Новосадов Борис Христианович

Шершавые вирши

Шершавые вирши

Слог сонетный расканоним,

Развульгарим, рассвятим,

Иней слов раскипитим,

Сладкость рифмы разлимоним!..

В. Н. «Сумбурные сонеты» (1929).

«Дикое диво я ждал с опозданием…»

Дикое диво я ждал с опозданием.

В храме резвился, посвистывал храп.

Время неверным, знать, стать христианами,

С градом событий ребятам играть.

Ватой скрываю веснушки, не мушками.

Текст моих маний туманнее Темз.

Мнимые минусы мучат уснувшее

Темпом разверстки разорванных тем.

Яды приятные в склянках у Янкеля

Рабски прельстили всесильным: all right!

Честные черти загнали архангелов

В радостью душною дышащий рай.

1931 Tartu

СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ

Б. В. Правдину

Заложен слоем детской злобы,

Слугою брошен в ров на слом,

Разинув рот, разбитый глобус

Свистит неистовый псалом.

Лениво скинутая нищим

В осколков пеструю страну,

Болонка блошек тщетно ищет,

Лукаво лая на луну.

Зацеловав лазурь Сицилий

Страстнее суеты сует,

Зеленой плесени бациллы

Внезапно узрят резкий свет.

1931 Pärnu

«Страшно в центре грешной страны…»

Страшно в центре грешной страны

Со страусами стройными встретиться;

Страсти стараются запортретиться

В трелях расстроенной струны.

Болезненному сердцу не по нутру

Балетно танцующий скелетик;

Выскулить игрушечный пистолетик

Лестно малолетнему Петру.

Властно скажет чижу аминь

Несносная снасть птицелова —

Сладко бросить неловкое слово

Хворостом в слабеющий камин

1931 Tartu

ЛЮБОВЬ

В пустынных просторах Средней Азии

Бродил двугорбый верблюд

И печалился в нечаянном экстазе,

Что некому сказать: люблю!

Просадив последнюю сестерцию

На смазку непристойного божка,

Про алчность волчьего сердца

Завыл голодный шакал.

Орел задыхался от восторга,

Лобзая ускользающую синь.

Даже ящеру стало дорого

Зреть улыбку при слове: merci.

1931 Tartu

«Наши мысли летят в переулки тайн…»

Наши мысли летят в переулки тайн,

Души покамест не застужены,

А ведь их не накормят ни Эйнштейн, ни

Times,

Ни разговорчики за ужином.

Нас на ярмарку глупых сердец свезла

Жажда облапать беспредельное.

Будем яблочки кушать добра и зла,

Нам ерунда — грехопадение.

Перед нами мальчишкою Авраам,

Нами сто библий пережевано.

Мы построим уже послезавтра храм

Богу наиболее дешевому.

1931 Pärnu

«Я раз прочитал украдкою…»

Я раз прочитал украдкою

Папирус своих годин

И быль их довольно краткую

Хочу завершить один.

Презренье я сделал козырем,

В азарте смешав ходы,

И смолк над бездонным озером

Зеленой, как злость, воды.

Мой разум пропах сорбонною

И загнан судьбой в тупик.

Я даму свою червонную

Кладу на девятку пик.

1931 Tartu

«Разменяв сердечко по сантиму…»

Разменяв сердечко по сантиму

На лобзанья изуверных уст,

Скоро стану я невозмутимым

И махну рукой на спазмы чувств.

Упразднив угарность ревнованья

И свиданья в качестве лекарств,

Закалюсь в солончаковой ванне

Неудач в разгадке дам и карт.

Я пройду стальным нахальным танком

Сквозь огонь пронзительных страстей

И прикажут райским пуританкам

Окурить мне опием постель.

1932 Tartu

«Водевиль „Борьба добра и зла“…»

Юрию Иваску

Водевиль «Борьба добра и зла» —

Надоевший боевик театра «Космос»,

А сменить приемы ремесла

Помешала режиссеру косность.

Пусть теперь взамен спины слона

Электроны служат креслом для природы,

Гениальный шулер Сатана

Изучил до мелочей колоду.

Умирают боги и цари,

Но работают, как каторжники, черти,

Злые и голодные псари

Только падалью питающейся смерти.

1932 Tartu

БЕССМЕРТИЕ

Вечность измеряется веками

И пластами умершей земли;

Рассыпаются от ветра камни,

Гаснут солнца в мировой пыли.

Забывается язык звенящих песен

Вместе с их богами у рабов;

Письмена же поедает плесень

Даже в недрах храмов и гробов.

