Востоков Станислав

Гоголь-моголь

Стихи для детей и взрослых

Щит

Гордился сэр Уильямс Том

Красивым кованым щитом.

Сэр Том Уильямс, в бой скача,

Не брал ни лат и ни меча,

Ни арбалета и ни стрел,

А только щит, что весь блестел.

Он правил к небу щит плечом,

И било солнце в медь лучом.

И Том летел на всем скаку,

Слепя лучом в глаза врагу.

А после, скромен и степен,

Легко их брал Уильямс в плен.

Он не дурак был,

Чтобы в бой

Таскать все тяжести

С собой!

(Тем, у кого мозги с собой,

Не нужно брать оружье в бой!)

Беседа

Повстречались людоеды:

«Гей, сосед!»

«Здорово, дед!»

Бают, кто кого отведал —

Что за цвет,

И сколько лет.

И решили:

Хоть, однако,

И бедняк — как сушняк,

Хуже нету,

Чем служака

Со штыком

Натощак!

Совет

Джон Роберт Грей из рода Кент,

Запомнил с детских лет совет,

Что завещал Джон Грею дед:

«В боях лишь достигать побед!»

И вот, надеясь на успех,

Влезал Джон в дедовский доспех.

Но так тщедушен был и мал,

Что в нем руки не подымал.

А на него через лорнет

Смотрел с гравюр с укором дед,

И в голове всплывал совет:

«В боях лишь достигать побед!»

Но сколько Грэй ни горбил плеч,

Не мог поднять он дедов меч

И вскинуть, целясь, мощный лук —

Валилось все из слабых рук.

А на него из темных зал

С портретов дед его взирал.

И вспоминался вновь завет:

«В боях лишь достигать побед!»

И Джон стрелу (уж сколько лет!)

Пытался вставить в арбалет.

Но только как? Увы, не знал.

И вновь ломался арсенал.

Так жил Джон Грэй, забыв покой…

И вспомнил вдруг совет другой:

«Но делай все наоборот,

Коль сможешь тем прославить род!»

Достал смычок и скрипку он

И тихо вышел на балкон.

И онемело все в момент —

«Играет Грей!

Из рода Кент!»

Лучшее место

Джон Сильвер однажды пиастры

На острове спрятал под астры.

Но вскоре подумал, что тут

Пиастры немедля найдут.

Зарыл их потом, было, в яму,

Но вырыл и сунул к баньяну.

А на сердце все же тревожно,

Хоть сложно найти здесь, но можно.

Подумав, запрятал у скал.

Раздумав, их в холм закопал.

Но, вынув, метнулся в лесок.

Вернулся и сунул в песок.

Затем закопал их под сучья…

И влистьев нападавших кучу.

И даже — в жилище к кротам…

Но деньги отыщут и там!

Хоть скоро опустится мрак,

Джон деньги не спрячет никак.

Уж коли захочется люду

Достанут пиастры повсюду.

И вдруг, все на камни, смеяся,

Сложил.

И уплыл восвояси.

В погоне за теми деньгами

Изрыли все — яма на яме —

Лопатами землю кроша.

И все ж не нашли ни гроша!

Поскольку все те, кто искали,

Одну лишь деталь упускали:

Ведь, чтобы чего-то отрыть

Зарыто должно это быть!

Совет ворам

Товарищи воры, примите совет,

Скажите разбою решительно: «Нет!»

Я вас не ругаю, я вас не корю,

Но вас ведь за кражи отправят в тюрьму!

А там будет нечего вам воровать

Ну, разве что, тумбу, матрас и кровать.

Кто-то

У меня завелся кто-то,

Чем-то бряцает в ночи:

То раздастся чей-то топот,

То вдруг кто-то постучит.

Прикорнешь к утру немножко,

Сразу слышно: «стук» да «стук»,

Будто чьи-то ходят ножки,

Словно кто-то на посту.

Хоть стучит все больше, больше,

Не видать его пока.

Не видать его б подольше —

Страшный он, наверняка!

Сов

Жил да был на свете Сов.

