ты чего-то напутала, Лариса. Тут вроде бы Михайлова директор, а не Гилберт, и задерживать меня ты не имеешь права. А две недели я отрабатываю только из уважения к Светлане Андреевне! Потому что она попросила. Вот если бы ты попросила, то хрен тебе!

– Ах ты, сука! – Ларисе хотелось вцепиться Зарубиной в лицо, и она с трудом сдерживалась.

– Сама ты сука! И дура! Непроходимая!

Зарубина вышла из тренерской, хлопнув дверью.

Ну надо же! Ну что за люди! Очень хотелось плакать. Лариса развернулась и, наплевав на все, ушла домой. Вот пусть теперь попробуют без нее обойтись. Раз она такая дура непроходимая, раз у нее волосы не того цвета, как положено у старперов, раз она не умеет с людьми работать, раз от нее, такой невоспитанной, весь персонал стонет.

Телефон разрывался весь день как ненормальный. Трубку Лариса не брала. Из принципа. Пусть побегают теперь во главе с Михайловой, узнают, как над главным тренером смеяться. Михайлова пусть сама на аэробике попрыгает! Это тебе не в кабинете весь день сидеть да руками водить из стороны в сторону.

Указания давать, кому и что делать. Указания давать Лариса и сама может! Делов-то!

Часам к семи Лариса смилостивилась, решила, что уже достаточно и томным голосом сказала в трубку: «Аллё». Звонила Юлька-продавец, спрашивала, что случилось, почему Лариса пропустила свои групповые занятия и почему опаздывает на тренировку с женой уважаемого клиента? Почему, почему? Да все потому, по кочану! И она высказала этой дуре все, что про нее думала, абсолютно не стесняясь в выражениях. Именно ей. Конечно, Михайловой она б такого в жизни не сказала, а вот этой пародии на директрису как раз не помешает узнать, что о ней люди думают. Может, сама пойдет потренирует, если так уж она этого клиента уважает. Подумаешь, купил три золотые карты по девяносто тысяч каждая! Эка невидаль! Все включено у него. Небось не в Турции, как включили, так и выключим! Жопу лизать Лариса никому не будет, это занятие для Михайловой и продавцов. Это их прямая обязанность, вот пусть свои обязанности хорошо исполняют, а не над чужими прическами издеваются.

Лариса была очень собой довольна и решила, что обязательно нажалуется на этих идиоток пупсику, когда он придет к ней. Уж ему-то цвет ее волос определенно должен понравиться.

Михайлова

День выдался просто какой-то адский, весь, от начала до конца. В последнее время Михайлова очень часто думала над словами волшебной Тамары. Ох, как же она права! Надо валить отсюда, пока чем-нибудь тяжелым не заболела. С недавних пор Михайлову очень беспокоили боли в груди. Было ощущение, что в грудь вставили спицу. Она посоветовалась с доктором Стасовым, и он всерьез задумался. Сказал, что с этим шутить нельзя, и велел срочно обследоваться в отделении маммологии больницы Академии наук. Дал адрес и телефон завотделением. Сказал, что это лучший специалист в городе. До врача Михайлова все еще не доехала, было некогда, но мысль о том, что с работы надо под благовидным предлогом уходить, застряла в ней крепко. В этот день она сидела и ломала себе голову над тем, как бы преподнести Старкову факт своего ухода таким образом, чтоб его не обидеть. В самый неподходящий момент, когда ей уже показалось, что она нащупала вполне приличную версию, в кабинет к ней ввалилась Вера Зарубина. Михайлова уже просто отчаялась приучить спортсменов хотя бы стучать при входе, не говоря уж о том, чтобы спросить через секретаря, можно ли побеспокоить директрису. Однако Вера Зарубина ей очень нравилась, поэтому она решила обойтись без напоминания о необходимости постучать, прежде чем войти. Зарубина была высокой, яркой брюнеткой с пронзительно-синими глазами. Такая диковинная красота не могла никого оставить равнодушным. При этом девушка эта отличалась покладистым характером, дисциплинированностью и лояльностью. И в отличие от тех спортсменов, которых так не любил доктор Стасов, Вера Зарубина обладала пытливым умом, сообразительностью и отличным чувством юмора. Она положила на стол Михайловой заявление на увольнение и произнесла:

– Все, сил моих больше нет, простите, Светлана Андреевна!

– Верочка! Что случилось? – Михайлова недоумевала. От Веры она такого никак не ожидала. Михайлова очень расстроилась, сразу забыв о том, что сама еще минуту назад думала, как бы поприличней обставить свой собственный уход.

– Светлана Андреевна! Только не обижайтесь, но вы тоже уходите отсюда как можно скорее!

– С чего бы это?

– Тут у нас страшное место!

– Вот еще новости! Почему ты так думаешь? – Ну не говорить же Вере, что Михайлова и без нее все знает, сама только и думает, как бы сбежать под благовидным предлогом.

– Только не смейтесь. Я как только на работу сюда устроилась, со мной странная вещь произошла, приболела слегка. Ну, знаете, по-женски. Оказалось, миома, средненькая такая.

– Миома? В твоем возрасте? – удивилась Михайлова. Вере было двадцать с небольшим.

– Вот-вот! Мой доктор тоже удивился. Сказал, что такие вещи в основном бывают у женщин гораздо старше меня. Но я тогда еще неладное не заподозрила. А потом к нам на работу пришел наниматься один мой хороший знакомый. Он йог. Очень известный. Так вот, он пришел, посмотрел наш клуб и сразу отказался. Он и мне сказал, чтоб я ноги уносила!

– Почему?

– Это место находится в странной временной аномалии. Йоги всякие аномалии как-то чувствуют. Здесь время в определенных помещениях ускоряется. Я опять обследовалась недавно. И что вы думаете, выяснилось, что миома моя растет, врачи говорят – резать надо. А я не хочу. Вот уйду сначала отсюда, а там посмотрим. Что-то мне подсказывает, что при этом миома моя у меня возьмет и рассосется.

– Дай бог, Верочка! Дай бог! Береги себя.

– Светлана Андреевна, а вы не заметили, что постарели очень сильно за эти два года? Йог этот мой знакомый как только сказал мне про ускорение времени, я сразу о вас подумала и о Лариске. Та вообще скоро сморщится, как печеное яблоко. Вы же, когда к нам пришли, выглядели гораздо моложе своих лет. Мы еще с ребятами спорили, они вообще думали, что вам лет тридцать с небольшим. А сейчас гляньте в зеркало. На вид целый полтинник. Кошмар!

– Спасибо! Приласкала! Не такой уж и кошмар, если приглядеться, но в целом ты права. Скажи, а почему тогда Стасов наш ничего такого не говорит? Он же тоже йог?

– Светлана Андреевна! Я вас умоляю. Стасов хороший доктор, но не йог. Где вы видели йога-алкоголика?

– Действительно, как я об этом не подумала? Верочка! Но я тебя очень попрошу две недели-то все-таки отработать. Надо Ларисе время дать, чтоб тебе замену подыскала. Хотя, честно скажу, тебе замену найти будет очень трудно!

– Спасибо за комплимент. Для вас могла бы и три недели, и месяц, если б не Лариска. Она теперь меня загрызет, так что только две недели!

– И на том спасибо! Надеюсь, что клиентов наших ты с собой не прихватишь, как это в последнее время уже принято тут? Мы их завлекаем изо всех сил, а тренер уходит и уводит их за собой!

– Это вы про Кудряшова, я поняла! Нет, Светлана Андреевна, я никого с собой не возьму, хотя бы потому, что я собираюсь в Канаду уехать на ПМЖ.

– Ух ты!

– Ага! У меня подружка там освоилась уже. Зовет. А я же школу с французским языком окончила, так что объясниться смогу.

– Удачи тебе, Вера! Жаль, конечно, что ты уходишь, но я тебя понимаю. К сожалению, обязательства мои перед владельцем не позволяют мне последовать твоему примеру.

После ухода Зарубиной Михайлова поняла, что не на шутку перепугалась. То, что говорила Вера, полностью соответствовало информации, полученной от Тамары. Да, собственно говоря, можно было бы и про Тамару не вспоминать, достаточно посмотреть в зеркало. Или на Ларису Гилберт. В последнее время Лариса все больше и больше напоминала маленькую старушку. Личико у нее покрывалось сеточкой морщин и действительно напоминало печеное яблочко. Надо пойти к Стасову и все ему рассказать. Может, он чего-нибудь полезное посоветует и вряд ли смеяться будет, врач, как-никак, а врачи, они на всякой мистике и вовсе повернуты.

По дороге к кабинету Стасова она встретила Ларису. Уж если день с утра не задался, то нечего и ждать, что все наладится. Лариса выступала с такой невероятной цветовой вакханалией на голове, что Михайлова даже схватилась за сердце. Картину дополняли ядовито-зеленые туфли. Господи, совсем девчонка с ума сошла! Неужели себя со стороны не видит? Цирк, да и только! На замечания Михайловой по поводу своей прически Лариса явно обиделась и даже позволила себе слегка нахамить директрисе. И вместо того чтобы провести с девчонкой разъяснительную работу, пришлось ставить ее на место.

Стасов на рассказ Михайловой прореагировал, как, наверное, и следовало ожидать, полным наплевательством.

– Нашли кого слушать, Светлана Андреевна! – замахал он руками. – Они же сочиняют на ровном месте такие легенды, что будьте здрасте! Детский сад для трудновоспитуемых, чего только не придумают. Друг другу лапшу на уши вешают и сами в это верят. И йоги-то у них чуть ли не инопланетяне. Вот скажите, я похож на инопланетянина?

– Нет! Вы и на йога ни фига не похожи! Вы, Валерий Степанович, похожи на специалиста по выведению из запоя.

– Вот-вот! Пить надо меньше или нюхать. Чего там они сейчас нюхают? Нанюхался этот йог ее знакомый и давай девке мозги полоскать. Увольняется – так пусть увольняется. Нечего нам тут сказки рассказывать. Смущать неокрепшие души. Временные аномалии, ишь ты!

Доктор Стасов разнервничался не на шутку, он даже вскочил из-за стола и начал бегать по кабинету, размахивая руками. Говорить ему еще и про волшебную Тамару, поразмыслив, Михайлова не решилась. Еще подумает, что она сама чего-нибудь обкурилась…

В середине дня выяснилось, что Лариса Гилберт, никому ничего не сказав, ушла с работы. Трубку телефонную она не брала, и Михайловой с большим трудом удалось уговорить болтающегося в клубе свободного от занятий Жменя провести Ларисины уроки. Жмень не упустил случая, чтобы покочевряжиться и припомнить Михайловой все свои обиды.

– Жмень, беги туда, Жмень, беги сюда! Работай тут за всех, а потом тебе спасибо не скажут, только «поди вон, вонючка проклятая»! – ворчал он, сидя в кабинете Михайловой, куда его загнала испуганная продавец Юля.

