Джек Коннел

Западня

(Кулл)

(«Северо-Запад», 1997, том 2 «Кулл и Змеиное Королевство»)

* * *

Король Валузии Кулл, задумчиво разглядывая причудливый рисунок родонитовых вкраплений на поверхности круглого каменного стола, рассеянно кивал, слушая своего друга Брула. Ночь уже давно опустилась на Валузию, а они все продолжали разговаривать, время от времени потягивая из кубков сладкий нектар и закусывая лепешками с хубой. Их беседа, поначалу оживленная и даже жаркая, постепенно начинала угасать, и теперь уже казалось, что король почти не слушает пикта, все больше и больше погружаясь в свои мысли.

— Брул, — внезапно сказал он, откинувшись на мягкую спинку дивана и немигающим взглядом уставившись в одну точку. — Я устал.

Разгоряченный своей речью пикт смолк на полуслове и, отодвинув в сторону кубок, выжидательно взглянул на Кулла. В комнате воцарилась тишина, лишь за широко распахнутым окном безмятежно шелестела листва, да внизу, под ровной глухой стеной, негромко окликали друг друга охранявшие дворец Алые Стражи. Валузия крепко спала. Ночь смыла границу между небом и землей настолько, что красные строчки костров, разведенных на крепостных стенах внешней стражей, слились с огоньками мерцающих звезд.

— Я очень устал, — повторил Кулл и закрыл глаза, но когда пикт поднялся, чтобы уйти, король остановил Копьебоя решительным взмахом руки. — Садись. Я не хочу спать. Пойми, Брул, весь вечер ты твердишь мне об опасностях, которые будто бы подстерегают меня на каждом шагу. Я устал от этого.

— Ты считаешь, что я неправ? — сдержанно спросил пикт.

— Ты прав в том, что вокруг валузийского трона действительно плетутся интриги и козни, — проговорил король. — Я уже пережил немало покушений и немало заговоров. Но нельзя же все время думать лишь о том, что каждое слово, обращенное ко мне, таит ловушку, а любой придворный из-за нескольких драгоценных камней способен пойти на предательство. Клянусь Валкой, если начать подозревать всех и каждого, то скоро я буду бояться собственной тени!

— Бояться не надо, — спокойно отозвался Брул. — А вот об осторожности никогда не следует забывать. Потому что тебя на каждом шагу преследуют и опасности, и предательства.

— Я вижу, ты уже начал говорить словами советника Ту, — невесело усмехнулся король. — Похоже, в последнее время вы с ним просто спелись. Он и в самом деле так давно на государственной службе, что успел повидать всякое — и измены, и заговоры, и подлые предательства. На его глазах Валузия меняла правителей, как служанка на пиру меняет опорожненные кубки на полные. Бьюсь об заклад, что по ночам ему снится дыба, на которой он сам себя пытает, чтобы выбить признание в измене! — Кулл взял со стола свой кубок, но, не отпив и глотка, поставил его на место. — Однако ты же воин, Брул, ты прирожденный воин, и твое оружие не дыба, а копье. Сколько заговорщиков пало от него, скольких изрубил на куски твой меч! Тебе неведомо чувство страха и в решающую минуту ты всегда рядом!

Пикт собрался было что-то возразить, но промолчал, лишь задумчиво покачав головой.

— Да, ты всегда рядом, — повторил король, все больше распаляясь. — Но, сдается мне, сейчас ты меня не понимаешь. Неужели тебе не надоело под любой складкой плаща видеть спрятанный кинжал или уныло ждать, пока кто-нибудь другой первым отведает вкуснейшую хубу? Я ведь вижу, как она тебе нравится! — и он хитро прищурился.

Брул невозмутимо взял из чаши лепешку и надкусил ее.

— Как видишь, она не отравлена, Кулл, но это еще ничего не значит. Она могла быть отравлена. Я беспокоюсь не за себя, ведь не я сижу на валузийском троне, — сказал он, глядя Куллу в глаза. — Сойди с него — и враги оставят тебя в покое. Даже ненависть тех, кого ты беспощадно преследовал и чьих родственников безжалостно убивал, постепенно утихнет.

Король непонимающе уставился на пикта:

— Так ты что — предлагаешь мне добровольно отречься от трона? Я, конечно, устал, как после многодневной охоты, но сдаваться пока не собираюсь!

— Знаю, — усмехнулся Брул. — Даже если ты и покинешь трон, то снова будешь мечтать завоевать его. И снова ринешься в битву, презрев смерть. Никто не спорит — выбирая между ядом и мечом, ты выберешь клинок и заговору предпочтешь честный поединок.

— Так о чем мы тогда говорим? — пожал плечами Кулл. — Пусть все остается, как есть.

— Хорошо, — согласился пикт. — Но вспомни о бежавшем из Грондара Кос-кри, которому ты дал кров сегодня. Где-где, а в этом диком крае никто не признает ничьей власти. И все-таки там нашелся Непостижимый Алкерз, истребивший друзей и родных изза необузданной жажды стать вождем нескольких жалких племен. Даже там дикари бьются за право казнить и миловать! Так что, Кулл, и впрямь хватит уже говорить об этом. Но, направляя меня к тебе, Ка-ну дал мне один совет: «Будь настороже, Брул. Всегда, во всем, со всеми. Потому что ты не должен допустить, чтобы король Валузии погиб».

Кулл устало вздохнул и махнул рукой. В комнате вновь стали слышны шелест деревьев и тяжелые шаги стражников. Ночная тьма настойчиво вытесняла из покоев тусклый свет уже начавших чадить настенных факелов.

— А если ты устал, Кулл, то тебе пора передохнуть и сменить обстановку, — произнес Брул, поднявшись с кресла. — И лучшее средство от усталости — охота. Ни придворных, ни предателей. Среди отрогов Залгарских гор водится много оленей.

Кулл взглянул на друга и, улыбнувшись, молча кивнул.