И средь тамошних лесов

В людях слыл не без причины

Самым лучшим из басов.

Но чарующий вокал

Понимал лишь — кто вникал.

Как он чудно шепелявил!

С красотой какой икал!

Так пускал он петуха,

Гукал, ухал и перхал,

Что в лесу сметало листья,

Будто с свистом несся шквал.

Но его из-за кулис

Снова звали спеть на «бис» —

Он же воплями на мили

Распугал волков и лис!

Страшная история

Вечер. Сумерки все гуще.

С речки волки воют пуще.

Утро далеко.

Я в избе от всяких пугал

Забиваюсь робко в угол —

Мало ли чего!

Накрываюсь одеялом,

Чтоб меня не видно стало —

Лишь торчит вихор!

Чешет жук в стене усы.

Тихо тикают часы.

Больно уж тихо!

Вдруг в избу в паленой шерсти

Лезут нечисти и черти.

Лица — будь здоров!

И костями громыхают,

Воют, ухают, вздыхают,

Как подвода дров.

Свищет тролль, лопочет леший.

Я — все меньше, меньше, меньше!

Сжался — не дышу.

И ко мне, злодеи, прямо!

И за мною руки тянут!

Чу, вас, черти, чу!

Вот уже почти коснулись!

Добралися! Дотянулись!

Я как гаркну: «О-о-о!!!»

Завопили черти хором

И исчезли за забором.

Снова никого.

Опасение

Опасаюсь я и ночи, и теней,

И всего, что дня немножечко темней!

Тролли робких караулят ведь впотьмах!

Раздается с темных улиц: «Ох!» и «Ах!».

Хоронятся и таятся по углам,

Поджидают, выбегают. Раз и «Ам!»

Опасаюсь даже собственную тень —

От нее я убегаю целый день.

К печке, трещущей поленьями, к свече…

Хоть давно стал привиденьем…

…вообще.

Блины

Как-то жарились блины

Преогромнейшей длины.

Был длиною каждый блин

Много, много, много длин.

Шириною в шесть ширин,

С пряным запахом в аршин,

Теплотой размером в кус,

Да имели толстый вкус,

Пара белого — три клуба,

Пылу-жару — по два куба,

Спелый цвет — размером с локоть,

Чтобы вкусно было слопать!

Грязный тролль

До чего ж с мытьем, порою,

Не везло малютке троллю!

Он обегал все леса,

Но не мог омыть лица!

Только тролль заглянет в лужу —

В луже мина — черта хуже:

Не украсишь, как ни крась —

Глазки в точку, кочкой грязь.

Сразу тролль от лужи — прыг,

Машет ручками и — в крик.

И с сердечком со стучащим

Скачет вновь в лесную чащу.

Вдруг лицом об липу — хрясь!

Грязь с лица и обтряслась.

Так лицом об деревца

Он бы бился без конца.

Только все же лучше в лужу —

Лужи мягче для лица!

Обознался

Маленький тролль через рощу бежал,

Пучил глазенки и тяжко дышал —

Чудища троллю казались везде:

В небе, в деревьях, в земле и в воде!

Где-нибудь скрыться скорее б от них!

Норку увидел, нырнул и затих.

Чудище пасть, отзевавшись, закрыло.

Село.

Икнуло.

Но что это было?

Портрет

У меня большие-пребольшие уши,

У меня огромный-преогромный нос.

Нет на свете глазок, как мои иль уже,

Нет на свете реже, чем мои, волос.

У меня коленки смотрят не в ту сторону,

Да и глазки тоже, судя по всему.

У меня головок с пальчиками поровну…

Я такой красавец —

страшно самому!

Микроба

Вот не моют руков мухи

И болят у мухов брюхи

Потому что к ним в утробы

Забираются микробы.

Ведь микроба тоже, детка,

Руки с мылой моет редко!

Преступление

В ночной беззвездной копоти

Пролез Петров в окно,

Порвав коварно по пути

Рубашку о стекло.

Мелькнули темные штаны

На светлом кирпиче,

Блеснула в отблеске луны

Лопата на плече.

