Галина Гордиенко

Большая книга ужасов 33

Оттуда не возвращаются!

Апрельская ночь таяла, занимался рассвет. Небо у горизонта светлело, с каждым мгновением набираясь голубизны, и полоса нежнейшей лазури быстро растекалась над просыпающимися улицами. Радостно приветствовали начинающийся день птицы, казалось, весь город звенит их голосами, и лишь один двухэтажный дом на окраине лежал словно в мертвой зоне, ни одно живое существо не пересекало невидимой границы, окружавшей его.

Тяжелая, какая-то вязкая тишина висела над большим участком. Не чирикали в саду воробьи, не суетились на вскопанных клумбах муравьи, лишь черные крупные вороны дремали на подернутых зеленой дымкой яблонях. Но как только в одной из спален засветилось окно, мрачные стражи тут же встрепенулись, и теперь они неотступно следили за двухэтажным особняком…

Глава 1

Неприятный сюрприз

Сергей проснулся, едва лишь первые солнечные лучи коснулись его лица. Захотелось встать и распахнуть окно — почему-то воздух в комнате казался затхлым, неживым. «Как в гробнице», — подумалось ему вдруг. Он бросил взгляд на часы и решил подождать: вот-вот должна прийти будущая мачеха — будить его, и на этот раз ее ждал сюрприз.

Сергей проверил, на месте ли «подарок», и удовлетворенно усмехнулся — добро пожаловать, Эльвира! На мгновение ему стало неловко за собственную выходку, и Сергей чуть виновато пробормотал:

— А нечего стаскивать с меня каждое утро одеяло! Будила бы по-человечески, ничего бы и не заметила…

Услышав скрип ступеней — мачеха была точна, как лучший в мире будильник! — Сергей закрыл глаза. И с трудом сдержал улыбку, когда Эльвира раздраженно воскликнула:

— Вставай, уже время! Отец ждет тебя к завтраку!

Сергей дышал размеренно, будто не слышал. И зябко поежился, когда с него сорвали одеяло. Пришлось «проснуться».

— Что это?! Гадость какая…

Мачеха, морщась от отвращения, извлекла из постели Сергея не очень крупную змею с золотистым брюхом и с негодованием уставилась на пасынка. Несчастная змея вяловатым шлангом стекала из ее руки, и длинный хвост безвольно болтался перед самым носом мальчика.

С невольным любопытством всматриваясь в слегка побледневшее точеное личико, Сергей хмыкнул:

— Ужик, а в чем дело-то?

А про себя подумал: «Ничего себе нервы! Даже не вздрогнула…»

— Вижу, что не гадюка, — холодно процедила мачеха, с неприязнью глядя на пасынка. — Мне интересно, что он делает в твоей постели?!

— Греется, — вежливо улыбнулся Сергей. Встал и невольно поежился. — Вон, холодина какая…

— 17 градусов по Цельсию. Плюс! Как и положено, — отрезала Эльвира.

Сергей торопливо натянул футболку. Подумав, надел и джемпер: все-таки 17 градусов для спальни — маловато! Мачеха швырнула несчастного Гришку (так звали ужа) в кресло и спросила:

— Откуда ты принес его?

— Из школы. Из живого уголка.

— Зачем?

— Сказал же — погреться! У нас что-то с отоплением случилось. Еще днем отключили.

— И что?

— Ничего! Биологию нужно было в школе учить!

Лицо мачехи покраснело от злости. Эльвира бросила на Сергея гневный взгляд, и мальчик вздрогнул от неожиданной боли в груди.

Эльвира поглядела ему в глаза и отвернулась. Сергея бросило в пот. На него волной накатила внезапная слабость, сердце забилось, как перепуганный воробышек в чужой безжалостной ладони, и… кажется, Сергей на несколько секунд потерял сознание.

Не понимая, как он оказался на полу, Сергей с трудом встал — ноги подкашивались, и почему-то дрожали пальцы рук. Он присел на кровать, радуясь, что боль отпустила. Из сердца словно выдернули огромную иглу, так оно ныло…

Сергей машинально помассировал грудь, угрюмо глядя на мачеху. Такие приступы случались с ним уже не в первый раз, и мальчик почему-то связывал их с Эльвирой, хотя и понимал, что это глупо. И все же до ее появления в их с отцом доме он практически не болел. И знать не знал о сердце! Вернее, не помнил о нем.

Сергею хотелось остаться одному, но Эльвира не уходила. Она явно ждала его ответа, и Сергей хмуро пояснил:

— Змеи, чтоб вы знали, холоднокровные! Они тепло любят. Иначе в спячку впадают. При выключенном отоплении им — никак. Вот мы и разобрали их по домам. На пару дней. Пока в школе ремонт не закончат.

Мачеха недовольно нахмурилась:

— Ты сегодня не учишься?

— Почему? — удивился Сергей. — Я же не змея! От холода не засну. Нам уроков никто не отменял. Пока что.

Она хмыкнула и вышла из комнаты.

Он проводил взглядом мачеху и горько усмехнулся. Сергей ненавидел ее и почему-то боялся, сам толком не понимая причин такого отношения к ней. Ругал себя за мнительность, за слишком богатую фантазию, но ничего с собой поделать не мог — Эльвира казалась ему чуть ли ни злой феей из детской сказки. Все-таки для ведьмы она… слишком красива! В сказках ведьмы обычно бывают старыми и уродливыми.

После смерти матери Эльвира была у отца уже третьей «невестой». Предыдущие дамы как-то больше двух-трех месяцев в доме не задерживались, частично благодаря Сергею, разумеется. Но вот Эльвира…

С ней все по-другому. Что бы Сергей ни выкинул, Эльвира ни разу не наябедничала папе. Ни разу! Лишь смотрела на него со злостью, когда они в комнате вдвоем оставались. И шипела — змея змеей! А иногда Сергею отчего-то чудилось, что его сердце — в ее руке, и стоит Эльвире чуть сильнее сжать пальцы…

Сергей раньше и не знал такой боли! Но он заставлял себя терпеть ее, чувствуя, что мачеха наблюдает за ним, как кошка за мышью, и любая его слабость — ей в радость. Или он все это выдумал?..

Сегодня Эльвира тоже наверняка папе про Гришку ничего не расскажет. Словно она чувствует, что отец никаких конфликтов не потерпит и, если ему придется выбирать между ними, папа выберет сына, не ее.

Надо же, Эльвира даже змею в руки взяла! Запросто взяла, так, будто Гришка не живой, а какой-то бутафорский, декорация театральная…

Сергей тяжело вздохнул — новая мачеха оказалась крепким орешком! Она не реагировала ни на его истерики, ни на испорченную, изодранную одежду, ни на шумные вечеринки, которые он периодически устраивал для одноклассников, — ни на что. Ни разу не привлекла к его выходкам внимание папы, как Сергей ни старался. Эльвира жила с ними около полугода, и мальчик уже начал терять надежду выжить ее из дома.

Сергей разочарованно посмотрел на Гришку, уютно свернувшегося на подушке в колечко, — она и змей не боится! Мальчик грустно усмехнулся: и на белых мышей, которых ему одолжил на пару дней Толька Карцев, Эльвира не купилась. А ведь Сергей за ужином выпустил одну из них на обеденный стол! Мышь принялась копаться в салатнице, а мачехе хоть бы что — она лишь свои крашеные губы брезгливо скривила. Это была ее любимая маска. А папа только усмехнулся, увидев мышь, и приказал Сергею отнести ее в свою комнату — мол, зверьку не место на обеденном столе, корми ее отдельно.

Папа наверняка решил, что Сергей взял белую мышь в дом, как когда-то, раньше, он приносил котенка, щенка или ежика. Удивительно, что папа вообще ее заметил! Обычно за ужином он или газету читал, или без конца отвечал на телефонные звонки.

В любовь Эльвиры к отцу Сергей не верил. Стоило вспомнить, как мачеха посматривала на него, Сергея, когда они оставались наедине — будто вот-вот убьет его. Любовь — ха! Это же не женщина — это рыба! Тоже нечто из породы холоднокровных. Только она не так безобидна, как школьный ужик Гришка. Почти монстр, Сергей буквально кожей это чувствовал. Сергей не сомневался: Эльвира вообще на любовь не способна. Просто она охотится за отцовскими денежками, вот и все дела. Как и все прочие дамы до нее. И Сергей вновь пожалел, что его отец — банкир. Были бы они победнее, жили бы спокойнее, Сергей на сто процентов был в этом уверен. А если у отца вдруг кто-то и появился бы — все-таки после смерти мамы прошло четыре года, — Сергей так не переживал бы. А в этом случае… Сергей сжал кулаки: «Неужели папа не понимает, что ни о какой любви и речи нет?! Его просто используют, в очередной раз! Если точнее — в третий». Сергей упрямо выпятил подбородок — нет уж, он этого так не оставит, он еще не сдался!

И с чего только папа взял, что его сыну так уж необходима мачеха?!

Эльвира стояла за дверью. Молодую женщину трясло от злости, и она пыталась успокоиться: еще не время — пока. Ненавистный мальчишка сгинет, но позже, позже, недолго ей терпеть осталось. А сейчас нужно делать все, чтобы никто не мог связать его исчезновение с ней. Особенно — Ильин-старший. Поэтому для него Эльвира до последнего будет разыгрывать роль любящей матери.

«Муж…» — невольно усмехнулась Эльвира. И угрюмо подумала — как странно все складывается: она-то выбрала Ильина, чтобы обеспечить себе более или менее сносное существование в этой дыре, — не зарабатывать же ей на жизнь самой, подобно прочим смертным! Слишком жаль тратить на это время.

Ильин же в этом северном городишке — самая подходящая кандидатура. И холост, и достаточно богат, и щедр, и занят постоянно работой, ни во что не вмешивается, ничего не замечает. Эльвира и не думала, что он вдруг разбудит в ней нечто, давно, казалось бы, забытое — желание иметь надежную опору. И что она с глупым девчоночьим волнением станет ожидать его возвращений вечерами и ловить его взгляды, и ждать его одобрения и приветливых слов.

Правда, мерзкий мальчишка все портил, но… и тут повезло — он как раз апрельский! И по всем другим параметрам мелкий гаденыш подходил… Да, очень удачно она на эту семейку вышла. А вообще — глупости все это! Анатолий Ильин — лишь жалкая ступенька на ее пути, и ей нельзя забывать об этом. И о своей миссии — служить одному Господину, и служить верно. А она свой путь выбрала. Давно.

Эльвира озабоченно посмотрела на себя в зеркало и надела на лицо уже привычную маску заботливой матери и любящей жены. Спускаясь по лестнице, она с досадой подумала — проще было бы схватить любого другого ребенка, где-нибудь на улице, но — нельзя. Это как подать Хозяину вместо вожделенного и долгожданного деликатеса кусок черствого хлеба. Насытить-то он насытит, а вот удовольствия — никакого. Нет, дитя обязательно должно быть рождено в середине весны и подготовлено к торжеству — долгим выматывающим страхом. Кстати, хватит пугать мальчишку по мелочам, нужно дать ему понять — с кем он имеет дело! Причем не наверняка, только вскользь — никакой уверенности! — чтобы щенок не бросился за помощью к отцу. Намеками, догадками, чтобы он прожил последние свои дни в иссушающем страхе. Эльвира усмехнулась: нужен только предлог, чтобы все показалось Сергею вполне естественным, даже случайным. Ну, это без проблем — мальчишка давно на хорошую трепку нарывается, ее дело — не упустить момент…

Глава 2

Тараканы в салате

В школу Сергей прибежал после первого звонка и на вопросительные взгляды друзей лишь криво улыбнулся. И порадовался, что вот-вот начнется урок. Ему совершенно не хотелось рассказывать приятелям об очередной неудаче. Жаль, математика сегодня как-то слишком быстро кончилась. На перемене Сергей едва успел выйти из класса. Бесцеремонный Гришка Лапшин, напирая на него сзади, громким шепотом возопил:

— Ну как? Получилось?!

— Как же, жди, — хмуро отозвался Сергей. — Взяла его в руки и даже не ойкнула.

— Да ты что?! — потрясенно ахнула Лена. — Она и змей не боится?

— Получается, так, — кивнул Сергей. — Ни змей, ни мышей, ни тараканов…

— Т-ты что, и т-тараканов ей подсунуть проб-бовал?! — заикнулась сильнее обычного мгновенно побледневшая от ужаса Дина. Гулко сглотнула и нервно затеребила кончик длинной темной косы.

Взгляд Сергея невольно смягчился. Худенькая невысокая девочка с огромными карими глазами и вздернутым носиком нравилась ему чуть ли не с первого класса. Единственная девчонка, которую он никогда не воспринимал просто по-приятельски. Дину ему всегда хотелось опекать. Невольно. В отличие, например, от Ленки Парамоновой. Сергей покосился на Лену и фыркнул: такую поопекаешь, как же! Высокая, плечистая, ее крепким мышцам любой мальчишка позавидует. И свои светлые волосы Ленка туго-натуго в хвост стягивает, чтобы «не мешали». И вечно она ходит в джинсах, Сергей и не помнил, когда в последний раз он видел ее в юбке или в платье. Глаза у Ленки не теплые, как у Дины, а холодные, словно льдинки. Правда, голубые-преголубые льдинки! И смотрит она всегда как-то оценивающе — на всех. Ленка кому угодно надает по шее! Причем с величайшим энтузиазмом. А уж после того, как Парамонова начала заниматься своим обожаемым карате, с ней вообще сладу не стало.

— Ну да, — неохотно подтвердил Сергей, — еще в прошлое воскресенье. — Он тяжело вздохнул. — Представляете, четырех тараканов запустил в ее тарелку! Эффекта — ноль.

Ребята недоверчиво переглянулись. Брезгливая Дина побледнела еще сильнее.

Сергей мечтательно протянул:

— А каких тараканов! Отборнейших. Чуть ли не в палец каждый, клянусь!

— Ври больше, — фыркнул Гришка. — У тебя в доме и мелочи-то не наберешь тараканьей, у Карповны идеальная чистота!

— При чем тут Карповна? — возмутился Сергей. — Я их в пельменной у автовокзала отлавливал, лично! Подзатыльником расплатился, официантка там вреднющая…

— Ладно вам! Нашли из-за чего спорить, — перебила их Лена. Поудобнее устроилась на подоконнике и с жадным любопытством спросила: — Ну, сунул ты этих красавцев ей в тарелку, и что?

— Что-что… А ничего! Даже папе не пожаловалась. Поковыряла в салате вилкой — для виду, да и отнесла все в мойку. Мол, извините, что-то аппетита нет.

— Да-а… — восхищенно присвистнул Гришка. — Не повезло тебе, Серый! На этот раз ты крепко влип. — Он метко швырнул в ближайшую урну огрызок яблока. — Не женщина — кремень! Даже не верится.

Сергей мрачно кивнул.

— Где только твой отец нашел такую? Боюсь, Серый, женится он к лету, как обещал, и дело с концом! Тогда ты вообще от нее не избавишься…

Ребята помолчали. Дина Зимина, сочувственно посматривая на хмурого Сергея, сказала:

— А может, ну ее, эту Эльвиру? В-ведь твоему папе она н-нравится…

— Ты что?! На попятный?! Из-за какой-то глупой змеи?!

Парамонова даже спрыгнула с подоконника и в сердцах шлепнула Дину по спине. Потом развернулась к Гришке и раздраженно заявила:

— Все полумеры ваши — дурацкие! Говорила я — нужно гадюку этой ведьме подсунуть!

Дина испуганно ахнула. Гришка Лапшин громко захохотал. Сергей проворчал:

— Сама подсовывай свою гадюку! А я еще жить хочу.

Лена презрительно сморщила нос:

— И подсунула бы, чем хочешь, клянусь. Ну, если бы мой отец притащил мне такую мачеху! — Она отвернулась. — Впрочем, мне-то что, это тебе мучиться. Привыкай!

Дина бросила встревоженный взгляд на угрюмого Сергея. Робко улыбнулась ему и пробормотала:

— Л-лена шутит, р-разве ты не понимаешь?

Прозвенел звонок, и ребята нехотя потянулись в класс. Настроение у них было отвратительным. У всех. Это и понятно. Очередной демарш, на который все они так рассчитывали (он казался друзьям абсолютно беспроигрышным!), опять закончился ничем. Что делать дальше — неясно.

Мириться с мачехой Сергей по-прежнему не хотел. Категорически! По уважительной причине — Эльвира ему не нравилась. И не только потому, что она могла вот-вот официально стать его мачехой, нет! Как человек не нравилась. Как личность. К тому же Сергей ее побаивался, хоть и не признался бы в этом никому на свете, включая самого себя. Ледяной взгляд Эльвиры мог напугать любого, не только тринадцатилетнего мальчишку.

И странные вещи начали происходить с Сергеем после ее появления в доме. Смешно, но за последние полгода ему, кроме кошмаров, ничего не снилось! Сергей почти каждую ночь просыпался от собственного крика, весь в поту, и радовался, что стены в доме капитальные и он никого больше не разбудил. Впрочем, иногда ему чудилось, что за дверью кто-то есть. Что кто-то ждет там, в коридоре, именно такого его пробуждения, и этот кто-то… Встать и проверить свое предположение Сергей не решился — ни разу. Просто не представлял — что ему делать, если он… прав? Не обвинять же Эльвиру в своих кошмарах? Она над ним посмеется, и совершенно справедливо.

Как Эльвира могла понравиться отцу, Сергей искренне не понимал. Наверное, папа за своими бесконечными делами просто не находил времени присмотреться к ней повнимательнее. Да и Эльвира держалась с отцом совершенно по-другому, чем с самим Сергеем. Безукоризненно вела себя, если уж честно. Даже смотрела на отца совсем не так, как на него, Сергея. По крайней мере, когда они беседовали за ужином. А вот когда папа работал — Сергей подсмотрел как-то! — глаза молодой женщины становились трезвыми и холодными. Расчетливыми такими! И что-то еще во взгляде Эльвиры казалось Сергею необычным. Это было нечто ускользающее, что мальчик никак не мог охарактеризовать, ему просто не хватало слов. Нечто, от чего лично его, Сергея, бросало в дрожь!

Глава 3

Вурдалак или красавица?

Школу Сергей Ильин не слишком любил. Рассеянный от природы, он вечно получал на уроках замечания из-за своей невнимательности. Точные науки Сергею не давались. Физика с математикой казались ему настоящей каторгой. А уж какого труда Сергею стоило вытягивать оценки по ним на твердые четверки… Только рисование ему по-настоящему нравилось! Карандаши, краски, чистый лист бумаги или холст заставляли Сергея забыть обо всех неприятностях. Даже о мачехе. Выплескивая на белоснежный лист или матово поблескивающий холст собственные эмоции, Сергей невольно успокаивался. Вот и сейчас, закончив натюрморт (семиклассники занимались им уже второй урок: гроздь винограда на темном керамическом блюде), Сергей вновь взял в руки кисть. И начал машинально набрасывать портрет мачехи. Писал Эльвиру такой, какой запомнил ее сегодняшним утром, после этой глупой выходки с ужом.

Тонкие, кривящиеся губы — змейкой; холодные, бледно-голубые, почти бесцветные глаза с крошечными, резко очерченными зрачками — как пистолетные дула, ему всегда так казалось! — и правильные, но какие-то поразительно безжизненные черты лица. Даже пышные золотистые волосы Эльвиры казались Сергею неживыми — кукольными. Словно она носила парик. Завершив этот случайный набросок, Сергей принялся за фон. Подумал и добавил немного кармина в нейтральный коричневый тон. И невольно удивился: редкие всполохи красного сделали лицо его будущей мачехи необыкновенно выразительным и… зловещим! Таким, каким видел его в своем воображении Сергей. Именно эту Эльвиру он не любил и боялся.

— Боже, что это?!

Сергей обернулся. За его спиной стоял учитель рисования. В серых глазах преподавателя, обычно по-детски наивных, застыл откровенный ужас. Старый Карандаш! Так ребята между собою звали Ивана Петровича Карамзина — довольно известного в городе художника. Он на старости лет решил вдруг пойти в школу, учителем рисования. Искать, как шутили мальчишки, неоткрытые таланты среди серых масс! Класс, правда, Иван Петрович взял себе лишь один. И вел его с самого первого дня. Класс считался экспериментальным, школа гордилась им, хотя директриса не всегда одобряла излишне, на ее взгляд, либеральный подход Ивана Петровича к ученикам. И постоянные отступления от классических «канонов» рисования со стороны некоторых ребят она тоже не приветствовала, но молчала — раз уж это им позволял Карамзин… И она утешала себя тем, что вот уже несколько лет подряд на всех городских и областных выставках первые места брали ученики Карандаша, то есть ее школа. Талант Иван Петрович тоже нашел. У Сергея Ильина. Во всяком случае, сам Карандаш считал именно так. Он давно занимался с Сергеем индивидуально. Гордился его успехами, как своими собственными, и мечтал вырастить настоящего мастера.

— Не понял… — растерянно пробормотал Сергей.

— Чей это портрет? — Карандаш дрожащими руками повернул мольберт к свету.

Удивленно всматриваясь в лицо учителя, Сергей недоуменно протянул:

— Мачехи моей, а что?

Заинтригованные семиклассники тут же повскакивали с мест и бросились к мольберту. Отталкивая друг друга, они с любопытством рассматривали жутковатый набросок и оживленно переговаривались:

— Ничего себе!

— Ну и мачеха! Прямо вурдалак какой-то.

— Ага. Вампир!

— Да ладно вам! Нормальная баба! Красивая даже. Вот только глаза мертвые какие-то.

— Нашел тоже нормальную! — хмыкнул кто-то из девчонок. — Такая приснится — и не проснешься…

— Ну-ка, прекратили базар, — неожиданно рассердился Карандаш. — Быстро по местам! Урок еще не закончен, забыли?

Он терпеливо подождал, пока возбужденные семиклассники не разбрелись, и шепнул Сергею:

— Зайди после урока ко мне в мастерскую, хорошо?

Сергей кивнул. И Карандаш неспешно заходил между мольбертами, останавливаясь, чтобы поправить чей-то рисунок…

Глава 4

В мастерской Карандаша

— Ты что, потащишься к Карандашу прямо сейчас? — разочарованно спросил Сергея Гришка, натягивая куртку.

Обычно они после школы домой не спешили. Бродили какое-то время по улицам. Или шли в ближайшее кафе. Неторопливо ели мороженое и обсуждали свои проблемы или новые компьютерные игры. Изредка Ленка Парамонова приглашала друзей в свою спортшколу. В те дни, само собой, когда тренер занимался с ней индивидуально. Это происходило все чаще: выдающиеся способности якобы у нее обнаружились. Сергей, правда, не слишком хорошо в этом разбирался. Ленкино карате казалось ему настоящей абракадаброй. Даны какие-то там, пояса цветные — запутаешься! Каждому дану, по словам Парамоновой, соответствовал свой цвет. А сам дан отражал степень мастерства. И вроде данов этих насчитывалось шесть или семь. Если только Сергей ничего не напутал. В дзюдо, например, как он читал, — девятнадцать разрядов! И тоже есть даны. Расспрашивать Ленку ему лишний раз не хотелось. Она, рассуждая о своем драгоценном карате, становилась на удивление противной и начинала посматривать на мальчишек сверху вниз. Пренебрежительно и снисходительно. Как старший — на младших. А уж он, Сергей, ее вообще раздражал. С первого класса. Парамонова искренне считала, что это не дело для парня — в свободное время малевать какие-то дурацкие и никому не нужные картинки, и ничуть не стеснялась лишний раз высказаться на эту тему. Весьма ядовито! Язык у нее всегда был подвешен неплохо. Вот спорт, по Ленкиным словам, — совершенно другое дело, и настоящий мужик… Эта тема ей никогда не надоедала! Сергею иногда казалось, что, если бы они не дружили вчетвером практически с пеленок, он Ленкино зазнайство терпеть вообще бы не стал. А так — куда деваться-то? Уж какая есть.

— Ну да, — хмуро кивнул Сергей.

Он поднял с пола вязаную темно-серую шапку и подал приятелю. Покосился на собственную куртку — она осталась на вешалке — и с сожалением сказал:

— Вы сегодня меня не ждите. Сам знаешь, старик поболтать любит.

— Ладно уж, — Гришка шапку надевать не стал, сунул в карман. — Топай… — И уже вслед Сергею крикнул: — Слушай, а что с мачехой-то? Плюнем, как Динка предложила?

Сергей пожал плечами и угрюмо подумал: «Легко сказать — плюнь. Не вам же с ней жить!» Обсуждать эту тему ему не хотелось, и он медленно направился к мастерской Карандаша.

Гимназисты искренне гордились, что именно у них будет преподавать известнейший в городе художник. Об этом и в газетах писали, и на городских телевизионных каналах обсуждали эту новость. Мол, как же — Мастер идет в народ! Директриса расщедрилась и выделила Карандашу специальное помещение. Правда, комната под мастерскую нашлась только на третьем этаже, под самой крышей. Просто объединили в одно два крошечных подсобных помещения, где хранились оставшиеся после очередного ремонта материалы и инструменты. И все же мастерская получилась довольно большой и светлой. По требованию старика в ней сделали два огромных окна. Теперь здесь занимался седьмой класс и проводил вечера за работой сам художник.

Сергей осторожно приоткрыл дверь и невольно насторожился: он застал Карандаша перед своим собственным мольбертом. Учитель с каким-то болезненным интересом рассматривал портрет Эльвиры. То приближался к нему, то отходил в сторону на несколько шагов. Его взгляд показался Сергею каким-то встревоженным.

«Надо же, — удивленно подумал Сергей, — он просто прилип к мольберту! Обычный рисунок, ничего особенного».

Сергей бросил ранец на старый кожаный диван. Всмотрелся в собственную работу и пожал плечами — конечно, кое-что он уловил довольно точно, но ведь это просто набросок. Пожалуй, лишь его собственное настроение рисунок передает неплохо.

«Забавно, — усмехнулся Сергей, — Карандаш и у более удачных моих работ так подолгу не стоял…»

Поняв, что старик слишком увлекся и не заметил его появления, Сергей осторожно кашлянул. Карандаш вздрогнул, почему-то отпрянул от мольберта — будто его поймали на горячем! — и почти испуганно оглянулся. Тут же лицо Карандаша разгладилось, и он с явным облегчением выдохнул:

— А-а, Сережа! Заходи, дорогой.

«Интересно, отчего он так волнуется? — озадаченно сдвинул брови Сергей. — Забыл, что сам пригласил меня?»

На всякий случай Сергей еще раз громко кашлянул и напомнил учителю:

— Иван Петрович, вы хотели со мной поговорить?

Старый художник не ответил. Зябко поежился и, задержавшись у окна, аккуратно прикрыл форточку. Словно время хотел потянуть. Потом он вновь подошел к мольберту. Бросил быстрый взгляд на незаконченный портрет и обернулся к мальчику.

— Сережа, ты мне доверяешь? — глухо поинтересовался он.

Сергей удивился:

— Конечно. А в чем дело?

Старик тяжело вздохнул. Он никак не мог подобрать нужные слова и впервые проклял собственное косноязычие. Лишь у мольберта, с кистью в руках он чувствовал себя уверенно.

Карандаш бережно обнял Сергея за плечи и повел к потертому, заляпанному масляной краской диванчику. Ребята — Карандаш точно это знал — любили его. За его непритязательность и уют любили. За то, что на диван, например, запросто можно забраться с ногами.

— Ты можешь ответить на мои вопросы, не спрашивая, зачем я тебе их задаю?

— Наверное, — осторожно отозвался Сергей. А про себя подумал: «Смотря какие вопросы…»

— Не беспокойся, ничего личного, — будто подслушал его мысли Карандаш. — Просто они… могут тебе показаться на первый взгляд странными. — Он замялся и добавил: — Ну, слегка.

— А на второй? — хмыкнул Сергей. — Я про взгляд!

— На второй, пожалуй, тоже, — неохотно признал учитель. И виновато улыбнулся. — Но для меня, поверь, очень важно, чтобы ты на них ответил. А может, и не только для меня.

— Тогда спрашивайте, — помявшись, решился Сергей.

— Давай так: с твоей стороны — никаких вопросов. Пока. Отвечаешь мне, и все. Если сможешь. Не знаешь ответа, так и скажи. Только ничего не выдумывай, ради бога, все слишком серьезно!

— Да не волнуйтесь вы так!

Сергей изумленно рассматривал побледневшее лицо учителя и его полные тревоги глаза. Он никогда не видел Карандаша в таком состоянии. У старика даже уголок рта подергивался. Но отчего?!

— Попробую, — пробормотал Карандаш. На секунду прикрыл глаза и негромко начал: — Ты сказал — это портрет твоей мачехи?

— Точно.

— Давно ты ее знаешь?

— Около шести месяцев.

— А отец?

— Как вам сказать, — пожал плечами Сергей. Но Карандаш по-прежнему смотрел на него вопросительно, и он неохотно пояснил: — Понимаете, папина фирма объявила конкурс. Ну, им секретарь-референт срочно понадобился. Знающий языки. Вот Эльвиру и взяли, когда она по объявлению пришла. И с отцом она тогда же познакомилась. По-моему. И тогда же — примерно — уволилась. Если честно, она всего-то две недели и поработала секретарем. А что?

— Ничего, — хмуро буркнул старый художник. — Не забывай, вопросы задаю я.

— Да пожалуйста!

Карандаш немного помолчал, напряженно о чем-то думая, и спросил:

— Сколько ей лет?

— Откуда мне знать? Не я же на ней жениться собираюсь!

— Хотя бы примерно.

— Ну… лет двадцать пять, наверное. А может, и все тридцать. — Сергей пожал плечами.

— Какие языки она знает?

— Английский — точно. И немецкий. Еще латынь, кажется.

— Латынь? — растерялся Карандаш. — Почему — латынь?

— Эльвира рецепты всякие читает — тетрадь у нее старая есть. Пухлая-препухлая, вот-вот рассыплется. Листы желтые, по краям истрепанные, тронь их только пальцем…

Карандаш заинтриговано слушал. Сергей послушно припоминал подробности:

— Эльвира как-то тетрадь на столе оставила, ну, я ее и открыл. Таращился-таращился, ничего не понял. А она увидела и засмеялась — это, мол, латынь. Старинные рецепты.

Карандаш кивнул и спросил:

— Чем она занимается в свободное время, ты замечал?

— Откуда?

Но старый учитель смотрел на него до того встревоженно, что Сергей вновь покорно начал вспоминать:

— Если только примерно! Ну, скажем, вечерами она запирается в своей комнате. Понятно, когда папы дома нет. Или в его библиотеке сидит. Какое-то старье перечитывает, я разок видел. Или на английском, или с нашими… как их там? Ятями! Ну, знаете, значки такие странные? Словно наш твердый знак. Их еще в прошлом веке, до революции, использовали.

— А днем?

— Днем я в школе. Но дома она точно не сидит. Карповна доложила. — И Сергей пояснил: — Это моя бывшая нянька. Она нам с папой как родная. Сколько себя помню, столько и ее. Она мамина дальняя родственница. Очень дальняя!

Они некоторое время молчали. Сергей бездумно смотрел в окно на постепенно темнеющее небо. Старик машинально растирал жилистыми коричневыми пальцами занывшие виски. Наконец он поднял голову:

— А… ты не сможешь выяснить, где проводит время твоя мачеха днем?

— Спросить, что ли? — угрюмо проворчал Сергей. — Так я с ней не разговариваю. Ну, почти.

— Да нет, — неуверенно произнес учитель, — спрашивать, пожалуй, не нужно. Это я так, глупость брякнул, забудь.

Карандаш сдвинул седые брови и снова замолчал. Потом встал и подошел к мольберту. Долго рассматривал набросок Сергея и о чем-то напряженно думал. Осторожно коснулся рисунка и невнятно пробормотал, словно забыв о мальчике:

— Может, мне только кажется?.. Просто на старости лет с ума схожу. Детскими фантазиями балуюсь…

Сергей ошеломленно наблюдал за художником. Тот сжал правую руку в кулак, суставы пальцев явственно хрустнули, и мальчик болезненно поморщился.

Карандаш громко сказал самому себе:

— Нет, это не дело! Надо проверить. На всякий случай. И подумать.

Он стоял у мольберта, привычно покачиваясь с носков на пятки, и вид у него был совершенно отрешенным. Портрет, на который Сергею потребовалось чуть больше часа, притягивал взгляд старого художника как магнит.

Сергею стало не по себе, и он опять — проверенный способ! — раскашлялся. Карандаш обернулся и рассеянно сказал:

— Ладно, Сереженька, иди. Извини, что я тебя так задержал сегодня, и спасибо за беседу. — Старый художник отодвинул мольберт от окна и преувеличенно небрежно бросил: — А портрет я пока оставлю у себя, хорошо? Ненадолго. Мне нужно кое-что проверить.

Сергей с тревогой посмотрел на Карандаша и неуверенно поинтересовался:

— Вы хорошо себя чувствуете, Иван Петрович?

— Да-да. Просто отлично, — по-прежнему рассеянно буркнул учитель, опять прилипая к портрету и не глядя на мальчика.

Сергей нерешительно потоптался у порога. Его держало в мастерской обычное любопытство. Ужасно хотелось спросить — откуда такие странные вопросы? Может, Карандаш когда-то знал его мачеху и теперь осторожно пытается все точно выяснить? Почему же прямо не спросить? Но нарушить сосредоточенность старика Сергей не решился.

Глава 5

Опасный разговор

Сергей шел домой и жалел, что не попросил Гришку немного подождать его. В вестибюле. Или в буфете. На худой конец — в библиотеке. Сейчас Сергею здорово бы пригодился совет. Причем не только Гришкин. Ленка Парамонова тоже неплохо соображает, хоть и вредина она страшная. Да и Дина… Сергей протяжно вздохнул — Дина… И честно признался себе, что Дина-то как раз совета ему не даст, она — не Парамонова. Зато она так выслушает, что ты и сам поймешь, как действовать дальше. Ильин-старший как-то раз сказал, что талант слушателя встречается гораздо реже, чем талант рассказчика. Или советчика! И папа прав. Взять седьмой класс, например. Потрепаться у них любит каждый, а вот молча выслушать человека умеет лишь Дина. И глазищи у нее при этом такие сочувствующие! И красивые очень. Как прозрачный янтарь. Бывает такой цвет — необыкновенно солнечный, Сергей сам видел. В маминой шкатулке бусы лежат, она их когда-то из Прибалтики привезла, так они до сих пор смолой пахнут и летом… Вспомнив о маме, Сергей упрямо мотнул головой — он не будет сейчас о ней думать! Не на улице. Еще не хватало прямо тут раскиснуть. Лучше о Дине. А… что о ней? Ну да, Динка умеет слушать. Может, потому, что она немного заикается?

Перебирая в уме свой разговор со старым учителем, Сергей так ни к чему и не пришел. И твердо решил: жизнь себе не усложнять, а напрямую задать мачехе вопросы Карандаша. Сегодня же! Правда, Карандаш сказал — не приставать к Эльвире с вопросами, но глупо ведь мучиться и все время думать — как и что? Проще спросить и получить ответы. Или… не получить, что тоже кое о чем говорит. Хотя бы о том, что мачехе есть что скрывать. В конце концов, что он, Сергей, теряет? Ну, разозлит ее немного, подумаешь! Он этого уже полгода безуспешно добивается. Сергей невольно усмехнулся — вряд ли у него получится разозлить Эльвиру так просто. Вопросы учителя хоть и довольно-таки странные, но вполне безобидные. Даже смешные.

Если бы Сергей Ильин в этот момент сумел заглянуть в собственное будущее и увидеть — куда заведут его эти «безобидные» вопросы… Он никогда бы их не задал!

Сергей с аппетитом доел ароматный украинский борщ и получил от Карповны традиционную отбивную. Отложил вилку с ножом в сторону и внимательно посмотрел на сидевшую напротив мачеху. Эльвира, как и обычно, почти ни до чего не дотронулась. «Фигуру бережет!» — ехидно констатировал мальчик. Он проводил взглядом практически полную тарелку с куриным бульоном — Карповна несла ее к мойке — и пренебрежительно фыркнул: ну и обед! Одно название. Особенно если учесть, что второго блюда мачехе никогда не подавали. По ее личному распоряжению, само собой. Вместо десерта Эльвира пила витаминный напиток. Она готовила его сама, по старинным рецептам. Сергей не раз видел, как мачеха листала свою пухлую древнюю тетрадь. Карповну к этому напитку Эльвира и близко не подпускала, как старушка ни обижалась! Мачеха даже стакан после него мыла сама. Из вредности, Сергей просто уверен был в этом. В самые первые дни, когда Эльвира только-только появилась в их доме, Сергей как-то пересилил себя и попросил ее дать ему попробовать таинственный напиток. Из любопытства. Раз уж он по старинным рецептам готовится. Зря он унижался! Ему решительно отказали. Эльвира холодно улыбнулась и заявила: детям — нельзя. Таким тоном, будто в высоком стакане был яд. Сергей не настаивал. Если честно, напиток выглядел довольно-таки неприятно: кроваво-красный, вязкий даже внешне, с резким странным запахом. Сок — не сок, непонятно что!

Вот и сейчас Эльвира взяла из холодильника заранее приготовленный высокий стакан со своим странным зельем. Сергей нахмурился: значит, скоро она выйдет из-за стола. Хрипловато откашлялся, набираясь смелости, и насмешливо спросил:

— Что за дрянь вы каждый день пьете? Клянусь, меня от одного запаха подташнивает! Амбре от вашего стакана — бррр…

— Хочешь, я буду пить коктейль в своей комнате, мне не трудно, — обманчиво мягко отозвалась Эльвира. Улыбнулась ему и поднесла стакан к губам.

— Да ладно, пейте здесь, если вам так удобнее, — смутился Сергей.

И озадаченно прикусил нижнюю губу, пытаясь подипломатичнее перейти к следующему вопросу. О возрасте, как мальчику вдруг смутно припомнилось, женщин спрашивать не принято. Это не корректно.

— Спасибо, — кротко кивнула мачеха.

Эльвира поймала непривычно пристальный взгляд пасынка и внезапно насторожилась. Ее глаза неприятно сузились, радужки при этом совершенно исчезли, будто мгновенно выцвели. Зато зрачки странно «запульсировали», то слегка расширяясь, то сужаясь, и Сергея передернуло от отвращения. И он спросил напрямую:

— Сколько вам лет? Тридцать? Тридцать пять? Меньше? Больше? И откуда вы в наш город приехали? А языки… вы много их знаете?

— Почему это тебя вдруг заинтересовало? — Мачеха осторожно поставила стакан на стол.

Эльвира вдруг четко поняла: пришло время готовить мальчишку к торжеству. И глупыш сам приблизил это время, она-то все оттягивала его, удивляясь собственной нерешительности. Или она из-за Ильина так тянула? Эльвира раздраженно встряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. И с усмешкой подумала, что подыграет мальчишке. Понаблюдает за его реакцией, хотя и так уверена, что вопросы щенок задает по чьей-то просьбе. Вот только — по чьей? Это она выяснит очень скоро — хорошо, что травы для эликсира давно ею отобраны…

Любопытная Карповна навострила уши и перестала греметь посудой. Прислушиваясь, она начала переставлять на широком подоконнике свои любимые вазоны с цветами. Усердно отщипывала привядшие розочки и собирала их в морщинистую, покрытую пигментными пятнами ладонь. Карповне тоже хотелось побольше знать о новой хозяйке. Эльвира ничего о себе не рассказывала, хоть и прожила в доме уже полгода. Она вообще держала старушку на расстоянии. Обращалась с ней пренебрежительно, как с прислугой. Правда, не при Ильине-старшем.

— Так просто… — растерянно пролепетал Сергей и зачем-то добавил: — Спрашивают!

— Кто? — резко бросила Эльвира.

Ее взгляд стал кинжально-острым. И губы словно истончились за какую-то секунду и зазмеились в отвратительной усмешке.

— Какая разница? — Сергей отвел взгляд.

Такая мачеха пугала его. И Сергей схватился за нож и вилку. Суетливо откромсал кусок остывающей отбивной и буркнул:

— А что, это военная тайна, да? За любопытство — расстрел?

— Вроде того, — певуче протянула мачеха, с холодным интересом всматриваясь в его лицо.

Сергей не выдержал ее ледяного взгляда. Покраснел и отвернулся к окну.

Эльвира негромко рассмеялась. Раздосадованная Карповна, так и не услышав ничего важного, сердито загремела посудой.

Немного помолчав, мачеха снисходительно улыбнулась и заявила:

— Ладно уж, задавай свои вопросы. Только все сразу. На некоторые я, может быть, и отвечу. Если захочу, естественно.

Вид у нее стал почти добродушным, и Сергей расслабился. Теперь Эльвира смотрела на него так невинно…

— Вопросов всего ничего, — с готовностью отозвался мальчик.

Карповна бесшумно поставила в шкаф насухо вытертую тарелку. Взяла другую и зачем-то начала рассматривать ее со всех сторон — жиринки, что ли, искала? Поворачивала тарелку и так, и эдак…

Мачеха глотнула из своего стакана и поморщилась. Сергей, решив не тянуть резину, быстрой скороговоркой выпалил:

— Во-первых: ваш возраст. Во-вторых: откуда вы появились? В-третьих: какие языки вы знаете? В-четвертых: чем увлекаетесь? И последнее: чем вы занимаетесь днем, уходя из дома?

Карповна громыхнула тарелкой и испуганно ойкнула. Замерла у шкафа. Только глаза выдавали ее жгучее любопытство.

Сергей смущенно пояснил:

— Вы ведь сейчас нигде не работаете, а исчезаете из дома каждый день. Интересно же — куда вы ходите? — И он с нескрываемым облегчением улыбнулся.

Эльвира задумчиво рассматривала его и молчала. Карповна на цыпочках перебралась к окну и с преувеличенным интересом принялась изучать улицу. Сергей вопросительно приподнял брови и вызывающе, в упор, уставился на молодую женщину.

— Вот, значит, как, — неспешно протянула Эльвира. — Занятная подборка…

Она покачала в руке стакан. Багровая жидкость тяжело, как-то неприятно колыхнулась, и к горлу мальчика неожиданно подкатила тошнота. Сергей невольно побледнел и сжал зубы.

— Чьи это вопросы, ты, конечно же, мне не скажешь? Нет? Так, впрочем, я и думала.

Сергей машинально вытер рукавом увлажнившийся лоб. Мачеха снисходительно бросила:

— Ладно уж, раз обещала, отвечу. По порядку, как и спрашивал. Тебя это устроит?

Сергей кивнул.

— Тогда слушай. Для начала — мой возраст. Двадцать восемь лет. Похоже?

Сергей зачем-то снова кивнул.

— Отлично. Пошли дальше. Что там у нас? А-а, вспомнила! Откуда я появилась, так? Ну и дурацкий же вопрос! Прямо анкета какая-то.

Сергей чуть виновато улыбнулся и пожал плечами.

— Итак, родилась я в крохотном селе на Алтае. Название тебе, дружок, ничего не скажет, поэтому я опущу его. Училась в Москве. Недурно, правда? Дальше — языки. Английский, немецкий, французский, греческий, итальянский и, как ты уже знаешь, — латынь.

Карповну этот длинный языковой перечень явно поразил. Она мучительно раскашлялась и налила себе воды.

— Чем увлекаюсь? Ну-ну. Любопытный ты наш! Все-то тебе знать хочется! Забыл, наверное: «многая знания — многая печали». Впрочем, мне скрывать нечего! Языками, само собой. Древней медициной и литературой по белой и черной магии. Больше по черной, если честно. Она забавнее.

Карповна вздрогнула. Стакан выскользнул из ее пальцев и упал на пол. Правда, не разбился.

— И последнее — куда я исчезаю днем? Ну и вопрос! Из самых глупых, поверь. Когда куда — таков ответ. Исчерпывающий, учти! — Она весело рассмеялась. — Иногда просто гуляю по улицам, иногда брожу по букинистическим магазинам, иногда навещаю парочку местных экстрасенсов, иногда бываю у своего психолога.

Карповна зачем-то прижала мокрый стакан ко лбу. Звучно икнула и прикрыла рот ладонью. Впрочем, Эльвира и не посмотрела в ее сторону.

— Он меня развлекает временами. Смешной дядька! С серьезным видом говорит глупости, я просто умираю от восторга. А как я уж внимаю ему… Он уверен — я его лучшая пациентка. Причем денежная. Ну, все, кажется. Ты доволен?

Сергей заторможено пробормотал что-то. Карповна крякнула и вновь включила воду.

Эльвира взяла свой коктейль. Вышла из-за стола и рассеянно закончила:

— А своим напитком я тебя, так и быть, угощу. Сегодня же. Только не этим. Другим. Который можно пить и детям. Тебе, дурашка!

Глава 6

Лиловое болото в стакане

Сергей был не в настроении — он никак не мог понять, что же заинтересовало Карандаша в молодой женщине. Несколько раз он перебрал все услышанное в памяти и, в конце концов, пожал плечами: обычнейший набор! Родилась на Алтае. Училась в Москве. Языки знает… Но сейчас многие молодые женщины изучают иностранные языки, так ведь проще найти приличную работу! Интересуется всякой чепухой… Но на ней сегодня полмира помешаны, сунься только в Сеть — на что угодно там наткнешься. Сергей хмыкнул: само собой, черная магия Эльвиру интересует, характерец-то у нее мерзкий. И что по психологам таскается — в этом тоже нет ничего особенного, это сейчас модно…

Сергей сидел за компьютером и почти равнодушно занимался «Цивилизацией». Его беззащитных колонистов привычно доставали варвары. Игра шла вяловато, голова Сергея была занята совершенно другим. Он вновь и вновь восстанавливал в памяти свой недавний разговор с Карандашом и безуспешно пытался понять, что же тот старался из него вытянуть. Вопросы-то на первый взгляд вполне обычные. Они показались ему странными только потому, что раньше Сергею подобных вопросов просто не задавали. Настораживал, пожалуй, сам интерес учителя к мачехе. С чего бы? Чем Карандаша вдруг так задел его простенький рисунок? Ну, может, не такой уж и простенький… Сергей оставил в покое «мышку». Внезапно ему вспомнились багровые блики, отражавшиеся в холодных бесцветных глазах Эльвиры. Крошечные, неприятно «пульсирующие» зрачки, которые он постарался изобразить в точности… Только что, за обеденным столом, мачеха выглядела абсолютно так же! Ничуть не менее зловеще, чем на его рисунке. Почему, интересно? Ведь она — красивая молодая женщина. По крайней мере, так считают большинство их знакомых. И папа. Главное — папа. Или они все, включая отца, просто никогда не видели ее такой, какой видит иногда он, Сергей?!

Дверь неприятно скрипнула. Сергей обернулся и изумленно приподнял брови: на пороге стояла мачеха. А ведь она днем в его комнату старалась не заходить. Только по утрам, когда будила его. И то — вынужденно, по жесткому распоряжению отца. Чудак хотел, чтоб они сблизились! А тут — она даже без стука входит. Может, случилось что-то?

В руке Эльвира держала высокий стакан с очередным напитком. Цвет его оказался другим. Не привычно красным, а лиловым. И почему-то коктейль пузырился. Не как лимонад — легко и красиво, а… как-то мерзко.

Сергей видел: пузырьки образовывались где-то у самого дна и с трудом, очень медленно, продирались к поверхности. И лопались с гнусным звуком. Наверное, так на болотах выходят сквозь густую грязевую взвесь газы. «Прокисший сливовый сок, что ли?» — подумал встревоженный мальчик. Просьбы просьбами, любопытство любопытством, но пить эту сомнительную лиловую бурду Сергею совершенно не хотелось. Пробовать — тоже. Необычный цвет почему-то вызывал у него брезгливое отвращение. Казался неестественным. Будто в стакан масляной краски плеснули.

— Привет еще раз, — улыбнулась мачеха. — Я наконец принесла то, что ты всегда просил. На, держи. И пей, не торопясь…

Сергей настороженно посмотрел на Эльвиру. Отметил про себя ее холодный, жесткий и совершенно не женский взгляд и пробормотал:

— Спасибо большое. Оставьте стакан на столе. Я чуть попозже выпью. Когда мне захочется…

Пить это Сергей, конечно же, не собирался. Но и говорить об этом мачехе — тоже.

Зачем? Он просто выльет это в раковину, как только Эльвира уйдет. Слава богу, ванных комнат в доме — по числу спален, и в одну из них можно попасть прямо отсюда. Как и в туалет.

Эльвира ставить стакан на письменный стол не захотела. Как и уходить. Она долго, с какой-то странной усмешкой рассматривала пасынка. Потом подошла к нему вплотную и почти пропела:

— Нет, дорогой! Этому напитку долго стоять нельзя. Его положено пить сразу же по приготовлении. Иначе — никак, он испортится. Так что давай пей быстрее, и я пойду…

— Но я сейчас не хочу! — поморщился Сергей. — Пейте сами, если уж это так срочно.

Молодая женщина нахмурилась, ее необычайно светлые глаза сузились. Она раздраженно воскликнула:

— Что за капризы?

И вдруг, шагнув к пасынку, она резко приподняла его голову. Рука у Эльвиры оказалась неожиданно сильной, ошеломленный Сергей не сумел вывернуться, как он ни старался. Подбородок словно в капкан попал! Сергей попытался вызывающе улыбнуться, но у него и это не получилось. Странные белесые глаза вдруг приблизились к его лицу и приобрели багровый оттенок. Нормальные круглые зрачки поплыли, вытягиваясь по вертикали, как у кошки. И секундой позже куда-то поплыл и сам Сергей… Все предметы в комнате начали терять четкость, их контуры размылись, кукольное лицо мачехи совсем заслонили, вытеснили эти жуткие глаза и странные, какие-то кровавые всполохи, мелькавшие в них. Голова у него закружилась… Сергей, не сознавая, что он делает, протянул руку и, как сомнамбула, взял стакан. Даже прикосновение к ледяному запотевшему стеклу не привело его в чувство. Мальчик лишь вздрогнуть и перехватил влажный стакан другой рукой.

— Пей!

Сергей послушно, крошечными глотками начал пить принесенный мачехой напиток. Странный гнилостный запах и приторно-сладкий вкус заставили его вновь брезгливо поморщиться. Сергей сделал слабую попытку придержать стакан, но — не сумел. Рука совершенно не слушалась, и ему пришлось глотать противную, густую, вяжущую жидкость — пронзительный взгляд мачехи цепко держал мальчика.

Наконец стакан опустел. Голова у Сергея по-прежнему кружилась. Ненавистное лицо мачехи размывалось, таяло, словно снежный ком, попавший в теплое помещение. Остались лишь глаза. Пристальные, завораживающие, обезволивающие. Они словно тянули Сергея куда-то, в некое иное пространство, и там, в серой безликой взвеси, изредка мелькали мертвенные вспышки света. Как всполохи молний. Давящая, странная, ватная тишина периодически словно взламывалась отвратительным… звуком? Нет, даже не самим звуком, а лишь его зародышем. Каким-то вибрирующим, тревожным гулом, доводящим Сергея в его полусне-полубреду почти до сумасшествия…

— Вот теперь и поговорим, — услышал он ласковый голос мачехи и неожиданно для самого себя успокоился.

Конечно же, это сон! И мерзкий напиток неестественного лилового цвета, какого не встретишь в природе; и нереальный пустующий мир, где, кроме Сергея, не было ни одной живой души; и тревожный вибрирующий звук, от которого у него вдруг заныли зубы; и теплая, никогда прежде им не слышанная нотка в голосе этой страшной женщины. Отец зовет ее Эльвирой, Карповна — хозяйкой, а он, Сергей, вообще никак никогда ее не называл…

— Так кто тебя обо мне расспрашивал?

Сергей невольно удивился. И заторможено подумал: «Надо же, какой последовательный сон! Забавно, если я вспомню его, проснувшись…» Продолжая висеть в клейкой пустоте, Сергей вяло принялся рассказывать о сегодняшнем дне в школе. И об уроке рисования. Двух уроках, если уж говорить точно, Карандаш иначе не соглашался вести их, только спаренными. Сергей и свой набросок умудрился описать, и довольно-таки выразительно. Услышал, как зло заскрипела зубами мачеха, не оставлявшая его в покое и во сне, и вяло оправдался:

— Но ведь вы такая и есть, что уж тут обижаться…

Кошмар никак не хотел прекращаться. И проснуться ему никак не удавалось, как Сергей ни старался. Повинуясь суровому приказу мачехи, он все говорил, говорил и говорил. А зачем и почему — непонятно. Описывал он, кажется, и мастерскую Карандаша. Зачем-то рассказывал, где живет старый учитель. Преодолевая головную боль, невнятно диктовал завтрашнее расписание занятий… В общем, Сергей машинально и практически бездумно отвечал на все вопросы любопытной мачехи. А потом он потерял сознание.

Эльвира закрыла за собой дверь комнаты пасынка. Стоя у порога, она задумчиво вертела в руках пустой стакан: услышанное вынуждало ее скорректировать свои планы, и это молодой женщине не нравилось. Ну, не хотелось бы ей терять эту… тихую пристань! И отец Сергея вполне устраивал ее на ближайшее будущее, и к городишке этому Эльвира уже привыкла, к тому же расположен он удачно — между двумя столицами, шесть часов машиной до Москвы и чуть меньше — до Питера… Проклятый учителишка! Видно, где-то они пересеклись, только где? В России Эльвира не так давно, неужели старика заносило в Европу? К сожалению, и такое возможно, а она хорошо наследила в той же Германии, глупо забыв об осторожности.

Эльвира нехорошо улыбнулась: конечно, у Карандаша (ну и дурацкая же кличка!) жизнь всего одна, и адрес ей известен, но… Есть ли смысл тратить на него время? Старикашка мог поделиться с кем-нибудь своими подозрениями. Но вряд ли ему поверят, а вот если с ним что-либо случится… Глупо рисковать, когда до торжества остались считаные дни, можно сказать — часы. Незачем раньше времени будоражить город. Проще потом исчезнуть, как она делала всегда. Жаль, конечно, бросать дом, она к нему привыкла, и в который раз обрывать все связи…

Эльвира оглянулась на комнату пасынка и мрачно усмехнулась: ничего, жалкий мальчишка за все ответит!

Глава 7

Что-то не так…

Проснулся Сергей как-то сразу неожиданно. Просто потому, что где-то внизу хлопнула входная дверь. Поднял голову со стола и невольно застонал, такой она ему показалась тяжелой. Сергея резко замутило. Ни с того ни с сего. Первый раз в жизни. Едва он успел добежать до ванной, как его жестоко вывернуло наизнанку. Сразу стало легче. Теперь чуть меньше пылали виски, не так сильно ломило затылок. Только во рту остался отвратительный привкус чего-то инородного, гнилостного, горьковатого. Сергей умылся ледяной водой. Старательно почистил зубы и, подняв глаза, наткнулся взглядом на свое отражение в зеркале. Собственная бледность поразила его, и Сергей угрюмо подумал: «Здорово меня припекло! Прямо будто с того света вернулся. Физиономия синевой отдает, как у покойника со стажем. И глаза какие-то сумасшедшие… Елки, зрачки почти во всю радужку!» Сергей растер нывшие виски и тяжело вздохнул: «Нет, точно папа говорит — комп меня когда-нибудь угробит. Вон как развезло, смотреть противно. Ни черта не помню!» Сергей снова сунул голову под струю холодной воды. Она освежала, постепенно прогоняя сонную одурь. Сергей неохотно потянулся за полотенцем.

«Цивилизацию» я мучил — это да, это я помню, а потом что? Вырубился, что ли? Елки, вот это финт! Заснуть прямо у компьютера — такого со мной еще не было. И сны какие-то дурацкие видел… Прямо-таки кошмары! А все из-за Карандаша. Заморочил он мне голову с этим портретом, зачем я его только написал…»

Сергей небрежно причесался. Вернулся в комнату и посмотрел на часы. К его изумлению, шел уже девятый час. Раз так, хлопнувшая входная дверь означала одно — домой вернулся папа, и скоро Сергея пригласят к чаю. Сергей поморщился: хорошо, если звонком. Ни Карповну, ни тем более мачеху ему видеть сейчас не хотелось. Слишком паршиво он себя чувствовал. Сергей свернул игру и выключил до сих пор работавший компьютер. Некоторое время он постоял у окна. С трудом привел разбегавшиеся мысли в порядок, не понимая, что с ним происходит. И окончательно помрачнел: ситуация с Эльвирой, судя по всему, зашла в тупик. Все его демарши на сегодняшний день провалились. И если он ничего не придумает в ближайшее время, то, считай, он пропал. Точно, пропал! Лето приближается неумолимо, значит, не менее неумолимо приближается и срок, назначенный папой для официальной регистрации брака.

Да-да! Его наивный папа искренне считает: сын и Эльвира вполне ладят. Ну, раз не поступает жалоб ни с той, ни с другой стороны. Следовательно… Эльвира вполне сможет заменить мальчику умершую мать. Ведь нельзя же — как думает Ильин-старший, — чтобы Сергей целыми днями был предоставлен самому себе. Ребенку нужны родители. Оба! Он, отец, вечно пропадает на работе. Карповна — вся в хозяйстве. Несчастный мальчишка растет, как сорная трава у дороги. Глупый папка всерьез вознамерился жениться! Это пугало Сергея не на шутку. Елки, да он умереть готов, лишь бы оттянуть неизбежную катастрофу! Сергей невольно поежился: на веки вечные приобрести в собственный дом, пусть и в мачехи, подобную женщину… Страшно! А уж после сегодняшних событий — особенно. Сон сном, но ведь набросок Сергея, а затем и разговор с мачехой за обедом — реальность. Так же, как и ледяной, жесткий взгляд ее белесых, почти нечеловеческих глаз. И нескрываемое раздражение, когда Эльвира услышала смешные вопросы Карандаша, — тоже реальность. А этот кошмар среди бела дня?! Сергея до сих пор мутило. Нет, нужно срочно от Эльвиры избавляться. Но как?! Сергею даже папе сказать нечего. Внешне-то все идеально, не придерешься. Мачеха к нему внимательна, слова плохого ему ни разу не сказала. На отца смотрит влюбленно. Карповну ни разу при нем не задела. Сергей угрюмо хмыкнул: не говорить же отцу о собственных расплывчатых фантазиях? Перепуганный папа живо сына к врачу потянет…

Сергей поежился, вспоминая, как часто в последнее время он падал на лестнице, поймав направленный на него взгляд Эльвиры. Причем он знал, чувствовал, что сейчас упадет, не понимая истоков этой уверенности. Хватался за перила так, что у него белели ладони, но ничего не помогало — землю словно выдергивали из-под ног, а пальцы рук противно немели. И Сергей катился с лестницы — прямиком под ноги Эльвиры, под ахи-охи испуганной Карповны. И вынужденно выслушивал укоризненные и сочувственные слова мачехи о ненужной торопливости, а светлые ее глаза безжалостно смеялись над ним… Или все это его фантазии? И кто поверит ему, если он сам себе не верит?!

Наконец прозвенел звонок. Откуда-то с лестницы призывно закричала Карповна. Звонкий смех мачехи заставил Сергея вздрогнуть. Добродушно забасил папа. Мрачный Сергей неохотно вышел из комнаты. Просто чтобы не расстраивать уставшего за день отца. Анатолий Федорович очень любил вечерние чаепития. Единственное время, когда он мог посидеть с семьей за одним столом и переговорить с сыном. Порасспросить его о школе, например, и о его друзьях.

Глава 8

Сны наяву

Сергей никогда так долго не спускался по лестнице, как сегодня! Собственные ноги казались ему свинцовыми, Сергей еле отрывал их от ступенек. Почему-то мальчику никого не хотелось видеть. Вдруг опять мучительно заныла голова. В ушах зазвенело. В горле образовался горьковатый, тошнотворный комок, мешавший нормально дышать. В постель бы! И — спать, спать, спать…

Сергей вошел в столовую. Хмуро поздоровался с отцом, уселся на свое место и поднял глаза. С усилием тряхнул головой — не помогло. Отчаянно зажмурился и медленно посчитал до десяти. Мысленно. Когда он был младше, это его здорово выручало. Иногда. Помогало, например, привести мысли в порядок и не сорваться во время ссор. Главное — не лезть с Гришкой Лапшиным в драку из-за любого пустяка. Лапшин всегда был сильнее Сергея. Физически.

Сейчас, как разочарованно понял Сергей, открыв глаза, это его не спасло. Верный, тысячи раз испытанный способ подвел его. Именно сейчас, когда Сергею и без того плохо! Может, он сходит с ума? Вот, значит, как это происходит. Потихоньку, почти незаметно. Вначале — кошмары наяву, глупейшие фантазии, позже — головокружение, дурнота, потом — галлюцинации… Но почему — непременно с ним?! Сергей с трудом сглотнул мерзкий комок, застрявший в горле, и заставил себя не закрывать глаза.

Потрясающе! Знакомый с пеленок мир словно взбесился и заиграл совершенно другими красками. Весьма неожиданными. Причем только живой мир. Все остальное выглядело вполне пристойно и привычно.

Словно сквозь вату Сергей услышал:

— Что с тобой, сынок?

Папа встал из-за стола и встревоженно приложил к его лбу широкую прохладную ладонь.

— Все в порядке, па, — еле слышно пробормотал Сергей и осторожно, пытаясь не выдать себя, улыбнулся.

Папа смотрелся очень странно. Очень! Его тело как бы светилось в мягком сумраке столовой. И если одежда чуть приглушала свечение тела, то вот папина голова… Нежно-голубоватый, игольчатый ореол менял цвет его лица, всегда бодрого и довольно смуглого. Оно выглядело сейчас бледнее, чем обычно. И намного беззащитнее. Потрясенный Сергей вдруг ясно увидел то, на что раньше никогда не обращал внимания — папа одинок и смертельно устал. Как-то внезапно он понял, что, кроме него, Сергея, у папы больше нет настоящих привязанностей в этом мире. Разве только работа?

Сергей коснулся отцовской руки и дрогнувшим голосом повторил:

— Правда, па, я в норме. Просто за компьютером сегодня пересидел. Даже заснуть за ним умудрился, представляешь?

Папа с явным облегчением улыбнулся. Вернулся на место и укоризненно сказал:

— Не понимаю тебя. Умный парень, а время на эти детские игры гробишь, не жалея! Сколько раз я тебе говорил — ничего нет дороже времени. Особенно в твоем возрасте. А у тебя оно уходит, словно песок сквозь пальцы. Глупо! И расточительно.

— Да, па, — торопливо кивнул Сергей. — Ты, кажется, прав. Заснуть за игрой — это уж слишком.

— То-то же, — примирительно проворчал папа и снова взялся за вилку.

Сергей нехотя поднял глаза на Карповну. Она подошла к столу с полной, восхитительно благоухавшей тарелкой горячего плова. Присматриваться к пожилой женщине ему совсем не хотелось. Сергей любил ее, Карповна заменила ему маму. Ну, если маму вообще можно хоть кем-то заменить… Новый, странный, ни на что не похожий мир пугал Сергея. Пугал до дрожи! Копаться во внутренней сущности людей Сергей побаивался. Он и без того видел и понимал больше своих сверстников. Как и любой художник. Особенно, когда он переносил увиденное на холст. Иной раз его работа высвечивала нечто такое в человеке или вещи, о чем и не догадаешься в реальной жизни. И все же, при желании, эти неприятные откровения можно было свалить на его разыгравшуюся не в меру фантазию. Но в данном случае, как казалось Сергею, все было совершенно по-другому. Пронзительнее, что ли. И очень, очень определенно. Никаких иллюзий не оставалось! Голая, ничем не прикрытая правда. Правда, безжалостно высвеченная нереальными, яркими красками. Нужно ли Сергею это?! Тем более — в отношении Карповны. Ближе нее у Сергея никого нет. Разве что папа, которого он почти не видит из-за его работы…

Старая нянька удивила и обрадовала мальчика. Ее свечение успокаивало. Нежно-золотистое, оно добавляло облику Карповне тепла, придавало ее образу какую-то законченность, завершенность. В отличие от его папы старая нянька оказалась ясна, как картинка в школьном букваре. И, кроме любви, доброты и обеспокоенности его бледностью и плохим аппетитом, Сергей ничего затаенного в ней не увидел. Он благодарно улыбнулся старой женщине, и весь этот словно взбесившийся мир вдруг стал устойчивее. И почти перестал пугать его. Сергей философски пожал плечами — какой смысл страшиться того, чего ты не понимаешь? Лучше считать это игрой, шуткой, так проще жить.

Оставалась мачеха. Поднять на нее глаза Сергей не мог. Не мог, и все. Не смел. Он просто трусил! Когда Сергей вошел в столовую, ему на секунду показалось — на месте Эльвиры висит сгусток тьмы. И оттуда тянет парализующим холодом. Убивающим. Неземным. Он не увидел… человека! Больше Сергей в сторону мачехи ни разу не посмотрел, но леденящее дыхание смерти чувствовал постоянно. Сергей не сомневался — веселого калейдоскопа красок вокруг этой женщины он не увидит. Особенно, если эти странные всполохи высвечивают ее сущность. Эльвира — не Карповна! К тому же Сергею почему-то казалось — если он сейчас посмотрит на Эльвиру, мачеха мгновенно все поймет. По его глазам. И все его дикие страхи она уловит тоже! Сергей каждой клеточкой своего тела ощущал то жадное нетерпение, которое испытала мачеха при его появлении в столовой. И ту насмешливую успокоенность, какую она почувствовала после его разговора с отцом. Эльвиру вполне устроило данное им объяснение своему плохому самочувствию. И Сергей не понимал, почему. Вернее, боялся понять. Вывод напрашивался единственный: тот лиловый, мерзкий, якобы витаминный напиток — не сон. Сергей действительно выпил его! По приказу этой страшной женщины. Тогда понятным становилось его ужасное самочувствие при пробуждении. И даже его новые — странные, нечеловеческие — способности следует приписать действию этого травяного отвара. Зачем, зачем Эльвира заставила его выпить этот мерзкий напиток?! Чего она хотела добиться?! А если она знала, что с ним потом произойдет? Знала, в каком виде он увидит ее? И хотела этого! Чтобы… напугать его еще больше? Подчинить себе? Сергей насупился: да никогда!!!

Лучше думать, что все это — случайность. Нечто такое, что могло произойти лишь с ним, Сергеем. Ведь он рисует. Он — художник, а они всегда видят мир по-своему. Приготовленный мачехой отвар, предназначавшийся для того, чтобы его обезволить — Эльвира хотела лишь допросить будущего пасынка! — видимо, просто усилил его врожденные способности, обострил их. Хорошо ли это — Сергей не знал. Уж слишком необычным все казалось. Будто его перебросили в какой-то другой мир. Пусть даже — в параллельный! Сергей обрадовался: он всегда любил фантастику. Так легче принять произошедшее. Если, конечно, все не объясняется гораздо проще и он попросту не свихнулся. Элементарная шизофрения… ну, допустим. Сергей читал где-то — художники нередко ею страдают. Но это не мешает им писать, к счастью. Так что посмотрим, что будет дальше.

Видеть мачеху Сергей не хотел. Он по-прежнему ее боялся. Или просто осторожничал — неважно. Решил так: для начала ему нужно как-то определиться с этими новыми способностями и поверить в них. Хотя бы поверить! Самому определиться. И принять этот новый мир. Отбросить все дикие, сводящие его с ума мысли. А то внезапно показалось — во всем виноват компьютер. И правда: вдруг виртуальный мир начал становиться для него реальностью, как в примитивном ужастике? Сергей видел подобное в каком-то фантастическом фильме. Или читал о таком… Точно, читал. Он озабоченно сдвинул брови — а может, у него что-то со зрением? Ну, какая-нибудь экзотическая болезнь глаз? Которую, к слову, можно вылечить, как лечат куриную слепоту. Сергей угрюмо вздохнул и склонился над тарелкой с пловом. Он старался не обращать внимания на сидевшую рядом с отцом мачеху. Ну ее!