* * *

Всю жизнь спавший с чуткостью зверя, Кулл проснулся от прикосновения упавшего на лицо первого солнечного луча. Вырвавшийся на волю золотой шар затмил сиянием не успевшие спрятаться звездочки. Дежурный стражник подложил в костер новую охапку хвороста, и взметнувшийся ввысь огонь напомнил Куллу о только что прерванном сне. Ему опять снилась молодость, картины из прежней варварской жизни. Неясные, неуловимые блики минувшего — запах, цвет, звук. Прошлое всегда жило в нем, существовало независимо от воли Кулла, пряталось в нем, подобно бродяге, скрывающемуся по подвалам и закоулкам от преследований уличной толпы. Гудящее пламя ночных костров, обжигающие пальцы куски жареной оленины, дурманящий запах лесной травы, пьянящий не хуже крепкого вина, хруст треснувшей под лапами неведомого зверя веточки — все это пряталось в его снах, скрывалось за суетой бесконечных церемоний, за пестротой расшитых золотом костюмов, за выщербленными временем дворцовыми стенами.

Уже три дня король с Брулом и небольшим отрядом Алых Стражей путешествовали по густым зеленым рощам Залгарских предгорий. Жара разогнала лесных обитателей по укромным местам, но пара красавцев оленей стала достойной наградой усталым охотникам. О государственных делах никто ни разу не заикнулся — воины короля старательно выполняли указание Брула. Сидя у костра, они вспоминали веселые и загадочные истории из своей жизни, наперебой рассказывали друг другу байки, состязались в мастерстве и быстроте приготовления жаркого. И, понятное дело, дружно опустошали вместительные бурдюки с добрым вином.

Все чаще и чаще король ощущал в себе прежнего Кулла — варвара, вольного жителя гор и лесов, сильного и ловкого хищника. Однако порой вспоминался ему и недавний разговор с Брулом, так сильно разбередивший его душу…

Кулл легко вскочил на ноги, облачился в легкие доспехи и улыбнулся, взглянув на крепко спящего пикта. «Что ж, пусть спит, — решил он. — А я, пожалуй, с удовольствием поброжу в одиночестве». Взяв меч и два небольших копья, атлант бесшумным пружинистым шагом направился в сторону ближайших утесов. Через несколько шагов, словно вынырнув из-под земли, перед ним появился высокий молодой воин — один из лучников, выставленных в ночной дозор. Почтительно кивнув королю, юноша вопросительно посмотрел на него.

— Когда Брул проснется, передашь ему, что я отправился по срочным государственным делам, — произнес Кулл заранее приготовленную фразу, стараясь придать своему лицу как можно более серьезное и озабоченное выражение. «То-то он будет удивлен, — с удовольствием подумал король. — Скорее всего, даже поднимет переполох. А то слишком уж он расслабился, видя, как мне понравилась его затея с охотой».

Часовой послушно кивнул и, пропустив Кулла, внимательно наблюдал за удалявшимся королем, пока извилистая тропинка не скрыла охотника за серыми скалами. Кулл понимал, что ранним утром обнаружить оленя можно только на водопое, и поспешил к дальнему ручью, куда еще не заезжал его отряд. Он шутя преодолел несколько крутых глинистых склонов, перемахнул через щедро усыпанный острыми камнями овраг, грудью пробил дорогу в плотно сросшемся колючем кустарнике. Через некоторое время король очутился у подножия высокого холма, под пологим склоном которого лежала цветущая поляна. Призывно журчал полноводный ручей, колыхались высокие, с человеческий рост, травы. Но чтобы окинуть взором подходы к воде, надо было подняться повыше, и Кулл снова углубился в лес.

«А вот тут, пожалуй, отличное место для западни», — подумал он, пробираясь к вершине, и в то же мгновение земля вдруг разверзлась под его ногами.

Голубое хрустальное небо с золотым диском дернулось и куда-то пропало, а от сильного удара по шлему в глазах замерцали мириады звездочек. Кулл полетел в бездну, сокрушая могучим телом древесные корни и земляные выступы и тщетно пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь руками. Неимоверная боль от страшного удара о землю затмила сознание, и последнее, что успел почувствовать король — ледяное дыхание смерти.

А наверху гибкие ветки молодого орешника сразу же вернулись в прежнее положение, надежно скрыв зияющий провал от посторонних глаз. Перепугавшаяся было стайка розовых щеглов, убедившись, что опасность миновала, вернулась на насиженное место и старательно довела до конца веселый утренний концерт.

* * *

Брул не хотел есть, но усилием воли заставил себя сжевать жесткий кусок соленой оленины. Он не ел уже пару дней и стал замечать совсем непривычную для него дрожь в руках. От бесшабашной охоты не осталось и воспоминаний. Сейчас Копьебой сидел на толстом дубовом столе, превращенном в скамью, а перед ним, терпеливо дожидаясь конца трапезы, навытяжку стоял старший из Алых Стражей.

«Что за глупая выходка? — в который раз раздраженно бормотал себе под нос пикт. — Кулл стал совсем несносен. Уйти в одиночку невесть куда, не сказав мне ни слова…»

Брул не привык к долгим раздумьям. В его душе всегда жил азарт воина, неизменно готового к бою. Но сейчас вокруг не было врагов. В то утро, когда король покинул лагерь, в столицу срочно отправили ездового. Через день тот вернулся, и пикт несколько раз заставил его пересказать послание. Вдобавок ко всему Ту сообщил, что особо важных и срочных государственных дел, требующих непременного присутствия короля, в ближайшее время не ожидается.

Брул и до прибытия гонца догадывался, что Кулл подшутил над часовым, очевидно, чтобы напомнить пикту их недавний разговор. Два дня Копьебой и Алые Стражи тщательно осматривали окрестности, стараясь найти хотя бы малейший намек на местонахождение короля, и все это время пикт надеялся, что Куллу надоест шутить и он объявится сам. Но все было напрасно. Король словно сквозь землю провалился.

Возможность того, что Кулла растерзал какой-нибудь вепрь или медведь, Брул отбросил сразу. Копье-бой не верил и в то, что Кулл мог заблудиться, — как и любой варвар, он великолепно ориентировался, а самый быстроногий олень не продержался бы и дня, состязаясь с ним в выносливости…

И тогда у всех на устах замерло одно, пока ни разу не произнесенное вслух слово: «Заговор!»

Караульный Элформ, последним видевший короля, уже был наказан за то, что не осмелился сопровождать своего повелителя: его обезоружили и взяли под стражу. Но кто посмел поднять руку на Кулла, с помощью каких чар удалось выманить его из лагеря? На эти вопросы, назойливыми мухами кружившиеся в голове Брула, ответов не было. Никто из Алых Стражей за все время охоты ничего подозрительного не замечал, а не доверять бывалым и преданными воинам — гвардии Кулла — не было никаких оснований.