За страшной маскою цветной —

Из галстука отца —

Никто не видел ни одной

Из мрачных черт лица.

Злодей, крадясь вдоль мрачных стен,

Коварно мял газон,

Когда унес соседей в плен

Полночный сладкий сон.

В неровном свете фонаря

Вдруг выступил забор.

Калитка хлопнула. Скрипя,

Откинулся запор.

Метнувшись хищною змеей,

Злодей к кустам приник.

И в яме

Темной и сырой

Зарыл

Петров

Дневник!

Гений

Много Пушкин подарил

Нам стихотворений.

Как ватрушки он творил

Множество творений.

В пламенном порыве

Этот умный дядя

Сочинял красиво,

Но вперед не глядя.

Ведь смутило б гения,

Если б знал заранее:

Что одним — творения,

То другим — задания!

Сколько?

В нашем мире почтальонов —

Сто пятнадцать миллионов.

В нашем мире хоккеистов —

Двести восемь тысяч триста.

В нашем мире президентов —

Ноль, ноль, ноль одна процента.

Ну а сколько в мире рыжих?

Почему нас не сочли же?

Обошли кого едва ли,

Только нас не посчитали.

Даже тут, я вижу, мы

Оказались рыжими.

Мечта

Мне трещать бы — как сорока,

Бегать — словно слон,

Грохотать бы — без умолку,

Как пустой бидон.

И плясать бы — как корова —

И — как лось — скакать.

Вот тогда уж я Петрова

Смог бы показать.

Не плачьте

Не плачьте, слезливые!

Есть ведь угроза,

Что смоют вас ливнями ваши же слезы:

Смоет ресницы сперва на глазах,

После лицо — за слезою слеза,

Потом, постепенно, шею и руки,

Оба колена и — полностью — брюки,

Пятки немытые, пальцы, сапожки,

Даже следы от сапог на дорожке…

Пока за рыданьем от вас, наконец-то,

Одно лишь останется мокрое место!

В парке Горького

В парке Горького когда-то

Призрак жил.

Его кто-то, веке в пятом,

Задушил.

Он пугал народ своим

Поведением,

Представая перед ним

Привидением.

Саблей проткнут боевой

Заточенною,

Он крутил-вертел главой

Отсеченною.

Как луна взойдет,

То вздох, то стенания.

Кто услышит — упадет

Без сознания.

Люди ходят вечерком

Стороной.

Парк обходят все бочком

И — домой.

Не желающих ходить

Отдыхать.

Стало некого ловить

И пугать.

Стало незачем крутить

Головой.

Стало незачем вопить —

Прям, хоть вой.

Но однажды он глядит:

Гражданин

Старый, с палочкой стоит

И — один.

И решил он старичка напугать,

Так, чтоб тот от сквознячка

Стал икать.

И давай пред старикашкою

Скакать.

Головою, сбитой шашкою,

Махать.

И скрипел он — словно двери

На ветру.

И кричал пенсионеру:

«В пыль сотру!»

Но держался старикан

Молодцом.

И стоял, как истукан —

Строг лицом.

Призрак выдохся, стал голову

Ронять —

Гражданина пожилого

Не пронять.

Только утром он глядит

С первой зорькою:

Это ж памятник

Писателю, Горькому!

Злюки

На углу, в железном люке,

Жили были злые злюки.

Злюки в люке веселились,

Если люди в люк валились.

Если люди не валились,

Злюки люты становились.

И тогда глубоко в люке

Раздавались громко стуки.

Люди стуки замечали,

К телефону тут же мчали

И кричали:

«Жэк? Алло!

В люке трубы прорвало!»

Сила гвоздей

Однажды, к вящему урону,

Царь прицепился платьем к трону.

Царя тащили всею знатью,

Но раньше крепко шили платья.

Трон разнести пытались в щепки,

Да троны вырезались крепки.

Царя и трон снесли к окну

И крикнул он на всю страну:

«Отдам я все! Добавлю сверх! —

Тем, кто царя бы с трона сверг!»

Чудак

Показался чудачина

Как-то в место людное.