Он твердо сказал себе — в любом случае вначале нужно все проверить. Спешить не следует. И с робкой надеждой он подумал, что к утру вполне может проснуться нормальным человеком. А видеть внутреннюю сущность людей… Зачем ему это? Лишняя головная боль!

Глава 9

Буйство красок

Сон не помог, это Сергей понял сразу после пробуждения. Еще хорошо, что он вовремя успел отвести взгляд, когда в комнату вошла мачеха. Очень уж Сергей испугался, наткнувшись спросонок взглядом на дышавший холодом сгусток тьмы! Тот самый, который он мельком заметил вчера вечером в столовой. Потрясенный, он даже не понял — видно ли за этой темной массой саму Эльвиру. Запаниковав, он крепко зажмурился… К счастью, Сергей быстро пришел в себя. И принялся демонстративно тереть глаза, будто с трудом просыпался. Почему-то ему казалось: мачеха наблюдает за ним — жадно, неотступно и… с усмешкой. Будто понимая или зная о том, что с ним происходит. И ждет, нетерпеливо ждет его реакции. Но она не дождется! Он не пойдет у нее на поводу!

Сергей вышел из дома и убедился окончательно — со старой жизнью покончено. Весь мир словно сошел с ума! К удивлению Сергея, странные ореолы окружали не только людей, но и животных, и птиц. Мальчик увидел двух породистых псов, которых их хозяева выгуливали в сквере, и тощую бродячую кошку. Голубей, круживших вокруг скамейки, их подкармливала плохо одетая старушка. Крошила прямо на асфальтовую дорожку хлеб. Воробьев, воровато выхватывающих крошки у голубей из-под носа. Наглую ворону, она и не подумала уступить мальчику дорогу. Бесстрашно сновала у Сергея под ногами — завтракала. Их свечение оказалось одного цвета — золотистого. Зато оттенков — множество! Сергей и не знал, что желтый цвет имеет такую богатейшую палитру.

Но люди…

Они поразили Сергея — все цвета радуги были представлены в их обликах! Лишь степень свечения и чистота красок разнились между собой. От чего это зависело, Сергей не знал. Пока что он просто старался не приглядываться. Чтобы окончательно не сойти с ума. И хоть как-то различать за буйством красок человеческие лица. Сергей хмуро усмехнулся: и собственное лицо нужно держать в узде. Чтобы его не приняли за ненормального. Самое интересное, что своего ореола Сергей так и не увидел, хоть и простоял сегодня у зеркала чуть ли не полчаса. Вертелся в ванной, как девчонка! Поворачивался к зеркалу то одним, то другим боком. Отворачивался на время, а потом до рези в глазах всматривался в знакомое отражение. Бледное, растерянное и жалкое. «Наверное, — сдался наконец Сергей, — просто невозможно самому увидеть себя со стороны…» Он с невольным любопытством подумал о своих друзьях. Интересно, какие они? Конечно, вряд ли он увидит что-нибудь новое, все-таки они знают друг друга почти с пеленок. Все четверо. И все же — забавно!

Долго маяться ему не пришлось. Не успел Сергей войти в школьный вестибюль, как к нему с приветственным воплем бросился Лапшин. Он уже сдал куртку в гардероб и теперь ждал друзей. Подниматься и идти в класс одному Гришке не хотелось.

Сергей настороженно осмотрелся. До звонка оставалось минут пятнадцать, девчонки, к счастью, пока не пришли. На остальных ребят Сергей старался не обращать внимания. Он сумел добиться почти невозможного — чужое «свечение» стало проплывать мимо его сознания. Если специально не концентрировать на этом внимание, Сергей его как бы не замечал. Видел лишь знакомые с детства лица, и все. Но на ближайшего друга Сергей, естественно, взглянул по-другому, именно с целью увидеть его ореол. Мальчик сгорал от нетерпения — каким он увидит сейчас Гришку и сильно ли ореол Лапшина отличается от привычного внешнего образа приятеля? Менять мнение о друге детства Сергей не собирался. Даже если его «свечение» окажется каким-нибудь диким. Или высветит в друге что-нибудь необычное. Например, вдруг Лапшин окажется… маньяком?! Нет, ерунда. Ну, не мог Сергей не знать Гришку Лапшина буквально наизусть! Они же с двух лет вместе. Нет, даже с полутора, если верить словам Гришкиной матери. Ясли, затем — садик, потом — школа. Одиннадцать с половиной лет из тринадцати уже прожитых! Не шутка, ведь так? Нет, Сергей просто обязан знать Лапшина как облупленного! И все-таки — страшно.

Но Сергей рискнул. Радостно улыбнулся и тут же замер — восхищенный, не в силах отвести от друга глаз. Гришка Лапшин — задира и выдумщик, несчастье всей школы, обладатель тьмы двоек по поведению и чемпион гимназии по количеству вызовов родителей к директору — подсвечивался одним из оттенков изумрудного! Цвет был пронзителен, но на удивление мягок. Он поражал своей чистотой и какой-то изначальной, особой прозрачностью. Ничего не скрывал, но и практически ничего нового не высвечивал. Сергей вздохнул с облегчением — он не ошибся в отношении старого друга. И это — здорово!

Сергей украдкой изучал ауру лучшего друга, открывая его для себя по-новому. И поражался! То, что Гришка простодушен без меры и очень добр, Сергей знал и без этих недавно приобретенных им способностей. Что он бесстрашен до ненормального — тоже. Что любит фантазировать и часто путает собственную выдумку с реальностью — еще бы!

Сколько раз они из-за Гришкиных фантазий вляпывались в неприятности — не передать! Все четверо. Как и не пересказать — сколько нервов поистрепали из-за Лапшина его несчастные родители. Было время, когда всем ребятам из их класса даже пытались запретить дружить с Гришкой. Приглашать его к себе или встречаться с ним после уроков. Причем прошли через это все родители по очереди. Даже Ленкины! Хотя Парамонова и сама хороша, если уж говорить честно. Они с Гришкой — два сапога пара.

— Ну и взгляд у тебя сегодня, — перебил путаные мысли друга Гришка. — Заболел, что ли? Смотришь… — Гришка непроизвольно поежился. Неуверенно хмыкнул и закончил: — Не так, словом!

Сергей насторожился: может, напиток здесь ни при чем? С чего это он все на него свалил? Вдруг и Гришка… тоже… Сергею стало не по себе. Он припомнил кое-что из прочитанной им фантастики и неуверенно подумал: «А если все, абсолютно все со вчерашнего вечера видят мир по-другому? Просто восприняли это как должное, и всего делов. Вдруг — как это? — наша планета прошла через какое-нибудь сверххитрое излучение, и мы изменились? Все! До единого».

Мысль эта показалась ему до того потрясающей, что Сергей невольно остановился с открытым ртом посреди лестницы. И осторожно спросил Лапшина:

— Чем тебе мой взгляд не понравился? Что не так?

— Ну-у, — Гришка перепрыгнул сразу через три ступеньки, — шалый ты какой-то! Как будто привидение увидел. Прямо здесь и сейчас!

Сергей разозлился на себя: ну и болван же он — путать реальность с фантастикой! В считаные секунды выдумал какое-то поле, сам себя уговорил, сам себе поверил…

Конечно, Гришка видит все по-прежнему. Как и вчера, и десять лет тому назад. Это он, Сергей, вляпался во что-то несусветное.

— Больше ты ничего странного во мне не замечаешь? — настороженно поинтересовался Сергей, с невольной тревогой ожидая ответа.

— Не-а, — беззаботно отозвался Лапшин. И с любопытством спросил: — А должен?

Гришка перепрыгнул через очередную ступеньку. Обернулся и смерил друга насмешливым взглядом:

— Стричься ты не стригся, и шмотки на тебе вроде бы старые… — Он фыркнул. — Разве что физиономия твоя кажется на удивление глупой? Так я уже давно привык!

— Да ну тебя, — отмахнулся Сергей. — Я серьезно!

— И я серьезно, — Гришка ловко обогнул учителя географии, тот нес куда-то солидный рулон свернутых в трубку карт. — Я вообще слишком серьезный, самому тошно, ты разве не знаешь?

Сергей улыбнулся — от сердца у него отлегло. Мальчик всерьез опасался, что изменения в нем всем бросятся в глаза. Особенно его друзьям.

И все-таки странно! Стал другим мир — или он сам? Неужели все же он? А Гришка, как слепой, ничего не замечает? Друг называется!

Сергей догнал Лапшина. Легонько толкнул его локтем и с нарочитой небрежностью бросил:

— Так что, во мне нет ничего нового? Ничего-ничего?

— Абсолютно, — подтвердил Гришка. Остановился, внимательно всмотрелся в лицо Сергея и потребовал: — Давай уж колись! Крутишься вокруг да около. Как трехлетка!

Сергей невольно рассмеялся и тут же помрачнел. Гришка сочувственно спросил:

— Случилось что? Опять с мачехой поцапался?

— Если бы, — вздохнул мальчик.

Гришка смотрел на него вопросительно, и Сергей задумчиво пообещал:

— После уроков расскажу. Честно. Пока мне самому все нужно обдумать. И звонок скоро.

— Чего тянуть-то?! — возмутился Лапшин.

Но Сергей промолчал. Гришка с деланным равнодушием принялся что-то насвистывать. И тут же получил замечание от идущего им навстречу завуча. Мол, как можно, в школе, среди этих старинных стен, ведь их гимназии больше двухсот лет… У Лапшина — сразу видно! — ничего святого нет в душе, видимо, давно они его родителей в школу не вызывали, он совершенно распустился… Наконец завуч от них отстал.

Ребята уже подходили к классу, когда Сергей спохватился:

— А где девчонки? Ни Ленки нет, ни Дины. И урок вот-вот начнется. Мы с тобой на лестнице сколько проболтали…

— Ах да! Ты же не знаешь, — проворчал Гришка. — Они позже придут.

— Почему?

— Если бы ты вчера после звонка сразу к Карандашу не помчался, сам бы все знал!

— Заболели? — не поверил Сергей. — Обе сразу?

— Скажешь тоже! Когда это Ленка болела?

Сергей разозлился. Гришка снисходительно пояснил:

— Просто Динке с утра к зубному надо, дошло, нет? А Ленка потопала с ней, за компанию. Ну, чтоб поддержать ее. Сам знаешь, какая Динка трусиха!

— Так они сегодня в школе вообще не покажутся?

— С чего бы? — ухмыльнулся Гришка. — Собирались явиться. Ну, где-то к третьему уроку. А там — как получится.

— Жаль, — вздохнул Сергей. — Мне бы проще один раз все рассказать. Сразу всем.

— Да о чем? — сердито воскликнул Гришка. — Хоть намекни!

— О таком не намекнешь…

Гришка остановился перед дверью в класс и в упор уставился на друга:

— Кайся: это ты после вчерашней беседы с Карандашом так раскис?

Сергей отрицательно покачал головой:

— Нет. С той беседы все только началось, клянусь! Карандаш тут почти ни при чем.

Девочки в школу так и не пришли. Ни после третьего урока, ни после четвертого. Все понятно: на последние два урока они уж точно не явятся. Особенно если Динке сделали обезболивающий укол.

Сергей сочувственно вздохнул — в прошлый раз у нее полдня язык вообще был словно деревянный. Бедняге казалось, что и рот у нее перекошен. Неправда, конечно, но Динка им так и не поверила, когда они попытались ее переубедить. Даже зеркалу не поверила! Мол, она это чувствует… Оказывается, все по-разному переносят «заморозку»! А Парамонова — просто нахалка. Будто мало занятий она прогуливает из-за своих соревнований по карате! Сегодня могла бы и прийти.

Гришка хмуро подумал: «Наверняка сидят они сейчас с Динкой где-нибудь в сквере и преспокойно болтают. Авантюристки!»

Глава 10

Урок рисования

Но и на следующий день девочки в школе не появились, и Сергей опять не стал Гришке ничего рассказывать, как тот ни наседал на него. Гришка, не выдержав, на первой же перемене позвонил Парамоновой. И ворчливо сообщил Сергею:

— Прикинь, Динке вчера с зубом делать ничего не стали, только положили мышьяк. Так что сейчас она как раз у врача. И Ленка — с ней. Заявила, что она с утра горбатилась в спортзале и через час побежит туда же — у нее соревнования на носу. Так что она не знает — придут ли они обе сегодня в школу. Мол, у Динки на руках справка от врача, а у Ленки — бумажка от тренера.

Сергей только вздохнул, подумав, что и сегодня ему не удастся посмотреть на девчонок «по-новому», а ведь интересно…

А Гришка завистливо заметил:

— Везет же некоторым!

Последние два урока семиклассники рисовали. Потому что заболела учительница литературы. Естественно, шустрый Карандаш захватил ее часы себе. Он постоянно так делал, искренне считая — в наше время школьники не получают необходимого эстетического воспитания. Вот он и пытался восполнить этот пробел.

Пока ребята возились с красками и карандашами, старый художник обычно бродил по классу и рассказывал что-нибудь об искусстве. Говорил он интересно, и семиклассники никогда против дополнительных занятий не возражали. К тому же на его уроках можно болтать буквально обо всем. Без малейших ограничений. Карандаш отвечал практически на все вопросы! И отвечал всерьез, не как другие преподаватели.

Слов «Это вам знать еще рановато» ребята от него ни разу не слышали. По мнению Карандаша, запретных тем вообще не существовало на свете. Особенно — в школе.

Старый художник отвечал и на записки. Ребята подкидывали их на учительский стол, когда не решались спросить о чем-то вслух. И ни одна тема не звучала в ответах Карандаша пошло. Даже о сексе он говорил абсолютно спокойно. Благодаря старому Карандашу класс понял: в мире нет пошлых тем, все зависит от людей и их личного восприятия.

Учитель разбил ребят на пары и дал им задание — набросать портреты друг друга. Причем постараться выразить настроение и сущность натурщика, а не только портретное сходство.

Затем он объяснил:

— Художник должен уметь видеть самую суть людей и вещей. Сквозь любую мишуру. Он должен быть философом и психологом. А краски — его первые помощники. Портретное же сходство сейчас — не проблема. Для этого есть фотоаппараты, не забывайте.

Ребята сначала восприняли это необычное задание с энтузиазмом. Оно показалось им на удивление легким. Подумаешь, настроение и сущность! Главное — необязательно передавать сходство.

Но вскоре седьмой класс озадаченно притих. Подростки растерянно посматривали друг на друга и на краски. Они не знали, с чего начать. Простенькое с виду задание оказалось довольно-таки коварным. Действительно: как прикажете изобразить скромность? Или наглость? Или завистливость? Как показать, что ты к этому человеку относишься хорошо, а вон к тому — плохо? Тем более — в красках, в цвете!

Хитрый Карандаш преспокойно бродил между мольбертами и что-то потихоньку советовал растерянным «художникам». А потом он принялся рассказывать им о Ван Гоге. О человеке, который стал настоящим Мастером, не обладая необходимой для этого техникой. Или опытом.

Карандаш заявил — лишь его особое видение мира, чутье и настроение художника, талантливо переносимые им на свои холсты, заставляют людей и сегодня замирать перед полотнами Ван Гога в восхищении. Именно поэтому в наше время с его работами знакомы люди практически из всех стран мира.

Карандаш рассказывал так, что ребята почувствовали: каждый их них сумеет сделать подобное. Сумеет, если сможет жить лишь на своих холстах. Хотя бы в тот момент, когда он берется за краски.

И в класс пришла тишина.

Сергей рассматривал усаженную напротив него Свету Лукьяненко и недовольно хмурился. Почему бессовестный Карандаш дал ему в напарницы именно ее, мальчик понял сразу же. Лукьяненко — еще та девчонка!

Вечная молчунья. И друзей у Лукьяненко среди одноклассниц нет. Как-то так получилось, что она вечно держалась в стороне. В младших классах она часто болела, месяцами пропуская школу, и родители даже наняли для дочери домашнего учителя. Позже несколько лет подряд Лукьяненко сопровождал в школу охранник. На уроках он не сидел, но на переменах держался неподалеку от Светки — кому из девчонок захочется такого счастья? Болтали, что Светкин отец боялся, что его дочь похитят. Глупости, конечно…

В седьмом классе Лукьяненко наконец избавилась от охранника, но… одноклассники уже разбились на группы, обзавелись друзьями. Она оказалась почти чужой для всех, так до сих пор ни к кому не прибилась — все время одна и одна. Если честно, Сергей и не помнил такого, чтобы Лукьяненко болтала, скажем, на переменах с ребятами. Обычно она так и сидела за партой, уткнувшись носом в учебник. Зубрила!

Карандаш наверняка счел Светку «трудной натурой». Хотя внешне она почти не отличалась от других девчонок. А если и отличалась, то в лучшую сторону.

Например, Лукьяненко (несмотря на ее нелюдимость) считалась общепризнанной школьной красавицей, за ней даже ребята из старших классов пытались ухаживать. При этом Светка отлично училась. Лучше всех. Сергей и не помнил, проскальзывали ли у нее четверки. И еще, Светка никогда не выходила из себя. Никогда не позволяла себе грубостей. Никогда ни с кем не ссорилась. Даже странно, что у нее нет подружек. Да, Лукьяненко всегда держалась отстраненно! Одноклассники четко чувствовали разделяявшую их дистанцию, Светка умела держать ее. Как — непонятно. Все же она — девчонка.

Хотя они учились вместе с первого класса, Сергей ничего не знал о ее домашних. Знал лишь, что Светка — из обеспеченной семьи. Как, впрочем, и он сам, и большинство их одноклассников. В этой гимназии «простые» смертные почти не учились. Так уж сложилось. Может, потому, что очень дорого стоила школьная форма — ее шили для гимназистов в городском ателье. И почти по всем предметам велись факультативы, тоже, понятно, не бесплатно. А бесконечные родительские пожертвования то на ремонт, то на закупку новейшего оборудования? Не всякая семья такое вытянет.

Сейчас эта странная девчонка спокойно сидела напротив и внимательно рассматривала Сергея, а глаза у нее были… цвета васильков в пшеничном поле!

Лукьяненко даже пыталась что-то изобразить на своем холсте. Развернув в другую от Сергея сторону мольберт, чтобы он не подглядывал и не мешал. Сергей никак не решался посмотреть на одноклассницу всерьез, используя свои новые возможности. Трусливо отводил взгляд в сторону, думая — не нарисовать ли Светку по памяти? Так намного проще. Для него. Кстати, запросто можно припомнить прошлогоднюю фотографию! Они тогда снимались всем классом прямо в школьном дворе. Весной…

Внезапно Сергей поймал странно напряженный взгляд, брошенный на него учителем. И понял — этот необычный урок проводится только из-за него.

Сергей насупился — Карандашу что-то нужно! Именно от него, Сергея. Что-то очень важное. Получается, он должен выложиться по полной программе. Сергей доверял учителю. Он прекрасно понимал: Карандаш ничего просто так не делает.

Неожиданно ему пришло в голову — это забавное задание имеет связь с предыдущим портретом. Портретом его мачехи, бездумно набросанным им на прошлом уроке!

Глава 11

Портрет Cветланы

Сергей машинально покосился на Гришку и невольно фыркнул: Лапшин старательно переносил краски не столько на холст, сколько на собственную физиономию. Гришкины многочисленные веснушки сейчас почти не выделялись среди ярких цветных пятен. Лапшин, как помнил Сергей, рисовал всегда увлеченно. Даже слишком! Никогда не передавая полного сходства с натурой, Гришка умудрялся устраивать на своих полотнах настоящий праздник красок. Правда, их сочетание порою пугало. Поражало воображение. Казалось немыслимым. Словом, у Гришки при отсутствии, быть может, особого таланта, явно было свое собственное видение мира. Пусть и довольно необычное!

Старый Карандаш частенько — и с нескрываемым изумлением! — застывал перед Гришкиным мольбертом. А одноклассники, хоть и подсмеивались над Лапшиным, обычно рассматривали его работы с любопытством. Такого буйства красок нигде нельзя было увидеть, только на Гришкиных холстах! Временами казалось — таких цветов и оттенков и в природе не существует. Особенно интересно было гадать — что же изображено на лапшинском рисунке? — через месяц-другой, когда тема урока уже забывалась. Чаще всего ответить на этот вопрос мог только сам Гришка.

Как только он не путался и мог отличить, например, собственный натюрморт с виноградом от весеннего лесного пейзажа — этого не понимал никто. Но Гришка не ошибся еще ни разу. А ребята лишь по дате на его работе припоминали тему тогдашнего урока.

У Сергея в комнате висело несколько Гришкиных картин — это были его подарки. Якобы осенний букет. Старая церквушка на Соборной горке. И Гришкина любимая пестрая кошка — Маруська. Все полотна были написаны в излюбленной Гришкиной манере. «Сплошное безобразие» — как ее называла озадаченная Карповна. Первое время она честно старалась хоть что-то понять. Она едва шею себе не сворачивала, изучая Гришкины рисунки с разных ракурсов и расстояний… Да все без толку! Правда, старушку все же что-то тянуло к Гришкиным работам. Она сама не понимала — что именно, и это ее тревожило. Сергей видел: Карповна как-то раз даже украдкой перекрестилась.

Сам Сергей настолько привык к Гришкиным картинам, что почти не обращал на них внимания. Поэтому однажды его очень удивила реакция мачехи: Эльвира буквально отпрянула от одной из Гришкиных картин! Ее правильное лицо побледнело, на лбу мгновенно выступила испарина, длинные тонкие пальцы мелко задрожали…

— Что здесь делает эта мерзкая древняя церковь?! — прошипела она, злобно глядя на пасынка.

Сергей тогда ей не ответил. Лишь усмехнулся.

Больше мачеха ни разу не подошла к этому полотну. Она и в комнату Сергея стала заходить лишь по необходимости. И, иногда все же бывая там, держалась очень скованно.

Сергей же в тот момент удивился: как Эльвира сумела рассмотреть часовенку в этой какофонии красок? Именно тогда он подумал — видимо, у Гришки все-таки есть талант, пусть и очень нетрадиционный.

Вот и сейчас Сергей посмотрел на Гришку — нижняя губа прикушена, лицо все перемазано — хорош! И с любопытством перевел взгляд на его «натурщика». Лапшину тоже «повезло». Напротив него вразвалку сидел Пахан — вот уж кого весь класс дружно ненавидел! Сергей хмыкнул: на самом-то деле не Пахан, а Игорь Сушков, но это — по документам. С первого класса все звали Сушкова только Паханом. По его же просьбе. Нет — по требованию!

В городе шептали, что отец Игоря — какая-то крупная фигура в криминальном мире. Если честно, Сергей в этом не очень хорошо разбирался. Знал он другое — единственный сын твердо собирался последовать по папиным стопам. Пахан уже и сейчас отличался редкой жестокостью и наглостью. И запросто пускал в ход кулаки. По любому поводу. Да и без него! Пахана в классе не любили и побаивались. Учился он, кстати, очень даже неплохо. По требованию предусмотрительного родителя. Сушков-старший желал, чтобы его сын получил хорошее образование. В отличие от него самого. По словам Пахана, отец мечтал о юридическом образовании для своего отпрыска. И не где-нибудь, а в Московском университете! Так что Пахану приходилось в школе изрядно крутиться. Отец каждую его тройку воспринимал как личное оскорбление. Как выпад против своей персоны. Как бунт на корабле!

«Интересно, каким Гришка изобразит Пахана? — с невольным любопытством подумал Сергей. — Сущность такого гада в красках — это нечто! Хорошо, что Лапшин не из трусливых и подраться любит. А уж с Паханом — в любой момент и по любому поводу!»

В притихшем классе смотреть было больше не на что. Сергей тяжело вздохнул и поднял глаза на Свету. Пора начинать. И без того он потерял уже кучу времени.

Минуты незаметно складывались в часы. Запах масляной краски приятно кружил голову. Рука летала, послушно перенося на холст задуманное.

Лицо сидевшей напротив него девочки постепенно сливалось для Сергея с лицом на портрете. И второе казалось ему более значительным, выпуклым, ярким, будто постепенно отбирало жизнь у оригинала.

Наконец уставший Сергей отложил кисть и машинально потянулся, разминая затекшие за прошедшие два урока мышцы. И только тут он обнаружил за своей спиной почти весь класс во главе с Карандашом. К удивлению Сергея, ребята смотрели на его холст молча. Никаких иронических замечаний. Никаких смешков. Вообще — никаких комментариев. Глубокая тишина — и странные, какие-то потерянные глаза.

Лишь Светлана Лукьяненко по-прежнему сидела на своем месте. Она все еще рисовала. Да он сам пока еще не всматривался толком в собственную работу. Пока писал, Сергей отключался полностью. Обдумывать и рассматривать сделанное он начинал намного позже, когда немного остывал.

Но молчаливая толпа за плечами ощутимо давила на психику, и сегодня Сергей изменил своему правилу — взглянул на холст сразу же. И замер — растерянный, пожалуй, не меньше, чем остальные. И немного… испуганный.

Да, на полотне действительно была изображена Света Лукьяненко. Во всяком случае, чисто портретное сходство налицо. Но вот в остальном… Сергей потрясенно выдохнул — там… незнакомка!

Огромные васильковые глаза смотрели на мир абсолютно беззащитно. Внешняя невозмутимость оказалась лишь маской, и эта маска трещала на картине Сергея по всем швам.

Сергей судорожно сглотнул, не понимая, как такое можно изобразить обычными красками на обычном полотне или на бумаге. Стало видимым щемящее душу одиночество и панический страх перед жизнью: казалось, эта хрупкая девочка внезапно осталась с ней один на один. Почему-то было предельно ясно, что опереться Светлане не на кого. Рядом — ни друга, ни просто надежного человека. Она одна. Совершенно. И чувствует себя в этом мире лишней.

Какая-то удивительная чистота просматривалась в тринадцатилетней девочке на ильинском полотне! Чистота и незащищенность.

Увидев, как изменилось лицо Сергея, Светлана Лукьяненко медленно отложила кисть в сторону. Ей почему-то стало не по себе. Она почувствовала: что-то случилось. Что-то страшное. Только вот — что? Подумаешь, портрет! Она тоже два урока подряд рисовала Сергея, и ничего особенного…

Одноклассники молча расступались перед ней. Встревоженная Светлана подошла к мольберту Ильина. И застыла перед ним, бледнея все сильнее и сильнее.

Чем дольше девочка всматривалась в свое изображение, тем заметнее на него походила. Будто с лица Светланы постепенно сползала чужая, взятая на время личина. Словно действительно живым было именно лицо на портрете, и теперь оно делилось силой и выразительностью с оригиналом. Это выглядело потрясающе! Казалось нереальным.

Наконец Светлана подняла на Сергея огромные, уже знакомые всем — по его полотну — своей беззащитностью глаза и еле слышно прошептала:

— Зачем? Зачем ты написал меня… такой?

Она закрыла лицо руками и выбежала из класса.

Глава 12

Гришкина работа

Сергей растерянно смотрел на дверь, захлопнувшуюся за Лукьяненко. Он почувствовал себя виноватым. И не знал, что делать. Перевел беспомощный взгляд на свою работу и словно впервые увидел ее. И потерянно подумал, что Светлана красива. Необычайно красива. Почти… как Дина!

Помрачневший Сергей выбежал из класса, даже не заметив, что одноклассники косятся на него чуть ли не с ужасом. Он не обратил внимания и на догнавшего его Гришку. Лишь угрюмо кивнул ему и вышел на улицу.

Растерянные семиклассники сегодня почему-то очень быстро и почти бесшумно разошлись по домам. После уроков не состоялось даже обычного обсуждения работ. Всем было как-то не до этого. Душевшая обнаженность, которую ребята вдруг увидели в портрете Лукьяненко, испугала класс. По-настоящему испугала. В этом… крылось что-то неправильное! Даже нечестное. А уж обсуждать подобное — и вовсе невозможно.

Сбежавшую Светлану встревоженный Карандаш отыскал только через сорок минут, в каком-то тупичке на третьем этаже, и привел к себе в мастерскую. Он едва заметил ее! Девочка забилась между старыми, пыльными новогодними плакатами, и учитель с трудом извлек Свету оттуда. И к себе вел ее за руку, как маленькую.

Карандашу казалось: девочка и не сознает, что идет за ним. Пришлось накапать в стакан с водой валерьянки и заставить ее выпить. Хорошо, что валерьянка или пустырник всегда были в мастерской — старик слишком близко к сердцу принимал любое событие в школе, а капли помогали ему успокоиться.

Через полчаса Карандашу показалось, что Светлане стало немного легче. Она наконец заснула, свернувшись жалким калачиком на диване. Учитель бережно накрыл ее своим плащом и удрученно покачал головой.

Он тоже чувствовал себя виноватым. Старик понимал — подобная открытость его ребятам пока что не по возрасту, она может и сломать их… Что-то он не рассчитал сегодня, чего-то не учел. Сделал грубую ошибку, не имея на нее права.

Карандаш вздохнул: он и подумать не мог, что мальчишка настолько талантлив! Что в свои тринадцать лет он сумеет уловить то, о чем старый мастер лишь смутно догадывался. Он ведь просто хотел проверить, насколько хорошо Сергей понимает натуру. Из-за его вчерашнего портрета. Старому художнику очень важно было знать — можно ли доверять наброску, написанному на его глазах всего за сорок минут? Теперь он знал — можно. И это очень плохо! Нужно срочно решать, что делать дальше. Пацан-то, судя по всему, ни о чем не догадывается…

Карандаш вновь тяжело вздохнул — необходимо как-то добиться, чтобы эта страшная женщина оставила семью Сергея. Ушла из их дома — навсегда. Пока она их всех не погубила!

Карамзин начал нервно массировать постоянно затекающие пальцы левой руки. Правильно врач сказал — нельзя ему волноваться. С другой стороны — а как же не волноваться-то… И учитель сказал себе: этого осталось ждать недолго. Если его подозрения справедливы, дама скоро начнет действовать. Ведь уже наступил апрель. И скоро Пасха, Воскрешение Христа. Великий праздник для верующих. И ненавистный день для нескольких сотен сумасшедших. Они уже много столетий подряд пытаются как-то перечеркнуть это событие, омрачить его. Причем чаще всего перечеркивают они… кровью. Именно кровью! Невинной, детской. Велика вероятность, что именно Сергей станет жертвой. Ведь чем талантливее дитя, тем оно беззащитнее.

Карандаш грузно опустился на диван. Он как-то раз специально поинтересовался статистикой и выяснил: особенно часто попадают в число жертвоприношений дети, родившиеся в апреле. Именно среди них больше всего рождается людей творческих. Именно их чаще всего можно переманить на другую сторону. Как это ни печально. Из-за какой-то их душевной незащищенности. Странного надлома. Неуверенности в собственных силах… В этом — особое торжество темных. Изначально светлое они желают не просто уничтожить, а извратить и переиначить на свой лад.

А Сергей Ильин — как раз апрельский. Как и его отец. Карандаш прекрасно помнил, как мальчик рассказывал, что они с папой родились с разницей всего в три дня. Иногда их дни рождения приходились на Пасху. Они оба явно талантливы. Каждый в своей области. Один — финансист, другой — художник. Оба могут оказаться жертвами.

Карандаш нахмурился: неизвестно, что лучше — полная грязи жизнь или ужасная смерть на жертвенном камне? А уж адепты черной магии стесняться в средствах вряд ли будут!

Старый художник никогда не отличался особой религиозностью. Ему милее, ближе казалась идея, что Бог — в каждом существе. Как и нечто темное. И вся наша жизнь — это борьба за доброе начало в самом себе. Переступив же через него…

Ну, там уже кончается Человек. А вот кто приходит на его место — неизвестно.

Карамзин искренне не понимал религиозных фанатиков, ведь любая из религий учит прежде всего терпимости. И тем более он не понимал и боялся так называемых «сатанистов».

Эти отвратительные античеловеческие секты то и дело возникали там и тут. Карандаш узнавал о них из криминальных новостей. И ничего хорошего миру эти люди не несли. Только смерть и боль. Их идеи были враждебны старому учителю. Он ненавидел зло в любом его проявлении.

«Хоть бы лицо Сережиной мачехи не оказалось лицом той страшной женщины, — тоскливо подумал Карамзин. — Хоть бы я ошибся! Лучше бы память меня подвела…»

Старый художник осторожно отошел от уснувшей девочки и начал машинально просматривать работы семиклассников. Ему так легче было думать. Да и успокаивали они старого мастера, эти ребячьи рисунки. Грели душу. Утешали и мирили его с этим сложным миром. Как правило, они все еще очень беспомощны, эти детские работы, но каждая по-своему интересна.

Всматриваясь в их рисунки, Карандаш невольно усмехнулся и рассеянно подумал: «Если бы не подписи на холстах и мое знание руки и манеры каждого, мне было бы трудно определить, какой портрет кого изображает». И действительно — все рисунки оказались на удивление доброжелательными. Полными мягкого юмора и желания беззлобно подшутить над одноклассником.

Вот Вася Парусов, например, изобразил свою соседку, Лилю Смирнову, в виде симпатичнейшего крокодила. Наверняка из-за Лилиной слезливости. Девчушка вечно проливает слезы по любому пустячному поводу!

Зато глаза крокодилу Василий вырисовал очень тщательно, и они были изумительно похожи на Лилины. Сразу ясно, насколько хорошо Парусов относится к девочке. Уж очень красивыми получились ее глаза! И выразительными.

Старый художник перебирал ребячьи работы и чувствовал, как с каждой секундой у него поднимается настроение. Он временами улыбался и даже начал насвистывать какую-то непритязательную мелодию. Пусть фальшиво, это неважно.

Карамзин видел: его мальчишки и девчонки приобрели за эти годы главное — интерес к человеку. Добрый интерес, что радовало. И не без его помощи — учитель очень на это надеялся.

Карандаш взял в руки последний рисунок из стопки и невольно застыл на месте. С его лица медленно сползла улыбка, а взгляд снова стал напряженным и острым. Старый художник протяжно вздохнул: эту сумасшедшую руку он знал отлично. За столько-то лет! И все равно, в который раз — растерялся. И не знал, что ему думать. Карамзин озадаченно покачал головой: «Ох уж этот рыжий Гришка Лапшин!» Мальчик толком не умеет рисовать, и в то же время он — художник. Кажется, талантливый. Как такое совместить?! Может, он, Карандаш, по старости лет и скудоумию своему просто не в состоянии должным образом оценить этого хулиганистого мальчишку? Раз шарахается от его полотен? Карандаш угрюмо усмехнулся: надо признать, работы Григория всегда его шокировали. И чем-то даже оскорбляли. Как и теперь.

Старый художник бросил почти враждебный взгляд на Гришкин рисунок: «Ведь вроде бы ничего конкретного на этом невероятном холсте нет, и в то же время — есть все. Главное — настроение». Невероятно! Как только мальчишка этого добивается? С его-то легкомыслием и вечными глупыми шуточками?! Карандаш внимательнее всмотрелся в полотно: тревожный грозовой фон и жутковатое подобие волчьей пасти. Где-то в стороне плавает удивительно живой и зловещий человеческий глаз. Единственный. С жестким и холодным взглядом. Очень расчетливым взглядом. Глаз подлого и опасного человека.

Как можно изобразить нечто подобное?! Какие краски для этого использовать? Как передать зрителю собственное отношение к своему натурщику? Нет, это фантастично!

От человека, неуловимо проглядывавшего среди серо-голубой палитры цветов и оттенков, невольно хотелось держаться подальше. Он действительно опасен. Это ощущение, раз созданное, держалось стойко, несмотря на абсолютную «некорректность» рисунка.

Карандаш угрюмо усмехнулся: а ведь эту работу даже нельзя назвать абстрактной! Уж очень четко «читается» переданное автором настроение. Интересно, кто сегодня Лапшину позировал? Или это — его фантазия? Нужно обязательно просмотреть записи, где указано, как он разбивал седьмой класс на пары.

Мысли Карандаша перескочили на сегодняшний портрет, написанный Сергеем Ильиным, и старый художник вновь помрачнел. «Вот уж действительно два сапога пара», — вяло подумал он о двух своих самых талантливых воспитанниках и не спеша направился к телефону. Нужно было срочно позвонить родителям девочки.

«Не буду их тревожить зря, — поколебавшись, решил Карандаш. — Ведь ничего страшного не случилось. На самом деле, вообще ничего не случилось — обычный урок рисования и чересчур впечатлительная девочка. Скажу — Светлана сейчас у меня в мастерской, задержится в школе ненадолго. А при желании малышка сама расскажет дома все детали…»

Глава 13

Признание

Сергей с Гришкой не спеша брели по улице. День был удивительно теплым и ясным, идти домой им не хотелось, да и после урока необычного рисования друзья чувствовали себя не в своей тарелке. Оставаться с этим наедине… нет уж, спасибо!

Гришка покосился на мрачного приятеля и недовольно проворчал:

— Да ладно тебе! Ничего же страшного не случилось. Отойдет Светка до завтра, вот увидишь.

Сергей промолчал, лишь тяжело вздохнул. Гришка проводил взглядом маленькую девчонку с симпатичным рыжим спаниелем на поводке — он который год страстно мечтал о собаке! — и вяло продолжил:

— Потом, ты же не знал, что так получится. Ты же, когда за мольбертом сидишь, полностью отключаешься. Ничего не видишь, ничего не слышишь, ничего не соображаешь. Сам небось не понимал, что из-под кисти твоей на бумаге появляется. Ведь так?

Сергей неохотно кивнул. Гришка смущенно признался:

— Я по сравнению с тобой — ничто, ноль круглый, а тоже ведь вырубаюсь. Ну, если всерьез пишу. — Он хмыкнул: — Я вообще, если хочешь знать, от красок дурею. От одного их запаха! И от вида чистого полотна. Или бумаги.

Сергей внимательно посмотрел на друга. Гришка задумчиво сказал:

— Ведь это — как окно в пустоту. В никуда. Пугает! Хочется побыстрее ее заполнить. Пустоты в природе вообще быть не должно…

Ребята какое-то время шли молча. Потом Гришка рассмеялся:

— Я из-за тебя даже на свой холст толком не взглянул! Меня к твоему мольберту чуть ли не под локотки утащили. Девчонки. Вначале ахи, охи — ну, как и положено! — а потом смотрю: замолчали, сороки, только физиономии у них вдруг разом повытягивались. Тогда-то я и понял — у тебя получилось. И попер за толпой.

Гришка ловко пнул пустую банку из-под пива. Сергей еле слышно сказал:

— А ведь это страшно… Я как будто раздел ее перед всем классом. Она столько лет пряталась от нас, а тут — все! Теперь не скроешься.

— Подумаешь! — преувеличенно бодро воскликнул Гришка. — Ты так говоришь, будто у нас монстры какие-то учатся! К ней теперь, если хочешь знать, даже лучше будут относиться, вот увидишь.

— А оно Светке надо? — буркнул Сергей.

— Хватит себя грызть! — неожиданно разозлился Гришка. — Ты же не нарочно!

Он вдруг фыркнул.

— Ты чего? — заинтересованно поднял на него глаза Сергей.

— Да так. Интересно, рассмотрел Пахан свой «портрет» или нет?

— А ты что, — невольно улыбнулся Ильин, — в своей любимой манере его писал?

— Ну да!

— Тогда можешь не волноваться. Он все равно ни черта не понял. Наверняка.

Ребята поравнялись с известным им кафе.

— Зайдем? — вопросительно посмотрел на друга Гришка и напомнил: — Учти, ты еще вчера обещал после уроков расколоться! Хотя бы сегодня расскажешь все. А то Ленка с Динкой и завтра могут в школу не прийти, и что — мне терпеть еще целый день?

— Ты о чем? — невинно приподнял брови Сергей.

— Я тебе дам — о чем! Откуда мне знать? Ты сам говорил: что-то там с Карандаша началось. Позавчера. Вот от печки и попляшешь. И нечего валенком прикидываться!

— Думаешь, — проворчал Сергей, — легко о таком рассказывать? Еще решишь, что я свихнулся.

— Кончай кокетничать, — отрезал Гришка.

Сергей мрачно рассматривал новую вывеску над дверью кафе. Гришка фыркнул:

— Ты же художник! Тебе, — он выразительно покрутил пальцем у виска, — это не повредит! И потом, кто вообще сказал, что ты у нас нормальный?!

И Лапшин решительно подтолкнул друга ко входу в кафе.

Выслушав сбивчивый рассказ Сергея, Гришка долго молчал. Лишь усиленно поглощал мороженое. Даже глаз на Ильина не поднимал.

Если бы Сергей не знал приятеля с пеленок, он вообще решил бы, что Лапшин пропустил все мимо ушей. Уж очень старательно и демонстративно Гришка лакомился. И молочный коктейль он пил так, будто умирал от жажды. Физиономия сосредоточенная, белесые брови сдвинуты — умора! А рыжая шевелюра стоит веером, как всегда. И усы от мороженого над верхней губой. И веснушки вот-вот посыпятся на стол, такими яркими они казались сейчас. На Лапшина даже официантки косились с улыбкой.

Наконец Гришка покончил со своей порцией. С сожалением облизнулся и выдохнул:

— Да, брат! В фантазии тебе не откажешь. А я-то думал, в нашей компашке один я — брехло…

— Значит, не веришь?!

— Почему — не верю? — хмыкнул Гришка. И скороговоркой забормотал: — Я вообще жутко доверчивый. По жизни. Всему верю. Прямо беда. — И вдруг он окрысился: — Да тебе такое в жизни не выдумать! Ты и пересказать-то толком ничего не можешь, одноклеточное, елки-палки!

Гришкина физиономия пылала от возбуждения. Сергей заволновался: не зря ли он все ему рассказал? Сгоряча Лапшин что угодно может натворить…

К счастью, Гришка довольно быстро успокоился. Задумчиво потряс пустым стаканом и заявил:

— Уж лучше б я тебе не поверил! Честно. А то… — Он сдвинул брови и сердито воскликнул: — Ты хоть соображаешь, что несешь?!

— Ну? — Сергей посмотрел на него весьма мрачно.

— Не нукай, не запряг! Ишь, умный какой нашелся! Вывалил мне все! А дальше? Что дальше, я спрашиваю?!

— Не понял…

— Ну, еще бы! Куда тебе! Ты вечно свои проблемы перевешиваешь на меня!

Гришка разъяренно посмотрел на остолбеневшего друга. Сергей изумленно молчал.

— Вот скажи: ты почему сразу после уроков не подошел к Карандашу? — Гришка резко отставил в сторону стакан. — Он же что-то знает о твоей мачехе! И будь уверен — ничего хорошего, иначе б он действовал открыто…

Напоминание о мачехе заставило Сергея вздрогнуть. Но неожиданные и, в общем-то, несправедливые Гришкины обвинения не на шутку его разозлили. Сергей сжал кулаки и возмущенно воскликнул:

— И с чем, по-твоему, я к нему подойду? С напитком, что ли?!

Гришка ничуть не смутился:

— И с ним — тоже! И с тем, что вместо мачехи ты видишь черт-те что! Надо же — сгусток тьмы! И почему ты раньше не говорил, что в ее присутствии у тебя то сердце болит, то ноги не держат? И про кошмары свои ничего не рассказывал!

Сергей понуро молчал. Гришка почти распластался на столе, растопырив локти в стороны. С большим подозрением оглядывая соседей, он прошептал:

— Может, эта баба вообще — дьявол! Ну, в женском воплощении. Вспомни ее портрет. Кровь стынет, только взглянешь!

— Точно, с ума сошел, — угрюмо констатировал Сергей.

— Еще нет, но сойдешь! — грозно пообещал Гришка.

— Да я не про себя, болван! Это ты с ума сошел со своими вечными фантазиями! Надо же придумать — дьявол…

И Сергей расхохотался.

— Смейся-смейся, — огрызнулся Гришка. — Смотри только, как бы потом тебе плакать не пришлось! Не моего же отца обрабатывают и не ко мне в мачехи набиваются!

— Ты что, серьезно? — удивился Сергей.

— А ты как думал! И потом — ты ведь это свечение и сейчас видишь?

Сергей кивнул.

— Ну вот. Этого-то точно с тобой раньше не было! И началось сразу после того, как ты ее отвар выпил, верно?

— Не знаю, — неуверенно пожал плечами Сергей. — Может, мне все это приснилось? Ну, напиток тот…

— А рвало тебя тогда почему? — сердито возразил ему Гришка.

— Откуда же мне знать…

Мальчишки помолчали. Гришка проводил взглядом пробежавшую мимо них официантку. Сунул руку в пустой карман и разочарованно вздохнул. Потом нехотя обернулся к другу.

— Ладно, пусть стакан с напитком — сон, не возражаю, хоть и уверен в обратном. Но ведь вместо мачехи то черное пятно ты действительно видел?

— Кажется, — осторожно подтвердил Сергей и виновато добавил: — Страшновато мне было в открытую к ней присматриваться, как ты не понимаешь?

— Так-так-так…

Гришкины глаза азартно заблестели. Лапшин хищно потер руки, и Сергей опасливо поежился. Подобное состояние приятеля было прекрасно ему знакомо. Это всегда означало одно — скорый переход к активным действиям. Причем, как ни странно, действовать-то приходилось обычно ему, Сергею. Или Ленке. Гришка как-то ухитрялся оставаться в почетной роли руководителя. И критика. А все шишки доставались на долю других.

— Решено, — энергично продолжил старейший друг детства, привычно не обращая ни малейшего внимания на то, как поник Сергей. — Для начала нам нужно выяснить, как выглядит на самом деле твоя будущая мачеха. Это — задача номер один! И она не очень-то сложная.

Сергей затравленно взглянул на него. Гришка раздраженно воскликнул:

— Да не трясись! Ты на нее просто посмотришь. Ну, своим новым зрением. Сейчас же!

— Пойми, — вяло запротестовал Сергей, — она же по моему виду мгновенно все поймет. Вдруг она действительно… э-э… чудовище какое-нибудь?

— Ага, — засиял Гришка, — очень на это надеюсь! И потом: ведь если она специально подсунула тебе этот напиток, значит, она и так в курсе! Может, Эльвира и хотела показаться тебе в своем истинном виде? Попугать тебя, так сказать, чтобы ты больше кровь ей не портил! Ну, если эта кровь у нее вообще есть…

Сергей окончательно помрачнел.

Гришка бросил на него озабоченный взгляд и задумался. При этом он безжалостно покусывал нижнюю губу, запускал руку в рыжие лохмы, звучно скреб в затылке и зачем-то дергал себя за мочку правого уха. Он мыслил! Правда, недолго. Не прошло и пары минут, как Гришка радостно заявил:

— Ничего страшного! Просто мачеха не должна тебя увидеть, когда ты на нее уставишься!

— Это как? — растерянно поинтересовался Сергей, со страхом чувствуя, что он, похоже, выпустил джинна из бутылки.

— Запросто! Я тебе помогу. Как всегда, заметь! — Гришка опять поскреб в затылке и пояснил: — Мы сейчас завалимся к вам домой. На пару. Ну, будто бы за книгой для меня…

Сергей невольно фыркнул:

— А ты что, много читаешь? — Он демонстративно осмотрел продувную Гришкину физиономию и покачал головой: — Не выйдет. В это Эльвира ни в жизнь не поверит. Она, может, и чудовище, но вовсе не дура при этом!

— Ладно, — не стал возражать ему Гришка. — Переиграем. Значит, так: я к тебе пришел за новым диском. С компьютерными играми. — Он победно усмехнулся: — Это сойдет?

— Наверное, — обреченно вздохнул Ильин.

— Значит, ставим точку, — обрадовался Гришка. — Дальше: ты бежишь наверх за диском, а я занимаю твою мачеху разговорами. Сам знаешь, я это умею. Она у меня поплывет, как масло на сковородке, клянусь! Я ее… это… обаяю!

Сергей рассмеялся.

— А ты не торопись спускаться. Вначале приглядись к ней получше. Рассмотри все как следует. Потом опусти глаза и чеши к нам. Эдаким скромником и послушным мальчиком! Понял, нет?

Сергей пожал плечами. Гришка обеспокоенно поинтересовался:

— Со спины-то разберешься? Ну, я про черную дыру. Или ты о кусочке тьмы говорил?.. А-а-а, все равно!

Сергей покрутил в руках ложечку для мороженого и неохотно отозвался:

— Разберусь. Наверное. А дальше что?

— Потом… — Гришка решительно отобрал у него ложку. — Потом придется тебе пойти со мной. Нужно будет посоветоваться…

Сергей молчал. Гришка бодро воскликнул:

— Слушай, придумал! После этого мы потопаем к девчонкам! Якобы навестить болящих. — Он довольно хохотнул. — Классная идея! Нужно же узнать, чего ради они и сегодня прогуляли? Святое дело! А то, может, Динка у стоматолога от страха уже концы отдала, а Ленка готовит ей пышные похороны?!

Гришка восторженно заухал, как филин в ночном лесу. Молоденькая официантка, проходившая мимо их столика, укоризненно покачала головой. Сергей обреченно вздохнул:

— На самом деле, пойдем к девчонкам?

— А то! Я на всякий случай и твою мачеху подготовлю! Такого наплету, что ей и в голову не придет нас задерживать. Скажу — нам в школе велели девчонок навестить. Мы же дружим. Ну как?

— Может, и сойдет, — хмуро согласился Сергей.

— Может?! — взвился Гришка. — Точно — сойдет! — Он посмотрел на часы и вскочил. — Пошли, чего ты расселся? Уже почти четыре. Твоя Карповна давно икру мечет, уверен! Как и моя бабуля…

Сергей кивнул: Карповна и правда волновалась, когда он сильно опаздывал к обеду.

Вылезая из-за стола, Лапшин озабоченно проворчал, шаря по карманам в поисках сотового:

— Перед тем как мы к тебе потащимся, я домой звякну. Навру своим что-нибудь. А то, сам знаешь, у моей бабули сердце того… больное.

Гришка Лапшин страстно любил такие мгновения в жизни, когда все вокруг буквально кипело и одно событие стремительно сменяло другое.

Конечно, Гришка не очень-то верил, что мачеха его друга — чудовище, скажем, или ведьма, или (что совсем невероятно!) и не человек вовсе, но… так же интереснее, и значит, эта версия вполне имеет право на жизнь.

А Сереге немного поволноваться не вредно! А то Ильин слишком уже серьезно ко всему относится, никак не поймет, что жизнь — игра, в хорошем смысле слова, понятно. И если Эльвира сама подбросила им тему этой игры… отлично, они сыграют! Ведьмы, чудища, всякие чернокнижники — это сейчас очень популярно.

Гришка с некоторым удивлением вдруг подумал о том, что за полгода ни разу не видел мачехи Сергея. Как-то так получалось, что они не пересекались, хотя Гришка с друзьями бывал в доме Ильиных раза два в месяц, не реже. Карповна всегда встречала их приветливо, а вот Эльвира не выходила из своих комнат, будто и не слышала нарочито поднимаемого ребятами шума…

Глава 14

Человек — или не человек вовсе

Эльвира оказалась дома. И, видимо, уже давно. Она встретила мальчишек раздраженной отповедью, кивая на настенные часы. И на Гришку смотрела так, будто давным-давно его знала, будто и не ждала, что пасынок вернется домой один. Лапшину даже показалось — приди они всей компанией, Эльвира сделала бы вид, что так и должно быть.

А еще Гришке почудилась некая странная насмешка в излишне светлых глазах молодой женщины: она смотрела на Сергея нетерпеливо и… жадно даже, безуспешно стараясь поймать его взгляд. Что-то Гришку смутно во всем этом встревожило, и он решил отвлечь ее внимание на себя.

На обед Сергей действительно опоздал, выговор счел заслуженным, поэтому и промолчал. А хитрый Гришка сразу же начал расшаркиваться перед Эльвирой.

Придуриваться Лапшин умел, Сергей давно уже отдал другу должное в этом отношении. Иногда ему казалось: играя, Гришка чувствует себя гораздо увереннее, чем в реальной жизни. Он настолько сливался с выбранным им образом, что забывал обо всем. И менялся при этом — разительно.

Гришка в самом деле становился тем, кого он изображал: недотепой, хвастунишкой, пай-мальчиком из рождественской сказки или героем. Сейчас Гришка играл рубаху-парня. Играл талантливо.

Сергей и не заметил, как его отослали наверх за диском с играми. Причем отослала мачеха. Лично. Со сладкой улыбочкой на губах. А сама осталась в холле с Гришкой — выслушивать его почти правдивый рассказ о трагическом походе девочек к стоматологу и об их невольном прогуле. Эльвира даже не слишком противилась, когда настырный Гришка принялся выпрашивать для Сергея разрешение навестить сегодня их одноклассниц. Он беззастенчиво ссылался на просьбу классного руководителя. И сюда же приплел их давнюю детскую дружбу. Практически начавшуюся с пеленок! Может, он надеялся выжать из Эльвиры слезу умиления?

В холл Сергей возвращался на цыпочках, стараясь ступать осторожно и тихо, чтобы его не услышали и не обернулись.

Гришкин приказ — повнимательнее присмотреться к мачехе — сейчас казался ему диким. Эльвира вела себя как самый обычный человек, и его утренние фантазии выглядели в глазах Сергея детскими глупостями.

Услышав же, как Гришка треплется о его якобы пылких чувствах к Дине, Сергей буквально рассвирепел: он-то надеялся, что о его особом отношении к Динке никто не догадывается! Если честно, Сергей и от себя-то его скрывал! А бесцеремонный Гришка вдруг выставил тайное на всеобщее обозрение. Ну, зараза!!!

Сергей так разозлился, что на мгновение даже о задании забыл. Бросил гневный взгляд на разболтавшегося друга — и чуть не закричал в полный голос. Уже не от злости: от страха.

Какой-то совершенно неожиданной оказалась увиденная им картина: весело смеющийся Гришка, заботливо усаженный мачехой в низкое кресло возле журнального столика, и странный (ни на что не похожий!) вихрящийся клубок тьмы, расположившийся напротив него.

Мачеха сидела к Сергею спиной. Вместо нее он видел лишь пульсирующую, подсвеченную откуда-то изнутри огромную кляксу, расцветавшую диковинным цветком над спинкой кресла.

Глаза у Сергея вдруг защипало, в них будто горсть песка швырнули, они мгновенно заслезились. Как испуганный мальчик ни напрягал зрение, он не разглядел в мерзком сгустке тьмы даже контуров человеческой головы!

«Такое ощущение, — ошеломленно подумал Сергей, — что самого человека-то и нет! Как в кислоте растворился. Может, я просто не вижу ее? Хотя вон — Гришкино свечение: его обычный ореол, он ничего не скрывает…»

Смотреть долго на Эльвиру, вернее, на то, что находилось в кресле, Сергей не смог. Появилось странное чувство, что там его услышали. Скорее как-то поняли, что ее-его, их? — раскрыли. И мальчику почудилось вдруг, что он ощущает некое странное удовлетворение мачехи, будто именно этого она хотела и ждала — его страха.

Клякса внезапно заволновалась. Запульсировала сильнее, из нее во все стороны полезли омерзительные щупальца. Длинные и тонкие, как шерстяные растрепанные нити. Они неприятно вибрировали, старательно ощупывая окружающее пространство, а потом уверенно сменили направление.

Сергей увидел, что большая их часть потянулась к лестнице, где он стоял. Забыв обо всем на свете, он в панике рванул к своей комнате.

Плотно закрыв за собой дверь, Сергей бросился на кровать и крепко зажмурился. Ему было страшно. Очень страшно!

Воображение его заработало вовсю. Сергей буквально видел, как проклятые нити, постепенно истончаясь, просачиваются через щель под дверью в его комнату. Бесшумно. И стремительно. Опасные, как гадюки.

Не закричал Сергей — в голос — лишь по одной-единственной причине — он слишком сильно прикусил нижнюю губу.

Неожиданный громкий стук в дверь заставил сердце Сергея сбиться с ритма. От нестерпимого ужаса дыхание у него перехватило, во рту пересохло, ладони повлажнели…

Ответить на стук Сергей оказался не в состоянии. Но этого и не потребовалось. Дверь распахнулась, и возмущенный голос друга мгновенно привел Сергея в себя:

— Нет, вы только посмотрите на него, Эльвира Викторовна! Мы там ждем, а он в кровати валяется! Баиньки улегся, понимаешь ли! Принц наследный…

«Надо же, еще и Эльвира Викторовна», — вяло удивился Сергей.

— Скотина! — с чувством прошептал знакомый голос в самое его ухо. Вслух же Гришка заботливо запел другое: — Ты что, заболел?

— Да нет, — отрицательно помотал головой Сергей, старательно отводя глаза от мачехи. — Сам не знаю, как это получилось. Прилег на секунду и, наверное, вырубился. — И, оправдываясь, он торопливо добавил: — Я сегодня ночью долго не мог заснуть, понимаешь? Голова отчего-то так трещала…

К невыразимому облегчению Сергея, никакие черные нити в поле его зрения больше не попадались. Комната выглядела совершенно обыденно. Только от порога, где стояла Эльвира, по-прежнему тянуло ледяным сквознячком, из-за чего ему стало немного не по себе. Ничего больше!

«То ли мне все это померещилось, — растерянно подумал Сергей, — то ли оно ощущает меня, лишь когда я сам его вижу…»

— Ничего удивительного, что ты так долго не мог заснуть ночью, — услышал вдруг Сергей сладкий голос мачехи. Она мягко ему напомнила: — Ты же выспался днем, забыл? У компьютера.

— Ничего себе! — картинно возмутился Гришка. — Он еще и у компа дрыхнет! Совсем с ума сошел! Сурок, тоже мне!

Лапшин выдернул из судорожно сжатой руки Сергея диск и грубо пихнул друга локтем в бок.

— Проснись же наконец! Не забыл, нам еще к девчонкам сегодня слетать надо!

— Действительно… Если уж девочки заболели… А классный руководитель вас попросил… Сходите… — удивительно мирным тоном поддержала Гришку мачеха. Секунду помолчала и вкрадчиво предложила: — Кстати, почему бы вам как-нибудь не пригласить девочек сюда? Познакомите нас. Гриша сказал — вы чуть ли не с детского сада дружите?

Сергей внезапно почувствовал в этом невинном вроде бы вопросе какую-то опасность. Он с трудом «притушил» свои новые способности и исподлобья, осторожно посмотрел на Эльвиру.

Мачеха стояла в двух шагах от него. Она старательно улыбалась и вид имела сверхдоброжелательный. Прямо-таки сочилась медом. И все-таки… Что-то здесь нечисто! И приводить в дом Дину…

— Нечего им здесь делать, — проворчал Сергей, почти бегом спускаясь в холл. Торопливо застегнул куртку и открыл дверь. — В школе видимся, достаточно и этого.

— Ну почему же? — ласково проворковала Эльвира. — Вы можете музыку послушать, потанцевать, поболтать. Я хоть на твою девочку посмотрю. На… Дину, кажется?

— Никакая она не моя! — отрезал Сергей, вновь ощутив некую безотчетную тревогу. И, выскальзывая на крыльцо, грубо крикнул: — Эта девчонка вообще мне не нравится! Абсолютно! Она не в моем вкусе, понимаете? А у Лапшина — глюки! Кретин рыжий!!!

Лицо у Сергея запылало, и он быстро побежал вниз по ступенькам, жалея, что Лапшин припозднился и теперь грохочет своими кроссовками у него за спиной. Шел бы впереди… Сергей хищно ухмыльнулся и сжал кулаки: ох, и полетел бы сейчас Рыжий перед ним ласточкой! Все ступени своей тупой башкой пересчитал бы! В следующий раз он хорошенько подумал бы, прежде чем распускать язык…

Сергей был настолько взбешен, что едва не полез в драку, как только они с Гришкой свернули в сквер. Впервые в жизни он совершенно не боялся лапшинских кулаков! Что потрясло самоуверенного Гришку невероятно. И заставило его путано оправдываться.

Деморализованный Лапшин понес какую-то невероятную чушь. Клялся, что в последний раз он так подвел Сергея… Да он и не думал, что все всерьез… Да вообще он просто так болтал, чтобы отвлечь Эльвиру… Да, Динка — классная девчонка, он и сам в нее почти влюблен… Да черт с ней, с Динкой, не нужна она ему, Сергей — его друг, и он, Гришка, все-все понимает…

Лапшин нес невесть что, пока Сергей немного не успокоился и не перестал наскакивать на него петухом. А потом Гришка насильно усадил друга на скамью и потребовал объяснений. В конце концов, не зря же он целый час распинался перед этой Эльвирой! Кстати, вполне симпатичная тетка, когда с ней как следует разговоришься, непонятно, отчего Серый к ней так цепляется…

Сергей с ним не спорил. Помялся, подбирая слова, и начал рассказывать. Осознавая свое косноязычие, он с досадой подумал — рисовать проще. Он уже видел перед глазами эту картину в мрачноватых, ало-черных тонах: косо падающие на лестницу лучи заходящего солнца; жмущийся к перилам перепуганный мальчишка на верхних ступенях; ползущие к нему по алой ковровой дорожке зловещие черные нити… Как бесконечно длинные змеи с хищными зубастыми пастями и раздвоенными языками! И последний штрих — капающий с острых клыков этих змей яд, от которого спекаются ворсинки ковра, превращаясь в сгустки спаленной шерсти.

Услышанное потрясло Лапшина. Он ошеломленно повертел головой и невнятно пробормотал:

— Ну, влипли! А на вид, клянусь, нормальная тетка… Я даже начал подумывать, не оставить ли ее в покое? В конце концов, не ты же на ней женишься, а твой папа. А он — не младенец. Сам о себе может позаботиться… — Гришка немного помолчал и почти жалобным тоном произнес: — А ты не ошибся?

— Конечно, ошибся, — раздраженно буркнул Сергей. — И в постель я нырнул не от страха, а потому что поспать мне вдруг захотелось! Обожаю спать днем. Знаешь, это еще с детского сада у меня осталось. Нет, с ясельного возраста!

— А ведь Эльвира тебе поверила, — задумчиво протянул Гришка.

— Я действительно днем заснул у компьютера, — зло отрезал Сергей. — И голова у меня гудела, как хороший барабан. Ей ли об этом не знать?

Гришка серьезно посмотрел на друга:

— Все-таки ты думаешь, что стакан с напитком был наяву?

— Да.

— Слушай… я не понял одно… твоя мачеха — человек или нет? — Гришка смущенно помялся и торопливо выпалил: — Ты видел просто свечение вокруг нее черного цвета или что-то другое? Я имею в виду, саму-то Эльвиру ты видел?

И он мысленно потер руки: жизнь становилась все интереснее и интереснее. Было в этой Эльвире нечто… необычное, да! Она — классный противник!

— Если б я знал… Понимаешь, не понял я. Мне кажется… ее саму я так и не увидел. Только кусок тьмы в кресле. И над ним… — Сергей с отчаянием махнул рукой. — Может, я просто разглядеть ее не сумел в той дурацкой кляксе?

Гришка разочарованно проворчал:

— Мог бы присмотреться и получше! Тебя никто не торопил.

— Не получилось, — Сергей встал со скамьи и медленно побрел по аллее. — Сначала, ни с того ни с сего, у меня глаза вдруг защипало страшно, а потом эти жуткие нити из Эльвиры ка-ак полезли! Словно змеи!

— Ладно, разберемся, — Гришка сочувственно покосился на приятеля. — Не бери в голову. Не один же ты!

Друзья какое-то время шли молча, думая каждый о своем. Почти не сговариваясь, они подошли к киоску и купили по мороженому. Потом не спеша ели его, с сожалением отмечая, как все-таки быстро уменьшается в размерах сладкая шоколадная масса в вафельных рожках.

Ни Сергею, ни Гришке не хотелось говорить об Эльвире. Случившееся больше походило на сюжет для триллера, чем на реальную историю. И непонятно, как им из этого выбираться? Желательно с минимальными потерями.

Гришка едва ли не впервые в жизни был настроен серьезно. Впрочем… он всегда играл всерьез!

Выбросив в ближайшую урну цветастую фольгу из-под мороженого, мальчишки угрюмо переглянулись. Играть дальше в молчанку им обоим показалось глупым. И проблему это никак не решало.

Сергей откашлялся и почти робко поинтересовался:

— На чем ты остановился? Рассказать все девчонкам?

— Для начала — да.

— Может, не надо? Помочь они мне не помогут, только испугаются. Да и поверят ли?

— Это Ленка-то испугается? — фыркнул Гришка. — Скажешь тоже! И положиться на нее можно не хуже, чем на любого мальчишку.

— А Дина?

— Что — Дина? В драке от нее толку, конечно, никакого, но Динка не продаст. А если с нами что-то случится, она хотя бы поднимет тревогу.

— Я не понял, — растерянно прошептал Сергей. — Что с нами должно случиться? Что ты собираешься делать?!

— Да уж не ждать у моря погоды! — отрезал Лапшин. Бросил насмешливый взгляд на друга и ехидно протянул: — Или ты разрешишь своему отцу жениться на ней? Если да — тогда действуй! Забудем обо всем, что ты видел. Как будто ничего и не было. — И он сухо добавил: — Не думаешь же ты, что Эльвира — одна такая, с тараканами? Пошарь в Сети — там на такое можно наткнуться, что Эльвира тебе просто ангелом покажется!

Сергей угрюмо промолчал. Гришка фыркнул:

— Мир ты все равно не изменишь. Так что — решай. Вопрос пока стоит так: жить Эльвире с вами или не жить?

Сергей со злостью пнул урну, та почему-то оказалась пустой и зазвенела на весь сквер.

Гришка терпеливо пояснил:

— Понимаешь, мы будем действовать так, будто ничто не изменилось. Никаких там сгустков тьмы, дурацких щупальцев, ведьминского зелья! Никаких твоих падений с лестницы или ржавого гвоздя в сердце! Просто ты хочешь избавиться от мачехи. Ну, как и пару дней тому назад! Усек?

— Кажется, — и Сергей снова пнул несчастную урну.

— Хорошо, что завтра суббота, — жизнерадостно воскликнул Лапшин. — Прямо с утра девчонок и загрузим! Я сам Ленке позвоню, а она уже — Динке, пойдет?

— Да какая разница…

— А встретимся здесь, в парке. Я утром в Сети прогноз погоды смотрел, еще дня три тепло продержится. Главное, дождя не обещают.

Сергей пожал плечами, ему было все равно — будет дождь или нет. Тут вся жизнь пошла кувырком, а Лапшин о погоде болтает!

— Потом можно к Карандашу заглянуть, — Гришка ловко пнул игравшим неподалеку малышам откатившийся на дорожку мяч.

— Домой, что ли? — хмуро спросил Сергей.

— Вот еще, — удивился Гришка. — Он с самого утра в своей мастерской торчит, воскресенье — не воскресенье, Карандашу это все равно, по-моему.

— Посмотрим…

Глава 15

Военный совет

Метеорологи не ошиблись, субботнее утро оказалось на удивление ясным и теплым. Как-то вдруг резко запахло скорой весной. В ветвях деревьев радостно гомонили птицы, собаки бродили, опьянев от забытых за зиму запахов, а уж как визжала на детских площадках малышня…

Гришка оказался прав: Лена восприняла их рассказ восторженно. Даже слишком. В отличие от подруги она ничуть не испугалась. Просто перед ней, Ленкой, теперь встала новая интереснейшая проблема, требующая решения, и появилась возможность поучаствовать в забавном приключении. Ничего страшного она в этой истории не заметила. А может, она просто мальчишкам до конца не поверила. Розыгрыши-то в их маленькой компании — обычное дело, так что… А мальчишки в этот раз явно расстарались: история эта звучала совершенно фантастически, и Лене очень хотелось в нее поверить.