«А вдруг король просто устал от моего общества? — кольнуло в сердце Брула. — И сейчас сидит где-нибудь во дворце и смеется надо мной. Вдруг он согласился на эту охоту только для того, чтобы сбежать от меня? Фу, чепуха какая-то! Этого не может быть».

Пикт заскрежетал зубами, когда понял, что не в состоянии справиться с потоком навязчивых идей. Надо было действовать. Брул вскочил на ноги и зычным голосом отдал необходимые распоряжения. Вскоре отряд, оставив на месте охотничьего лагеря нескольких человек, обязанных днем и ночью жечь огромный костер, быстрее ветра помчался в столицу.

Ту, с красными от бессонных ночей глазами, внимательно выслушал рассказ Брула. Советник уже несколько дней не покидал Зал Совета, вежливо отказывая в приемах послам и вельможам и подпуская к себе только верных ему людей. Впрочем, те не задерживались и исчезали, едва получив четкие указания. С Брулом Ту разговаривал наедине.

— Это все? — спросил Главный советник, когда пикт подробно рассказал ему об исчезновении короля. — Так где же он может быть?

Копьебой раздраженно посмотрел на него, но Ту не отвел холодных настороженных глаз.

— Он ушел к вам, — съязвил Брул и неожиданно сильно ударил кулаком по столу. — Так где же он?

Ту нервно вскочил, но тотчас взял себя в руки. Медленно, словно нехотя, он поведал Копьебою о принятых им мерах. Под страхом смерти всем, узнавшим об исчезновении короля, было запрещено упоминать о случившемся. Во все деревни и города поскакали гонцы с повелением немедленно сообщать в столицу о любом подозрительном происшествии. Келкор, командир Алых Стражей, уже подготовил вверенное ему войско к длительным поискам пропавшего короля. Верный союзническому долгу, Ка-ну обязал свою необъятную шпионскую сеть работать без сна и отдыха, чтобы успеть в зародыше пресечь любые заговоры и мятежи…

Как раз в этот момент в Зал Совета вошел раб и доложил о прибытии посланника, а следом за ним появился и сам Ка-ну. Пикт был мрачнее и раздраженнее, чем обычно, и походил на человека, который просто устал от утомительной длинной дороги. Откланявшись и отдышавшись, Ка-ну попросил позволения присесть и, не дожидаясь ответа, развалился в кресле в наиболее удобной и допустимой по этикету позе.

— От моих людей пришли первые вести, — без предисловий заговорил посланник. — Ничего важного они не узнали. На границах все спокойно, ни одно государство не в состоянии ныне выступить против Валузии. В Грондаре смута, но их новый вождь, Непостижимый Алкерз, больше чем о паре разбойничьих налетов на Туранию не помышляет. Нет, исчезновение Кулла может быть связано только с заговором внутри Валузии.

— Кто посмеет бросить вызов Куллу? — недоверчиво воскликнул Ту.

— Не случайный прохожий, конечно. Заговор возглавляет тот, кто силен и знатен, кто решил, что его час пробил.

Ту и Брул внезапно почувствовали на себе пристальный взгляд Ка-ну из-под густых нависших бровей. Неприятное ощущение зародилось в душе у обоих. Советник и пикт невольно напряглись и переглянулись, но Ка-ну, словно не замечая этого, заговорил присущим только ему вкрадчивым тоном:

— Возможно, Кулл заподозрил изменника и скрылся, решив подготовить врагу западню. А может, сам попал в нее… Подождем. А пока начнем с самого начала. Вы допрашивали часового?

— Не один раз, — простонал Брул. — Зовут его Элформ. Он немного путается, не помнит точно, говорил ли Кулл, что отправился в Хрустальный город, или сказал лишь о каких-то государственных делах. Но тропинка, которую он показал, ведет в горы, а не в столицу.

— Как давно он в Алых Стражах?

— Келкор тщательно отбирает своих воинов и верит им, — ответил Ту. — Он сказал, что юноша успел отличиться на службе, хотя зачислен в Алые Стражи не так давно.

Некоторое время Ка-ну молчал, с интересом рассматривая роскошный перстень на безымянном пальце своей левой руки. После длинной паузы задумчиво и медленно, почти по слогам, он произнес:

— А вы знаете, что его родственник был казнен

Куллом за участие в заговоре Энароса?

* * *

Кулл свалился на груду сгнивших стволов, и это спасло ему жизнь, но падение с большой высоты надолго лишило его сознания.

Ни чувств, ни памяти не осталось… Только гул. Он заполнил собой все, что раньше было Куллом. Не стало ни ног, ни рук, ни головы — одно мучительное гудение, окутавшее его подобно облаку. Затем из гула родилась боль, яростной волной нахлынувшая на короля. Она терзала бесчувственную Плоть до тех пор, пока вдоволь не насытилась. Потом она стала слабеть, постепенно дробясь на отдельные ссадины и ушибы.

Кулл попытался открыть глаза, но когда ему это удалось, ничего, кроме непроглядного мрака, он перед собой не увидел. Придя в себя от непроизвольного судорожного движения, король пытался понять, что же произошло. В кромешной тьме, окружавшей правителя Валузии, что-либо различить было невозможно. Только сверху пробивались слабые лучики света, под ногами копошились огоньки светлячков, да откуда-то издалека приходило неясное желтоватое мерцание. Постепенно глаза Кулла привыкли к темноте, и он смог хотя бы приблизительно сориентироваться. Высоко-высоко над головой короля клубился туман, а вокруг тут и там торчали каменные глыбы, возвышаясь над уродливо скрючившимися низкорослыми деревьями и кустами.

«Кем бы ни был тот, кто сбросил меня сюда, он за это поплатится, — подумал Кулл. — Клянусь Валкой, это будет ужасная смерть!»

Но сколько король ни напрягал память, он не мог вспомнить, как же все это случилось. Он шел по лесу совсем один, и если бы кто-нибудь оказался рядом, варвар мгновенно почувствовал бы это. Никто — ни зверь, ни человек — не смог бы застать его врасплох.

И тут в голове Кулла мелькнула яркая картина: синее небо, золотое солнце, зеленая трава — и внезапно уходящая из-под ног земля. «Я просто провалился в яму!» — решил он, и в этот миг сотни раскаленных игл пронзили его тело. Но силы — если так можно назвать способность едва шевелить ноющими руками и ногами — медленно, но верно возвращались к правителю Валузии. Крепко сжав рукоять меча правой рукой, а левой пошарив вокруг, он наткнулся на обломок одного из копий.