Попросили, для почину,

Сделать чудо-чудное.

Но когда на пепелище

Все остались в рубище,

То сказали: «Ты, дружище,

Не чудак, а чудище!»

Клад

Пираты как-то клад

Зарыли по пути.

Вернулися назад,

И не смогли найти.

Один сказал: «В пещере!»

Второй в ответ: «В дупле!»

Добавил третий: «В щели!»

Взревел четвертый: «В пне!».

Заметил пятый: «В скалах!»

Шестой вскипел: «В воде!»

Они везде искали,

Но не нашли нигде.

Когда они полночи,

Копали у болот,

Седьмой как захохочет:

«ДА

ОСТРОВ ЖЕ

НЕ ТОТ!!!»

Тяжелый предмет

Памятку в цирке дают силачу:

«Сэр, вы силач, и вам по плечу:

Тумбы, трапеции, бревна, канат

И акробат, тот что сел на шпагат.

Иллюзионист, разделенный на три,

И шпагоглотатель со шпагой внутри.

Штангу толкайте,

Тяните авто,

Гирей играйте —

Не держит никто!

Но только Петрова не трогайте, сэр —

Характер тяжелый

Сверх всяческих мер!»

Бегемот

Зверь бегемот не опасен,

Наслушались в детстве басен.

Он не обидит и мухи,

Да и неплохо тут в брюхе.

Ковер

Вышел Петрухин во двор,

Выбить персидский ковер.

Веник покрепче он сжал…

Вскрикнул ковер

И сбежал.

СТЫД ВАМ ПЕТРУХИН

И СРАМ!

Ласковей надо к коврам.

На уроке

Мне сказали: «Стих учи!»

Я в ответ на это: «Пчхи!»

Говорят: «Иди к доске!»

Отвечаю я: «Экхе!»

Всем поставили «отлично»

Мне шесть банок и горчичник.

Змей Горыныч

Змей Горыныч словно птица

В поднебесье колесит,

То горляшкойпоклубится,

То колибри повисит.

То порхает птичкой певчей,

То парит в ночи совой.

Я ж никак! А мне-то легче,

Я ж — с одною головой!

Не верю

Я не верю в привиденья

И не видел колдунов.

Это все, без исключенья,

Измышленья болтунов.

В доме нету домовых,

А в лесу нет леших,

Нету печек ездовых

И избушек пеших.

Как же куче чепухи

Можно доверяться?

Ой, пропели петухи,

Надо растворяться.

Не умею

Танцевать я не умею

И стихов я не пишу,

Самолетики не клею,

За футболом не слежу.

Не умею петь я басом

И из глины не леплю,

НО ЗАТО

— ОДИН ИЗ КЛАССА —

Я

УШМАМИ

ШЕВЕЛЮ!!!

Драные кошки

Задела собака собаку.

Вступили собаки в драку.

Подрались собаки немножко

И стали… как драные кошки.

Про писателя

Говорили Коле

В школе:

«Стих придумал?

Пушкин, что ли?»

Все вокруг надоедали:

«Что, рассказик?

Уж не Даль ли?»

Все смеялися над ним:

«Сказка!

Он же — братья Гримм!»

Но гадать пришлось

Им долго ль?

Вырос Коля —

Стал он — Гоголь!

Икота и кот

Как-то напала икОта на кОта…

Нет, лучше:

нашла икотА на котА…

Нет, лучше уж:

Икота пала на кОта…

Ну, в общем, икалось коту иногда.

Просыпался…

Просыпался Глеб Петров

По утрам,

Просыпался Глеб Петров

Тут и там.

Просыпался он везде —

Где ни есть.

Так в конце концов и высыпался

Весь.

Про забрало

Думает рыцарь

Водицы напиться —

Смело к колодцу идет.

Воду набрал он,

Но только забрало.

К чаше припасть не дает.

Сквозьлат сочлененья,

Сквозь дырку для зренья

Рыцарь пытался попить.

Но толку все мало!

Поскольку забрало

Маслом ленился полить!

Про барона и ворону

В замке старого барона,

Что не думал добрым стать,

Вместе с ним жила ворона.