К Сергею девчонка пристала, словно перцовый пластырь. Не отдерешь, а уж кусается…

— Нет, скажи, как ты меня сейчас видишь, а? Ну, новым этим зрением?

— Отстань, — устало огрызался Сергей.

Настырная Парамонова требовала от него ответа уже в третий раз за последние несколько минут, и Сергею его недавние приключения начали казаться настоящим шоу. Нестрашным цирковым трюком! Больше всего на свете Сергею хотелось, чтобы все вернулось на пару дней назад, когда он еще ни о чем таком даже не подозревал и жил себе спокойно. Только как вдолбить это Ленке? Ну, чтобы она не воспринимала эту жутковатую историю как увлекательное приключение!

Лена поняла, что нахрапом от мрачного Сергея она ничего сегодня не добьется, и жалобно запричитала:

— Гришке, значит, ты все выложил про этот его «изумрудный» цвет, да? Светку Лукьяненко, видите ли, даже нарисовал — да так, что весь класс лег пластом, да? А на меня, получается, ты даже взглянуть отказываешься? Тоже мне, друг называется…

Сергей угрюмо молчал.

Гришка с трудом сдерживал улыбку.

А Ленка Парамонова все ныла и ныла на одной ноте, упрекая Ильина в махровом эгоизме, жестокости, элементарном хамстве, наглости и еще бог знает в чем.

Наконец Сергей не выдержал:

— А ты тоже хочешь, чтобы я и на тебя посмотрел по-другому?! — И он резко повернулся к потерянно молчавшей Дине.

Девочка вздрогнула и отрицательно замотала головой:

— Н-нет. У к-каждого человека должны оставаться с-секреты. Я не хочу, чтобы мне л-лезли в д-душу…

— Глупости, — презрительно фыркнула Ленка. — Ты просто трусишь! Знать себя — чем это плохо?

— Пусть трушу, — не стала возражать Дина и отвернулась.

Ленка же еще энергичнее стала наседать на Сергея. Она не привыкла отступать. А уж дожать Сергея… еще не было случая, чтобы это у нее когда-нибудь не получалось!

Сергей устало вздохнул: от Ленкиного нытья у него уже в ушах звенело. И он вопросительно посмотрел на Гришку.

Лапшин подмигнул:

— Давай. Раз она сама хочет! Выкладывай всю ее подноготную. Мне, знаешь, тоже интересно послушать. Буду знать Парамошку как облупленную!

Сергей кивнул и прикрыл на секунду глаза. А открыв их, он вновь окунулся в этот непривычный, нереальный мир. На этот раз на него полыхнуло пронзительно-синим!

Сергей непроизвольно зажмурился, до того Ленкино свечение оказалось ярким и агрессивным. Оно чем-то напоминало отцовское, но в нем не было папиной терпимости, приглушенности. И совсем не чувствовалось боли. Зато жизнерадостность, энергия так и хлестали через край!

«Ну и характерец, — ошеломленно подумал Сергей. — Ничего девчоночьего! Мягкости — ноль целых, ноль десятых. Одни углы и полное отсутствие воображения. И страха!»

— Ну что? — с жадным любопытством смотрела на него Лена. — Чем я свечусь? Каким цветом?

— Ярко-синим.

— Прекрасно! — обрадовалась девочка. — Мой любимый цвет! А дальше-то, дальше? Что ты еще видишь?

— Отстань, а?

— Никогда! И не тяни лучше! Иначе я, клянусь, умру от любопытства! Прямо сейчас и на твоих глазах!

— Подожди, — Сергей сузил глаза и спросил: — Все говорить?

— Конечно!

— Ну, смотри. Сама напросилась!

Гришка нервно хохотнул и забрался на скамью с ногами. Впрочем, Ленка тут же его согнала. Без лишних слов. Просто стащила за шиворот, как котенка. И Гришка в очередной раз подумал, что девчонкам нельзя так злоупотреблять спортом. Ладно уж — художественная гимнастика или фигурное катание. Но не карате же!

Бледная Дина машинально накручивала на палец кончик косы: ей было не по себе. Дина никогда бы не рискнула при всех выслушивать самое сокровенное о себе. А вдруг…

Какая Лена все-таки храбрая! И сильная!

Сергей помолчал, всматриваясь в Ленкино лицо, хорошо ему знакомое с раннего детства. И наконец неохотно бросил:

— Прямолинейна — до грубости. Ни на грош воображения. Стремительна. Даже слишком. Не труслива, но это за счет отсутствия воображения, как я уже сказал. Что еще? Да, ты очень упряма! До крайности. К цели пойдешь напрямик и через трупы. Ну-у… верна друзьям и по-своему честна. — Сергей сдвинул брови, размышляя, и неуверенно буркнул: — Кажется — и это странно — ты весьма прагматична, рациональна и… еще ты — неплохой математик…

— Класс!!! — восторженно выдохнула Ленка, с уважением глядя на хмурую физиономию друга. — Действительно — класс!

Сергей очень удивился. Гришка насмешливо заухмылялся. Дина встревоженно смотрела на друзей: она не хотела ссоры.

Лена вспыхнула и мгновенно сыграла отступного. Пожала плечами и снисходительно заявила:

— В принципе ничего нового я не услышала. Но все равно: приятно получить подтверждение собственным мыслям о себе!

Друзья переглянулись.

Дина откашлялась и невнятно пробормотала:

— А мне п-показалось — н-ничего хор-р-рошего он не сказал…

— Это — на твой взгляд, — Лена покровительственно посмотрела на подругу. — На мой же взгляд, он сказал главное: что я стремительна, смела, рациональна и верна друзьям! По-моему, лучшей характеристики вообще не существует!

— А как насчет «идти по трупам»? — ехидно напомнил Гришка.

— Мелочи, — отмахнулась Лена. — Учти, если хочешь чего-то в жизни добиться, о слюнтяйстве нужно забыть. Папа говорит — это интеллигентщина. Я о слюнтяйстве, понял?

Гришка сердито выкрикнул:

— А отсутствие воображения?! Это же почти тупость!

— Помолчи, мазила! — презрительно фыркнула Парамонова. — Мне ваше дурацкое воображение — до лампочки! Без надобности, понял, нет?

Мальчишки вновь переглянулись. Дина мягко улыбнулась. Гришка рявкнул:

— А упрямство?!

— Чья бы корова мычала! — возмутилась Лена, вспыхивая как порох. — На себя посмотри!

— Молчу-молчу, — Гришка дурашливо поднял руки. — Ни малейшего желания, чтобы ты потопталась и на моем трупе!

— То-то же, — засмеялась Лена. И легонько шлепнула Гришку по затылку. — Ладно, кончай базар! Пусть теперь Динка выскажется. Она одна еще ни словечка ни выдала.

Дина недоумевающе посмотрела на нее:

— А что г-говорить-то?

— Ну, ты даешь! — восхищенно присвистнул Гришка.

Лена терпеливо пояснила:

— Что ты думаешь об этой истории? И что, по-твоему, нам делать дальше?

Дина какое-то время задумчиво рассматривала Сергея. Затем тряхнула головой:

— Честно?

— Естественно, — буркнула Ленка.

Дина помолчала немного. И торопливой скороговоркой сказала:

— Я бы прямо с-сейчас побежала к Карандашу. И в-все-все ему рассказала бы. Ему, с-сами знаете, можно довериться. И он п-поможет. Наверняка. Тем более, с-сами говорите, он и так что-то знает.

Гришка попытался ее перебить. Дина с отчаянием крикнула:

— А п-пытаться рассорить Сережиных родителей — глупо! Если у этой Эльвиры есть к-какая-то цель, она на н-наши провокации не купится! Я так думаю…

Она почти упала на скамью и прикрыла загоревшееся лицо ладонями.

Ребята переглянулись. Гришка дурашливо пропел:

— Всегда говорил — в нашей тихоне что-то есть!

— Кончай придуриваться, — рассердилась Лена. — Я согласна с Динкой — топаем к Карандашу.

Гришка пожал плечами, но возразить не рискнул. Прекрасно знал: если Ленка приняла какое-то решение, спорить с ней абсолютно бесполезно. И опасно! Пустая трата времени. Дальше Парамонова двигалась напролом. Как танк. И помешать ей наломать дров способны только они. Втроем.

Увидев, как решительно она настроена, все остальные покорно поднялись со скамьи.

— Куда пойдем? — покорно спросил Сергей. — В школу или прямиком домой?

— Для начала — в школу, — кратко распорядилась Лена. — Сами знаете, Карандаш в мастерской обычно с утра до позднего вечера торчит. Художничек, елки!

Глава 16

Рассказ Карандаша

Карандаша они застали в мастерской. К изумлению друзей, там же находилась и Света Лукьяненко. Окна в мастерской были распахнуты, солнечные лучи простреливали комнату насквозь, в школьном саду звенели птицы… Света сидела у окна, положив голову на подоконник, и сладко спала. Рядом стоял мольберт, на полу валялась оброненная кисть.

— Что это она тут делает?! — возмутилась жарким шепотом Лена.

— Дрыхнет, сама разве не видишь? — фыркнул Гришка.

— Пришла работу закончить, вчера во время уроков не успела, — негромко пояснил Карандаш. — Да вот заснула. Воздух-то какой… весна наконец пришла!

Старый учитель их приходу, похоже, не удивился. Он отозвал Сергея в сторону и осторожно спросил:

— Ты по поводу мачехи?

— Как вы догадались?

— Невелика догадка, — хмуро улыбнулся старик. — Ясно же: что-то неладно у тебя в доме. Такое, — он кивком указал на знакомый Сергею холст, лежавший на столе, — не от большой радости пишут!

Карандаш сдержанно пригласил ребят усаживаться.

Бдительная Парамонова с большим подозрением покосилась на спящую одноклассницу. Видя, что друзья на Лукьяненко внимания не обращают, она недовольно прошипела:

— Что, прямо при ней будем говорить?

Сергей торопливо сказал:

— Ничего страшного. Пусть себе спит.

— Ага, плюнь, — как-то слишком быстро поддержал его Гришка.

Лена насупилась. Такое единодушие показалось ей странноватым. Ладно бы, один Сергей, он вообще слизняк, но Лапшин… Это уже перебор!

Перехватив негодующий Ленкин взгляд, Карандаш сказал:

— Они правы. Если бы ты видела портрет Светы, написанный Ильиным, ты бы не сомневалась — более чистую душу трудно найти.

— Вот еще! — разозлилась Ленка. — Чище, грязнее — глупости это все!

Но старый учитель все смотрел на нее — строго и как-то… грустно. И Ленка сдалась.

— Ну, и где этот ваш знаменитый портрет? — делано-небрежно спросила она.

Старый художник кивком указал на картину Сергея, и Лена с самым безразличным выражением на лице направилась к его мольберту. Дина, подумав, пошла следом — она тоже еще не видела портрета Светланы.

Карандаш и мальчишки переглянулись. Гришка с любопытством ожидал возвращения Парамоновой.

Но первой вернулась Дина. Посмотрела на Сергея и со вздохом сказала:

— Какая же Света красивая!

Голос ее дрогнул, и Сергей торопливо заметил:

— Не красивее тебя!

— Правда?

Сергей кивнул, и Дина просияла. А Гришка подумал, что Зимина все-таки дурочка — мишура для нее важнее сути. Впрочем, она добрая в отличие от Ленки. Прогонять отсюда Свету Лукьяненко Дине и в голову бы не пришло.

Лена вернулась не скоро. Минут через пять, не раньше. Лицо ее казалось каким-то странным. Она ткнула в Сергея пальцем и громко заявила:

— Слушай, зря ты это сделал!

И уселась рядом с Диной. Больше против присутствия в мастерской Лукьяненко она не возражала.

Карандаш внимательно осмотрел всю четверку. Указал Гришке, топтавшемуся у стола, на ближайший стул и сказал:

— Ну что ж, не будем терять времени. Рассказывайте, с чем пришли.

Сергей резко помрачнел и попросил Гришку:

— Слушай, давай ты. Мне тошно об этом даже вспоминать, не то что говорить!

Гришка проворчал:

— Ну конечно, пусть в дурдом отправят меня! Я на этом много не потеряю, так?

Лена фыркнула. Дина поморщилась:

— Р-ребята, ну какие тут могут быть шутки?

Гришка демонстративно отвернулся. Сергей тяжело вздохнул. Лена вдруг обнаружила занозу в большом пальце правой руки и срочно ею занялась. Дина вспыхнула от негодования и заявила:

— Л-ладно, я начну! А т-ты, Сережа, если я что-то перепутаю, меня поправишь. Хор-рошо?

Поправлять Дину Сергею не пришлось. В ее изложении вся его история прозвучала на удивление ясно и законченно.

Карандашу Динин рассказ явно не понравился. Он долго рассматривал упорно молчавших ребят. Потом взял со стола холст и уставился уже на него. Сдвинул мохнатые седые брови и задумался.

Любопытная Лена не выдержала первый:

— Ну что, Иван Петрович? Вы ведь нечто подобное и ожидали, да?

— Как вам сказать, — прокряхтел он. — Мне больше хотелось надеяться, что я ошибся…

— В чем? — Ленка облокотилась о стол. Уложила подбородок на скрещенные кисти рук и таинственным шепотом заявила: — Признайтесь, вы ведь что-то о Сережкиной мачехе уже знаете? Иначе откуда эти вопросики, а?

Гришка украдкой показал ей кулак. Парамонова пренебрежительно хмыкнула. Дина и Сергей молчали. Они ждали, что же скажет учитель.

Сергей помалкивал и по другой причине. Он единственный видел: Светлана проснулась. Проснулась она уже давно, едва только они начали разговор. Еще до рассказа Дины.

Обратить на это внимание друзей Сергей не решился. Он чувствовал себя виноватым перед девочкой. И не хотел для нее новых неприятностей. Кто знает, как отреагирует на ее пробуждение Ленка, с ее извечной вспыльчивостью? Запросто поднимет скандал и потребует, чтобы Светлана ушла. А Лапшин? Он в любую секунду может поддержать Парамонову. Эта парочка всегда так. Вечно ссорятся, но… Слишком уж они похожи друг на друга!

Сергей мрачно усмехнулся: «Лучше им пока не знать, что Лукьяненко проснулась. На всякий случай». К тому же ему вдруг показалось: Светлана может им пригодиться. В чем? Когда? Непонятно! Абсолютно нерациональное чувство!

Карандаш положил портрет Эльвиры на стол и неохотно сказал:

— Ну хорошо. Рискну. Только учтите: все это пока что из области догадок. Может, я ошибаюсь…

Друзья переглянулись и с жадным любопытством уставились на учителя. Карандаш, немного помолчав, начал:

— Два года тому назад я был в Германии. Младший сын с семьей уже лет семнадцать там живет. Вот я периодически и наведываюсь. Когда по внукам соскучусь. Телевизор, как вы знаете, я не люблю. Времени на него жалко. Все эти бесконечные сериалы только отупляют. И к «ящику» излишне привязывают, я это по жене вижу. А вот новости не пропускаю… — Он помолчал минуту и грустно усмехнулся: — И вот, в гостях у сына, как-то раз я наткнулся на передачу о банде сектантов, разгромленной полицией. Они черной магией баловались. И ладно бы — теоретически! Ну, пусть бы они просто заклинания разучивали бы, травы курили, змей ели…

Дина побледнела. Ленка брезгливо скривилась. Гришка демонстративно облизнулся, будто всю жизнь только и мечтал о змеином мясе.

Карандаш поднял руку, требуя внимания, и строго сказал:

— Это бы еще мелочи…

— Ничего себе — мелочи! — хихикнула Лена.

— Мелочи, — сурово повторил Карандаш. — Но эти подонки людей убивали! Большей частью детей. Кровь пили, ритуал у них такой, видите ли. На их совести почти триста человеческих жизней!

Он окинул взглядом потрясенные лица семиклассников и угрюмо продолжил:

— Большинство жертвоприношений приходилось на христианские праздники. На Рождество Христово, например, или на Пасху. Этим сектанты как бы перечеркивали все, сделанное Христом, и поддерживали в людях злое начало.

Лена открыла было рот, но вопрос задать не успела — Гришка пребольно ткнул ее локтем в бок.

Карандаш закончил:

— Вот их и взяли. Практически всех. С поличным. Во время проведения очередного обряда. Да еще и часть этого ритуала на видеокамеру сняли. Кто-то из полиции в банду внедрился и расстарался. А вот вожака упустили. Молодую женщину. Она как сквозь землю провалилась! На пленке она есть, все входы и выходы из пещеры полицией были перекрыты, а найти ее так и не сумели. — Карандаш горестно усмехнулся: — Главное, никто из секты не смог толком сказать — кто она такая. Все искренне верили: она — выходец оттуда. Представитель темных сил на Земле!

— И что? — Первой прервала затянувшееся молчание нетерпеливая Ленка. — При чем тут Сережкина мачеха?

— Понимаешь, деточка, — глухо сказал Карандаш, — я ведь художник. И память на лица у меня особенная… — Он прямо посмотрел в лицо побледневшему вдруг Сергею. — Фотографию женщины, возглавлявшую секту в Германии, несколько раз по телевидению показывали. Крупным планом. Она же в розыске. Глаза у нее… такие и захочешь — не забудешь!

Старый художник бросил нервный взгляд на портрет, по-прежнему лежавший перед ним на столе, и явно через силу выдавил:

— На Сережином наброске — такие же глаза. Абсолютно! И выражение лица — то же самое.

Пораженные ребята переглянулись. Лена изумленно воскликнула:

— Вы считаете, что это — она?!

Гришка как-то невнятно высказался. Дина сморгнула нечаянную слезинку и теснее прижалась к подруге. Ильин опустил голову.

Карандаш отрывисто произнес:

— Не знаю. Помню еще одну деталь: по словам сообщников, эта женщина — полиглот. Они не смогли сказать — есть ли какие-то иностранные языки, которых бы она не знала.

Сергей шумно сглотнул и прошептал:

— Я о языках спрашивал. Она их много знает. Я даже не запомнил — какие именно… и сколько…

В мастерской повисла напряженная тишина. Наконец Гришка не выдержал. Вскочил и в полный голос выкрикнул:

— К черту! Неужели вы, Иван Петрович, верите во всю эту чертовщину?!

— При чем тут чертовщина? — приподнял брови учитель.

Семиклассники взволнованно смотрели на него. Покрасневший от злости Лапшин машинально сжимал и разжимал кулаки.

Гришка не мог и мысли допустить, что это правда. Одно дело — считать происходящее своеобразной игрой, некой «страшилкой» в реале, что делает жизнь интереснее и горячит кровь, но… поверить, что и в самом деле на Земле существуют ведьмы, колдуны или нечистая сила… Ни за что!!!

Старый художник успокаивающе сказал:

— Не кричи на всю школу, Григорий, это еще не конец света. На эту историю можно посмотреть двояко…

— Это как?!

Карандаш хмыкнул:

— Ну, давай, например, взглянем на все это с точки зрения материалиста.

— Именно так я и хотел бы поступить, — угрюмо ухмыльнулся Гришка. Он шумно упал на стул и неохотно выдохнул: — Только не выходит. Если у вас получится, я буду счастлив. Так что поторопитесь, пока я еще не свихнулся!

Лена засмеялась, но друзья на нее дружно зашикали. Старый художник ободряюще подмигнул ей.

— Ну что ж, давайте попытаемся разложить все по полочкам, отбросив в сторону излишнее воображение. Тогда ваша история будет выглядеть так: никакой черной магии, никаких сил Тьмы, перед нами — обычная преступница. Может быть, с изломанной психикой. Нормальный человек, сами понимаете, человеческую кровь пить не будет. — Карандаш поднял палец. — Итак, решено: Эльвира — уголовница! Только учтите: она очень хитра и опасна. Не забывайте, ее ищет Интерпол.

— Уже лучше, — похвалил Гришка.

Он снова вскочил. Побегал кругами по мастерской и вернулся к друзьям. Сунул руки в карманы джинсов и недовольно помотал головой:

— Не сходится! А как же ее таинственное исчезновение из пещеры?

Дина разочарованно вздохнула.

Карандаш с легкой усмешкой возразил:

— Ну, этому можно объяснений найти сколько угодно! Во-первых, неизвестные полиции и рядовым членам банды потайные ходы. Во-вторых, возможность просто исчезнуть, заморочив кому-нибудь из охранников голову. — Он потер лоб. — Забыл упомянуть: эта дама — талантливый гипнотизер. Она в Германии практиковала как психолог. И часть сектантов — кстати, особенно ей преданных! — она набрала именно из своих пациентов.

— Лады, — хмыкнул Гришка. — Пусть так. Но как вы объясните странные способности Сереги?! Их же у него раньше не было!

— Дорогой мой мальчик, не забывай: Сергей — художник от Бога. Как все по-настоящему талантливые люди, он легко внушаем. И впечатлителен. Да и фантазией наделен — в полной мере.

— А эти… как их там… ауры? — возмущенно перебил учителя Гришка. — А Светкин портрет?!

— Ауры видят многие, — отрезал Карандаш. — Сегодня уже ни для кого не секрет — живой мозг посылает излучения постоянно. Просто одни могут видеть это излучение, другие — нет.

Семиклассники озадаченно помолчали. Дина еле слышно прошептала:

— А почему он их раньше не в-видел?

Карандаш пожал плечами.

— Кто знает? Может, на него так повлияла эмоциональная встряска. Как я понял, Сережа всегда боялся своей будущей мачехи. Всегда ощущал в ней… э-э… нечто зловещее. Отсюда и острые боли в сердце, и непонятные падения на лестнице, и странная слабость в ногах…

Сергей судорожно вздохнул. Дина сочувственно сжала его пальцы. Ленка покосилась на них и язвительно ухмыльнулась.

Старый художник внимательно посмотрел на ребят и твердо сказал:

— Повторяю еще раз: он — художник, а значит, психолог, и тонко чувствует после других людей.

— Хорошенькая встряска! — сварливо буркнул Гришка и обернулся к приятелю: — Ну, что ты молчишь?

— А что я должен сказать? — хмуро отозвался Сергей. — Хорошо, если Иван Петрович прав. Я, чтоб ты знал, не возражаю и против встряски. Все лучше, чем представитель тьмы!

Гришка потрясенно крикнул:

— Эй, а действительно! Мы забыли про кошмарный клубок змей! И про то, что Серега за этим сгустком черноты не разглядел человека!

Дина испуганно вздрогнула. Карандаш решительно заявил:

— Воображение! Только и всего.

— Элементарно, Ватсон, — фыркнула Ленка, насмешливо поглядывая на мальчишек.

— Ну что, такое толкование этой истории тебя устраивает? — Карандаш улыбнулся Гришке.

— Устраивает, — с сомнением проворчал Лапшин. — Пока что. Только нам все равно нужно решить, что делать дальше…

Глава 17

Неожиданный исход

— Да уж, решать придется, — хмуро согласился Карандаш. — Если я не ошибся, конечно.

Дина тихо спросила:

— А к-как мы это узнаем?

— Я вчера в Германию звонил. Сыну. Попросил его достать в полиции или на телевидении ту старую запись. — Карандаш посмотрел на вопросительные лица ребят и пояснил: — Я вам уже говорил — ритуал сняли на видеокамеру. На пленку попала и та женщина. Вот ее-то фотография нам и нужна. — Карандаш тяжело вздохнул. — А еще лучше — кусок самой записи. Где она в движении. Если Сергей узнает в ней мачеху, у нас появится уверенность, и мы начнем действовать. Нет — прекрасно. Просто забудем об этой истории.

— А как, — нетерпеливо спросила Лена, — как действовать-то?

Карандаш пожал плечами и неуверенно сказал:

— Ну, для начала я, наверное, попрошу сына обратиться в полицию. Там же, в Германии. Не забудьте: на совести той дамы — погубленные детские жизни, и ее ищут. Немецкая полиция наверняка свяжется с Интерполом. И тогда Эльвиру возьмут. Без нашей помощи, надеюсь.

Семиклассники переглянулись. Лена недоверчиво воскликнула:

— А вашему сыну поверят? Ведь Россия — не Германия. Ну, подумайте, как она здесь оказалась? Да еще с целой легендой о своей родине, якобы где-то на Алтае?

Карандаш грустно усмехнулся:

— Это-то как раз не проблема. В нашей стране только ленивый не спрячется. Думаю, на Западе об этом прекрасно знают.

— А пока что? Ну, пока вы не получите ответ от сына? — не отставала настырная Ленка. — Мы будем ждать у моря погоды?

Но старый художник ответить не успел. За спиной Сергея вдруг раздался тихий, серебристый голосок:

— Я знаю, что делать!

И ребята, и Карандаш разве что не подпрыгнули. Дина тоненько взвизгнула от страха. Ей показалось: это страшная мачеха Сергея их услышала и вмешалась! Даже непробиваемая Лена клацнула зубами от неожиданности. Все дружно развернулись к окну и увидели, что Светлана не спит. Сидит и рассматривает их компанию. В открытую.

— Так и заикой можно остаться! — зло крикнула Лена. И спросила побледневшую Дину: — Ты хоть жива?

— К-к-кажется…

— Извините, — пролепетала Светлана. — Я не хотела никого пугать.

Сергей кивнул. Лена, вспомнив только что виденный ею портрет, снисходительно проворчала:

— Ладно уж! Можешь не расшаркиваться. И вообще скажи спасибо Сереге, что мы тебя отсюда не турнули… — И, сделав паузу, фыркнула. — Давай подходи ближе и выкладывай, что там у тебя!

Гришка задумчиво посматривал на одноклассницу, и Лена невольно усмехнулась: уж очень вид у Лапшина был непривычный. Она Гришку таким серьезным и не видела никогда!

Лена дернула его за рукав и ехидно шепнула:

— Ты, часом, не влюбиться ли собрался в эту Белоснежку?

Лапшин жарко вспыхнул, но, естественно, не смолчал:

— А ты что, ревнуешь?

— Вот еще, — хмыкнула Ленка. — Ты — герой не моего романа!

— Ну и замолкни.

Гришка вскочил со стула и предложил его Светлане. Весьма галантно предложил, так что Лена была потрясена. Сам же Лапшин бесцеремонно потеснил друга, усевшись с Сергеем на один стул. Ильин не возражал.

Лена только головой покачала: еще один спекся! Она внимательно осмотрела смущенную одноклассницу и с досадой подумала: «А все этот портрет! Серега в Динку втрескался чуть ли не с пеленок, а рыжий, кажется, — в эту крошку-отличницу. Может, и мне влюбиться? Только в кого? Не в Пахана же!»

Старый художник подбодрил по-прежнему смущенную общим вниманием Светлану:

— Начинай, милая. Мы внимательно слушаем.

— Я не знаю, как начать, — растерянно прошептала девочка. — И боюсь, что вы будете надо мной смеяться…

— Не боись! — фыркнула Лена. — Главное, чтобы ты по делу говорила!

— Только я очень вас прошу, — взволнованно выдохнула Светлана, — пусть этот разговор останется между нами! Не хочу, чтобы о нем узнали в классе.

— Могила! — торжественно заявила Лена.

Остальные ребята дружно кивнули.

— Ну, хорошо. Только не перебивайте меня. Я и так от волнения путаюсь…

Все молчали.

Светлана сбивчиво начала:

— Понимаете, у меня бабушка была… очень верующая! Я от нее многое о церкви знаю и о Боге. И еще я знаю… это уже из книг… — Светлана на секунду зажмурилась, заставляя себя успокоиться. Потом решительно произнесла: — Те, кто черной магией всерьез интересуется, — они из фанатиков! И часто у них с психикой нелады. Они очень внушаемы. И верят, например, что все, связанное с Церковью, их может уничтожить. Искренне верят. И многого боятся. Ну, храмов, скажем. Или икон. Или освященной земли. Креста Божьего боятся… Понимаете?

Семиклассники внимательно слушали ее. Дина подбадривающе кивнула.

Светлана твердо сказала:

— Есть тьма или нет — это не нам с вами решать. Те, кто верит в Бога, верит и в Дьявола. И наоборот. Это как бы: свет и тень. Две стороны одной медали. Первое невозможно без второго. Поэтому, если мачеха Сергея — действительно та страшная женщина, или, что еще хуже, Эльвира — представительница темных сил… она должна бояться всего, исходящего от Бога!

— Точно, — вдруг вскочил с места взволнованный Сергей. — Я вспомнил! — Он обернулся к Карандашу и быстрой скороговоркой пояснил: — У меня на стене в комнате картина висит. Старая церковь на Соборной горке. Ее Гришка года два тому назад написал. С натуры. — Сергей невольно усмехнулся: — Сами знаете, Гришкина манера письма — еще та! Не каждый догадается, что он хотел изобразить. Я, например, сам эту церквушку углядел с трудом.

Ленка хихикнула. Гришка показал Ильину кулак.

Сергей сделал многозначительную паузу и воскликнул:

— А моя мачеха от Гришкиной картины аж шарахнулась, как увидела, клянусь! И, верите, — теперь она никогда к той стене и близко не подходит! И вообще в моей комнате старается не бывать. Лишь разбудить меня заходит, ведь у Эльвиры выхода другого нет, она же перед моим отцом заботливую мамашу разыгрывает…

Все обернулись на мгновенно покрасневшего Гришку. Он с деланным равнодушием пожал плечами:

— Да ладно вам! Картина как картина. Ничего особенного.

Карандаш задумчиво произнес:

— Не скажи. Что-то в твоих полотнах есть! Сам слышал, что ты сумел передать что-то неуловимое, некий дух церкви… — Он тяжело вздохнул. — До сих пор не пойму, как ты умудряешься? Из твоих работ просто ключом бьют эмоции. Энергия! Жизнь! А ведь ты используешь те же самые краски, что и все остальные. И никакой конкретики, сплошные абстракции.

— Еще один мазила! — неприятно скривилась Лена. — Мало нам одного Сереги на нашу компашку…

— Д-да з-замолчите вы! — вдруг сердито воскликнула Дина. И ткнула пальцем в сторону Лукьяненко: — П-пусть С-света договорит!

Светлана отвела внимательный взгляд от Гришки и торопливо заверила ребят:

— В принципе я уже все сказала.

— Все — это что? — ехидно поинтересовалась Лена. — Объясни для особо непонятливых!

Светлана смущенно пробормотала:

— Ну-у… Можно, например, попытаться наводнить Сережин дом различными освященными церковью предметами. Иконами, скажем. Кресты на стенах в каждой комнате повесить. Так, на всякий случай.

— Правильно! — возбужденно выкрикнул Гришка. — И понаблюдать, как Эльвира на них отреагирует! Если не обратит внимания — все в порядке, если же поднимет скандал или потребует все убрать — мы сделаем выводы. И потом — во всех триллерах так поступают!!!

Семиклассники невольно рассмеялись. Даже Иван Петрович улыбнулся.

Сергей угрюмо проворчал:

— А под каким предлогом, интересно, я все это в дом притащу? Отец же решит — я с ума схожу, и поволочет меня к психологу. Уверен просто!

— Да, это нужно как-то по-умному сделать, — согласился Карандаш. — Тут спешить нельзя.

Друзья молчали, обдумывая ситуацию. Светлана нерешительно предложила:

— А если их принесу я? У меня получится, честно… — Она слегка покраснела, но смело продолжила: — Только Сергею нужно сделать вид, что я ему очень нравлюсь. Ну, и ввести меня в дом. Я же, как человек верующий, — я даже могу разыграть фанатичку! — принесу все это. И потребую, чтобы ничего со стен не снимали. — Она обернулась к Сергею и спросила: — У тебя вроде кто-то из стариков в доме живет? Я краем уха от ребят слышала…

— Ну да, Карповна, — подтвердил Сергей.

— Она верующая?

— Естественно, — кивнул мальчик. — Старики, по-моему, все верующие. — Он фыркнул: — Карповна и меня как-то пыталась в церковь затащить! На воскресную службу. Еле отбился.

— Ну и сходил бы, — с легким раздражением заметила Светлана. — Хотя бы из любопытства. — Она немного подумала и с надеждой сказала: — Наверное, твоя Карповна меня поддержит. А если это будет исходить от вас обоих, Эльвира вынуждена будет смолчать.

— Точно, — кивнула Лена.

Светлана благодарно улыбнулась ей и уже бодро воскликнула:

— Да и на каком вообще основании она потребует, чтобы, например, сняли со стен иконы? Они же никому не мешают!

Все озадаченно переглянулись. Карандаш задумчиво посмотрел на девочку:

— А что? Это может получиться. Если, конечно, мы правы.

Лена подбежала к Светлане и одобрительно похлопала ее по плечу:

— А ты ничего — соображаешь! — И неожиданно для себя предложила: — Хочешь с нами дружить? С нашей четверкой?

Она поймала Гришкин взгляд и подмигнула ему. Дина тоже посмотрела на Лену с удивлением. Сергей промолчал.

— Конечно, — прошептала Светлана. — А вы примете? — Васильковые глаза подозрительно заблестели, голос дрогнул. — У меня никогда настоящих друзей не было…

— Сказала же, — усмехнулась Ленка. — А я слов на ветер не бросаю! — Она повернулась к ребятам: — Голосуем? — Увидела дружно взметнувшиеся вверх руки друзей и коротко усмехнулась: — Единогласно!

— Ну хорошо. Договорились, — облегченно вздохнул Карандаш и встал. — А теперь давайте-ка по домам! — Он бросил короткий взгляд на портрет, лежавший на столе. — И с вводом в Сережин дом Светы Лукьяненко вы не тяните. Со всем остальным — тоже. Чем быстрее ситуация прояснится — тем лучше.

Лена, надевая поданную ей Гришкой куртку, кивнула:

— Не беспокойтесь, Иван Петрович. Завтра-послезавтра же и начнем. Все вместе. Я тоже разыграю верующую! У меня получится. — Эта мысль Парамоновой очень понравилась, и она уверенно заявила: — Сережкин папа меня с пеленок знает, за порог не выставит. Так что мы вдвоем со Светкой начнем их семейство обрабатывать. И мачеху заодно, само собой! Эльвира у нас попрыгает, если она из этих… как их там? Из темных!

Глава 18

Пробная диверсия

В понедельник друзья собрались в своем любимом кафе. К счастью, двух последних уроков сегодня не было — учительница математики заболела, так что им удалось вырваться из школы пораньше. Благо, замену не нашли, у всех учителей были свои уроки в эти часы. Даже Карандаш не смог.

Гришка усадил девочек за стол. Сделал привычный заказ и с усталым вздохом упал в кресло.

— Ну что, топаем в пасть к зверю вместе? — предложил он. — В субботу Эльвира как раз намекнула, чтоб Серега привел в дом Динку — познакомиться якобы, так что все в масть! — Гришка довольно заухал. — Скажу — я мальчик послушненький, вместо одной девчонки привел аж трех сразу. Мол, естественно, одна из них — Сережкина пассия! — Гришка подмигнул Сергею и Светлане: — Главное, вы не подведите! Таращитесь друг на друга понежнее!

Гришка снова рассмеялся. Лена раздраженно посмотрела на него и повернулась к Светлане.

— Ты прихватила с собой что-нибудь? Ну, из этих… как их там… освященных вещиц? Или не нашла их еще?

Светлана улыбнулась:

— Прихватила. Отец, еще когда жива была бабушка, привез из Иерусалима. По ее просьбе. Так что все в порядке.

— А что он привез? — с любопытством спросила Лена.

— Ну, у нас дома много всего, — пожала плечами Светлана. — Бабушка собиралась друзьям-подружкам эти реликвии раздать, да заболела, а потом умерла, так что все у нас так и осталось. Я пока взяла серебряные крестики: для Сергея, для его отца и для Карповны. Сережа, мы сможем заставить твоего папу надеть такой?

— Запросто, — самоуверенно заявила Лена. — Я лично надену! Скажу — подарок от моей мамы. Мол, она попросила передать ему. Пойдет, нет?

— Пойдет-то пойдет, — неуверенно пробормотала девочка. — А вот послушается ли он?

— Увидишь, — буркнула Лена. — А еще что ты принесла?

— Две небольшие иконки, оттуда же. Мы их в самые посещаемые комнаты повесим, хорошо?

— Это в какие? — нахально ухмыльнулся Гришка. — Вообще-то самые посещаемые — это ванная, туалет и столовая!

— Ну, — хихикнула Лена, — ванная с туалетом отпадают сразу, сам понимаешь, а вот в столовую — почему бы и не повесить? — И она мстительно заявила: — Очень интересно будет понаблюдать, как эта мымра туда войдет после этого. И войдет ли вообще! — Она обернулась к Сергею и озабоченно наморщила лоб. — Слушай, Серый, а куда мы пристроим вторую икону?

— Может, в гостиную? — неуверенно предположил Сергей. — Она там частенько вечерами сидит. Или в библиотеку.

— Не-а. Я знаю куда! — воскликнул Гришка.

— Ну и куда же? — Светлана смотрела на него очень внимательно.

Гришка замялся, но все же спросил Сергея, чуть понизив голос:

— Твоя мачеха обычно где спит? Ну, в своей комнате или с отцом?

— С отцом, — жарко вспыхнул мальчик.

— Класс! — выдохнул Гришка. — Вот и повесим ее в спальне! Самое лучшее место для иконы. И не на виду — отцу не к чему будет придраться, и…

Тут подошла официантка. Гришка замолчал, и друзья занялись заказанным ими мороженым.

Когда семиклассники через час пришли к Сергею домой, встретила их лишь одна Карповна. Она приняла у девочек куртки и, ласково потрепав Лену с Диной по головам, с любопытством принялась рассматривать Светлану.

— Ну, наконец-то в вашей компании новенькая появилась! А то за эти годы вы уж примелькались мне…

Гришка ухмыльнулся и подтолкнул растерянную девочку к старушке:

— Знакомься! Не в последний раз ее видишь. Она теперь наша. Как, нравится?

— Ох, и баламут! Не смущай девочку, — Карповна приобняла покрасневшую Светлану за плечи и одобрительно улыбнулась: — Где вы с Сережкой только находите таких красавиц? Три подружки, и все — как картинки!

— Уметь надо, — хмыкнул Гришка. Бросил быстрый взгляд на лестницу и небрежно поинтересовался: — А что это Эльвиры сегодня не видно? В прошлый раз, не успели мы дверью скрипнуть, — она тут как тут!

Карповна поджала тонкие губы. Ее многочисленные морщины, только что сложившиеся в приветливую улыбку, вдруг как-то подобрались, стали суше и глубже. Аккуратно укладывая шарф Светланы на полку, она угрюмо отозвалась:

— Звонила недавно. Сказала, что ключи забыла и скоро будет.

Ребята переглянулись. Лена деловито переспросила:

— Скоро — это когда?

— Ну, — Карповна посмотрела на настенные часы, — через полчаса, думаю, явится. Не успеете за стол сесть. Ей как раз пора свой коктейль пить. Расписание!

— Это мы еще посмотрим, — засмеялась Лена. Она обернулась к ребятам. — Ну, чего встали? Времени у нас — только-только, чтобы обезопасить столовую! Заодно проведем и первую проверку. Вперед!

Парамонова не любила откладывать что-либо на потом, она вечно спешила жить. Ведь это так интересно!

— Слушай, Карповна, — помыв руки, решил выяснить расстановку сил Гришка. — Ты в Бога веришь, нет?

Старуха настороженно обернулась:

— С чего вдруг такие вопросы? Или вам в школе что-то на эту тему задали?

— При чем тут школа? — искренне удивился Гришка. Поскреб в затылке и признался: — Мне самому интересно.

Карповна растерянно пожала плечами:

— Ну, верю.

Гришка довольно потер руки:

— Прекрасно! Тогда — сюрприз!

У него был настолько хищный вид, что Карповна даже на стол накрывать прекратила. Встревоженно уставилась на Гришку и спросила:

— Что за сюприз?

Гришка объяснить не успел. Лена довольно грубо ткнула его кулаком в плечо и прошипела:

— Молчи! Пусть Лукьяненко говорит!

— У н-нее лучше п-получится, — согласилась Дина.

Гришка набычился, но, к искреннему удивлению Сергея, промолчал. А Светлана глубоко вздохнула:

— Понимаете, папа недавно привез из Святой земли несколько икон. Ну, и разрешил мне подарить некоторые из них друзьям.

В столовой повисла напряженная тишина. Глаза у Карповны стали квадратными. Светлана застенчиво пробормотала:

— Вот мы и решили… Ну… Одну икону повесить в доме Сергея. В столовой. Если вы не против.

Побледневшая Карповна ахнула:

— Из Святой земли?!

У старушки от волнения подкосились ноги, и она почти упала на стул, очень вовремя подставленный ей Гришкой.

— Ну да, — робко улыбнулась девочка.

— И чья иконка, милая? — еле слышно прошептала Карповна.

— Божьей Матери.

У Карповны запылало лицо, она шумно задышала, обмахиваясь полотенцем. А мгновением позже, слетев со стула, как молоденькая, засуетилась вокруг Светланы.

Гришка от неожиданности отпрянул в сторону и захохотал. Взволнованная старуха лихорадочно бормотала:

— Да кто ж посмеет возразить?! Да милая ж ты моя… Конечно, повесим! Из самой Святой земли… — Замерев на секунду, она указала рукой на широкий простенок между двумя окнами и торжественно заявила: — Сюда!

Светлана серьезно кивнула.

Сергей с Гришкой тут же побежали куда-то за молотком и гвоздями. Мальчишкам повезло: стена оказалась обшита светлыми деревянными панелями, ее не требовалось сверлить. Возбужденная Лена молнией помчалась в прихожую за сумкой Лукьяненко.

Скоро все было готово. Небольшую, ручной работы икону церемонно передали в дрожащие руки Карповны. Взволнованная старушка, к смущению ребят, беззвучно заплакала. Потом благоговейно перекрестилась и наконец повесила икону на предназначенное для нее место.

Бережно поправив ее, Карповна подняла покрасневшие глаза на Светлану:

— Спасибо тебе, милая! Думать не думала, что доживу до такого! Надо же, из самой Святой земли… — И она умиленно покачала головой.

— Ну вот, — недовольно прошипел Гришка, оборачиваясь к девочкам, — совсем расклеилась! А нам еще крестик ей вручить надо, не забыли? — Гришка скривился от досады. — Вот грохнется она сейчас от избытка чувств в обморок, что мы тогда делать будем? Возись с ней потом! Даже не пообедаем толком…

Дина невольно хихикнула и тут же прикрыла рот ладонью. Лена с любопытством рассматривала сияющее лицо Карповны и пыталась понять, что такое особенное старуха видит в этой простенькой картинке. Подумаешь — молодая женщина с младенцем на руках! Отчего ж тут реветь-то?

Светлана послушно вытащила из кармана крошечный кожаный кошелек и протянула его Карповне.

— Что это?..

Старуха трубно высморкалась в белоснежный носовой платок и взяла кошелек. Недоуменно повертела в руках, огрубевших от постоянной домашней работы, маленькую бежевую безделушку и вопросительно посмотрела на гостью.

— Понимаете, — мягко улыбнулась Светлана, — тут три серебряных крестика, оттуда же. Папа разрешил передать их для членов Сережиной семьи. Вам, самому Сереже и его отцу. Только… их носить нужно! Обязательно. Они просто лежать где-то не должны. Так нам объяснили…

— Крестики?!

Карповна ахнула и поспешно вытерла полотенцем повлажневший от волнения лоб. Неловко открыла кошелек и осторожно высыпала на ладонь изящные изделия из серебра. Руки у старушки опять задрожали, и ребята встревоженно переглянулись.

— Неужели она снова раскиснет? — проворчала Лена.

Но она ошиблась. На этот раз Карповна сдержалась. Лишь сказала, что как раз недавно потеряла свой крестик, сама не понимает, как это случилось. Заметила вдруг, что цепочка порвана, а распятие исчезло. Обыскалась его, уже подумывала идти в церковную лавку за новым…

Со строгим лицом Карповна бережно надела на себя дорогую реликвию. Подозвала к себе Сергея и сурово сказала:

— Смотри, если увижу, что ты его снимешь — особливо сейчас, пока эта вертихвостка у нас обретается, — ни в жизнь не прощу! И не посмотрю, что ты уже с меня ростом — выдеру. Как сидорову козу выдеру, вот ей-богу! Понял, нет?

Она аккуратно надела на смущенного мальчика крошечный крестик. Сергей покосился на любопытные лица одноклассников и поспешно спрятал его под рубашку. Карповна прижала к себе на секунду Сережину голову и пригладила ему волосы.

Лена шепнула Гришке:

— Смотри, Карповна Эльвире не доверяет!

Старуха развернулась к Светлане:

— Насчет Сережиного отца — не волнуйся, деточка. Сегодня же на него твой подарок надену! — И, чуть поколебавшись, добавила: — Ко времени он. Очень надобен. Из Святой земли, да еще из чистого металла… Не золото небось…

И Карповна принялась поспешно накрывать на стол.

Смущенные ребята быстро расселись по местам и невольно примолкли.

Им было не по себе. Вроде как бы без ведома Карповны они воспользовались искренней верой старухи во что-то светлое, потаенное, им самим пока что не очень доступное. «Хотя, — успокаивающе говорил себе каждый, — все ведь по правде, без обмана. И икона, и крестики действительно из Святой земли привезены. Просто все один к одному пришлось. А удачно ли — кто знает»…

Вторую икону друзья решили пристроить в доме чуть позже. Уж очень хотелось им посмотреть, как отреагирует Эльвира на столовую. Может, они ошибаются и незачем огород городить? Сектанты — это, конечно, серьезно. Все о них что-нибудь слышали или читали. Да и ужастиков на эту тему — тьма-тьмущая! Не раз смотрели. Но чтобы вот так, в твоем собственном доме или в доме ближайшего друга…

Такого просто не может быть!

Глава 19

Вот это эффект!

После обеда ребята с аппетитом расправлялись с десертом — воздушным бисквитом с яблоками и орехами. Изумительно нежным его можно было попробовать только у Карповны.

Звонок — а ведь все ждали его, Карповна же предупредила, что Эльвира забыла ключи дома! — застал их врасплох. Друзья замерли на своих местах с полными ртами, растерянные и почему-то испуганные. Лишь Карповна звонку обрадовалась. Бережно поправила на груди подаренный крестик. Неспешно перекрестилась и пошла открывать.

Ребята переглянулись.

— Ч-что-то б-будет, — заикаясь сильнее обычного, пробормотала Дина.

Парамонова, делая вид, что она совершенно не сомневается в успехе, широко и фальшиво улыбнулась. Светлана побледнела. Гришка и Сергей пришли в себя быстрее всех. Соскочили со стульев и подошли поближе к двери, чтобы лучше слышать.

И все же нервный вскрик Эльвиры застал друзей врасплох. Даже невозмутимых внешне мальчишек пробрало. Они непроизвольно отпрянули от двери. Метнулись к столу, зачем-то схватили свои стаканы с апельсиновым соком. И застыли в настороженном ожидании.

Вскоре в столовую вернулась очень довольная чем-то Карповна. Не обращая на ребят внимания, она захлопотала у плиты и даже замурлыкала себе под нос какую-то песенку.

Сергей, поймав повелительный Гришкин взгляд, делано-небрежно поинтересовался:

— Что случилось? Отчего она закричала?

— Кричала и кричала, — пожала плечами Карповна. — С кем не бывает…

Друзья переглянулись. Дина нервно жевала бисквит. А старушка благоговейно поцеловала свой новый серебряный крестик. Ласково потрепала Сергея по голове и пробормотала:.

— Сдается, хороший мой, теперь нас с тобой беспокоить особо не будут. И крутиться вокруг нас тоже не станут…

Карповна убрала в мойку грязную посуду. Обеспокоенно посмотрела на часы и сказала:

— Твоя мачеха велела мне идти к себе. Да — и, пока она не пообедает, из своей комнаты не выходить. Мол, она и видеть меня не желает! Какова?!

Карповна насмешливо фыркнула и невозмутимо выплыла из столовой.

— Вот это финт! — потрясенно прошептал Гришка. — Кажется, сработало!

— Сработать-то сработало, — недовольно проворчала Лена.

Она выглянула в коридор и проводила взглядом старуху, медленно поднимавшуюся по лестнице. Обернулась к Гришке и обвиняющим тоном воскликнула:

— Ваша драгоценная Карповна, сдается мне, тоже кое-что об Эльвире знает!

Гришка и Сергей переглянулись и удивленно посмотрели на подругу. Лена хмуро пояснила:

— Не видели, что ли, как она на свой крестик смотрит? И я ни чуточки не удивлена, что Сережкина мачеха от нее так шарахнулась!

Друзья помолчали, обдумывая ситуацию. Сергей поднял на Лену отчаянные глаза и глухо сказал:

— Ты не о том говоришь!

— Что значит — не о том? — возмутилась девочка, а остальные с тревогой уставились на Сергея.

— А то, — прошептал он. — Ведь если Эльвира — обычная преступница, почему она так на Карповну отреагировала? Откуда ей знать, например, что крестик — из Святой земли?

Дина задрожала и буквально упала на стул. Лена как-то по-детски открыла рот.

— Да погоди ты! — прервал друга Гришка. Покосился на застывших девочек и сердито воскликнул: — Ну при чем тут Святая земля, а? Эльвира просто увидела на шее старухи серебряный крест — и всех дел!

Сергей смотрел на него непонимающе. Гришка раздраженно пояснил:

— Забыл? Все они, эти сектанты-оккультисты-сатанисты, — ненормальные малость, и крест для них — страшен. Это же символ того, что они ненавидят! Вспомни, мы уже говорили об этом! Светка, скажи этому кретину, ну?

Светлана несколько раз быстро кивнула. Дина круглыми глазами смотрела на Лену. Парамонова выразительно повертела пальцем у виска.

— Ну, пусть так, — прошептал с некоторым облегчением Сергей. Осмотрел свой крест, потом вновь демонстративно спрятал его за пазуху и выдохнул: — Подождем, что будет дальше.

Лена, помявшись, предложила:

— Давайте для чистоты эксперимента посидим в библиотеке. Эльвира как раз в столовую сейчас должна спуститься. А мы дверь оставим открытой и все увидим. Это же напротив!

Друзья не возражали. Просто бесшумно перебрались в соседнюю комнату.

Они удобно расположились в мягких креслах и разобрали журналы. Лена включила музыкальный центр. И тут же подтащила свое кресло поближе к двери. Чтобы не прозевать появления Сережкиной мачехи.

Лене почему-то казалось: это очень важно. Проследить, как Эльвира подойдет к столовой. И она, прячась за свой журнал, чаще смотрела на лестницу, чем на яркие иллюстрации.

Читать, правда, и остальным семиклассникам оказалось сложновато. Слишком уж они были напряжены. Но страницы они перелистывали усердно. Все старались хоть немного отвлечься.

Буквально через несколько минут Сергей вскочил и поднял руку:

— Идет!

Друзья застыли на тех местах, кто где сидел или стоял. И действительно, услышали на лестнице чьи-то шаги. Судя по всему, спускалась именно она, Эльвира. Для Карповны эти шаги были слишком легкими, а больше в доме никого не было.

Гришка на цыпочках подошел к двери и приоткрыл ее чуть пошире. Развернул свое кресло, уселся лицом к коридору и предусмотрительно прикрылся каким-то пестрым журналом. Лена возмущенно посмотрела на него, но ничего не сказала. Просто спряталась за приоткрытой дверью и стала наблюдать за лестницей. Светлана торопливо выключила музыку. В наступившей тишине шаги слышались поразительно отчетливо. Эльвира все ближе подходила к столовой. Неожиданно размеренный ритм ее шагов стал ломаться: она шла все медленнее и медленнее. Наконец, окончательно замерла, не дойдя до библиотеки изрядное расстояние. Друзья затаили дыхание. Одна только Лена разочарованно глазела из своего укрытия на пустую лестницу.

Секунды шли — но ничего не происходило. Напряжение в библиотеке нарастало, у ребят почти не осталось сил ждать, чем же все кончится. И вели они сейчас себя по-разному.

Бледная Дина судорожно вцепилась в подлокотники кресла. У Лены хищно трепетали ноздри, она непроизвольно сжимала и разжимала кулаки. Глаза Светланы испуганно округлились. Сергей внимательно смотрел в проем двери, его темные брови нервно подрагивали. Гришка радостно ухмылялся.

— Что… Что это такое?! — неожиданно услышали друзья злой, недоумевающий голос Эльвиры. Она неразборчиво что-то хрипло прошептала. А затем из коридора донесся мучительный стон. И звуки шагов быстро начали удаляться.

Пока пораженные ребята старались осознать происшедшее, оглушительно затрезвонил внутренний телефон. Друзья вздрогнули и растерянно переглянулись.

— Н-не б-бери т-трубку, — испуганно прошептала Дина. — Эт-то она!

Телефон продолжал надрываться. Друзья завороженно смотрели на него, не решаясь двинуться с места. Наконец Сергей не выдержал и потянулся к трубке.

Дина испуганно ойкнула. Светлана зажмурилась. Лена воинственно насупилась. Гришка же едва не столкнулся с приятелем лбом, так он торопился не пропустить ни словечка из разговора Сереги с Эльвирой.

Громко, на всю комнату, раздался встревоженный, чуть визгливый голос мачехи:

— Сергей, ты в библиотеке?

Мальчик, чуть помолчав, неохотно отозвался:

— Ну да. Я же поднял трубку…

— Ты поднял! — зло воскликнула Эльвира. — Я тебя уже черт знает сколько времени по всему дому разыскиваю! Поднял он!

— А что случилось? — Сергей отчаянно пытался не выдать своего страха.

На том конце провода немного помолчали и гневно крикнули в трубку:

— Он еще спрашивает!!!

Сергей облизал мгновенно пересохшие губы. Мачеха после короткой паузы жестко распорядилась:

— Срочно принеси из холодильника мой пакет с травами! Срочно, понимаешь?!

— П-почему — я? — пролепетал мальчик.

— А кто, кретин?! Я плохо себя чувствую!

— К-карповна…

— Нет! Никакой Карповны, понял? Только ты, и сию же секунду!!!

Ребята растерянно переглянулись. Вид у всех был довольно бледный. Даже Лена растеряла вдруг всю свою агрессивность и смотрелась ничуть не более грозной, чем другие девочки. А Дина вообще тихо плакала, размазывая слезы по лицу кончиком своей косы и забыв от страха о носовом платке.

Гришка раздраженно воскликнул:

— Да ну ее к черту! Пусть сама тащится за своими травами! Командует еще тут!

Светлана сглотнула и еле слышно прошептала:

— Она, наверное, не может войти в столовую. Из-за иконы.

— Да ладно тебе! — Гришка скривил губы. — Неужели ты всерьез веришь в подобную ерунду?!

Девочка жарко вспыхнула:

— Нет. Не знаю… Я просто… просто пытаюсь как-то себе это объяснить…

Гришка недобро ухмыльнулся:

— Хорошенькое объясненьице! И куда оно нас приведет, интересно? Прямым ходом в дурдом? Ну уж нет, я предпочитаю верить объяснению самой Эльвиры, что она вдруг плохо себя почувствовала!

— Н-нашли в-время спорить, — всхлипнула Дина. — Н-нужно д-действовать!

Гришка изумленно присвистнул. Лена ехидно протянула:

— А как? Тащиться с травами прямо к ней в пасть?

— Н-ну и что? — отозвалась чуть дрожащим голосом девочка. Она вспомнила наконец о носовом платке и торопливо привела в порядок лицо. Потом с тяжелым вздохом сказала: — Р-раз уж на то пошло, я с-сама отнесу Эльвире ее травы. П-подумаешь! С-скажу: у Сер-р-режи — г-г-гости, а она ведь сама вчера хотела со мной познакомиться…

Друзья ошеломленно уставились на девочку. От нее никто ничего подобного не ожидал. Они как-то привыкли, что Дина — наиболее тихий и боязливый член их компании. Если честно, она еще ни одного триллера до конца не посмотрела! Даже до середины. На первой же страшной сцене ломалась. Тем более странной казалась ее внезапная решительность.

— К т-тому же, — настойчиво прошептала Дина, — н-на С-сереже — крестик. Н-неизвестно еще, п-получится ли у н-него войти в к-комнату Эльвиры. А так я, м-может, что и р-разузнаю…

Лена с жадным любопытством спросила:

— Тебе не страшно? Ведь даже мне как-то не по себе!

— Ч-чего мне б-бояться? — храбро возразила Дина. Покрепче вцепилась в подлокотники кресла и выдохнула: — Я же не одна с ней в д-доме.

Если бы Дина могла знать, чем для нее кончится этот первый в ее жизни действительно мужественный поступок!

Эльвира металась по комнате, не будучи в силах успокоиться и чувствуя себя почти тигрицей в клетке. Она еще никого не ненавидела так сильно, до такой степени, как Карповну.

Эта мерзкая старуха осмелилась открыто противостоять ей! Демонстративно нацепила новый крест на шею, а скольких трудов стоило Эльвире надорвать ее цепочку, чтобы та потеряла свой прежний ненавистный крест! Она затратила тогда на это столько сил, что очень долго восстанавливала их! А как сейчас Карповна смотрела на нее — вызывающе, недопустимо нагло смотрела!

Да кто она такая?! Жалкая прислуга, забывшая свое законное место!!!

И мальчишку в свои игры втянула — наверняка, ну, это, впрочем, не имеет значения. Уже не имеет.

Эльвира нехорошо улыбнулась: время «Х» приближалось стремительно. Почти все готово… Может быть, в этом году ей удастся по-настоящему угодить Хозяину, и тогда…

Глава 20

Пасхальный кролик

Дина и позже не поняла толком причин своей невесть откуда взявшейся решимости. Может… все из-за Светланы? Из-за ее портрета, написанного Сергеем? Дина с самого раннего детства знала, что нравится Сереже Ильину. Привыкла жить с этим и изредка подсмеиваться над другом. Или просто делала вид, что ей все равно. А тут… Уж очень Светлана красивая! Встревоженная Дина несколько раз перехватывала задумчивый взгляд Сергея, устремленный на Свету Лукьяненко. Он не смел так на нее смотреть! Дине стало страшно. Вдруг ей захотелось как-то обратить внимание Сергея и на себя. Заставить его немного поволноваться. И доказать ему… доказать, что она тоже чего-то стоит!

Так и оказалась Дина перед этой плотно закрытой дверью на втором этаже. Если честно, не совсем четко понимая, что она здесь делает.

Тяжело вздохнув, девочка осторожно постучала в дверь. Получила едва слышное разрешение войти и нерешительно повернула ручку. Дине было не по себе. Ей никогда еще не было так страшно! Сердце билось как сумасшедшее, в ушах гудело, к повлажневшему лбу прилипли темные кудряшки. Ей мучительно хотелось сбежать и обо всем забыть.

Дина с трудом заставила себя распахнуть дверь и застыла на пороге, потрясенная. Она не могла отвести взгляда от самых странных в мире глаз. Удивительных глаз. Совершенно таких же, как на сделанном Сергеем рисунке. Эти глаза казались настолько бесцветными, что радужка практически не выделялась на фоне белков. Черные точки зрачков выглядели очень неестественно и пугали. «Сергей, кажется, сравнивал их с пистолетными дулами», — вяло подумала Дина. Она лишь теперь поняла, что он имел в виду.

В комнате Сережкиной мачехи стоял ни на что не похожий, неприятно удушливый запах трав и ароматических масел. Необычный и тяжелый.

У испуганной Дины закружилась голова. Она с трудом сглотнула горьковатую вязкую слюну и покрепче сжала пакет с травами.

Эльвира раздраженно спросила:

— Ты кто такая?

Дина вздрогнула, едва не уронив пакет. Откашлялась и сбивчиво пояснила:

— Я — Д-дина. П-понимаете, у Сережи г-гости. В-вот я и р-решилась… э-э… ему п-помочь.

— Ага, Дина. Помню-помню! — Эльвира встала с низкого, обтянутого красной кожей кресла и насмешливо протянула: — Если не ошибаюсь, ты — пассия моего будущего, — она нехорошо усмехнулась, — пасынка? Ну хорошо, проходи, садись.

Дина продолжала стоять на месте, во все глаза рассматривая эту странную женщину.

«Как странно, что она некрасивая, — рассеянно размышляла девочка. — У нее же классические черты лица. И золотистые волосы, любая девчонка мечтала бы о таких. А вот выражение глаз… И почему у нее губы такие тонкие и темные? Как две змейки. И дергаются, дергаются…»

Эльвира не стала ждать, пока Дина придет в себя. Она схватила испуганно задрожавшую гостью за руку и усадила во второе кресло. Такое же алое, как свое. Слишком мягкое, глубокое, оно словно парализовало Дину. Принесенные девочкой травы Эльвира небрежно бросила на стеклянный столик. И плотно закрыла дверь. Внимательно рассматривая застывшую от страха Дину, мачеха Сергея добродушно хмыкнула:

— Ты вполне ничего. У мальчишки есть вкус. Впрочем, как и у его отца!

Девочка жарко вспыхнула. Эльвира рассмеялась. Она какое-то время разглядывала Дину. Наконец женщина встряхнула головой и еле слышно пробормотала:

— Глупо упускать такой случай. Да и выяснить кое-что не помешает…

Эльвира придвинула свое кресло почти вплотную к гостье. В упор посмотрела ей в глаза и холодно спросила:

— Что тут случилось? Пока меня не было.

— Вы о ч-чем? — пролепетала Дина.

Взгляд Сережиной мачехи показался ей зловещим. Дина изо всех сил вжалась в спинку кресла. Она чувствовала: от неожиданного страха у нее свело лопатки, и между ними медленно побежала ледяная струйка пота.

— Что значит — «о чем»? Я хочу знать, кто пришел в мой дом? И чем вы занимались до моего прихода. По-моему, имею полное право. Я здесь хозяйка!

— Еще нет, — выдохнула Дина, ужасаясь собственной смелости.

— Считай, уже — да, — улыбнулась Эльвира.

Дина молчала. Она не знала, о чем можно ей сообщить, а о чем лучше умолчать. И в первый раз пожалела о том, что пошла наверх.

«Наверняка у Ленки все вышло бы гораздо лучше, — грустно подумала Дина. — Уж ее бы Эльвира не запугала! И Сергея тоже».

Молчание гостьи Эльвире явно не понравилось. Она сурово сдвинула брови, губы ее превратились в две тонкие голубоватые нити, а глаза гневно вспыхнули. Багровые отблески, промелькнувшие в них, испугали Дину невероятно. Даже нечаянная мысль, что эти отблески дает обивка кресел, девочку не успокоила. Невероятный сумбур в Дининой голове вдруг перечеркнула одна мысль: если эта страшная женщина узнает об освященных вещах, появившихся в этом доме, может, она просто покинет его? Добровольно и навсегда. И снимет с них ответственность за все дальнейшее. В конце концов, они же не Интерпол! Обычные семиклассники. Пусть Эльвирой занимаются взрослые.

Решившись, Дина пролепетала:

— Н-но я н-не знаю, что именно в-вас интересует…

— Выкладывай все, — отрывисто приказала Сережкина мачеха. — Потом разберемся.

Дина глубоко вздохнула и размеренно начала:

— Н-ну, С-сережа нас с-сегодня после школы п-пригласил к себе…

— Кого это — вас? Подробнее!

— Н-ну, понимаете, н-нас! М-мы с детства д-дружим. Я, Лена, С-сережа и Гриша. Еще и С-света с нами пошла. Лукьяненко. Ее п-папа недавно был в Иер-русалиме…

— Где?! — потрясенно отшатнулась от нее Эльвира.

Дина с трудом улыбнулась:

— Н-ну… в Святой земле. И п-п-привез оттуда всего-всего! Освященные там вещи. Иконы, к п-примеру, к-крестики с-серебряные… — Она немного подумала и пожала плечами: — Еще что-то. В-воду святую, к-кажется. Или землю. Я плохо помню, извините…

— Дальше! — прошипела Эльвира.

Глаза ее уже не просто отсвечивали багровым. Они СТАЛИ багровыми. Вся радужка налилась этим жутким цветом. Дина задрожала от страха. Она неожиданно поняла, что затеянная ими игра может плохо кончиться. Больше всего на свете ей хотелось вскочить и выбежать из этой кошмарной комнаты, но… Дина не могла шевельнуть и пальцем! Какое-то странное оцепенение охватило ее. Как бы со стороны Дина услышала свой тусклый голос:

— В-вот Света и р-решила п-подарить часть этих вещей Сергею. Иконы, там. К-крестики… Ведь Сергей ей н-нравится. Даже очень. И ее п-папа совсем не возражал…

— Что?! — простонала Эльвира. — Что эта глупая девчонка приволокла в мой дом?! Быстрее!

— Всего лишь иконы и к-крестики с-серебряные… — повторила Дина.

Эльвира прикрыла глаза ладонью, о чем-то размышляя. Ободренная ее молчанием Дина пояснила:

— Для К-к-карповны один, другой — для С-сережи, третий — для его отца. Одну икону п-повесили в с-столовой. Д-другую — в с-спальне отца. К-карповна р-р-разрешила.

Эльвира по-прежнему молчала. Дина собралась с силами и, прогнав ненадолго это непонятное оцепенение, мстительно добавила:

— А з-завтра… завтра Света в доме святой водой п-побрызгает! По п-просьбе К-карповны. К Пасхе!

Эльвира вскочила с кресла и воскликнула:

— Проклятье! Неужели эта старая ведьма о чем-то догадывается?! И мальчишка…

Она нервно забегала по комнате. Внезапно женщина резко остановилась. Застыла на месте, что-то обдумывая, и вдруг хрипло захохотала. Смех этот показался Дине зловещим. У нее от нестерпимого ужаса даже похолодели руки.

— Ну что же, — зло прошипела Эльвира, — ступим на тропу войны чуть раньше намеченного. Жаль, конечно, терять такую «крышу», но… И змеенышу отомщу! Правда, по-другому, чем думала.

Она неожиданно резко обернулась к Дине.

Девочка вскрикнула и попыталась подняться, но отвратительное оцепенение вернулось — она вновь не могла двигаться. Дина хотела зажмуриться, однако ее веки вдруг налились свинцом, только темные пушистые ресницы слегка дрогнули.

Странные и страшные глаза приблизились к Дининому лицу почти вплотную. Черные точки зрачков начали увеличиваться, постепенно расширяясь на всю радужку, на весь глаз, затем — на весь мир…

Дина потеряла сознание. Последнее, что она услышала, было: «Прекраснейший пасхальный кролик!»

Глава 21

Спасительный сигнал

Взволнованные ребята по-прежнему сидели в библиотеке. Они пытались, ожидая Дину, хоть чем-то занять себя, но получалось у них плохо. Ни включенный видак, ни журналы, ни книги не могли их отвлечь. Даже предложенный Сергеем набор отличных компьютерных игр не вызвал у друзей интереса. В комнате стояла гнетущая тишина. Встревоженные девчонки то и дело бегали к двери. Выглядывали в коридор и с надеждой смотрели на верхнюю площадку лестницы. Они ждали появления Дины.

Наконец Гришка не выдержал. Плотно прикрыл дверь в библиотеку и обернулся к ребятам:

— Уж лучше б я к ней пошел! Дергайся тут теперь…

— Точно, — буркнула Лена. — Или я.

— Нет, это я виноват, — вздохнул Сергей. — Струсил в последний момент, вот Динка и бросилась на амбразуру.

Светлана нервно захлопнула книгу и пробормотала:

— Не волнуйтесь вы так. Дина — человек выдержанный, она должна справиться.

— Ага, выдержанный, — раздраженно посмотрела на нее Лена. — Знаешь поговорку?

— Какую?

— В тихом омуте черти водятся, вот какую! От Динки всего можно ожидать. Я-то ее лучше всех знаю.