– Ладно, ладно, Жмень, не ворчи! Это ж за деньги все-таки, ну и за спасибо, конечно! Ну кто еще клуб выручит-то, как не ты? – уговаривала его Михайлова, которой уже больше всего хотелось стукнуть Жменя по башке и бежать самой куда глаза глядят.

Наконец, Жмень смилостивился и отправился замещать Ларису на аэробике и пилатесе. Михайлова попросила Юлю, если удастся, связаться с клиентами и отменить все индивидуальные тренировки Гилберт, а также периодически набирать Ларисин номер, вдруг с ней что-то произошло.

Ну, а к вечеру, как водится, случился апофеоз. Выходя из своего кабинета, чтобы с чистой совестью следовать домой, Михайлова столкнулась у себя в приемной с «золотым» клиентом по фамилии Иванников. Этот Иванников приобрел три золотые карты системы «все включено» стоимостью девяносто тысяч рублей каждая для себя, своей жены и своей дочери. Это была «продажа века», большая заслуга Юли, и теперь господин Иванников по всем вопросам общался исключительно с Юлей. Когда Михайлова увидела на пороге приемной мужика в спортивных трусах и футболке, она, конечно, не догадалась, что это тот самый «золотой» Иванников.

– Ага! Вот вы где прячетесь! – сказал мужик.

– Я не прячусь, я вот она, правда, домой собиралась. А что, случилось что-то? – удивилась Михайлова, протягивая мужику руку. – Позвольте представиться, Михайлова Светлана Андреевна, директор этого вертепа.

– Точно! Вертеп самый настоящий. – Мужик развеселился, крепко пожал ей руку и сказал: – Иванников Геннадий, можно без отчества.

Действительно, на вид «золотому» Иванникову было не больше тридцати пяти лет, а с учетом ее теперешнего внешнего вида Михайлова вполне могла сойти за дамочку лет пятидесяти, которая может себе уже позволить разговаривать с молодыми людьми, не используя их отчества.

– Пойдемте, Геннадий, в бар, чай пить, к нам роскошный цветочный привезли. Я у себя в кабинете уже насиделась за целый день, видеть его не могу.

Это был проверенный номер. Если к тебе в кабинет заваливается рассерженный клиент, его надо увлечь на нейтральную территорию и заговорить ему зубы. Однако, когда они сели в баре и разлили по чашкам чай, Иванников от намеченной цели отказываться не захотел.

– Я к вам ругаться, Светлана Андреевна! Страшным образом, – сказал он серьезным тоном.

– Приступайте! – разрешила Михайлова и отхлебнула чаю. Чай действительно был очень хорош.

– Кто такая эта Лариса Гилберт?

– Инструктор тренажерного зала и аэробики, по совместительству старший тренер, – как ни в чем не бывало ответила Михайлова.

– А вот и нет! Ваша Лариса Гилберт самая настоящая хамка и, я извиняюсь, хабалка, которой ни в коем случае нельзя работать с людьми. Максимум как ее можно использовать, так это только на расчистке территории от мусора.

– У Ларисы непростой характер.

– Да мне, опять же извиняюсь, на ее характер начхать с прибором. Она взялась мою жену тренировать. Сама! Юля нам другого инструктора предлагала, так эта влезла и сказала, что сама возьмет.

– И что? Лариса очень грамотный специалист. – Конечно, Михайлова уже заподозрила неладное, но продолжала ломать комедию, прихлебывая чай.

– Не знаю, какой она специалист, и знать не хочу! Я купил абонементы в ваш клуб, потому что у нас с вами есть общие знакомые, которые отзываются о вас исключительно хорошо. Потом я пришел, увидел заведение, Юлю и понял, что мои знакомые правы. Особенно меня поразила Юля. Я таких интеллигентных, воспитанных продавцов в фитнес-клубах не видел. Да и кроме Юли весь персонал у вас замечательный, вышколенный, это мягко сказано.

– Да! Юлечка у нас просто находка, она искусствовед по образованию, но и другие продавцы, смею вас заверить, ничуть не хуже, – с гордостью произнесла Михайлова.

– Ни минуты не сомневаюсь! Так вот, сегодня Гилберт на тренировку с моей женой не пришла!

– Юля должна была вас предупредить. Странно, она очень обязательный человек.

– Дело не в Юле. Юля не смогла дозвониться, супруга моя телефон разбила случайно. Дело в Гилберт! Когда Юля при нас с женой позвонила Гилберт узнать, все ли у нее в порядке, мы услышали такую ругань, которая даже в общепите, по-моему, перестала быть актуальной.

Михайлова изумленно вскинула брови.

– Да, да! Телефон у Юли очень хороший, имеет громкий динамик, и мы слышали, как эта тварь поносила ни в чем не повинную Юлию. Я требую увольнения этой гадины.

– Подождите, Геннадий! Сами-то девушку уже и тварью, и гадиной обозвали. Мы же не знаем, что у нее случилось. Она сегодня не только на ваши занятия не пришла. Но, безусловно, я вам обещаю, что разберусь в этом деле и накажу, если надо, непременно. В любом случае мне очень приятно было с вами познакомиться, хоть и по такому некрасивому поводу. Приношу вам свои извинения. – С этими словами Михайлова пожала Иванникову руку и пошла на рецепцию поговорить с Юлей.

Юля сидела за компьютером с красными глазами.

– Светлана Андреевна! Сколько же это может продолжаться? Мы с девчонками работаем, клиентов завлекаем, облизываем их всячески, а тут приходит эта, не знаю, как назвать, и все псу под хвост. Ведь не первый раз уже! Мы же видим, кому из клиентов какой тренер лучше подходит, и время согласовать нам легче, так нет, влезет обязательно, все изгадит, а потом мы же виноваты будем. Ладно мы, мы то ей цену знаем! А девчонки на рецепции? Особенно новенькие. Они ж ее боятся до безумия. Она на них орет как бешеная, ей-богу. Бывает, что и при клиентах. Так и хочется в лобешник закатать.

– Ох, Юля, если б ты знала, как я тебя понимаю. Пойду-ка я все-таки домой, а то еле живая. Завтра разбираться будем.

Михайлова вышла из клуба и пошла к машине. Только подходя к своему автомобилю, она заметила, что идет шаркающей походкой, еле переставляя ноги.

Вечером, после ужина, когда супруги Ковалевы уже собирались лечь спать, Михайловой позвонила Юля.

– Ну, чего там опять в нашем дурдоме? – Уставшей Михайловой хотелось только одного – спать.

– Анекдот! – начала Юля веселым голосом. Похоже, она уже пришла в себя и вовсю веселилась. – Наш Иванников после тренировки пошел в баню, и угадайте, кого он там встретил?

– Пьяного доктора Стасова или писающего мальчика?

– Не угадали! Он встретил там Старкова!

– Да ну? Большая неожиданность! – Михайловой тоже стало весело.

– Иванников же не знал, кто это, думал, другой клиент. Ну, все Старкову и выложил. И про клуб хороший, и про замечательного директора, и про интеллигентный отдел продаж, и про персонал, и про мегеру Гилберт, увольнения которой он будет категорически от администрации требовать. Потому что Гилберт должна идти мести двор!

– А ты-то откуда знаешь, о чем они там говорили?

– Ха! Так с ними же Жмень был. Он же теперь Старкова тренирует, нашей великой красавице недосуг. Жмень все всем в подробностях и рассказал. Говорит, еле сдержался, чтоб не разоржаться.

– Плохо! Надо с ним поговорить. Он стал невольным свидетелем позора Старкова. В таких случаях надо сразу уходить!

– Это вы за Жменя, что ли, переживаете?

– Конечно.

– Святая вы женщина, Светлана Андреевна!

– Конец связи. – Михайлова повесила трубку и рассмеялась.

– Ну, чего там? – поинтересовался супруг, сгребая Михайлову в охапку.

– Да ерунда. Наш друг Старков столкнулся лицом к лицу с окружающей действительностью, и действительность ему совсем не понравилась, – ответила Светка, зарываясь к супругу под мышку. Больше всего на свете она любила вот так лежать, обнявшись с Сашкой Ковалевым, и ни о чем не думать, особенно о работе.

– Шла бы ты оттуда, птичка моя! Не твое это место.

– Согласна, не мое! Я обязательно уйду, вот только повод придумаю.

– А ты давай без повода.

– Ну уж нет! Без повода я еще сегодня с утра была готова, а теперь нет! А как же выходное пособие? Если я заявление по собственному желанию напишу, то для Старкова это будет большим подарком! Хрен ему!

– Жадность губит фраеров, не забыла?

Конечно, Сашка прав, как всегда. Но по большому счету Михайловой безумно было жаль оставлять в руках Старкова все свои достижения, а особенно коллектив. Коллектив же ни в чем не виноват, а она в ответе за тех, кого приручила. В смысле пригласила на работу, навешала на уши лапши про космические корабли, а сама, получается, готова спрыгнуть с поезда и исчезнуть в голубой дали.

На следующий день Лариса Гилберт пришла на работу к часу дня, прочитала приказ о вынесении ей выговора за прогул, расписалась в том, что с приказом ознакомилась, и с гордо поднятой фиолетовой головой направилась в кабинет Михайловой.

– Я тут бумажки ваши подписала! – сказала она, вваливаясь к Михайловой, как обычно, без стука.

Михайлова в этот момент проводила совещание с начальником охраны и завхозом по поводу усилившейся утечки полотенец и простыней.

– Лариса! Ты видишь, что я занята? Зайди минут через пятнадцать, и мы все обсудим, – строго сказала Михайлова.

– А мне нечего с вами обсуждать! Вы свои бумажки можете сколько хотите рисовать. Я прямо испугалась вся и дрожу!

– Хорошо, раз ты настаиваешь и тебе наплевать на то, что три очень взрослых человека потратят на тебя свое время, я тебе попытаюсь при всех объяснить, зачем я рисую всякие бумажки. Если сотрудник предприятия позволяет себе прогуливать, значит, он относится к своей работе наплевательски, а если сотрудник относится к работе наплевательски, его увольняют. Однако по трудовому кодексу это можно сделать только соблюдая некоторые формальности, а именно рисуя вот эти вот бумажки. Я одного не понимаю: если тебе не нравится твоя работа и ты на нее ходить не хочешь, почему ты просто не уволишься сама?

– Я уволюсь?! Как же! Не дождетесь!

– Тогда придется рисовать бумажки, ничего другого не остается.

– Это вы пупсику моему объясняйте! – Лариса вышла из кабинета, изо всех сил шарахнув дверью. Даже штукатурка со стены посыпалась. После этого она, не заходя больше никуда, последовала обратно к себе домой.