И была ему под стать.

После ланча в доме ругань,

За обедом брань опять.

Перед сном побьют друг друга

И… идут спокойно спать.

Гнут они друг друга в дуги.

И бранят, на чем стоят.

Мыслей тоже друг о друге

Друг от друга не таят.

А вокруг на лье, далеко,

Никого, лишь тишь в глуши.

Хорошо иметь под боком

Локоть родственной души!

Кольчуга

У славного рыцаря Хьюго

Была длинновата кольчуга —

Скрывалася в глубь рукава

С рукою и вся булава!

Портного упрашивал очень

Он сделал кольчугу короче.

Но тот, как ни требовал витязь,

Твердил: «К кузнецу обратитесь!»

Кузнец же ответствовал Хью:

«Одежды, милорд, не кую!

Вы с ней обратитесь к портному!»

Придя из кузнецкого дому,

Хью плюнул с досады на пол

И тут же в поэты ушел —

Поэт — он, всегда ведь, — поэт:

Хоть впору кольчуга, хоть нет!

Перед боем

Подкрепимся перед боем

И пойдем мы в бой опять,

Чтоб с тобою нам обоим

Легче было воевать.

Мы съедим побольше каши

И компота выпьем всласть,

Чтобы легче было Нашим,

На Ненаших наступать.

За победу нам ни сколько

Не претит ножи тупить —

За нее съедим мы столько,

Что не сможем отступить!

Встреча

Плыли по морю пираты —

Ограбят корабль и рады,

Растратят пиастры в порту

И снова без крошки во рту.

Но вот у Карибов, в обед,

Видят пираты корвет,

Свистя, позалезли на реи —

Желают ограбить скорее.

Приблизились, взяли канаты —

Вдруг смотрят: там тоже пираты.

С канатами тоже, свистят —

И тоже ограбить хотят.

С часок помолчали неловко,

Попрятали в трюмы веревки,

Расплылись, не бросив ни звука —

Не грабить же, право, друг друга!

Повезло

Две стороны

В военном запале

С целью войны

Друг на друга напали.

В латах и панцирях

Обе дружины

Вышли избавить

Себя от вражины.

Забрала скрипуче

Захлопнулись: «Щелк!»

Но сдвинулись тучи

И дождик пошел.

В мгновение ока

Броня заржавела —

Ни кашлянуть толком,

Ни выгнуться делом.

Потом очень долго

Из лат выбирались

Промокли, продрогли…

Зато — не подрались!

Как стать рыцарем

Задумал раз один купец

Да в рыцари пойти.

Достал кольчугу из колец

И панцирь — для груди.

Надел весь рыцарский доспех,

И шлем к нему достал.

И плащ надел — красивей всех…

А рыцарем не стал!

Не стал бы даже, коль плащей

Надел бы целых три!

Ведь рыцарь — он не пук вещей,

А качество внутри!

Строгий закон

Однажды король написал манифест

И люду прочел своему,

Что тех, кто за сутки три раза не ест,

Немедля отправить в тюрьму.

И те, кто из яблок компота не пьет

И каши не ест никогда,

В застенках тюрьмы проведут целый год,

А очень уж тощие — два.

И будет таким хитрецам приговор

Безжалостно жесток

И строг:

Сначала их кашей накормят — в упор,

Потом запихают пирог!

Гоголь-Моголь

Гоголь-Моголь

Был писатель.

Десять книг

Писал он

За день.

Но, прочтя их,

Вспомним

Много-ль?

Лишь —

Что автор —

Гоголь —

Моголь.

Король-чистюля

Король, каких полно везде

(не помню, как зовут),

Чтоб содержать народ в узде,

Устроил страшный суд.

За неуплаченный налог

Мыть уши заставлял.

За брань — сгонял на мойку ног.

За драки — умывал.

А за плевок на тротуар

В черте столичных стен —

О небо! Ужас и кошмар! —

Он чистил зубы всем.

Тех кто прошел сквозь горн суда,

Что были там часты,

Узнать легко:

Они всегда

Пригожи и чисты!