Они опять замолчали. Сергей рассеянно подошел к окну и поднял жалюзи. Вдруг он вскрикнул.

— Ты что? — подбежал к нему встревоженный Гришка.

— Не знаю. Показалось, наверное…

— Да что показалось-то?! — не выдержав напряжения, закричала Лена.

Мальчик взъерошил светлые волосы:

— Машина только что от дома отъехала. Показалось — мачехина.

Одноклассники испуганно переглянулись. Светлана жалобно прошептала:

— А мне… Я тоже думала, кажется…

— Что?! — бросилась к ней Лена.

Светлана посмотрела на нее растерянно. Ленка прорычала:

— Быстрее! И так, наверное, уже поздно!

Светлана виновато пролепетала:

— Показалось, что дверь входная открывалась. Правда, еле-еле слышно было. Я решила — ошиблась.

— С ума вы все посходили! — возмутилась Лена. Бросившись к двери, она распахнула ее настежь. — Какой идиот закрыл ее?!

— Ну, я, — пожал плечами Гришка. — Мы же беседовали. Я и прикрыл, чтобы нас не подслушали.

Друзья удрученно молчали. Они почему-то не сомневались: от дома действительно только что отъехала машина мачехи Сергея. И хорошо, если в машине сидела одна Эльвира.

Думать дальше им было страшно. Всем. Даже Парамоновой.

В конце концов, Лена решительно заявила:

— Вы как хотите, а я иду наверх! Я не собираюсь сидеть тут и с ума сходить. — Она с надеждой посмотрела на Светлану: — Может, ничего и не случилось? Они просто беседуют? И машина чужая…

Не договорив, Лена рванулась к лестнице, ребята побежали следом за ней. На второй этаж они поднимались плечом к плечу и в полной тишине. Резко затормозили перед распахнутой настежь дверью в комнату Эльвиры. Сразу стало ясно — там пусто. Друзья испуганно переглянулись. Нерешительно вошли и застыли в ужасе от увиденного.

По комнате Эльвиры словно тайфун прошелся!

Многочисленные шкафы стояли нараспашку, ящики письменного стола были выдвинуты, черный ковер расцвечен кучами валявшейся на нем одежды и ворохом бумаг. Все носило следы поспешного бегства.

— Не трогайте ничего! — хрипло воскликнул Сергей, увидев, что Светлана подошла к столу.

— Я ни до чего не дотронусь, — обернулась к нему девочка. И едва слышно добавила: — Только тут для тебя сообщение.

Она указала дрожащим пальцем на работающий компьютер. На мониторе огненно-красным цветом горели слова: «Ты своего добился. Я вынуждена оставить этот дом. Впрочем, ты мне за это уже заплатил — девчонкой!»

Эльвира не подписалась.

Потрясенные ребята вернулись в библиотеку. Светлана тихо плакала, аккуратно промакивая слезы крошечным носовым платочком. Лена хмурилась, отворачивалась и как-то подозрительно часто шмыгала носом. Мальчишки растерянно метались по комнате. Изредка они сталкивались и тут же старательно отводили друг от друга глаза.

Наконец Сергей не выдержал и схватил пробегавшего мимо него Гришку за рукав:

— Ну и долго ты собираешься икру метать? Или считаешь, что наша беготня чему-то поможет?

— Ты что-то предлагаешь? — огрызнулся Гришка.

Сергей тяжело вздохнул:

— Я предлагаю подумать для начала, а потом начать действовать! И как можно быстрее.

— Ну, хорошо, — угрюмо кивнул Гришка. — Давайте подумаем. Для начала.

Он неохотно поплелся к ближайшему креслу. Девочки тоже сели. Какое-то время в библиотеке стояла полная тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Светланы и сердитым сопением Лены.

Парамонова сдалась первой.

— Нет, я так не могу! — воскликнула она и изо всех сил стукнула кулаком по подлокотнику. — Пока мы тут протираем штаны, она увозит Динку все дальше и дальше. И ладно — если живой!

Светлана всхлипнула громче. Хмурый Сергей повторил свой вопрос:

— Что ты предлагаешь?

— Искать! — закричала Лена. — Понимаешь, искать! Да все, что угодно, только не терять так бездарно время!

— Искать — это хорошо, — невнятно пробормотал Гришка. — Хотелось бы только знать — как и где? — Он поднял сердитые глаза на Лену: — Ты ничего поконкретнее предложить не можешь?

— Могу, — твердо заявила Парамонова. — Я предлагаю сейчас же идти к Карандашу и подключать взрослых. Полицию, например. Пусть даже этот дурацкий Интерпол! Мне все равно. Лишь бы они нашли Динку!

— И я предлагаю бежать в полицию, — поддержал Сергей.

Гришка помрачнел:

— А что мы им скажем? Про Святую землю, серебряные крестики и иконы? Про Эльвирино увлечение черной магией? А может, о твоих дурацких свечениях им сообщим?

Сергей опустил голову. Девочки растерянно переглянулись. Гришка угрюмо проворчал:

— Думаю, в ближайшем дурдоме пара-тройка свободных мест для нас найдется.

— А плевать! — окрысилась вдруг Лена. — Плевать на дурдом! Ты что, забыл, о чем говорил Карандаш?! — И Лена через силу произнесла: — А если он не ошибся, и Эльвира — тот самый монстр из Германии? Может, она уже завтра нашу Динку на котлеты пустит?! Она явно ненормальная, не понял, что ли? Одни глаза чего стоят!

— Сереж, может, рассказать все твоему папе? — осторожно предложила Светлана. — О Дине и об Эльвире. Должен же он знать — кто она.

— Точно, — оживилась Лена, — Анатолий Федорович наверняка нам поможет!

Сергей отрицательно покачал головой:

— Папы нет, он с утра улетел в Москву и вернется лишь к ночи. И про Эльвиру я с ним говорить не хочу, если честно.

Друзья смотрели выжидающе. Сергей судорожно сглотнул и хрипло сказал:

— Вдруг… она ему по-настоящему нравится? Как мне… Дина. А я вдруг ему скажу, что она — сатанистка, да еще и ведьма, если Карандаш прав.

Друзья переглянулись.

— Нет уж, лучше без папы. Просто… Эльвира… уехала! Мало ли куда и почему… Они же пока еще не женаты. Скажу — попрощалась с нами и ушла, ведь она даже вещи свои забрала…

— И мой папа, как назло, в Стокгольме, — прошептала с досадой Светлана. — Только через два дня прилетит — все работа у него, работа…

— А моим вообще ничего такого говорить нельзя, — хмуро сообщила Лена. — Они только в панику ударятся. И в полицию меня потащат — сто пудов, знаю я их!

— Может, Дине домой позвонить? — спросила Светлана.

— Нельзя, — Лена помрачнела, — у Динкиной мамы сердце совсем плохое, она иногда неделями в больнице из-за него лежит. И паникерша она еще больше, чем мои родители!

— А папа?

— Папы у Динки нет, — неохотно буркнула Лена. — Он ушел от них, Динка еще совсем маленькой была… — И резюмировала: — Лучше к Карандашу, мне так кажется!

В библиотеке вновь повисла гнетущая тишина. Сам воздух, казалось, сгустился, в нем отчетливо витала тревога. Растерянные и испуганные ребята исподлобья поглядывали друг на друга.

Наконец Гришка неохотно буркнул:

— Ну, хорошо. Спорить я не собираюсь. Я боюсь за Динку ничуть не меньше вашего. Просто знаю: быстро нам ее не найти. — И он угрюмо бросил: — Не забывайте: чтобы вычислить Эльвиру в Германии, полиция внедрила своего человека в банду, и это заняло кучу времени. А у нас времени нет!

Друзья старательно отводили взгляды в сторону. Гришка помолчал и с явным усилием выдохнул:

— Тем более что через день — Пасха. По словам Карандаша, основные ритуалы эти… гм-м-м… эти граждане приурочивают как раз к церковным праздникам. Так что полиция полицией, а что делать нам? Как мы можем помочь поискам Эльвиры и Дины?

Неожиданно в комнате что-то изменилось. Вначале друзья не сообразили — что именно. Потом до них дошло: стихли всхлипывания Лукьяненко. Они посмотрели на Светлану. Девочка хлопотливо стирала платком следы слез, на ее лице неожиданно появилось странное, какое-то очень значительное выражение.

Сергей с надеждой воскликнул:

— Что-то можешь предложить?

Все вдруг вспомнили: именно Светлана Лукьяненко придумала план проверки Эльвиры на «вшивость». Этот же план помог им выжить мачеху Сергея из дома.

Если бы не их оплошность — незачем было отпускать Динку без сопровождающих! — может, уже через пару-тройку дней никто из них и не вспомнил бы об Эльвире. Ведь она сбежала! Жаль, не одна…

— Кажется, могу, — прошептала Светлана.

Она подняла на своих новых друзей засиявшие глаза. Гришка и Лена переглянулись и, несмотря на сложность ситуации, подмигнули друг другу. Светлана взволнованно полезла в карман джинсов и показала ребятам какую-то необычную пластиковую упаковку. В похожих коробочках обычно продают батарейки для наручных часов.

Только в этой оказались запаяны не батарейки, а какие-то крохотные не то иголочки, не то булавочки. Нарядная упаковка была неполной, несколько иголок уже вырезали.

— Вот! — торжественно протянула им свою находку Светлана.

— Что это? — сварливо буркнул Гришка Лапшин. — Ты хочешь сказать, что записалась на курсы кройки и шитья?

— Не остри, — пихнула его, и не слабо, Лена. — Нашел время!

Она взяла у Светы упаковку. Какое-то время внимательно рассматривала ее, только что на зуб не пробовала, потом в упор посмотрела на одноклассницу:

— Объяснись!

— Ну как же, — заволновалась Светлана, — неужели вы не поняли?

Гришка фыркнул. Сергей пожал плечами. Неисправимая Лена лицемерно вздохнула:

— Да уж! Пока не дошло!

— Это же «маячки», — горячо пояснила Лукьяненко. — Ну, по которым человека найти можно! Если есть принимающее устройство.

— Что-о?! — пораженно ахнула Ленка.

— «Маячки»! — Светлана села в кресло и сжала дрожащие руки в кулаки. — Вы не знаете: несколько лет тому назад меня пытались похитить. Ну, чтобы выкуп потребовать… Вот папа и привез их из Англии. И взял с меня слово, что в любой одежде, в которой я выхожу из дома, должна быть спрятана такая штучка.

— Хочешь сказать, — недоверчиво прервала ее Лена, — что ты такую иголочку успела воткнуть в Динкину одежду?

— Нет, не хочу, — отрицательно замотала головой Светлана.

— Тогда что? Не тяни! При чем тут твои иголочки?

— В Дининой одежде я их не прятала, — медленно сказала Светлана и обвела друзей торжествующим взглядом. — Зато Дина сегодня утром замерзла, и я отдала ей свой свитер! Еще в школе. А в его воротнике как раз спрятана такая иголочка!

Ребята дружно ахнули.

— Ты что?! — не веря собственным ушам, прошептал Сергей.

— Одолжила свой свитер Дине, — радостно повторила Светлана. — И там есть одна такая иголка-«маячок».

Гришка выбросил вверх сжатую в кулак правую руку и выдохнул:

— Класс!!!

Лена закричала:

— Молоток!

А Сергей молча бросился в прихожую.

Радостно возбужденные ребята побежали за ним. Взволнованная Лена Парамонова сбивчиво бормотала:

— Теперь моментально — к Карандашу! Как он скажет… так и сделаем…

Глава 22

Снова в мастерской Карандаша

Карандаш, встревоженный внезапным приходом ребят, выслушал их и побледнел, как простыня. И долго стоял посреди мастерской, думая о чем-то своем.

Грустные, встревоженные ребята сидели на любимом диване и наблюдали за выразительным лицом старого художника. Им хотелось надеяться: Карандаш решит все проблемы, и Динка скоро будет дома.

Наконец учитель принял решение. Снял с вешалки свое пальто и сурово приказал ребятам ни в коем случае не уходить из мастерской до его возвращения. И ушел в полицию, наотрез отказавшись взять с собой Сергея, как «свидетеля». Насмешливо поинтересовался — свидетелем чего он является? Или он видел, как Эльвира связала и втащила в машину бедную Дину? Тайно присутствовал при их встрече? Подслушал разговор?

Сергей с ответом не нашелся, и Карашдаш уехал один. Любопытный Гришка только и успел вытянуть из него, что снимок с наброска Сергея уже отправлен в Германию. А вот ответ от сына художник еще не получил.

Комментировать все эти события старый учитель отказался наотрез. Лишь забрал пластиковую упаковку с «маячками» и ласково потрепал Светлану по голове. Да еще сдержанно пообещал ребятам сделать все возможное, чтобы как можно быстрее выручить Дину.

Вернулся Иван Петрович часа через два. Друзья к этому времени уже совершенно извелись от нетерпения. Неизвестность казалась им хуже всего. И собственная беспомощность — тем более. Только переволновавшаяся Светлана незаметно для себя уснула на старом диване. Лена же тосковала. Не зная, чем себя занять, она хмуро расхаживала между мольбертами. Пыталась развлечься, отгадывая, кому принадлежит очередной портрет. Причем Парамонову интересовали и художник, и натурщик одновременно. Она даже мальчишек этой «игрой» отвлекла. Особенно надолго Лена застряла перед портретом Пахана. Что над полотном вволю поизгалялся Гришка, она не сомневалась ни капельки, но вот кто же был его натурщиком… Задумчиво рассматривала Лена плавающий на фоне грозового неба страшный, чем-то неуловимо ей знакомый человеческий глаз. А едва угадываемая, жуткая, откровенно скалящаяся над головой зрителя зубастая волчья морда, окруженная путаницей странных, каких-то неприятных нитей — они тянулись из темного провала на месте сердца, — заставила Парамонову невольно вздрогнуть от отвращения.

Она осторожно дотронулась пальцем до мерзкого глаза и с легким удивлением прошептала:

— Знаете, если бы Эльвира искала в нашем классе сообщников, этот бы ей подошел, я почти уверена…

Гришка сердито отмахнулся:

— Да ну тебя! Скажешь тоже. Обычный парень. Просто… ну…

— Что — ну? — ядовито усмехнулась Лена.

Гришка, не находя слов, пожал плечами. Лена снисходительно протянула:

— Эх ты, мазилка! Твои рука и кисть лучше видят, чем глаза! До тебя самого не доходит, что ты на холст выплеснул? — Помолчав немного, она отрывисто спросила: — Это ведь Пахан?

Ответить ей разозлившийся Гришка не успел. Скрипнула дверь, и в мастерскую вошел Карандаш.

— Ну все, ребята, нам осталось только ждать, — старый художник тяжело сел на стул.

Сразу стало заметно, как сдал учитель за последние пару дней, как резко он постарел. Даже его дыхание изменилось, Карандаша мучила одышка.

Лена заволновалась и бросилась ставить электрический чайник. Гришку и Сергея она отправила мыть грязные чашки. Светлану безжалостно разбудила и послала в кафе напротив школы. Расспрашивать смертельно уставшего Карандаша Лена никому не позволила. Даже нетерпеливый Гришка, наткнувшись на ее суровый взгляд, сдержался. Ясно ведь: нужно дать время старику прийти в себя. Остальное — не горит. Пока.

После чая ребята окружили учителя. Он, рассматривая их взволнованные, встревоженные лица, горько усмехнулся:

— Ждете отчета?

Семиклассники дружно кивнули.

— Ну что ж, — вздохнул Карандаш, — пожалуй, расскажу. Имеете полное право знать. Да и не маленькие вы уже, я так понимаю. — Он поставил на стол пустую чашку и понуро признался: — В полиции не очень-то и удивились моему сообщению…

— Какому? — выдохнул нетерпеливый Гришка. — О похищении?!

— И о похищении. — Карандаш хмуро признался: — Я вначале хотел говорить только об этом, но… причина? Дина из довольно бедной семьи, воспитывает ее одна мама, выкуп за нее не получишь… Пришлось мне сказать, что эта женщина вполне может оказаться преступницей, разыскиваемой Интерполом. И о сатанистах я им рассказал, — старик замялся и неохотно продолжил: — Впрочем, они в курсе…

Карандаш замолчал. Вопросительные взгляды ребят тревожили его, и учитель посмурнел еще больше:

— К сожалению, в последнее время подобных сект в стране появилось немало. Не один судебный процесс прошел, оказывается.

— К-какой процесс?! — испуганно прошептала Светлана, в васильковых глазах которой плескался откровенный ужас.

Карандаш вновь тяжело вздохнул.

— Убийства, деточка. Ритуальные. В них даже подростки оказались замешаны. Почти дети. Лет по шестнадцать-семнадцать им всего. А вот руководили такими сектами, конечно, взрослые. Одной из них даже — врач…

— Что? — не поверил Гришка. — Да как он мог?!

— Вот уж не знаю, — мрачно ответил старый учитель. — Только его причастность к убийствам так и не смогли доказать. Мальчишек посадили, а он остался на свободе. — Карандаш немного помолчал и хмуро закончил: — Как видите, мое сообщение полицию не очень-то удивило. Восприняли они все это спокойно…

— Как — спокойно?! — взвилась возмущенная до глубины души Лена.

— Ну, — смутился старик, — это я не так выразился. Я имею в виду, что они не приняли меня за сумасшедшего и отнеслись ко мне всерьез. Даже с Германией пообещали срочно связаться. И с Интерполом. А эта секта сатанистов — они так сказали — как раз в розыске, вряд ли в нашем городе подобных сект несколько…

— Эта секта? — не понял Гришка.

— Ну, — объяснил Карандаш, — полиция как раз расследует одно убийство, очень похоже — ритуальное, оно еще под Рождество случилось. Подозревают очередных «сатанистов»…

— Убийство… — прошептала Светлана.

— А как же Дина?! — закричала Лена.

— Дину будут искать, обещаю. — Карандаш мягко улыбнулся Светлане. — Очень они тебе благодарны, девочка, за твои «маячки». Они здорово помогут поискам Дины. Телефон-то сотовый у Дины, скорее всего, отобрали. Правда, я ее номер на всякий случай в полиции оставил — а вдруг телефон все же у нее остался…

Усталый Карамзин откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. У него побаливало сердце, но учителю не хотелось тревожить ребят. Старый художник очень надеялся, что, если он посидит немного, боль уйдет сама.

Лена мрачно смотрела на друзей. Гришка угрюмо молчал. Сергей опустил голову. Светлана испуганно притихла. Тишина, царившая в мастерской, сегодня не успокаивала их. Наоборот, что-то в ней угадывалось угнетающее, тревожное. Хотелось немедленно нарушить ее, жаль, ни у кого не хватало на это смелости.

Минуты через три Карандаш поднял на семиклассников печальные глаза и предложил:

— Ну что, расстанемся до завтра? Вас наверняка домашние обыскались, уже довольно поздно…

— Как это — расстанемся? — изумленно воскликнула Лена. — А искать Динку?!

— Вот насчет этого меня строго-настрого предупредили — никакой самодеятельности! — Старый учитель сочувственно посмотрел на семиклассников. — Особо отметили необходимость вашего полного невмешательства в дела полиции! Это не игра, ребятки. Так что по домам, и никаких других вариантов.

Карандаш с трудом поднялся со стула и начал помогать девочкам одеваться. Увидел, как хмуро отводят от него взгляды семиклассники, и тяжело вздохнул:

— Это опасно! В полиции — профессионалы, а вы можете наломать дров и нечаянно обострить ситуацию. Понимаете?

Ребята угрюмо молчали.

— Меня обещали держать в курсе, а уж я буду держать в курсе вас. Хорошо?

Светлана нерешительно кивнула. Зато Лена и мальчишки по-прежнему старательно отводили глаза в сторону.

Старый художник с отчаянием воскликнул:

— Не вмешивайтесь, ради бога! С этими людьми шутки плохи, поверьте! Они же не совсем нормальны, я просто уверен в этом! — Карамзин горько улыбнулся. — Подумайте, разве нормальный человек может убить ребенка? Двенадцатилетнего мальчика, как это случилось под Рождество? Все эти ритуальные убийства, весь этот сатанизм — просто прикрытие для больного мозга…

Светлана всхлипнула и закрыла лицо руками.

Карандаш грустно закончил:

— Их уничтожать нужно. Как бешеных животных. Они ведь неизмеримо опаснее и намного хуже. Этих людей-то, по крайней мере, никто не кусал…

Глава 23

Не знаешь, что делать, — сделай шаг вперед

Никто из ребят домой не пошел. Они вернулись в дом Сергея, позвонили родителям и сказали, что хотят все вместе подготовиться к контрольной. Им разрешили задержаться, но ненадолго.

Друзья вновь устроились в библиотеке Ильиных. Никто им здесь никогда не мешал. Ребята растерянно слонялись по большой комнате и мрачно молчали. Гулкая тишина большого здания действовала на нервы. Им было страшно за подругу. Гришка и Лена искренне не понимали, как можно в такой ситуации бездействовать. И злились на остальных, накручивая себя.

Первой не выдержала этой губительной пассивности Лена. Она встала посреди библиотеки и громко бросила в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Знаете, что такое карате?

— Ну, началось, — пренебрежительно скривился Гришка. — Опять завела старую песню. Достала уже!

Парамонова проигнорировала его выпад с поразительным хладнокровием. Она даже демонстративно повернулась к Гришке спиной и спокойно продолжила:

— Карате — это не просто боевое искусство…

Гришка обошел подругу, чтобы оказаться напротив нее. Ухмыльнулся ей прямо в лицо и ехидно протянул:

— Да ну? Что же это, по-твоему, как не обычный мордобой?

По-прежнему не обращая на него внимания, Лена серьезно заявила:

— Это целая философия! Свой взгляд на жизнь!

Гришка фыркнул, но почему-то смолчал. Парамонова взволнованно сказала:

— Есть такой древний самурайский кодекс. Кодекс Бусидо. Так вот… в нем говорится: когда не знаешь, что делать, — делай шаг вперед! Понимаете? Не раскисать, не разводить руками, а просто сделать первый шаг. А потом… потом действовать по обстоятельствам! И вот… вот я делаю этот первый шаг.

Она действительно шагнула к Светлане и вызывающе спросила:

— Иголочки-«маячки» — это здорово! Скажи, а есть ли у тебя в доме принимающее устройство?

— Есть, — прошептала Светлана, не сводя с новой подруги круглых от изумления глаз, — и не одно…

Лена смотрела на нее с легким ошеломлением. Светлана, смущенно засмеявшись, пояснила:

— Папа не умеет приобретать что-то по чуть-чуть, это не в его характере. Он если что-то берет, то сразу много. Поэтому и этих… ну, принимающих устройств, в доме не меньше трех-четырех. Папа говорил, что поиск следует вести на нескольких машинах одновременно. Чтобы охватить большую площадь.

— Прекрасно! — бодро резюмировала Лена.

Сергей удивился:

— И ты умеешь ими пользоваться?

— Любой сумеет, — пожала плечами Светлана. — Это несложно. Прибор уже настроен, его просто нужно включить. А как только он засечет «маячок», на экране появятся цифры — расстояние до объекта. И направление на «маяк». Если ты приближаешься, расстояние — в цифрах — уменьшается, если вдруг отдалишься…

— Ясненько, — возбужденно перебил Гришка. — По принципу: холодно-горячо!

— Ну да, — подтвердила Светлана.

Сергей осторожно спросил:

— И с какого расстояния он засекает «маячок»?

Светлана смутилась:

— Не знаю. Наверное, с приличного. Папа всегда покупает все самое лучшее. Он на цены не смотрит, и связи у него есть…

— Эй, — бесцеремонно вмешался Гришка, — а на каком транспорте вы собираетесь утюжить город? На общественном, что ли? Или, может, на великах?

Семиклассники озадаченно переглянулись. Лена презрительно скривилась:

— Сказанул тоже — на великах! Мы машину возьмем!

— Машину? — Гришка посмотрел на нее как на опасную сумасшедшую. — Какую машину? Такси, что ли? Так еще неизвестно, как шофер на наши игры посмотрит. Запросто сдаст нас в полицию. Подростков вообще все взрослые не любят, будто ты не знаешь?

Лена сдаваться не привыкла и сдвинула брови, собираясь поспорить. Гришка выжидательно ухмылялся. Парамонова воскликнула:

— Может, таксист нас и сдал бы! Но такси нам и не нужно. Незачем привлекать к себе внимание. Мы возьмем именно машину!

— Интересно, какую? — насмешливо протянул Сергей. — У тебя что, личный гараж имеется?

Лена подошла к нему вплотную и зло улыбнулась:

— У меня-то, к сожалению, личного гаража нет. Зато у твоего папочки-банкира — есть! И немаленький. А его новенький джип с тонированными стеклами, по-моему, сегодня стоит на месте, так?

— Ну, так, — Сергей с тревогой посмотрел на Лену. — Ты куда это клонишь?

Девочка хмыкнула:

— Не понял?

— Слушай, — неожиданно поддержал Лену Гришка, — она права! Давай действительно возьмем ваш новый джип. Его ведь ни один мильтон не тормознет! И нас в машине не рассмотреть. Решат — за рулем взрослый.

— А кто его поведет? — рассердился Сергей. — Ты, что ли? Или мы папиного шофера вызовем? Думаешь, он сразу же не позвонит моему отцу?

Повисла пауза. Тишину нарушал лишь мерный гул работающего компьютера. Лена и Гришка вызывающе смотрели на растерявшегося друга, а Сергей все никак не мог ни на что решиться. Не вызывать же, в самом-то деле, шофера! С другой стороны, глупо не воспользоваться свободной машиной. Тем более что ее отлично знают в городе — их вряд ли потревожат, катайся сколько понадобится. Тонированные стекла — это здорово. Пусть думают: в джипе по своим делам разъезжает Ильин-старший.

— Я поведу, — вдруг вызвалась Светлана.

Лена выразительно покрутила пальцем у виска. Гришка изумленно смерил взглядом хрупкую фигурку девочки:

— Ты?! Умеешь водить машину?!

— Ну да, — неохотно подтвердила Светлана. — И очень неплохо. Меня папин шофер обучал. А он — бывший гонщик.

— И твой отец это позволил?! — неверяще спросил Сергей.

Светлана непроизвольно поежилась и сбивчиво объяснила:

— После того случая… Ну, когда меня пытались похитить… Папа сам настоял, чтобы меня кое-чему обучили. Он лучшим профессионалам платил. — Девочка с легкой насмешкой улыбнулась явно потрясенному Гришке: — И платит! Чтобы я в такой же ситуации… Ну, если это повторится… Не оказалась беспомощной и могла хоть как-то за себя постоять.

— Ничего себе! А на вид — рохля рохлей. Эдакий божий одуванчик, — пробормотала Лена. — Удачно мы нашли себе новую подружку…

Но удивлялась Лена недолго. Хлопнула Светлану по плечу и бодро воскликнула:

— Ну что, пришло время сделать следующий шаг?

И она не пошла — побежала к двери.

Глава 24

Сила духа, и не только

Ключ зажигания, к счастью, оказался на месте — в верхнем ящике отцовского стола, даже искать не пришлось.

Светлана осторожно вывела машину из гаража и вывернула на шоссе. Восхищенные ребята, широко раскрыв глаза, наблюдали за одноклассницей. И завидовали ее уверенности. Научиться водить машину — мечта каждого мальчишки и девчонки, но практически все откладывают это до собственного совершеннолетия. И, как выяснилось, абсолютно напрасно.

Лена восторженно вздохнула:

— Мы просто бездарно потеряли столько драгоценного времени!

К двухэтажному каменному особнячку, больше всего похожему на сказочный терем — настолько он был вычурным, украшенным башенками различного калибра, — Светлана подогнала джип почти вплотную. Выскочила из машины и, крикнув ребятам, что она — мигом, захлопнула за собой массивную деревянную дверь.

Ждать им действительно пришлось недолго. Уже минут через пять Светлана выбежала из дома с большой сумкой в руке. С заметным облегчением она поставила ее на асфальт и выдохнула:

— Выходите из машины! Все выходите. Нужно кое-что сделать.

— Кое-что — это что? — с любопытством спросила Лена.

Она опустила стекло и с интересом рассматривала цветочные клумбы с нарциссами и лесными ландышами. Они уже отцветали, зато многочисленные тюльпаны на соседних клумбах еще не раскрылись.

Светлана подала подруге руку и помогла ей выйти из джипа. Небрежно бросила:

— Ну… хочу принять кое-какие меры предосторожности. Я папе обещала.

Друзья растерянно переглянулись. Гришка возмутился:

— Ты отцу все рассказала?!

— Да нет же, папа сейчас в Стокгольме! Я просто ему обещала: если пойду куда-то вечером, кое-что предприму. Всегда! На случай нового похищения.

Светлана вытащила из кармана новенькую упаковку с уже знакомыми ребятам иголочками. Вскрыла ее и сказала:

— По паре иголок мы спрячем так, чтобы при обыске их легко можно было найти. Ясно? — И Светлана воткнула свои булавки ребятам в куртки, куда-то в область воротников. — А вторую пару мы спрячем как следует.

Она заставила друзей расстегнуть верхнюю одежду и вогнала «маячки» во внутренние швы джемперов. Последние иголки она старательно спрятала в их обуви.

— Ну, прямо Мата Хари! — Лена насмешливо хихикнула. — Или как его там? Агент номер ноль-ноль-семь!

Гришка придирчиво ощупал свитер:

— Теперь все?

— Еще нет. — И Светлана вытащила из кармана серебряные крестики.

— Ты что, совсем свихнулась?! — рассердилась Лена. — Мы же — не Карповна!

— Обычная мера предосторожности, — отрезала Светлана. — Не забывай, мы имеем дело с фанатиками, а они во все это верят!

Хмурые Лена и Гришка надели серебряные цепочки на шеи, но увы — и этим подготовка к «делу» не закончилась. Светлана, словно испытывая их терпение, извлекла из сумки небольшую стеклянную бутылочку.

— А это еще что такое? — скривилась Парамонова.

Светлана на этот раз ничего объяснять не стала. Лишь коротко бросила:

— Из той же оперы.

Не обращая внимания на Ленкину недовольную физиономию — мальчишки откровенно недоумевали! — она спокойно обрызгала водой всех троих и себя тоже. Убрала бутылочку в карман куртки и констатировала:

— Теперь все. Можно ехать.

— А что в сумке? — затаскивая ее в машину, поинтересовался Сергей. — Прибор, что ли, такой тяжелый?

— Да нет, — усмехнулась Светлана. — Просто я туда еду положила. Мы ведь не ужинали. И неизвестно, когда нам удастся перекусить.

Ее слова мгновенно сняли возникшее напряжение. Даже Лена оживилась и радостно воскликнула:

— Это ты правильно сообразила!

Компактный прибор семиклассники включили, въехав в город, и сразу же засекли «маячок». Причем близко. Всего лишь в трех километрах от местоположения машины.

Не веря собственным глазам, они потрясенно смотрели на цифры, мерцавшие на крохотном экране.

Гришка ткнул пальцем в прибор и растерянно спросил:

— Может, он сломан?

Светлана отрицательно помотала головой и увеличила скорость, быстро сокращая расстояние. Взволнованные ребята, вскочив с сидений, шумно сопели ей в затылок.

Минут через десять Сергей удивленно и чуть испуганно прошептал:

— Машина. ЕЕ машина…

Светлана резко затормозила. Хорошо знакомая Сергею «Ауди» мачехи была припаркована в каких-то десяти метрах от них. Прямо у сквера. Дверь со стороны водителя оказалась приоткрыта. Как-то приглашающе приоткрыта, и это настораживало.

Какое-то время все молчали и с опаской оглядывали окрестности. Наконец Лена разочарованно протянула:

— Никого… — И вопросительно посмотрела на Светлану: — Почему прибор вывел нас сюда?

Светлана пожала плечами. Вылезла из джипа, минуту постояла, набираясь смелости, и вдруг побежала к малиновой «Ауди». В ней действительно никого не было. Зато на переднем сиденье кто-то оставил светло-бежевый джемпер. Из него — на самом видном месте! — демонстративно торчал «маячок».

Светлана разочарованно вздохнула — не повезло! Забрала свой джемпер и вернулась к машине.

— Она нашла наш «маячок», — Светлана виновато показала свою находку друзьям. — Не знаю, как… джемпер ведь был на Дине!

Сюрприз оказался крайне неприятным. Гришка Лапшин плюнул с досады. Сергей побледнел. Лена покраснела и сжала кулаки. Никто из ребят не сказал ни слова. Они просто не знали, что говорить. Зато знали другое: нужно действовать. Вот только как?

Погрустневшая Светлана открыла дверцу джипа, но сесть за руль не успела. За ее спиной внезапно появились двое крепких спортивных парней с неприятными физиономиями, невесть откуда вынырнувшие. Один из них, невысокий и коротко стриженный, заглянул в салон машины и недобро ухмыльнулся:

— Неплохой улов! Эльвира будет довольна!

Второй, рыжеватый молодчик со свернутым набок носом, удовлетворенно хмыкнул:

— Улов прямо-таки к праздничку…

Но вот дальше… дальше все пошло совсем не так, как эти парни, несомненно, планировали.

Неслышно приоткрылась вторая дверца джипа. С заднего сиденья соскользнула красная от злости Лена.

Парни явно ожидали от подростков всего, чего угодно, но только не нападения, тем более — со стороны тринадцатилетней девчонки. Первый их противник и предпринять ничего не успел, только звучно лязгнул зубами, когда Ленкин кулак врезался ему в подбородок.

«Почти нокаут», — восхищенно — и ошеломленно! — подумал Гришка, глядя, как упавший Стриженый неуклюже ворочается на асфальте.

Рыжеватый молодчик успел замахнуться, но тут же скорчился и застонал: Ленка ударила его ногой чуть пониже живота. На какое-то время парень резко потерял интерес к происходящему. Лена оглянулась: Стриженый подтягивал под себя ноги, пытаясь подняться на четвереньки. Это ему удалось, и, грязно ругаясь, Стриженый наконец встал на ноги, хотя его заметно пошатывало. Язык у него заплетался, но на мерзкие обещания, что и как он сделает с девочками получасом позже, Стриженый не поскупился.

Впрочем, Лена его слушать не стала. С хеканьем засадила ему ногой в солнечное сплетение и холодно прокомментировала:

— Маэ-гери![1]

Затем та же ее нога пошла назад, и подскочивший к Парамоновой Рыжий, можно сказать, почти самостоятельно наткнулся лбом на Ленкину пятку. И, уже падая, он получил от Гришки кулаком куда-то в скулу, Лапшину даже почудился неприятный хруст костей. Бедняга Рыжий, кажется, и не понял, что именно произошло. Просто потерял сознание. Лена брезгливо дотронулась до него кроссовкой и с сожалением протянула:

— Этот вырубился надолго. Жаль, его уже не расспросишь…

Она посмотрела на скрючившегося у ее ног Стриженого и подняла глаза на остолбеневших ребят:

— Что вы рты пораскрывали? Этого нам придется взять с собой и… разговорить малость, как вы считаете?

Гришка Лапшин согласно кивнул. Он массировал кулак: костяшки пальцев ощутимо ныли. Сергей ошеломленно молчал. Светлана восторженно прошептала:

— Какая ты… смелая! Я ведь тоже обучена карате-до, но растерялась. Это же не спортзал, страшно…

— Зачем нам этот уголовник? — пробормотал Сергей, придя наконец в себя.

— Что значит — зачем?! — оскорбилась Лена. — Это же наш «язык»! «Маячок»-то — тю-тю!

Светлана хотела было что-то сказать, но почему-то промолчала. Сергей растерянно буркнул:

— Смотри сама. Только… может, лучше Рыжего взять?

— Почему? — увивилась Светлана.

— У него лицо не такое злое.

— Не получится, — хмуро пояснила Лена. — Он еще не скоро придет в себя. Кто знает, как долго нам ждать придется?..

Она решительно вытащила шнурки из кроссовок пострадавших бандитов и какими-то хитрыми узлами скрутила пленника. Тщательно осмотрела его и скомандовала ребятам:

— Хватить ушами хлопать! Затаскивайте его в машину. Да не на сиденье, болваны! На пол его кидайте!

Глава 25

Операция «Спасение»

Когда они отъехали от места схватки достаточно далеко, Светлана снизила скорость и обернулась к ребятам:

— А дальше куда? Последний «маячок» пока молчит.

— Как — «маячок»?! — ахнул Сергей. — Ты же сказала, что Эльвира нашла его!

— Ну да, — пожала плечами девочка. — Один из двух она нашла. Тот, что в джемпере был.

— А второй-то где?!

— В пакете из-под джемпера. Когда я ей джемпер одолжила, ну, еще в школе, Дина его свернула в кулечек и в карман джинсов засунула, я видела. — Светлана смущенно призналась: — Случайность, в общем-то. Лень мне было упаковку с «маячками» доставать, вот и бросила вторую иголку прямо в пакет…

— Повезло. — Сергей какое-то время помолчал, раздумывая, и бросил удивленный взгляд на Светлану: — Тогда — почему же он молчит?

Светлана аккуратно обогнула машину, стоявшую у обочины.

— Просто Дина далеко от нас. — Светлана озабоченно оглянулась на друзей. — Может, они покинули город?

— Как же мы найдем ее, если так и есть? — расстроенно воскликнул Гришка.

Ребята молча смотрели друг на друга. Лена возмущенно сопела и с ненавистью косилась на пленника. Гришка неуверенно предложил:

— Мотаем круги вокруг города?

— Придется, — угрюмо кивнул Сергей. — Времени вот только жаль.

Глаза Парамоновой злорадно сверкнули. Она насмешливо оглядела одноклассников и фыркнула:

— Ну, вы, парни, даете! А наш «язык»? Не забывайте, эти типчики собирались доставить нас прямехонько к своей хозяйке!

Светлана тихо ахнула. Сергей с сомнением протянул:

— А если… он не захочет говорить?

Девочки хмуро переглянулись. Светлана поморщилась. Лена как-то очень нехорошо ухмыльнулась:

— Поверь, захочет!

— Ты что, собираешься его пытать?! — с откровенным ужасом спросил Сергей. И тут же покраснел — ему стало стыдно. Сергей вновь вспомнил о Дине (хотя он и так ни на секунду о ней не забывал) и непроизвольно поежился: пока он тут комплексует, она остается в руках у явно ненормальной Эльвиры! Неизвестно, что сейчас с Динкой происходит. И вообще — жива ли она…

Лена с усмешкой посмотрела на пленника, и он слегка вздрогнул под ее взглядом. Он явно слышал весь их разговор, хоть и притворялся, что до сих пор в обмороке. Довольно умело, кстати, притворялся.

Лена небрежно заметила:

— Зачем пытать? Я его просто убью!

Сергей побледнел. Гришка гулко сглотнул. Светлана ойкнула. Лена все так же небрежно пояснила:

— Мне как раз нужно проверить на ком-нибудь пару приемчиков. — Парамонова широко улыбнулась. — Знаешь, Серый, на теле человека есть весьма забавные и неожиданные точки. Мы вообще жутко уязвимы. Природа, елки! А чучело, чтоб ты понимал, — это совсем не то. Вот на живом объекте все отработать, посмотреть, как быстро он отдаст концы, или его вдруг парализует…

Лена приложила палец к губам и выразительно подмигнула мальчишкам.

Сергей и Гришка дружно подавили вздох облегчения. Карате, над которым они всегда привычно подшучивали, вдруг оказалось вполне реальным, эффективным и весьма опасным оружием. Мальчишкам все еще было немного не по себе. Надо же, чтобы тринадцатилетняя девчонка завалила двух мужиков! Да так быстро! Это уже не шуточки.

Светлана задумчиво протянула:

— А мне думается, он сам нам все расскажет…

— С чего ты это взяла? — заинтересовался Гришка.

— Этим парням велели доставить нас на место, так?

— Ну?

— Зачем же тогда ему скрывать это место? Какой смысл? Мы просто окажемся там сами! А уж возможность скрутить нас предоставится самой Эльвире. Главное, задание будет выполнено. — И Светлана с некоторым ехидством бросила: — Или этот… — тип! — считает, что четверо детей, двое из которых — две девочки, сильнее его хозяйки? — Она звонко рассмеялась. — Ну-у, это вряд ли! Тем более что Эльвира там наверняка не одна!

В машине повисла напряженная тишина, все ждали друг от друга какого-то решения. Гришка пробормотал:

— Хороши «девочки»! Каждая из вас небось нескольких мужиков стоит! — Лапшин с некоторым сомнением покосился на хрупкую золотоволосую Светлану и неохотно подкорректировал свою мысль: — Одна, по крайней мере, — точно!

Под Гришкиными ногами завозился пленник, и он вздрогнул от неожиданности. Лапшин почему-то считал: Стриженый все еще валяется без сознания. Недавнюю Ленкину выразительную пантомиму он так до конца и не понял. Решил, она над ними подшучивает. Хотя если хорошо знать Парамонову… Хороши шутки!

Стриженый с усилием приподнял голову и глухо пробормотал:

— Девчонка права — Эльвира с вами разберется на месте. Гоните к дачам!

Его голова вновь бессильно поникла.

— К каким дачам? — непонимающе переспросил Сергей. — Их же вокруг города — тьма-тьмущая!

— К хозяйской даче, дурак, — застонал пленник и невнятно выругался. — Только мы не на ней… Там рядом новостройка брошенная, Эльвира ее три месяца назад выкупила…

— Прекрасно, — удовлетворенно констатировала Лена. — А теперь нам свидетели не нужны!

Она перегнулась через сиденье и довольно небрежно ткнула несчастного пальцем в какую-то точку на теле. Тот резко дернулся и обмяк. Сергей — ему под ноги свалилась аморфная масса — испуганно дернулся:

— Убила?!

— Совсем дурак? — невозмутимо приподняла брови Парамонова. И снисходительно пояснила: — Вырубила, всего делов-то! На время. Нам же нужно все обсудить, так? Зачем он нам? Пусть поваляется пока. В себя этот тип придет через час, не раньше, обещаю.

Сергей судорожно вздохнул и постарался отодвинуться подальше от пленника. А Гришка вдруг посочувствовал Стриженому — нарваться на такую девчонку! Среди миллионов нормальных. Это ж как должно человеку не везти?!

Лена придирчиво осмотрела друзей:

— Так, маршрут нам ясен. Теперь — другое. Нужно ли звонить в полицию? Или справимся сами?

Ребята озабоченно переглянулись. Гришка скривился:

— Ну да! Мы им звякнем, и нас тут же отправят по домам. Баиньки! Как дошколят. — Он фыркнул: — Чего ради, спрашивается, мы тогда метали икру?!

— Так уж и домой, — пробормотала Светлана.

Сергей неодобрительно посмотрел на приятеля:

— Ты что, не понял? Эльвира же не одна! Их там целая шайка. Мы можем не справиться.

— К чему нам с ними справляться? — упрямо возразил Гришка. — Мы отыщем Динку и смоемся!

— Если нам это позволят, — огрызнулся Сергей. — Думаешь, они оставили Динку одну и на самом видном месте?

Мальчишки помрачнели. Светлана решительно свернула к обочине и затормозила. Обернулась к друзьям и заявила:

— Спорить не будем. Мы обязательно позвоним в полицию и предупредим их! И Карандаша — тоже.

Возмущенный Гришка открыл было рот, вновь собираясь возразить, но Светлана мягко улыбнулась ему:

— А вдруг у нас ничего не получится? Тогда у Дины останется шанс. Что ее найдут, я имею в виду. Пусть и полиция.

— И у нас тоже, — неожиданно согласилась Лена, — останется шанс. — Она ткнула пальцем в сотовый телефон, удобно пристроенный рядом с водительским креслом, и коротко приказала: — Звони!

Семиклассники застыли на сиденьях, встревоженно вслушиваясь в Светланин монолог. Постепенно их лица разглаживались. Даже Гришка успокоился: Светлана не сказала ни одного лишнего слова. Ее разговор с полицией один к одному дублировал их недавнюю беседу с Карандашом. Возражений со стороны полиции друзья не услышали. Не потому, что их у представителей власти не нашлось. Просто Светлана очень вовремя прервала звонок. Сообщила лишь о том, что они — совершенно случайно! — выяснили, где скрывается Эльвира со своими сообщниками. На недостроенной даче, как раз рядом с дачей банкира Ильина. Там же — они просто в этом уверены! — находится похищенная Эльвирой Дина. И как раз сейчас они отправляются на эту дачу, в надежде выручить подругу. И еще: в одежде у каждого из них спрятаны «маячки», сказала Света. Да-да, те самые! На этом Светлана закончила разговор. Что там кричал в замолчавшую трубку ее собеседник-милиционер, она, к счастью, уже не услышала.

Прибор заработал, как только семиклассники выехали из города и свернули на северное шоссе. На дисплее высветилось расстояние — чуть больше десяти километров. Светлана удовлетворенно прошептала:

— Значит, все-таки второй «маячок» Эльвира не нашла…

— Ну да! Вряд ли Эльвира станет потрошить карманы Динкиных джинсов! А если и полезет в них, на пустой, считай, пакет она внимания точно не обратит. Удивительно, что джемпер с Динки сняли, жарко там, что ли… — легонько хлопнула новую подругу по плечу Лена и неожиданно громко зевнула.

Друзья рассмеялись, и Лена, невольно оправдываясь, заметила:

— Чего вы хотите? Ведь уже половина десятого, а у меня — режим!

Когда они въезжали в дачный поселок, Лена вдруг сморщила нос и пренебрежително протянула:

— Все-таки все эти освященные вещички — туфта!

— Почему? — заинтересовался Сергей.

Лена кивнула на пленника:

— Ты посмотри на этого типа! Ему ни наши кресты, ни эта… как ее… святая водичка! — совершенно не помешали. Попер на нас как танк!

— Действительно, — озадаченно сдвинул брови Ильин.

Гришка вопросительно покосился на Светлану. Девочка, не отрывая взгляда от дороги, усмехнулась:

— Ну, вы даете! Он же обычный человек, простой наемник. Ну, подонок, естественно, не спорю. Но и только. Конечно, на него все это не действует.

— Тогда к чему ты так суетилась? Кресты, вода? Зачем все это? — недоуменно спросил Сергей.

— Да так. На всякий пожарный. В основном для воздействия на Эльвиру, — Светлана пожала плечами. — Она-то на них реагирует. И, может, не только она одна. — Немного помявшись, девочка пробормотала: — И потом, нам-то что? Не мешает ведь…

Семиклассники какое-то время молчали. Завороженно наблюдали, как джип осторожно лавирует между выбоинами старой дороги. Заброшенный проселок вел напрямик, сокращая путь к дачам почти в полтора раза, поэтому они и свернули сюда. Новая же дорога шла через три деревни, изрядно при этом петляя.

Ребята дружно завидовали Светлане. Каждый в душе поклялся — он срочно научится водить машину. Сразу же, как только закончится эта кошмарная история! Тишину прервал Ильин. Покосился на Светлану и осторожно спросил:

— Ты что же, веришь, что Эльвира — не человек?

Лена хихикнула. Гришка с любопытством уставился на Лукьяненко. Светлана ловко направила машину в темный узенький переулок и холодно сказала:

— Я верю в себя и в вас, разве этого мало?

Вдруг Сергей взволнованно воскликнул:

— Тормози! И подай куда-нибудь в сторону, чтобы нас не заметили! Видишь, перед недостроенной дачей куча машин стоит?

— Прямо-таки куча, — язвительно проворчала Лена. — Штучки три-четыре, не больше. И, кажется, там еще и микроавтобус…

Глава 26

В логове врага

Посовещавшись, они решили разделиться. Сергей и Лена, как знатоки тайных закоулков в дачном поселке, — они и этот недостроенный дом не раз исследовали! — должны были заняться поисками Дины. Возмущенную Светлану — несмотря на все ее протесты! — все-таки оставили в машине, вместе с пленником. А Гришка вызвался в нужный момент отвлечь внимание на себя, дав возможность действовать друзьям.

Первыми канули в темноту Лена и Сергей. Проводив взглядом их смутные силуэты, словно растворившиеся в тени деревьев, Гришка невесело усмехнулся:

— Началось! Теперь, главное, чтоб Ленка сразу же на рожон не полезла. И чтоб Серега не слишком помешал своими попытками помочь.

Лапшин стоял у джипа и напряженно посматривал на часы, ожидая, когда наступит время действовать. Предельно взволнованная Светлана топталась рядом с ним. Девочке было не по себе. Старые тополя, в тени которых они спрятали машину, казались ей весьма слабой защитой. Звуки, доносившиеся до ребят со стороны заросшего сада, не на шутку пугали ее. «Зачем тут только посадили деревья, раз дома-то пока нет?! — раздраженно подумала она. — И кусты вдоль дорожек — розы, кажется…» И тут же она вспомнила, что поселок — старый, новая дача строится на чьем-то обжитом участке, где когда-то жили люди. Тут стоял простенький одноэтажный дом, раньше, как говорил папа, других почти и не строили… Как Светлана ни успокаивала себя, ее все равно колотило от страха. Поведение одноклассника ее просто поражало.

— Неужели ты совсем не боишься? — не выдержав, прошептала Светлана, всматриваясь в смутно белевшее в темноте лицо мальчика.

— Что значит — не боюсь? — искренне удивился Гришка. — Не боятся, чтоб ты знала, только дебилы! — Он немного помолчал и хмуро буркнул: — Просто какой смысл трястись? Это же не поможет. — Гришка криво улыбнулся: — Вот я и изображаю из себя бодрячка. Может, и обману…

— Кого?!

— Себя, естественно. Кого же еще?

Светлана посмотрела на него изумленно — такого она еще не слышала. Гришка задумчиво протянул:

— Когда долго притворяешься кем-то, им и становишься. А маски бодрячка и клоуна — самые удобные, поверь.

— Верю.

Минут пять друзья встревоженно всматривались в темный сад. Пытались угадать, что там проиходит. И радовались тишине. Единственному свидетельству: с Леной и Сергеем все в порядке.

Неожиданно для себя Светлана сказала:

— Знаешь, на своих полотнах ты другой.

— Какой — другой? — не понял Гришка.

— Ну-у… другой! Никак уж не бодрячок. И уж тем более не клоун.

Они снова замолчали. Гришка, смущенный словами девочки, взглянул на светящийся циферблат часов и обреченно вздохнул:

— Пятнадцать минут прошли. Пора и мне на сцену! — И он скользнул в ночь.

Лена и Сергей подобрались к самому дому — совершенно темному, лишь на втором этаже тускло светилось окно.

Сергей удивился, насколько изменилось все здесь за прошедшие зимние месяцы. И если издали по-прежнему казалось — тут идет стройка, то вблизи сразу становится ясно: первый и второй этажи уже закончены и окна застеклены. А строительные леса оставлены наверняка специально, чтобы не привлекать к даче лишнее внимание. И старым садом нарочно не занимаются, сквозь заросли практически нельзя разглядеть, что творится на территории. Зато забор на месте, и высоченный! Люди подумают — ну и правильно его поставили, чтобы никто стройматериалы не разворовывал…

Ребята плотно прижались к стене дома.

Лена еле слышно шепнула:

— Слушай, а почему в доме так тихо? Судя по количеству машин, тут целая толпа должна тусоваться. Где же они, а?

— Не знаю, — выдохнул Сергей. — Может, в подвале? Помнишь, мы туда лазили, подвал-то огромный, под всем домом проходит…

— Помню. Мы там сокровища искали!

— Я на даче с лета не был. И отец тоже. Мы и знать не знали, что Эльвира в поселок таскается и людей нанимает. Смотри, сколько они за зиму сделали!

— Ага, — согласилась Лена. — Летом только первый этаж стоял, а сейчас — целых три, и под крышей уже…

Сергей, напряженно вслушиваясь в звуки ночного сада, спросил:

— Что дальше будем делать?

Лена еще раз тщательно осмотрела дом и обернулась к другу:

— Интересно, вход в подвал там же?

Сергей вытянул немного задрожавшую руку:

— Там же. У черного входа.

— Он один, не помнишь?

— Ну… Из дома туда тоже вход есть. — Немного подумав, Сергей добавил: — Еще через окна можно влезть. Если они открыты.

Последнее сообщение Лену заинтересовало. Она бросила быстрый взгляд на темные проемы у самой земли и спросила:

— Они что, не зарешечены?

— Подвальные-то? Вроде нет, я специально на них взглянул, когда мы мимо бежали. Только они застеклены.

Лена удовлетворенно кивнула:

— Хорошо. Давай так: ты постоишь здесь, а я попробую заглянуть в подвал. — Она приблизила лицо вплотную к лицу Сергея и прошипела: — Только не вякай! Что бы ни случилось — делай вид, что тебя тут вообще нет! А почуешь, что дело плохо, — смывайся. Толку от тебя все равно никакого, а так — может, приведешь полицию. Понял, нет?

— Почему это от меня толку нет?! — оскорбился Сергей.

— Не бери в голову, — фыркнула Лена. — Я имела в виду только драку. — И мгновением позже она исчезла.

Сергей некоторое время с недоумением смотрел в темноту, потом обреченно махнул рукой. Он прекрасно понимал, что Лена права: драться он никогда не умел. Рисовать — это да, а вот драться…

Лене не повезло. Первое же по счету подвальное окно оказалось прикрыто абсолютно непроницаемым для глаз черным полотном. Второе — тоже. Как и третье, впрочем. Ни одной щелочки между шторами! Парамонова даже плюнула с досады. И саданула кулаком по каменной стене. А потом долго трясла кистью и шипела, как кошка, пережидая, пока пройдет боль. Поняв, что у подвальных окон ловить совершенно нечего — если только повыбивать стекла! — Лена двинулась к черному входу.

Она бесшумно скользила вдоль высокой стены и озабоченно думала — надо каким-то образом проникнуть внутрь. Вот только как? Если все двери закрыты на ключ… Главное, не нашуметь раньше времени и не спугнуть всю компанию! Лена зловеще хмыкнула: пошуметь она еще успеет. Потом. Когда Динка окажется в машине! Интересно, охранника на входе оставили, нет?

Она настороженно замерла у дверного проема, прислушиваясь. Вначале Лене показалось, что на улице — никого, но тут входная дверь внезапно скрипнула, и на пороге вырос темный силуэт. Явно мужской. И весьма нехрупкий. Лена затаив дыхание застыла неподвижно, почти слившись со стеной. Неизвестный завозился и зашуршал чем-то. Вспыхнул огонек зажигалки и высветил хмурое, грубой лепки лицо молодого парня. Он прислонился к косяку и с наслаждением закурил. Лена со злостью наблюдала за ним и думала. Она не знала, на что решиться. Вырубить этого типа? Прямо сейчас? Это не проблема, но вот дальше-то что? Шум-то ей пока не нужен. Она тяжело вздохнула: может, подождать, пока не начнет действовать Гришка? Рыжий отвлечет внимание на себя, глядишь, еще кто-то на шумок вынырнет…

Она оказалась права: Лапшин их не подвел. Буквально через две-три секунды взвыла охранная сигнализация одной из легковушек, и звонко посыпалось на землю разбитое стекло. Куривший на крыльце парень встрепенулся, занервничал, но от дома все же не отошел. Приоткрыл дверь и зычно рявкнул какую-то команду. На его вопль из подвала высыпало человек пять таких же крепких парней и трое мужчин постарше. До отвращения знакомый женский голос крикнул им вслед:

— Проверьте! И не тратьте зря времени! Может, это просто шпана балуется.

«Надо же, — неприятно удивилась Лена, — у них еще и дисциплина!»

И уже с чистой совестью вырубила охранника, глазевшего вслед приятелям. Несчастный даже не успел понять, что на него напали. Медленно сполз по стене на влажную после недавнего дождя землю и замер неподвижно.

Лена с трудом оттащила сомлевшего парня в тень розовых кустов, густо посаженных у дорожки, и вновь замерла. Постояла с минуту, прислушиваясь к затихающим голосам мужчин, — пусть они подольше поищут злоумышленников! — и осторожно открыла входную дверь. Удача еще не оставила ее: лестница тонула в темноте. Только из-за двери, приоткрытой где-то далеко внизу, сочился странный тусклый свет, неприятно дрожавший на сквозняке и отливавший багровым. Распластавшись по стене, Лена начала быстро спускаться. Бесшумно скользнула в подвал и едва удержала возглас изумления. Вдруг ей показалось: она у себя дома, в постели, и весь этот кошмар — просто сон. Слишком уже невероятным было то, что Лена увидела! Кадр из триллера, не иначе!

Огромное подвальное помещение было тускло освещено огромными свечами из черного воска. Толстыми, высокими, похожими на колонны. Стены и окна были тщательно задрапированы темным шелком, дававшим зловещие блики. Пол выложен блестящими черными плитами. От подобия алтаря — он находился у противоположной стены — тянулась через весь подвал ярко-красная дорожка. Словно ручеек только что пролитой крови. Воздух был насыщен приторными, сладковатыми запахами трав, они дымились в развешанных по стенам курильницах. Ближайшая курильница, как с некоторым трепетом рассмотрела Лена, представляла собою не что иное, как желтоватый человеческий череп.

Людей в подвале практически не было. Человек шесть в длинных черных балахонах толпились в дальнем углу, рассматривая какую-то книгу, лежавшую на невысоком мраморном столике вишневого цвета. И примерно столько же человек окружали объяснявшую им что-то Эльвиру.

Мачеха Сергея в отличие от остальных была в обычной светской одежде. Только лицо ее почему-то делила пополам ярко-алая полоса. Она пересекала высокий чистый лоб, плавно стекала вдоль носа и терялась где-то под подбородком. Глаза молодой женщины тоже были обведены алым.

Лена и в ужастиках таких страшных масок не видела! Будто с лица Эльвиры местами кожу сняли. Других изменений во внешности мачехи Сергея девочка не заметила. Видимо, время начала ритуала еще не наступило.

Дину Лена не увидела, как ни напрягала глаза в безнадежных попытках рассмотреть затененные углы помещения. Наконец она решила, что нужно подобраться поближе. Осторожно вошла внутрь, по-прежнему двигаясь вдоль стены и невольно радуясь, что на нее падает густая тень. Далеко ей пройти не удалось. Из-за Эльвиры.

Мачеха Сергея будто почуяла присутствие постороннего в зале. Она вдруг вздрогнула и отшатнулась к алтарю, словно защиты в нем искала. И гневно закричала:

— Здесь кто-то чужой! Я… чувствую его! Найти! Быстро! И вывести вон!

С Эльвирой явно происходило что-то неладное. Она так страшно побледнела, что алый грим на ее лице показался черным. Схватилась за алтарь, чтобы не упасть, и, задыхаясь, прошипела:

— Да шевелитесь же вы, идиоты!

К счастью, этот полузадушенный хрип подстегнул не столько опешивших от неожиданности соратников Эльвиры, сколько Лену. Она вышла из ступора и молнией вылетела из подвала. И очень вовремя! Пришедшие в себя сектанты опоздали всего-то секунд на двадцать, так что Лена едва успела спрятаться за каким-то деревом. Девочка отстраненно наблюдала, как жуткие темные фигуры прочесывали сад. Она практически размазалась по шершавому стволу просыпавшейся от зимнего сна яблони. И почти не дышала. Сама словно бы стала деревом. Дважды мимо нее пробежали взбудораженные, глухо переговаривавшиеся мужчины, но Лену они так и не заметили.

Вскоре движение в саду прекратилось. Разочарованные сектанты медленно возвращались в подвал. Правда, не все. Двое наиболее рослых остались в саду, караулить у дверей черного входа.

Лена презрительно усмехнулась: хороши сыщики! Даже не нашли своего дружка, валявшегося в розовых кустах! Девочка пожала плечами. Ее не волновало присутствие двух новых охранников у входа в подвал: Дины-то внизу нет! Значит, она где-то в доме. Осталось осмотреть комнаты. И начать нужно со светящегося окна!

Пока Лена испытывала на крепость нервы Эльвиры, Сергей дрожал от страха на своем посту. Особенно он занервничал, когда поднялся шум в саду. Вначале, едва не сделав Ильина заикой, в ночной тишине вдруг пронзительно взвыла сирена, зазвенело разбитое кем-то стекло. Потом из дома вывалилась целая банда плечистых мужиков и с гиканьем понеслась к машинам, стоявшим у дома. Чуть позже вся эта агрессивно настроенная толпа разделилась и принялась тщательно прочесывать местность. К счастью, только за оградой.

Перепуганный Сергей лишь через некоторое время сообразил, что весь этот шум, скорее всего, — работа Гришки Лапшина. Он таким образом пытался оттянуть внимание врагов на себя. И пока что — вполне успешно. Не успел Сергей слегка успокоиться, как в подвале кто-то закричал, и опять оттуда повалили люди. Эти персонажи, плюс ко всему прочему, оказались одеты в какие-то зловещие черные балахоны с островерхими капюшонами. Больше всего они напоминали тени фантастически огромных летучих мышей. Тихо переговариваясь между собой, эти подобия средневековых привидений рассыпались по всему участку и тоже стали кого-то искать. Развевавшиеся полы их широких накидок мелькали практически у каждого дерева. Сергей, не зная, что ему и думать, забился в еле заметную выемку под террасой и затаил дыхание. Сердце мальчика бухало, как огромный колокол, и ему казалось: этот тревожный звон слышно и за километр! Когда мимо него кто-то проходил, Сергей просто умирал. Ну, или почти умирал. Мнилось, что его видят, а не трогают только по одной причине — чтобы помучить подольше. Вот сейчас чья-то страшная когтистая лапа протянется к нему, и…

В себя мальчик пришел, лишь когда вокруг все затихло и бродившие по саду зловещие призраки куда-то исчезли. Только где-то за оградой перекликались вышедшие из дома охранники, но и они вскоре потянулись в помещение. Гришку Лапшина, к счастью, они не обнаружили. Сергей с трудом перевел дыхание и тоскливо подумал: «Ну где же Ленка?!» Ждать оказалось намного сложнее, чем действовать. По крайней мере, так казалось Сергею в настоящий момент.

Глава 27

Два выстрела

К окну, светящемуся на втором этаже, Лена подобралась без особого труда: очень пригодились нарочно оставленные сектантами строительные леса. Они сыграли Парамоновой на руку — лазить по ним было для нее детской забавой.

Комната на втором этаже показалась Лене весьма скудно обставленной, практически пустой. Сразу становилось ясно: в этом доме постоянно не жили, бывали лишь наездами. Вдруг Лена заметила: на тахте у противоположной стены кто-то спит. Но от окна она никак не могла рассмотреть, кто именно там лежит. Комната освещалась дешевой настольной лампой, на нее набросили полотенце. Видимо, чтобы яркий свет не мешал спящему человеку. Форточка, к счастью, оказалась открытой, и Лена легко дотянулась до шпингалета. Распахнув окно, она бесшумно спрыгнула на пол. Настороженно прислушалась и облегченно вздохнула. В небольшом помещении стояла тишина, нарушавшаяся только еле слышным дыханием спящего человека. Из подвала сюда не доносилось ни звука.

Лена озабоченно подумала: «Хоть бы Гришка сейчас не вылез. Совсем это будет не вовремя! Или Серый»… Она на цыпочках направилась к тахте и замерла, пораженная. Лена наконец увидела подругу. Но в каком она была виде! Лена судорожно сглотнула, не в силах отвести глаз от невероятного зрелища: похищенная Динка неподвижно лежала на ярко-красной шелковой простыне, резко выделяясь на ее фоне, как снежный сугроб на поверхности какого-то зловещего кровавого озера!

На Динку, спавшую мертвым сном, кто-то надел длинную, прикрывавшую щиколотки, белоснежную рубашку. В ее темных кудрявых волосах мелкими звездочками терялись незнакомые Лене лесные цветы. На обычно бледных щеках пылал лихорадочный румянец… А сквозь тонкое полотно рубашки потрясенная Лена разглядела странные, ни на что не похожие знаки, нанесенные на грудь Дины у области сердца. Ярко-алые, почти светились! Они были даже ярче алой простыни!

Лене стало не по себе. Эти зловещие, наверняка приуроченные к предстоящему ритуалу знаки пугали ее и как-то незаметно завораживали. У Лены вдруг закружилась голова… Смутно понимая, что смотреть на него не следует, она попыталась отвести глаза от странного рисунка, но не смогла. Ее взгляд словно прикипел к нему. Она попыталась моргнуть — не вышло…

Лена испугалась. С трудом прогнав волнами наплывавшую на сознание дурноту, она извлекла из памяти один из уроков Мастера и начала сосредотачиваться, все больше замыкаясь на себе, уходя в себя. И наконец у нее получилось — она опустила веки.

Неприятная сонливость мгновенно исчезла, и Лена облегченно вздохнула. Торопливо сняла куртку, вслепую накрыла ею подругу и осторожно открыла глаза. Дина по-прежнему спала. Мертвым сном. Как ни трясла ее Лена, как ни била по щекам, но так и не разбудила. И тогда она беспомощно прошептала:

— Опоила чем-то, зараза!

Лена задумалась. Она прекрасно понимала: Дину нужно срочно отсюда вытащить. Пока не поздно! Кто знает, как скоро она понадобится этим ненормальным сектантам? В ее памяти всплыл страшный рассказ Карандаша, и Лену бросило в жар. «Вполне вероятно, что Динку подготовили на роль жертвы, — в панике подумала она. — И одежку соответствующую на нее напялили, и разрисовали…» Лена посмотрела на часы: почти половина одиннадцатого! Внезапно ей вспомнилось — черные мессы обычно приурочивают к полуночи. Ей следует поторопиться!

Лена вновь зажмурилась и принялась натягивать на неподвижную подругу свою куртку. И лишь застегнув «молнию», она решилась бросить быстрый взгляд на крепко спящую Дину. Ее лицо оставалось безмятежным. Динка явно ничего не слышала и не чувствовала. Лена внимательно осмотрела полупустую комнату. Заметила брошенные в углу Динкины джинсы и быстро надела их на подругу. Проверила задний карман: Светлана была права — туго свернутый полиэтиленовый пакет Эльвиру не заинтересовал.

Лена вытащила из кармана свой любимый нож со множеством лезвий. Настороженно прислушиваясь, она раскромсала на полосы вытянутую из-под Динки алую простыню. Старательно связала из них максимально длинную веревку и пропустила ее под мышками спящей подруги. Вытащить Динку из постели, перекинуть ее бесчувственное тело через подоконник и медленно спустить из окна на землю — это была та еще задача! Конечно, Динка намного легче охранника, но зато и действовать приходилось не в пример аккуратнее. У Лены — давненько она так не уставала! — даже футболка взмокла от пота, к спине прилипла и руки дрожали. Наконец Лена почувствовала, что тело спящей подруги опустилось на землю, и буквально рухнула на стул, стоявший у постели. Смахнула со лба пот и замерла: к дверям спальни кто-то приближался. И явно не лилипут. Под ногами идущего пол аж гудел! Лена озадаченно прикусила нижнюю губу. Она не знала, что делать. Выпрыгнуть в окно? Но в комнату сейчас войдут и сразу же обнаружат пропажу пленницы. Если же они поднимут тревогу, она просто не успеет уйти! С Диной — не успеет. Для нее-то одной это не проблема!

Лена нахмурилась: оставлять Динку здесь рискованно. Во второй раз она может не успеть ее спасти. Ну что ж, придется принять бой!

Сердце девочки тревожно забилось: шум наверняка привлечет внимание остальных сектантов. Раньше времени. До того, как Динка окажется в безопасности. А безопасность — это машина, их джип! Лена осторожно скользнула к лампе. Выключила свет и заняла позицию напротив двери. Она пыталась по тяжести шагов прикинуть рост и габариты приближавшегося к комнате человека и правильно определиться с нужными точками.