О том, что Лариса получила выговор и что подготовлен новый приказ о строгом выговоре, с подачи секретарши Кати в клубе знали все. Скептически настроенные инструкторы начали веселиться по поводу бумажной бюрократии, устроенной директрисой. Мол, все теперь пойдут прогуливать, если за это светит страшная бумажка со словом «выговор». Больше всех разорялся Жмень, которому опять пришлось работать вместо Гилберт. Однако секретарша Катя, обучающаяся на менеджера по персоналу, объяснила, что бумажка бумажке рознь, и если человека надо уволить, то необходимо соблюсти некоторые бумажные процедуры. Слово «уволить» вызвало в клубе настоящий переполох. Одни считали, что уволить Гилберт невозможно, другие говорили обратное, мол, директриса все делает с ведома Старкова, которого поведение Гилберт тоже уже достало. Кому понравится, когда тебе в бане про твою бабу неприятные вещи рассказывают. Жмень спорил и говорил, что Гилберт не только не уволят, а еще и Михайлову заставят перед ней публично извиняться. Ближе к вечеру Михайловой позвонил Старков.

– Что у вас там происходит? – не здороваясь, строго спросил он.

– Что ты имеешь в виду? У нас тут много всякого происходит. Воровок, например, задержали в женской раздевалке. Представляешь, купили самые дешевые дневные абонементы за двадцать тысяч рублей и обчистили наших светских львиц тысяч на двадцать долларов.

Михайлова, как только вступила в должность, сразу же запретила разовые визиты. На разовое посещение теперь можно было попасть только по рекомендации действующего члена клуба и в его присутствии. Этим своим решением, как сказал ей начальник охраны, она приобрела большую популярность среди начальников охраны других клубов. Заведения, особенно элитные, сильно страдали от воровства. Один из новых клиентов перешел в «Звездную энергию» только потому, что в другом клубе у него украли итальянские ботинки. Михайлова живо представила этого известного в городе, всеми уважаемого господина, выходящего из клуба в костюме, галстуке и тапочках для душа. Однако клиенты, несмотря на установленные у поста охраны сейфы, вели себя очень беспечно. Дамы раскидывали в душевых дорогие кольца, забывали на скамеечках кошельки, теряли часы. Все это незамедлительно передавалось уборщицами в охрану, которая занималась поиском растеряшек. Михайлова гордилась тем, что ни одна утерянная клиентами вещь не терялась навсегда. Конечно, основную массу мелких воришек отсечь удалось, но задержанные сегодня дамочки работали явно по-крупному. Вскрыли все шкафчики и вытрясли содержимое дамских сумок в свои спортивные. Бдительность проявила работница рецепции, мимо которой эти дамочки бегали туда-сюда, из раздевалки в зал аэробики и обратно. Она обратила внимание дежурного охранника, тот проинструктировал уборщицу, та зашла в раздевалку как раз в самый интересный момент и подняла страшный шум. Воровок сдали приехавшим милиционерам, а их портреты разослали в другие клубы. Михайлова была очень довольна и радовалась, что не отказала в свое время руководству районного отделения милиции в приобретении абонементов задаром. Была надежда, что дамочки получат по полной программе. Конечно, Старкова эти замечательные события ни капли не интересовали, но зачем же облегчать ему задачу? Поэтому Михайлова включила дурочку и стала хвастаться Старкову грамотными действиями персонала.

– Света! – рыкнул Старков из трубки. – Я тебя не о том спрашиваю!

– А о чем? – Михайлова постаралась искренне удивиться.

– Лариса Гилберт!

– Ой, Андрюш! Это полный кошмар! Ты видел ее голову? Скажи хоть ты ей, что это дурной тон.

– Я не про голову! Что там за приказ и выговор?

– Так за прогул! А как же? Сначала выговор, если повторится, строгий выговор, уже с занесением в трудовую книжку, а потом уже и увольнение по статье. Все как положено.

– Света! А ты уверена, что это прогул? Может быть, она просто заболела?

– Андрей! А ты уверен в том, что сейчас говоришь? Может быть, тебе стоит ей организовать больничный лист? Тебе твой кореш, Боря Фридман, целую пачку нарисует!

– Но ты же не можешь ее уволить!

– Почему? Могу, если ты, конечно, не проведешь с ней воспитательную работу и не объяснишь, что своим поведением она тебя позорит. Или ты считаешь, что это не так?

– Так, так! Согласен! Но что мне делать?

– Объяснить ей, что, находясь на особом положении, о котором знает весь персонал клуба, она должна вести себя безукоризненно, чтобы не давать повода никому себя этим положением попрекнуть. Она должна быть лучше всех, а не наоборот.

– Ну, так и объясни ей это все сама! Она тебя послушает, ты единственный человек, который у нее в авторитете.

– Нет, Андрей! Я не воспитательница для трудновоспитуемых подростков. Лариса Гилберт – это не моя проблема, а твоя! Ты несешь за нее ответственность и своим поведением превращаешь ее в полную идиотку.

– Я подумаю над твоими словами, – ответил Старков и, не прощаясь, дал отбой.

Михайлова осталась собой довольна. В этот раз она не стала, как говорила Тамара, ложиться вместо больного и лечиться клизмами. Судя по всему, она сама закатила больному клизму. И не маленькую. На душе было легко. Как ни поверни, а говорить то, что думаешь, очень приятно.

В понедельник после оперативки, когда все руководители подразделений уже разошлись, озадаченные Михайловой, по своим рабочим местам, в дверях ее кабинета нарисовался смущенный Овечкин с большим букетом цветов.

– Чегой-то? – поинтересовалась у него Михайлова, забирая букет.

Овечкин расположился за столом для переговоров, Михайлова уселась напротив, предполагая дружескую беседу.

– Мне тут Старков недели две назад рассказал, что думает над дальнейшим развитием территории, и пожаловался, что вы, Светлана Андреевна, ему в этом вопросе не помогаете, а откровенно мешаете.

– Конечно, мешаю. Только не развитию. За развитие я руками и ногами, а вот против того, чтобы он влез в еще большие долги, я категорически возражаю! Небось про каток вам рассказал?

– Нет, я ему кое-чем обязан, поэтому он и попросил меня к вам заехать, чтоб мы вместе с вами прикинули, что можно сделать и в какую сторону развиваться.

– Хорошая идея.

– Да нет! На самом деле ситуация – полное говно! Вляпался я!

– Как это?

– Я ведь к вам так и не доехал, а в пятницу вечером он меня к себе позвал, бился в истерике и просил выручить. Я увольнять вас пришел, Светлана Андреевна! – С этими словами Овечкин полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда пухлый конверт и протянул его Михайловой.

Она раскрыла конверт и порадовалась большой пачке долларов.

– Выходное пособие? Так надо понимать? – для порядка поинтересовалась она у Овечкина.

– Ага! Только скажу вам по секрету, он не хотел его вам выплачивать. Говорил, что контракт с вами заключен на год, а прошло уже два, так что он просроченный. Но я уперся, сказал, что без денег к вам ни за что не поеду.

– Спасибо! Я, знаете ли, последнее время уже ничему в моем бывшем друге Андрее Старкове не удивляюсь. Я себе удивляюсь, как я могла с ним столько лет дружить и ничего этого не видеть.

– Так бизнеса же не было общего!

– Наверное. И что, кто теперь директор, кому дела передавать?

– Пока мне. Я ему пообещал директором пока побыть, но недолго.

– Это хорошо, что вам, а то я уж испугалась, что кое-кому из наших местных дураков непотопляемых.

Михайлова вызвала секретаршу и попросила подготовить протокол решения единственного учредителя о смене директора. Секретарша округлила глаза и поинтересовалась, кто же этот новый директор. Михайлова представила ей Овечкина и попросила его паспорт для оформления необходимых бумаг. Тут же она написала заявление на увольнение и попросила секретаршу отнести его в бухгалтерию для расчета.

– А сейчас самое интересное! Будем с вами акт приема-передачи денег подписывать. – Михайлова быстренько набила нужную бумагу на компьютере. – Смотрите! – Она вынула из шкафа четыре объемистые папки. – Это отчеты о движении денежных средств. Ежедневные. Представлены в виде простой таблицы, в которой отражен входящий остаток предыдущего дня, движение денег по нашим трем кассовым аппаратам, движение денег на счетах и, самое главное, движение наличных денег в нашем сейфе. Обратите внимание, что наличие в нашей структуре трех предприятий данной отчетности ни фига не мешает. Вот, – Михайлова открыла первую папку, – это то, что мне досталось. Входящий остаток на момент моего вступления в должность. И так день за днем, копейка в копейку. В конце каждого месяца ежемесячный сводный отчет, а в конце квартала, соответственно, квартальный. К нему прилагается отчет о прибыли и убытках. То же делается и в конце года. Все просто, прозрачно и понятно. И вот, наконец, итоговая сумма сегодняшнего дня. Обратили внимание на разницу остатков на начало и конец периода моего директорствования?

– Впечатляет!

– Вот подпишите, что приняли у меня эти деньги, и, пожалуйста, пересчитайте наличные. – С этими словами Михайлова отрыла сейф и стала выгружать на стол пачки с деньгами.

– Не надо! – воскликнул Овечкин. – Я вам верю.

– Считайте, пожалуйста, для моего спокойствия. У меня правило. В заначке должна лежать зарплата коллектива за три месяца. На черный день.

– Их же можно пустить в оборот!

– Заначка должна быть под руками. Рисковать зарплатой людей ради копеек, которые можно выкрутить на коротких деньгах, на мой взгляд, неправильно.

В этот момент в кабинет заглянула главный бухгалтер Елена Петровна. С непроницаемым лицом она положила на стол расчет причитающейся Михайловой при увольнении зарплаты, пачку денег и расходный кассовый ордер.

– Вы новый директор? – спросила она у Овечкина.

– Да.

– Тогда это вам. – Елена Петровна протянула Овечкину заявление.

– Увольняетесь? Что ж, понять можно!

– Елена Петровна! Как можно? Вы хоть две недели отработайте, где он вам сейчас главбуха найдет? – возмутилась Михайлова.

– Ничего, ничего! У меня же есть свой главбух, в моем бизнесе. Завтра она к одиннадцати подъедет, вы ей дела и передадите. Идет?

– Идет. Только вам еще второй бухгалтер и кассир нужен будет. Они там в коридоре с заявлениями, – поджав губы, ответила Елена Петровна.

– Кто еще? – строго спросила Михайлова.

– Катя, секретарь, весь отдел продаж, начальник охраны, завбаром и Жмень.

– А Жмень-то чего?

– Не хочет с самодурой один на один оставаться.

– Засранец какой! Он же мне столько крови выпил!

В этот момент в кабинет влетел доктор Стасов.

– Светлана Андреевна! Я сплю, что ли? Что это делается, я вас спрашиваю?

– Да ничего страшного! Вы чего тут все демонстрацию устроили? Подумаешь, директор уходит! Нашла где денег больше платят. Вот вместо меня человек будет, и не простой, а очень уважаемый в городе специалист по развитию предприятий! – С этими словами Михайлова взяла Овечкина за плечо и слегка стиснула его.

– Ага! Не оскорбляйте мои мозги! Уходит она, работу нашла! Да ежу понятно, что увольняют! И всем известно за что! Кто ж после этого, будучи в нормальном рассудке, тут останется?