Бухта Барахты

Заплыли две яхты

В бухту Барахты.

И вдруг без причины

Исчезли в пучине.

Матросы с них еле

Доплыли до мели,

Встали по чину,

Искали причину:

Проверили снова

Глаза рулевого,

За нужные ль тросы

Тянули матросы,

Вдруг вскрикнули: «Ах ты!

Мы ж плыли без вахты!»

Поэтому яхты

И… бухты-барахты!

Великий поэт

Пушкин А. поэтом был,

То есть был он бардом,

Кроме этого носил

Пушкин бакенбарды.

Очень сложно стать таким

Как А. Пушкин бардом.

Много легче отрастить

Как Пушкин бакенбарды.

Игра

Я — самый хороший.

Я добр и умен!

Я злых побеждаю мечом!

Он — самый плохой,

Разбойник лихой,

Злодейство ему нипочем!

Я — самый хороший!

Он — самый плохой!

Но завтра наступит,

И вот:

Он станет хорошим,

Я стану плохим

И будет все

наоборот!

Я и Я

Помогаю людям я — паренек послушный.

Все ломаю тоже я, но какой-то худший.

«Добрый день!» — киваю я, паренек хороший.

Обзываюсь тоже я, но другой — поплоше.

Половина — добрая, вредная — другая.

Вот сейчас влеплю себе, буду знать тогда я!

Что бы было?

Интересно, что бы было,

Коль светило б не светило?

Ведь тогда же, очевидно,

Было б воздуха не видно.

Было б чем дышать незнамо.

Было б трудно, скажем прямо.

Добыл бы тогда Андрейка

Свой фонарь на батарейках —

Что отложен про запас.

Посветил

и всех бы спас.

Булыжники и лыжники

Почему на дороге лыжники

Никогда не встречают булыжники?

Потому что те ждут под снегом

Лета —

когда все займутся бегом!

Заикаюсь

Если я пуг-пуг-пугаюсь,

Сразу за-ик-ик-икаюсь,

Так ик-ик-ик-ик-икаю,

Что других пуг-пуг-пугаю!

Греки

Жили-были в древнем веке

Древнегреческие греки:

Делали по-древнегрецки

Древнегреческие фрески,

Все — о древних грецких древах,

Древнегречке на посевах.

О «до нашей эры» вехах

И о первых древнегреках.

Глядь вдруг,

«древние навеки»

превратились просто в греков.

Наставление

Стой,

не ходи

за двери —

На улице скушают звери!

В дождь

у окна

не стой —

Смоет наружу водой!

Прыгай

не выше

полметра —

Сдует порывами ветра!

И, чтоб

не схватить

ангину,

Реже дыши —

вполовину!

Циклоп

В классе есть у нас циклоп:

Глаз один — на целый лоб.

Но циклопом он у нас —

Пока жмурит правый глаз.

Как откроет правый глаз

Станет просто: школьник Влас.

Друзья

Круг за кругом с лучшим другом

С нашего двора

Друг за другом ходим цугом

С ночи до утра.

Друг за другом зорким оком

Пристально следим,

Чтобы вдруг он ненароком

Не дружил с другим.

Друг от друга молча кружим

Мы недалеко.

Другу друга, если лучший,

Хватит одного!

Ходьба в народ

Когда-то встарь царь-батюшка,

Сменив монаршье платьишко

На старенькое, в пятнышках,

Отправился в народ.

Раздетый, необутый он

К купцам прошел он в будочки

Спросил, случайно будто бы:

«Как жизнь у вас идет?»

Купцы тотчас из будок все

На землю с шумом бухнулись

И лбами в землю стукнулись:

«Отлично, государь!»

А царь ходил посадами,

Цеплял всех: «Все — как надо ли?»

И все на землю падали:

«Великолепно, царь!»

И вот усталый царь-отец

Вернулся в царственный дворец.

Но был расстроен он вконец —

Уж больно все умны!

Но, коли ты — царем, и вот:

Решил пойти-сходить в народ,

Снять не забудь, идя в народ,

Корону с головы!