«Драться по-настоящему нельзя, — угрюмо подумала она. — Нужно просто вырубить его. Лучше — бесшумно».

Пользуясь немногими оставшимися до схватки секундами, она постаралась расслабиться. Открыла глаза, лишь когда скрипнула входная дверь. А увидев замерший на мгновение в проеме темный силуэт, Лена пружиной взлетела в воздух, развернувшись в немыслимом пируэте. Она действовала рефлекторно, очистив на время голову от любых мыслей и эмоций. Удар… И она едва успела поддержать в падении моментально отяжелевшее тело противника, который так и не осознал, что с ним случилось. Просто не успел.

Дальше Лена действовала автоматически. Оказавшись в саду, она сбегала за Сергеем и едва не рассмеялась, настолько мальчишка обрадовался ей. Видно было, что он уже устал бояться, да и замерз, простояв столько времени практически неподвижно. Вдвоем они едва ли не волоком дотащили Дину к забору и с большим трудом перевалили ее в переулок. Это отняло у них почти все силы, у Лены впервые в жизни ноги подламывались в коленях. И она с привычной досадой подумала о Сергее: «Слабак! Мазилка…» Пришлось ей помочь Сергею и из сада выбраться. После этого подвига измотанная до предела Лена кое-как перемахнула через забор и брезгливо поморщилась: «Не каратистка, а мешок с картошкой! Хорошо, Рыжий меня не видит…» Она вспомнила об Эльвире и неуверенно оглянулась на темный сад: может, стоит вернуться и как-то напакостить этим сатанистам? Но тревога за подругу погнала ее вперед.

— Ну, что мы стоим, мерзнем? — прошептала она, подталкивая Сергея. — Давай держи Динку! Я за одну руку, ты — за другую. Поднимай! Пока ее не хватились!

— Ты права, нужно отойти подальше, — просипел Сергей.

Они с трудом заставили себя собраться с силами и, закинув Динкины руки на свои плечи, придерживая ее, медленно побрели к машине.

Им повезло: джип был на месте. Светлана и Гришка, выскочившие им навстречу, молча помогли друзьям затащить Дину в машину.

— Что с ней? — только и пролепетала Светлана, с ужасом всматриваясь в застывшее Динкино лицо.

— Не распускай слюни, — зло прошипела Лена. — Потом разберемся. Сейчас главное — вовремя отсюда смыться!

Она брезгливо покосилась на едва различимое в темноте тело Стриженого и обернулась к Гришке.

— Давай выкинем его! Он нам больше не нужен.

— А куда?

— Какая разница?!

Когда бесчувственный пленник оказался на обочине, Лена залезла в машину и скомандовала:

— Все, поехали!

Светлана протяжно вздохнула, но возразить Ленке не решилась. Гришка неохотно забрался на заднее сиденье. Сергей, бережно придерживая Динкину голову, растерянно пробормотал:

— А как же полиция? Может, мы их здесь подождем?

Лена оглянулась на него. Ее голубые глаза сейчас казались черными, как сама ночь, их блеск просто пугал.

— Дурак! Нам нужно для начала убрать машину подальше от дома! Ведь Динку вот-вот искать начнут! — Лена ткнула пальцем в неподвижно лежавшую на сиденье подругу.

Светлана и Сергей промолчали. Гришка мрачно кивнул. Лена чуть мягче сказала:

— Когда мы спрячем Динку подальше, я тут же вернусь сюда и сама встречу полицию. Если только они вообще приедут.

— Я с тобой, и не спорь, — Гришка посмотрел на нее непреклонно, и Лена промолчала.

— Может, мы отвезем Дину на нашу дачу? — робко предложил Сергей. — Там аптечка есть.

— Ага, — фыркнула Лена. — Эльвира ведь первым делом туда заглянет, она же не дура. Сообразит, что Динка не сама ушла!

Больше никто из друзей не сказал ни слова. Бледная от волнения Светлана покорно села за руль. Выехав на параллельную улицу, она притормозила и указала на росшую у одной из дач группу деревьев:

— Мне кажется, здесь подходящее место. В такой тени и самосвал можно спрятать, не то что наш джип! И от этого жуткого дома недалеко. Мало ли, вдруг за вами будет погоня?

— Ладно, — неохотно согласилась Лена. — Давайте прячьтесь тут. А мы пошли.

Они с Гришкой уже свернули за угол дома, и вдруг Лена застыла на месте, что-то обдумывая. В ее памяти всплывала самая настоящая мешанина из виденных когда-то триллеров и читаных ужастиков. Что-то Лену беспокоило, какая-то мысль никак ей не давалась, хотя казалось — еще чуть-чуть, и… ага!!! Лена мрачно усмехнулась: не они первые попали в такую дурацкую ситуацию. И пусть она по-настоящему не верит в мистику, но… почему бы не попробовать? Вреда-то уж всяко не будет. Возвращаться в дом, где затаились эти ненормальные сектанты, ей страшно не хотелось, Лена даже поморщилась от досады: «Правильно бабушка говорила — дурная голова ногам покоя не дает. С другой стороны, глупо не попробовать все. Раз уж мне это вспомнилось…»

Она велела Гришке подождать и пошла обратно к машине.

— Слушай, — смущенно обратилась она к Светлане, — у тебя в той бутылочке еще что-то осталось?

— Святая вода? — Светлана не удивилась ее вопросу. — По-моему, да. — И она протянула Лене бутылку.

Лена кивнула, схватила темно-зеленую склянку и вновь исчезла. Сергей и Светлана изумленно переглянулись — ни тени, ни шороха!

Словно Ленка просто растаяла!

Увидев в руках подруги знакомую бутылочку, Гришка фыркнул, но тему развивать не решился: ну ее, Ленку эту! Рука у нее тяжелая, а сдержанности — никакой. И он сказал себе то же самое, что несколько минут назад сказала ему сама Лена: «Если это и не поможет, то и не помешает, точно…»

Лена обежала дом по периметру и обрызгала все его стены святой водой. Особо выделив подвал. На каждое подвальное окно пришлось по капле. Почему-то Лена была твердо уверена: дело тут вовсе не в количестве. Почти по-пластунски подобравшись к двери, Лена вылила остатки воды у порога и, никем не замеченная, отползла в сторону. Обошлось!

Охранники, стоявшие у дверного проема, вспоминали прошедшую вечеринку и не обратили на нее внимания. Просто не заметили ее. Впрочем, это было совсем неудивительно. Двигаться бесшумно Лена умела прекрасно, на занятиях этому уделяли немалое внимание. Странно, что Гришка не пыхтел за ее спиной, как слон, он-то не каратист…

Лена услышала донесшийся откуда-то снизу раздраженный голос Эльвиры и от неожиданности отпрянула в сторону. А мгновением позже она злорадно улыбнулась. Сережкина мачеха интересовалась — куда же пропал посланный за девчонкой болван? Лена хмыкнула и, почти не скрываясь, побежала прочь от дома. Полицию она решила встретить у магазина, все равно мимо него им не проехать. И свет там есть, от витрин, их с Гришкой хоть увидят. А задерживаться здесь — глупо, они и так рисковали лишний раз, и без особого повода. Лена и сама уже не понимала — как это ей пришла в голову идея со святой водой? Говорят же — с кем поведешься…

— Теперь — бегом отсюда! — скомандовала она. — Сейчас тут такое начнется…

Наблюдая, как Гришка ловко перемахнул через забор, Лена невольно вспомнила, как недавно она подсаживала Сергея. И как он чуть позже сидел в машине, глядя на Динино бледное лицо, и губы его дрожали, и Серый будто нечаянно касался Дининой руки… А как Гришка высмотрел место понезаметнее, чтобы на машину не падал свет от фонарей и не было отблесков, и «помог» Лукьяненко припарковаться? А Светка таращила на него свои васильковые глазищи — да так…

Только она, Ленка, как неприкаянная! В старой поговорке говорится — «третий лишний», а она, выходит, — пятая? И почему это так?

Лена легко догнала Гришку и пристроилась к нему, плечом к плечу. Покосилась на знакомую с детства веснушчатую физиономию и хмуро буркнула:

— Везет вам с Серым…

Гришка попытался рассмотреть ее лицо, но Лена грубо дернула его за руку, не позволив остановиться. Тяжело дыша, она на бегу пояснила:

— Вам есть в кого влюбляться! Серега, вон, по Динке с пеленок сохнет, ты на Светку таращишься, сам, правда, пока не сечешь — зачем… А мне в кого втюриться?!

Гришка просто опешил от неожиданности. Замедлил шаг — и тут же получил крепким кулаком между лопаток. Ленка с досадой бросила:

— Сейчас ведь нормального парня и не встретишь! Если он не рохля, то уж тупица — обязательно! А если он что-то собой представляет как личность, то — тюфяк тюфяком. — Она коротко хохотнула: — Как ты, скажем! Или как Серый.

Гришка решил обидеться. Если не за себя, то хотя бы за друга.

— Ну, ты сказала! Чем Серега плох? Сам с тобой в этот жуткий дом напросился, Динку помог вынести. Подумаешь, драться толком не умеет, зато он не трус!

— Ну, не трус, — неохотно согласилась Лена. — Просто слабак.

Гришка уже по-настоящему оскорбился. Конечно, он понимал, что Ленка где-то права, но… Слишком уж обидные слова она говорила! Он собрался было продолжить спор, но лишь пребольно прикусил язык — чуть в стороне оглушительно взвыли сирены. За деревьями замигали яркие огни сразу нескольких полицейских машин.

Лена язвительно хмыкнула:

— Явились — не запылились! Как раз к шапочному разбору. А еще хотели нас отстранить от расследования!

Она выскочила на дорогу, размахивая руками, словно ветряная мельница, и секундой позже оказалась в объятиях взволнованного Карандаша. Выбраться из них оказалось не так-то просто. Особенно, когда старый учитель услышал, что Дина уже в безопасности, и вообще все его воспитанники целы, невредимы и даже обошлись без лишних синяков. Пока Карандаш поливал смущенную Лену слезами, Гришка объяснялся с родной полицией. Потом ему пришлось вести их кратчайшим путем к недостроенной даче.

Впрочем, как только Гришка указал им на дом — в настоящий момент не темный, а сверкавший огнями, словно новогодняя елка! — его тут же под конвоем молоденького лейтенанта отправили обратно. К полицейской машине. Несмотря на все его протесты. С категорическим приказом — не отходить от полицейских вплоть до окончания операции. Раздосадованный Гришка только и успел услышать пронзительные вопли разъяренной Эльвиры, доносившиеся откуда-то снизу, видимо, из подвала. И еще он заметил мелькавшие по всему саду темные тени. Понятно — люди в темных балахонах опять кого-то разыскивают! Наверное, их с Ленкой высматривают! И Дину. Или убежать пытаются — сирены их наверняка спугнули. Гришка невольно поежился — вовремя же они все убрались оттуда!

Через час операция закончилась. Взяли всех. Даже связанного Стриженого, выброшенного по приказу безжалостной Ленки из джипа. Бедняга до сих пор не пришел в сознание. Схватили тяжеловеса, вырубленного Парамоновой совсем недавно, в комнате наверху. Он только постанывал и потирал огромной ладонью голову, где-то за ухом. Взяли охранника, валявшегося в розовых кустах. Арестовали целую толпу сектантов в странных черных плащах с капюшонами. Теперь они не казались Лене страшными, скорее — напуганными и растерянными. Забрали плечистых мужчин, охранявших вход в подвал. Арестовали пожилую женщину, уверявшую, что она — просто уборщица и ни во что не вникала. Всех взяли!

Кроме Эльвиры.

Она исчезла!

Не веря собственным глазам, Лена и Гришка в который раз прошлись вдоль шеренги задержанных и подбежали к капитану.

Он, выслушав их, недоуменно покачал головой:

— Но в доме больше никого нет!

— Что значит — нет?! — возмущенно закричала Лена. — Я ее лично видела в подвале! Понимаете, своими глазами! Я же не с чужих слов говорю!

— А я ее слышал, — поддержал Сергей. — Только что. Клянусь! Я ее голос ни с чьим другим не спутаю.

Офицеры переглянулись, и молодой лейтенант решительно направился к дому.

— Видите, дача опечатана? Временно, конечно. До обыска, — терпеливо повернулся к Сергею капитан. — Все окна закрыты, и подвальные — тоже. Где она может прятаться, по-вашему?

Сергей бросил на него хмурый взгляд:

— А вы подвал хорошо осмотрели?

— Само собой. Даже стены кое-где в подозрительных местах простучали.

А второй лейтенант торопливо сказал:

— Из Германии на запрос вашего учителя пришло подтверждение. Так что нам не до шуток. Эльвиру вашу в любом случае придется искать, понимаете? Мы и охрану на всякий случай в доме оставили. Вдруг она появится?

— Какую охрану? — Лена недоверчиво осмотрела абсолютно пустой сад.

— Такую, — усмехнулся лейтенант и коротко свистнул.

На свист моментально распахнулись три окна. По одному на каждом этаже и одно — подвальное. Три крепкие мужские фигуры в пестром камуфляже смотрелись весьма внушительно. Капитан прощально помахал рукой удивленным омоновцам и грустно усмехнулся:

— Сам не понимаю — как она умудрилась сбежать? Мистика какая-то… — И он бодро заключил: — Но если она вдруг вздумает зачем-либо вернуться, мы ее возьмем!

Ребята молча переглянулись. Сергей задумчиво протянул:

— Знаю я в подвале одно хитрое местечко… Помнишь, Лен, я как-то раз спрятал там от тебя «сокровище» и единственный раз выиграл — ты так и не нашла ничего, пока я сам тебе место не показал…

— Точно! — мгновенно оживилась Лена. — Там один человек запросто спрячется: это ниша такая хитрющая, со стороны она совершенно не видна. Кажется, стена до конца идет, и там уже тень на нишу падает, а на самом деле там щель есть!

Теперь оживились уже и капитан с лейтенантом. Они отошли в сторону и с минуту пошептались. Лейтенант начертил на земле план подвала и попросил Сергея указать, где находится ниша. И наотрез отказался взять ребят с собой, чтобы они все показали лично, на месте. Мало того, один из омоновцев чуть ли не под локотки увел ребят подальше от опасного дачного участка — на всякий случай.

Дом вновь оцепили. Жаль, Лена теперь и лиц ничьих толком не могла увидеть, одни силуэты — слишком далеко от места событий они оказались.

— Там она, точно — там! — бормотала Лена, крепко вцепившись в Гришкин локоть.

— Могла и сбежать, — заметил Сергей. — Помнишь, как было в Германии?

— Здесь — не там!

— Да с чего ты взяла?

— А вот знаю! — совсем по-детски огрызнулась Парамонова, и мальчишки невольно рассмеялись.

А Лена напомнила Гришке, что Эльвира никак не могла выйти из подвала, если только здесь нет подземного хода. Дом-то обрызган по всему периметру святой водой! Если верить триллерам и ужастикам — Эльвире через такую ограду просто не переступить.

Друзья вздрогнули: они вдруг услышали истеричный женский крик и — один за другим — два выстрела. А еще через десять минут они, оцепенев, наблюдали, как к полицейской машине несут накрытые черным плащом носилки. А к другой машине под руки ведут раненого лейтенанта. Плечо его было наспех перехвачено алой от крови повязкой, а бледное лицо показалось Лене виноватым. И правда, поравнявшись с ними, лейтенант сделал товарищам знак — остановиться. Посмотрел Лене с Гришкой в глаза и с горечью сказал:

— Прошляпили!

— Сбежала?! — ахнула Лена, мгновенно подумав, что под черным плащом пронесли кого-то из погибших омоновцев.

— Застрелилась, — вздохнул лейтенант. — Вначале в меня выстрелила, когда я стал уговаривать ее выйти из тайника, а потом ка-ак пальнет себе в висок… эх!!!

Он махнул здоровой рукой и полез в машину.

Лена с досадой подумала: «Так я и не узнаю, обычным человеком была Эльвира или нет? То ли она спряталась, потому что не могла переступить через святую воду, то ли поняла — через оцепление ей не пройти. А ее искали-то не за кражи — за убийства, тут на «пожизненное» тянуло, лучше уж пулю в лоб…» Но долго грустить Лена Парамонова не умела. Проводила взглядом отъезжавшие полицейские машины и облегченно улыбнулась: хорошо, что никто не видел, как она ползала по всему саду с этой дурацкой бутылочкой. Засмеяли бы!

Дина пришла в сознание только через сутки. Как вскоре выяснилось, она ничего не помнила. В ее памяти сохранилась только последняя сцена — как она объясняется с мачехой Сергея. И все!

А следующая сцена — она, Дина, лежит в постели, в больнице. В окно светит яркое весеннее солнце, на подоконнике жизнерадостно разоряется взъерошенный воробей, на тумбочке в глубокой тарелке горкой лежат ее любимые апельсины. Дина даже не сразу поняла, где она! А чуть позже порадовалась, что ее маму не стали волновать зря, все-таки у нее больное сердце. Умница Ленка привычно (и не в первый раз!) соврала Дининой маме, что они останутся ночевать у Сергея всей компанией — мол, им Карповна разрешила. Мама только наутро узнала самую безопасную часть правды, когда все уже кончилось. И расстроилась из-за того, что Дина попала в больницу. Карандаш сам с мамой побеседовал, как он потом сказал — «в щадящем режиме». Конечно, мама поругала Дину за ее «легкомыслие» — зачем, мол, она пошла в гости к этой мерзкой сектантке, ведь подозревала, кто она такая… Но своим «легкомысленным» поступком Дина (если уж честно!) нешуточно гордилась. И ни чуточки о нем не жалела!

Ильин-старший принял горькую правду о своей несостоявшейся супруге на удивление спокойно. По крайней мере — внешне. И никогда больше о ней не упоминал, будто и не существовало в их жизни никакой Эльвиры. И Карповна молчала, как воды в рот набрала, но Сергей точно знал — она радовалась.

К разочарованию ребят, некоторые их серьезные вопросы так и остались без ответов. Но, может, оно и к лучшему? Как сказал практичный Гришка Лапшин — так спать спокойнее!

Вкус твоей крови

Глава 1

Разбойник Тимка

День сложился на удивление бестолково. Гришка с Леной три часа бродили по городу и порядком устали. Ноги буквально гудели, да и настроение опустилось ниже среднего: никакого толку от бесконечной ходьбы!

Да и с погодой не повезло. С утра вроде бы небо было почти чистым, редкие облака лишь подчеркивали его синеву. Солнце казалось ослепительно ярким, на Гришку, едва он вышел из дома, пахнуло то ли недалеко ушедшим летом, то ли близкой зимой… Не по-осеннему светило солнышко! Зато уже через пару часов откуда-то нагнало тучи, да такие темные, да такие низкие, да такие сырые… И сразу стало понятно — сейчас самая настоящая осень. Промозглая, холодная, достаточно поздняя. И болтаться по улицам в такую погоду большой радости не доставляло ни Гришке, ни Лене.

Нужно сказать, что занятий в школе сегодня никто не отменял, но… Тимка! Во всем опять был виноват он! Глупый щенок вчера безжалостно разодрал очередной поводок. Кожаный. Купленный совсем недавно. Порвал, будто он был сшит из ситца! Ладно бы, во время прогулки с ним, с Гришкой. Ему-то не привыкать! И злиться на Тимку из-за такого пустяка Гришка не стал бы. К сожалению, гулять с Тимкой пошел папа. Якобы проветриться перед сном. Мол, тридцать минут энергичной ходьбы очень полезны для здоровья. Исчез он надолго. На пару с Тимкой, естественно. Вернулись оба через два с половиной часа, когда все уже начали волноваться. Гадали — не случилось ли чего? Рядом все-таки проспект Победы, там движение в шесть рядов да две трамвайные линии, мало ли…

Как назло, папа забыл дома сотовый! Встревоженная мама заламывала руки и не отходила от телефона. Бледная бабушка пила валерьянку. Гришка топтался у кухонного окна и до рези в глазах всматривался в темный двор. Он не знал, что думать: самая длинная отцовская прогулка с Тимкой до сих пор не превышала сорока минут. Может, пойти поискать их? Да нет, глупо это. Не заблудились же они!

Тут-то «гуляльщики» и появились. Очень вовремя, надо сказать — Гришка едва успел натянуть куртку. Но в каком состоянии вернулась эта парочка! Грязный щенок виновато шмыгнул в детскую, с глаз долой. А вымотанный папа швырнул Гришке, чуть не попав ему в лицо, жалкие остатки кожаного поводка. Разъяренный папа рвал и метал. И даже топал на изумленного Гришку! Его с трудом успокоили. И уговорили рассказать о произошедшем более связно. История оказалась стара как мир!

Гришка угрюмо фыркнул: подумаешь, Тимка, помчавшись за кошкой, порвал третий по счету поводок! Не виноват же щенок, что та драная кошка нахально маячила перед самым его носом! Тимка все же доберман, не болонка какая-нибудь, вот и не стерпел… Папе просто не повезло, это Гришка признал, пусть и неохотно. Маленькая авария случилась сразу же, едва они успели выйти из подъезда. Этим выходом на улицу, собственно, и закончилась для папы нормальная прогулка. Остальные несколько часов оказались слишком насыщенными. Папа мотался за счастливым — от неожиданной свободы — щенком по всем близлежащим дворам и безуспешно уговаривал его вернуться. Или подойти к хозяину на длину руки. На это, понятно, Тимка не очень-то соглашался! Гришка щенка вполне понимал. Ведь если б Тимка гулял с ними, как это и было запланировано, то уже через полчаса оказался бы дома. Папа почему-то упорно считал жалкие тридцать минут нормой для собачьей прогулки!

Несчастья вчерашнего вечера — для Лапшина-старшего! — длинной прогулкой отнюдь не исчерпались. Гоняясь за Тимкой, папа промочил новые кожаные туфли; обрызгал, лазая по лужам, любимое пальто и потерял перчатку. Вот он и возвратился домой злой, как дракон. И теперь искал виноватых. Нужно же ему как-то пар спустить? На Тимку-то кричать всегда было совершенно бесполезным делом. Особенно — дома. За щенка тут же вступались Гришка и бабушка. И если на Гришкино заступничество папа ни в жизнь не обратил бы внимания, то вот на бабушкино… О-го-го! Папа боялся свою маму гораздо больше, чем Гришка — его самого!

Поэтому-то он сразу и принялся за Гришку. Для верности. Причем, начав с безалаберности сына, его безответственности, неумения правильно воспитать собственную собаку, папа привычно перешел к школьным проблемам. И тут уж он разошелся не на шутку. Ничего не скажешь, ему повезло! Как раз вчера Гришка схлопотал очередной трояк по математике и еще не успел о нем доложить. Так что «воспитательный час» закончился не скоро. Папа в энный раз спрятал в свой стол Гришкины краски и кисти, как вещи абсолютно бесполезные и мешающие учебе. Это в семье стало уже чуть ли не традицией. И до самой ночи папа упрямо сидел с газетой в детской. Делал вид, что контролирует Гришкины занятия по ненавистной математике. Каждые двадцать минут в комнату заглядывала бабушка. Вздыхала с укоризной, сетуя на жестокость сына и жалея единственного внука.

Гришка ухмыльнулся: бабуля зря рвала сердце. Если честно, папа самым бессовестным образом дремал в кресле, прикрывшись газетой. Но не Гришке же на папу было жаловаться?

Самое забавное, что эта история одной-единственной выволочкой не закончилась: с утра Гришку ждало продолжение. За завтраком ему в ультимативной форме было заявлено, чтобы он без нормального поводка дома не появлялся! Мол, раз он выпросил у родителя пса, то должен хотя бы обеспечивать собаку всем необходимым. А краски подождут! До лучших времен. И папа демонстративно опустил ключ от своего письменного стола в карман пиджака. Даже бабушкины причитания не заставили его изменить решение. Как и жалобные взгляды сына.

Гришка, выслушав все это, помрачнел: в такой ситуации — уже не до уроков. Нужно срочно найти для Тимки поводок. Желательно попрочнее. Утром Гришка переговорил со знакомыми собачниками, гулявшими в сквере, и наконец понял, что ему нужно. То есть не ему, а Тимке! Что-то вроде брезентухи. Широченный такой поводок, изумительной прочности. По словам хозяина кавказской овчарки, такой поводок и слона удержит. Так что осталось эту брезентуху отыскать. Вот Гришка и удрал с двух последних уроков. Не тратить же ему на поиски поводка свое личное время! Глупо это, разве нет? Да и к чему ему, Гришке, математика? Он же собирается стать художником, а не инженером там или экономистом. Обойдется он как-нибудь без синусов-косинусов, тангенсов-котангенсов… Вот слова-то, язык сломаешь!

Лена Парамонова пошла с Гришкой просто так. Из чувства товарищества. Сергей Ильин пытался уговорить ее не пропускать контрольную по математике, но успеха не имел. Парамонова держалась как скала!

— Не воспользоваться таким классным поводом для прогула… — наконец съехидничал Ильин. — Ты ж потом не уснешь! Или заболеешь…

Так что Светлана, Сергей и Динка — тоже друзья называются! — сейчас честно пыхтели над контрольной. Ответственные такие, как же!

Гришка посмотрел на часы и пожал плечами: может, уже все? Вот-вот прозвенит звонок с урока. Время шло, на улице начал накрапывать противный мелкий дождь — все-таки начало октября! — а нужный брезентовый поводок все никак не попадался. Брать полугодовалому доберману другой — пусть и красивый, но не очень прочный, кожаный — бессмысленно. Гришка озабоченно поскреб в затылке — хорошо, если такого, кожаного, на какой-то месячишко хватит. Бессовестный Тимка рвал их, словно они были бумажными.

— Вымахал, лось несчастный, — с досадой прошипел Гришка и бросил на прилавок плетеный нарядный поводок. — Спасибо, это не то, — сказал он продавцу.

Больше нужных магазинов в центре города Гришка не знал, вот и поехали они с Леной почти на окраину. Знать бы им заранее, чем обернется их сегодняшняя экскурсия по городу!

Глава 2

Странный магазин

Этот крохотный магазинчик первой заметила Лена. Дело шло к вечеру, настырный Гришка протаскал ее чуть ли не по всему городу, а нужного поводка своему Тимке так и не выбрал. Капризный, чтоб его! Будто он не щенка собрался выгуливать, а бенгальского тигра. Прочность обычного поводка Гришку, видите ли, не устраивает! Лена к этому времени окончательно устала и к тому же заскучала. Прекрасно начавшийся день обернулся для нее мыльным пузырем — не повезло! Лена горестно засопела: «Раз в сто лет сбежать с уроков — это замечательно. Но так бездарно провести выигранное лично для себя время… Глупо!»

Поэтому-то Лена и не смогла пройти мимо маленького, прилепившегося к жилому зданию магазинчика. Нет, даже не магазинчика, а обычной палатки. Или киоска? От скуки! И с досады.

Различных киосков, нужно сказать, в городе оказалось удивительно много. Новых, сделанных из пластика и стекла, и старых — металлических, тяжелых и грубоватых. Сборные палатки из тонкой непромокаемой ткани мирно соседствовали с магазинами и киосками и ничем не выделялись из общего ряда. Торговали везде примерно одним и тем же — фруктами, овощами, всякой расхожей мелочью. Мороженым, например. Соками, водой или пивом. Недорогими сувенирами. Мало ли чем! Лена, равнодушно прошедшая сегодня мимо множества киосков, остановилась именно у этой палатки. Ничего удивительного! Не каждый же день вы видите на улицах своего города абсолютно черные цилиндрические палатки! В ней даже окон не было. Ни одного. Над плотно прикрытыми дверями горела надпись: «Все для Хеллоуина». Буквы красные, как… Просто красные!

Уставшая от бесконечной ходьбы по мокрым улицам Лена уговорила Гришку зайти туда. Если б она могла хотя бы предположить, чем все закончится, — обошла бы зловещую палатку за километр! Нет, за два километра. А еще лучше — за десять! Но Лена ни о чем плохом не думала. Радуясь, что она увидит наконец что-то новенькое, а не надоевший ей за эти долгие часы бесплодных хождений по городу «собачий» ассортимент, она решительно потянула дверь палатки на себя.

— Ничего себе! — потрясенно выдохнул Гришка, с открытым ртом осматриваясь в странном магазинчике.

ТАКОГО он еще в жизни не видел! И теперь не знал, что и подумать. Гришке даже на какое-то мгновение показалось — он спит. Но и для нормального сна обстановка в этой лавочке была чересчур экстравагантной! Чересчур… экзотичной! Или это не магазин, они с Ленкой что-то напутали? Тогда куда же их занесло?!

Гришка внимательнейшим образом рассмотрел небольшое помещение и пожал плечами — это вообще ни на что не похоже! Тут не горят электрические лампы. Нет привычных глазу покупателя прилавков. И не видно ни одного продавца… Среди абсолютно черных, как-то неприятно блестевших стен, на ярко-алом — будто только что политом свежей кровью! — полу горели семь высоченных свечей. Их колеблющиеся огоньки многократно отражались в узких, длинных, бесчисленных зеркалах. Чудилось — тысячи звезд мигают вокруг, или тысячи чужих глаз внимательно рассматривают тебя… Со стен зловеще скалились на оторопевших ребят самые причудливые маски в мире. В магазине стоял неприятный, пряный, круживший голову запах.

— А где же продавец? — еле слышно прошептала Лена.

Она зябко поежилась. Почему-то только сейчас девочка почувствовала, что она промокла, замерзла и хочет есть. И ноги у нее едва не подкашивались от усталости. Набегалась она сегодня, надо же!

— Не знаю, — пожал плечами Гришка.

Он еще раз с любопытством осмотрел палатку и решительно двинулся к ближайшей маске. Вдруг ему показалось: белки ее глаз отливают каким-то странным огнем — багрово-черным, мрачным и холодным. А вертикальные зрачки словно поворачиваются, не выпуская их с Ленкой из поля зрения. Игра света, понятно! Маска, висевшая на черной бархатистой ткани палатки, смотрелась жутковато, но в то же время вызывала интерес и совсем не напоминала обычную, карнавальную, скажем. Морщинистая, цвета слоновой кости кожа в голубоватых прожилках; тонкогубый, растянутый в зловещей усмешке рот; странноватый разрез глаз… Заинтригованный Гришка протянул руку к удивительно живой маске, но дотронуться до нее не успел. В палатке раздался звук лопнувшей гитарной струны, и чей-то разъяренный голос за Гришкиной спиной оглушительно проревел:

— Рр-руками ничего в палатке не тр-р-рогать!

Ребята испуганно обернулись и невольно ахнули: в помещении, секунду назад — пустом, появился (неизвестно откуда) продавец. Ничуть не менее необычный, чем его цилиндрическая палатка. Короче, вполне под стать своему магазинчику! Во-первых, он оказался в черной, закрывавшей практически все его лицо маске. Во-вторых, в длинном, до щиколоток, черном же плаще. В-третьих, от него дурно пахло. А в-четвертых — как сумел рассмотреть Гришка, — белки его глаз, видневшиеся в прорезях бархатной на вид маски, отчетливо отливали красным. Огненно-красным!

Странный продавец стоял в двух шагах от друзей, пораженных его внезапным появлением, и пальцы его рук — тоже, кстати, скрытых черными перчатками! — судорожно сжимались и разжимались. Продавец явно еле сдерживался.

— Ничего не тр-р-рогать!!! — еще раз рявкнул он.

Лена едва ли не в первый раз в жизни побледнела. Гришка привычно огрызнулся:

— Нельзя, значит, не буду. Зачем так орать-то? — И он неохотно отошел от стены.

Лена перевела дыхание и с невольным восхищением покосилась на невозмутимого одноклассника — вот ведь гад рыжий! Ничего не боится! Сама же Лена чувствовала себя в этом необычном магазине крайне неуютно. А такое, уж поверьте, с ней случалось крайне редко. Лена Парамонова в их небольшой компании отличалась именно бесстрашием. Что неудивительно: четвертый дан по карате в любого человека вселит уверенность в себе. Впрочем, Лена всегда этим выделялась — уверенностью в себе!

Но среди этих зловеще мигавших огоньков свечей Лена вдруг растерялась. Она настороженно оглядывала полукруглые, абсолютно черные стены, страшные маски с пустыми глазницами и жалась поближе к Гришке. Небольшая палатка словно перенесла Лену из родного города в совершенно чуждый ей мир, и это неприятное ощущение стойко держалось, несмотря на все доводы разума. Лене казалось — она в ловушке.

Гришка же, напротив, окончательно успокоился. Шумно потянул носом воздух. Скривился от отвращения и вызывающе уставился на продавца. Смерил его с ног до головы насмешливым взглядом и воскликнул:

— Что это в твоем магазинчике за амбре, приятель?

— Ам… амбу… чего? — непонимающе проворчал тот, неприязненно посматривая на невоспитанных покупателей, норовивших потрогать товар.

Лена невольно хихикнула. Гришка с чувством пояснил:

— Амбре — это обычнейшая вонь, чтоб ты знал. Хотя запашок в твоей лавке обычным можно назвать только из любезности!

Продавец неуклюже переступил с ноги на ногу и тоже принюхался. Недоуменно пожал плечами:

— Серой пахнет. Как и положено. У нас же специфические товары.

— Да уж, — согласно кивнул Гришка. — Специфические — это уж точно!

Продавец насупился и грозно засопел. Пытался понять — не оскорбили ли его?

Гришка оглянулся на бледную Лену, застывшую у самого выхода, и вдруг как-то нехорошо оживился:

— А чем ты торгуешь? Масками, что ли?

У Лены неприятно засосало под ложечкой. Этот Гришкин тон она знала отлично. С самого детства. Он означал — Лапшина понесло, так что пришло время держать ухо востро.

— Почему только масками? Всем чем угодно! — охотно отозвался продавец и хрипло откашлялся.

— Всем чем угодно — для Хеллоуина? — придирчиво уточнил Гришка.

— Ну да.

Продавец отбросил недавние сомнения относительно клиентов. Поправил черную маску и подошел поближе к малолетнему посетителю. Темная фигура в длинном плаще смотрелась до того зловеще, что Лена непроизвольно прижалась спиной к спасительной двери, ведущей на улицу. Гришка же едва удержался, чтоб не отпрянуть от странного типа. Продавец щедро дохнул на Лапшина серой и доверительно прошептал:

— У меня есть все!

Гришка скептически фыркнул:

— Так-таки все?

— Все, — подтвердил продавец и ниже склонился к уху мальчика: — На выбор — можно пугать самого себя, можно — друзей…

Свечи внезапно замигали. Тысячи тусклых звезд вокруг Гришки с Леной гасли и вспыхивали, гасли и вспыхивали… Это зрелище завораживало. Лишало воли. Заставляло бессмысленно всматриваться в неверные огоньки. У Лены закружилась голова, и она длинно зевнула.

Продавец, сделав многозначительную паузу, вкрадчиво продолжил:

— Есть кое-что дефицитное. Только что завезли. Гарантирует незабываемо острые ощущения. Опять-таки, и для того, кто этим воспользуется, и для окружающих.

— Ну да? — недоверчиво посмотрел на него Гришка.

Продавец кивнул и торжественно прошипел в самое ухо потенциального покупателя:

— Клянусь преисподней!

Гришка, не выдержав мерзкого запаха из клыкастого рта, отпрянул в сторону и хмуро буркнул:

— Прикид у тебя классный, я оценил, только ты ко мне слишком близко не подходи. — Он ухмыльнулся: — Понимаю, конечно, ты вошел в образ и все такое… Но, по-моему, ты малость перестарался. Даже в аду такой вони нет, как из твоей пасти!

— Почему — нет? — растерянно спросил продавец и шумно почесал в затылке.

— Иначе там ни одного грешника не осталось бы, — нервно хмыкнул Гришка. — Сбежали бы!

Он невольно улыбнулся парню, оторопело шлепавшему голыми, без ресниц, веками. Лапшин вновь восхитился про себя классным прикидом продавца и решил перейти к делу — время-то поджимает! Гришка ухватился за рукав черного плаща и с нескрываемым любопытством воскликнул:

— Так что ты там сказал о новом завозе? Который обеспечивает острые ощущения всем без исключения? — Гришка озабоченно сдвинул рыжие брови. — Только говори сразу: на сколько это потянет? Честно предупреждаю — у нас с Ленкой лишних деньжат нет. Так что ты на многое не замахивайся. Как там говорят?.. Умеренность, умеренность и еще раз умеренность!

И Лапшин, восхищенный собственным красноречием, радостно заухал. Лена встревоженно нахмурилась.

Продавец крякнул и выдернул откуда-то — ошеломленному Гришке показалось, что прямо из воздуха — крохотный бумажный пакетик. Это было проделано настолько ловко, что Гришка невольно вздрогнул и заозирался. Между его лопаток леденящей змейкой скользнула капля холодного пота. Лена за спиной изумленного Лапшина тихо ахнула. «Ничего себе, — восторженно подумал Гришка. — Вот это спеца так спеца сюда работать пригласили! Прямо настоящий фокусник. Интересно, какую зарплату хозяин ларька ему платит?»

Лену же последняя выходка продавца только сильнее встревожила. Она терпеть не могла того, чего не понимала! Она плотнее прижалась к двери на улицу и раздраженно напомнила:

— Рыжий, окстись! Тебе деньги на поводок для Тимки дали!

Легкомысленный Гришка лишь отмахнулся от нее:

— Отстань! Я помню.

Лена тяжело вздохнула и покрепче вцепилась в ручку входной двери. Больше всего на свете девочке хотелось распахнуть ее и выбежать на свежий воздух. Пусть — под дождь! Лишь бы оказаться подальше от этих тяжелых, дурманящих запахов и страшного парня в черном плаще и маске. Елки, прямо монстр — не меньше! Кто только этот дурацкий «сценарий» торговли разработал?! Но оставить Лапшина одного Лена не рискнула. Слишком уж хорошо она Гришку знала. Поэтому и замерла у спасительного выхода, невольно прислушиваясь к происходящему и от души проклиная упрямство друга. И себя, само собой! Лена ведь не забыла — именно она затянула Лапшина в эту кошмарную палатку. Свихнулась на какой-то миг, иначе не скажешь!

Гришка с любопытством покосился на пакетик, но брать его в руки не стал. Развернулся к продавцу и насмешливо воскликнул:

— Что за кроликом из шляпы ты передо мной трясешь?

Угрюмый тип в черном очередного каприза покупателя явно не понял. Осторожно поправил маску и поднес пакет прямо к глазам мальчика:

— Какой «кролик»?! Это зелье!

— Молодец, — вслух одобрил его Гришка. — Не выходишь из образа!

Продавец открыл было рот, но сказать ничего не успел — Гришка дружески толкнул его в плечо:

— Так что за зелье?

Лена невольно фыркнула. В отличие от Гришки она прекрасно видела: необычный продавец уже разозлился. И не на шутку. В какую-то секунду Лене даже послышалось чуть ли не змеиное шипение, исходившее от типа в черном, и она подумала: «Парень в своем стремлении соответствовать образу слегка переигрывает. Мог бы держаться естественнее. Так он всех покупателей распугает». Гришка, стоявший намного ближе к продавцу, неприятное шипение услышал тоже, но комментировать сей звук не решился. Стоял и ждал ответа. Он кожей чувствовал: подозрительному типу в черном прикиде буквально невтерпеж толкнуть ему свое зелье. Лапшин пожал плечами — может, он, Гришка, вообще у него первый покупатель за весь день? Они с Ленкой уже почти тридцать минут здесь торчат, а никто больше в магазинчик не сунулся, и это даже странно. Необычная же очень палатка! Покупатели должны сюда косяком валить!

Наконец продавец немного успокоился. Опустил загоревшиеся злобой глаза и угрюмо пробормотал:

— Зелье-то? Самое высококлассное, слово чести. Выпьешь — станешь вампиром. Пока не минет Хеллоуин. — Он исподлобья посмотрел на мальчика и неприятно оскалился: — Но если тебе понравится — можешь остаться вампиром навсегда. Дополнительного зелья в этом случае не понадобится.

Гришка изумленно уставился на продавца:

— Вампиром?! Это что, шутка такая?

— Нет, — сухо отрезал продавец, — обычная игра. — Помолчал и хмуро добавил: — Но нужные ощущения фирма гарантирует!

— Какие? — потребовал большой определенности Гришка.

Лена чуть не взвыла, ее терзали нехорошие предчувствия. Этот крошечный магазинчик, как и его необычный хозяин, ей сильно не нравились. И чем дальше — тем больше. Ее прямо в дрожь бросало от хрипловатого низкого голоса торговца, от его влажно поблескивавших в прорезях маски, странно багровых глаз, от тяжелых запахов и мерцавших огней, отражавшихся в зеркалах. Она встряхнула отяжелевшей головой и с трудом перевела взгляд на Гришку. Лапшин с независимым видом покачивался с носков на пятки — вот пижон! — и ждал ответа.

Продавец с легкой насмешкой протянул:

— Ну… все от тебя зависит. Смотря как ты представляешь себе вампиров.

Гришка хмыкнул и ехидно поинтересовался:

— А если я считаю, что у вампира белки отливают красным? Вот как у тебя! Правда, у тебя наверняка линзы, но я-то имею в виду — в натуре!

— Значит — будут отливать, — грубо заявил продавец.

Лена заметила: он никак не прокомментировал Гришкин выпад насчет линз. Проглотил, словно не услышал! Хотя и бесился из-за капризов покупателя-привереды, Лена-то видела.

— Что, я и кровь пить буду? — не успокаивался Гришка.

— Будешь, — нехорошо осклабился торговец.

— А летать по ночам? Ну, типа летучей мыши? Громадненькой такой твари?

— Не волнуйся. Сказал — фирма гарантирует, мое слово — кремень!

— А клыки?! — настырно продолжал придираться Гришка, вытаскивая из глубин памяти все новые и новые сведения о вампирах.

Продавец глухо зарычал от злости. Недобро улыбнулся, чем наглядно продемонстрировал Гришке набор своих чудеснейших острых клыков. Дал мальчику вволю ими налюбоваться. Удовлетворенно отметил внезапную бледность мерзкого мальчишки и проскрипел:

— Такие тебе подойдут?

От дверей послышался приглушенный стон Лены, потрясенной увиденным. Но ни Гришка, ни зверевший буквально на глазах торговец не обратили на нее ни малейшего внимания. Они были слишком заняты друг другом! Лапшин, к изумлению Лены, держался молодцом, хоть и побледнел. Даже после этой жуткой демонстрации клыков Гришка с готовностью заглянул в чужой рот. Брезгливо поморщился и упрямо замотал головой:

— Э-э, нетушки! Так не пойдет. У тебя — накладные, а ты гарантируешь натюрэль…

Гришкина наглость просто поражала воображение, и несчастный продавец наконец не выдержал. Выдал-таки, что и он — существо с нервами, и его страшненькая маска здесь совсем ни при чем. Торговец сграбастал Гришку за грудки. Как следует встряхнул его и медведем прорычал:

— Так ты берешь мое зелье или нет, человек?!

Лена в панике ахнула и едва устояла на ногах — от страха они уже подкашивались. А неисправимый Гришка восхищенно смотрел на свихнувшегося от злости продавца — ну и артист! Он с трудом высвободил из цепких пальцев свою куртку и решительно сказал:

— Беру. Хоть друзей разыграю!

И вытащил из кармана джинсов кошелек.

Глава 3

Ссора на остановке

Когда ребята вышли из палатки, даже почти совсем стемнело. Противный мелкий дождь так и не кончился — он продолжал неспешно поливать и без того мокрые улицы. И тучи, казалось, опустились еще ниже. И ветер порывами бросал им в лица колючие ледяные капли. Свет фонарей вдоль проспекта практически терялся в гуще плотной мороси. Огни реклам размывались. Многочисленные лужи на асфальте тускло поблескивали.

Лена буквально кипела:

— Надо же, так по-идиотски угробить целый день! Что еще мама скажет, если узнает о моем сегодняшнем прогуле! И контрольную, как назло, я пропустила, понесло же меня с тобой…

Гришка перепрыгнул через глубокую лужу. С видимым наслаждением размазал по лицу, горевшему от возбуждения, холодные капли дождя и радостно гикнул. Лена раздраженно покосилась на приятеля, сиявшего словно начищенный медный таз:

— Ну что, купил?

Гришка безмятежно кивнул. И тут же засвистел какой-то дурацкий мотивчик, что свидетельствовало о его прекраснейшем настроении. Лена вспыхнула от злости и, едва сдерживаясь, спросила:

— Сколько заплатил?

— Какая разница? — хмыкнул Гришка. — Главное, на поводок для Тимки денежки остались!

Лена возмущенно посмотрела на абсолютно безответственного одноклассника и ехидно прошипела:

— Да-а? И где ты думаешь этот поводок искать? Уже вечер, ты этого не учел? Дома давно с ума сходят!

— Нашла проблему, — улыбнулся Гришка. — Позвонят нашим, а те доложат, что мы ищем поводок для Тимки. Всего и делов-то!

Лена сердито фыркнула: Гришка, конечно же, прав. Ее домашние первым делом позвонят Динке. Или Светлане. И ничуть не удивятся, узнав о ее совместной с Гришкой вылазке по магазинам. Не в первый раз! И не в последний — наверняка. Однако перспектива вновь носиться по городу за неуловимым брезентовым поводком Лену совсем не радовала. Она кое-как промокнула носовым платком мокрое лицо и гневно выкрикнула:

— Не знаю, как ты, а я лично собираюсь домой! Я промокла, замерзла и зверски хочу есть!

Бессовестный Лапшин и тут спокойствия не потерял. Посмотрел на кипевшую от злости подругу и задумчиво протянул:

— Знаешь, ты права. Я тоже хочу есть. Поэтому мы наплюем на поводок из брезентухи, купим обычный, кожаный — пусть рвет, спиногрыз, если ему это нравится! — и потопаем по домам. В конце концов, мы по-честному обошли тьму магазинов! Не родить же нам этот дурацкий поводок?

— Ну ты и фрукт, — невольно рассмеялась Лена. — Ничем тебя не прошибешь!

Гришка пожал плечами и прибавил шагу. Он лишь сейчас, после слов Лены, почувствовал, что его плащевка насквозь промокла. И не только она! Мокрой оказалась даже рубашка, не говоря уже о джемпере. А с длинного козырька его любимой кепки давно капало. «С другой стороны, — хмуро подумал мальчик, — не с зонтом же мне таскаться! Терпеть не могу, когда руки заняты…»

Лена торопливо нырнула под пластиковую прозрачную крышу ближайшей трамвайной остановки и подняла на мальчика влажное от дождя лицо. Какое-то время она рассматривала одноклассника, потом тяжело вздохнула:

— Можешь сказать, на кой черт тебе понадобилось это идиотское… как его? Ага — зелье?

Гришка изумленно округлил глаза:

— Ты что, Парамонова?! Головкой где-то стукнулась, или как? Если бы Серега такое ляпнул или Динка со Светкой, я бы слова не сказал, клянусь, но ты… — Он выразительно постучал себя пальцем по лбу и воскликнул: — Проснись наконец! Это же классная штучка для розыгрыша! — Он в полном восторге захохотал: — Девчонки вместе с Серегой на стену полезут от ужаса, вот увидишь! Аж запищат! Я им ТАК эту историйку преподнесу — закачаешься!

Лена нахмурилась:

— Что значит — преподнесу? Опять всем лапшу на уши вешать собрался? Ты же обещал, забыл?!

— Почему — лапшу? — фальшиво возмутился Гришка. — Святую правду им выложу. Что мне продавец, то и я — им. Все по-честному! Чем хочешь, поклянусь.

Лена недоверчиво фыркнула. Лапшин понизил голос:

— Вот только, знаешь, неохота мне что-то о магазине трепаться! Как-то это несерьезно получится…

Лена грозно уставилась на него. Гришка вкрадчиво предложил:

— Лучше скажем так: у старой бабки на рынке зелье купили. Мол, по ее словам, в деревнях это зелье раньше ведьмы пили. И вурдалаки. Поверье, мол, такое.

— Да кто поверит, что бабка на рынке свои травки в таких вот классных пакетиках продает?! Они обычно в газету все заворачивают, в лучшем случае — в полиэтиленовые пакеты!

— А наша бабка на рынке прилавок настоящий держит, — упрямо возразил Гришка. — И упаковку для своих трав специально заказывает…

— Где это?!

— А в местной типографии!!! Я специально оговорю: вот, мол, как у старухи все поставлено — почти фирма!

Лапшин смотрел на нее умоляюще, но на Лену это ничуть не подействовало. Она оттолкнула нависшего над ней Гришку и грустно констатировала:

— Совсем сбрендил, Рыжий! Наворочал: ведьмы, вурдалаки… Да кто тебе поверит?! Брехло несчастное! Будто ребята тебя не знают.

— Ну сбрендил так сбрендил, — удивительно кротко согласился Лапшин. И примирительно улыбнулся Лене: — Ты, главное, молчи. Я сам им все расскажу. Вдруг они купятся?

— Ты серьезно?

— Что — серьезно?

— Серьезно собираешься пить эту бурду?!

Лена в сердцах так сильно толкнула Гришку, что он едва удержался на ногах. Лена, сжав кулаки, наступала на него, и Гришка, сделав пару шагов назад, оказался под дождем. Это Лапшину не понравилось, он уже и без того основательно замерз. Гришка оскорбленно взвыл:

— Ты что, совсем?! Я ж еще последнее соображение не растерял! Буду я себе всякой дрянью горло полоскать!

— А кто будет? — разъяренно посмотрела на него Лена. — Мы с девчонками или Серега?!

Ее глаза нехорошо, даже грозно поблескивали, кулаки были по-прежнему сжаты, и Гришка в который раз проклял идиотов, принимающих девчонок в секции карате. Тем более таких сумасшедших и задиристых, как Ленка! Она и в детском саду чуть что — в драку лезла! Гришка старательно изобразил саму невинность и с максимальной искренностью воскликнул:

— Ты что?! Я просто продемонстрирую всем этот пакетик — видела же, какая упаковочка классная! — а потом сделаю вид, что пью. Понимаешь? Просто сделаю вид!

Лена в упор рассматривала знакомую веснушчатую физиономию, яркие в свете ближайшего фонаря серо-голубые глаза, лукавую ухмылку — и молчала. Гришка рассмеялся:

— Ну, разыграю всех! Сама знаешь, они ведь у нас — лопушки. На любую ерунду клюют!

Его слова удивили Лену. Она воскликнула:

— Так ты купил эту гадость только для того, чтобы потрясти пакетиком перед их носами?!

— А зачем же еще? — пожал плечами Гришка.

Лена сдвинула брови — задумалась. Лапшин осторожно обошел ее и вновь спрятался от дождя под навесом. Людей, к счастью, на остановке практически не было, не считая усталой тучной старухи. Она пристроилась на скамейке, поставив рядом с собой два плотно набитых полиэтиленовых пакета. Лицо Парамоновой оставалось мрачным. Гришка вполголоса пояснил:

— Я, как только этот пакетик увидел, сразу решился. Уж очень здорово сделано! Тем более мужик много не запросил.

— Не запросил, — несговорчиво проворчала Лена. — В том ларьке не мужик, а вампир натуральный торгует! У меня аж кровь в жилах стыла, пока я там торчала.

Лену передернуло. Гришка поспешил согласиться с ней:

— Прикид у него обалденный. Я и сам приторчал. А артист-то какой… упасть — не встать!

— Артист! — возмутилась Лена. — Проходимец, а не артист! Еще и вонища в этом ларьке — не продохнуть!

Гришка насмешливо заметил:

— Для большего антуража, понимать надо. Все-таки он изображает вампира.

— Скорее дьявола, — угрюмо пробормотала Лена и невольно поежилась. — И магазинчик у него еще тот! Второй раз уже и не зайдешь.

— А мне понравилось, — упрямо возразил Гришка.

Тут наконец подошел трамвай. Как всегда, переполненный.

Глава 4

Ужастики на переменах

Несколько дней прошли спокойно. Гришка молчал как рыба. Героически терпел до воскресенья. Чем буквально поразил Лену. К ее искреннему изумлению, на следующий день в школе Гришка ни словечком не обмолвился о странном магазине и о купленном там зелье. Лишь с грустью поведал друзьям, что нового поводка Тимке наверняка хватит ненадолго.

— Тянет, паршивец, как локомотив хороший, — с легким восхищением отозвался он о щенке. — Какой поводок такое выдержит?!

А вот о ларьке с товарами для Хеллоуина Гришка ничего не рассказал. Словно напрочь забыл о странном магазинчике. Впрочем, это не значило, что он вообще молчал! Из трех оставшихся до воскресенья дней Гришка не потерял ни минуты. Почти на всех переменах он пичкал друзей самыми жуткими историями о вампирах, ведьмах, привидениях или банши. О могилах, вскрываемых покойниками темными ночами, о гробах, летающих в полнолуние над кладбищами, и о страшных оборотнях. Гришкина фантазия поражала воображение. Откуда только он выкапывал все эти кошмарики?! Даже Лена, прекрасно понимавшая, что Лапшин просто подготавливает ребят к своему розыгрышу, порою забывала об этом и с невольной дрожью выслушивала вместе со всеми очередной ужастик. А уж если пронимало даже невозмутимую обычно Парамонову, то что говорить об остальных?

Впечатлительная и доверчивая Дина Зимина, прижимаясь к надежному Ленкиному плечу, тряслась порою, как осиновый листок на сильнейшем ветру. При этом она ойкала, айкала, а в самых интересных местах зачем-то крепко зажмуривалась. За эти три дня, как казалось Лене, несчастная Зимина похудела и даже стала сильнее заикаться! Светлана, конечно же, держалась лучше. Взвизгивать, как Динка, она не взвизгивала и глаз не закрывала. Только вот бледнела, словно свежевыстиранное полотно. И пару раз — в особо острые моменты! — не выдержав напряжения, перекрестилась. Это никого не удивило. Света Лукьяненко — в их компании! — единственная по-настоящему глубоко верила в Бога. Остальные как-то не давали себе труда всерьез об этом задуматься. Есть ли — нет ли, их это мало касалось. Они просто жили. Только Серега Ильин выслушивал Гришкины байки с нескрываемой насмешкой. А в самых страшных местах он не дрожал, а фыркал. Уж Сергей-то своего ближайшего приятеля знал как облупленного! И прекрасно понимал, что весь этот многодневный треп — лишь прелюдия. Сам же спектакль немного запаздывал. Но что он скоро последует, Сергей ни капли не сомневался. И ждал очередной Гришкиной «премьеры» с искренним интересом.

Вот и сегодня Гришка утащил друзей к самому дальнему окну в вестибюле, все-таки — большая перемена! Забрался на подоконник и таинственным полушепотом вещал:

— А есть такая ночь особенная, на Западе ее называют Хеллоуином — в России о ней в старину знали лишь посвященные, — когда обычного человека можно заманить в свой лагерь!

— К-как это? — Голос Дины дрожал.

Да и сама Дина выглядела далеко не лучшим образом. Она уже четыре перемены подряд слушала, как ожившие покойнички, роняя с черепов остатки истлевшей кожи и гремя костями, развлекаются на кладбищах.

— Что значит — «как»?! — возмутился прерванный на пике красноречия Гришка. — Опоят простого человечка своими зельями, и ку-ку! Превратят его до самого конца этой колдовской ночи в свое подобие!

Дина побледнела еще сильнее. Ее ясные карие глаза потемнели от страха и стали совершенно круглыми.

Гришка нетерпеливо пояснил:

— Ну, в того же вампира, например. Или в ведьму. Плохо разве — на несколько дней влезть в чужую шкуру? Правда… — Гришка тяжко вздохнул и признал: — Если вдруг человеку это понравится, тогда — хана! Обратно в человека он уже не обернется. Так и останется вурдалаком на веки вечные. Судьба, значит. Против нее не попрешь!

— А если ему не понравится? — внимательно посмотрела на него Светлана.

Гришка пожал плечами:

— Если не понравится, то после Хеллоуина он проснется прежним! Всего-то и придется потерпеть до зари. Потом, как говорят, он и не вспомнит ничего…

Динка испуганно пискнула. Сергей насмешливо посмотрел на завравшегося друга:

— А я слышал, что вампиром становятся лишь после укуса другого вампира, и никак не иначе. Никакие зелья здесь роли не играют.

— Слышал он! — оскорбленно воскликнул Гришка. — Да мало ли о чем болтают?!

Лена фыркнула. Гришка поспешно сказал:

— И потом: одно не исключает другое. Укус — само собой, а зелье — само собой. Еще неизвестно, что эффективнее.

Сергей рассмеялся. Лена покрутила пальцем у виска. Гришка раздраженно крикнул:

— Сам подумай: когда еще тот укус подействует? Ты же читал — не одну ночь нужно кровь пить, чтобы заразить вампирством.

— Кошмар, — брезгливо поежилась Светлана, — о чем ты болтаешь?!

— А с зельем — здесь все проще, — не обращая внимания на реплику Лукьяненко, вдохновенно продолжал Гришка, — оно химию организма меняет, и все. Для начала — на время, а там уж все от человека зависит.

— Химию, — ядовито усмехнулся Сергей. — Много ты о той химии знаешь, болтун несчастный! У тебя же выше тройки по химии в жизни не было!

— При чем тут школа? — оскорбился Гришка. — Я обо всем этом, знаешь, сколько литературы за последние несколько дней перечитал?! Другой за всю жизнь столько не нароет!

Сергей скептически хохотнул:

— Ну и зачем тебе ТАКАЯ литература? Ты бы лучше «Мертвые души» наконец одолел.

Гришка успешно пропустил мимо ушей неделикатный намек Ильина о «Мертвых душах», действительно так и не осиленных им. Спрыгнул с подоконника и раздраженно воскликнул:

— Как — зачем?! Неужели непонятно? Ведь на носу — Хеллоуин!

Гришка произнес наконец заветное словечко и теперь сиял ясным солнышком. Смеялись его серо-голубые глаза, огнем горели жесткие рыжие волосы на круглой голове, каждая веснушка на лукавой физиономии буквально кричала о довольстве жизнью.

Друзья обеспокоенно переглянулись. Нужно сказать, что причина для волнений у них имелась. Обычно от Гришкиных фантазий ничего хорошего ждать не приходилось. Не раз ребята жалели, что купились на Гришкину очередную провокацию. Впрочем, Лапшин всегда был талантлив, очень убедителен и горяч. Он — еще с детского садика! — успешно, как друзья ни упирались, втягивал их в очередную авантюру. Как правило, спохватывались ребята несколько поздновато, когда уже по уши увязали в ней. Вот и теперь: они невольно насторожились, заранее прикидывая, чем может оказаться опасен для них приближавшийся Хеллоуин? И отчего вдруг Гришка вообще упомянул о нем?

— И что с того? — осторожно поинтересовалась Светлана.

— А ничего!

Светлана нахмурилась. Сергей внимательно рассматривал чересчур уж невинное лицо ближайшего друга. Дина нервно теребила кончик длинной косы. Гришка таинственно приглушил голос:

— У меня такая старуха есть на заметке — закачаешься! Настоящая ведьма, честное слово. Такую только в каком-нибудь триллере и увидишь. Я ее на одном из пригородных рынков давно пасу. Она там травами своими торгует. Есть у меня потрясающий планчик…

Лена угрюмо усмехнулась. Светлана застонала. Серега демонстративно схватился за голову. Дина вцепилась обеими руками в разлохмаченную косу… Но Гришку разве чем-то проймешь?!

Глава 5

Тимка сердится

В воскресенье друзья, как всегда, собрались у Сергея. Они любили бывать здесь.

В новеньком двухэтажном доме ребята чувствовали себя максимально свободно. Может, потому что особняк большей частью пустовал. Сережина мама умерла несколько лет тому назад. Ильина-старшего друзья практически никогда дома не заставали, он вечно пропадал на работе. Карповна же, дальняя родственница Ильиных, присматривавшая за домом и за Сергеем, им никогда не мешала. Старая женщина души не чаяла в своем воспитаннике и его приятелях, она знала их с самого раннего детства. Только Светлана Лукьяненко появилась в их тесной, проверенной временем компании не так давно, но добродушная Карповна и ее приняла с любовью. Когда же Света подарила ей крестик и икону, привезенные ее отцом из Святой земли и освященные там же, старуха окончательно растаяла. Татьяна Карповна была верующей и искренне радовалась, что среди кучки дорогих ее сердцу безбожников появился хоть один «стоящий» человечек.

Гришка Лапшин, как обычно, пришел последним, внаглую опоздав почти на полчаса. Ребята уже допивали чай с восхитительными пирожными, которые Карповна специально напекла к их приходу. Самые их любимые сделала! С ягодами, фруктами, воздушными кремами. Бисквитные, песочные, из сдобного и заварного теста…

Естественно, появился Гришка максимально эффектно! Для начала под окном библиотеки взорвалась мощнейшая петарда. Потом взвыл чем-то рассерженный Тимка. И лишь затем в стекло забарабанил Гришка, довольный произведенным шумом.

— Явился! — невольно хмыкнула Лена.

Она сочувственно покосилась на друзей, но выдавать Гришку все же не стала. Лена прекрасно понимала: час настал. Она пожала плечами — Лапшин наверняка больше тянуть не сможет. И свое дурацкое зелье он всем преподнесет сегодня же. Как и придуманную им на этот случай жутковатенькую легенду. Он и так, бедолага, терпел несколько дней! Как только удержался и ничего не разболтал? Лена шумно вздохнула, и Сергей с некоторым подозрением посмотрел на Парамонову. Он не доверял ей. Ведь обычно Лена с Гришкой развлекались на пару. И бессовестно поддерживали один другого, обвиняя всех остальных в занудстве и неумении «оторваться как следует». Правда, на взгляд Сергея, Лена все же действовала разумнее Гришки. И осмотрительнее. Иногда. Но рассчитывать на ЭТО особо не приходилось!

Завершения Гришкиной эпопеи с потусторонними личностями Сергей ожидал именно сегодня. Сам не понимал почему, но… Что-то такое витало в воздухе! Нужно сказать, Сергей решил на этот раз как следует проучить друга. Уж слишком часто Лапшин со своими опасными шуточками заходил слишком далеко. И никогда не думал о последствиях. Пора привести Лапшина в чувство. Сегодня же!

Светлана от оглушительного грохота разорвавшейся петарды нервно вздрогнула. Положила недоеденное пирожное на блюдечко и с невольным смешком подумала, что Гришка — художник и Гришка — в быту — совершенно разные личности. «Хотя, конечно, — усмехнулась она, — оба по-своему хороши. Сумасшедшинки Лапшин не теряет в любом облике!»

Дина на Гришкину выходку с петардой попросту не обратила внимания.

Во-первых, она уже давно к чему-то подобному привыкла. А во-вторых, она сидела сейчас за компьютером. Новая игра, привезенная Ильиным-старшим на днях из Японии, заняла ее внимание полностью, без остатка. Дина не любила отвлекаться.

Но Гришка не спешил. Он нешуточно потряс своей небывалой сдержанностью не только Лену, но и Сергея. Они уже с нетерпением посматривали на него и даже начали понемногу нервничать — хотелось хоть какой-то определенности! А бессовестный Гришка буквально испытывал их терпение. Свою действительно потрясающую историю Лапшин вывалил на друзей только после обеда. А до этого — проявляя немалую выдержку! — он полтора часа подряд сидел вместе с Диной за компьютером. Потом он слушал музыку и рассматривал новый альбом с превосходными иллюстрациями японских художников. И лениво спорил с другом.

Гришка не любил в картинах определенности. По его мнению, для этого существовала фотография. А вот недосказанность — это да! Еще лучше, если художнику удается вскрыть в изображенном предмете, пейзаже или портрете нечто, не лежащее на поверхности. То, что является сутью. От чего зритель теряет и сон, и аппетит. То, что мирит его с повседневностью! Мир, как искренне считал Лапшин, — это загадка. Иначе не стоит жить на свете! Спорить с ним было бесполезно, ведь Гришка — фанатик! Сергей, впрочем, и не пытался спорить. Он терпеливо ждал. Так же, как и Лена. Ребятам не верилось, что они ошиблись. Они слишком хорошо знали своего друга.

После обеда все вновь вернулись в библиотеку, и Гришка наконец решил — пора! Слишком мало времени осталось до дня Всех Святых, а у него ТАКИЕ планы — закачаешься! И Гришка принялся рассказывать друзьям свою фантастическую байку. Причем он преподнес ее настолько артистично и звучала она настолько правдоподобно, что даже Лена едва на нее не купилась! На несколько долгих минут у Лены совершенно вылетела из головы вся правда о крошечном пакетике. Она даже почти струсила! Как тогда, в палатке… Лена ошеломленно покачала головой. Прижалась запылавшим от волнения лбом к холодному оконному стеклу и восхищенно подумала: «Ну и Гришка! Как врет! Ни разу не сбился».

Друзья давно подозревали, что Гришкино вранье неотличимо от правды по одной-единственной причине: Лапшин всегда сам искренне верил в него! По крайней мере, когда рассказывал. Что, спрашивается, оставалось делать остальным?!

Вот и сейчас, рассматривая ошеломленные физиономии одноклассников, Гришка оскорбленно задрал нос:

— Вы что, не верите мне? Так смотрите! — И он эффектным жестом бросил на стол свой пакетик. Тот самый, который он недавно купил в необычной цилиндрической палатке с обшитыми черным бархатом стенами.

Крошечный пакетик, упавший посреди стола, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Уж слишком взвинчены были восьмиклассники после Гришкиного рассказа! Даже Лена автоматически отшатнулась от стола. Динка тоненько взвизгнула. Светлана стиснула руки. Сергей вздрогнул.

Зато щенок, спокойно дремавший после обеда, повел себя необычно. Он вдруг встрепенулся и с воем вылетел из-под стола. Находиться рядом с пакетиком Тимка не пожелал. Тем более что теперь ситуация упростилась. Наконец-то хозяин отделался от этой дряни! Преданный щенок с момента покупки Гришкой зелья видел свою задачу в одном — не позволять доверчивому Гришке таскать в кармане эту кошмарную, отвратительно пахнувшую вещицу. Тимка инстинктивно чуял — от пакетика нужно держаться подальше.

Хитрый Гришка мгновенно обыграл ситуацию. Он никогда не терялся. А уж упустить ТАКОЕ… Он довольно ухмыльнулся. Ткнул пальцем в разъяренного щенка, оттаскивающего его за штанину от стола, и внушительно заявил:

— Видите? Животные всякие потусторонние штучки за версту чувствуют, я об этом читал. Клянусь, с тех пор, как она у меня в кармане, Тимка прямо с ума сходит!

Тимка, будто подтверждая слова хозяина, тоскливо завизжал. Крепче стиснул зубы и изо всех сил замотал головой. Джинсовая ткань затрещала. Гришка фыркнул и послушно пошел к дивану. Друзья растерянно переглянулись. Они в первый раз видели веселого и игривого Тимку в таком состоянии. Щенок — едва ли ли не впервые в своей жизни — зарычал! И злился он явно всерьез, как взрослый. Зубы скалил так, что ребятам стало не по себе. Они лишь сегодня четко поняли: с Гришкиным Тимкой свяжется только сумасшедший. Клыки-то у него острейшие! Давным-давно не щенячьи.

Как только Гришка отошел от стола, Тимка тут же успокоился и с удовлетворенным видом лег у него в ногах. Что Гришкину правоту относительно собачьего чутья опять-таки лишний раз подтверждало. Сергей недоверчиво посмотрел на щенка — сговор с хозяином или дрессировка? Бессовестный Лапшин на все способен! Тимка вновь задремал, даже похрапывать начал. Сергей пожал плечами и осторожно взял со стола пакетик. И чуть не ахнул от изумления. Серия ярких цветных картинок, напечатанных на нем, действительно впечатляла! Прямо готовенький ужастик! Сергей включил настольную лампу. Уселся поудобнее и принялся внимательно рассматривать Гришкино приобретение. Он пытался понять: в чем же ловушка на этот раз? Или Гришка реально хочет убедить их, что в этом пакетике — колдовское зелье? Если так, он точно свихнулся!