Свернувшая на стылом воздухе кровь уже не сочилась из многочисленных царапин, а доспехи уберегли короля от более глубоких ран. Собравшись с силами, Кулл поднялся, с трудом выпрямившись в полный рост. Облака клубящегося тумана скрывали свод, но было ясно, что он очутился в большой и просторной пещере.

— Почти как дворец Паука-Камня! — растерянно пробормотал Кулл, обдумывая, как выбраться из западни.

И в тот же миг он почувствовал тревогу. Ведь пещера на самом деле могла оказаться обиталищем Короля Пауков! Как-то одна из рабынь рассказала Куллу об огромной пещере. Старинные предания гласили, что с незапамятных времен она служила домом самому древнему жителю Земли, единственному бессмертному существу — Пауку-Камню. Легенды рисовали его то безжалостным мучителем, забавлявшимся страданиями людей, попавших в его паутину, то великодушным хозяином, щедро одаривавшим путников, по воле случая очутившихся в его ловушке. Но никто и никогда не видел дворца Паука-Камня, а если кому и было суждено угодить туда, то уж живым назад он не возвращался. Правда, легенда казалась наивной сказкой, которой матери пугают расшалившихся малышей. К тому же в Залгаре, где по преданию находилась пещера, ничего таинственного никогда не происходило.

«Уж не испугался ли я?» — потирая ушибленные места, невесело улыбнулся Кулл. Но взбодрить себя ему не удалось. Король не боялся смерти и никогда не думал о ней. Он знал, что рано или поздно падет от руки врага, но испустить дух в безжалостных клешнях каменного исполина, пропав без вести для всего мира?… Кулл громко выругался.

— Пора отсюда выбираться, — сказал он сам себе и, закинув голову вверх, крикнул: — Брул! Эй! Брул! Стража!

Однако с губ короля сорвался лишь невнятный хрип. Кулл со злостью выругался еще раз и, сделав затяжную паузу, постарался набрать в легкие побольше воздуха. Со второй попытки прежний мощный голос вернулся к нему, и подобный грому крик короля разнесся во все стороны. Свирепый рев атланта вызвал лавину из камней и обледенелых комьев земли, где-то неподалеку вспугнул летучих мышей. Но вскоре эхо замерло и в зале вновь воцарилась тишина. Король остался наедине с мрачным безмолвием. Тонкая ниточка слабенького света, падающая на то место, где Кулл очнулся после падения, как бы обозначала путь его вынужденного полета и была, наверное, последней связующей нитью с жизнью и единственной надеждой на спасение.

— Брул! Стража! Я здесь! — вновь и вновь гремел голос атланта. Сыпалась земля, бесновались в воздухе обезумевшие от грохота твари, билось о далекие каменные стены гулкое эхо. Пещера словно смеялась над королем, вторя его реву и оглушая эхом всякий раз, когда от бессилия немел язык и от боли сводило челюсти.

Но никто, кроме эха, Куллу не отвечал.

Однако правитель Валузии не сдавался. Он извергал проклятия, звал на помощь языческие и валузийские божества и от отчаяния даже размахивал мечом, но все впустую. Порой ему начинало чудиться, что долгожданные голоса друзей наконец-то окликают его, но это были лишь отзвуки эха. Кулл оказался в полном одиночестве в гигантской холодной пещере, пропитанной отвратительными испарениями, среди каменных глыб и карликовых растений.

Трудно сказать, сколько времени звал король слуг. У него еще оставались силы, чтобы продолжать свои попытки докричаться до людей, как вдруг откуда-то издалека до него донесся какой-то неясный шум.

Это не было эхом. Вглядевшись повнимательнее, Кулл замер: из темноты к нему приближались два огромных немигающих багровых глаза.

* * *

Короля прошиб пот. Хозяин пещеры приближался неторопливо, осторожно ощупывая жвалами лежавшие на пути валуны. Наметанным взором охотника атлант, уже порядком освоившийся во тьме, разглядел приближающееся чудовище. Размером Паук-Камень во много раз превосходил самого крупного валузийского быка, а выставленные во все стороны жвалы и лапы смахивали на крылья гигантской ветряной мельницы. За исключением выпуклых глаз, всю тварь покрывал поросший мхом каменный панцирь. Под тяжестью чудовища трещали и крошились в труху стволы пещерных деревьев. Мерное приближение страшилища казалось шествием Смерти.

Волна ужаса, охватившего Кулла в первое мгновение, схлынула так же быстро, как и накатила. Кровь непобедимого воина вскипела в жилах атланта, а боевая песнь, зазвучавшая в таинственных глубинах сознания, удесятерила силы. Король не думал о том, что бессмысленно бороться со зловещим созданием, что стальной меч перед каменной громадиной выглядит детской игрушкой. Разбуженный после долгого сна первобытный инстинкт дикаря взял верх над разумом.

Пристально глядя на паука, Кулл осторожно попятился. Но он не собирался спасаться бегством. Надо было выждать, разгадать замысел противника, нащупать его слабые места, выманить его на свет, а самому затаиться в темноте среди валунов. Тем временем пещера как будто готовилась к предстоящему грандиозному сражению. Армия светлячков поярче распалила свои огни, тревожно запищали летучие мыши. Над головой Кулла захлопали кожистые крылья. Невидимые крылатые обитатели пещеры места себе не находили.

Упершись спиной в большой валун, король остановился в нескольких шагах от места своего падения и замер, выставив перед собой меч. Он не сомневался, что обречен, но — варвар по натуре — он не привык отступать и готов был достойно встретить чудовище… Прошло несколько мгновений, и неожиданно над Куллом что-то просвистело — чудовище принялось плести паутину. На атланта упал один из ее волосков — толстый гибкий канат, напоминавший лиану. Меч Кулла легко разрубил его, но за первой последовали новые и новые нити. Липкие путы уже готовы были пленить короля, но он бешено вертелся, непрерывно работая мечом.