– Так! Пошли все вон вместе со своими выводами, дайте мне дела передать! Увольняться, если не передумаете, будете завтра! – Михайлова подошла к Стасову, поцеловала его в щеку. – После поговорим.

Она начала собирать свои бумаги, показала Овечкину, где находятся все важные договоры, и напоследок открыла нижнюю секцию шкафа с документами.

– А это остатки представительских. У нас хоть и оздоровительное учреждение, а клиенты на вечеринках выпить любят. Вот, накопилось. Вино неплохое, шампанское и коньяк есть. Я вам советую на вечеринках глядеть в оба, чтоб наши ребята не пили. Им запрещено, ну и в конце по-быстрому бутылки надо сюда прятать, растащат, не напасешься. Пошла я, однако! – Она пожала Овечкину руку. – Удачи вам, берегите себя.

– Я вас провожу. – Овечкин подхватил ее сумку с туфлями и цветы. На всем пути следования к автомобилю Михайлова отмечала испуганные лица сотрудников, не решающихся к ней подойти в присутствии Овечкина.

Дома Михайлова выключила телефон и завалилась спать. Проснулась она ближе к вечеру. Привела себя в порядок, съездила в магазин, накупила всяких вкусностей и встретила супруга с работы, приготовив роскошный праздничный обед.

– По какому поводу праздник? – поинтересовался Ковалев. – И почему до тебя не дозвониться?

– Меня Старков уволил наконец! – радостно сообщила Михайлова.

– Отлично. – Ковалев взял свой мобильник и связался со своим помощником Игорем. – Игорек! У нас тут некое событие произошло. Нет, все хорошо! Будь любезен, организуй нам с женой какой-нибудь отпуск со следующего понедельника, дней на десять. Ясное дело, туда, где виз не надо, но чтоб тепло было и море. Спасибо. – Ковалев нажал отбой.

Михайлова повисла у него на шее.

– Как же я тебя люблю! – сказала она.

– И я тебя тоже, птичка моя!

Екатерина Старкова

Соломон Львович Кац позвонил ей даже раньше, чем она ожидала. Они встретились в его адвокатской конторе, и Екатерина не глядя подписала все необходимые бумаги. В тот же день она сообщила Эрнсту, что подала заявление на развод и всеми формальностями будет заниматься адвокат ее отца. Эрнст порадовался за нее и предложил слетать вместе куда-нибудь к морю. Екатерина отказалась, так как папа велел до развода с Эрнстом не встречаться. Мало ли что! Если Старков их застукает, условия развода могут быть совершенно другими.

А потом у Екатерины совершенно неожиданно случилась задержка. Она не на шутку перепугалась и решила, что у нее начался климакс. Бывают же в природе такие вещи, когда женщины в возрасте чуть больше сорока вдруг оказываются перед фактом перехода в другую возрастную категорию. Из мамочки в бабушку. Но, как Екатерина слышала, факт этот исключительно наследственный и передается по материнской линии, поэтому она тут же позвонила матери.

– Мам! У тебя когда климакс начался?

– Где-то около шестидесяти, точно не помню. Помню только, что на пенсию уже вышла тогда. А чего?

– Да так! Интересуюсь, может, пора готовиться.

– Сходила бы ты лучше к гинекологу, – мудро посоветовала ей мать. Екатерина даже представила, как та прищурилась и посмотрела на нее своим насквозь видящим взглядом.

К гинекологу Катя ходить не любила. Ни к нему, ни к зубному врачу. Врачей она вообще не любила, за исключением тех, которые кололи ей в лицо волшебные уколы вечной молодости. Но эти ж врачи совсем другие. После их посещения становишься только краше, а вот остальные обязательно найдут какую-нибудь болячку, и придется в лучшем случае есть антибиотики, от которых бывают синяки и мешки под глазами. В худшем доктора начнут размахивать скальпелями и требовать срочной операции. Когда Екатерина была маленькой, с ними по соседству жил известный хирург, профессор, который всегда говорил Катиной маме:

– Запомните, милочка, в организме нет ничего лишнего! Отрезать всегда успеете.

На эти воспоминания наложились еще и впечатления от перенесенных ею абортов, когда под действием наркоза ты вдруг проваливаешься в небытие. В небытии Екатерине категорически не нравилось. Поэтому антибиотики Екатерина послушно ела, а вот хирургов до своего тела никогда не допускала, считая, что если там чего и выросло, то, может быть, организму оно необходимо.

Однако задержка не прекращалась, и к гинекологу идти все же пришлось. На Катины рассуждения о климаксе знакомая врач, знающая Катю с юности, весело рассмеялась:

– Катенька, какой климакс в твоем возрасте? Сдается мне, что ты, матушка, попросту беременна! Давненько, давненько мы с тобой по такому поводу не встречались!

– Не может быть, потому что этого не может быть никогда! – Катя даже поперхнулась от такой мысли. Хотя, конечно, задержки в ее жизни случались только в тех случаях, когда Катя была глубоко беременна. Именно глубоко. Потому что никакую беременность из Катиного организма извести какими-нибудь ваннами и прочими народными средствами никогда не удавалось. Врач направила ее сдавать кровь на тест на беременность и на следующий день по телефону сообщила, что Екатерина действительно беременна.

– Но ты не волнуйся, Катюша, на такой ранней стадии сейчас никакой операции не надо. Это дело выводят с помощью специальных уколов. Есть наши, а есть иностранные. Иностранные дороже. Ну что, тебя записать?

– Подождите. Мне надо с мужем обсудить, – ответила ошарашенная Екатерина и повесила трубку.

Некоторое время она просидела в полной прострации, а потом пошла к компьютеру, чтобы связаться с Эрнстом. Его не было дома, Катя оставила ему сообщение и поехала к отцу в офис.

– Пап! Ты накаркал, я тут слегка беременна, – сказала она, целуя отца в щеку.

– Ну и хорошо! А что немец?

– Пока ничего, он не знает. Дело в том, что он детей иметь не может, у него чего-то там не в порядке.

– А откуда же дитя? Непорочное зачатие никак! Или от Старкова? – Отец нахмурился.

– Нет, пап, что ты, как ты мог подумать! Ребенок Эрнста, точно! – возмутилась Екатерина.

– Ну, слава богу, а то я было подумал, что дочь у меня клиническая идиотка. Смотри, если рожать решишь, чтоб Старков ничего не узнал, а я Сему попрошу максимально ваш развод ускорить. Ты сейчас должна затаиться и уничтожить любой возможный компромат. Неизвестно еще, как твой Старков себя поведет, ведь условия развода вашего совсем не в его пользу. Вдруг догадается за тобой последить да послушать, с кем ты да о чем по телефону разговариваешь. Хотя обратиться-то ему, кроме как к моим людям, больше не к кому, а с другой стороны, ты же и без моих людей все, что надо, про своего супружника узнала. Неизвестно, какие связи у его приятелей могут быть. А может и вовсе задний ход дать, кинется тебя уговаривать, подарки дарить. Ты растаешь, во всем сознаешься, бросишься к нему на шею, а папа твой останется дурак дураком.

– Папа! Ты меня совсем за дуру держишь? – Катя обиделась на отца. – Не волнуйся, я все сделаю как ты говоришь. Я ведь в этом процессе самое заинтересованное лицо. Будет обидно, если из-за меня же все и сорвется. Но ты должен знать, меня от Старкова просто тошнит, и уже давно. И тошнить меня начало задолго до того, как я встретила Эрнста.

Отец поцеловал Екатерину в лоб.

– Беги, моя девочка, заметай следы, и дай бог тебе сил легко пережить все эти неприятные моменты. Да! Чуть не забыл самое главное. Адвокаты адвокатами, они обо всем договорились, а суд, само собой, носит закрепительный характер этого договора. Однако остаются личные вещи, которые Старков имеет право забрать. Сема со Старковым пришел к соглашению, что тот заберет свои вещи до развода и сделает это в отсутствие Ваньки, а именно завтра днем. Поэтому давай-ка Ваньку после школы отвези к матери, нечего ему до развода вокруг тебя болтаться. А тебя я попрошу все-таки поприсутствовать дома, пока он вещи вывозить будет. Знаю, что неприятно это, но всяко может быть. У Киселевых, когда они младшую дочку так же разводили, зять из дома все вынес, даже занавески, обои только от стен не отодрал. Сегодня вечером я к тебе Игната своего подошлю, пусть эти дни до развода с тобой побудет.

Игнат работал в охране отцовского предприятия и был личным телохранителем отца, к услугам которого отец прибегал только в крайних случаях.

– Пап! Ну Игната-то зачем? – запротестовала Екатерина. – Ты что, всерьез думаешь, что Старков может повести себя неадекватно?

– Береженого бог бережет! Сказал, будет Игнат, значит, будет. Не шебурши!

Екатерина поцеловала отца в щеку и отправилась домой.

Из дома она связалась с Эрнстом по Интернету и видео. Эрнст сидел перед компьютером с камерой и ел какую-то китайскую еду из коробки.

– Эрнст! Тут такое дело, я беременна. Вот, – решительно сказала Екатерина.

Эрнст присвистнул и на некоторое время исчез с экрана. Катя даже забеспокоилась. Вернулся он с бутылкой виски. Хлебнул прямо из горла.

– А кто отец?

– Угадай с трех раз. Ты, конечно!

– А ты не забыла, что я не могу иметь детей?

– Нет, не забыла! Но раз мы оба не очень верим в непорочное зачатие, то я очень прошу тебя бросить эту дурацкую бутылку и пойти завтра к доктору обследоваться!

– Катя! Не держи меня за идиота. Я обследовался миллион раз! У меня сперматозоиды ленивые. Не хотят они яйцеклетку оплодотворять, хоть ты тресни. Я ведь и лечился, все без толку.

Эрнст опять хлебнул виски. Екатерина разозлилась:

– То есть ты считаешь, что я тебя обманываю и пытаюсь тебе навесить чужого ребенка! Скажи, зачем? Мне врач моя предложила укол сделать, сейчас от детей избавляют быстро и непринужденно. Или ты думаешь, что на пятом десятке любая женщина мечтает стать матерью? Кроме того, не забывай, что отец мой прокормит не одного ребенка, а десяток, стоит мне только захотеть их рожать! Еще раз спрашиваю, зачем?!

Эрнст тупо смотрел в камеру, затем опять отхлебнул виски.

– Позвони мне, когда сможешь ответить на мой вопрос. – Екатерина отключилась и заплакала. Ну надо же, действительно идиот!

Немного подумав, она вырубила Интернет и разобрала конструкцию с видеокамерой. Камеру она спрятала в ящике со своим нижним бельем, а ноутбук отнесла в машину и положила в багажник. Неизвестно еще, послушается ли Старков адвоката. А вдруг решит за вещами приехать, когда никого не будет дома. Не хватало еще, чтобы он влез в ее переписку, вот уж, действительно, никакие сыщики ему не понадобятся. Телефон она решила отключить. До развода лучше ни с кем не общаться. Мало ли что! Отец все правильно решил. Вдруг Старкову придет в голову блестящая идея прослушать ее телефон? При разделе имущества все средства хороши. Мысль о том, что в этой ситуации и Эрнст никак не сможет с ней связаться, слегка кольнула ей сердце. Ничего, осталось недолго. А потом, захочет ли Эрнст вообще с ней связываться после известий о ее беременности? Даже самые умные мужчины иногда ведут себя как полные болваны. Так что пусть будет как будет. Честно говоря, ей совсем не хотелось избавляться от его ребенка.