Через несколько секунд Сергей забыл обо всем на свете. Странные рисунки буквально заворожили его. От них оказалось невозможно оторваться. Столько жизни! И такой э-э…специфический сюжет! На первой картинке, например, прелестнейшая девушка с явным любопытством вертела в руках точно такую же упаковку. На второй — она уже растворяла взвесь из пакетика в высоком стеклянном стакане. На третьей — улыбаясь, пила таинственное зелье. На четвертой — ложилась спать. В легкой кружевной пижаме. И фигурка у нее… С ума сойти, какая фигурка! Эта серия рисунков, как невольно отметил Сергей, шла в обычных тонах. Цвета использовались самые привычные. Но вот следующая серия картинок! Сергей судорожно сглотнул. Здесь подавляющими стали тревожные багрово-черные тона. Сама бумага поверх картинок оказалась покрыта матовой пленкой, она делала рисунки странно выпуклыми и еще более выразительными.

Сценка первая — проснувшаяся девушка подошла к зеркалу и обнаружила, что ее белки окрашены отныне в красный цвет. Приоткрыв рот, она с ужасом ощупывает поражающие воображение клыки. На ее очаровательном личике — откровенный страх. Сценка вторая — ночь, крыша высотного дома. На ней, у самого края, стоит девушка. Глаза ее горят сумасшедшей надеждой. Вот она прыгает — но не разбивается и не падает на землю. Просто исчезает. А прочь от дома быстро удаляется огромнейшая летучая мышь. И наконец — последняя картинка! Утро, в распахнутое настежь окно светит яркое солнце. Легкие кружевные шторы развеваются ветром. Вернувшаяся домой девушка опять стоит перед зеркалом. Она удовлетворенно улыбается и ладонью вытирает испачканный в крови рот. Картинки были выполнены неизвестным художником поразительно искусно и больше напоминали не рисунки, а фотографии. Причем со стереоэффектом.

Сергей машинально потрогал увлажнившийся от волнения лоб. Бросил последний взгляд на изумительные рисунки и молча передал упаковку девочкам.

Тимка мгновенно проснулся. Вскочил и протестующе тявкнул. А потом даже отвернулся, чтоб не видеть этого безобразия. Щенка утешало одно: страшная вещь — все же не у его хозяина в руках.

Светлана брезгливо поежилась и неохотно отдала упаковку Дине. Зимина, испуганно поглядывая на встревоженного Тимку, ужасный пакетик и рассматривать не стала. Сразу же сунула Лене. А вот Парамонова изучала бумажную упаковку с большим интересом. Она ведь тоже видела эти рисунки в первый раз. Тогда, в магазине, Лена практически не обратила на них внимания. Как-то не до того ей было, очень уж хотелось поскорее уйти! Сейчас спешить было некуда, Лена смотрела картинки последней. И они ей совершенно не понравились. Что-то в них проглядывало тревожное! Перед ее глазами вдруг снова появилась странная палатка с неприятно поблескивающим ярко-красным полом и зловещего вида продавцом. Лене на секунду показалось, что на нее и в эти секунды, когда она сидит в библиотеке Ильиных, с невидимых стен смотрят страшные маски. Душу ее затопила тревога.

Лена нервно вздрогнула и швырнула пакет на стол. И раздраженно подумала: «От этого зелья лучше держаться подальше. Что-то в нем… нечисто!» Но вслух-то об этом так просто не скажешь. Лена не сомневалась — Рыжий тут же поднимет ее на смех и обвинит в суеверии. Поэтому она трусливо промолчала. О чем потом не единожды пожалела.

Гришка бросил насмешливый взгляд на растерянные физиономии друзей и воскликнул:

— Может, кто-то из вас скажет, что эту упаковочку размалевал сам я?

Восьмиклассники угрюмо переглянулись. Сергей проворчал:

— Не скажем.

— Хотя ты мог бы, — сердито фыркнула Светлана.

— Вот уж н-не удивилась бы, — прошептала Дина.

В комнате повисла напряженная тишина. Ребята искоса посматривали на стол и мрачно размышляли. Они не представляли, во что их хочет втянуть Лапшин в этот раз. На первый взгляд его история звучала совершенно фантастично, как обычная сказка. Поэтому и казалась вполне невинной. Но хорошо зная Гришку… Нет, тут обязательно должен быть какой-то подвох!

Гришка прекрасно понимал все их сомнения. Он снисходительно ухмылялся и пытался представить, как друзья восприняли его легкий треп. Гришке пока что до конца не верилось, что они так легко заглотили крючок. Ладно, Динка со Светкой, а Серый?! Лена украдкой показала ему кулак, и Гришка нехотя отвернулся к окну. Он прекрасно понимал: Парамонову злить никак нельзя. Она запросто может испортить ему всю игру. Гришка терпеливо ждал!

Сергей хмуро смотрел на безмятежное лицо друга. Он мучительно старался докопаться до истины и поймать Гришку хоть на каком-нибудь несоответствии, но у него не получалось. Пока что, к сожалению, абсолютно все подтверждало Гришкино бессовестное вранье! Что это именно вранье, Сергей не сомневался ни секунды. Лапшин, паршивец, опять их разыгрывал. Внаглую! И это уже не на шутку начинало Сергея злить. Он старательно воскресил в памяти все последние неприятности, в которые они вляпались по вине легкомысленного Гришки, и скривился от досады. Нужно же быть такими кретинами! Лапшин вертел ими как угодно! Нашел, елки, марионеток!!!

Сергей вновь взглянул на друга и твердо решил следовать своему плану — проучить-таки Гришку Лапшина раз и навсегда. Он прикинул: это можно сделать единственным способом — как следует напугать Гришку. Хотя временами Сергей сильно сомневался, что это вообще возможно. У Лапшина просто железные нервы! Любую неприятность Рыжий воспринимает как вызов. Вызов именно ему, Григорию Лапшину. И все же стоит попробовать! Сергей заговорщически подмигнул Светлане. Ободряюще приобнял дрожавшую Дину за плечи и небрежно поинтересовался:

— Значит, ты говоришь, если выпить зелье, станешь вампиром?

Гришка поднял палец и торжествующе воскликнул:

— Дошло наконец! Ты же видел картинки!

Сергей приподнял брови:

— И у выпившего через день-другой окрасятся белки в красный цвет, так?

— Естественно!

— Появятся клыки?

— Ну!

— Что, он и кровь начнет пить?

Гришка с огромным подозрением уставился на друга:

— К чему эти дурацкие вопросы? Ты же сам знаешь: НАСТОЯЩИЙ вампир просто ВЫНУЖДЕН пить кровь!

— Человеческую? — придирчиво уточнил Сергей.

Девочки дружно ахнули. Гришка, уже заподозривший, что над ним издеваются, угрюмо буркнул:

— По-моему, это необязательно.

— Спасибо, — поклонился Сергей. — Утешил! — Он помолчал. Посмотрел еще раз на пакетик и задумчиво протянул: — Говоришь, этот кошмар продлится лишь до окончания ночи Хеллоуина? Потом все пойдет по-прежнему?

Гришка растерянно кивнул. Он никак не мог сообразить, к чему клонит Ильин. Как не мог поверить, что эти его вопросы — всерьез. Вообще-то их должны были задать дрожавшие от страха девчонки!

Сергей подошел к столу. Повертел в руках яркую бумажную упаковку и криво усмехнулся. Собственный план неожиданно начал Ильину нравиться. Он казался дерзким и в то же время — забавным. Сергей уже явственно видел, как ему сделать свой розыгрыш убедительнее. К тому же подсказок — тьма! Книги, фильмы, эти забавные картинки… Точно, пора хоть раз проучить Лапшина! «Гришка еще покрутится как уж на раскаленной сковородке, — мстительно размышлял Сергей. — В следующий раз хорошенько подумает, гад рыжий, прежде чем рот раскрывать!»

Сергей опасался передумать, струсить в последний момент — с ним такое уже случалось. Действительно — лучше ковать железо, пока оно горячо! Он молниеносным движением вскрыл принесенный Гришкой пакетик и высыпал мерзко пахнущую смесь в свой стакан с апельсиновым соком. Ехидно посмотрел на ошеломленную, застывшую от изумления физиономию ближайшего друга и, почти не морщась, залпом выпил жидкость до дна. Ласково улыбнулся испуганной его поступком Дине. Перевернул стакан, продемонстрировав таким образом потрясенному Гришке, что в нем не осталось даже осадка, и хрипло рассмеялся. Дело сделано!

Глава 6

Осталось одно — ждать

Впрочем, смеялся только Сергей. Остальные пораженно молчали. И завороженно смотрели на друга, явно не веря собственным глазам. В библиотеке стало удивительно тихо. Лишь еле слышно гудел компьютер, и забытый всеми Тимка, тоненько поскуливая, залез под огромный письменный стол и там затих. На него никто не обращал внимания.

Дина двумя пальчиками подняла пустую упаковку и, рассматривая ее, с ужасом пробормотала:

— З-зачем т-ты это с-сделал?!

Сергей пожал плечами:

— Нужно же проверить очередную Гришкину идею. Он ТАК в ней уверен…

Светлана протяжно вздохнула: у нее просто не было слов. Не ожидавший ничего подобного Гришка невнятно выругался. Лена зло буркнула:

— Не на себе же!

Светлана обеспокоенно сказала:

— Мало ли какой дряни могли напихать в этот пакет! А если ты отравишься?!

Сергей приподнял брови и преувеличенно-возмущенно воскликнул:

— Ты что, не веришь Гришке?! — Чуть помолчал и насмешливо добавил: — Не забывай — его дикие идеи все равно в итоге проверяются на ком-нибудь из нас. Так почему бы и не на мне?

— Зря, — сердито бросила Светлана, — не ожидала от тебя!

— Чего не ожидала? — усмехнулся Сергей.

— Такого легкомыслия! — отрезала Лукьяненко.

Лена язвительно заметила:

— Да ты что, Светка, забыла, с кем дело имеешь? С людьми творческими! С гениями почти. С мазилками, елки! То есть художничками. Куда нам, простым смертным, за их творческой мыслью поспеть! — Она стукнула кулаком по стене. — Один приволок какую-то дрянь, другой — ее выпил, а мы теперь волнуйся. Как всегда!

Лена говорила с искренней злостью, и Гришка наконец начал приходить в себя. Громко икнул, почесал в затылке и озадаченно уставился на друга:

— Ну, ты даешь, Серый! Не ожидал, честное слово.

— Да? — ехидно хмыкнул Сергей. — А для чего ты притащил эту дрянь ко мне в дом? Или собирался напоить кого-нибудь из девчонок?

— Почему — из девчонок? — растерялся Лапшин.

— Ну, — насмешливо посмотрел на него Сергей, — на себе-то ты обычно не экспериментируешь. Все на нас, бедных!

Гришка насупился. Дина нервно хихикнула. Сергей сухо продолжил:

— И потом, если это выпил бы ты, кто бы проследил за чистотой эксперимента? — Он криво усмехнулся. — Нет, я только тебе и доверяю. Не девчонкам же!

Замороченный Гришка гулко сглотнул. Неожиданный поворот событий совершенно выбил его из колеи. Гришка даже забыл, что же на самом деле он собирался делать с этим дьявольским пакетиком. Не сомневался в одном — только не пить! Он оценивающе посмотрел на друга и пожал плечами. «В конце концов, главное, чтоб Серега не траванулся, — озабоченно подумал он. — И не попал в больницу. А то воплей будет, если Карповна узнает…» С другой стороны, не могли же в магазине продавать яд? Ведь там все подобрано для обычнейших розыгрышей к Хеллоуину. Так что это «зелье» наверняка вполне безобидное. Ну, травка какая-нибудь. Из тех, что добавляют в чай. Секундой позже в Гришкину неугомонную голову пришла еще одна мысль. И неплохая. Ведь розыгрыш-то можно продолжить! Подумаешь — актерский состав сменился! Нужно лишь Серого как следует подготовить к роли. Как-нибудь поосторожнее, чтобы он не разозлился. Когда девчонки домой убегут. Нет, и почему Ильин такой скучный, а?! Не раскачаешь его! «Ничего, обломаем!»

Гришка мысленно потер руки и оживленно заявил:

— Ну и ладно! Что случилось, то случилось. Теперь будем ждать.

Дина, превратившая от волнения свою длинную каштановую косу в настоящее облако пушистых волос, испуганно пролепетала:

— Ч-чего ж-ждать?

— Как — чего? — довольно хохотнул Гришка. — Превращения Сереги в вампира! Зубастенького и с красными глазками! Так, Серый?

Дина потрясенно ахнула. Светлана посмотрела на Гришку с явным возмущением: выходка Ильина вовсе не казалась ей предметом для шуток. А пакетик со странными рисунками совсем ей не понравился. Нет, Светлана абсолютно не верила в то, что Гришкина байка — правдива. Однако глотать незнакомые порошки — глупо и опасно!

Злющая, как оса, Лена оттащила Гришку в сторону и потихоньку от всех сунула ему под нос небольшой, но крепкий кулак. И даже пару раз довольно больно стукнула Лапшина. Гришка смолчал. Только крякнул и скривился, будто касторки хлебнул.

— Ну смотри, Рыжий, — прорычала Лена, — если ты нас опять во что-нибудь эдакое втравил — прибью!!!

Гришка энергично растер ладонью занывшие ребра и невинно захлопал светлыми ресницами:

— Ты о чем, Ленок? — прошептал он. — Не веришь же ты всерьез во всю эту чушь?! Клянусь, в худшем случае Серегу просто пронесет!

Лена, прекрасно помнившая свое первое впечатление от жуткой лавчонки, так вовсе не считала. А уж невероятные картинки на проклятом пакетике заставили бы, по ее мнению, задуматься даже дебила. Исключая Гришку Лапшина, конечно! Или Серегу Ильина. Нет, ну и повезло же ей с друзьями! С пеленок нервы ей треплют, никакой жизни! Лена прошипела сквозь зубы:

— Я тебя предупредила, учти!

И еще разок — весьма ощутимо! — заехала охнувшему Гришке по ребрам.

Сергей внимательно наблюдал за друзьями, шептавшимися у окна. Растерянное лицо Гришки и злющее — Лены окончательно убедили его, что своей неожиданной выходкой он сорвал этой сладкой парочке очередную каверзу. Наверняка они планировали какой-нибудь невероятный розыгрыш! Сергей ядовито ухмыльнулся — теперь совещаются, виноватых ищут. Пакетик-то с травами накрылся! Вряд ли они еще что-нибудь заранее припасли. Привыкли, что все им с рук сходит. Авантюристы! Вечно они действуют единой командой. Сергей еще раз клятвенно пообещал себе, что проучит друзей раз и навсегда. Заставит наконец именно их понервничать! Пусть сами окажутся на месте других, Гришке с Ленкой это полезно.

Глава 7

Утренние тревоги

Утром Гришке пришлось гулять с Тимкой. Вообще-то папа недавно обещал, что все утренние прогулки он возьмет на себя, но… Он в очередной раз прособирался и теперь опаздывал на работу. Так что сына поднял на целые полчаса раньше положенного, Гришка еле-еле заставил себя проснуться. Один Тимка был откровенно счастлив и, по своему обыкновению, полез лизаться. Полусонный Гришка даже от завтрака отказался. Взял Тимку на поводок и нехотя поплелся на улицу.

Гришка открыл дверь подъезда и недовольно нахмурился: шел дождь. И не обычная осенняя морось, которая сыпалась с неба всю неделю, а почти ливень. Крупные капли то и дело срывались с козырька над подъездом и звучно шлепались на крыльцо. Весь двор был в лужах! Тимка весело вылетел на улицу и озадаченно сморщил нос. Звонко чихнул и дал задний ход. Оказавшись вновь на крыльце, он поднял голову и вопросительно уставился на хозяина.

— Скажите-ка, кисейная барышня какая! — возмутился Гришка и длинно зевнул.

Тимка протестующе тявкнул и встряхнулся, во все стороны полетели брызги. Щенок недовольно заскулил: идти под дождь ему совсем не хотелось. Гришка насмешливо покосился на пса:

— Можешь тут не пристраиваться, все равно придется в сквер бежать! На горшок-то тебе надо, так?

Тимке тон хозяина не понравился, и он тоненько взвизгнул. Гришка пожал плечами:

— Думаешь, мне хочется туда идти? Вот уж нет!

Гришка бесцеремонно столкнул упиравшегося Тимку со ступенек. Натянул на голову капюшон и с тяжелым вздохом перепрыгнул через ближайшую лужу. Поняв, что от прогулки ему не отвертеться, щенок неохотно потрусил к ближайшему газону. Он не любил дождь. Тем более с ветром. Хмурый Гришка болтался на другом конце поводка — уже частично пожеванного! — и размышлял о вчерашнем. Он до сих пор не мог понять поступка Сергея. Вот если бы Ленка назло ему выхлебала зелье — это другое дело, а Ильин… Этот дурацкий жест совершенно не в его духе. Ведь Серега довольно осторожен. И брезглив. Гришка хмыкнул — Ильин не во всякое кафе-то заходит! Особенно если ему попадались на глаза мутный стакан или плохо отмытая ложечка для мороженого… А тут — на тебе! Какую-то незнакомую травку — да еще с таким отвратительным запахом! — проглотил не задумываясь. Должна же быть хоть какая-то причина для этого?

Жаль, вчера остаться у Серого не получилось. Ну ничего, еще есть время уговорить его мне подыграть.

Гришка оттащил Тимку от валявшегося на асфальте размокшего куска булки и свернул к скверу. И недоверчиво ухмыльнулся: не мог же Серый действительно купиться на те басни, которые он, Гришка, вчера наплел друзьям? Вообще-то он больше рассчитывал на девчонок, не на Ильина. «Или… — Гришка застыл посреди дороги, пораженный неожиданной мыслью. Смахнул с носа назойливо повисшую дождевую каплю. — Или он САМ решился меня разыграть?!» А что — запросто! Будет теперь косить под вампира — стащил, гад, чужую идею…

Тимка закончил свой утренний моцион. Гулять под дождем он больше не желал и мощным рывком потянул хозяина к дому. Едва поспевая за щенком, Гришка озабоченно подумал: «Во, блин, вляпался! Девки-то запросто что угодно проглотят. А уж если они поверят Серому… Тушите свет!» Расстроенный Гришка машинально перепрыгнул через следующую лужу и убитым тоном пробормотал:

— Да-а… Вот тогда-то Ленка точно меня на мыло пустит! У нее давно руки чешутся.

И отчего Парамонову понесло на это мерзкое карате?! Лучше бы… вышивать научилась! Крестиком.

Внеплановой утренней прогулкой Гришкины неприятности на сегодня не исчерпались. К его искреннему изумлению, он пришел в школу раньше Сергея. Впервые! Ведь Ильин — с его-то обязательностью! — вечно являлся минут за пятнадцать до звонка. Гришка раз десять посмотрел на часы, но они шли нормально. Получалось, что именно Серый задерживался. Или… Да нет, глупости! Оставшееся до первого урока время Гришка буквально не находил себе места. Он несколько раз выбегал в холл и стоял там камень камнем, нетерпеливо поедая взглядом входную дверь. Это помогало мало — обычно пунктуального Сергея все не было.

Встревоженные Дина и Светлана тоже не смогли усидеть в классе. Топтались у окна в коридоре и караулили подходы к школе. А злющая донельзя Лена, проходя мимо Гришки, вновь сунула ему под нос кулак. Еще и прошипела, не хуже иной змеюки:

— Ну, Рыжий, готовься! Если с Серым что-то случилось…

На Гришкино счастье, Лена ошиблась — Ильин все-таки пришел в школу. Правда, на урок он опоздал. Пораженная математичка пропустила его в класс молча. Даже не спросила причины опоздания. Лишь посмотрела сочувственно. Наверняка она не сомневалась — что-то случилось у Ильина дома.

Гришка пропустил Сергея на его место и с деланным безразличием шепнул:

— Ну как ты? После травки? Не пронесло?

— Отстань, — буркнул Сергей, роясь в сумке. — Всю ночь из-за тебя голова трещала! Не выспался, глаза слипаются.

— Что, и это все? — разочарованно протянул Гришка.

И с усмешкой подумал, что насчет розыгрыша он, скорее всего, немного поспешил. Сереге Ильину до ТАКОГО в жизни не додуматься! А жаль, классная была идея. Похоронил ее Серый. Кретин!

На перемене ребята привычно собрались у своего любимого окна в коридоре. Другие восьмиклассники на это место давно уже не претендовали. Как-то так повелось, что здесь собирались лишь они четверо. Ну, и Светлана Лукьяненко в последнее время к ним присоединилась, так что теперь это уютное местечко закрепилось за пятерыми друзьями.

Дина с трудом избавилась от Игоря Сушкова по кличке Пахан, самого «крутого» поклонника — он ухаживал за ней, не в пример Ильину, вполне откровенно! — и подошла к окну последней. Подлетев к Сергею, она перебросила на грудь косу и радостно улыбнулась:

— К-как х-хорошо, что все обошлось!

— Да уж, — буркнула Лена, — поволновались мы!

— Почему ты опоздал? — спросила Светлана.

Сергей пожал плечами:

— Так. Не выспался толком, еле встал.

Сергей смотрел на друзей как-то угрюмо, и Светлана неожиданно забеспокоилась. Не обращая внимания на щебетавшую о предстоящей контрольной по химии Дину, она осторожно присмотрелась к Ильину. И невольно отметила: Сергей казался сегодня каким-то на удивление бледным. И странно щурил глаза: его веки как — то болезненно подергивались. А волосы… ну, точно! Потемнели! Почти черными выглядят. А вчера еще они были светло-русыми, Светлана отлично это помнила. «Чушь какая-то, — рассеянно подумала девочка. — Не могут же волосы за одну ночь изменить цвет? А что он бледный… Мало ли! Наверное, действительно не выспался. Гришка болтал — у Ильина голова болела. Ну, после этого дурацкого порошка…»

В это время низкие тучи за окном разошлись, и школьный коридор мгновенно залило яркими солнечными лучами. Свет электрических ламп потускнел, сделался едва различимым. Дина радостно рассмеялась и открыла форточку. А Сергей нервно вздрогнул. Прикрыл глаза ладонью и торопливо отошел от окна. Встревоженная Светлана проводила его настороженным взглядом. Ей было не по себе. Она чувствовала себя ужасно глупо, но никак не могла выбросить из головы вчерашний пакетик с жуткими картинками. И Сергей сегодня ей совсем не нравился! Светлане почему-то казалось, что за эту ночь он сильно изменился. И не только внешне. Всегда такой коммуникабельный, он сегодня друзьям и двух слов не сказал. И ни разу не улыбнулся… Светлана тяжело вздохнула. И осторожно потянула глазевшую в окно Лену за рукав ее любимого свитера.

— Слушай, — еле слышно прошептала Светлана, — а вампиры дневного света боятся?

Лена изумленно вытаращила на подругу голубые глаза и выразительно покрутила пальцем у виска.

— Что, Гришкины лавры тебе покоя не дают?

— При чем тут Гришка? — растерялась Светлана.

— Притом, — отрезала Лена. — Всю прошлую неделю он доставал нас всей этой мерзопакостью, а теперь ты решила его сменить?

— Да нет, я серьезно…

— И я серьезно!

И Лена вновь отвернулась к окну.

Светлана пожала плечами и подошла к Гришке Лапшину. На этот раз она решила быть дипломатичнее. Улыбнулась и небрежно бросила:

— Гриш, а ты о Хеллоуине много прочел?

Гришка оживился. Во-первых, ему всегда нравилась Светлана Лукьяненко; а во-вторых, это классная тема! И потом — сколько можно молчать? Серый нахохлился, словно сыч. Ленка принципиально с ним не разговаривает после вчерашнего. Динка сегодня таращится только на Ильина, на радостях, наверное, что все обошлось… Да ну их всех к черту!

Гришка поудобнее устроился на подоконнике и заявил:

— Много! Специально по городским библиотекам лазил. А где на дом книг не давали, там я в читальном зале с ними устраивался. Знаешь, какие интересные вещицы встречаются? И старинные книги есть…

Света слушала его внимательно, с неподдельным интересом. Гришка воодушевленно воскликнул:

— Да, еще я в Сети пару вечеров покопался, тоже кое-что нарыл! По мелочи, правда.

— А не страшно? — с невольным любопытством спросила Светлана. — Все-таки вампиры, привидения, еще банши, кажется… Брр!

Гришка снисходительно посмотрел на девочку:

— Скажешь тоже — страшно! Интересно — это да, но не больше. И потом — я раньше как-то ни о чем таком не задумывался, понимаешь?

— Ну и чем это плохо? — удивилась Светлана.

Гришка хмыкнул:

— Конечно, плохо. Обедняет!

Светлана с трудом сдержала улыбку: уж очень серьезно Гришка это сказал! Впрочем, спустя секунду Лапшин уже явно подумал о другом. Соскочил с подоконника и весело заявил:

— Кстати, знаешь, какие обалденные образы все это чтиво мне навеяло?

Светлана демонстративно поморщилась:

— Ты что, еще и рисовать эти кошмарики собрался?

Гришка ухмыльнулся и поправил ее:

— Во-первых, не рисовать, а писать! А во-вторых, какие такие кошмарики? Ты же знаешь, как я пишу — никакой конкретики.

— Да уж, — невольно рассмеялась девочка, — одни эмоции!

Уроки рисования у них вел старый художник, Иван Петрович Карамзин. Довольно известная личность в городе и области. То ли скучновато Карамзину стало, то ли действительно, как смеялись в школе, он на старости лет решил нести искусство в массы, но Иван Петрович вдруг выпросил у дирекции школы класс и занимался им вот уже восьмой год. Карамзину повезло: он обрел в классе не только учеников, но и единомышленников. «Фанатов-художничков, мазилок», — как презрительно называла их Лена. Ими оказались Сергей и Гришка. Правда, Гришкину манеру рисования Карандаш — так звали учителя между собой ребята — всерьез начал воспринимать лишь с недавних пор. До этого он просто пренебрежительно пожимал плечами. Даже не пытался разобраться в том буйстве красок, которые устраивал на своих полотнах Гришка. А уж угадать в них заданную тему!.. Это было очень непросто. Пейзаж, натюрморт или портрет на Гришкиной картине для большинства непосвященных смотрелись абсолютно одинаково. И все-таки многие зрители замирали возле Гришкиных работ надолго, часто — против своей воли. Глазели завороженно — и отходили, как-то странно притихнув.

Светлане, например, Гришкины полотна всегда нравились. И она никогда не ошибалась и не путала лесное озеро с румяным яблоком. И не считала абстракционизм завесой для сокрытия бездарности, как думал суровый Гришкин отец. Впечатлительную девочку полотна Лапшина буквально околдовывали. В них всегда столько экспрессии, столько жизни и настроения!

Наконец Светлана решила, что Гришка к разговору подготовлен в достаточной степени, и осторожно перешла к волнующей теме:

— Слушай, а банши солнечного света боятся, нет? Или вампиры, скажем?

Гришку этот странный вопрос не удивил. Он оживленно воскликнул:

— Насчет банши — не скажу. Они вообще-то лишь концерты по ночам дают, а вот вампиры… — Гришка немного помолчал и пожал плечами: — Тут, знаешь, авторы несколько путаются. Кто что гудит. Но большинство сходится на одном: они его не то чтобы боятся, но не любят. Глаза их плохо его переносят, что ли? Сумрак для них предпочтительнее. И потом, опять-таки, смотря какие вампиры…

Светлана ждала продолжения. Гришка замолчал, словно забыв на время о девочке, потом задумчиво пробормотал:

— А что? Интересная тема. Вампир ярким солнечным днем! Должно прозвучать…

Гришкины губы продолжали шевелиться. Глаза слепо смотрели на обитую деревянными панелями стену. Длинные пальцы нервно вздрагивали: мальчик уже мысленно взял в руки кисть. Светлана грустно вздохнула. Она поняла, что от Гришки ей больше ничего не добиться, он уже в отключке. И надолго, как она знала по опыту. Светлана обернулась к Сергею, но так ничего и не спросила. Ильина рядом не оказалось. По-прежнему щурясь, он торопливо возвращался в класс. И вошел в него как раз тогда, когда прозвенел звонок.

Глава 8

Светлана встревожена

После уроков друзья неожиданно обнаружили, что Сергей Ильин исчез. Вроде бы только что он сидел на своем стуле, собирая учебники, и вдруг — там пусто! Такого еще не случалось: ребята все семь с половиной лет учебы выходили из школы вместе. Дина побежала к раздевалке, но через пару минут вернулась и жалобно протянула:

— Его т-там нет! И его к-куртки тоже. К-куда же он делся?

Гришка, отлучавшийся сразу после звонка наверх, в мастерскую Карандаша, удивился:

— В мастерской Серого тоже нет. Да и не заходил он туда. Иначе б я его на лестнице встретил. Домой, что ли, без нас умотал? Ну, дает, Серый!

Лена пожала плечами:

— Да ладно вам! Он весь день сегодня какой-то квелый. Не выспался, я думаю.

— В точку! — воскликнул Гришка. — Сам говорил — у него всю ночь голова трещала, потому он и опоздал.

— А все т-травка твоя, — сердито заметила Дина.

Друзья нехотя побрели в раздевалку. Неожиданный уход Сергея их как-то встревожил, хотя ни один из них не отдавал себе в этом отчета. Ребята просто чувствовали себя немного не в своей тарелке. Они лениво разобрали куртки, а потом долго препирались, куда бы им двинуться: по домам или в любимое кафе? Но так ни до чего и не договорились. Вышли на крыльцо и замерли, очарованные. Дождь, ливший практически весь день, наконец закончился. Нависшие над городом тяжелые рыхлые тучи, как по волшебству, исчезли. На пронзительно-голубом, чисто промытом небе победно сияло солнце. Расцвечивало яркими красками не опавшую еще полностью листву и купалось в многочисленных лужицах, поблескивающих на асфальте. Изумительно свежий воздух пах прелыми листьями и почему-то грибами.

Друзья невольно оживились. О возвращении домой никто больше и не заикнулся, все дружно повернули к кафе. Даже Лена, посмотрев на часы, пожала плечами и пошла вместе со всеми. Она решила отправиться после кафе на тренировку, не забегая домой. Подумаешь, проблема! Динка или Светка позвонят и предупредят ее маму.

Дина отодвинула свою порцию мороженого и грустно вздохнула:

— Не идет с-сегодня что-то. Л-лучше я п-пепси возьму. П-пить хочется.

— Лучше сок, — подняла на нее глаза Светлана. — Тебе полезно. Бледная — жуть! И круги вон под глазами. Тоже не спала, что ли?

— Почему не с-спала? — удивилась Дина. — Спала!

Лена ехидно улыбнулась и пояснила:

— Она из солидарности с Ильиным побледнела, непонятно, что ли? Тот сегодня прямо как простыня белым был, вот и Динка расстаралась.

Надувшаяся Дина промолчала, а Светлана изумленно воскликнула:

— Ты тоже это заметила, да?!

— Что заметила? — не поняла Лена.

Она с удовольствием облизнулась и быстро поставила перед собой практически нетронутое Динкино мороженное. Гришка громко фыркнул:

— Ну, что Сергей сегодня какой-то не такой, как обычно?

— Если бы ты сама той бурды вчера хлебнула, тоже выглядела бы необычно, — угрюмо проворчала Лена. — Вспомни, какая от нее вонища шла!

— Тоже, нашла вонищу, — хмыкнул Гришка. — Нормальное зелье. Травой какой-то пахло, всего делов-то…

— М-мне т-тоже С-сережа сегодня не п-понравился, — неожиданно для всех громко сказала Дина.

Ее тонкое личико вспыхнуло, большие карие глаза подозрительно заблестели, и она быстро опустила голову.

Пораженные ребята переглянулись. Динкино заявление удивило их. Причем по нескольким причинам. Во-первых, они отлично знали: Сергей Ильин Динке нравился — ВСЕГДА. Она едва ли не с детского садика посматривала на него с нескрываемым восхищением, а уж последние год-два… Во-вторых, Динка практически всегда молчала. То ли стеснялась того, что она немного заикается, то ли она просто сдержанная такая — по природе. Услышать от нее критическое замечание в адрес кого-либо из друзей — это было практически невозможно. Наоборот, Дина постоянно защищала от нападок ребят того же Гришку. Или сорвавшуюся в очередной раз Лену. Сергей же в ее представлении был просто совершенством.

А тут — заявить ТАКОЕ…

Лена несколько долгих секунд рассматривала покрасневшую подругу. Потом недоверчиво воскликнула:

— Тебе?! Не понравился? С чего это вдруг?

Дина покраснела еще сильнее и зачем-то обеими руками вцепилась в свой пустой стакан. Лена с ехидством заметила:

— Вы же чуть ли не с садика друг на друга не надышитесь! Прямо два голубка, смотреть тошно, клянусь.

— Слушай, давай без дурацких шуточек, — сердито одернула ее Светлана. Развернулась к Динке и осторожно поинтересовалась: — Почему он тебе не понравился, можешь сказать?

— Н-не з-знаю, — не поднимая головы, прошептала Дина. — Он… он… — Она запнулась и нерешительно повторила: — Н-не знаю!

— Зато я знаю! — заявила Светлана.

Лена от неожиданности подавилась мороженым и закашлялась. Гришка с легкой тревогой посмотрел на нее. А Дина уткнулась в стакан апельсинового сока, наконец-то принесенный официанткой. Она до сих пор переживала внезапный уход Сергея и уныло думала: может, она уже не нравится ему? Все-таки она заикается, это же в какой-то мере уродство. А рядом полно симпатичных девчонок, говорящих нормально…

— Что ты знаешь?! — с трудом отдышавшись, закричала Лена. — Блин, так и концы отдать недолго!

Светлана вызывающе откликнулась:

— Перечисляю по пунктам! Во-первых, Сергей сегодня действительно выглядел бледным. И не просто бледным, а ОЧЕНЬ бледным! Во-вторых, мне показалось, что у него сильно потемнели волосы.

Гришка открыл было рот, но, наткнувшись на сердитый взгляд необычных, почти фиолетовых глаз девочки, почему-то промолчал. Он вообще редко спорил со Светланой Лукьяненко. С любым другим — запросто, и даже с удовольствим, а с этой девчонкой…

— Повторяю: мне его волосы сегодня показались чуть ли не черными!

Светлана немного помолчала, что-то лихорадочно обдумывая, и резко развернулась к Лене:

— Помнишь, я утром спрашивала: боятся ли вампиры солнечного света? А потом — тебя спросила о том же! — Она ткнула пальцем в Гришку. Мягко улыбнулась испуганной Дине и язвительно поинтересовалась: — Как вы думаете, зачем мне понадобилось задавать этот дурацкий вопрос? Из желания лишний раз порезвиться? Или, как выдала мне Ленка, заменить на время Лапшина? Испугать вас, привлечь к себе ваше внимание, ну?!

Все заинтересованно молчали. Гришка, прекрасно понявший, откуда ветер дует, тоскливо подумал: «Началось!»

— Так вот, — решительно закончила Светлана, — в-третьих, мне показалось, что у Сергея сегодня болели глаза! От дневного света. Он даже у окна стоять не смог. Едва лишь солнце выглянуло, как он сразу сбежал. А теперь — думайте! Я все сказала.

Светлана облегченно вздохнула. С ее плеч будто тяжеленный рюкзак сняли. Она наконец высказала друзьям все, что ее сегодня ТАК встревожило. Самое главное, что никто не поднял ее на смех. Даже Гришка.

Глава 9

Все-таки заболел

Над столиком повисла напряженная тишина. Светлана нечаянно сказала то, что каждая из девочек подсознательно не хотела принимать. Даже думать об этом казалось страшно! Дина вновь, как утопающий за соломинку, ухватилась за свой стакан и, постукивая о его тонкое стекло зубами, попыталась глотнуть сока. Лена машинально вытерла рукавом мгновенно увлажнившийся лоб и почти шепотом спросила:

— Что ты имеешь в виду?!

— Будто ты не поняла, — криво улыбнулась Светлана.

Дина отставила в сторону так и не тронутый стакан с апельсиновым соком и прямым текстом выдала витавшую в воздухе мысль:

— А что, г-глаза от солнца б-болят т-только у в-вампиров?

Восьмиклассники растерянно переглянулись. Лена что-то невнятно пробормотала и грозно уставилась на Гришку. Лапшин нервно рассмеялся:

— Девчонки, вы чего? Решили пополнить состав районного желтого домика? Какие вампиры?! Их же не существует!

— А твой пакет с травами? — сердито воскликнула Светлана. — А рассказ старухи, у которой ты его приобрел? А страшные картинки, наконец? Нам все это приснилось?!

— Это же шутка, клянусь! Я просто хотел разыграть вас!

— Что, — недоверчиво посмотрела на него Светлана, — ты и пакетик сам разрисовал?

— И т-ту смесь в него с-сам насыпал? — поддержала ее Дина.

Обе девочки смотрели на Гришку с таким возмущением, что и Лена Парамонова вдруг почувствовала себя виноватой. Она внезапно вспомнила, что хоть и косвенно, но она и сама приняла участие в этом розыгрыше. Хотя бы тем, что позволила Гришке все это беспрепятственно провернуть. Тем, что промолчала. Лена тяжело вздохнула. Помассировала занывшие виски и хмуро буркнула Гришке:

— Колись, что уж тут!

Гришка открыл рот и изумленно уставился на нее. Лена смотрела на него угрюмо, но глаз не отводила. Лапшин понял: не расскажет все он сам — расскажет Ленка. А при желании напакостить ему эту историйку можно преподнести ТАК… Над ним вся школа полгода смеяться будет! А Серый вообще ему жизни не даст. Гришка понуро вздохнул и неохотно выложил потрясенным девочкам подлинную историю приобретения им злосчастного зелья. Вредная Ленка на этот раз не дала ему ничего пропустить, ни единой детали. Даже не пропустить — смягчить, и то не позволила! Следила за ним, как удав за несчастным воробышком. Так и ела его своими злющими глазами! Пришлось ему рассказать все до конца. Всю правду. Выложив друзьям эту историю, Гришка с трудом улыбнулся:

— Так что пакетик здесь ни при чем. Эта штучка — специально для розыгрыша. Набор какой-нибудь травки для чая, не более того. — И хмуро добавил: — Сами знаете, сейчас в магазины ничего без проверки не попадает. Это вам не рынок и не столетняя бабка с самопальными лекарствами!..

Дина и Светлана изумленно переглянулись — вот это номер! Они какое-то время молчали, обдумывая полученную информацию. Гришкин рассказ прозвучал так странно… Дина сдвинула темные тонкие брови в одну линию и непонимающе воскликнула:

— А п-почему ж тогда он побледнел? П-почему у него глаза б-болят?!

Гришка беспомощно пожал плечами:

— Откуда мне знать? Обычное совпадение.

Глаза у Дины стали огромными. Пухлые губы задрожали. Она поспешно отвернулась. Светлана успокаивающе погладила ее по плечу. Она смотрела на Гришку укоризненно. Лена чувствовала себя виноватой перед подругами. Развернулась к Гришке и раздраженно выдохнула:

— Ну, Р-р-рыжий, опять ты заварил кашу!

Дина тоненько всхлипнула.

— Совпадение! — передразнила Гришку Лена. — Лезешь вечно со своими шуточками! Шило у тебя с рождения не в том месте, ясно? — И воскликнула: — Если б не твой глупый розыгрыш, разве волновали бы нас сейчас эти совпадения!

Гришка промолчал. Лена со злостью оттолкнула от себя совершенно невинную вазочку из-под мороженого и с надеждой бросила:

— Может, действительно Серый просто не выспался?

Светлана легко коснулась ее локтя и озабоченно сказала:

— Ваша история о магазине как-то странно звучит… Неужели продавец действительно ТАК выглядел?

— Можешь не сомневаться, — неохотно подтвердила Парамонова. — Меня саму проняло. И нехило! Интерьерчик не для слабонервных, это точно. Динку, например, там бы просто кондрашка хватил. От страха. В первую же секунду!

— И продавец был в маске?

— Ну да, — кивнула Лена. — Все в масть, понимаешь? Продумано до мелочей, как в хорошем спектакле.

Светлана недоверчиво протянула:

— Что, и серой пахло?

Лена невольно фыркнула. Гришка раздраженно буркнул:

— Все было тип-топ, не сомневайся. И амбре соответствующее, для антуража. Это ж обычный магазин, не забыла?

— Хорошо бы, — вздохнула Светлана.

Дина даже сумела слабо улыбнуться:

— Если т-ты свою травку не у б-бабки брал, тогда это не с-страшно. И историю эту жуткую опять же с-сам выдумал…

Лена и Гришка переглянулись. Парамонова нехотя уточнила:

— Историю, в общем-то, не Гришка придумал, а торговец. Тот самый, в маске и с клыками. Но я думаю — это неважно. В Хеллоуин все друг друга разыгрывают. Вот и товар там такой продается. Специфический!

Какое-то время все молчали. Наконец Светлана пожала плечами:

— Что ж, будем пока считать — Серега не выспался или заболел. Посмотрим, что дальше произойдет…

— Нет, это фантастика! — вскипел вдруг Гришка. — С кем я дружу?! Вы готовы поверить в любую дребедень, так? Нужен лишь повод?!

Смущенная Светлана отвела взгляд в сторону:

— Ты сам виноват! Напугал нас.

— Т-точно, — рассмеялась Дина. — Я целую н-неделю из-за тебя продрож-жала! П-позавчера мне д-даже кладбище п-приснилось, честное слово! Хорошо, я з-з-закричала, и мама меня разбудила…

— Да уж, — язвительно фыркнула Ленка, — врать он умеет с пеленок. Талант!

Она встала из-за стола. Демонстративно постучала по своим часам и поспешила к выходу из кафе. Лена уже едва успевала на тренировку.

Глава 10

Темные очки

На следующий день друзья с самого утра топтались на школьном крыльце — ждали опаздывающего Сергея. Даже девочки не пошли в класс, как Гришка их ни уговаривал. Одноклассники, проходя мимо, недоумевающе поглядывали на них, а некоторые выразительно кивали на большие электронные часы над дверью. Время действительно поджимало, стрелка неумолимо двигалась к восьми тридцати. После первого звонка Гришка не выдержал напряжения. Делано зевнул и пробормотал:

— Пора в класс. Видимо, Серега решил и сегодня сачкануть.

— Ага — сачкануть! — раздраженно посмотрела на него Лена. — И именно Серега!

— Может, он заболел? — огрызнулся Гришка.

— Н-нет, — робко вмешалась Дина. — Я ему в-вечером звонила. Все было н-нормально.

Ребята мрачно переглянулись и вновь дружно уставились на асфальтированную дорожку между двумя рядами высоченных лип. Она шла от ближайшей остановки автобуса до самого школьного крыльца. Сейчас по ней бежали редкие опаздывающие, а вот Сергея все не было.

— Ладно, — угрюмо кивнула Светлана. — Пошли. Ждать мы можем и в классе.

И она первой нырнула в вестибюль. За ней нехотя потянулись остальные. Последним в холл вошел Гришка. Он еще какое-то время постоял на крыльце, напряженно всматриваясь в ведущую к школьному крыльцу аллею, но Ильин так и не показался.

Сергей появился минут через пять после начала первого урока. Математичка — это снова оказались ее часы! — разрешила ему сесть. Но на этот раз она окинула Сергея недовольным взглядом и проворчала:

— Это начинает, Ильин, входить в привычку!

Сергей виновато улыбнулся и пошел на свое место. И уже в спину ему учительница раздраженно воскликнула:

— А почему ты в темных очках? Сними немедленно! Сейчас не лето.

— Не могу, — буркнул Сергей, не оборачиваясь.

— Что значит — «не могу»?! — повысила голос возмущенная учительница. — Сказано тебе — снять, значит, снимай! Ты в классе находишься, не на улице! И не на пляже!!!

Ильин на секунду застыл. Потом швырнул сумку прямо на пол и, резко развернувшись, пошел к ее столу. Остановился перед математичкой, растерянной его необычным поведением, и медленно, чуть ли не по слогам, повторил:

— Не могу, сказал же!

И, сняв на секунду очки, Сергей в упор посмотрел на учительницу. Та непроизвольно отшатнулась от него, ахнула и слабым голосом пробормотала:

— П-понятно… Иди, садись.

Сергей надел очки. Провел ладонью по непривычно темным волосам и не спеша пошел к своему столу. Заинтригованные одноклассники провожали его взглядами. Слегка побледневшая учительница дрожащими руками поправила на столе стопку листочков с тестами и отошла к окну.

— Что у тебя с глазами? — с жадным любопытством прошептал Гришка, когда Сергей уселся на свое место и достал тетради.

— А то ты не знаешь? — проворчал Сергей.

Гришка удивился, на какое-то время задумался и вдруг вспомнил свои недавние предположения. Ошеломленно покрутил головой — здорово, если так! Пихнул приятеля под локоть и почти восхищенно выдохнул:

— Суду все ясно! Решил косить под вампира, да?! Девчонкам нервишки хочешь подергать?

— Нервишки?! — процедил сквозь зубы Сергей.

Переполнявшая его ярость заставила Ильина забыть об осторожности. Он обернулся.

— Смотри!

И сдернул с носа темные, большие, видимо, отцовские очки. Совершенно не модные. Ясно — Сергей нацепил то, что попало утром ему под руку. Шокированный увиденным, Гришка жалко пискнул и едва не свалился со стула. Зато теперь ему стала понятна реакция бедной учительницы. Гришка невольно оценил крепость ее нервов. Она-то не знала про розыгрыш! Интересно, что она подумала, а? Ведь ТАКОГО и он, Гришка, увидеть не ожидал. Серый явно переигрывал. Розыгрыш розыгрышем, но… Гришка осторожно всмотрелся в застывшее от злости лицо Ильина и восторженно помотал головой: правда, здорово! Белки его глаз за эту ночь по необъяснимым причинам заметно покраснели. Причем глаза совершенно не выглядели воспаленными. Обычные здоровые глаза! Ни выступивших кровеносных сосудов, ни локальных кровоизлияний — ничего. Белки просто СТАЛИ красными. Даже не красными — багровыми. Серо-голубые Сережкины радужки на этом фоне казались странно светлыми и неестественными, а расширившиеся зрачки ритмично пульсировали. Гришка непроизвольно сглотнул. Еще раз восхищенно покрутил головой и завистливо признал:

— Здорово! Закапал что-то или линзы специальные приобрел?

— Болван, — разъяренно констатировал Сергей. Вернул очки на место и отвернулся.

— Эй, погоди, — растерялся Гришка. — Ты хочешь сказать, что ЭТО — от той травки?!

— А ты не понял?

Друзья помолчали, уткнувшись в тетради и бездумно переписывая с доски какую-то зубодробительную задачу по геометрии.

Гришка язвительно прошипел:

— Так ты надеешься стать вампиром?

— Быть может, — Сергей даже не поднял головы.

— Здорово придумал! — поддержал его Гришка. — Главное, девчонки запросто купятся! На такой-то цвет глаз…

Сергей промолчал, лишь как-то изумленно покачал головой. Гришка же, лихорадочно что-то обдумывая, громко засопел. Потом тихонько хмыкнул:

— Слушай, а клыки накладные ты купил?

— А что, уже пора?

Гришка пожал плечами. Ильин отложил в сторону ручку и вздохнул:

— Ну и дурак же ты, Рыжий!

— Почему — дурак? — искренне возмутился Гришка.

Он бросил опасливый взгляд на стоявшую у доски математичку и пододвинул стул поближе к другу. Преданно глядя на объяснявшую новый материал учительницу, Гришка жарко зашептал:

— Купим сегодня же клыки, знаешь, как классно ты будешь смотреться?! Динка мигом в осадок выпадет, вот увидишь…

— Третий стол! Прекратить разговоры! — Математичка постучала по доске указкой. — Вы нам мешаете!

Гришка мгновенно нырнул носом в тетрадь. Нарываться на неприятности ему не хотелось. Папа в отличие от самого Гришки к его отметкам по математике относился серьезно. Слишком серьезно. Экономист, ничего не поделаешь. Мечтает единственного сына по собственным стопам пустить! А ему, Гришке, теперь корячиться, было бы ради чего… Гришка поспешно схватился за ручку. Лишь мечтательно прошептал, больше для себя, чем для друга:

— Клевый розыгрыш может получиться!

В школьном буфете — туда восьмиклассники бегали на большой перемене — Сергей сегодня ничего не взял. Постоял у стойки, брезгливо поморщился и вернулся к столу с пустыми руками.

— Ты что? — удивилась Светлана. — Ведь еще три урока сидеть!

Гришка с аппетитом проглотил уже третий пончик. Слизнул с нижней губы теплое повидло и невнятно прочавкал:

— Есть не хочешь? Или пончики у тети Маши закончились? Так возьми мои, я сегодня хорошо урвал.

Сергей покосился на жирные, щедро политые яблочным повидлом куски обжаренного теста, и его передернуло:

— Сам ешь! Меня что-то подташнивает.

— Слушай, а что у тебя все-таки с глазами? — Светлана отставила в сторону стакан с соком. — Ты врачу показывался?

Сергей криво усмехнулся:

— Ну и с чем я к нему приду? С Гришкиной басней о вампирах?

— Глупости! — безапелляционно заявила Лена. — Просто скажешь, что у тебя глаза болят. А причину пусть врач сам ищет. Деньги ведь ему за что-то платят, нет?

— П-правильно, — робко поддержала Дина.

Сергей посмотрел на озабоченных девочек и вздохнул:

— Ну уж нет. Я лучше пока подожду. — Он обернулся к Гришке и с явным ехидством продолжил: — Да и зачем? А вдруг не сегодня завтра у меня настоящие клыки прорежутся? Беленькие, остренькие, вампирские, как на картинке! Тогда врач отпадет в полуфинале, правда, Рыжий?

Гришка отодвинул тарелку с недоеденными пончиками и угрюмо проворчал:

— Не переигрывай, Серый. Клыки! Небось уже купил в какой-нибудь лавчонке накладные? Шутник, елки!

Сергей пожал плечами и почти равнодушно бросил:

— Пока не покупал. Времени не было. Вот завтра с утра в зеркальце гляну — и соображу. Может, мне и тратиться на них не понадобится?

— Хватит!!! — Покрасневшая от злости Лена изо всех сил грохнула кулаком по столу, и тот аж подпрыгнул. — Тоже мне — два идиота! Нашли тему для шуток! Динку пугаете!

Светлана поспешно поставила опрокинутый стакан. Бросила салфетку на лужицу сока и прошипела:

— Пошли отсюда! На нас уже все оглядываются.

У самого класса мрачных друзей догнал весело ухмылявшийся Игорь Сушков. Вообще-то ребята по имени его практически не называли. Больше использовали кличку — Пахан. Эту странную кличку Игорь выбрал себе сам, еще в начальных классах, и отстоял: где откровенным подкупом, где кулаками. Парень он был сильный, накачанный, наглый до невозможности, и связываться с ним редко кто отваживался. К тому же подраться Сушков любил и использовал для этого любой повод. Во всем классе, а то и в школе, одна Лена Парамонова его совершенно не боялась. Даже порою поколачивала. И Дина Зимина его не боялась тоже. Правда, Дина — совсем по другой причине. Игорь вот уже третий год пытался за ней ухаживать. «Запал» на нее, что называется. Или влюбился, что вернее. Причем действовал Пахан предельно открыто. В отличие от других мальчишек его возраста Сушкову и в голову не приходило скрывать, что Дина ему нравится. Всерьез нравится. По-настоящему. Пахан преспокойно оказывал Зиминой всевозможные знаки внимания. Мог запросто, проходя мимо ее стола, положить перед смущенной девочкой дорогую шоколадку. Или какой-нибудь цветок. Например, розу. А на Восьмое марта Дина уже дважды получала от него огромную мягкую игрушку. Пахан откуда-то узнал, что она их обожает. А Серега Ильин его раздражал. Сильно! Игорь Сушков видел в Ильине соперника, и это его оскорбляло. Сергей, в понимании высокого, плечистого Пахана, признававшего только физическую силу, стоящим мужиком вовсе не был. Так, комплексующий интеллигентишка! Жалкий мазилка.

Вспыльчивый Пахан заметил сочувственные взгляды, бросаемые Диной на его соперника, и начал потихоньку закипать. Естественно, он не смог пройти мимо пятерых друзей. Приостановился, дернул Сергея за рукав и властно окликнул его:

— Эй, юродивый! Какую паперть ты выбрал на сегодня? Небось у Воскресенской церкви? Думаешь, в темных очках тебе больше подадут?

Друзья насторожились. Лена жарко вспыхнула и непроизвольно сжала кулаки. По ее мнению, Пахан прямо-таки нарывался на неприятности! То есть на хорошую драку. Настроение у Парамоновой было отвратительным, нервы взвинчены, и она даже обрадовалась надвигающейся стычке. Но Сергей успокаивающе положил руку ей на плечо и шепнул:

— Расслабься! СЕЙЧАС ему со мной не справиться.

— Что значит — «сейчас»? — непонимающе приподняла брови Лена.

Ребята замерли, прислушиваясь к их разговору и пытаясь хоть что-то понять. Дина встревоженно покосилась на подругу. А чтобы вспыльчивая Лена не сорвалась, она крепко вцепилась в ее локоть. На всякий случай. В виде своеобразного якоря. Гришка едва заметно усмехнулся. Игра приятеля ему с каждой минутой нравилась все больше и больше. Гришка с некоторой досадой признал, что и ему так натурально не сыграть.

— Увидишь! — Сергей мягко улыбнулся испуганной Дине и спокойно развернулся к Пахану.

Игорь Сушков искренне удивился. Его извечный соперник сегодня вел себя не по правилам. Ведь обычно Ильин старался с ним не связываться. Не из трусости! Пахан, хоть и неохотно, но все же признавал: Ильин — орешек довольно крепкий. Как личность. Зато физически он — жалкий слабак. Что для нормального мужика непростительно! Игорь не сомневался: иметь вместо крепких мышц какой-то кисель — просто позорно. Особенно в наше время. Когда повсюду полно различных спортивных секций. Поэтому Пахан лишь презрительно хмыкнул. Демонстративно потер руки и приготовился. Он боялся спугнуть удачу. Игорь не верил собственным глазам: неужели сегодня ему удастся навязать этому несчастному хлюпику драку? Настоящую! Чтобы Ильин хоть раз в жизни помахал не кистью, а кулаками? Было бы здорово! В конце концов, должна же Дина понять, что Серега — обычнейший лох! На что ей такой слабак?!

Игорь громко захохотал, подзуживая соперника:

— Ну что, давненько не получал? Или тебе размяться вдруг захотелось? Так давай не стесняйся, я всегда к твоим услугам!

Сергей на его выпады никак не ответил. Впрочем, и попытки отойти он не сделал. Он нехорошо ухмыльнулся и медленно снял очки. Шагнул к противнику и в упор уставился на Пахана. Игорь встретился с ним взглядом и как-то странно булькнул.

Лена, стоявшая рядом, автоматически отметила, что гроза школы отчего-то заметно побледнел, и невольно удивилась. Ведь она тоже видела странные белки Ильина, но ничего, кроме страха за самого Сергея, не почувствовала. Даже впечатлительная Динка не позеленела и в обморок не упала. И Светка держалась спокойно. А тут — Пахан! Ну что такое — белки? Подумаешь, покраснели! Причины могут быть самыми разными, те же глазные болезни, например. Реакция Пахана оказалась для Лены совершенно непонятной. Уж она-то прекрасно знала — этого наглого парня пустяками не проймешь. И на тебе — раскис! С чего бы это, интересно?

— Так что, разомнемся? — процедил сквозь зубы Сергей.

В нем — неожиданно для друзей — что-то резко изменилось. Черты его лица как-то странно заострились. Темные волосы словно подчеркивали неестественную бледность Ильина. Зрачки необъяснимо пульсировали, то сокращаясь, то расширяясь во всю радужку. Губы змеились в зловещей усмешке двумя тонкими, какими-то неприятно багровыми полосками.

Игорь Сушков трусом никогда не был. А уж отступить на глазах у Динки… Поэтому он только гулко сглотнул, но с места не сдвинулся. Наоборот — протянул руку и изо всех сил толкнул противника:

— Исчезни, ты, хлюпик! Иначе я тебя по стенке размажу!

Дина испуганно ахнула. Светлана невольно отшатнулась в сторону. Гришка и Лена заинтересованно наблюдали за происходящим. Сергей, который, по всем расчетам, должен пушинкой отлететь к подоконнику — Пахан был на целую голову выше и на десяток килограмм тяжелее его! — даже не шелохнулся. Спокойно перехватил руку соперника и играючи сомкнул на запястье Игоря пальцы. И начал, не торопясь, сжимать их. Изумленный Пахан непонимающе уставился на него. Крякнул от боли и попытался выдернуть руку.

Сергей холодно улыбнулся:

— Будешь дергаться — сломаю!

За его спиной нервно хохотнула Лена. Сергей невозмутимо продолжил:

— Так что ты там говорил о паперти? И — или мне показалось — тебе вдруг не понравились мои очки?

Он приблизил свое лицо почти вплотную к лицу Пахана. Оскалил зубы и вдруг хищно облизнулся. Именно — хищно! И глаза его при этом полыхнули зловещим огнем. Пахан невольно вздрогнул и отвел взгляд. Ему почему-то стало не по себе. Игорь внезапно понял: если он сейчас уступит — это не будет трусостью. Странный парень, стоявший перед ним, — не Сергей Ильин! По крайней мере, машинально поправил себя Пахан, не обычный Ильин. Связываться же с противником, не зная его возможностей, — глупо. Игорь Сушков никогда не считал себя дураком, поэтому угрюмо пробормотал:

— Ладно, пусти.

Сергей с преувеличенной кротостью поинтересовался:

— Так я могу надеть очки? — Уловил еле заметный кивок Пахана и широко ухмыльнулся: — Вот спасибо!

Он резко отбросил руку Сушкова и, не торопясь, пошел в класс.

А Игорь остался стоять на месте, недоуменно провожая его глазами и машинально потирая ноющее, сильно покрасневшее запястье.

Глава 11

Тимка бастует

Гришка сидел за обеденным столом и с добродушной усмешкой наблюдал за родителями и бабушкой. Картина была непривычной, поэтому забавляла: папа, в кои-то веки оторвавшийся от своей любимой фирмы в субботнее утро, блаженствовал в кругу семьи! Обычно Лапшин-старший отдыхал только по воскресеньям. Да и то — далеко не каждый раз. Вечно у него находилась какая-то срочная работа. Или неформальная встреча с очередным заказчиком. Что опять-таки работа — и ничего больше. Даже если встреча проводилась в неплохом ресторане. А тут… Счастливая бабушка кружила вокруг единственного сына как заведенная. Еще бы — хозяин семейства наконец-то дома в субботу! Бабуля даже пирог его любимый с яблоками и грецкими орехами успела испечь, специально пораньше встала. Пирог торжественно занимал центральное место посреди празднично накрытого стола.

Мама, обычно спавшая по субботам чуть ли не до обеда, сегодня тоже встала пораньше. И сейчас она усиленно клевала носом над своей тарелкой. Периодически мама спохватывалась и виновато всем улыбалась. А потом снова задремывала. В общем, в кои-то веки в это субботнее утро за завтраком собралась вся семья. И каждый немного растерянно косился на соседа.

Один только Тимка вел себя естественно. Естественнее не бывает! Уселся поближе к пирогу и умильно таращил на него свои круглые глазки. Гришка не сомневался — щенок на свою долю рассчитывал твердо. Само собой, Тимка не ошибался. Еще не было случая, чтобы его хоть чем-нибудь обделили. Хоть и считается, что собакам печеное — вредно. Или сладкое. Особенно на этом настаивал папа. Он вообще — сторонник строгого воспитания. Правда, держался папа этой линии довольно-таки своеобразно. Он почему-то считал, что строгость должна исходить исключительно от Гришки. Как от основного хозяина собаки. Сам папа предпочитал уступать щенку, так ведь намного проще. Лапшин-старший не любил сложностей. Зато во всех Тимкиных грехах он стабильно обвинял одного Гришку. По мнению папы, собака со временем становилась зеркальным отражением своего хозяина. Он якобы об этом где-то вычитал. Где именно — папа не уточнял, как Гришка ни допытывался. Вычитанная папой идея оказалась потрясающе удобной. Подлавливая проказливого Тимку на мелких пакостях, Лапшин-старший всегда наказывал за них именно сына. А как же? «Слизал» же откуда-то невинный щенок очередную кошмарную выходку! С кого, спрашивается, «слизал»? Естественно — с дорогого хозяина! И папа принимался воспитывать Гришку. По принципу: авось эта мера и на Тимке отзовется. Хорошо, если он заострял внимание лишь на Гришкином поведении и его сомнительном уровне культуры, а не переходил к учебе!

Вот и сейчас, поймав гипнотизирующий взгляд щенка, папа нервно воскликнул:

— Тимку еще не кормили?

— Как же, не кормили! — фыркнул Гришка. — Он после прогулки полную миску геркулесовой каши с творогом и кефиром умял! И кусочек сырого мяса — «на сладкое»!

— Почему же он ТАК на меня смотрит?! — искренне возмутился папа. — Я-то еще не завтракал!

Гришка пожал плечами и вкрадчиво предложил:

— Выгони его, и всех дел.

— Нет уж, — негодующе посмотрел на него папа. — Сам выгоняй!

Тимка бросил выразительный взгляд на стол и звучно облизнулся, причмокнув. Папа, обожавший яблочный пирог с времен своего далекого детства, взволнованно заключил:

— И вообще собаке нечего делать на кухне, когда мы завтракаем! Правда, Лиля?

Мама протяжно зевнула. Тимка насторожился. Гришка злорадно хихикнул. Бабушка демонстративно погладила мгновенно оживившегося щенка по голове. Папа понял, что нынче никакой поддержки от домашних ему не дождаться, и сварливо заметил:

— Завтрак в тихом семейном кругу… Розовая мечта!

Умненький Тимка обеспокоенно покосился на него и безошибочно выбрал самую правильную линию поведения. Он подошел к Лапшину-старшему. Уложил тяжелую шелковистую голову папе на колени и с предельной преданностью уставился ему в глаза. Папа тут же смутился. Гришка понимающе усмехнулся: все, спекся папулик. Это ему не сына муштровать! И точно: папа гипнотизирующего взгляда щенка не выдержал. Ласково потрепал Тимку по мощному загривку и преувеличенно-бодро воскликнул:

— Кто-нибудь в этом доме даст мне наконец пирога или я так и буду исходить слюной?

Дальше все пошло по давно выверенному сценарию. Папа, получив свою порцию — огромнейший кусок! — якобы нечаянно уронил солидную часть пирога на пол. А все семейство дружно сделало вид, что оно оглохло. Потому что не услышать Тимкиного аппетитного чавканья под столом и азартного сопения могли только глухие.

Отяжелевшего щенка удалось вытащить на прогулку лишь к обеду. Покрутившись с ним в сквере, заскучавший Гришка решил пробежаться до Сережкиного дома. Подумалось вдруг, что последние дни Ильин вел себя в школе странновато. Был молчалив, хмур и почти не реагировал на приставания девчонок. Предпочитал переводить разговор на что-то другое, когда те интересовались его самочувствием. На Гришкино ехидное замечание — уж слишком неожиданной оказалась победа Серого над Паханом! — Ильин никак не отреагировал. Будто не услышал. Правда, когда Лена его спросила, как же он сумел с Паханом справиться, Сергей не смолчал. Вытащил из кармана джинсов тугое резиновое кольцо и демонстративно сжал его чуть ли не в лепешку.

— Тренировка, — безразлично процедил он сквозь зубы.

Гришка отобрал у друга кольцо. Попытался сжать, в свою очередь, но ничего у него не вышло. Нет, он, конечно же, сжал его! Но только слегка. До ильинского «в лепешку» он не дотянул, и прилично. Гришка неохотно признал — здорово Серый мышцы подкачал! Когда он только прикупил это забавное колечко? И почему ему, Гришке, ничего не сказал? Качался втихую! Гришка раздраженно фыркнул — поразить его Сергей хотел, что ли? Как-то это не в его привычках, он же не Ленка. Неприятно удивляло то, что и это резиновое кольцо сработало на новый имидж Ильина. Серый словно специально все подгадал! Натренировал пальчики, шуганул Пахана и — в дамки! Девчонки на него смотрят с открытыми ртами, восхищенно и уважительно, а Гришка ломает себе голову: все ли тут чисто?

Ведь что такое вампир? Мрачный молчаливый тип, обладающий нечеловеческими способностями и силой. Ну, и внешность тоже, конечно, играет свою роль. Бледность, там, глаза страшненькие, клыки… наверное, они уже у Серого на подходе… Ничего сложного для человека с фантазией!

И все-таки Гришка считал, что со своим розыгрышем Серега явно перебарщивает. Мера нужна, понимать надо! Ну, день, там, два, три — но не две же недели подряд комедию ломать! Это уже садизм, а не розыгрыш, по-другому не скажешь. Он-то, Гришка, ладно, а девчонки волнуются! Особенно Светлана и Динка. Бедная Зимина вообще в ступоре, как во сне, все делает. Гришка видел — она присматривалась к Сереге чуть ли не со страхом. Будто в глубине души действительно поверила, что он постепенно превращается в вампира. Только не смела признаться в этом друзьям. Да и себе самой — тоже. Одна Парамонова пока держалась. Ее-то Гришка почти убедил: Серега над ними элементарно издевается. Так что Ленка больше злилась, чем нервничала. А вот Светлана…

Гришка негодующе сдвинул брови: эта наивная дурочка вполне искренне вчера уверяла их, что Ильин сильно изменился. Она, мол, чувствует! Динку только еще больше напугала, а это уже явно лишнее. Да и Лена, после некоторых наиболее удачных выходок Ильина, начала посматривать на Гришку довольно-таки зловеще. Если же учесть ее недавние угрозы… Вспомнив о них, Гришка непроизвольно поежился. Подумал, что неплохо бы заскочить к Ильину и поговорить с ним откровенно. Должен же Серый наконец усвоить, что его дурацкие шуточки зашли слишком далеко!

Охранник, дежуривший сегодня у ворот ильинского особняка, Гришку знал отлично и пропустил его во двор без всяких вопросов. Даже сообщил, что сегодня все хозяева дома. И Ильин-старший тоже. Гришка машинально окинул взглядом большое двухэтажное здание, которое Сережкин отец закончил строить всего три года тому назад, и привычно восхитился. Внешне дом больше всего напоминал старинный дворянский особняк — эдакое родовое гнездо, словно слизанное с древней гравюры. Не были забыты и белые колонны у крыльца; и широкая веранда опоясывала дом по всему периметру; и нарядные клумбы радовали взгляд с ранней весны до поздней осени своими яркими красками; и изящная ротонда пряталась в саду среди яблонь; и круглые матовые фонари услужливо освещали по вечерам посыпанные светлым песком дорожки… Красотища!

Но Гришка никогда не завидовал другу. Он искренне считал: лучше жить в обычной трехкомнатной квартире, но — с мамой, папой, бабушкой и Тимкой, чем в великолепных хоромах целыми днями — ОДНОМУ. Конечно, в Сережкином доме вечно суетилась Карповна, но все же…

Его неспешные мысли прервал недовольно заворчавший Тимка. К изумлению мальчика, щенок неожиданно уперся всеми лапами и наотрез отказался заходить в дом. Тормозил всеми четырьмя, паршивец! При этом он рычал, как взрослый пес, и злобно мотал головой. А ведь Тимка бывал здесь сотни раз! С пеленок, можно сказать.