Только простенькая сказка чья-то

До сих пор скитается в толпе,

Да бормочат часто китайчата

Пачки слов пьянчуги Ли-тай-пе.

1932 Pärnu

«Рифмачи выцеживали строки…»

Рифмачи выцеживали строки

Из настойки выхоленных слов.

Фантазировали критики строгие

О странностях их голов.

Девушки влюблялись в поэтов,

Воспевавших экстазно весну…

Но коснулось сокращение бюджета

И духовных подачек муз.

Пришел формалист квартальный,

Поплевал на ладони слегка

И сорвал вывеску: гениальность —

С дверей лирического кабака.

1932 Pärnu

«Незачем небыли рассказывать…»

Незачем небыли рассказывать,

Слагая слова в сонет,

Про сердце — несгораемую кассу,

В которой ни копейки нет.

Тошно до-нельзя изношенным

Бежать за чем то в мираж,

А ремонт на пути невозможен —

Пора выходить в тираж.

Вернусь я в замок семибашенный,

Прикроюсь сладеньким сном,

И надену смирительную рубашку

На мечту о счастьи ином.

1932 Pärnu

«Не умею любить по-Божьему…»

Не умею любить по-Божьему

Пустую, бесплотную душу —

Тоскуют до невозможности

И рот и глаза и уши.

И разве за это взыщется

С безбрежно-жадного сердца?

Весна приходит язычницей

И горе всем иноверцам.

Нам чувств слишком мало роздано

И им ли хиреть в бездельи?

Недаром учуял Розанов,

Что дух — только запах тела.

1932 Pärnu

«Ловля слов позвонче, попевучей…»

Ловля слов позвонче, попевучей

Нам мешает на людей глядеть.

В поисках изысканных созвучий

Можно от восторга обалдеть.

Говорят, мы рождены в сорочке,

Потому и все нам трын-трава.

Знай, нанизывай на строчку строчку

Хмелем отдающие слова.

Но не стоит забывать и это:

Творчество для нас не чепуха —

Бессердечнее любви поэта

Вопль уже зачатого стиха.

1933 Pärnu

«Драчливы и злы, как голуби…»

Драчливы и злы, как голуби,

Которым кидают зерна,

Готовы мы кулаками голыми

Друг другу по скулам дернуть.

Но стоит исполниться воздушному

Замку житейского уюта —

Мы станем несносно добродушными,

Забыв и Каина и Иуду.

И будут довольны на небе,

Внимая мирным аккордам,

И только одержимый манией

Сплюнет и вспомнит чорта.

1933 Pärnu

«Настали годы новой эры…»

Настали годы новой эры

С девизом яростным: банзай!

Становятся тупыми нервы,

Осоловелыми глаза.

Пускай постится хилый Ганди

Пора пришла мечей иных.

Уже солдатскими шагами

Затоптан пепел мирных книг.

Печальный духоборец Будда

Являться в плоти перестал

И больше никогда не будет

Пришествий кроткого Христа.

1933 Pärnu

"Я совсем усталый странник…"

Я совсем усталый странник

По тропинкам пыльным слова,

Сплю без ярлыков охранных

На базарах света злого.

Знаю я, что все лишь случай

И что нет чудес без боли,

Никогда не станет лучше,

Никогда не будет воли.

Но среди гнилых предместий,

Где унылы песен звуки,

Сказку о вселенской мести

Я начну творить со скуки.

1933 Pärnu

"Я с Христом здороваюсь издали…"

худ. Карлу Буриану. Вена

Я с Христом здороваюсь издали

И в ссоре с Его Отцом,

А молюсь китайскому идолу

С неистово злым лицом.

Он глазеньем своим пронзительным

Сжигает мозги людей

И чуют угрюмые зрители,

Что нет ничего нигде.

Не уйти из святой покойницкой.

Я знаю: нет новых вех,

А за мной в темноту погонится

Его неприятный смех.

1933 Pärnu

"Я не прочь признать грехопаденье…"

Я не прочь признать грехопаденье,

Как завязку главного узла.

Продал дьявол Евочке без денег

Божье дерево добра и зла.

Все свершилось в час злосчастный разом: —

Мир стал жертвой рока и сивилл,

А неукротимый робот — разум

Человечью прыть закабалил.

И с тех пор Земле, всеобщей маме,

С рельс казенных больше не сойти,

И нельзя ни словом, ни томами

Оправдать нелепого пути.

1933 Pärnu

"Неизвестно — кому молиться…"

Неизвестно — кому молиться

И какие мямлить слова:

Потускнели сонные лица

Невеселого божества.