Она собрала Ванькины вещи и учебники, загрузила их в автомобиль и, встретив Ваньку после школы, отвезла его к родителям. Ванька протестовал и возмущался. Оказалось, что на вечер у него были свои планы. Он собирался с друзьями покататься на роликовых досках у концертного зала «Октябрьский». Однако, когда выяснилось, что предусмотрительная мама загрузила в багажник не только доску, но и роликовые коньки, проблема была исчерпана.

Вечером приехал Игнат. Екатерина давно его знала. Игнат был немногословен, но имел замечательные добрые глаза и был всегда предельно вежлив и корректен. Она накормила Игната ужином, несмотря на его вежливое сопротивление, а после ужина Игнат отправился в отведенную ему гостевую комнату играть в какую-то игру на своем ноутбуке. Катя убралась на кухне, включила посудомойку, а потом пошла смотреть телевизор к себе в свою одинокую спальню. Это Старков в свое время настоял, чтобы в новой квартире у каждого была своя спальня. С тех пор Екатерина эту квартиру слегка невзлюбила. Всю ночь она практически не спала. Ворочалась с боку на бок, даже таблетка персена ни капли не помогла. Екатерину мучили тревожные мысли о будущем. Получалось, что она этого неясного будущего просто боится. Екатерина попыталась разобраться в своих страхах, но ничего путного ей в голову не приходило. В результате она пришла к выводу, что самое страшное в будущей неопределенности связано с Эрнстом. И это страшное состоит в том, что она может никогда больше Эрнста не увидеть. С этим Екатерина была категорически не согласна. Она честно призналась себе в том, что хочет провести остаток жизни с этим человеком, родить ему ребенка, а может быть, даже и не одного. Вместе с ним радоваться жизни, вместе горевать, если, не дай бог, придется, и вместе стариться. Эрнста ей не хватало физически. Как будто отрезали от Кати Старковой какую-то важную часть. И линия этого разреза проходила аккурат посередине ее сердца.

Наутро она приготовила им с Игнатом завтрак, они поели, Игнат спустился в подъезд за газетами и расположился на кухне изучать свежую прессу, запивая информацию свежесваренным крепким кофе. Екатерина пошла в комнату, которую она называла своей мастерской, и начала работу над новым горшком. Где-то через час в квартире появился Старков. По многолетней привычке Катя бросила свое занятие, вышла в прихожую и по инерции достала Старкову тапки. Старков сверкнул в ее сторону злобным взглядом, тапки надевать не стал, а сразу последовал в гардеробную своей спальни. Там уже стоял большой чемодан, приготовленный Екатериной еще с вечера. Екатерина убрала тапки на место и пошла следом за Старковым.

– Ну, и чего это ты вдруг затеяла? – спросил ее Старков.

– Почему вдруг? Не вдруг. – Екатерина сама удивилась своему внутреннему спокойствию.

– Ничего себе не вдруг! Жили себе, жили, она ни словом, ни намеком ничего мне не говорила, и вдруг здравствуйте – развод!

– Андрей! Прекрати лицемерить. Мы с тобой уже очень давно не живем вместе. Практически с тех пор, как ты стал жить вместе с девушкой по фамилии Гилберт.

– Иди ты! Ты про девушку эту узнала совсем недавно! Тебе папочка сказал.

– Я про девушку твою узнала очень давно. И без помощи папочки. У меня подруга есть, Лиза. Ты ее хорошо знаешь, и мужа ее тоже знаешь. И понимаешь, чем он на жизнь зарабатывает.

Старков, во время разговора раздраженно кидавший вещи в чемодан, вдруг замер и повернулся к Екатерине:

– А чего ж так долго ждала? Только сейчас на развод сподобилась?

– Любила тебя сильно, а потом надоело.

– Что надоело?

– Тебя любить. Я теперь себя люблю и Ваньку.

– Дура! Ты себя в зеркале давно видела? Кому ты нужна? Так у тебя хоть муж был, а теперь? Одинокая мымра, вот ты кто теперь.

– На вкус, как на цвет, товарищей нет. – Екатерина рассмеялась. – Ты, Андрюша, единственный человек, который год за годом методично пытается убедить меня в том, что я очень неказистая женщина.

– А что? Кто-то утверждает обратное?

– Конечно. Все мои родственники, – при этих ее словах Старков хмыкнул, – друзья, да и то самое зеркало, в которое ты меня отправил посмотреть. Я, например, в зеркале вижу вполне даже симпатичную, молодую еще женщину.

Старков захохотал:

– Катя, кончай себя обманывать! Ты, конечно, в последнее время слегка изменилась в лучшую сторону, но это благодаря твоей Лизке, она тебя грамотно одевает. А в остальном? Как была дылда, так и осталась. На голове воронье гнездо, а нос и вообще на пол-лица вырос, как у беременной.

Екатерина усмехнулась и подумала, что глаз у ее супруга как алмаз. Ни к какому гинекологу ходить не надо. Сразу правильный диагноз поставил. Только по всему видать, сигнал от этого алмазного глаза Старкову в мозг не поступает. Вслух она сказала:

– Стало быть, тогда все правильно. Зачем тебе с такой кракозябой жить? Не пойму я, почему ты злишься-то так? Иди да радуйся жизни со своей малипусенькой и красивенькой девчушкой. Или бесишься оттого, что радоваться недолго? Деньги кончатся, а впереди, как ты говоришь, холодная и одинокая старость?

– С чегой-то они у меня вдруг кончатся?

– Деньги у тебя кончатся с того, что ты человек не очень большого ума и жидкого характера. Значит, про одинокую и холодную старость ты со мной согласен? Хорошо, хоть это понимаешь.

– Прекрати меня оскорблять! – Старков не на шутку разозлился.

– Я тебя разве оскорбляю? Ты женился на мне по расчету, изменял мне направо и налево, никогда не уважал меня, даже хотя бы как мать своего ребенка! В довершение всего пришел ко мне в дом и рассказываешь мне, какая я уродина. По-моему, это ты меня оскорбляешь.

– К тебе в дом?! К тебе в дом?! – Старков сильно повысил голос. – Нет, это уже вопиющая наглость!

Он схватил первый попавшийся под руку ботинок и швырнул его в жену.

Екатерина увернулась. В этот момент она услышала легкое покашливание. В дверях в гардеробную стоял Игнат и смотрел на Старкова ласковым взглядом. Надо же, она так увлеклась баталией со Старковым, что про Игната совершенно забыла. Отец, как всегда, был прав, и Екатерина обрадовалась, что Игнат в это время оказался с ней.

– Ага! И громилу своего папочка к тебе прислал, не пожалел! – неожиданно спокойным тоном сказал Старков. – Забоялся за доченьку. Кстати, правильно сделал. Шею тебе свернуть не мешало бы.

– Андрей Сергеевич! Ну зачем вы на себя наговариваете? – вдруг предельно вежливым тоном сказал Игнат. – Вы же приличный, порядочный человек. С высшим образованием. Собирайтесь себе спокойно. Екатерина Ивановна, вы б Андрею Сергеевичу еще чемоданчиков поднесли. Мало ему одного. Если надо, я помогу.

– Спасибо, Игнат, я сама принесу. У нас этих чемоданов пруд пруди. Вся кладовка ими забита.

Дальнейшие сборы прошли без эксцессов. Правда, Екатерина вместе с Игнатом следовали за Старковым из комнаты в комнату, наблюдая за тем, какие вещи тот посчитает своими личными. Кате эта процедура была очень неприятна, но она понимала, что в процессе развода необходимо забыть про правила хорошего тона, воспитание и приличия. Развод – это война. А во время войны противник твою воспитанность воспринимает исключительно как слабость. Она смотрела на Старкова и думала, что человек, которого она долгие годы считала самым близким, за эти же годы постепенно превратился в ее самого главного и непримиримого врага. Неужели и у других так? Неужели «мы разошлись, как интеллигентные люди» возможно только в кино и романах? Катя вспомнила всех своих разведенных подруг: никому из них разойтись, как интеллигентные люди, не удалось. Они делили c бывшими мужьями детей, машины, жилплощадь, телевизоры и даже посуду. Катя порадовалась, что отец смог оградить ее от всего этого безобразия. Что ни говори, а с папой ей повезло! С другой стороны, может быть, не будь у нее такого папы, Старков никогда бы на ней не женился и она повстречала бы своего Эрнста гораздо раньше. Хотя, наверное, у Господа на всех свои планы. И люди должны быть хорошо подготовлены к тому, чтобы встретить свое счастье. Пройти через разные испытания. Иначе как они поймут, что это счастье?

Когда Старков собрал все свои вещи, дело уже близилось к вечеру. Он сосредоточенно переносил собранные чемоданы в свою машину. Игнат в этом вопросе помогать ему не стал. Он стоял в прихожей рядом с Екатериной и внимательно наблюдал за Старковым. Когда тот схватился за последний чемодан, Игнат сказал:

– Ключи.

– Какие ключи?

– От квартиры и загородного дома.

– Вот от квартиры возьми. – Старков швырнул ключи на стеклянный столик в прихожей. – В доме еще кое-какие вещи мои остались. Заберу, тогда ключи отдам.

Старков направился к выходу.

– Согласно полученной мною инструкции, – вежливо, но весьма настойчиво сказал Игнат, загораживая ему выход, – я должен получить у вас ключи от всего недвижимого имущества, включая и две старые квартиры.

– От старых квартир все ключи у Екатерины, она подтвердит, а из дома я должен забрать свои вещи, – заупрямился Старков.

– Насколько мне известно, существует договоренность, что ваши вещи из загородного дома будут собраны и привезены вам сразу после развода. Это связано с тем, что ваших вещей в загородном доме очень мало. Вы же там практически не бывали. Только на протокольных вечеринках для ваших клиентов.

– Много ты знаешь, как я погляжу! – возмущенно произнес Старков. – Все равно ключей у меня с собой нет.

– Тогда я поеду сейчас с вами и вы мне их передадите.

– Хрен с тобой, подавись. – Старков полез в карман и отсоединил ключи от общей связки.

– Отлично, счастливого пути, – сказал Игнат, забирая ключи.

– Иди, мне в окно помахать не забудь. – С этими словами Старков вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Игнат сразу же позвонил в службу охраны отца и сообщил, что все ключи у него и можно менять замки. Через час приехали специалисты, не только заменившие все замки на входной двери, но и установившие видеокамеры для наблюдения за лестничной клеткой. Екатерине выдали новые ключи от всех квартир и от загородного дома.