Стоило Куллу зазеваться — и податливая поначалу паутина опутала бы его, а потом, затвердев, превратилась бы в крепчайшую каменную сеть. Краем глаза Кулл видел, как несколько больших летучих тварей забились, попав в хитросплетения паутины. Сам же Кулл, упорно перерубая падавшие на него нити, не спускал глаз с замершего исполина. Атлант отступал все дальше и дальше, а потом побежал. Королю приходилось карабкаться по скользким валунам, перепрыгивать через заросли, больно царапавшие и без того истерзанное тело. Кулл понимал, что борьба с паутиной истощила его, отняла последние силы, но останавливаться было нельзя. Спасение заключалось в бегстве…

Наконец, решив, что между ним и чудовищем легло достаточное расстояние, Кулл перевел дух и огляделся. Паук-Камень застыл на месте и не двигался. Отойдя еще немного, король укрылся в узкой расщелине между скалами. Из мрака до его слуха донеслось скрежетание каменных челюстей — исполинское животное с наслаждением пожирало попавших в его сети птиц и летучих мышей. Насытившись, зверь вновь устремил взгляд багровых глазищ в сторону человека, но атлант понял, что враг смотрит не на него. Кулл непроизвольно обернулся. За спиной короля откуда-то снизу сочилось расплывчатое бледно-желтое свечение. Разгоряченный бегством атлант только сейчас обратил внимание, что воздух в этой части пещеры был теплее.

Постояв немного, паук нехотя развернулся, и до Кулла донеслись звуки удаляющихся тяжелых шагов. Чудовище возвращалось в свое логово. Кулл был спасен. Он победил в битве! Когда правитель Валузии смог осознать случившееся, громоподобный торжествующий вопль наполнил все пространство пещеры. Король был готов броситься вдогонку за гигантской тварью, но чрезмерная усталость успела призвать на помощь благоразумие. Кулл предпочел остаться в расщелине, пока окончательно не стихнут шаги паука, а потом отправиться к загадочному желтому мерцанию.

Так мирно завершилась первая встреча величайшего из Королей и величайшего из Пауков.

Желание найти выход из подземелья с новой силой овладело Куллом. Выбравшись из расщелины, он направился в сторону источника таинственного света С трудом делая каждый шаг, король тем не менее был настороже, крепко сжимал меч и даже успел пожалеть, что в пылу единоборства с пауком выронил обломок копья.

Вскоре он увидел, что источником света и тепла служило озеро, наполненное горячей пузырящейся водой. Чем ближе Кулл подходил к нему, тем жарче становилось вокруг. И тут король понял, что копье ему явно не помешало бы. Несмотря на полумрак, от взора атланта не ускользнули подозрительные тени, несколько раз мелькнувшие на фоне желтых бликов. Они могли принадлежать только живым существам.

Подобравшись поближе, Кулл замер и что был сил напряг слух, однако смог услышать лишь шипение булькающей воды. Тем не менее атлант чувствовал присутствие неизвестного и потому вдвойне опасного врага, возможно, не уступающего в силе Пауку-Камню. Но его гнали вперед дикая жажда и желание промыть ссадины и царапины. Призвав на помощь Валку, Кулл отыскал пологий спуск к озеру. Беспрестанно озираясь по сторонам, он осторожно коснулся воды и с радостью почувствовал, что на поверхности она не так горяча, как казалось. Вдоволь напившись и приведя себя в порядок, Кулл приготовился снова скрыться в ближайших кустарниках, когда за спиной его, словно гром среди ясного неба, раздался человеческий голос:

— Приветствую тебя, воин… Тебе не повезло.

* * *

Кулл был готов встретить в пещере кого угодно, только не человека. Резко обернувшись, атлант молниеносным движением выставил меч в сторону говорившего и тут же на миг отшатнулся. Ему показалось, что перед ним тень или привидение — настолько слаба и безжизненна была фигура, еле угадываемая в отблесках светящегося озера.

Но таинственный незнакомец продолжал свою речь, ничуть не испугавшись атланта:

— Убери меч, воин. Я слишком слаб, чтобы представлять для тебя опасность. В этой пещере я пробыл несколько зим и за это время превратился в дряхлого старика, а ведь я, наверное, не старше тебя. Эх, когда-то я тоже был силен и статен… пока не провалился сюда. А ты, воин, настоящий герой. Я видел, как ты бился с пауком. До тебя никто не разрывал его пут. Два моих друга окончили жизнь в его утробе, будь она неладна.

Кулл в ужасе всматривался в загадочного незнакомца. Невероятное испытание, выпавшее на долю правителя Валузии, смертельная схватка с пауком, еще отзывавшаяся предельным напряжением мускулов, ярость попавшего в засаду воина, готового наброситься на любое представшее перед ним существо, подталкивали атланта к решительным действиям. Но беззащитность незнакомца успокоила настороженного Кулла. Убрав меч, король приказал обитателю пещеры подойти поближе.

В тусклом мерцающем свете озера Кулл увидел сгорбленного изможденного старика с длинными седыми волосами и такой же седой бородой. Его лицо покрывала густая сеть морщин, а глаза была неподвижными, как у слепого.

Седобородый присел на плоский камень у воды и снова обратился к Куллу:

— Победи в себе страх, воин, тебе никто не угрожает. В пещере люди не убивают друг друга, нас и так мало. Садись, я расскажу тебе все. Но прежде отведай здешней рыбы, она очень вкусна. Попробуй — и ты согласишься со мной.

Старик бросил к ногам короля тряпичный сверток, из которого вывалилась рыбина длиной в локоть. Завидев пищу, Кулл ощутил сильный приступ голода — должно быть, прошло уже немало времени с тех пор, как он провалился в пещеру. Но, превозмогая желание немедленно наброситься на еду, атлант решил сначала прояснить все до конца:

— Кто ты, старик, и как попал сюда? Ты сказал — нас и так мало. Значит, ты тут не один? Сколько вас? И как отсюда выбраться?

В ответ раздались отрывистые шипящие звуки, очевидно, доставшиеся незнакомцу в наследство от прежнего громкого смеха.

— Сразу видно, что ты оттуда, сверху. Там люди, видать, по-прежнему не доверяют друг другу. Тут другие правила, тут мы друг другу нужны. Если, например, ты хочешь стать нашим повелителем — изволь, воин. Скоро ты станешь похож на нас, но пока ты силен и здоров — управляй нами! Лови рыбу, бей летучих мышей — других занятий здесь нет. А сейчас ты все-таки поешь, да я и сам немного подкреплюсь.