Все туманней новые весны

И отчетливей скучный путь.

Примирись лучше с жизнью постной

И о счастьи совсем забудь.

Ничего нет — один обычай

Или похоть: существовать.

Не побрезгав мелкой добычей,

Сядет смерть на мою кровать.

1934 Pärnu

"Надо уметь кидаться…"

Борису Нарциссову

Надо уметь кидаться

В пропасть, раскрыв глаза,

А не как принц Датский,

Хватаясь за волоса.

Надо забыть о смерти,

Одетой в желтый скелет,

И скукой из толстой Берты

Выпалить на тот свет.

Надо прославить гимном

Времени едкий яд

И не считать дивным,

Что Божьи трупы горят.

1934 Pärnu

"Около — ни души…"

Около — ни души.

Тьма кругом холодна.

Шепчет чорт: согреши,

Выкинься из окна.

Горечь дум и обид

Рад я перемолоть,

Только кто воскресит

Жадную мою плоть?

Дайте изведать всласть

Раньше мир и себя.

В бездну хочу упасть,

Жизнь до слез полюбя.

1935 Pärnu

"Нам не считать рублей…"

Нам не считать рублей,

Нас не волнуют внуки.

И это — только клей

На паутине скуки.

Знаем, создатель скуп

В ласках для скандалистов.

Сварим себе суп

И без лавровых листьев.

Будет дни, как семечки грызть,

Свету в ладошки хлопать

И выкурим свою жисть

В небес голубую копоть.

1935 Pärnu

HIGH LIFE

Борису Правдину

Принц Уэльский, принц Уэльский…

Свят господской скуки лоск,

Скепсис англо-саксо-кельтский,

Скорбь без искренности слез.

В льстивом вальсе стиль улыбок:

Знай, по лисьему виляй!

А шартрез зеленый выпукл

В трезвом блеске хрусталя.

Маска сладкого бесстрастья —

Ласковый к безволью плюс,

И закат усталой касты

Вкусно преподносит Пруст.

1935 Tallinn

VA BANQUE

Постыло торчать пешкой

Невыдвинутою в бой —

Как тебя там, не мешкай,

Не хнычь над моей судьбой!

Скорей посылай  в атаку

На вражеского ферзя —

Прислушиваться к тик-таку

Часов больше нельзя.

Гроссмейстер, ты слишком скучен

Медлительностью игры —

Рискуй! А не то научим

Тебя транжирить миры.

1935 Tallinn

"Замела нас крысой жалость…"

Заела нас крысой жалость

Мука о легионах —

Так еще не дрожалось

Даже сердцам влюбленных.

Пускай над нами гогочут

Праведных злые толпы —

Каждый из них захочет

Добиться однажды толку.

Поймут и пойдут за нами,

Глупыми и смешными,

И наше рваное знамя

Станет для них святыней.

1935 Tallinn

HEITI TALVIK

Из цикла "Dies irae" (1934)

9.

Дать ли сигнал: мы тонем!

Иль спину согнуть холуем?

Нет! За борт всех тех, кто стонет,

И вновь овладеть рулем!

Пусть призрев катастрофы.

Влагу пьяную пьет наш челн —

Долг наш втиснуть в изящные строфы

И стихийную ярость волн.

(перевод с эстонского.)

1935 Tallinn

HEITI TALVIK

Из цикла "Сумерки Богов" (1934)

4

Вера во вселенскую суть —

Мягкое ложе сонливым.

А нам не дают уснуть

Острой тревоги приливы.

Пусть порыв наших воль

Ищет в вере путей к нирване,

Жизни соль —

В дерзаньи.

Пляска идей да слов —

Только мираж линючий.

Знанье, твердыню трусов,

Бомбардирует случай.

Мы не знаем,

Что зреет в нас на галерке

За фонарным светом сознанья…

Будем зорки!

(перевод с эстонского.)

1935 Tallinn

BETTI ALVER

Зубы

Мои зубы всё считают

Миндалем и райской манной —

Много жаждав и изведав,

Станет мысль в итоге пряной.

Высоко в кривой мансарде

Я о меде, злате Eesti

Напишу однажды эпос,

Пост блюдя по долгу чести.

В платье бархатном, парадном,

Щеки пудрою скрывая,

Вниз гляжу, как ястреб, зорко,

Кофей хлебом заедая.

И жую я спешно, плачу,

Слыша голос новой эры —

Зубы, ведомо, фальшивы,

Ну, а слезы стоят веры.

(перевод с эстонского.)