– Игнат, а зачем надо было у Старкова ключи требовать, если все равно замки менять? – удивилась она.

– А это, Екатерина Ивановна, для пущего политеса! – наставительно сказал Игнат и расхохотался.

Через неделю приехал отец и отвез ее на развод. На Старкова в зале суда она старалась не смотреть. Адвокаты поработали на славу. При разводе по решению суда к Екатерине Ивановне Старковой отошло все движимое и недвижимое имущество: несколько квартир, загородный дом и автомобили. Старкову достался клуб «Звездная энергия». Его доля в бизнесе Бирюка Ивана Пантелеевича отошла Ивану Пантелеевичу в счет уплаты долгов Старкова. Конечно, такой расклад отцу удалось обеспечить за счет наличия козырной карты в виде девушки по фамилии Гилберт, ее квартиры, купленной на деньги семьи Старковых, и долгов за фитнес-клуб «Звездная энергия», также купленного на деньги семьи. Старков выглядел как побитая собака, но Екатерине было ни капельки не жаль его. Кроме того, она понимала, что, всплыви, не дай бог, ее отношения с Эрнстом, Старков бы ее жалеть не стал. Но, видимо, он настолько был уверен в никчемности и непривлекательности своей жены, что даже под угрозой развода не удосужился навести справки, чем же занимается его жена целыми днями и почему последнее время зачастила в Германию.

После суда отец отвез Екатерину к ней домой, по дороге заехали за Ванькой. Ванька был в курсе происходящего, Иван Пантелеевич считал, что если от детей что-то скрывать, то и они впоследствии тоже никогда тебе правды не скажут. Ванька отнесся к разводу родителей удивительно спокойно. Наверное, привык уже к тому, что отца практически нет дома. Он поцеловал Екатерину, сказал: «Не дрейфь, маманя!» – и стал увлеченно рассказывать про свои школьные дела. Екатерина слушала внимательно и всячески проявляла интерес к немудреным детским событиям.

Телефон она включила только тогда, когда они уже приехали домой. По правде говоря, она очень боялась его включать. Вдруг включит, а там пустота? Никаких неотвеченных вызовов, никаких устных сообщений. Однако боялась она совершенно напрасно. Тут же раздался звонок, и звонил не кто-нибудь, а Эрнст.

– Катя! Ты смерти моей хочешь?! Куда ты пропала?

– Я разводилась. Все. Я теперь свободная женщина, – устало, но с большим облегчением ответила Екатерина. В этот момент она чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. Голос Эрнста просто вернул ее к жизни.

– Я надеюсь, что ты все еще беременная свободная женщина?

– Да, есть немного.

– Слава богу! Потому что чудо все-таки случилось. Не непорочное зачатье, конечно. Это чудо не переплюнешь. Однако все врачи в шоке! Ребята мои вдруг, ни с того ни с сего, стали прыткие и активные.

– Какие ребята?

– Ну, эти, ты знаешь, головастики! Я был у доктора, сдал все анализы! Я тебя очень прошу, не убивай нашего ребеночка!

– И не собиралась.

– Слава богу! Слушай, давай все-таки слетаем куда-нибудь, где тепло и море? Ребеночкам это полезно.

– Давай, только, если ты не забыл, у меня уже один ребеночек есть, Ванькой зовут. У него мама с папой только что развелись. Надо с ним побыть. Он хоть и большой уже, но еще дурак дураком.

– Тогда можно я к вам в гости приеду?

– Конечно, можно.

– Я тебя люблю! – Эрнст повесил трубку.

Ну вот! Даже не успела ему сказать, что тоже очень его любит. Она вздохнула и поглядела на себя в зеркало. Беременность, кроме удлинившегося носа, еще никак не давала о себе знать. Правда, когда она была беременна Ванькой, у нее вообще не было никаких проблем, кроме этого длинного носа, да еще большого живота, конечно. Может быть, и в этот раз все обойдется без токсикозов. Екатерина понимала, что в глубине души решила рожать этого ребенка сразу, как только узнала о его существовании. Она переоделась и отправилась заниматься с Ванькой химией. Мать сказала, что по химии у ребенка светит тройка. Химию они одолели не сразу, но, когда Ванька понял принцип, дело пошло на лад. Ему даже самому понравилось. Екатерина смотрела на сына, увлеченно решающего химические уравнения, и думала, что в школе ему осталось учиться всего один год. Через этот год он станет совсем взрослым и уедет учиться в Лондон. Дед уже обо всем договорился. Раньше планировалось, что и Екатерина поедет вместе с ним. Правда, ей было непонятно, что она там будет делать, ведь Ваньку определили на учебу в элитный закрытый колледж. Сейчас уже стало ясно, что ребенку придется там обходиться без мамочки, дежурящей за забором, ведь через год у нее уже будет еще один ребенок. Когда Ванька закончил с уроками, Екатерина поцеловала его в макушку и пошла на кухню готовить ужин. Сама она есть не очень-то и хотела, но Ванька должен хорошо питаться, да и будущему ребеночку калории не помешают. Она решила нажарить куриных отбивных и сделать греческий салат.

В это время раздался звонок в дверь. Екатерина никого не ждала. Все ее знакомые и родители всегда предварительно звонили по телефону.

«Интересно, кого это там принесло? Может, к Ваньке кто пришел?» – подумала Екатерина.

– Ванька! Открой дверь, пожалуйста! У меня сковородка, не отойти! – прокричала она в глубину квартиры.

– Мам! Не могу! У меня тут самое-самое!

Наверняка опять присосался к компьютеру и воюет с инопланетянами. Екатерина сдвинула сковородку с огня, вытерла руки и пошла открывать. На новый монитор, соединенный с видеокамерами, она даже не взглянула. Привычки не было. За дверью, устало прислонившись к стене, стоял Эрнст с огромным букетом белых тюльпанов. Катя когда-то говорила ему, что это ее самые любимые цветы. Где он их только нашел в это время, да в таком количестве? И вообще, как он тут оказался?

– Ой! – неожиданно для самой себя странным голосом пискнула она. Голос куда-то пропал, в горле защемило, в носу засвербило, и на глаза сами собой навернулись слезы. Господи, как же она по нему соскучилась!

– Я тут подумал, раз у меня билет, надо лететь! – невпопад сказал Эрнст.

– Какой билет?

– Извини. Я был идиотом, а потом не смог до тебя дозвониться, перепугался, что ты глупостей наделаешь. Полетел в Берлин, там в отеле, где вы с подругой останавливались, узнал твой адрес. Денег заплатить пришлось. Купил билет. Я уже в самолет садился, дай, думаю, тебе еще раз попытаюсь позвонить, тут ты трубку и взяла. Ну, не разворачиваться же мне с полпути?

– Нет, конечно! – обрадовалась Екатерина. Его рассказ ей очень понравился.

– Ты меня в дом пустишь?

– Ой! Проходи, я растерялась. – Она подхватила у него букет. – Раздевайся, я сейчас, только в вазу поставлю.

Она заметалась по квартире в поисках подходящей вазы. Когда Екатерина вернулась в прихожую, Эрнст все еще стоял на коврике и оглядывал помещение. Пальто он держал в руках.

– Ой! – опять пискнула Екатерина, схватила у него пальто и повесила его в гардеробную. По инерции потянулась за тапками и остановилась. С нижней полки на нее смотрели тапки Старкова. Тапки Старков забрать забыл. Давать Эрнсту тапки Старкова Екатерина ни за что не хотела. Других тапок не было.

– Ботинки не снимай! Все равно завтра домработница придет. Проходи, пожалуйста, на кухню. Я как раз ужин готовлю. – С этими словам Екатерина подхватила из шкафа тапки Старкова и пошла на кухню, там она сунула тапки в помойное ведро, помыла руки и только после этого повисла на шее у Эрнста.

– Где твой сын? – шепотом спросил Эрнст, обнимая и целуя ее.

– Он воюет с инопланетянами и ничего вокруг себя не видит! – так же шепотом ответила она.

– Да ну? Значит, я ему правильную вещицу привез. Мне она очень понравилась, я в нее долго играл, купил по дороге в русской версии. – Эрнст достал из кармана пиджака диск с компьютерной игрой.

– Давайте посмотрю! – раздалось от дверей.

Катя и Эрнст испуганно обернулись. В дверях кухни стоял Ванька.

– Здавствуйте, Иван, меня зовут Эрнст. – Эрнст протянул Ваньке руку.

– Иван. – Ванька значительно пожал Эрнсту руку. – Так вот с кем мама по Интернету вечерами шепчется и хихикает!

Катя и Эрнст переглянулись и засмеялись. Ванька взял у Эрнста игрушку.

– Стратегия, – сказал он. – Спасибо, сейчас поставлю, посмотрим.

– Можно я с вами? – спросил Эрнст.

– Можно.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Екатерина, – а я пока ужин приготовлю.

– Упс! Чуть не забыл. – Эрнст кинулся в прихожую к своей сумке. Вернулся он с бутылкой вина. Того самого бургундского, которое они пили в свою первую ночь в Мюнхене.

Пока Екатерина готовила ужин, Ванька с Эрнстом грузили чего-то там на компьютере. Потом они все вместе ужинали, и Ванька поинтересовался:

– А что, Эрнст, вы у нас ночевать останетесь или как?

Эрнст посмотрел на Екатерину. Господи, ну чего тут скажешь, дети всегда такие вопросы задают, что просто так не отвертишься.

– Я, Иван, живу и работаю в Мюнхене. Кроме этого, я очень люблю твою маму. Очень, очень.

– Больше жизни?

– Больше жизни.

– Тогда жениться надо, если так! – сказал Ванька, хитро глядя на Эрнста.

– Вот я и приехал. – Эрнст опять кинулся в прихожую к своей сумке.

– Прикольно! – сказал Ванька, подкладывая себе салата.

Эрнст вернулся с маленькой коробочкой.

– Иван, торжественно прошу у вас руки вашей матери! – сказал Эрнст, опускаясь на одно колено перед Катей.

Ванька с Катей захохотали.

– Мам, ты согласна?

– Согласна, сынок!

– Благословляю вас, дети мои! – сквозь смех сказал Ванька.

Эрнст открыл коробочку и протянул ее Кате. Там лежало кольцо сказочной красоты. Катя надела его на палец, оно оказалось ей впору.

– Ты как размер узнал?

– Никак. Это прабабушкино. Я к маме по дороге заехал, рассказал про тебя, тут она мне его и выдала. Я сам не знал, что такое есть. Моей бывшей жене ведь не отдала. А тебя в глаза не видела, но кольцо сразу достала. – Эрнст встал, отряхивая брюки.

Катя повисла у него на шее.

– Сю-сю-сю, муси-пуси! Ребенка бы хоть постеснялись, – заметил Ванька с набитым ртом.

Вечером, когда Катя пришла пожелать Ваньке спокойной ночи, тот, хитро прищурившись, точь в точь как его родной дедушка, сказал:

– А ничего фашист этот твой. Прикольный парень. Игрушку мне хорошую привез.