— Ты что ж это, засранец, права качаешь?! — возмутился Гришка.

И попытался, приоткрыв двери, протолкнуть упрямого щенка внутрь силком.

Тимка оскорбленно завизжал и едва не сорвался с поводка. Сделал попытку вывернуть голову из ошейника и сбежать. Что, кстати, он порою артистично и проделывал во время прогулок. Если не хотел идти домой. Гришка рявкнул на него и удвоил усилия. Настырный Тимка в ответ утроил свои. Минут через пятнадцать неравной борьбы рассвирепевшему не на шутку Гришке все же пришлось сдаться. Что было вполне понятно — пусть Тимке всего шесть месяцев, ростом-то он практически со взрослого добермана. Причем НАКАЧАННОГО добермана. Тут уж Гришка сам постарался! На свою голову, как только что выяснилось. Бегал с щенком чуть ли не ежедневно на довольно крутую горку у Воскресенской церкви и часами гонял его вверх-вниз. И частенько — с тяжеленной поноской! С толстой палкой в зубах, например. Или с небольшой авоськой, в которую он клал кирпич. Так что и челюсти, и мышцы у Тимки были в полнейшем порядке!

Гришка вытер взмокший лоб и обессиленно простонал:

— Ну и вымахал же ты… Лось, а не щенок!

Тимка удовлетворенно тявкнул, а Гришка нерешительно осмотрелся по сторонам.

— Оставить тебя здесь, что ли? Олег, если что, за тобой присмотрит…

Он поискал взглядом охранника. Тот давно наблюдал за потешной борьбой Гришки с собственной собакой и сейчас был в прекраснейшем настроении. Еще бы — хоть немного развлекся! В ответ на просьбу гостя Олег улыбнулся и с готовностью кивнул. Мол, конечно, ничего страшного, если Тимка побегает по двору. И щенку полезно, и Олегу веселее. Наивный Гришка было обрадовался, но… Он явно поспешил! Войти в дом ему так и не удалось. Бессовестный Тимка понял, что ситуация изменилась, и тут же сменил стратегию. Теперь он перекрыл своим телом дверь, не подпуская к ней такого глупого, беспечного, но любимого хозяина. Похоже, Тимка готов был лечь на ильинском крыльце, что называется, костьми, но настоять на своем! Он рычал, скалил зубы и даже пару раз едва не распустил на ленты штанины новых хозяйских джинсов.

Гришка растерялся. Оглянулся на Олега — охранник откровенно веселился — бесплатный концерт, как же! — и пожал плечами. Не орать же при постороннем на этого дурня? Пришлось Гришке отложить визит к Сереге до лучших времен.

Закрывая калитку, Олег насмешливо посоветовал Гришке:

— Корми его поменьше, а лупи — побольше! Дай псу почувствовать, кто из вас двоих хозяин!

Гришка покосился на щенка, вновь повеселевшего и беззаботно прыгавшего, и непонимающе проворчал:

— Не въезжаю! Что на него нашло? Неужели он просто так сильно гулять хотел? Поэтому и в дом не пошел?..

Глава 12

Черный шелковый плащ

Очередному Сережиному опозданию друзья уже не удивились. Ожидая звонка на урок возле своего любимого окна, они лениво посматривали на улицу и изредка перебрасывались словами. Одноклассники кивали, пробегая мимо них, спеша войти в класс. Лишь Пахан вдруг притормозил. Вежливо поздоровавшись с Диной, он смерил пренебрежительным взглядом остальных. Не обнаружил среди них Сергея и небрежно бросил:

— А куда вы своего вампирчика дели?

Ребята изумленно переглянулись. Дина дрожащими руками заправила за ухо непослушную прядь волос. Светлана настороженно посмотрела на Сушкова: она терпеть его не могла — за грубость. Гришка шумно поскреб свой рыжий затылок. Лена огрызнулась:

— Сам ты вампир! Чеши отсюда, пока Сереги не видно! Тоже мне — крутой!

Пахан пожал плечами:

— Что это вы задергались? Я в точку попал, что ли?

Лена покраснела и непроизвольно сжала кулаки. Пахан торопливо заметил:

— Учтите — я в эти игры не играю! Вампир там он или оборотень — мне дела нет. Тем более Хеллоуин скоро. Я сам над прикидом работаю, а у вашего Ильина просто спросить хотел, где он такие клевые накладки откопал…

— Какие… накладки? — пробормотал Гришка.

А девочки встревоженно уставились на одноклассника.

— Вы еще не видели? — И Пахан мрачно пообещал им: — Так сегодня увидите! Наверняка ваш мазилка в них в школу пришлепает. Ему, думаю, вчера понравилось народ пугать.

— С чего ты взял? — угрюмо спросила Светлана.

— А ч-что было в-вчера? — испуганно выдохнула Дина.

Пахан немного нервно хохотнул и длинно сплюнул под ноги идущему в класс Иванову. Петька подпрыгнул от неожиданности и мгновенно исчез за дверью. Пахан хмыкнул:

— Да Ильин в этих своих новых накладках все воскресенье у парка ошивался, чтоб вы знали! Мы с парнями как раз ходили в игровой зал…

— И что, — хмуро перебила его Лена, — Серый вам там, в этом игровом зале, свои новые накладки демонстрировал? Как в каком-нибудь салончике мод? Стоял с открытым ртом, да?

Пахан слегка смутился. Но, посмотрев на Дину, отвернувшуюся к окну, он несколько оправился и нехотя протянул:

— Ну, может, и не демонстрировал…

— Как же ты тогда их углядел, сокол ты наш зоркий? — язвительно усмехнулась Ленка. — Или, может, ты лапшу нам на уши по привычке вешаешь?

Пахан буркнул:

— Как увидел? Пугнуть его хотел, вот и увидел.

— Укусил он тебя, что ли? — неожиданно для всех заорал взвинченный всеми последними непонятными событиями Гришка. — Что ты резину тянешь?!

— Ну ты, Рыжий, даешь, — возмутился Пахан. — Совсем сбрендил?! Укусил — скажешь, тоже! — И проворчал: — Он же не под собаку косит, а под вампира. На кой черт ему прилюдно кусаться?

— Ты нас уже достал, — раздраженно заявила Лена, откидывая со лба светлые волосы. — Можешь хоть изредка нормально что-то сказать или нет?!

— Зачем такому крутому парню нормально говорить? — Гришка вызывающе уставился на Сушкова. — Ему достаточно уметь набить кому-то вовремя морду, так, Паханчик?

— Нарываешься, да? — зловеще улыбнулся Сушков. — Или ты на Ленкину защиту рассчитываешь?

В воздухе явственно запахло дракой. Гришка и Лена как-то нехорошо оживились и подтянулись поближе к Сушкову, отрезая ему возможные пути к отступлению. Они покосились друг на друга едва ли не враждебно. Разобраться с вечным противником хотелось обоим, но лезть на Пахана сразу вдвоем… Нет, это уж слишком! Неспортивно как-то.

Дина зябко повела плечами. Развернулась к ребятам и жалобно протянула:

— Игорь, про к-какие накладки т-ты говорил? Объясни, п-пожалуйста…

Пахан покраснел. И, явно оправдываясь, воскликнул:

— Да я же пытаюсь! А эти суслики меня путают!

Лена вновь разъяренно засопела: надо же — суслики! Сжала кулаки и подалась вперед. Гришка покраснел от злости так, что все его многочисленные веснушки мгновенно исчезли. Даже Светлана раздраженно сдвинула брови. Ей вдруг пришло в голову, что зарвавшегося Пахана давно пора проучить. И, может, не стоит мешать Ленке с Гришкой? Дина испуганно посмотрела на друзей. Примиряюще улыбнулась и торопливо попросила:

— Р-расскажи! Н-не обращай н-на них в-внимания.

Пахан недобро покосился на Гришку:

— Да там, собственно, и рассказывать-то нечего. Понимаешь, я его, Ильина то есть, чуть пугнуть хотел. Ну, после того случая в школе, помнишь? Вот и подошел к нему…

— И ч-что? — еле слышно прошептала побледневшая девочка.

— А он, зараза, улыбнулся, — охотно продолжил Пахан, не сводя с Динки откровенно влюбленных глаз. — Прямо мне в лицо, прикинь? — Игорь зачем-то оглянулся и понизил голос: — Я, знаешь, едва в осадок не выпал, клянусь! Только потом до меня дошло: Серый накладные зубы нацепил!

Лена и Гришка непонимающе переглянулись. Светлана взволнованно подалась вперед. Пахан восхищенно покрутил головой:

— Ну и пасть он себе сварганил — закачаешься! Зубки — как иглы! Клыки — чуть ли не на сантиметр длиннее нормальных. Я раньше такое только в триллерах видел. Главное: натурально все до жути! Я прямо прибалдел — аж ноги подкосились, не поверишь… Артист, блин!

Друзья потрясенно молчали, не смея взглянуть друг на друга. Пахан немного помолчал и буркнул:

— От Ильина я такого не ожидал, честно скажу…

— А дальше? — перебила его Светлана.

— Что — дальше? — пожал плечами Пахан. — Пока я очухался, Ильин ваш, гоблин клыкастый, смылся куда-то, как и не было его. Я даже не успел потрясти его насчет магазинчика. Вот сейчас хочу узнать, где он приобрел те потрясные накладочки и линзы для глаз? Все-таки Хеллоуин на носу… — Пахан открыто посмотрел на помрачневшую Дину: — Я по магазинам, сама знаешь, частенько болтаюсь, но такого еще ни разу не встречал. Похожий прикид, наверняка в каком-нибудь специализированном шопе искать нужно.

Друзья вновь мрачно переглянулись. Светлана нервно улыбнулась:

— Теперь все понятно. Только мы сами пока про эти накладки ничего не знаем. Мы Ильина в выходные не видели. Вот если он в них сегодня в школу придет…

— Придет, не сомневайся, — уверенно кивнул Пахан. — Я сам бы на его месте в них в школу заявился. Классная штучка!

Все опять замолчали. Сушков посмотрел на грустную Дину и неохотно сказал:

— Ну ладно. Пойду, пожалуй. А то скоро звонок.

Гришка, встревоженный откровениями Пахана, не знал, что и думать. Конечно, Сушков запросто мог соврать, с него станется, но… Не Динке же! С ней Пахан всегда вел себя на удивление порядочно. Влюбленный, елки! А любовь, получается, облагораживает. Даже таких, как Сушков. И все же, наплести ТАКОЕ… Да, Ильин явно заигрался! Давненько пора привести его в чувство, зря он, Гришка, столько времени помалкивал. Думал, в Сером вот-вот совесть проснется. Или ему просто надоест их разыгрывать. А этот… — артист, чтоб его! — в роль вошел! Гришка решил дождаться Ильина в коридоре. Лучше поговорить с ним в спокойной обстановке, без свидетелей. Не на уроках же Серого трясти? Да и в компании с девчонками нормальной беседы у них не получится, Гришка не сомневался. Ахи, охи, трагические взгляды — тут уж не до откровенного разговора!

Как только прозвенел звонок на первый урок и девочки потянулись к классу, Гришка в ответ на вопросительный взгляд Светланы очень натурально поморщился и демонстративно пошел к туалету. Он даже сумел проигнорировать явно заподозрившую что-то Лену! Сделал вид, что не заметил ее «нездорового» интереса к его собственной персоне. Так что, когда все разбежались по классам и по коридору прошел с журналом под мышкой припоздавший учитель из другого класса, Гришка остался один. Спрятался на всякий случай за огромным плакатом, призывающим всех готовиться к вечеру в честь Хеллоуина, и принялся терпеливо ждать Сергея.

Гришка был не в настроении. Он невольно злился на ближайшего друга. И на собственное глупейшее поведение. Торчать за этим громадным плакатом, чихая от пыли — и ради чего?! На этот вопрос Гришка так и не смог себе ответить. Его не то чтобы встревожила рассказанная Паханом история — Гришку вообще мало что могло по-настоящему взволновать! — просто вдруг захотелось спокойно во всем разобраться. И чтобы никто при этом не вякал ему под руку! Линзы, накладные клыки, классная актерская игра — все это понятно, здесь никакой загадки или там тайны нет, но… Гришке вдруг вспомнилось необъяснимое поведение Тимки, не пожелавшего в субботу войти в прекрасно знакомый ему дом Ильина. А ведь обычно щенок бывал у Сереги в гостях охотно. По двум простеньким и всем понятным причинам.

Во-первых, любопытному Тимке никто не мешал носиться по большому двухэтажному дому и обследовать его в свое удовольствие. После их трехкомнатной квартиры пес просто шалел от восторга во всех этих коридорах, гостиных, больших и малых комнатах, на верандах и крутых лестницах. А во-вторых, от ласковой Карповны этому проглоту Тимке вечно перепадали лакомые кусочки. Причем не только мясные. Глупый щенок почему-то обожал сладости и все печеное, а упрямая Карповна категорически не признавала никаких доводов в пользу необходимой строгой диеты для пса. Так что поведение Тимки в эту субботу смело можно признать очень необычным. Конечно, может, щенку просто захотелось в тот день лишний часок поноситься по парку, но…

Гришка, не желая врать самому себе, ожесточенно замотал головой. Потом, подражая Пахану, он попытался с форсом плюнуть в урну, стоявшую у противоположной стены. Но не попал. То есть попал, конечно! Но не в урну, а на собственный кроссовок! И вновь разозлился. На Серегу и на себя. На Ильина — за то, что он слишком уж далеко зашел со своим розыгрышем. А на себя — что хоть на секунду допустил мысль о… невозможном. Забивать себе голову мистикой! Так и свихнуться недолго.

Гришка осторожно выглянул на лестницу и в огромном зеркале, укрепленном на площадке, увидел собственное отражение. Он смерил критическим взглядом взъерошенного тощего рыжего парня в потертых джинсах и в старом, но удобном и любимом свитере. Погрозил своему отражению кулаком и сварливо буркнул:

— В вампиров ему, видите ли, поверить захотелось! Кретин, и это — диагноз!

Он услышал внизу знакомый, чуть хрипловатый голос друга — Сергей здоровался с гардеробщицей бабой Валей, — довольно потер руки и поклялся вывести Ильина — украл его идею, гад клыкастый, и какую идею! — на чистую воду. Поэтому, не успел Сергей шагнуть в вестибюль, как Гришка перекрыл ему дорогу и категоричным тоном потребовал:

— Открой рот!

Ильин, к искреннему удивлению Гришки, спорить не стал. Лишь хмыкнул понимающе:

— Пахан все растрепал?

А потом он с заметным удовольствием улыбнулся. Нет, даже не улыбнулся — осклабился! Продемонстрировав любопытному однокласснику такой оскал… Хорошенько рассмотрев его необычные заостренные зубы и даже обещанные Паханом клыки, выпиравшие, правда, не на сантиметр, но все равно, вполне прилично! — Гришка буквально оцепенел. Ему ничуть не помог недавний рассказ Сушкова. Все выглядело слишком натурально, но… такого просто не могло быть! Потрясенный Гришка едва не задохнулся от волнения. Ему вдруг перестало хватать воздуха. Сердце забухало, как сумасшедшее, в ушах загудело. Лапшин с трудом устоял на ослабевших ногах, они почему-то подламывались в коленях.

— Ну как? — небрежно поинтересовался Сергей. — Нравятся? По-моему — ничего.

И он как-то нехорошо засмеялся. Гришка громко сглотнул. Облизал внезапно пересохшие губы и хрипло прошептал:

— Слушай, хватит прикалываться, а?

Ильин резко оборвал смех и холодно отозвался:

— Почему — хватит? Или тебе можно, а мне — нет?

— Так, значит, это все-таки розыгрыш?! — с явным облегчением выдохнул Гришка.

Сергей прислонился к стене и процедил сквозь зубы:

— А ты как думаешь?

Но Гришка уже успокоился. Последние слова убедили его: Ильин просто развлекается. Почему бы, собственно, и нет? Его законное право! Тем более что на носу Хеллоуин. А роль вампира — одна из самых интересных, так что Серому здорово повезло.

Гришка взъерошил жесткие рыжие волосы и освобожденно захохотал. Потянул Сергея к знакомому окну. Привычно уселся на подоконник и воскликнул:

— Слушай, ну ее, эту географию, все равно уже пол-урока пропустили! Лучше скажи, ты себе остальной прикид к вечеру уже достал? Ну, я карнавал имею в виду! В честь Хеллоуина.

Сергей изумленно посмотрел на друга и невольно покачал головой: «Как с гуся вода! Бодр и готов к новым каверзам! Ну, Рыжий…» Он язвительно усмехнулся:

— Ты считаешь, нужно еще что-то? ЭТОГО тебе мало?

Он пригладил черные гладкие блестящие волосы. Снял темные очки и вновь демонстративно улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся. Без душевного тепла. Ледяной вышла ухмылка, совсем не ильинской. Гришка невольно вздрогнул. Он словно впервые увидел приятеля и теперь не мог отвести от него взгляд, как ни пытался. Он был шокирован! ЭТО… невероятно! Совершенно невероятные багровые белки, на фоне которых расплавленным серебром выделялась радужка. Странные пульсирующие зрачки. Бледная, как мел, влажно поблескивающая кожа лица. Нос, скулы, лоб необычайно четко очерчены, как и подбородок — мальчишеская мягкость исчезла, как и не было ее. Ярко-красные, словно только что подкрашенные женской помадой, губы. И снежной белизны, остро заточенные зубы! Все это — в сумме — давало поразительный эффект. И выглядело очень зловеще. Как-то мгновенно забылась успокаивающая мысль о розыгрыше, и Гришке вновь стало не по себе.

Стараясь не встречаться взглядом с приятелем, Гришка криво улыбнулся и пробормотал:

— Знаешь, вампиру положен еще и плащ!

Сергей фыркнул. Уселся рядом с Лапшиным на подоконник и задумчиво протянул:

— Значит, ЭТОГО все-таки мало? Чтобы тебя как следует испугать, мне понадобится еще и черный плащ, так? На меньшее ты не согласен?

Гришка, удивляясь самому себе, кивнул.

— Хорошо, — кротко согласился Сергей. — Будет тебе плащ. — Он насмешливо покосился на друга: — Тебе как, шелковый требуется?

— Наверное, — буркнул Гришка, стараясь больше не присматриваться к другу. — Из черного тяжелого шелка. И костюм такой же. С белоснежной рубашкой.

— А черная бабочка, ты не забыл о ней? — насмешливо дополнил Сергей и надел очки.

Как ни странно, Гришка сразу почувствовал себя свободнее. Ему даже стало легче дышать, и наконец-то иссякла противная липкая струйка пота, змейкой ползущая между лопатками. Все-таки линзы линзами, а было в Сережкиных глазах что-то страшненькое, почти нечеловеческое. Например, те же зрачки. Они ведь словно дышали, то превращаясь практически в едва заметные точки, то пожирая буквально всю радужку. В эти секунды глаза Ильина становились жуткими, в них оставалось только два цвета — красный и черный. Адский огонь, в котором еще тлеет уголь!

«За счет чего, интересно, Серый добился такого эффекта?!» — вяло подумал Гришка. Радуясь тому, что он больше не видит этих омерзительных «глаз вампира», Лапшин осторожно покосился на мрачное лицо приятеля и почти восхищенно заявил:

— Ну и артист же ты, Серый! Никогда б не подумал!

— А ты — болван. Причем редкостный, — в тон ему отозвался Сергей. — Правда, меня-то это как раз и не удивляет…

Уже перед самым звонком с урока Гришка вспомнил про Игоря Сушкова. Придержал за локоть Сергея и с жадным любопытством спросил:

— Слушай, а в каком магазине ты брал накладки и линзы? Пахан, чтоб ты знал, с самого утра тебя дожидался! Тоже хочет там отовариться.

Сергей на секунду замер. Он в очередной раз поразился легкомыслию друга. И холодно отрезал:

— Перетопчется!

Увидел растерянность Гришки — Лапшин не привык к нему ТАКОМУ — и чуть мягче пояснил:

— Секрет фирмы, понял, нет? Пусть сам поищет!

И Сергей опять как-то нехорошо рассмеялся.

Глава 13

Рисунок ужаса

Гришкины пространные рассуждения о новых накладных зубах Ильина девочки приняли довольно прохладно, но приставать с вопросами к Сергею не решились. Они вообще в последнее время как-то сторонились его. Даже Дина. Однако все дружно делали вид, что все в порядке. Хотя — как смутно подозревал Гришка — не очень-то девчонки верили в таинственный магазин, торгующий потрясающими воображение линзами и накладными зубами. Иначе с чего бы они держались так настороженно?

Разговаривали друзья теперь все больше об уроках или погоде. Даже о Хеллоуине не вспоминали, как сговорились. А ведь красочный плакат, призывающий заранее готовить костюмы к карнавалу, висел прямо напротив дверей восьмого класса. К Гришкиному удивлению, и Лена Парамонова смотрела хмуро. Причем она в большей степени на него, на Гришку, злилась, чем на Сергея. Казалось, она едва сдерживалась, чтобы не дать Гришке по шее. И где справедливость?!

Перед рисованием — оно по расписанию шло последним, сдвоенным уроком! — Гришка не выдержал и подошел к Лене. Он не любил недосказанности. Равнодушно наблюдая, как одноклассники суетятся в просторной мастерской Карандаша, расставляя мольберты и занимая наиболее выигрышные, хорошо освещенные места, он в открытую спросил:

— Ну, чего ты злишься?

— Будто ты не знаешь, — раздраженно посмотрела на него Лена. — Все барашком прикидываешься!

— Слушай, не остри, а? Говори как человек.

— Как человек?! — возмущенно прошипела Лена. — Тогда скажи мне, что с Серегой творится?

— С Ильиным? — искренне удивился Гришка. — С ним полный порядок.

— Да-а? А его жуткие клыки? А бледность? А глаза? Тебе мало?!

Лена покраснела от гнева и немного помолчала, заставляя себя успокоиться. Гришка терпеливо ждал.

— Может, ты ждешь, когда Серому кровь понадобится? — с горечью выдохнула Лена. — Любопытно узнать, кого из нас он в распыл пустит? Тебя, меня, Светку, Динку? Или своих, как ты надеешься, он не тронет? Чужих достаточно?

— Слушай, кончай истерику! — Гришка невольно порадовался, что рядом никого нет и можно спокойно поговорить. — Или ты хочешь сказать, что всерьез веришь в его превращение в вампира?

— А почему нет?

Лена сердито бросила кисть на подоконник, но поймала укоризненный взгляд Карандаша. Виновато подняла кисть и стряхнула с нее соринки. Обернулась к Гришке и со злостью воскликнула:

— Не знаю, как ты, а я еще не забыла ту мерзкую образину в магазине! И сам магазин, кстати. С черными стенами и свечами на алом полу. И с вонью! — Лену передернуло от отвращения. — Только такой идиот, как ты, мог там что-то купить. И подсунуть друзьям!

Теперь и Гришка разозлился. Невнятно выругался и бросил:

— Слушай сюда, Парамоша! Повторять не собираюсь, учти.

Он подтащил ближайший стул и поморщился: тот мерзко заскрипел. Гришка оседлал его. Кивком головы пригласил Лену сесть рядом и прошипел:

— Во-первых, ты отлично знаешь: я эту бурду никому отдавать не собирался. Она была куплена лишь для розыгрыша! Чтобы подтвердить мои слова. Не так, скажешь? Или забыла уже?

Лена хмуро посмотрела на него и неохотно признала:

— Ну, так. Только если б ты поменьше выпендривался, ничего бы не произошло!

— Нет, ты дослушай, — вскипел Гришка. — Я самого главного не сказал! У меня еще в запасе второй пунктик…

— Хоть десятый! Живее говори, сейчас звонок будет!

Лена угрюмо покосилась на Петьку Иванова: он крутился в двух шагах от них и явно подслушивал. Петька поймал ее недобрый взгляд и мгновенно ретировался к своему мольберту. Лена невольно фыркнула.

— Во-вторых, — чуть спокойнее продолжил Гришка, — я только что поговорил с Серегой…

— И что?

— То! Он признался, что готовится к вечеру. Ну, к Хеллоуину. Так что все ваши страхи — пустое дело, поняла, нет?

— Что, так-таки и признался? — не поверила Лена. — Прямым текстом?

— Ну-у… — задумчиво протянул Гришка. — Не совсем прямым. Просто, когда я спросил, не собирается ли он для вечера приобрести еще и соответствующий плащик, Серый нахально заявил, что, на его взгляд, имеющихся у него прибамбасов уже вполне достаточно.

Лена посмотрела на него как-то нехорошо, и Гришка заторопился:

— Он имел в виду линзы и накладные зубы, понимаешь? Да, еще, когда я сказал, что Пахана интересует адрес магазинчика, где он все это купил, знаешь, что Серый мне ответил?

— Ну? — уже по-настоящему заинтересованно спросила Лена.

— Что Пахан перетопчется, вот что! Мол, это — секрет фирмы!

Лена всмотрелась в Гришкино лицо: Лапшин, несомненно, был доволен произведенным эффектом. И он явно не врал. Лена нерешительно заметила:

— Может, ты и прав. Хотя… — Она помолчала и сердито выпалила: — А как же эта бледность? И черные волосы?

— Пудра какая-нибудь и краска для волос, — твердо парировал Гришка

И Парамонова наконец сдалась. С нескрываемым облегчением, нужно сказать.

Тему для сегодняшнего урока Карандаш подкинул ребятам довольно необычную. Не слабую тему. Оригинальную. Лукаво посматривая на восьмиклассников, Иван Петрович несколько долгих секунд бегал между мольбертами, а потом пообещал им сюрприз. Настоящий! Но для начала… для начала они должны как следует поработать! Мол, для создания нужного антуража Хеллоуина старшеклассникам необходимо украсить зал соответствующими картинами, плакатами и композициями. И чем они будут страшнее, чем более зловещими окажутся — тем лучше. Ведь это очень своеобразный праздник, необычный, а в их школе он отмечается впервые. Потом учитель торжественно добавил, что дирекцией школы будет прямо на вечере проведен конкурс представленных работ и победитель получит ценный приз. Даже спонсор уже имеется. Директор его лично нашел. ОЧЕНЬ серьезный спонсор! А призы… В ответ на дружный заинтересованный вопль своих подопечных — какие, какие призы?! — хитрый Карандаш только пожал плечами и таинственно сообщил:

— Вам понравится! Гарантирую!

И он намекнул, что это будут не обычные подарки, типа книги или коробки с красками, а нечто действительно любопытное. Такое, что запомнится на всю жизнь, он в этом готов поклясться. Карандаш говорил абсолютно серьезно, и ему верили — он никогда еще ребят не обманывал. Даже в мелочах!

Поэтому восьмиклассники с энтузиазмом рванулись к своим мольбертам. Всем почему-то казалось: создать ужастик — гораздо проще, чем нормальную картину. И вообще — в этом случае, наверное, чем хуже рисуешь, тем лучше получится!

Как прокомментировал ситуацию бесцеремонный Пахан:

— Черепушки-скелетики да могилки-банкетики!

Восьмой класс ответил на эту исчерпывающую программу дружным воем и воодушевленно схватился за кисти. Так сказать, чтобы воплотить программу в жизнь.

Благодаря стараниям Карандаша почти все ребята рисовали с удовольствием. Хуже, лучше — это не так уж важно. Ведь уже восьмой год подряд с ними занимался настоящий художник! Иван Петрович Карамзин своими постоянными рассказами о художниках, скульпторах, их творчестве и жизни незаметно привил своим подопечным искренний интерес не только к краскам, но и к самому искусству. Никто из восьмиклассников — даже внешне безразличный ко всему Пахан! — никогда не отказывался пойти с Карандашом на новую выставку или просто в знакомый с детства музей. С Карамзиным не было скучно. Ребята, пожалуй, с ним — единственным — не ощущали разницы в возрасте. С более молодыми учителями они прекрасно чувствовали ее, а с Карандашом — никогда. Карамзин, несмотря на свои седины, все еще оставался в душе мальчишкой. И был любопытнее многих ребят.

Вот и сейчас Карандаш привычно бродил между мольбертами и, создавая соответствующее настроение, таинственным полушепотом рассказывал восьмиклассникам совершенно жуткую историю. Якобы абсолютно достоверную и произошедшую с его дедом во время Великой Отечественной войны. Об оживших мертвецах — зомби, вставших из могил, чтобы защитить живых. Ведь битва за свободу Отчизны — великая битва, и даже сама мать-Земля помогает в это тяжкое время своим воинам. История Карандаша звучала до того правдоподобно и страшно, что даже такие непробиваемые мальчишки, как Гришка и Пахан, порою, в особо острые моменты, непроизвольно вздрагивали. Девчонки же давно дружно попискивали и хватались за кисти, как за штыки. Зато и работа шла хорошо, старый учитель был доволен.

Незаметно для себя Гришка увлекся. Очнулся Лапшин, лишь когда кто-то весьма чувствительно съездил ему по затылку. Гришка поднял затуманенные глаза, увидел перед собой разъяренную чем-то Лену и тяжело вздохнул. Нет, даже обреченно! Этот тумак от вспыльчивой Парамоновой был не первым и, естественно, не последним. И ему приходилось их терпеть, не связываться же с сумасшедшей девчонкой? С трудом оторвавшись от мольберта, Гришка равнодушно буркнул:

— Ну что тебе?

— Ты, мазилка чертов, — змеей прошипела Лена и опять пребольно стукнула его по голове, — что это ты болтал о магазинах?! — Она поймала совершенно шалый, непонимающий взгляд мальчика и приказала: — Дуй к Серегиному мольберту! Посмотри для начала на его мазню, а потом, так и быть, я послушаю, ЧТО ты мне скажешь! — И Лена с силой толкнула Гришку в спину. Придала ему ускорение, так сказать. И хорошо придала!

Гришка пролетел разделявшее их с Ильиным расстояние в секунду. Растолкал ребят и уткнулся носом прямиком в знакомую спину. Поднял глаза на полотно Сергея и, не сдержавшись, громко воскликнул:

— Ничего себе!

Пахан очень правильно резюмировал его непритязательное заявление:

— Ты прав, Рыжий. Победителя конкурса можно больше не искать!

Восьмиклассники сдержанно рассмеялись. Потрясенный Гришка прекрасно понимал: почему — сдержанно. Смеяться, видя ТАКОЕ, мог только сумасшедший!

У него самого чуть ли не впервые в жизни мурашки побежали по коже — наконец Гришка понял смысл этого странного выражения на собственном опыте. А уж в пот его как бросило! Гришка вдруг усомнился в своих недавних выводах. Неожиданно мальчику показалось: он не прав, в жизни еще есть место НАСТОЯЩЕЙ загадке.

Пусть — страшной!

Ильин изобразил ночной город. Изобразил теми же красками, которые Гришка видел на купленном пакетике с травами. Как и там, на полотне Сереги преобладали мрачные, черно-красные тона. Гришка смотрел на город как бы сверху. И видел его очень четко — контрастность была изумительной. Даже на фотографиях такой четкости не всегда добьешься. И все же она казалась естественной! Почему-то при взгляде на город становилось ясно: это смотрит не человек. Кто угодно, но не человек. ТАК видеть мир обычный человек просто не в состоянии.

Над огромным, уснувшим городом — пропорции его казались странно искаженными — словно плыла зловещая, выкачивающая из зрителя все силы и волю, тень. Дома, которые она накрывала, выглядели уже по-другому. Там поселилась Смерть. Это наполняло сердце страхом, иррациональным, острым до боли. Почему-то у зрителя появлялась уверенность: туда нельзя, там сейчас умирают. В мире холодного равнодушного камня душераздирающим воплем, звучавшим в ночи, выделялось единственное человеческое лицо. Если его, конечно, вообще можно было назвать человеческим!

Мертвенно-бледная маска — воплощение нескрываемого ужаса. Это было запрокинутое к небу лицо немолодой женщины, стоявшей на балконе высотного дома. Смотрела она как раз на неумолимо приближавшуюся страшную тень…

Гришка зябко поежился — в глазах женщины не осталось практически ничего человеческого. Они УЖЕ были пусты. В них не чувствовалось жизни, в них умерла надежда. В них жил лишь ужас и ожидание скорого конца. Покорное и совершенно безнадежное ожидание смерти. Так, наверное, чувствует себя умное животное на бойне, видя приближающийся к горлу нож. Несчастная ЗНАЛА, что ее ждет. И — смирилась.

Это было страшно, и Гришка почувствовал, как по его спине вновь ледяной струйкой побежал пот. Он с трудом оторвал буквально прикипевшие к полотну глаза и сдавленно прохрипел:

— Как тебе ЭТО удалось?!

Спина Сергея дрогнула. Он раздраженно швырнул в банку с растворителем кисть и вызывающе отозвался:

— Вхожу в образ! Разве ты не понял?

И, оглушительно хлопнув дверью, он выбежал из мастерской.

Глава 14

Не до мороженого

Друзья опять сидели в знакомом кафе. И опять — без Сергея. Перед ними стояли мороженое и запотевшие банки с пепси, но ребята не обращали внимания на все это великолепие. Лишь Гришка вяло колупал ложечкой в своей порции, стараясь не встречаться лишний раз взглядом с девочками. Лапшин прекрасно понимал: ничего хорошего — для себя! — он не увидит. Светлана в лучшем случае посмотрит на него с укоризной. Дина — жалобно. А Ленка, естественно, — разъяренно. Гришка уже нечто подобное «проходил»! И не раз.

Первой — что Гришку ничуть не удивило — прервала молчание Парамонова. Она бесцеремонно выдернула из-под Гришкиного носа мороженое и язвительно прошипела:

— Что скажешь, художничек? Как тебе ильинская мазня? Впечатляет?

— Как будто у Серого бывают плохие работы, — невнятно проворчал Гришка.

— Ты от ответа не уходи! — яростным полушепотом потребовала Лена. — Лучше скажи: можно ТАКОЕ взять из головы, не увидев в натуре?

Дина попросила:

— К-как художник, с-с-скажи. Ведь К-карандаш с-считает: ты тоже чего-то с-стоишь. Якобы ты… т-талантлив!

Гришка не обратил внимания на Динин выпад, зато с искренним изумлением уставился на Лену:

— Считаешь, он рисовал с натуры?! С ума сходишь?

— Может, и схожу! — в полный голос рявкнула Лена.

Из-за соседних столиков начали торопливо выбираться посетители. Они переносили свои вещи подальше от опасных подростков: у разъяренной Лены вид был такой, что потасовка казалась неминуемой. Не обращая внимания на встревоженных официантов и посетителей кафе, Лена перегнулась через стол, в упор уставилась на Гришку и потребовала:

— Не выкручивайся, Рыжий! Отвечай на вопрос!

Гришка растерянно пробормотал:

— Ничего себе — вопросик… На него же ответить просто невозможно!

— А ты постарайся, — очень серьезно сказала Светлана.

Гришка пожал плечами:

— Ну, не знаю… Может, отец как-то катал Серегу на вертолете? Над городом. Помню, Серый года два тому назад хвастался, если я ничего не путаю…

Девочки продолжали вопросительно смотреть на него. Гришка раздраженно буркнул:

— Конечно, не увидев город сверху, ТАК его не напишешь, тут вы правы. Слишком много деталей. Или… он в Сети что-то нашел? Там ведь чего только нет…

Гришка растерянно замолк. Друзья в мрачном раздумье уткнулись в свои порции. Над столом повисла нехорошая тишина.

Вдруг Дина всхлипнула. Заикаясь сильнее обычного, она пролепетала:

— П-помните, н-на уп-паковке п-полет в-вампира н-над г-городом б-был н-нарисован?

— Летучая мышь, что ли? — угрюмо уточнила Лена.

Ребята невольно переглянулись. Лица девочек помрачнели. Гришка схватился за голову и поднял на них шалые глаза:

— Слушайте, я же с вами свихнусь, ей-богу! Вы хоть понимаете, о ЧЕМ вы говорите?!

Гришкин отчаянный выкрик немного встряхнул подруг. В глазах Дины появилась робкая надежда. Светлана смутилась. Лена мгновенно оживилась и ядовито фыркнула:

— ОН с нами свихнется! Вы слышали, девочки?! Мы из-за его идиотских шуточек уже почти месяц с ума сходим, ночей не спим, учиться практически перестали, я уже две тренировки прогуляла — не до них как-то, — а он только-только свихнуться собирается! Хорош гусь!

— Да хватит вам! — рассердилась Светлана. — Без ваших вечных ссор проблем хватает! Давайте поговорим спокойно, что ли?

Лена пожала плечами. Гришка поспешно согласился с Лукьяненко:

— Точно! Давайте говорить спокойно. И не впадая в старческий маразм. Нам это пока что рановато.

— Н-ну-у, шут гор-роховый, — раздраженно прошипела Лена, — дождешься ты у меня!

— Ха! — весело парировал ее выпад Гришка. — По-моему, ты мне уже авансом пару оплеух сегодня отвесила! Прямо на уроке, не забыла? Так что замолкни наконец, дай хоть слово Светке сказать!

Возмущенная Лена открыла было рот, но все же промолчала. Как полагал давно утративший последние иллюзии Лапшин, в основном от злости, чем из желания спокойно обсудить проблему. Через минуту вступать с Гришкой в очередную перепалку стало поздно. Редкой паузой успела воспользоваться Светлана.

— Понимаешь, Гриша, — очень осторожно начала она, — мы прекрасно знаем, что все это звучит ужасно глупо, но у нас нет выбора. Если это наши фантазии — хорошо, а если нет? Уж очень все в одну точку бьет!

Дина кивнула. Лена с откровенной злостью крякнула. Увидев по Гришкиному лицу, что он собирается спорить, Светлана торопливо сказала:

— Дай мне закончить, хорошо? А потом мы тебя послушаем. — И, помолчав немного, она продолжила: — Вот смотри, что получается: ты приносишь нам пакетик с неизвестными травами, и Сергей, как последний дурак, выпивает их. Я ничего не опустила, нет?

— Нет! — прорычала Лена.

— На следующее утро Ильин впервые — заметь: впервые в жизни! — опаздывает в школу. И каким он туда приходит? Бледным, с потемневшими за ночь волосами, а глаза у него болезненно реагируют на свет. Так?

Гришка нехотя согласился с ней, кивнув. Светлана заговорила увереннее:

— Еще через одну ночь Ильин приходит в школу в темных очках. У него вдруг покраснели белки глаз и еще сильнее потемнели волосы. Да, не забыть бы — с этого дня Сергей становится прямо-таки дичком и шарахается даже от нас. И от Динки, учти!

Дина смущенно покраснела. Лена грозно засопела. Гришка, удивляясь самому себе, слушал Свету с интересом.

— Вспомни его стычку с Паханом! Ну, в коридоре, после нашего возвращения из буфета. Где, кстати, Сергей ни кусочка не проглотил.

— Помню, — хмыкнул Гришка. — Классно все вышло!

— Раньше Сергей не стал бы с ним связываться, — уверенно возразила Светлана. — Во всяком случае, добровольно. А тут — полез сам! И не только полез, но и смутил чем-то Сушкова. Так, нет? А Пахана, сам знаешь, смутить практически невозможно.

Лена кивнула, соглашаясь. Гришка пожал плечами.

— Теперь — эти жуткие клыки, появившиеся у Ильина за последние выходные. Они совсем не похожи на накладные! Или они слишком уж искусно сделаны, раз даже вблизи ничего нельзя заметить!

Дина горестно завздыхала. Светлана ободряюще похлопала ее по руке и сказала:

— Последнее — его картина. Как хочешь, Лапшин, но в ней маловато человеческого. И она совсем не в его стиле. Сергей никогда раньше ТАК не писал, и ты отлично это знаешь.

Гришка привычно полез рукой в гущу рыжих волос.

— Я, Лапшин, прекрасно понимаю, что ты нам хочешь сказать. Не веришь? — Светлана сердито фыркнула. — Пожалуйста, могу озвучить за тебя! И попробуй потом заявить мне, что я соврала!

Она наморщила лоб, размышляя. Гришка заинтересованно ухмыльнулся.

— Значит, так! — начала Света. — Твое мнение таково: все это — чепуха, бабьи сказки, и Ильин просто заигрался. Увлекся розыгрышем. Так, нет? — Светлана удовлетворенно засмеялась. — Естественно, так! Что ты еще можешь сказать?

Гришка хмуро посмотрел на нее, но промолчал. Светлана покосилась на мрачных девочек и с тревогой бросила:

— А если ты ошибаешься? И твое зелье ДЕЙСТВИТЕЛЬНО постепенно превращает Сергея в вампира? Или УЖЕ превратило?

— Я не верю в сказки, — проворчал Гришка. — Знаешь, уже давно вышел из этого нежного возраста…

— И мы не верим, — парировала Светлана. — Но твоя история о таинственном магазине — а ведь это правда! — тоже похожа на сказку. А страшный продавец?!

Лена покраснела. Она прекрасно понимала, что Светлана поверила Гришке лишь после ее слов. А вот было ли все это правдой… Теперь уж она и сама не знала!

— Вспомни купленное там зелье, — Светлана смотрела на Гришку очень уверенно. — Ведь картинки на упаковке, если честно, ужасно походили на фотографии! И заметь: Ильин пока точно следует ТЕМ «прогнозам». Разве только немного медленнее. — Светлана облегченно вздохнула — все высказала! — и немного виновато спросила: — Что ты теперь скажешь?

Дина протяжно вздохнула. Ленкин взгляд еще больше помрачнел. Гришка криво усмехнулся:

— Я знаю, что делать. Ну, чтоб вас успокоить.

— Что? — хмуро посмотрела на него Лена.

Гришка преувеличенно-бодро воскликнул:

— Мы вместе поедем в тот магазин, где я купил зелье, и поговорим с продавцом! Я думаю, уж он-то сумеет вас убедить! Увидите: все ваши страхи — обычные девчоночьи бредни. Их после этой поездки в магазин у вас как рукой снимет!

— Ну, ты, Р-р-рыжий, — зло прошипела Лена, вскакивая со стула, — поосторожнее в выражениях! Иначе схлопочешь в третий раз. И уже всерьез!

— Успокойся, Ленок, — сказала Светлана и с надеждой посмотрела на Гришку. — Это ведь хоть какой-то выход. Поехали! Прямо сейчас.

Поиски таинственной палатки друзья прекратили лишь поздно вечером, когда уже совсем стемнело и все магазины, кроме круглосуточных продовольственных, начали закрываться. Даже старушки, торгующие семечками и всякими пряностями-соленостями, разбежались по домам, хотя день сегодня выдался на удивление теплым и безветренным. Совершенно вымотанные ребята присели на скамейку в каком-то сквере и растерянно переглянулись: они не знали, что им теперь делать и куда идти. Проклятый магазинчик как сквозь землю провалился! И это — при массе крайне редких примет.

Дина, уже ни на что не реагируя, грустно таращилась в темноту. Она потеряла последнюю надежду на благополучный исход. Остальные изредка перебрасывались словами, прикидывая, куда еще можно заглянуть.

Наконец Светлана негромко кашлянула и осторожно спросила:

— Может, вы перепутали микрорайон?

— Оба? — мрачно парировала Лена. — Хором, что ли?

Парамонова вновь чувствовала себя виноватой. Она даже перестала набрасываться на Лапшина. Безнадежные поиски невольно напомнили ей: в магазине Гришка был не один. Мало того, именно она его туда затянула. Со скуки. И чтобы погреться немного.

Светлана недоверчиво посмотрела на друзей:

— Почему же тогда никто ничего о вашем магазине не знает? Даже продавцы из соседних лавочек! Ведь не заметить его — пусть он простоял там всего пару дней! — невозможно. Особенно, если ваше описание хоть приблизительно верно!

— Оно верно не приблизительно, — гневно отрезала Лена. — Я тебе не Гришка Лапшин! ТАК врать не умею.

— А к-куда же он д-делся? — жалобно пробормотала Дина. — Эт-то ж н-не иголка…

— Вот уж не знаю, — угрюмо посмотрел на нее Гришка. — Исчез, зараза, как и не было! Невольно всякая чертовщина в голову лезет…

Последние слова Лапшина изумили девочек. А Лену они почему-то разозлили. Она обернулась к другу и крикнула:

— Ну вот, уже и ты свихнулся — во всякую ерунду веришь!

Гришка нервно усмехнулся:

— По-моему, ты этого и хотела! Разве нет?

— Ну и болван же ты, — чуть смущенно огрызнулась Лена. — Я хотела, чтобы ты доказал: все это — басни. Понял, нет? — И грустно заметила: — Жить в одном мире с вампирами довольно тошненько, ты не находишь?

— Зато интересно, — хмыкнул Лапшин.

— Сказала же — болван, — равнодушно констатировала Лена.

Дина робко спросила:

— Т-так что д-делать б-будем? — И она с надеждой посмотрела на друзей.

Дина помнила, что именно Светлана и Гришка в прошлый раз вытащили всех их из очень неприятной ситуации. И по-детски верила, что они и сейчас что-нибудь придумают. А может, и Лена идею-другую подбросит, она-то никогда ничего не боялась… Огромные карие глаза Дины смотрели на одноклассников вопросительно, и Светлана не выдержала. Сердито покосилась на Гришку и заявила:

— Ну, мне кажется, нам придется исходить из худшего.

— Х-хочешь с-сказать, — еле слышно прошептала Дина, — м-мы в-верим, что С-сережа теперь — в-вампир?!

— Нет, не верим, — мягко улыбнулась ей Светлана. — Мы просто будем действовать, исходя из этого, понимаешь? На всякий случай.

— Вот это здорово! — нервно зевнула Лена. — Значит, отныне мы должны считать, что Ильин летает по ночам, да? Над крышами? В поисках будущих жертв?!

— К-каких ж-жертв?! — полузадушенно пискнула Дина.

Лена жизнерадостно пояснила:

— Самых обычных. Тех, что он в распыл пускает. Кровь-то ему чью-то пить нужно, нет? Раз он — вампир!

Потрясенная Дина оцепенела. Гришка довольно заухал. Светлана рассердилась:

— Кончай придуриваться! И не пугай Динку!

— А я и не пугаю, — так же весело воскликнула Лена. — Я — серьезно!

Парамонова действительно не придуривалась. Она просто радовалась определенности, к которой они наконец пришли. Вампир так вампир, подумаешь! Главное, теперь можно как-то действовать. Не сидеть на месте и трепать себе нервы дурацкими предположениями.

Светлана внимательно посмотрела на нее и вздохнула: Ленка неисправима!

— Ну и что мы будем делать? — осторожно спросила она.

Гришка хмыкнул:

— Тут два варианта…

— Какие?! — хором воскликнули девочки, не видевшие никакого намека даже на один.

— Говорю, два, значит — два, — проворчал Гришка. — Первый — это пассивный. Просто спокойно дождаться ночи Хеллоуина. Недолго уже осталось. Думаю, раз ВСЕ прогнозы продавца сбываются, сбудется и этот. Утром Серый и не вспомнит ни о чем. Если, конечно, он все же не дурачит нас. Ох, и веселится же он в таком случае!

От подобного предположения подвижное лицо Гришки аж перекосило. Мысль остаться в дураках казалась ему нестерпимой. Лапшин не любил проигрывать! И не умел.

— Об этом ты пока забудь, — поспешно перебила его Светлана. — Мы же решили исходить из худшего, значит, на другое пока не сбиваемся.

Гришка тяжело вздохнул:

— Лады. Тогда второй вариант — я завтра же напрошусь к Сереге на ночевку и прослежу за ним. И уж если он летает…

— Что тогда? — Лена посмотрела на него с жадным любопытством.

— Тогда и подумаем об этом! — решительно отрезал Гришка. — Может, до Хеллоуина его взаперти подержать придется. На всякий случай.

— А к-кровь? — жалко посмотрела на него Дина. — В-вампиры же б-без крови не м-могут, я читала…

Светлана ахнула. Ленка брезгливо поморщилась. А Гришка бодро заверил Зимину:

— Достанем на бойне, не волнуйся. Главное, чтобы он ни на кого из людей не набросился, понимаешь?

Дина печально кивнула. Ленка брюзгливо резюмировала:

— Опять мы влипли! И опять — из-за тебя, Рыжий!

Глава 15

Следы на подоконнике

Чтобы не нарваться на отказ — все-таки в последнее время Сергей держался как-то отстраненно! — Гришка решил действовать наверняка. Заставил маму позвонить Карповне заранее и договориться с ней насчет его ночевки у Ильиных. Мол, в их квартире дверь в кухню покрасили, а у него, у Гришки, на краску аллергия. Мама, конечно, удивилась, что Гришке потребовался повод для визита к другу, но она просто посмеялась над фантазиями сына и позвонила Карповне. К счастью, она считала: в мальчишеские тайны взрослым соваться незачем. Сами разберутся. Жаль, что папа никогда так не считал! Но Гришке и тут повезло: папы не было дома, так что допроса с пристрастием ему удалось избежать. По крайней мере, временно. Папа, само собой, возьмет свое завтра! Лапшин-старший в отличие от сына был на удивление домашним человеком и искренне считал, что дом — это святое, а ночевка у друга — проявление элементарного неуважения по отношению к «собственному гнезду». К своим постоянным командировкам папа относился как к настоящим катастрофам и уже за день до отъезда бродил по дому мрачный как туча. А мама с бабушкой усиленно ему сочувствовали.

Нарываться на скандал с отцом Гришке не хотелось, разумеется, поэтому сразу же после ужина он собрал кое-какие вещи, взял зубную щетку — для маминого спокойствия! — и исчез. Тимку, к искреннему изумлению родных, Гришка брать с собой отказался наотрез. Побоялся очередной его забастовки — прямо у дверей ильинского особняка. Кто знает, если с Серегой действительно что-то не так… Говорят, животные ЭТО чуют!

Поймав себя на подобных рассуждениях, Гришка не на шутку разозлился. Он по-прежнему не сомневался: Сергей их просто разыгрывает. Удивительно талантливо — такого от него не ожидали! — но все-таки разыгрывает. Предполагать нечто иное — элементарная глупость! А вот схватить Ильина за руку, чтоб он не считал себя самым умным, — это дело!

Сергей встретил своего ближайшего друга понимающим смешком и без малейшего раздражения. Гришке даже показалось: Серый ждал его. Может, не конкретно сегодня, но… К удивлению и нескрываемой радости Лапшина, дома Сергей темные очки не носил. Белки глаз у него оказались самыми нормальными. Беленькими, свеженькими и даже без малейшей желтизны! Гришка тут же воодушевился. Ему стало ясно, что он прав — Ильин их элементарно надувает!

То, что дома Сергей не носит своих страшненьких багровых линз, Гришку ничуть не удивило. Не пугать же ему старую Карповну? Да и отца — тоже. Гришка криво усмехнулся: взрослые быстренько бы Серого по специалистам определенного профиля затаскали. А то и в больницу его отправили бы. Как и любые другие нормальные родители, в общем-то! И если Ильин-старший, вечно занятый сложными банковскими проблемами, мог красных белков сына и не заметить, то вот Карповна… У нее глаз — алмаз! Чуть ли не сквозь землю видит!

Настроение у Гришки сразу же улучшилось. Он даже как-то сумел забыть о странном поведении собственного щенка. Лапшин и на Карповну сегодня смотрел очень ласково. И стакан козьего молока из ее рук принял без лишних слов, чем, кстати, старуху весьма удивил: молоко Лапшин вообще не любил и всегда от него отказывался. До самой площадки второго этажа Гришку провожал подозрительный взгляд Карповны. Бдительная старуха пыталась понять, каких именно неприятностей от ненадежного приятеля Сергея ей следует ждать на этот раз? А уж насколько Гришка щедр на всяческие проказы… Ей ли этого не знать?!

Проводив друга в библиотеку — Сергей вечерами обычно играл здесь в компьютерные игры или просто читал, — Ильин насмешливо поинтересовался:

— Что, девчонки тебя отрядили пошпионить?

— Само собой, — не стал скрывать Гришка. — Ты же их до смерти напугал! Не мог хоть раз без своих линз показаться? Хотя бы Динке.

— Еще чего, — вновь усмехнулся Сергей. — Раскрывать карты?

— Вообще-то правильно, — искренне одобрил его Лапшин. — Я, знаешь ли, и сам почти купился. Если бы тебя без линз не увидел, точно ночь бы не спал. Как последний дурак, тебя бы караулил…

— А это с чего бы? — вопросительно приподнял брови Сергей.

Гришка невольно отметил, что часть своей маски Ильин сохраняет и дома. Те же черные, как смоль, волосы, например, или брови. И эту неестественную бледность. Да и похудел он за это время прилично, вон, черты лица как заострились! Удивительно, что Карповна все это терпит.

Украдкой рассматривая друга, Гришка немного нервно усмехнулся:

— Как — с чего? А ночные полеты? Забыл? Вспомни пакетик с травами!

— Летучей мышью, что ли?!

— Ну да.

Сергей резко помрачнел.

Гришка быстро воскликнул:

— Сам виноват! Ты сегодня своей картиной только масла в огонь подлил! Девчонки из меня всю душу вытрясли: можно ли нарисовать такую панораму, если самому не увидеть города сверху?

— А ты?

— Я сразу просек: тебя наверняка на вертолете над городом катали. И не раз. Я угадал?

Сергей задумчиво протянул:

— Что над городом, то над городом. Прямо в точку попал. Даже удивительно…

Гришка самодовольно ухмыльнулся. Устроился поудобнее в своем любимом кожаном кресле и осторожно спросил:

— Слушай, а с какой радости ты весь остальной прикид дома таскаешь?

— Ты о чем?

— Ну-у… волосы, брови — черные. Пудру с лица или там краску — я в этом не разбираюсь — ты тоже мог бы смыть…

— Ах это?

Сергей отозвался с каким-то нарочитым безразличием, слишком преувеличенным, что ли, и Гришка невольно насторожился. Для него словно прозвенел первый тревожный звоночек. Стараясь говорить спокойно, Гришка небрежно бросил:

— К тому же Карповна и твой отец могут что-то заметить.

— Ну, заметят, и что? — равнодушно пожал плечами Сергей. — Бледность — это возрастное, мне, может, витаминов не хватает. А волосы тоже не у меня первого вдруг начали темнеть.

— Ты их покрасил или они действительно потемнели? — с невольным любопытством посмотрел на голову приятеля Гришка.

— Сам ты как думаешь?

— Покрасил! — уверенно резюмировал Лапшин. — Тогда понятно: не смывать же краску каждый день…

Мальчишки помолчали. В библиотеке повисла какая-то неловкая тишина, и это было удивительно, непривычно как-то. Обычно вдвоем друзья чувствовали себя комфортно, чем бы они ни занимались. А тут — надо же! Сергей посмотрел на настенные часы и демонстративно зевнул:

— Ну что, шпион, будешь сегодня спать или следить за мной, как тебе и положено по должности?

Но Гришка ответить ему оказался не в состоянии. Он оторопело смотрел в полуоткрытый рот Ильина и стремительно бледнел. Сергей слегка вздрогнул. Провел пальцем по нижней челюсти и бросил на друга мрачный взгляд:

— А-а, зубки мои заметил! А я про них, если честно, и забыл совсем. Привык, понимаешь ли… Впечатляют, верно?

Гришка громко икнул. Зачем-то кивнул и чуть смущенно попросил:

— Слушай, вытащи их тоже, а? Хоть на пять минут. И дай рассмотреть. — И с привычным энтузиазмом выдохнул: — Ох, и классно же сделаны! Прямо как настоящие. В упор смотрю — и никаких неточностей не вижу!

— Вытащи, — хмыкнул Сергей, — если сможешь. А я — пас!

Он подошел к окну. Постоял немного, равнодушно глядя на затянутое низкими тучами небо. Обернулся и неожиданно для Гришки хищно оскалился, демонстрируя великолепный набор острейших клыков. Хрипло рассмеялся и вкрадчиво протянул:

— Не могу, понимаешь? С чего ты взял, что они вообще вынимаются?

Гришка вытер ладонью вдруг вспотевший лоб:

— Но ведь они… накладные?

— Кто сказал?

Гришка несколько секунд непонимающе смотрел на друга, затем устало улыбнулся:

— Может, хватит?

Сергей бросил на него какой-то странный взгляд, но ничего больше не сказал. Просто пожал плечами и вышел из библиотеки.

Гришка облизал пересохшие губы и с некоторым страхом подумал, что в голове у него — полнейший сумбур. И он опять не знает, что думать. Впрочем, выбирать не из чего. Или Ильин — классный артист, или он сам, Гришка Лапшин, — редкостный идиот. Третьего не дано. Гришка мрачно рассматривал знакомую комнату и перебирал в памяти сегодняшний вечер. И уже через несколько минут он угрюмо хохотнул: вспомнил нормальные, голубоватые белки глаз Ильина.

«Нет, я точно болван, Ленка права, — размышлял Гришка. — Надо же, из-за этих жутких клыков у меня все на свете из головы вылетело… — Он фыркнул. — Будто белки могут так запросто менять цвет! В школе — красные, дома — обычные, белые. — Гришка поскреб в затылке, отдавая должное артистизму друга. — Почему не наоборот? Так было бы естественнее. Если бы Ильин не хотел нас разыграть, само собой…» И Гришка с явным облегчением подумал, что таких вампиров, как Серега Ильин, — в любом триллере десяток на дюжину. Те, в фильмах, еще прикольнее выглядят! Куда до них Ильину!

Вплоть до традиционного в доме Ильиных вечернего чая успокоенный Гришка просидел за компьютером — играл. Сергей так в библиотеку и не вернулся. Когда Гришка поднялся к нему, оказалось, что Ильин сидит за уроками. Так занят математикой, что на приход ближайшего друга никак не отреагировал, даже не обернулся. Лишь плотнее сжал губы и ниже склонился над учебником. Гришка пожал плечами: он этого не понимал. Зачем художнику математика? Тем более такому талантливому, как Ильин. Он пренебрежительно хмыкнул: Сергей, правда, считал, что все школьные предметы — это тот минимум, который должен держать в голове любой образованный человек. Поэтому ниже четверок он не опускался — даже по нелюбимым дисциплинам. Спорить с ним на эту тему — бесполезно, Гришка в свое время уж пытался!

Лапшин мешать другу не стал. Лишь посмотрел внимательнее на странно заострившиеся черты лица Сергея, на вдруг его показавшийся каким-то хищным профиль… Невольно отметил мертвенную, совершенно неестественную бледность Ильина — и опять почувствовал безотчетную тревогу.

Сергей словно ощутил тяжесть его взгляда. Нервно вздрогнул, но глаз от учебника так и не поднял. И Гришка сдался: тихо вышел, так и не сказав ни слова. Зато твердо решил сегодня не спать, а проследить-таки за другом. На всякий случай. Не зря же, в самом-то деле, девчонки его сюда отправили! Гришка озабоченно нахмурился: «Жаль, что у Ильиных такой огромный домина и тьма свободных спален. Меня наверняка положат — как и всегда — в одной из комнат для гостей. — Он вздохнул. — Лучше бы нам с Серым сегодня ночевать вместе…»

Чай показался Гришке каким-то уж слишком сладким. Просто приторным. Но он и тут промолчал. Исподлобья наблюдая за вялым приятелем и чем-то встревоженной старухой Карповной, он вдруг подумал: «Может, и Карповне тоже не по себе? Ведет она себя сегодня… странно!» Никогда еще на Гришкиной памяти она так не суетилась. Она вечно развлекала гостей какими-нибудь нехитрыми историями. О собственном детстве, например. Мол, они росли совсем другими. К старшим были почтительнее, трудились старательнее — почти ангелами были, короче. Гришка фыркнул — по ее словам, в те времена и яблоки казались слаще, и воздух — свежее, и реки — чище, и солнце — ярче…

Сегодня же Карповна молчала практически в течение всего вечера. Она даже не пыталась подсунуть своему драгоценному Сереженьке что-нибудь вкусненькое. Перед Гришкой она поставила вазу с шоколадными конфетами и блюдо с еще теплыми кексами, а перед Ильиным — нет. Почему?! Карповна в ответ на Гришкин вопрос лишь вздохнула тяжело. Удрученно покачала головой и быстро вышла из столовой.

— Что это с ней? — удивился Гришка.

— Меня спрашиваешь? — Сергей отставил в сторону практически нетронутую чашку чая.

— Кого ж еще? — фыркнул Гришка.

— Если меня — то откуда мне знать? — Сергей встал из-за стола и холодно улыбнулся приятелю: — Слушай, у меня что-то голова побаливает. Я, наверное, лягу сегодня пораньше. Ну, пока! До завтра…

И он мгновенно исчез.

Гришка остался в столовой один и машинально сунул в рот шоколадную конфету. Свою любимую, с вафлями. Но вкуса не почувствовал. Он смотрел на нетронутую тарелку друга, и ему было не по себе — Сергей даже вилки не испачкал! Неудивительно, что несчастная Карповна с лица спала. И в столовой не осталась, чтоб не видеть, как ее любимец себя голодом морит. Гришка помрачнел: «Или это Ильин специально устроил? Так называемый спектакль для одного зрителя? Ну, для меня? И Карповну, гад клыкастый, в это втянул! Она для своего любимчика на что хочешь пойдет, я это точно знаю…»

Гришке не повезло. Как он и ожидал, его уложили в комнате для гостей. Шикарной, в общем-то, но находившейся довольно далеко от Серегиной. В другом крыле дома. Зато — с огромной двуспальной кроватью посредине, с музыкальным центром с мощнейшими колонками и новеньким, последней модели компьютером. Само собой, спать Гришка сегодня не собирался вообще, поэтому заранее и подобрал несколько игр поинтереснее. Прихватил из комнаты Сергея с десяток музыкальных новинок, чтобы на всю ночь хватило. И устроился со всем этим богатством в библиотеке. Гришка решил: она расположена стратегически очень удобно. Почти под комнатой Сереги. Достаточно высунуть нос наружу и задрать голову, и пожалуйста — прямо перед тобой нужная дверь. Еще пара секунд — и ты взбежал на второй этаж. Приоткрыл дверь и убедился: Серый на месте. А не летает жуткой хищной мышью над родным городом в поисках чужой крови! Глупости, конечно, но раз уж он пообещал девчонкам…

Ничто из этого богатого перечня развлечений предусмотрительному Гришке не пригодилось. Буквально через десять минут он вдруг почувствовал странную сонливость и вялость. Покосился на часы и изумленно присвистнул: всего-то десять вечера! Лапшин ничего не понимал. Обычно в это время он, Гришка, бывал свежим словно майская роза. Черт, да он и в двенадцать-то ночи ложится лишь по прямому приказу разгневанного папы или встревоженной мамы! Что это с ним, а?! В третий раз подряд уронив голову на грудь, Гришка с трудом выбрался из кресла и побрел в свою комнату. Голова его стала тяжелой, как чугунный котел, а ноги не хотели слушаться. Гришка жалостливо заскулил — ступеньки выглядели невероятно крутыми, кровать казалась невообразимо далекой, а перила лестницы буквально выскальзывали из-под руки. Он едва не упал! Глаза его слипались. Челюсти буквально выворачивало от бесконечной зевоты. Тело сделалось неподъемным и каким-то чужим.

Вырубился Гришка сразу же, не успела его голова коснуться подушки. И уже засыпая, он с ужасом подумал — его наверняка накачали снотворным! Уж очень отяжелели веки! Неестественно как-то отяжелели. Как Гришка ни пытался держать их открытыми — ничего не получалось. «Поэтому чай и оказался таким сладким, — мрачно успел подумать Лапшин. — Чтобы я ни черта не разобрал. Только когда же ОН успел?!» И Гришка отключился…

Спал в эту ночь Гришка просто безобразно — его мучили кошмары. Совершенно необычные, навеянные последними событиями. Даже во сне он осознавал это и все равно периодически покрывался холодным потом и жалобно вскрикивал. Что, в общем-то, было совсем неудивительно. Если бы снам присваивали премии, как фильмам, Гришка — сто процентов — получил бы приз! За режиссерские находки! ТАКОЕ придумать не каждому под силу.

То Гришка в виде огромной летучей мыши парил над ночным городом, и глаза испуганной пожилой женщины с Сережкиного полотна исступленно следили за ним. Следили с нескрываемым ужасом, как за будущим палачом! То он вместе с Сергеем сидел в каком-то странном кафе, больше всего напоминавшим исчезнувший магазинчик. Те же черные стены, бесконечные зеркала, мигающие огоньки стоявших прямо на полу свечей — будто гаснущие звезды водили хоровод вокруг посетителей. Они пили неприятный, вязкий, солоноватый напиток багрового цвета и угрюмо молчали. А потом Ильин, как-то нехорошо улыбаясь, вдруг сообщил другу, что пьют они человеческую кровь. Гришку во сне долго и мучительно рвало, а Сергей удовлетворенно ухмылялся…

То вдруг Гришка во сне пристал к Ильину, сидевшему за компьютером, чтобы тот дал наконец ему посмотреть свои накладные зубы. К облегчению и некоторому разочарованию Лапшина, Сергей легко согласился, но почему-то предложил Гришке добираться до его челюсти самому. А когда Гришка доверчиво сунул руку Сергею в рот, страшные зубы клацнули, как хороший капкан, и отхватили Лапшину два пальца. Это оказалось ужасно больно, и крови было — море!

А потом Гришке приснилось, что он у Сергея и спит в одной из комнат для гостей. Как бы со стороны Гришка увидел себя: он лежал на огромной деревянной кровати. Вот совершенно бесшумно открылась дверь спальни, и в нее змеей проскользнул почему-то полностью одетый Ильин. Тяжелые парчовые шторы раздвинуты, и в помещении оказалось довольно светло, так что Гришка отлично все рассмотрел. Мертвенный, зыбкий лунный свет позволял увидеть буквально каждую мелочь! Гришку даже во сне испугало невероятно бледное, какое-то неживое лицо друга, его ярко горевшие в темноте глаза, лихорадочно пульсирующие зрачки и белки, налитые кровью. Сергей, явно что-то мучительно обдумывая, на несколько минут замер в центре комнаты. Как-то безрадостно хохотнул и, прошептав: «Извини, но ЭТО сильнее меня», — присел в изголовье Гришкиной кровати.

Последнее, что запомнил из этого кошмара Гришка, — приближавшиеся к его лицу страшные, безжалостные глаза: не Сергея — вампира! — и оскаленные в холодной улыбке необычайно острые зубы. К счастью, в этот момент Гришка потерял сознание!

Проснулся он от холода. В комнате почему-то оказалось открыто окно, хотя Гришка прекрасно помнил, что перед тем, как идти в библиотеку, он плотно прикрыл его. Оттуда явственно сквозило. Ильины придерживались европейских стандартов, и температура выше восемнадцати-двадцати градусов в доме никогда не поднималась. Так что распахнутое окно, на взгляд теплолюбивого Гришки, было явным излишеством. И потом — если жарко, можно включить кондиционер. Зачем кому-то понадобилось вообще трогать рамы?!

Гришка, дрожа, выбрался из-под одеяла. Нашарил ногами шлепанцы и медленно побрел к окну. Почему-то у него сильно кружилась голова, комната временами будто плыла перед глазами. Гришке даже приходилось замирать на секунду-другую, и, лишь постояв немного, он мог двигаться дальше. Закрывая раму, Гришка невольно обратил внимание на следы обуви, оставленные кем-то на широком подоконнике. Не веря собственным глазам, он мазнул по пыльному отпечатку пальцем и недоуменно уставился на смазанный след.

Это уж слишком! Точно такие же отпечатки оставляли новые Сережкины кроссовки, привезенные недавно из Германии его отцом: звезды, заключенные в выпуклые пятиугольники. Их ни с чем невозможно было спутать!