Седобородый вынул из-за пазухи другую рыбину, поменьше, и принялся жадно поглощать ее, не обращая внимания на кости и плавники. Кулл присел рядом. Рыбина и в самом деле была вкусной.

— Наверху меня звали Арбитогой. — продолжал свой рассказ старик. — Я лемуриец, как и мои друзья по несчастью. Когда-то я служил лучником-наемником, воевал… У меня была невеста… А затем я провалился сюда… Отсюда нет возврата… Нас поначалу было восемь. Один умер сразу, счастливец… Он погиб от жестоких ран, полученных при падении. Двоих сожрал паук. Еще одного унесла болезнь, а пятый бросился на меч, сойдя с ума. Но, может статься, он был умнее всех… До сих пор не могу понять… Сейчас нас трое. Мои товарищи скоро вернутся — они ушли за летучими мышами. Мясо их жесткое и горькое, но все-таки мясо… Рыбу мы ловим и варим в кипящем озере. Так вот и живем.

Спокойствие, с которым Арбитога говорил о невероятных событиях, вызвало у Кулла раздражение, но все же он задал еще один вопрос:

— А паук?

— Паук не забирается в теплую часть пещеры. Он живет там, мы — здесь, и друг другу не мешаем. Паук, по правде говоря — мелочь.

И словоохотливый лемуриец впервые замолчал.

— Пусть Хелфара и Хотат отдадут меня на растерзание своим псам! — Кулл в ярости перешел на языческие проклятия. — Это каменное отродье, поглотившее твоих друзей, для тебя мелочь? Ты в своем уме? Нет, ты безумец. Любой воин за столько лет выбрался бы из любой пещеры, да еще и паука посадил бы на цепь, чтобы за деньги показывать зевакам… Где, где тут выход? Ты же должен знать, пещерное пугало?

Равнодушно взглянув на разъяренного короля, Арбитога покачал головой:

— Отсюда нет выхода, воин. Ты могуч и полон жизненных сил, но тебе, как и нам, не повезло. Отсюда нет выхода. И никогда не будет. Боги отворачиваются от того, кто попадает в гости к пауку. Я могу открыть тебе твое будущее, воин. Сначала ты будешь непрерывно искать выход. Ты станешь нырять в озеро, чтобы узнать, как попадает туда вода, складывать пирамиды из камней и строить лестницы из деревьев. Ты будешь лазить по отвесным скалам, пока не сорвешься вниз и не разобьешься вдребезги. Ты пару раз проберешься на территорию паука в надежде отыскать лазейку там. Потом ты начнешь заговариваться, рвать на себе волосы, биться лбом о камни и, наверное, от отчаяния поколотишь кого-нибудь из нас… Потом ты либо сойдешь с ума, либо покончишь с собой… А если нет, то начнешь неплохо видеть в темноте, но зато лицо твое превратится в обтянутый кожей череп. Вот как у меня… Отсюда нет выхода — запомни это.

Кулл взревел от негодования:

— Отсюда есть выход, пугало! Я найду его, уйду сам и вас выведу! Даю тебе…

Он едва не сказал «королевское», но спохватился, решив, что открыть свое имя время еще не пришло:

— … слово воина.

Арбитога горестно вздохнул, невольно показав Куллу, что мысли об избавлении еще не совсем покинули его:

— Отсюда нет выхода! Мы тоже думали иначе. Мы делали все, что могли, для спасения. Сколько раз мы ложились спать уверенные, что завтра что-нибудь да придумаем, где-нибудь да отыщем выход. Но отсюда нет выхода. Видишь, я не спрашиваю тебя, знают ли о твоем исчезновении там, наверху. Наверное, знают. И ищут тебя, воин. Но не найдут. Здесь гиблое место.

Кулл заметил неподалеку две сгорбленные фигуры и показал на них Арбитоге. Пленник Паука-Камня что-то крикнул, и его товарищи замедлили шаг и осторожно приблизились к старику. Каждый положил у его ног по убитой летучей твари, после чего троица молчаливо принялась за разделку добычи. На Кулла больше никто не обращал внимания, и он, изумленный рассказом Арбитоги и измученный своими приключениями, предпочел передохнуть где-нибудь в безопасном месте. Найдя куст, который мог надежно скрыть его от чьих-либо глаз, король растянулся под ним, крепко сжимая в руке меч. Сон сморил его сразу.

Так начались дни и ночи отчаяния и гнева. Днями Кулл называл время, когда с невидимого пещерного свода сквозь пелену клубившихся на недостижимой высоте туманов пробивались тончайшие нити солнечных лучей, ночами — когда лучи исчезали. Старожилы паучьего обиталища не обращали внимания на Кулла. Их чувства настолько притупились, что внезапное появление нового соседа удивило их меньше, чем проявленная им сноровка при поимке нетопырей или ловле рыбы. Кулл метким выверенным ударом вонзал копья в мелькавших у поверхности воды серебряных рыбин, а затем опускал добычу поглубже, туда, где из дна вырывался кипяток. Несколько мгновений — и вареное кушанье подавалось к общему столу. Научиться бить на лету огромных нетопырей тоже не составило труда. Король заметил, что его новые товарищи сразу признали в нем вожака и считали своим долгом уступить ему за трапезой кусок пожирнее.

Впрочем, общались пленники редко, без слов понимая друг друга. Молчаливо, с бесстрастным выражением лица разделывали добычу и равнодушно поглощали ее.

А Кулла ни на миг не оставляла мечта о спасении.

* * *

Вся Валузия упорно искала своего короля. Вопреки строжайшим запретам, известие об исчезновении Кулла в считанные дни расползлось по стране, обрастая все новыми невероятными подробностями. Землепашцы Ги-Кутры верили, что за многочисленные ратные подвиги верховные божества забрали Кулла в свою небесную стражу. Рыбаки с северного побережья доказывали, что однажды на рассвете военный корабль с золотыми парусами унес правителя Валузии назад в Атлантиду. Охотники и рудокопы Залгары под страшным секретом рассказывали леденящие душу истории о том, как потерявший рассудок от собственного величия король возомнил себя Бессмертным и бросил вызов самому Пауку-Камню, опрометчиво проникнув в его пещеру и сгинув там от одного лишь взгляда ужасных паучьих глаз. Каждый второй при этом божился, что сам слышал доносившиеся из-под земли предсмертные стоны правителя Валузии.