– Ваня! Ты что, с ума сошел? Не смей никогда так говорить. Я очень люблю Эрнста. И прошу от тебя проявлять уважение к моим чувствам и к моему будущему мужу.

– Да ладно! Это я как дед. Они там с бабушкой вовсю вам с Эрнстом кости моют. Дед уже все про него разузнал. Одобряет.

– Ты что? Подслушивал?

– Вот еще! Они еще и про ребеночка говорили. Это правда? Ты ребеночка рожать будешь?

– Постараюсь.

– Вот здорово!

– Слушай, ты только папе об этом ничего не говори пока, ладно? Он расстроится.

– Да, я все понимаю, не волнуйся. Только папы что-то вокруг меня не видать.

– Ну, он занят сейчас.

– Чем это? Дед ведь его уволил. Мам, не переживай. Я все знаю.

– Ох уж этот дед! – Екатерина поцеловала сына и пошла к себе в спальню. Впервые в жизни она шла туда с радостью. Ведь там ее ждал Эрнст.

«Ничего себе дела творятся, – думала она. – Вертихвостка какая-то, ей-богу! Развелась и в тот же день, пожалуйста, извольте замуж, а там и до роддома рукой подать. Еще и Старкова с его любовницей осуждала! А сама-то! Старков узнает – с инфарктом свалится. Такие рога ветвистые мужику навесила. Никогда не думала, что это так приятно».

Екатерина довольно захихикала.

Михайлова

Игорь, помощник Ковалева, не подкачал, и уже в понедельник супруги Ковалевы валялись на пляже и купались в море. Михайлова постепенно приходила в себя. Чувствовала она себя очень хорошо и молодела на глазах. Она была очень благодарна мужу, который понимал ее, как никто. Вечерами они гуляли, держась за руки, как молодожены, и целовались под огромной тропической луной.

– Свет! Подумай, на фига тебе весь этот геморрой? Зачем тебе работать? – спрашивал Ковалев, нежно обнимая Светку.

– Да я уж теперь и сама не знаю, просто не представляю, что я буду целыми днями делать. Вот Катя Старкова, например, горшки делает, а я ничего такого не умею. Ни горшки, ни картины маслом. Остается только крестом вышивать.

– Ну почему? Можно стихи писать, ну, или статьи какие-нибудь научные.

– Чтобы стихи писать, надо быть поэтом, а статьи научные пишут исключительно научные люди. Ученые называются.

– Да ну! – удивился супруг. – Тогда будешь меня откармливать. У тебя вкусно получается.

– Ага! А так как ты весь день на работе, то я тебе обед буду в судках привозить. Знаешь, я такие кастрюльки в поездах видела, когда маленькая была. В них суп харчо из вагона-ресторана носят.

– А что? Хорошо. Я на обед только кофе пью, а так буду суп харчо кушать из специальной кастрюльки. – С этими словами Ковалев подхватил Светку на руки, перекинул ее через плечо и поволок в номер. Михайлова трепыхалась и дрыгала ногами.

Поздно вечером, когда супруги Ковалевы уже сладко спали, у Светки зазвонил мобильник. Часы на нем показывали, что в Питере десять часов утра. Звонил Бирюк Иван Пантелеевич:

– Светочка! Здравствуйте, хотел у вас узнать, не надоело ли вам вкалывать на моего зятя?

– Иван Пантелеевич! Дорогой! Здравствуйте! Конечно, надоело! – закричала в трубку Михайлова. – Тем более что он меня уже сам уволил!

– Как уволил?

– Безобразно. Прислал Овечкина с выходным пособием. Сам даже не позвонил.

– Вот болван так болван! Как же он теперь без вас?

– Не знаю, Иван Пантелеевич! Плохо, наверное, как же еще?

– Ну, так это же на самом деле хорошо! Я ж вас хотел у него переманить. Приезжайте ко мне в офис, у меня предложение для вас есть.

– Я бы с удовольствием, Иван Пантелеевич, только я сейчас в четырнадцати часах лёта. Меня муж увез нервную систему лечить.

– Отлично! Лечите систему как следует, она вам еще пригодится. Когда вернетесь?

– Через неделю.

– Так, так, так. – Михайлова представила, как Бирюк в этот момент смотрит на календарь. – Давайте, Светочка, договоримся следующим образом. Вам двадцатого числа позвонит моя помощница и сообщит, в какое время и по какому адресу я вас буду ждать. Идет?

– Отлично!

– Вот и славно! Отдыхайте там хорошо, кланяйтесь супругу. Я о нем слышал только самые лестные отзывы. – С этими словами Бирюк повесил трубку.

– Чего там? – поинтересовался сонный Ковалев.

– Бирюк Иван Пантелеевич. Велел тебе кланяться. Говорит, что слышал о тебе только самые лестные отзывы.

– Интересно! С чего бы это Бирюку мной интересоваться?

– Наверное, потому, что он мне чего-то предложить хочет. Как думаешь, чего?

– Руку и сердце?

– Дурак! Работу, вот чего! – Довольная Михайлова обхватила руками своего огромного супруга и начала его тискать.

– Эй, осторожней, медведица, все кости мне переломаешь! – запричитал Ковалев. – А как же харчо? Я хочу харчо в кастрюльке!

Помощница Бирюка позвонила, как и договаривались, двадцатого числа. Сказала, что Иван Пантелеевич будет ждать Михайлову в среду в десять часов утра в офисе, который находится на набережной реки Фонтанки.

Михайлова удивилась. Она думала, что офис Бирюка находится в том же здании на Невском проспекте, где и роскошный кабинет Старкова. На встречу она приехала без пятнадцати десять, без проблем припарковалась рядом с указанным домом и поразилась скромности офиса Бирюка. Нет, конечно, дверь в помещение была внушительная, за стойкой стоял вооруженный охранник, но все было скромно. Скромно, но в то же время солидно и стильно. В приемной ее ждала помощница Ивана Пантелеевича, чем-то неуловимо напоминавшая Лидию Федоровну, помощницу Старкова. Приемная была небольшая, без хрустальных люстр, ковров и канделябров. Кабинет Бирюка тоже оказался небольшим, но очень уютным. Дорогая мебель темного дерева, кожаные кресла, красивые современные светильники. Роскоши, как в кабинете Старкова, не было, зато пахло деньгами. Большими. А еще пахло дорогим парфюмом, кофе и сигарами. Михайлова обожала все эти запахи.

– Курите, Светочка, – предложил ей Иван Пантелеевич, пододвигая пепельницу. – У нас тут, слава богу, не оздоровительное учреждение. Я бы еще коньячка маханул, да как-то с утра вроде бы неприлично. С другой стороны, выпил – и весь день свободен.

Они расположились в мягких креслах за маленьким столиком в углу кабинета. Кофе, который сварила помощница Бирюка, был просто восхитительным.

«Так бы и сидела тут целый день, – подумала Михайлова, – тепло, уютно, вкусно пахнет. Только бы не заснуть».

Она достала свои сигареты, Бирюк щелкнул зажигалкой.

– Иван Пантелеевич, вы меня просто заинтриговали, – заметила она и вкусно затянулась.

– Никакой интриги, все очень просто. Хочу вам работу предложить, даже не работу, а скорей партнерство.

Михайлова, конечно, ждала нечто подобное, но при слове «партнерство» спать ей как-то расхотелось. Партнерство с самим Бирюком – это вам не жук начихал. Иван Пантелеевич, видимо, что-то такое прочитал в ее лице, поэтому рассмеялся и продолжил:

– Речь, конечно, не идет о партнерстве в моем таком хорошем и отлаженном бизнесе, мы с вами будем создавать новый бизнес, сопутствующий.

– А я-то уж обрадовалась, подумала, гардеробчик менять надо.

– Зачем?

– Ну, карманы чтоб побольше были.

– Неизвестно еще, как дело пойдет, может быть, и придется карманы попришивать или чемодан какой-нибудь для денег завести. Так вот, я по роду своей деятельности, как вы знаете, постоянно сталкиваюсь с разными людьми, в большинстве своем богатыми или около того. И у некоторых из них есть проблемы с бизнесом, связанные с нашим законодательством, с формальностями всякими и не только, с управляемостью и прозрачностью, с персоналом и так далее. Да мало ли всяких закавык, сами знаете. Достаточно часто этим людям нужен хороший, дельный совет, и не просто от посторонних консультантов, а от надежных и проверенных людей. То есть я имею некоторое доверие в определенной группе наших коммерсантов. Некоторых из них я направлял за советом к вам и отзывы о вашей работе получал самые положительные. Кроме того, ваш практический опыт по лечению бизнес-проблем не имеет цены. Также иногда мне бывает необходима реальная оценка бизнеса того человека, который хочет получить у меня денег взаймы. Именно реальная, а не та, которую рисуют дипломированные оценщики для банков за долю малую. То есть мне необходим под руками полноценный бизнес-аудит, который кроме пользы исключительно в моем бизнесе будет еще и приносить мне дополнительный доход. Короче говоря, предлагаю вам стать совладелицей консультационной компании.

Радости, охватившей Михайлову, не было предела. Вот она, возможность стать именно бизнес-доктором, как и советовала ей Тамара. Однако необходимо было уяснить все досконально. Ведь, если от нее потребуются какие-то вложения, надо будет все обсудить дома с Сашкой.

– В чем будет заключаться моя доля? – спросила она у Бирюка.

– В том, что вы будете управляющим партнером. Все мои вложения на первоначальном этапе мы оценим, а когда фирма начнет работать в устойчивом режиме, мы погасим эти деньги из прибыли. Затем прибыль будем делить пятьдесят на пятьдесят, если вы не возражаете.

– Конечно не возражаю! Иван Пантелеевич, это сказочное, волшебное предложение, о котором я мечтала долгими зимними вечерами, лежа на амбразуре в «Звездной энергии».

– Вот и отлично! К понедельнику мы все из этого офиса переберемся на Невский, так что он будет в полном вашем распоряжении. Здесь есть еще несколько рабочих кабинетов. Конечно, попроще этого, но полностью оборудованные. Охрана останется моя. Так что в затраты заложите арендную плату охраняемого помещения.

– По среднегородским?

– Света! Мы с вами только что говорили об оценке, так что не задавайте дурацких вопросов.

– Я на всякий случай, боюсь верить своему счастью.

– Какое уж тут счастье? Вам сейчас вкалывать придется!

– Так это мне привычно, но теперь-то еще и приятно будет, оттого что на себя вкалывать буду.

– Ну-ну, составляйте штатное расписание, кто там вам нужен, бухгалтеры, финансисты, юристы, персональщики. Вам видней, я вам доверяю. Но двух работников я вам все-таки навяжу, как партнер. Имею право.

Михайлова испугалась, вспомнив Гилберт и Коробкина.

– А без них никак нельзя? – робко спросила она у Бирюка.