1935 Tallinn

Из цикла "Лето 1934-го года"

написанного Марии Яновне Л. († 1935)

Чуял я — не к добру

Нашего счастья свежесть…

Б.Н. (1935)

Начинается всегда плохо

Начинается всегда плохо

И кончается нехорошо.

Плачется иногда сквозь хохот

И не хочется, что большой.

Дурманят часто надежды,

Клокочет от весен кровь.

Счастье прячется где же?

Или — одна любовь?

И вот  — мне нельзя не злиться,

Что рок — бездарный поэт:

Меняются только лица,

Влагаемые в сюжет.

1934 Pärnu

"Любовь моя несуразная…"

Любовь моя несуразная —

Нечленораздельный жаргон.

Тобою, как тряпкой красною,

Я взбешен и раздражен.

А Ты мой порыв улыбкою

Гоняешь только вокруг

И тело Твое гибкое

Выскальзывает из рук.

И становлюсь я матовым,

Смиряю свои мечты —

Меня, чудака лохматого,

Разве полюбишь Ты?

1934 Pärnu

Тобой навсегда отравлен

Тобой навсегда отравлен

И вижу: выхода нет,

Зацепят чортовы грабли

Скоро и мой скелет.

Для жизни осталось мало,

Для вечности  — ни гроша.

У древа добра поймали

Сердитые сторожа.

За все я скажу: спасибо,

Махну рукой и айда!

А пристальных глаз красивость

Оплачу в пути туда.

1934 Pärnu

"Живу и стишки рожаю…"

Живу и стишки рожаю,

Каждый — в двенадцать строк,

Радуюсь словесному урожаю

И думаю: это в прок.

Мир для меня огромен

И неуютно пуст.

Тишь сменяется громом

Без трепета Божьих уст.

Но сам я к себе ласков

И к Тебе, голубой,

А песнь моя стала пляской

Священною пред Тобой.

1934 Pärnu

"Света мало в окошке…"

Света мало в окошке.

Дышится как нибудь.

Вечно черные кошки

Перебегают путь.

В счастье — нездешний Китеж —

Веры нет у меня.

Это и Ты видишь,

За холодность не кляня.

Не полюбить мне вовсе,

Как следует, горячо,

И встретит меня осень

Уже потухшей свечой.

1934 Pärnu

"Теряю от страсти голову…"

Теряю от страсти голову

И чувствую все острей,

А сердце мое, как олово,

Плавится на костре.

Любовь я восторгом праздную

И сладкой бессонницей чту.

А тело Твое прекрасное

Лелею, словно мечту.

Есть много в Тебе лучистого,

Ты — солнышко на снегу,

И я, влюбленный неистово,

Как честь Тебя берегу.

1934 Pärnu

"Припаду к Твоим ногам сегодня…"

Припаду к Твоим ногам сегодня

И скажу: не раб я, не слуга,

Но реке, как море многоводной,

Не войти обратно в берега.

Ты — костер в моем морозном мраке,

Без Тебя — на плахе голова.

Как укусы бешеной собаки,

Жгут Твои прощальные слова.

Для меня осталась Ты святыней,

Пред которой босиком стою,

Воспевая варварской латынью

Роковую праведность Твою

1934 Pärnu

Content

Новосадов Борис Христианович Шершавые вирши

Шершавые вирши

«Дикое диво я ждал с опозданием…»

СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ

«Страшно в центре грешной страны…»

ЛЮБОВЬ

«Наши мысли летят в переулки тайн…»

«Я раз прочитал украдкою…»

«Разменяв сердечко по сантиму…»

«Водевиль „Борьба добра и зла“…»

БЕССМЕРТИЕ

«Рифмачи выцеживали строки…»

«Незачем небыли рассказывать…»

«Не умею любить по-Божьему…»

«Ловля слов позвонче, попевучей…»

«Драчливы и злы, как голуби…»

«Настали годы новой эры…»

"Я совсем усталый странник…"

"Я с Христом здороваюсь издали…"

"Я не прочь признать грехопаденье…"

"Неизвестно — кому молиться…"

"Надо уметь кидаться…"

"Около — ни души…"

"Нам не считать рублей…"

HIGH LIFE

VA BANQUE

"Замела нас крысой жалость…"

HEITI TALVIK

HEITI TALVIK

BETTI ALVER

Из цикла "Лето 1934-го года"

Начинается всегда плохо

"Любовь моя несуразная…"

Тобой навсегда отравлен

"Живу и стишки рожаю…"

"Света мало в окошке…"

"Теряю от страсти голову…"

"Припаду к Твоим ногам сегодня…"