Разные слухи бродили по столице. Простолюдины сошлись во мнении, что король, переодевшись нищим бродягой, пустился в загул по дешевым кабакам и развратным притонам. Терзалась в догадках и валузийская знать. Одни полагали, что Кулл пал жертвой коварного заговора приближенных, настолько вероломного, что открыто объявить о перевороте никто из мятежников не решился. Другие, напротив, считали, что сам Кулл разоблачил козни недругов и на время скрылся, готовя сокрушительный удар по изменникам. Никто не знал, что случится на следующее утро: кто поднимется к рулю власти, а кто с такой же скоростью окажется в опале или даже в могиле. Тайком аристократы со дня на день ожидали восшествия на трон какого-нибудь новоиспеченного тирана.

Алые Стражи прочесали каждую пядь Валузии. Не осталось в стране лачуги, в которой не побывал бы кто-нибудь из них, не числилось в списках сборщиков налогов человека, который под хмурыми сверлящими взглядами стражников не был бы опрошен. Значительный убыток несла государственная казна — власть щедро оплачивала ежедневный изнурительный труд тайных агентов и добровольных соглядатаев. Всеобщая подозрительность охватила страну. Никто не решался даже шепотом произносить имя «Кулл». А вот у опальных поэтов и бродячих комедиантов самым модным стало именно слово «король», оно звучало едва ли не в каждой строчке и каждой репризе…

Которую ночь Брул не смыкал глаз. Он дважды ездил в горы Залгары, осматривая подозрительные ущелья и долины. Напрасные поиски вконец измотали его. Вдобавок пикта раздражала необычайная осмотрительность, которую вдруг стал выказывать в общении с ним советник Ту. По этому поводу у них состоялся утомительный и неприятный разговор, в результате которого они договорились о разделении обязанностей: Ту брался управлять государством, а Брул — искать короля. Однако Брулу сразу не понравились некоторые решения Ту, он был уверен, что Кулл поступил бы по-другому. К тому же друзья сообщили Копьебою, что, нарушив договоренность, Ту негласно организовал собственные поиски.

Стало ясно, что им все же придется выяснять отношения. Брула угнетало двусмысленное положение, которое он, чужеземец, занимал при дворе. Ситуацию усугубляло то, что Ка-ну, учитель и наставник Брула, постоянно был в разъездах. Во время редких свиданий посол пиктов был немногословен, задумчив и ничего дельного Копьебою подсказать не мог. Похоже, впервые за время долгой службы Ка-ну его главное детище, тщательно подобранная обширная шпионская сеть, не могла выполнить поставленной перед ней задачи, и это обстоятельство крайне удручало посланника.

Готовясь к неминуемому столкновению с Ту, Брул перебирал в голове возможных союзников. При любом раскладе у советника их получалось больше. Но пикт понимал, что многие из вельмож, внешне заискивая перед Ту, в глубине души ненавидят старика за преданность Куллу. Обретя новых друзей, Брул мог бы достичь равновесия.

И поэтому с течением времени пикт все чаще присматривался к Кос-кри. Беглец из Грондара прибыл во дворец при первых же слухах об исчезновении Кулла. Он был взволнован и хотел убедиться, что обещания, полученные накануне от короля, остаются в силе и что ему не откажут в пристанище. Кос-кри с учтивой покорностью выслушал витиеватые разъяснения Ту об отъезде Кулла на длительную охоту, но был не в силах сдержать радостной улыбки, когда и Ту и Брул в одни голос заверили его в том, что слово короля нерушимо.

С тех пор изгнанник часто появлялся во дворце, и Копьебой имел возможность хорошо приглядеться к нему. Крепко сложенный черноволосый мужчина с лицом и выправкой воина, Кос-кри не мог не вызвать у него симпатий. Он всегда оставался вежливым и спокойным. Однако грондарец сторонился дворцовых церемоний, не отличался многословием, на приемах предпочитал оставаться в тени. Он обладал редким даром внимательно выслушать собеседника, в какие бы словесные дебри не заносил того длинный язык. А вот с его уст редко слетало более одной короткой фразы.

Влияние Кос-кри при дворце усилилось, когда гнусный тиран Непостижимый Алкерз предпринял дерзкое нападение на Валузию. Пройдя через сопредельные территории, шайки издавна занимавшихся военным промыслом грондарцев стали грабить отдаленные валузийские селения. Конечно, будь Кулл в столице, такого бы не случилось. А без него отпор разбойникам сразу организовать не удалось.

Костяк армии — Алые Стражи — был разобщен на маленькие группы, разъехавшиеся по стране в поисках короля, а наемники — пикты и лемурийцы, роптавшие из-за задержек с выплатой жалованья, предпочитали не рисковать, защищая бедные пограничные деревни. Был наголову разбит и один из небольших отрядов Алых Стражей, волей судьбы оказавшийся вблизи границы и опрометчиво ринувшийся в неравный бой.

В эти тяжелые дни Кос-кри решительно встал на сторону валузийцев. Всей душой ненавидя тирана и страстно мечтая о его низвержении, немногословный грондарец давал четкие ответы на вопросы валузийских военачальников. Бывалый солдат Брул видел, что всех военных хитростей, изобретенных его народом, Кос-кри не раскрывает, и оттого проникся к беглецу еще большим уважением, укрепившимся после нескольких доверительных бесед.

Однако старик. Ту опередил неискушенного в интригах пикта. С некоторых пор Брул старался ходить по городу в сопровождении группы верных ему хорошо вооруженных соплеменников, не забыл он взять их и отправляясь на короткую, как ожидалось, встречу с советником. Оставив охрану в коридоре, Копье-бой вошел в Зал Совета.

Советник Ту сидел в своем кресле, скрестив руки на груди, с бледным и напряженным лицом.

— Брул, — резким голосом произнес он, когда пикт прошел на середину Зала. — С этого дня ты отстранен от государственных дел. Пора тебе, пикт, вернуться в свое посольство.

И Ту дважды громко хлопнул в ладоши.

Не ожидавший подобной решительности от старика, Брул тем не менее не растерялся.

— Не слишком ли ты торопишься, Ту? — стиснув зубы, спросил он и громким голосом позвал свою стражу, однако никто не появился даже после повторной команды. Стараясь не показывать свою растерянность, Брул недоумевал, что же случилось с его воинами. В подобном замешательстве пребывал и Ту, еще пару раз нервно хлопнувший потными ладонями.