– Нет. Первый – это юрист мой собственный, мы его к вам в штат зачислим. Человек верный, проверенный, как юристу и положено. Вам ведь все равно юрист понадобится, а нам услуги будете за деньги оказывать. По среднегородским! – Бирюк усмехнулся и выжидательно посмотрел на Михайлову.

– Возражений нет! – ответила Михайлова, облегченно вздохнув. – А если дело хорошо пойдет и нам второй юрист понадобится?

– Только через меня. Вообще весь персонал, который набирать будете, передавайте на проверку начальнику моей службы безопасности. Я вас познакомлю.

– Конечно, это правильно. А кто второй?

– Лидия Федоровна. Вы ее знаете, бывшая помощница моего зятя. Вам же все равно помощница нужна.

– Разумеется. О такой помощнице, как Лидия Федоровна, можно только мечтать!

– Вот и хорошо.

– Нескромный вопрос можно? Куда вы зятя своего дели?

– Ликвидировал.

Михайлова выпучила глаза:

– Правда, что ли?

Бирюк расхохотался:

– Экая вы, Светочка, так и хочется сказать, дурища! Не обижайтесь, уж больно вы на дочку мою похожи. Сказки себе разные в голове сами придумываете, а потом им верите. Я что, на монстра похож?

– Нет, конечно, но вы человек серьезный.

– Это вы мне так комплимент сделали, я понимаю. Лисица. Зятя я ликвидировал из бизнеса и из жизни моей дочери. Вернее, это Екатерина с ним развестись пожелала. Ты ж дочку мою знаешь?

– Знаю. Хорошая у вас дочка. Красивая. На Софи Лорен похожа. И умная к тому же.

– Ну, насчет ума не знаю, все вы, бабы, дуры. Но вот то, что она столько лет жизни и красоту свою на этого кобелюку неблагодарного потратила, нам с матерью очень обидно было. Но, слава богу, образумилась. Кстати, говорит, что это ты ее надоумила.

– Я? Я ей ничего такого не говорила.

– Нет, не в том смысле. Она говорит, что, когда увидела, как вы с мужем любите друг друга, да с тобой поговорила, начала задумываться и о своей жизни. Так что косвенным образом ты Катюхе моей помогла. Спасибо.

– Совершенно не за что, но я очень за нее рада.

С понедельника Михайлова начала строить новый бизнес, уже наполовину свой. Дело пошло хорошо. С Бирюком работалось легко, он понимал Михайлову с полуслова, и это ей очень нравилось. Через месяц штат был уже укомплектован, и сотрудники во главе с Михайловой сидели за компьютерами не разгибая спины. Иван Пантелеевич просто завалил новую фирму заказами. Михайлова буквально носилась по городу от клиента к клиенту. Впервые в жизни работа ей нравилась, и Ковалев очень радовался за жену. Однако во всей этой круговерти она нашла время позвонить Тамаре и поблагодарить ее за ценный совет. Правда, пришлось признаться, что все эти радостные перемены произошли с Михайловой без ее активного участия. Тамара тоже порадовалась за Михайлову и сказала:

– Света, то, что вы не оказали сопротивления событиям, уже хорошо! Вы же постоянно пытаетесь контролировать жизнь и навязывать ей свою волю. Иногда необходимо расслабиться и плыть по течению.

Этот Тамарин совет тоже необходимо было запомнить.

А примерно через два месяца успешного функционирования нового предприятия случилась небольшая неприятность. Утром Михайловой позвонил Иван Пантелеевич. Он уже обустроился в офисе на Невском, правда, несколько переделал его на свой вкус.

– Света! Глянь, чего мне прислали из «Звездной энергии». Я тебе сейчас по электронке скинул, – сказал он каким-то напряженным голосом. Практически с самого начала их совместной деятельности Бирюк перешел с Михайловой на «ты».

Михайлова раскрыла электронную почту. Там она обнаружила письмо из «Звездной энергии», направленное в адрес Бирюка. В письме некая анонимная группа товарищей предупреждала Ивана Пантелеевича о том, какую змею он пригрел на своей груди. Оказывается, за время своей работы в клубе Михайлова не только разогнала весь дружный коллектив, но еще и производила наличные расчеты с подрядчиком и покрала при этом кучу денег. Михайлова растерялась и обиделась.

– Иван Пантелеевич, чегой-то? – жалобно спросила она Бирюка в телефонную трубку. Слезы сами собой покатились по щекам.

– Ты там ревешь, что ли? Не смей! Это ж говно того и добивается. Надо узнать, кто это, и потребовать от Старкова его уволить. Вернее, не от Старкова, ну его, дурака, к бесу. А у нового директора. Кто там сейчас?

– Овечкин!

– Во дурак! Дурак так дурак! Я хоть этого проходимца Овечкина терпеть не могу, но всегда думал, что он умный парень. Так что звони Овечкину, отправь ему эту мерзость, пусть разбирается.

– Чего разбираться? И так ясно, что Коробкин нагадил напоследок.

– Да хоть Ящиков. Вот и поделись с Овечкиным своими соображениями. Да мужу своему расскажи. Он же дружил со Старковым. Вот пусть и вправит этому болвану мозги, по-свойски, так сказать. А реветь не моги! Хорошо?

– Хорошо. Спасибо.

Бирюк повесил трубку, а Михайлова в очередной раз подумала, как ей повезло с партнером. Страшно представить, если б такая анонимка попала к другому какому-нибудь работодателю. Уволил бы и разбираться не стал.

Михайлова решила воспользоваться советом Ивана Пантелеевича и позвонила Овечкину. Тот искренне возмутился, озадачил своего собственного безопасника поиском автора, а через неделю сообщил Михайловой, что Коробкин с треском выгнан. Из разговора с Овечкиным она узнала, что доктор Стасов уволился вместе со всем медицинским персоналом и организовал свой медицинский центр. Это нанесло большой ущерб доходам клуба, но сейчас Овечкину уже удалось найти нового главврача, который набирает нужных людей. Слушая Овечкина, Михайлова порадовалась не только за Стасова, но и за себя, а также поймала себя на мысли, что ей уже совсем неинтересно, что там будет дальше с гиблым местом под названием «Звездная энергия».

В тот же день она получила приглашение на свадьбу Екатерины Бирюк и Эрнста Келлера.

Гиблое место

Зря Коробкина уволили, зря. Такой был ценный кадр, как теперь без него? Хотя мало ли вокруг болтается подходящих людей, найдем и Коробкину замену. Конечно, когда эта дамочка ушла, у нас тут все гораздо проще и легче стало, зато не так интересно. Народишко опять повалил уже нам знакомый. Это хорошо. Мужчинка тут, правда, один, Овечкин кажется, все пытался нам палки в колеса вставлять, но не долго. Куда ему до дамочки, той, что раньше была. Подергался, подергался, да и сбежал. Теперь опять дамочка рулит, только другая. Настоящая царица. Ларисочка. Ни хрена не понимает, но орет хорошо. Громко так, энергично и с эмоциями. Вкусно орет, ничего не скажешь. Уже вторая бухгалтерия уволилась. На продажах теперь вообще никого нет. Уборщицы тоже разбежались, правда, Ларисочка наша новых сразу набрала. Зарплату им повысила, так сами пришли. Хорошие женщины, что твои гвардейцы. У них не забалуешь, если что, могут клиента и тряпкой отхайдокать. Опять же со словами красивыми.

А недавно опять санэпидстанция приезжала, бар закрывать. Так Ларисочка и ей сказала все, что о ней, об этой санэпидстанции, думает. И о ней, и о ее начальстве, и о ее детях и родителях. Так санэпидстанция и ушла посрамленная, но бар почему-то все-таки закрыла. Красота! Вон идет, ласточка наша. В костюмчике красном. Издалека видать. Говорят, она даже хозяина нашего мордатого лупит. Тот пару раз приходил поплавать, и правда, вся рожа у него расцрапана. А чего такого? Может, ему нравится? На вкус да на цвет, как говорится, – каждому свое! Она ему рожу вечером подерет, так он, глядишь, днем шевелиться будет энергичней. По инстанциям разным бегать, чтоб бар не закрыли, да в налоговую и в памятники охраняемые. А то чего так-то сидеть? Даром что без работы. Пора, пора уже пузцо-то растрясти.

Так, а это кто там имущество выносит? Ага, завхоз новый. Правильный мужик! Все тащит, что не приколочено. Они с новым начальником охраны на пару работают. Ну, молодцы же, что тут скажешь! Молодцы! Никто ж теперь не додумается инвентаризацию делать. А стройматериалов вон сколько разных осталось. Чего так валяться? Пусть людям на пользу будут.

Тут Ларисочка наша давеча рекламную кампанию провела, написала на каждом углу, что «Звездная энергия» – это клуб для пупов земли. Мол, кто пупы, все сюда! Смысл такой. Тоже молодец, ведь без ошибок написала, и не в метро, а по бокам автодорог разных. Пупы большими буквами, а про землю маленькими-маленькими. Новых клиентов почему-то на такое зазывное объявление не привалило, зато все наши клиенты просто обалдели. Они ж не знали, что пупы. Ну, кроме одного, конечно, Фридмана. Тому еще бывшая директриса объяснила, что он пуп. Поэтому все обалдели, а Фридману хоть бы хны. Ходит, ухмыляется. Вчерась опять в спа пытался за бесплатно пролезть, а там массажистка новая. Хорошая женщина. Она этого Фридмана сразу, без обиняков честно по матери послала. Он же и ушел, не полез дальше и настаивать не стал, даже жаловаться хозяину не пошел. А все почему? Да потому, что человека понимать надо и разговаривать с ним на знакомом ему языке, а не обижаться невесть на что. А если б и пошел жаловаться хозяину, то чего бы было? Ничего. Лариса сразу же хозяину морду за замечания разодрала бы, а уж массажистка эта и хозяина, и Ларису тоже отправила бы туда же, куда и Фридмана.

Ой, у нас же и помойка теперь опять на прежнем месте, аккурат посередине. И правильно, о людях заботиться надо. Обо всех, и даже о тех, кто мусор вывозит. Им же неудобно помойку каждый раз за котельную прятать.

Так, так, так! А там кто идет? Неужто Коробкин? Вернулся миленький! Нет, ошибочка вышла, это крыса просто. Тоже хорошо, давно не было. Ну, иди сюда, наша прелесть!

Так что жизнь у нас по-прежнему сытая, без икры, конечно, и деликатесов разных, но и не репа, ни капельки не репа. Можно сказать, салат «Оливье» и селедка под шубой регулярно к нашему столу. И конечно, компот. Без компота никак нельзя.

Content

Ирина Николаевна Мясникова
Гиблое место

* * *

Михайлова

Старков

Лариса Гилберт

Гиблое место

Старков

Лариса Гилберт

Екатерина Старкова

Светка Михайлова

Старков

Михайлова

Лариса Гилберт

Гиблое место

Михайлова

Лариса Гилберт

Старков

Михайлова

Лариса Гилберт

Старков

Екатерина Старкова

Лариса Гилберт

Михайлова

Екатерина Старкова

Михайлова

Гиблое место