Что я сделаю сегодня

Из-за леса в небо солнце вышло яркое!

Запущу сегодня я расписного змея!

Из-за леса в небо солнце вышло яркое!

Нынче я корабль из газеты склею!

Из-за леса в небо солнце вышло яркое!

Я сегодня лошадь встречу на аллее!

И тритона хитрого в нашем старом парке,

В прудике зеленом, отыскать сумею!

Руководство для пилота

В небо взлететь чрезвычайно просто,

Нужно только вытянуться во весь рост,

Руки — спину побольше выгнуть,

Разбежаться посильней и прыгнуть,

Но не предаваться при этом беспечности,

А махать энергично конечностями.

И следить, чтобы не упасть внимательно,

А петь при этом,

совершенно необязательно!

Все о птицах

Я сечас вам, дети, в лицах,

Расскажу про все о птицах,

Что в объеме занимает

Труд на тысяче страницах.

Птицы — это что летают,

Если крыльями махают.

Что летают-не махают —

Самолетом называют.

Птицы — это что кукуют,

Ухают, кукарекуют.

Что кукуют по часам лишь,

То часами и толкуют.

Птицы — те что так нигде,

Не гнездятся, как в гнезде.

Что в гнезде на вроде вафлей

Кличут осами везде.

Птицы — что заключены

В перья всяческой длинны.

Те что в перьях, но на конях

Феодальские чины.

Вобщем раз не самолет

Да летает и поет,

Это птица,

…коль не с борта

Скатапульченный пилот.

Вид Бандита

Как должен выглядеть бандит

Не знаете? А так:

Глаз правый должен бть подбит

А на другом — синяк.

Иметь он должен бороду

Немытую совсем.

И то что нет зубов во рту

Должно быть видно всем.

Быть должен бос одной ногой,

Второю в сапожке.

И клад всегда таскать с собой

В картофельном мешке

Носить лохматую косу

Кривую как ботва

Кольцо в ушах, кольцо в носу

И на руках по два.

Смотри за всеми, кто похож

Людей не пропускай.

Ищи резвее, а найдешь,

Резвее убегай.

Летают ли утки?

Летают ли утки?

Летают ли утки?

Летают ли утки,

Хотел бы я знать?

Мне это важней чем любые науки,

Чем семижды семь

И четырежды пять.

Летают ли утки?

Летают ли утки?

Летают ли утки,

Ведь вот в чем вопрос!

Летают ли утки?

И это не шутки,

Коль я до такого вопроса

Дорос!

Те, кто не нападают

Меня всегда везде пугают

Те, кто на нас не нападают.

Они ведь могут на напасть

На нас коварно не напасть.

Иначе бы они едва ли

Секретно так не нападали.

По что их крики не слышны

Во мгле враждебной тишины?

Зачем глазами хлоп да хлоп,

Заместо просто раз — и в лоб?

Кого не видно никого —

Опасны все до одного.

А не опасны только те,

Кто не сидит незнамо где,

А кто открыто подойдут

Предупредят и нападут.

Content

Востоков Станислав
Гоголь-моголь
Стихи для детей и взрослых

Щит

Беседа

Совет

Лучшее место

Совет ворам

Кто-то

Сов

Страшная история

Опасение

Блины

Грязный тролль

Обознался

Портрет

Микроба

Преступление

Гений

Сколько?

Мечта

Не плачьте

В парке Горького

Злюки

Сила гвоздей

Чудак

Клад

Тяжелый предмет

Бегемот

Ковер

На уроке

Змей Горыныч

Не верю

Не умею

Драные кошки

Про писателя

Просыпался…

Про забрало

Про барона и ворону

Кольчуга

Перед боем

Встреча

Повезло

Строгий закон

Гоголь-Моголь

Король-чистюля

Великий поэт

Игра

Я и Я

Что бы было?

Булыжники и лыжники

Греки

Наставление

Циклоп

Друзья

Ходьба в народ

Что я сделаю сегодня

Руководство для пилота

Все о птицах

Вид Бандита

Летают ли утки?

Те, кто не нападают