— Ну, пар-р-разит, — потрясенно прошептал Гришка, — надо же, до чего додумался!

Эти четкие, прекрасно знакомые следы в очередной раз уверили Лапшина — его ближайший друг продолжает беззаботно развлекаться. За его, Гришкин, счет, разумеется! Иначе бы Сергей в жизни не оставил такую улику. «Неплохо придумал, — невольно оценил усилия Сергея Лапшина, идя обратно к постели. — Распахнутое настежь окно, следы на подоконнике… Любой бы на моем месте купился! Подумал бы: Серый прямо отсюда мотанул в небо, превратившись в летучую мышь. Кроме меня, естественно! Я-то как раз не такой дурак…»

Гришка натянул одеяло до подбородка и вновь удивился собственной слабости. Заболел он, что ли? Давно себя так паршиво не чувствовал. Если уж честно — вообще никогда. Может, у него грипп начинается? Пуховая подушка неудобно сбилась, и, поправляя ее, Гришка нечаянно задел ворот своей старой футболки. Он оказался каким-то неприятно липким и холодным. Гришка недоуменно поморщился. Поднес к лицу руку и неестественно широко распахнул глаза. В неверном лунном свете Гришка ясно увидел: пальцы испачканы чем-то темным. Чем именно — долго он голову не ломал. Просто ЗНАЛ. От его руки пахло так же тошнотворно, как и от напитка в одном из его ночных кошмаров. Это — кровь. Его, Гришкина, кровь!

Глава 16

Урок физкультуры

Встревоженный Гришка больше так и не заснул, как ни старался. Зато к утру он почти пришел в себя. Даже голова перестала кружиться, и к горлу больше не подкатывала неприятная тошнота. Теперь ночные кошмары его не пугали — лишь смешили и злили одновременно.

Ну и лопух же он! Чуть не подыграл Серому! Хорошо, что вовремя вспомнил о нормальном цвете его глаз вчера вечером. «Если багровые белки являлись частью розыгрыша, — легко убедил себя Гришка, — то и все остальное — тоже. Почему нет?» Во всяком случае, странная бледность, накладные зубы и подкрашенные в черный цвет волосы и брови стоили Ильину гораздо больших трудов, чем распахнутое ночью окно, следы кроссовок на подоконнике и облитая кровью Гришкина футболка.

«Испортил хорошую вещь, свинья несчастная, а мне отстирывать ее теперь! — неожиданно разозлился Гришка. — Не бабушке же я ее подсуну, расспросов не оберешься… — Гришка осторожно снял футболку и брезгливо поморщился — проще ее выбросить, чем возиться самому. — И где только этот артист кровь достал?! — с невольным восхищением подумал Гришка. — На бойню, что ли, съездил? Вот уж действительно приспичило Серому поразвлечься…»

За эти дни, вернее недели, Ильин действительно не раз уже удивлял Гришку. Уж очень он вел себя… непривычно! Мальчишки дружили с самого раннего детства, и Гришка обычно в их небольшой компании играл ведущую роль. Ну, или Ленка Парамонова, ведь она — та еще оторва! Сергей же на предлагаемые друзьями авантюры всегда шел неохотно. Нет, в конечном итоге Гришка с Ленкой его все же уламывали поучаствовать, но с каким трудом!

А тут вдруг именно «правильный» Ильин повел себя очень нестандартно. И розыгрыш задумал классный. Правда, опять-таки с его, Гришкиной, невольной подачи. Но зато КАК талантливо он все обставил! Даже сам Гришка не смог бы повести себя естественнее. И действовать настолько артистично. Надо же, Сергей почти убедил его в своем «превращении»! Вампир чертов…

Завтракал Гришка опять в одиночестве. Сергей в столовой не появился. Наблюдая за хмурой Карповной, заботливо подкладывавшей ему на тарелку очередной блинчик с творогом, Гришка осторожно поинтересовался:

— А почему Сереги нет? Он что, на диету сел?

Этот простой вопрос оказался Карповне не по силам. Она вдруг жарко вспыхнула. Отвела глаза в сторону и сварливо продребезжала:

— Откуда мне знать? Вы же вечно что-то выдумываете!

— Та-ак, — недоверчиво покосился на нее Гришка и отложил надкушенный блинчик в сторону. — Значит, он теперь и не завтракает?!

Старуха помрачнела и неохотно кивнула. Гришка вспомнил их вчерашнее чаепитие и невольно заволновался:

— А обедает он хотя бы нормально?

— Вот уж не знаю, — обидчиво поджала губы Карповна.

— Как это — не знаете?! — вскочил со стула Гришка.

— А так! — возмущенно заявила старуха. — Он в последнее время все больше в школе ест да по различным кафе таскается. Дома у него, видите ли, аппетита нет! И отец, дурак, молчит. Нет, чтоб за ремень взяться да поучить мальца малость уму-разуму…

Карповна расстроенно махнула рукой и вышла из столовой. Гришка отодвинул свою тарелку в сторону и задумался. «Заигрался Серый! Или Карповна с ним в сговоре? А что? Запросто! Ломают тут на пару комедию и хихикают про себя. А я дергаюсь, как кретин какой-то…» Последняя мысль Гришку немного успокоила, и он вновь взялся за блинчики.

Доев блинчик, Гришка с большим сожалением посмотрел на оставшуюся — еще вполне приличную! — горку румяных его собратьев, но… Желудок уже переполнился! Даже поставленные перед Гришкой глубокие миски с растопленным маслом, медом, сметаной и несколькими сортами домашнего варенья — чтобы макать блины! — не заставили его вернуться к трапезе. Гришка торопливо выпил стакан томатного сока и помчался наверх. Ему хотелось застать Сергея врасплох.

Гришка весьма смутно представлял себе, что именно ему это даст и даст ли вообще, но летел по лестнице как сумасшедший, перескакивая через две ступеньки. Увидел распахнутую настежь дверь в комнату Ильина и разочарованно выдохнул — никого!

Гришка осторожно вошел и осмотрелся.

— Смылся, зараза! Неужели без меня в школу ушел?!

Это походило на правду. С письменного стола исчезли разбросанные там вчера учебники, не было ни тетрадей, ни ручек. Не увидел Лапшин и Сережкиной спортивной сумки. Она обычно стояла прямо у стола. Комната Ильина смотрелась какой-то странно опустевшей. Не было даже ощущения, что здесь кто-то ночевал. И постель его казалась нетронутой. А воздух — неприятно затхлым, нежилым. Как в подвале.

Гришка шумно вздохнул:

— Или Серый здорово научился заметать следы, или…

Неожиданно он вспомнил про ванную и метнулся туда: может, этот типчик отсиживается там? Но и в ванной комнате никого не было. Вконец разочарованный, Гришка пожал плечами. Он уже собрался уходить и вдруг вернулся. Лапшин заметил на полу у раковины скомканное махровое полотенце. Гришка осторожно поднял его и замер, потрясенный — оно было еще влажным! И все — в КРАСНЫХ разводах!

Первым уроком сегодня была физкультура, и Гришка отправился прямиком к спортзалу. Только внутрь он не попал. Прямо у порога к нему подлетела Лена. Ее голубые глаза горели от нетерпения. Лена бесцеремонно подтолкнула Гришку к ближайшей скамье и выдохнула:

— Ну что?!

— Ничего, — с легким смущением проворчал Гришка.

Он не представлял себе, КАК, какими словами рассказать практичной Парамоновой о сегодняшней ночи. И стоит ли хоть что-нибудь ей рассказывать вообще? Ежу понятно — Парамонова его на смех подымет! Будет потом припоминать Гришке эту историю еще год, не меньше. И язвительно прохаживаться по поводу его «забавной» доверчивости и скудоумия. Что называется, проходили, знаем! «Что же ей сказать, а? Может, соврать? Мол, все в порядке, Серый дрых всю ночь, словно мертвый, даже не ворочался почти?» Гришка затравленно осмотрелся по сторонам, но больше никого из друзей не обнаружил. А жаль! Это упростило бы ситуацию.

Долго глазеть по сторонам Лена ему не дала. Вцепилась Гришке в плечо и возмущенно зашипела:

— Как это — ничего?! Разве ты к нему не ходил?

— Ну, ходил, ходил. — Гришка швырнул сумку на пол и устало улыбнулся: — Только это ничего не дало.

Лена грозно засопела. Гришка виновато буркнул:

— Ну, заснул я, понимаешь? Сам не знаю, как это вышло. Как будто снотворным меня накачали. Не успел, елки, голову до подушки донести…

Ленкины глаза гневно засверкали, голубой цвет сменился на стальной. Лицо ее покраснело, а кулаки мгновенно сжались. Гришка, предупреждая ее дальнейшие вопросы, зачастил:

— Где Серега сейчас — не знаю. Он с самого утра смылся. Я его и не видел сегодня, клянусь! Даже завтракал без него…

И пока Лена с открытым ртом переваривала полученную информацию, Гришка поспешно схватил свою сумку и нырнул в раздевалку. Ему совершенно не хотелось сейчас отчитываться перед Леной во всех подробностях. Парамонова в сердцах-то и прибить может! Да и не знал Гришка, что ей сказать. Не сны же свои дурацкие Ленке пересказывать! Нет, хорошо, что Динка со Светланой еще не подошли, а то бы они аж втроем на него, несчастного, навалились.

Урок физкультуры начали без Сергея. За этот сумасшедший месяц у него вошло в привычку опаздывать. Гришке временами казалось: Ильину просто не хочется, чтобы друзья к нему приставали перед занятиями. Да и позже застать Сергея одного стало проблемой. Как и поболтать с ним без свидетелей. Правда, вот сегодня… Из дома Сергей исчез намного раньше него, Гришки, где же он тогда до сих пор болтается? По улицам бродит или где-то спрятался — особняк у Ильиных не из маленьких, места там полно. А тут еще и Ленка буквально кипит от злости! Вот уж вредная девица, как они с Серым ее только терпят? Больше десяти лет мучаются! Вон, смотрит на Гришку — кобра коброй, сожрать его готова, не иначе. Точно, взгляд, как у удава!

К счастью, физрук Евгений Палыч заставил восьмиклассников для начала побегать трусцой. Это держало бухтевшую от досады Парамонову на приличном расстоянии от Лапшина. Как и других девчонок. Гришка прямо-таки чувствовал их обжигающие взгляды между лопатками. Спину аж сводило! Но он не оборачивался — принципиально. Наоборот, Гришка все старательнее и старательнее выполнял самые дурацкие команды физрука. Примерный мальчик, по-другому не скажешь. Например, в данный момент Лапшин задирал ноги — как можно выше. Ну, раз Евгений Палыч на этом настаивал. Получалось это у него, нужно признать, весьма паршиво, зато занимало Гришкино внимание почти без остатка, и он практически забыл о Парамоновой.

К сожалению, все хорошее быстро кончается. Закончился, в конце концов, и бег трусцой. Услышав команду садиться, Гришка с обреченным видом поплелся к скамейкам. И оказался прав в своих худших предположениях. Девчонки тут же взяли его в кольцо. Сесть Гришке пришлось между настырной Ленкой, ненавязчиво придержавшей его за локоток, и предельно хмурой Светланой. Грустная Дина тоже держалась с ним рядом. Гришка ничуть не сомневался: по приказу Парамоновой!

Глупый Пахан проводил их компактную группу завистливым взглядом и проворчал:

— Ну прямо-таки гарем. Везет же тебе, Лапшин!

На что понурый Гришка лишь криво ухмыльнулся. И тут же охнул. Светлана довольно ощутимо двинула его под ребра. Мило улыбнулась физруку и спросила сквозь зубы:

— Ильин где?

— Откуда я знаю, где эта зараза шляется?! — прошипел — тоже сквозь зубы — Гришка. — Он мне не докладывал!

— Спать надо меньше! — негодующе фыркнула Лена и проверила на крепость его ребра с другой стороны.

Зимина, обычно державшаяся нейтрально, на этот раз повела себя ничуть не лучше подруг. Разве что добраться до Гришкиных ребер она не смогла — он сидел далековато. Зато Динка возмущенно прошептала:

— Т-ты же обещал! Мы н-на т-тебя надеялись! Трепло несчастное…

И все это — на одном дыхании, почти не заикаясь! Честное слово, если бы она тоже стукнула его, Гришке было бы не в пример легче. И не пришлось бы ломать голову над ответом. Например, о чем нужно умолчать, чтобы еще больше не взбудоражить девчонок?

Гришке опять повезло: слишком долго мучиться ему не пришлось. Они услышали ироничное восклицание физрука:

— Кто к нам пожаловал, глазам не верю! Сам Сергей Ильин! Отличник физической подготовки! И как вовремя! Прямо к канату! Ну-ну, просим…

Девчонки тут же оставили вспотевшего от волнения Гришку в покое. Обернулись и радостно заулыбались: в дверях действительно стоял Сергей. Как всегда в последнее время — в темных очках. Правда, уже не в отцовских, а купленных для себя в одном из самых дорогих магазинов города. К этим сверхмодным очкам не сразу, но все же привыкла вся школа. Конечно, по-разному. Учителя, например, искренне считали: у бедного мальчика что-то случилось с глазами. Одноклассники думали — Ильин готовится к приближавшемуся Хеллоуину, входит в образ. Во всяком случае, к Сергею по поводу темных очков давно уже не приставали. Даже вредная математичка помалкивала.

«Серый опять выпендривается!» — с досадой отметил про себя Гришка. Иначе как объяснить этот абсолютно черный, без единого светлого пятнышка, спортивный костюм? У Ильина раньше ничего подобного не было, Гришка весь его гардероб наизусть знал. Лапшину пришлось с некоторым сожалением признать: необычная блестящая шелковая ткань очень удачно подчеркивала новый облик Сергея.

Черные гладкие волосы; темные, очень узкие очки, больше всего напоминавшие подводные, плотно сидели на лице, скрывая глаза; неестественно бледная, какая-то мертвенная кожа; и ярко-красным пятном бросались в глаза змеившиеся в зловещей ухмылке губы… Все это — в совокупности — производило довольно-таки жуткое впечатление!

Гришка услышал, как громно выдохнула воздух Светлана, как невнятно выругалась сквозь зубы Лена, как коротко простонала Динка, и разозлился еще сильнее. Завороженно рассматривая друга, Гришка раздраженно думал: «Нет, что это Ильин себе воображает, а?! Сколько можно девчонкам нервы трепать?! Или он ждет, пока я сломаюсь? И поверю в этих идиотских вампиров? Летающих по ночам и пьющих кровь? — Гришка аж покраснел от гнева. — Так вот — фиг ему! С медом, маком, маслом и другими причиндалами!» И Гришка мысленно пообещал самому себе показать зарвавшемуся Ильину, где раки зимуют! Он демонстративно зевнул. Оттолкнул от себя Лену и громко прокомментировал:

— Правильно, Евгений Палыч, к канату его! Пусть поболтается немного под потолком, чтобы в следующий раз в школу приходил вовремя!

— Давай-давай, Ильин, — поддержал Гришку физрук. — Тебе полезно. А то у тебя не мышцы — кисель. Парень, тоже мне!

Гришка удовлетворенно усмехнулся. Евгений Палыч обвел восьмой класс внимательным взглядом и распорядился:

— Ко второму канату прошу Сушкова. Для контраста. Чтоб ты, Ильин, прочувствовал разницу! Здоровый образ жизни плюс спорт — основа всего. А то ты совсем распустился, уже на третий мой урок опаздываешь!

Сергей равнодушно пожал плечами. Пахан довольно крякнул. Вскочил со скамьи. Несколько раз упруго подпрыгнул и громко — чтобы услышала Дина! — заявил:

— Ну, сейчас я уделаю этого хиляка!

И бодро потрусил к канату. Класс оживился: сцена ожидалась забавная. Ильин на физкультуре никогда особым проворством не отличался. Четверка, которая стабильно появлялась в дневнике Сергея в конце четверти, в основном ставилась за посещаемость, чем за весьма сомнительные результаты его забегов, прыжков или упражнений на брусьях. Даже сравнивать его с Сушковым нельзя!

Гришка проводил взглядом плечистого Пахана и невольно покачал головой. Он прекрасно знал, чем обычно заканчивались попытки Сергея взять штурмом канат! В лучшем случае он поболтается на высоте двух метров от пола, а потом сползет вниз, обдирая ладони. Половина девчонок Ильина обставит — запросто! Что уж тут говорить о Пахане…

— Ну что, Ильин, ты желаешь услышать особое приглашение? — насмешливо поинтересовался физрук. — Сушков уже тебя заждался!

— Ага, — радостно хохотнул Пахан. — Поторопись, вампирчик! А то у меня от нетерпения ладони потеют!

Гришка заинтересованно уставился на друга. Лена, забыв от волнения, что он на сегодняшний день проштрафился и заслуживает лишь тумаков, плотно придвинулась к нему и прижалась к Лапшину плечом. Встревоженные Светлана и Динка машинально схватились за руки.

Сергей медленно повернул голову в их сторону, улыбнулся, не разжимая губ, испуганной Дине и пошел к канату. Даже не пошел, а буквально заскользил по полу! Ошеломленному Гришке показалось, что Ильин и ногами-то почти не двигает. Просто, сделав едва заметное глазу движение, он вдруг переместился чуть ли не на десяток метров вперед!

— Ну что, приготовились? — бодро воскликнул физрук и коротко свистнул.

Что произошло дальше — восьмой класс так толком и не понял. Ильин, секунду назад стоявший на полу, неожиданно оказался под самым потолком! Пахан же продвинулся в лучшем случае на метр-другой. Лучший спортсмен!

Евгений Палыч озадаченно запустил руку в свою — так и не поредевшую за долгие годы преподавательской деятельности! — кудрявую шевелюру. А застывшие на мгновение восьмиклассники изумленно закричали и повскакивали со своих мест. Все, кроме четверки друзей. Они с открытыми ртами остались сидеть на скамье. Задравшая голову Лена неверяще протерла глаза и еле слышно выдохнула:

— Да-а, Лапшин, пожалуй, уже нет большой разницы — дрых ты этой ночью или караулил…

— В-вампир, д-да? — жалобно прошептала Дина.

— Не знаю, — хмуро отозвалась Светлана.

А Лена так же хмуро бросила:

— Если нет, тогда как объяснить ЭТО?!

Гришка с трудом заставил себя не смотреть на застывшего у самого потолка друга. Напомнил себе свои недавние обещания и сердито обернулся к Лене:

— Кольцо резиновое забыли, да?

— Ты что, совсем? — выразительно покрутила пальцем у виска Парамонова. — При чем тут кольцо?!

— Сама такая! — огрызнулся Лапшин. — Всему есть объяснения, понятно? — И, сам себе не веря, добавил: — Может, Серый спортом наконец занялся? Тайком от нас.

— Ага! И такие успехи — всего-то за месяц! — язвительно парировала Лена. — Да наш Серый — гений, не иначе! Надежда нации и олимпийского резерва!

Гришка бросил на нее свирепый взгляд и вскочил со скамейки. Он предпочел присоединиться к вопившим, прыгавшим и свистевшим одноклассникам, чем спорить с упрямой Леной. К тому же ему мучительно хотелось понять, что же такое происходит?!

«Картинка» словно застыла, за эти несколько секунд она практически не изменилась. Победивший Сергей по-прежнему висел под потолком. Упорный Пахан, не сдаваясь, медленно поднимался по канату.

Опомнившийся физрук крикнул:

— Ильин, можешь спускаться! Я простил тебе сегодняшнее опоздание!

— Подожду Сушкова, — холодно откликнулся Сергей, не двигаясь с места, и рассмеялся.

Его хрипловатый смешок прозвучал из-под высокого потолка до того зловеще, что восьмиклассникам вдруг стало не по себе. Они почуяли что-то неладное. Восторженные крики как-то постепенно прекратились. Ребята стали возвращаться на свои места. Пахан продолжал подниматься! Гришка почему-то заволновался. Ему все это не нравилось. Активно не нравилось! Самое смешное — он волновался сейчас вовсе не за Сергея. Впервые в жизни Гришка переживал из-за Пахана. Ему совершенно не хотелось, чтобы Сушков оказался с Ильиным наедине на такой высоте. Тем более после сегодняшних ядовитых выступлений Игоря. Гришка не сомневался: Сергей ни словечка из его реплик не пропустил. Как и Дина Зимина…

Гришка оглянулся на бледную, словно простыня, девочку и громко воскликнул:

— Пахан, спускайся! А то из-за тебя Серега к потолку приклеился!

— Ничего, — тяжело дыша, процедил Игорь сквозь зубы. — Я ему помогу отклеиться…

Он продолжил подъем. Встревоженному Гришке неожиданно показалось: Ильин удовлетворенно усмехнулся. Лапшин почувствовал, как между его лопатками потянуло знобящим холодком, и в панике зашептал Дине:

— Скажи Сереге, чтобы он спускался!

— Он меня не п-послушает, — пролепетала Зимина и еще сильнее сжала Светланину руку.

За дальнейшими событиями восьмой класс наблюдал в полнейшем молчании и с неосознанной тревогой. Вот Пахан наконец поднялся к потолку. Вот он что-то язвительно шепчет Ильину. Вот Серега снимает зачем-то свои необычные очки, держась за канат только одной рукой. Вот он растягивает губы в улыбке…

Дальше все случилось мгновенно! Никто из ребят так и не уловил, что же там, наверху, произошло. Они лишь услышали громкий, какой-то механический, нечеловеческий смех Ильина и через секунду увидели летевшего вниз Пахана. Перепуганные девчонки дико, пронзительно завизжали. Бледный до синевы Евгений Палыч бросился к канату в безнадежной попытке поймать Сушкова. Дина громко заплакала. Гришка закрыл глаза. И поэтому прозевал дальнейшее. Впрочем, никто ничего толком и не увидел… Смотреть, как человек разбивается всмятку, падая с высоты десяти метров, любителей не нашлось. Все замерли, зажмурившись изо всех сил.

Гришка отреагировал лишь на мертвую тишину, повисшую в зале. И несмело открыл глаза. Открыл лишь потому, что не услышал звука падения. Гришка решил, что Палычу удалось невозможное: он поймал Сушкова в воздухе. Но увидел Лапшин нечто совершенно другое. Потрясенно ахнул и вскочил со скамьи. Он не верил собственным глазам — тяжеленного, под метр восемьдесят, парня крепко перехватив его запястье одной рукой, удерживал на весу худющий Ильин! Удерживал всего в двух-трех метрах от пола. И невозмутимо продолжал спускаться. А несчастный Пахан болтался в его руке, как тряпичная кукла. Хотя и оставался, к искреннему изумлению Гришки, в полном сознании.

Глава 17

Этикетка на немецком языке

К четвертой перемене вся школа просто гудела. О невероятном случае на уроке физкультуры, казалось, знали уже все. Даже мелкота из младших классов. Во всяком случае, не успевали друзья выйти на перемене к своему подоконнику, как мимо них дружно начинали дефилировать представители всех начальных классов. Разве что пальцами в невозмутимого Сергея не тыками! И то — Гришка был просто уверен! — из почтения перед фантастической силой внешне худощавого невысокого Ильина. Или — из страха. Последнее было вернее. Вид у их компании сегодня — еще тот! Серега, по-прежнему успешно изображавший вампира, и мрачная до невозможности группа друзей рядом с ним. Любого бы проняло! Не только малышей. Одноклассники только посматривали на ребят настороженно. Проходили мимо, не задавая вопросов. Даже девчонки не ахали восторженно и не крутились рядом с Сергеем, как случилось бы еще месяц назад. Что-то удерживало их на расстоянии от него. Сами же друзья угрюмо помалкивали, не обсуждая случившееся даже между собой.

Первой не выдержала Парамонова. Встав в классическую позу ильинской няньки, Карповны, — «руки в боки», — она потребовала от Сергея объяснений. Практически прямым текстом! Прижала растерявшегося от ее напора Ильина к подоконнику и с легкой насмешкой спросила:

— Так ты вампир теперь?

Дина еле слышно ахнула. Гришка хмыкнул. Светлана с интересом ждала ответа.

К удивлению друзей, Ильин не смутился. Спокойно отстранил Лену и задумчиво протянул:

— Думаешь?..

— А что мне еще остается?! — со злостью усмехнулась Парамонова, никогда не отличавшаяся особым терпением или тактичностью.

Сергей даже головы к ней не повернул. Равнодушно пожал плечами и холодно бросил:

— Каждый живет в том мире, какой он выбрал сам. Хочешь видеть во мне вампира — флаг тебе в руки. Ничего не имею против!

Ребята растерянно переглянулись. Побледневшая Дина почти умоляюще прошептала:

— Н-но если ты н-не в-вампир, к-как же ты удержал Игоря? И к-как на канат взобрался? У т-тебя же раньше н-не получалось!

Сергей обернулся к ней. Его лицо вдруг расслабилось, стало мягче, человечнее.

— Не беспокойся за меня, — он легко коснулся Дининой руки. — Со мной все будет в порядке.

— А к-как же С-сушков? — жалобно пролепетала Дина.

— Ты забыла о спорте, — осторожно напомнил ей Сергей. — Я уже больше полугода занимаюсь в нашем домашнем спортзале. Отец меня заставил.

Друзья недоверчиво смотрели на него. Ильин с легким раздражением пояснил:

— Мастера прямо на дом к нам ходят. С четырех утра меня достают! Особенно один, желтолицый. Мастер по боевому тай-дзи-сюаню.

— Тай-дзи… чего?! — изумленно открыла рот Лена.

— Тай-дзи-сюаню, — растянул губы в насмешливой улыбке Сергей. — Отец, знаете ли, решил вдруг, что я должен уметь себя защитить! И не только себя.

Пораженные друзья некоторое время молчали. Потом Лена возмущенно воскликнула:

— Так что же ты валенком прикидывался?!

Сергей пожал плечами:

— А зачем мне раньше времени раскрываться? — Он холодно хохотнул. — Зато сейчас вы в отпаде. И как раз вовремя. Послезавтра же Хеллоуин!

Светлана в упор посмотрела на него:

— Хочешь сказать: все это — игра, и ты обычнейший человек, как и мы все?

— Почему? — удивился Сергей. — Я абсолютно ничего не хочу сказать! Просто я объяснил Дине ситуацию. Ну, этот случай на физкультуре.

Дина робко улыбнулась. Лена раздраженно заявила:

— Я так больше не могу! Ты вампир или нет?! Отвечай прямо!

— Не собираюсь, — усмехнулся Сергей. — Это же неинтересно! Решайте сами. Я уже сказал: каждый живет в том мире, в каком он хочет жить. — Он вдруг резко обернулся к Гришке: — Правда, Лапшин?

И ушел в класс.

Окончательно замороченные друзья разочарованно смотрели ему вслед. Они не знали, что и думать. Сергей держался так непривычно… Светлана и Лена мрачно переглянулись. Дина судорожно сжала кулаки. Ее личико раскраснелось, карие глаза заблестели от слез. Один Гришка не сломался. Он восхищенно покрутил головой и прошептал:

— Ну и артист! Кто бы мог подумать!

В буфет друзья пошли — как и всегда! — на большой перемене. К их искреннему изумлению, к ним присоединился и Сергей. Обычно он на это время исчезал в мастерской у Карандаша, доводил до ума свою очередную работу. А тут — пошел сам. Друзья его и пригласить не успели. Сергей спокойно отстоял с ними в очереди, совершенно не обращая внимания на шепот и взгляды окружающих, и помог Дине донести ее поднос до стола.

— А п-почему ты себе ничего н-не взял? — робко поинтересовалась Зимина. — Деньги д-дома забыл, да? Давай одолжу…

— Не нужно, — усмехнулся Сергей. — Я с собой сок захватил.

И он демонстративно извлек из кармана какую-то двухсотграммовую банку с незнакомой этикеткой.

— Мог бы и не рвать карманы, — Светлана пожала плечами. — В буфете сока полно. На любой вкус.

— Такого здесь нет, — возразил Сергей.

Он торопливо вскрыл банку и как-то хищно облизнулся. Девочки, украдкой наблюдавшие за ним, невольно вздрогнули и поспешно отвели взгляды в сторону. А Гришка опять подумал, что Ильин явно переигрывает. Уж очень жутко смотрелись сейчас его накладные зубы! Одни заостренные клыки чего стоили… Гришка смотрел, как жадно Сергей глотает свой сок, и брезгливо морщился — точно, переигрывает! При его-то сдержанности — и ТАК чавкать!

Сергей допил сок. Вытер губы белоснежным носовым платком и кивнул ребятам.

— Доедайте! Я подожду вас возле класса. А то меня от здешних запахов что-то подташнивает. Как только вы их терпите?

И вышел из столовой.

Девочки растерянно переглянулись, но ничего не сказали. Гришка тоже промолчал. Он пытался проследить, куда Ильин сунет пустую банку из-под сока. Увидел, что Сергей просто поставил ее на последний в ряду столик, и удовлетворенно кивнул. Вообще-то сок походил на томатный, но… Гришке почему-то хотелось в этом убедиться. К тому же этикетка на банке была совершенно незнакомой. Он таких ни разу не видел. Лапшин едва ли не впервые в своей жизни повел себя как джентльмен — вежливо пропустил вперед девочек. Потом, прячась за их спинами, он незаметно стянул со стола ильинскую банку и спрятал ее в карман. И, не дожидаясь звонка на урок, помчался к Карандашу.

К сожалению, Гришка не мог самостоятельно прочесть надпись на красочной этикетке. Она была явно не на английском языке. Может, на французском? Или немецком? Если так, то Карандаш Гришке переведет. Он-то эти языки знает не хуже русского. Гришка отлично помнил: у старого художника в Германии, где-то под Бреттеном, живет его старший сын с семьей. Лапшин угадал. Язык на этикетке оказался немецким. Оторванный Гришкой от мольберта Карандаш неохотно покрутил в руках банку. Несколько удивленно посмотрел на Гришку и перевел:

— Консервированная свиная кровь для домашних кровяных колбасок! — Он еще раз осмотрел банку. Брезгливо понюхал ее и поинтересовался: — Зачем тебе эта дрянь? У тебя что, цинга?

— При чем тут я? — огрызнулся бледный как смерть Гришка. — Я ее в буфете подобрал. Этикетка меня заинтересовала.

Он почти равнодушно смотрел, как Карандаш выбрасывает страшную банку в мусорную корзину. Гришка даже не попытался спасти — для предъявления девчонкам — такое явное доказательство Сережкиного коварства!

Еле волоча ноги, он поплелся в класс. В Гришкиной голове назойливо вертелась одна-единственная мысль: «Если он и вампир, то хоть на людей не бросается. Консервированная кровь — это еще ничего…» Гришка уже спустился на свой этаж, как внезапная мысль превратила его в соляной столп — а как же он сам?! Гришка позеленел от страха. И начал вслепую ощупывать собственную шею. Он только сейчас вспомнил про ворот своей футболки, испачканный кровью.

Глава 18

Хеллоуин

Хорошенько поразмыслив, Гришка решил до праздничного вечера ничего не предпринимать. Зачем? Совершенно не имело смысла дергаться из-за каких-то жалких двух дней. Тем более ни он, ни девчонки так до конца ни в чем уверены не были. Ведь вполне могло случиться и так: Ильин элементарно прикалывается и будет просто счастлив оставить их всех в дураках. Особенно его, Гришку! Потом Серый всю жизнь станет припоминать ему эту глупейшую историю. И правильно! Испытания-то, получается, Гришка не выдержал. На собственный розыгрыш купился, как дурная рыба, пустую приманку заглотал. Смешно, он сам ведь похожий план продумывал! Почти один в один с ильинским совпадавший.

О случае с консервированной кровью Гришка никому так и не рассказал. Как и о своем последнем визите к Ильину и сделанных там мрачных открытиях. Гришка ни капли не сомневался: все это талантливо срежиссировано самим же Серегой. А эта… как ее там… тай-дзю… сьюн, что ли? Или сюан? А-а, один черт! Эта штучка тоже кое-что объясняла. Правда, Гришка никогда не думал, что физическую силу можно развить до такой степени за каких-нибудь полтора месяца. Или Серый говорил про полгода? Точно, про полгода. Интересно, как это Ильин не проболтался им о своих занятиях? И не уговорил друзей к нему присоединиться? Гришка пожал плечами: ответов что-то не находилось. С другой стороны, он предпочитал верить, что Ильин не соврал. Так проще. Хотя вставать ежедневно в четыре утра… Гришка вспомнил, как он два дня подряд — уже самостоятельно! — пытался отыскать злосчастный магазин, где приобрел неизвестное зелье, и тяжело вздохнул. Цилиндрический ларек как корова языком слизнула! Главное, Гришка ни одного свидетеля не нашел. Пока он расспрашивал местных продавцов, прямо-таки форменным идиотом себя чувствовал. Какая-то толстенная тетка, которой Гришка красочно описывал исчезнувшую палатку, даже выразительно покрутила пальцем у виска. Мол, малыш, может, тебе к врачу обратиться? Подлечишься, сейчас это запросто… Так что в третий раз Гришка на поиски таинственного магазинчика не пошел. С него вполне хватило и двух попыток!

К праздничному вечеру Гришка готовился всерьез. Как, впрочем, и все остальные старшеклассники. Еще бы! Наконец-то стали известны шесть основных призов — туристические путевки на неделю в Англию. На Рождество! Две путевки давались за лучшие рисунки в стиле «Ужастик». Одна — за лучший концертный номер. Три остальных — за лучшие костюмы.

Свою картину Гришка давным-давно закончил. И, хотя он искренне считал, что она удалась, особых иллюзий на этот счет не питал. Абстракционизм — штука капризная и для большинства зрителей непостижимая. Гришка довольно ухмыльнулся: «Вампир в солнечном свете» — его конкурсное полотно к карнавалу — вообще улет! Даже невозмутимый Карандаш на этот раз оказался шокирован всерьез. Бродил вокруг Гришкиного мольберта, как сомнамбула, и невнятно бормотал:

— Да что ж это такое делается… Совсем я сдаю…

Он надолго отходил к дивану, садился. Слепо смотрел в окно, о чем-то напряженно размышляя. И опять возвращался к Гришкиному «Вампиру»! При этом его лицо становилось обиженным, как у ребенка.

То ли дело — ильинский «Ночной город»! Возле полотна Сергея потрясенные старшеклассники толпились часами. И даже разговаривать громко не решались. Млели себе тихо, и все.

Зато — и Лапшин гордо улыбнулся — именно из-за его, Гришкиной, картины две чересчур впечатлительные девчонки из параллельного восьмого класса попали прямиком в школьный медпункт! И парни бледнели, как свежестираные простыни. Те, которые давали себе труд задержаться у мольберта, конечно, и попытаться что-то понять. Остальные-то просто шли мимо. Мимолетный взгляд кинут на полотно, и все. Одноклеточные!

Гришка не очень-то надеялся на свою картину, он искренне отдавал первое место полотну друга, сам от него не мог отойти, картина буквально околдовывала его. Но съездить в Англию на Рождество ему очень хотелось. Так что теперь Лапшин ломал себе голову над карнавальным костюмом. И ничего не мог придумать, как ни старался! Проклятый Ильин наверняка обставит его и здесь. Спрашивается, зачем? К чему ему целых две премии?! Девчонкам-то хорошо. Они излишне мучиться не стали и дружно решили нарядиться утопленницами. Все трое. А Гришка, само собой, пообещал их «раскрасить». Не заигравшегося же Ильина об этом просить! Уж лучше он сам. К тому же тема довольно интересная. Гришка будущие девчоночьи костюмы буквально видел как наяву.

Трагические маски слишком рано погибших юных девушек… Венки на головах из нежных белых цветов — желательно речных, что-то типа кувшинок… А волосы им лучше распустить, тут Динкина коса отпадно будет смотреться! Полупрозрачные шелковые светлые рубашки, облепленные травинками и речными водорослями. Непременно — длинные, до самых щиколоток. Но с обязательными разрезами сбоку! А как же — ведь стройные девичьи ножки надо видеть!

Из этого скромного перечня — по Гришкиным прикидкам! — сложнее всего будет смастерить цветы. Они ни в коем случае не должны походить на искусственные, иначе весь шарм исчезнет, достоверности не будет, к чему тогда огород городить? Но Гришка и с цветами справился довольно быстро, всего одну ночь только и не поспал. Зато сплел к утру экспериментальный венок из речных кувшинок — девчонки аж завизжали от восторга! Гришке и самому венок понравился. От живых цветов не отличить, даже вблизи!

Отец Светланы обещал купить девчонкам духи с соответствующим запахом. Горьковатым и пронзительным, чтоб тревожил воображение. Тут действительно — без проблем! И эскизы масок Гришка лично разработал. Для каждой — свою. Девчонки и их одобрили. Только Динка испуганно зажмурилась и заявила, что лучше ей свою маску пока не видеть: мол, ей страшно…

А вот для себя Лапшин так ничего не придумал к карнавалу. Не копировать же ему Сережкиного «вампира», в самом-то деле! Кстати, сколько Гришка по городу ни бегал — ни таких классных накладных зубов, как у Ильина, ни нужных линз для глаз он так и не нашел. Где только хитрющий Серега их выкопал?! «Если он вообще их покупал, конечно, — помрачнел Гришка. И тут же заставил себя улыбнуться. — Может, отец Серому всю эту мелочь из-за границы привез? Вроде бы в начале осени он мотался куда-то в Европу…» Гришка раздраженно засопел — в магазинах их города лежали лишь примитивнейшие маски. И такие же фальшивые вставные челюсти из пластика. Их и на первый-то взгляд невозможно принять за настоящие!

К вечеру измученный и окончательно отупевший Гришка плюнул и решил нарядиться скелетом. А что? Как говорится — простенько и со вкусом. Главное, высунув язык, носиться по городу ему больше не придется. Все дома есть. И нужно-то — всего ничего! Гришка с огромным облегчением улыбнулся: черное спортивное трико, маска из плотного черного капронового чулка, черные лайковые перчатки — и дело в шляпе! А разрисовать все это — пара пустяков. Если же добавить в краску немного фосфора… Классная идея! Завтра вечером девчонки от ужаса просто завизжат, а парни из штанов выпрыгнут!

Время до начала карнавального бала пролетело незаметно. Тем более до самой последней минуты и Гришка, и девчонки оказались заняты собственными костюмами. И перевозбудились до предела — костюмы, кажется, действительно удались!

Светланин отец, например, заглянув в комнату дочери, ойкнул и инстинктивно захлопнул дверь. При этом его лицо выглядело до того потрясенным, что девочки невольно зафыркали, а Гришка удовлетворенно захохотал. Что называется, пробный выстрел! Лапшину и самому становилось немного не по себе, когда он смотрел на подруг. Классно они выглядели, без вранья! Самого себя Гришка, к счастью, не мог оценить — захлопотался, лишь мельком в зеркало взглянул. Зато он заметил, как старательно отводили от него глаза впечатлительные Дина и Светлана. А временами — даже непробиваемая Ленка! Последнее о многом говорило.

Дверь в детскую вновь тихо приоткрылась, и в щель заглянул сильно побледневший родитель Светы. Квадратными глазами рассматривая восьмиклассников, он воскликнул:

— Кошмар какой! Вы же любого до инфаркта доведете!

— Па, так нужно, — весело отозвалась Светлана.

Лена поправила на длинном полупрозрачном зеленоватом платье темную нить водоросли и рассмеялась:

— Это же Хеллоуин! Чем страшнее — тем лучше.

— Ага, — неуверенно кивнула Дина, по-прежнему упорно не глядя на подруг.

Гришка с понимающей усмешкой подумал: «Хорошо, что Динка себя не видит. Из нее получилась самая убедительная русалка!»

Длинные темно-каштановые Динкины кудри спускались ниже пояса. Гришка собственными руками вплел в них водоросли — искусственные, естественно, лично им изготовленные! — и мелкие звездочки лесных цветов. Бледное испуганное личико обрамлял венок из речных кувшинок. На нежных лепестках еще дрожали капельки воды. Прозрачный бисер, разумеется! Картину довершали огромные карие глазищи, трагично надломленные тоненькие брови, самое простое платьице из двух белоснежных полотен — почти! — прозрачного шелка, разрезанное чуть ли не до бедра, и изумительно стройные босые ножки Дины. А если учесть живописную рану на виске и тонкую струйку бегущей из нее крови — результат чьей-то «злой воли», — то впечатление зритель получал не слабое. Прямо хоть полицию вызывай!

— Ну что, — Дмитрий Алексеевич, Светланин папа, упорно отводил взгляд от родной дочери и ее подруг, — поехали?

— Давай, пап! — бодро воскликнула Светлана.

Она с удовольствием осмотрела в зеркале страшный порез на собственной шее. Гришка так здорово над ним поработал, что девочке порой хотелось дотронуться до него пальцем. Просто чтобы убедиться: под порезом — обычная здоровая кожа, и бегущие из него струйки поразительно яркой крови, испачкавшие ее платье, — всего лишь искусная иллюзия.

— Еще за С-сергеем заехать надо, — пролепетала Дина, — я ему обещала.

Лена — единственная из девчонок! — позволила Гришке изуродовать себе добрую половину лица изображением жуткой полуразложившейся раны — сквозь нее даже проглядывала желтоватая кость! — пожала плечами:

— Обещала, так заедем.

Лукьяненко-старший нервно икнул. Лена бросила удовлетворенный взгляд на его бледное лицо и насмешливо ухмыльнулась:

— Ладно, пошли! До начала карнавала всего тридцать две минуты осталось. — Она обернулась к подруге и фыркнула: — Хотя Ильин вообще-то мог бы и сам добраться! Машин в их гараже хватает.

Дина сердито посмотрела на Парамонову и тут же поспешно опустила глаза. Ее замутило: уж слишком натурально все смотрелось!

Дину больше всего пугала огромная жирная муха, копавшаяся в висевших лоскутами «мясе» на Ленкиной физиономии. Зимина как-то постоянно забывала о том, что противное насекомое — всего лишь рисунок.

— Да не кривись ты, — поймав ее брезгливый взгляд, засмеялась Лена. — Заедем за твоим вампирчиком, так и быть!

— О Господи! — прошептал Дмитрий Алексеевич.

И, не будучи больше в силах смотреть на родную дочь и ее закадычных друзей, он опрометью бросился вон из комнаты, в гараж.

— Только бы они в машине на глаза мне не лезли, — еле слышно бормотал он себе под нос, пулей слетая с лестницы. — Еще в аварию угожу…

Ждать им Сергея не пришлось ни минуты. Он, увидев подъезжавшую машину, вышел к ней сам. Дмитрий Алексеевич, только что запихнувший компанию друзей подальше от собственных глаз — на заднее сиденье! — был вынужден открыть ему переднюю дверцу лично. Рассмотрел последнего пассажира и вздохнул облегченно: хоть один нормальный! Сергей действительно оделся как обычный человек. На первый взгляд!

Длинный черный шелковый плащ-накидка, из-под которого выглядывал такой же темный, классического покроя, костюм. Белоснежная рубашка. Крошечная алая бабочка под воротником — и все.

«Интересно, а Ильин — кто такой? Кого он изображает? По словам Светика, на карнавале будут представлены одни монстры», — с невольным любопытством подумал Лукьяненко-старший, но спросить ничего не успел.

Потому что Сергей, сев в машину, счел своим долгом с ним поздороваться и вежливо улыбнулся. И несчастный Дмитрий Алексеевич внезапно увидел в десяти сантиметрах от своего лица багровые, словно налитые кровью, белки и жуткого вида острейшие клыки. Его нервы наконец не выдержали, и он с воплем:

— Черт побери, вампир!!! — резко рванул машину с места.

До школы все ехали в молчании. Молчали все: и пассажиры, и слабонервный водитель, Светин папа. Только Дина изредка прерывала тишину слабыми вздохами. Да еще Лена восхищенно пыхтела, разглядывая в свете фонарей светившийся живой скелет, сидевший рядом с ней. Самого Гришки в темном салоне было и не рассмотреть. Вместо знакомого лица Лена видела лишь желтоватый, тускло поблескивающий череп и пустые глазницы.

— Ну все, ребятки, — Дмитрий Алексеевич с облегчением выскочил из машины и широко распахнул дверцы. — Вы на месте!

Он проводил взглядом удалявшиеся по аллее силуэты утопленниц, в одну из которых так неожиданно превратилась на эту ночь его единственная дочка, и со вздохом облегчения сел в джип. Уже трогаясь с места, Лукьяненко-старший неожиданно заметил на переднем сиденье рядом с собой крохотную пластиковую коробочку. Он громко выругался. Встречаться с этими жуткими монстрами лишний раз ему не хотелось. Но и другого выхода он не видел. Вдруг это что-то важное? Какая-то деталь костюма, например? Дмитрий Алексеевич неохотно вышел из машины и еще более неохотно потрусил за светившимся где-то впереди скелетом. И угрюмо подумал: «Вот уж кого не нужно искать в темноте! Эту зловещую фигуру и за километр, наверное, отчетливо видно…»

Гришка давно был во всеоружии. Он еще в салоне машины надел свою превосходную маску-чулок. Поэтому, когда он обернулся, у несчастного Дмитрия Алексеевича просто не нашлось слов! Увидев перед собой темные провалы пустых глазниц и страшные зубастые челюсти, Лукьяненко-старший лишь громко булькнул. Протянул скелету на вытянутой ладони найденную коробочку и продребезжал:

— В-вот! П-передай в-вампиру. Он забыл…

И, не успел удивленный Гришка взять коробочку, как бесстрашный вроде бы мужик, удачливый бизнесмен и заботливый родитель мгновенно развернулся и гигантскими прыжками умчался прочь. К машине.

«Скелет» удовлетворенно ухмыльнулся:

— Неплохо!

Вихляясь и гремя костями — секрет фирмы! — и страшно ухая, Гришка помчался догонять друзей. Отдавать Сергею коробочку, принесенную отцом Светланы, он вовсе не собирался. Вначале он сам рассмотрит, что в ней!

В холле Гришке пришлось сделать вид, что ему срочно нужно кое-что поправить в костюме. Просто чтобы сбежать подальше от Ильина и заглянуть в коробку. Гришка разглядел ее содержимое и испуганно вздрогнул — линзы! Не багровые — вампирские, как он надеялся, — а самые обычные. С белоснежными белками и стандартной темно-серой радужкой! Такие линзы покупают люди с поврежденным глазным яблоком. Или пижоны, меняющие цвет глаз в зависимости от моды или настроения. Гришка вышел из туалета и растерянно поискал взглядом Сергея. Ильин стоял у входа в зал рядом с девчонками и беззаботно посматривал по сторонам.

Гришка мрачно подумал: «Ничего себе! Получается, он таскал эти штучки дома, чтобы не пугать домашних? Иначе — зачем они ему? С нормальными-то глазами…» Гришка вспомнил свою радость, когда Ильин встретил его в прихожей, и криво усмехнулся: «А я-то, кретин несчастный, целую теорию на этом построил! Мол, если белки нормальные, то нормален и человек. Да-а, здорово же он меня поводил за нос… Интересно, а что с клыками? Неужели они тоже настоящие?!»

В такое ему никак не верилось! Вернее, не хотелось верить. Гришка сердито пожал плечами и неприязненно покосился на друга. «Впрочем, мне-то какое дело? Все равно сегодня уже Хеллоуин! И завтра этот кошмар закончится. Если есть чему кончаться, естественно…»

— Представляю, — уныло прошептал Лапшин себе под нос, — как Серый надо мной потешается! Причем в обоих вариантах. Даже если все это и не грандиозный розыгрыш…

Внезапно зазвучала музыка, двери в зал торжественно распахнулись. Гришка мгновенно оживился. Отбросил свои тревоги в сторону и догнал друзей. Его последней связной мыслью было: «А-а, и черт с ним! Где наша не пропадала!» И Лапшин вместе с другой «нечистью» — ее разнообразие поразило бы воображение душевнобольного! — с диким воем ворвался в школьный актовый зал, освещенный лишь свечами, задрапированный темной тканью — самый мрачный на свете школьный зал…

Глава 19

Тайна Сергея

Утром следующего дня крепко спавшего Гришку с большим трудом разбудил Тимка. Нетерпеливо повизгивая, щенок старательно облизывал его лицо горячим, влажным, чуть шершавым языком. Даже Гришкино ухо не оставалось без его внимания! Хитрющий Тимка обычно таким образом просился гулять. Спать до девяти часов — даже в воскресенье — он был просто не в состоянии. Скучно ведь!

А в окна давно било солнце. Воробьи, сидевшие стайкой на ветках тополя, галдели просто оглушительно. И тянуло из открытой форточки самыми сладкими запахами — прелыми осенними листьями, влажной землей и свободой. Гришка протяжно зевнул. С усилием разлепил глаза и, подтянув щенка поближе, звучно поцеловал его в нос. Тимка восторженно гавкнул. Гришка рассмеялся. Настроение у него было преотличным! Давно он не просыпался с таким легким сердцем. И причину Гришка знал: сегодня утром наконец закончилась эта проклятая история с зельем. Теперь больше не нужно ломать голову, кто такой Серега — вампир или человек? Естественно, человек!

Гришка вскочил с постели и громко, радостно захохотал. До того по-детски глупой ему показалась мучившая его вчера дилемма. Нет, надо же придумать такое — вампир! Серый — вампир! Вурдалак! Сосущий у людишек кровь и летающий по ночам. Фантастика! Гришка пожал плечами — главное, совершенно непонятно, кто кого разыграл? То ли он Серегу, то ли Серега — его? И кто из них при этом больше перенервничал? Издавая победные вопли, сопровождаемый по пятам восторженно повизгивающим Тимкой, Гришка помчался к телефону. Обзванивать друзей.

Действительно, нужно же им сегодня собраться? Всей компанией, как всегда. У Ильина, понятно. Ведь они уже сто лет нормально не сидели! Гришка всей пятерней поскреб в затылке: «Вот интересно, расколется Серый сегодня или нет? Упрямый же как осел!»

Гришка добрые полчаса топтался в сквере возле ильинского дома, поджидая девчонок. Тимка жизнерадостно носился вокруг него, то и дело наступая любимому хозяину на ноги. Весьма чувствительно наступая, прямо скажем. Полугодовалый Тимка давно был не в весе пера! Гришку сегодня такой пустяк расстроить не мог. Он только добродушно покряхтывал и безуспешно пытался увернуться от щенка, торпедой несшегося к нему с очередной палкой в зубах.

Девочки появились лишь к двенадцати, зато — все вместе. Молодой доберман восторженно рванулся им навстречу. Уронил испуганно попискивающую Дину в ворох сухих листьев. Облизал ей щеки. Истоптал ее упавшую на землю сумочку. И уже аккуратнее поприветствовал остальных. Потом Тимка с чувством выполненного долга снова потащил к хозяину свою палку. Счастливый донельзя, довольный собой и жизнью. Она явно удалась!

Гришка терпеливо забросил палку подальше в кусты и повернулся к Светлане:

— Ну, как твой папа?

Девочка серьезно отозвалась:

— Вроде бы немного отошел к утру.

Парамонова хихикнула, а Дина сердито посмотрела на подругу. Она считала — смеяться тут абсолютно не над чем. Лукьяненко-старшему еще повезло, раз он остался после вчерашнего в здравом рассудке.

Дмитрию Алексеевичу действительно стоило посочувствовать. Вчера вечером он очень неудачно подъехал за ребятами к школе. В самый час пик, что называется! У старшеклассников как раз закончился карнавал, и из четырехэтажного здания повалила на свободу вся скопившаяся там «нечисть». В костюмах! В гриме! Никто не переоделся.

Дмитрий Алексеевич увидел несущуюся прямиком к его машине — с дикими воплями, потусторонним воем и жутким улюлюканьем! — толпу и неожиданно для себя утратил чувство реальности. Несчастный Светланин отец рванул прочь. Он даже бросил на растерзание нечистой силе свой новенький джип! Дмитрий Алексеевич спасал свою жизнь, и ему было не до машины. Его сердце билось так сильно… Буквально по пятам за Лукьяненко-старшим катилась волна самых невообразимых личностей. И все это стенало, визжало, клацало челюстями, гремело костями и роняло на бегу слюну и разнообразные лохмотья. Что только помогало перепуганному бизнесмену наращивать скорость!

Хорошо, что ребята его заметили. Гришка еле-еле догнал потерявшего голову мужчину. На его призывные крики отец Светланы то и дело оборачивался, но… Видел за собственной спиной светившийся скелет — самого жуткого вида! И вместо того, чтобы остановиться, он лишь из последних сил прибавлял ходу. Пришлось Гришке прямо на бегу раздеться. Он содрал с лица и где-то уронил бывший мамин чулок. Потом очень неохотно расстался с верхней частью костюма, но Лукьяненко-старший все никак не желал останавливаться или хотя бы притормозить. Бедняга не видел в темноте аллеи самого мальчика, зато нижняя часть скелета, упорно преследовавшая его, едва не довела Дмитрия Алексеевича до инфаркта. Он летел вперед со скоростью курьерского поезда и звуки издавал соответствующие. И уж останавливаться никак не желал!

Гришка уже с грустью подумал, что содрать на бегу штаны он вряд ли сумеет. И прикрыть ладонями свои светившиеся тазобедренные суставы ему никак не удавалось, хоть плачь! Еще и правая кроссовка осталась позади, когда он споткнулся. Так что несчастный скелет — вернее, его нижняя половина! — теперь еще и прихрамывал. Хорошо же Гришка выглядел со стороны! Сумасшедший скелет, сбежавший в честь праздника из кабинета анатомии! И тут Гришке повезло. Дмитрий Алексеевич наконец выдохся.

Нет, он еще какое-то время честно бежал — мысленно проклиная свою лень и нежелание заниматься по утрам зарядкой! — но вот скорость его резко упала. Уставшие ноги начали предательски заплетаться. Колени подламывались. Из груди со страшным свистом вылетал воздух… Скоро упала не только скорость, но и сам хозяин! Гришка вернулся к друзьям победителем. И отконвоировал Светланиного отца — бледного до синевы! — до самой машины. Впрочем, если уж совсем честно — не столько конвоировал, сколько тащил его на себе. А Дмитрий Алексеевич оказался весьма тяжеленьким…

Поэтому вопрос о его самочувствии лишним никому из друзей не показался. Вчера встревоженная Светлана за руль отца не пустила — повела машину сама. А Лукьяненко-старший приходил в себя, тихо сидя рядом с дочерью. Дмитрий Алексеевич старался не оглядываться на заднее сиденье. Он даже на собственную дочь не смотрел: Светлана все еще не смыла великолепную Гришкину раскраску. Он был в шоке!

Друзья с удовольствием вспоминали вчерашний вечер. Больше всего их радовало, что все они стали призерами, и поездка на Рождество в Англию из мечты превратилась в реальность. Пять призов! В это до сих пор до конца не верилось. Первый приз за самую «страшную» картину разделили между собою Гришка и Сергей. Единогласное решение жюри!

Лапшин напрасно беспокоился. Его полотно при свечах дало поразительнейший эффект! Оно вдруг перестало быть абстрактным и выглядело, пожалуй, даже слишком реалистично. На нем ДЕЙСТВИТЕЛЬНО умирал в жутких муках вампир, по неосторожности оказавшийся на ярком солнце. Картина была написала так сильно, что смотревшему на нее становилось плохо. По-настоящему плохо! Зрителю казалось: это умирает ОН САМ. Умирает из-за предательски разошедшихся в стороны облаков. Из-за глупой случайности. Из-за каприза природы. Всегда желанное солнце внезапно обернулось злейшим врагом. Оно убивало!

Девочкам достались все три приза за костюмы. Тоже — единогласно. Их заставили позировать перед видеокамерой. Отдельно от всех остальных ряженых! Просто чтобы в деталях показать по телевидению удивительные костюмы. Гришкину фамилию — как автора этих композиций! — записал в блокнот известнейший художник-модельер, приглашенный на карнавал администрацией школы в качестве члена жюри. Он отметил одаренность мальчика и предрек ему блестящее будущее. Впрочем, Гришке это и даром не было нужно! Лапшин собирался стать серьезным художником, а вовсе не модельером.

А вот Сережин костюм как-то затерялся в сотне похожих. Вампиров и вурдалаков почему-то оказалось на карнавале великое множество. Самых разномастных и разнополых. Каждый «вампир» вырядился в подобие черного плаща, выбелил физиономию мелом, а губы накрасил кроваво-красной помадой. И, считая через одного, предприимчивые вампиры обзавелись накладными клыками. Желтыми или белыми — неважно, зато длинными и острыми. Конечно, костюм Ильина выглядел совершеннее прочих нарядов, но в глаза это не слишком бросалось. Так что, к Гришкиному искреннему изумлению, приз за костюм Сергей так и не получил. Ну и ладно! Главное, что они поедут на Рождество в Англию. Все вместе! Без родителей! Это же просто здорово!

А последнюю путевку получил какой-то парень из десятого класса. За забавную песню собственного сочинения — о раскаявшемся вурдалаке.

Гришка шел к знакомому крыльцу с некоторым страхом: его всерьез тревожил Тимка. Щенок не то чтобы сильно упирался, но… Вовсе не летел к двери, опережая хозяина! Видимо, кое-какие неприятные воспоминания об этом месте у Тимки сохранились. Впрочем, поутюжив носом ступени, пес явно успокоился и разрешил хозяину позвонить. Он даже поддержал Гришку нетерпеливым гавканьем! Наверное, в предвкушении скорого угощения. Друзья услышали приближавшиеся шаги и настороженно переглянулись. Для Карповны они казались недостаточно тяжелыми. Значит, это Сергей.

Ребята напряженно уставились на дверь. А потом — не менее напряженно — на появившегося Ильина. Девочки увидели обычную, ничем не примечательную физиономию приятеля — они уже почти забыли ее! — и радостно закричали. А бесцеремонная Парамонова тут же потребовала:

— Ну-ка, раскрой рот!

Она даже выволокла Сергея на крыльцо, чтобы лучше видеть: все-таки в холле было темновато, лучше выйти на солнце. Сергей не протестовал, он просто расхохотался. Широко открыл рот и охотно продемонстрировал Лене свои безупречно-белые зубы. Опять-таки ничем не примечательные, самые нормальные зубы на свете!

Дина схватилась за свои вспыхнувшие алым щеки и пролепетала:

— И б-бледность исчезла…

— Точно! — Светлана счастливо улыбнулась. — Волосы у него тоже посветлели, правда? Уже не такие черные.

Гришка выпустил из рук поводок. Проводил взглядом Тимку, умчавшегося по направлению к столовой, и насмешливо поинтересовался:

— Долго вы намерены торчать у порога? Может, в дом войдем? Я, между прочим, по кексикам Карповны страшно соскучился. С орехами и изюмом! — Гришка обернулся к Сергею и встревоженно воскликнул: — Надеюсь, ты их не все слопал за завтраком?

— Надейся, — привычно усмехнулся Ильин и вежливо пригласил девочек в дом.

Гришка оторвался от блюда со столь любимыми им кексами только после того, как умял последний. Тяжело дыша, он откинулся на спинку стула и вяло пробормотал:

— Ну, теперь можно и делом заняться…

Девочки, помогавшие сиявшей Карповне перебирать изюм для следующей партии кексов, недоуменно подняли на него глаза. Сергей, игравший с Тимкой в мяч, снисходительно усмехнулся:

— Что, любопытство замучило?

— Именно! Любопытство, — кивнул Гришка. Он умиротворенно сложил руки на округлившемся после обильной трапезы животе. — Сам расколешься или помочь тебе вопросиками?

— Смотря что тебя интересует, — хмыкнул Сергей.

— Эй-эй, — искренне возмутился Гришка и сыто икнул. — Ты мне голову не морочь! Ишь, невинное дитя! Будто не знаешь, что меня интересует…

Лена мгновенно оставила в покое изюм и переместилась поближе к мальчишкам. Ее яркие голубые глаза поблескивали от любопытства. Но, что было поразительно, — она молчала! Просто с нетерпением ждала развязки. Сергей покосился на Парамонову и отрицательно покачал головой:

— Нет. Так не пойдет! Тебе надо, ты и спрашивай.

— Ну и ладно, — фыркнул Гришка. — Я не гордый. Я и спросить могу.

— Белый и пушистый, — пробормотала Лена. — Правда, в рыжем исполнении.

— Давай-давай, — насмешливо улыбнулся другу Сергей. — Жду!

Но никаких вопросов с Гришкиной стороны не последовало. Напротив, в столовой повисла напряженная тишина. Теперь изюм перестали перебирать и Светлана с Динкой. На бедного Гришку смотрели уже четыре пары глаз. Лишь Карповна по-прежнему трудолюбиво склонялась над керамическим блюдом, думая, видимо, о чем-то своем. Гришка вдруг почувствовал себя полным идиотом. Абсолютно любой вопрос — как он только что понял! — прозвучал бы глупо. Например, такой: «Ты был вампиром?» Или этот: «Ты нас разыгрывал, да?» Причем оба вопроса предполагали, что он, Гришка Лапшин, ВЕРИТ во все эти дурацкие сказочки! Ну, раз спрашивает ТАКОЕ.

Сергей, прекрасно видевший Гришкины сомнения, почти сочувственно усмехнулся:

— Пойми, Рыжий, это не имеет смысла. Что бы я сейчас ни сказал, ты мне все равно до конца не поверишь.

— Почему? — с интересом спросила Лена.

— Ну, смотрите, — Сергей некоторое время помолчал, что-то обдумывая, и продолжил: — Вариант первый. Говорю — я был вампиром. Настоящим! Глаза, бледность, зубы, волосы — все неподдельное, настоящее. Даже кровь пил, как вампиру положено. И над городом летал по ночам. Оборачивался летучей мышью — и летал. Вы верите в это?

Дина испуганно пискнула и побледнела. Светлана нервно улыбнулась. Гришка и Лена недоверчиво переглянулись.

Сергей расхохотался:

— Правильно! Вы думаете: волосы можно покрасить, накладные зубы и линзы — купить, все остальные розыгрыши — запросто подстроить. Так? Хотя бы подсунуть ту баночку с консервированной свиной кровью доверчивому, как теленок, Лапшину!

Гришка жарко вспыхнул. Парамонова возмущенно уставилась на него:

— Ка-акую такую баночку?!

— Вот видишь, — фыркнул Сергей, — Гришка даже вам не решился все выложить. И правильно сделал! Зачем зря вам нервы трепать?

Лену слова Ильина совсем не убедили. Она сердито шлепнула Гришку по затылку.

— Его дело было доложить! Хотя бы мне!

Сергей поднял руку, требуя тишины. Лена неохотно подчинилась. Правда, взгляды она бросала на Гришку отнюдь не ласковые. Сергей воскликнул:

— Теперь, допустим, я говорю, что я вас разыгрывал. Вы поверите? Если да, то пожалуйста. Я не возражаю: это был розыгрыш! Самый честный розыгрыш — с Гришкиной подачи. Так, Рыжий? Ты же именно ЭТО нам и собирался устроить?

Дина просветлела, на ее щеки вернулся румянец. Дина даже улыбнулась, с легким сочувствием посматривая на Лапшина, покрасневшего от злости. Светлана с нескрываемым интересом ждала продолжения. Гришка и Лена вновь озадаченно уставились друг на друга. Парамонова вдруг тоже покраснела. Сдвинула светлые брови, повернулась к Сергею и грубо потребовала:

— Ну-ка, покажи мне накладные зубы! Те, что ты недавно таскал во рту. И линзы для глаз! С красненькими белками.

Сергей довольно усмехнулся:

— Вот-вот! Это я и имел в виду. Доказательства, подтверждения, то-се… Только я вам их не предъявлю, не надейтесь!

— Почему? — растерялась Лена.

— Пожалуйста, — ехидно улыбнулся Сергей. — Опять-таки, два объяснения. Вам на выбор. Видите, какой я добренький?

— Давай-давай, добренький! — невнятно проворчал Гришка, исподлобья разглядывая друга. — Гони свои два объяснения.

Сергей пожал плечами:

— А я их выбросил! Сразу же после карнавального вечера. Специально, чтобы некоторые личности — прежде чем совершать в следующий раз такие идиотские покупки — хоть немного задумались о последствиях! Так что теперь вам самим решать: был я вампиром или не был?

— А второе объяснение? — угрюмо потребовала Лена. — Ты вроде бы сказал — их два?

— Второе? Пожалуйста! Я их не выбрасывал, поняли, нет? Это были МОИ зубки и МОИ глазки. Натуральные! До окончания ночи Хеллоуина, по крайней мере. — Сергей вдруг резко замолчал. Окинул друзей насмешливым взглядом и бросил: — И ваше счастье, что только — до ее окончания! Не забудьте: вы же сами меня уверяли, что если мне ПОНРАВИТСЯ…

Гришка крякнул. Лена скривилась, словно глотнула уксуса. Светлана посмотрела на Ильина ошеломленно: она как-то о ТАКОМ варианте не думала! Дина испуганно приоткрыла рот…

Сергей громко захохотал. Свистнул Тимке, нетерпеливо ожидавшему окончания разговора, и весело крикнул:

— Твое счастье, Гришка, что у тебя кровь абсолютно безвкусная! А то бы мы еще порезвились!

Он бросил восторженно завизжавшему Тимке мяч. И принялся играть с щенком, не обращая больше ни малейшего внимания на друзей. Он ВСЕ сказал, что хотел. И побежал вместе с Тимкой на лужайку.

Лена и Гришкой проводили его мрачными взглядами, и девочка угрюмо пробормотала:

— Ни черта я не поняла! Был или не был он вампиром-то, а?!

В ответ на что хмурый, вконец запутавшийся Гришка со злостью отрезал:

— Какая теперь-то разница?!

Дина и Светлана пожали плечами и вернулись к миске с изюмом. Они не хотели ломать себе головы над этим вопросом. Просто обрадовались, что все наконец закончилось. Причем вполне благополучно!

Примечания

1

Маэ-гери — специальный удар ногой в контактном карате.

Content

Галина Гордиенко
Большая книга ужасов 33

Оттуда не возвращаются!

Глава 1 Неприятный сюрприз

Глава 2 Тараканы в салате

Глава 3 Вурдалак или красавица?

Глава 4 В мастерской Карандаша

Глава 5 Опасный разговор

Глава 6 Лиловое болото в стакане

Глава 7 Что-то не так…

Глава 8 Сны наяву

Глава 9 Буйство красок

Глава 10 Урок рисования

Глава 11 Портрет Cветланы

Глава 12 Гришкина работа

Глава 13 Признание

Глава 14 Человек — или не человек вовсе

Глава 15 Военный совет

Глава 16 Рассказ Карандаша

Глава 17 Неожиданный исход

Глава 18 Пробная диверсия

Глава 19 Вот это эффект!

Глава 20 Пасхальный кролик

Глава 21 Спасительный сигнал

Глава 22 Снова в мастерской Карандаша

Глава 23 Не знаешь, что делать, — сделай шаг вперед

Глава 24 Сила духа, и не только

Глава 25 Операция «Спасение»

Глава 26 В логове врага

Глава 27 Два выстрела

Вкус твоей крови

Глава 1 Разбойник Тимка

Глава 2 Странный магазин

Глава 3 Ссора на остановке

Глава 4 Ужастики на переменах

Глава 5 Тимка сердится

Глава 6 Осталось одно — ждать

Глава 7 Утренние тревоги

Глава 8 Светлана встревожена

Глава 9 Все-таки заболел

Глава 10 Темные очки

Глава 11 Тимка бастует

Глава 12 Черный шелковый плащ

Глава 13 Рисунок ужаса

Глава 14 Не до мороженого

Глава 15 Следы на подоконнике

Глава 16 Урок физкультуры

Глава 17 Этикетка на немецком языке

Глава 18 Хеллоуин

Глава 19 Тайна Сергея

Примечания