Внезапно все двери в Зал одновременно отворились, и через них один за другим в помещение вошли Алые Стражи. Молча встав вдоль стен, они разом обнажили мечи. Выхватил свой клинок и сбитый с толку Брул. Ту, на лбу которого выступила испарина, с диким видом озирался вокруг. Немая сцена длилась несколько мгновений, пока в центральном проходе не появился Келкор.

— Твои люди не придут, Ту, — сказал командир Алых Стражей, поравнявшись с советником. — Они обезоружены. А твои пикты, Брул, заперты в соседней комнате.

Мельком взглянув на обнаженный клинок Брула, Келкор невозмутимо и уверенно направился к королевскому трону.

* * *

Зловещие пророчества Арбитоги сбывались с неумолимой жестокостью. Из скрюченных стволов Кулл пытался связать длинную лестницу — но гнилая от смрада и холода древесина рассыпалась при первом прикосновении. Он хотел навалить курган из камней — но отдельных валунов оказалось не так много, а дробить скалы было занятием непосильным даже для такого могучего атланта. Кулл добрался до самых отдаленных закоулков пещеры — но повсюду натыкался на отвесные скалы, по гладкой поверхности которых могли взбираться разве что насекомые. В ярости король колотил по ним камнями, но отполированные временем скалы не давали даже крохотных трещин. В озеро он тоже пробовал нырять, но один раз обжегшись, больше попыток не повторял. Выхода из пещеры действительно не существовало. Раза два Кулл подбирался к логову паука и с вершины небольшого утеса наблюдал за чудовищем. Немигающие багровые глаза больше не вызывали в нем страха.

Кулл потерял счет времени и постепенно начал втягиваться в монотонный ритм жизни обитателей пещеры, надеясь теперь уже только на чудо. Но однажды эта мирная жизнь узников проклятого подземелья могла навсегда — по крайней мере для троих — прерваться. В тот вечер Кулл от нечего делать спросил Арбитогу, чего ради лемурийские лучники забрели в Залгару. Ответ пригвоздил короля на месте.

— Нас нанял богатый старик-валузиец. Отвалил полный мешок денег, мне они как раз требовались для свадьбы, — глядя в пустоту, глухо произнес Арбитога. — Мы должны были убить валузийского короля Кулла. Уж не знаю, по какой причине старик пожелал расправиться с ним — нам было все равно. Соединиться с другими отрядами предстояло позже, в ожидании наша группа укрылась в лесу. Тут под нами и провалилась земля…

Кулл похолодел. Стараясь не выдать своего волнения, он поинтересовался именем богача. Арбитога долго напрягал память, но затем уверенно произнес:

— Титиаф.

Король судорожно сжал руки в кулаки, не в силах поверить словам своего собеседника. Он знал Титиафа, милейшего безобидного старика, потомка древнейшего рода. После гибели единственного сына на войне старый аристократ уединился в родовом поместье и в столице почти не показывался. И вдруг такое!

«Да, Брул прав — никому нельзя верить, — с ненавистью подумал Кулл. — Чудак и тихоня Титиаф! Какая дурость толкнула тебя в заговорщики? Жажда власти? Богатства? Ради этого ты плюнул на могилу сына, павшего во славу Валузии. Зачем тебе нужна моя жизнь?»

Не в силах больше сдерживать душившую его ярость, Кулл резко вскочил на ноги и выхватил меч. Но нелепость происходящего образумила его. Бывших наемников, когда-то намеревавшихся расправиться с ним, а ныне делящих с ним стол и кров, можно было разрубить на куски в одно мгновение — и остаться одному. Совсем одному, если не считать Паука-Камня.

«Валка! — в отчаянии подумал Кулл, бессильно опустившись на землю. — Что со мной? Я ли Кулл? Кулл всегда убивал своих врагов и поэтому выжил. Но это было наверху, а здесь все иначе. Здесь не убивают друг друга, а помогают жить. Они хотели убить меня, а теперь повинуются моим приказам. И что есть смерть? Игра непостижимых сил мира, прихоть божеств, играющих с человеком, как с прирученной кошкой? Если бы мы встретились тогда, я убил бы их, и они не провалились бы сюда… И я тогда был бы здесь один. Брул прав. Арбитога прав. Паук прав. Выхода нет…»

Наутро король обнаружил в руке клок собственных волос.

* * *

— Я, Келкор, командир Алых Стражей, по долгу перед Валузией и королем Куллом приказываю вам, Ту и Брул, прекратить вражду и, полностью доверившись друг другу, направить усилия на благополучное разрешение государственных дел. Пока жив последний из Алых Стражей, никто не посягнет на этот трон и никто не взойдет на него иначе как по повелению короля Кулла. Отныне до его возвращения надлежит вам, Ту и Брул, все решения принимать только после совместного обсуждения и единодушного их одобрения.

Давненько видавший виды советник и храбрейший воин не испытывали подобного позора. Алая краска стыда щедро заливала обоим щеки, когда Ту и Брул пожимали друг другу руки, и в то же время обоим сразу стало легко на душе. Как они могли дойти до вражды, если и тот, и другой неоднократно доказывали свою безграничную преданность королю? Уму непостижимо, к чему может привести исчезновение правителя…

С того памятного дня сменилось уже две луны, и все это время советник и воин работали бок о бок, стараясь вернуть жизнь государства в нормальные рамки. Хоть без короля это было и сложной задачей, но определенных успехов совместное правительство все же достигло.

Объединенный отряд Алых Стражей вымел остатки банд грондарцев из Валузии. Недовольных безденежьем наемников послали в помощь сборщикам налогов — опустошенная нуждами смутного времени казна требовала серьезного пополнения. Но главное, что надо было сделать — это пресечь эпидемию охватившей Валузию всеобщей подозрительности, в пагубности которой власть убедилась на личном примере.

И когда при личной аудиенции престарелый чудаковатый аристократ Титиаф, отец павшего за государство героя, стал плести Ту и Брулу ахинею о том, что он и есть главный заговорщик, уставшие от череды приемов правители громко рассмеялись.

«Бедный старик выжил из ума, — с сожалением подумал Брул. — Весь народ, от мала до велика, ищет заговорщиков, и он из патриотических чувств вознамерился спасти Валузию — возомнил себя предателем».

— Господин Титиаф, — обратился к вельможе Ту, стараясь говорить как можно более вежливо и успокаивающе. — Мы принимаем ваши слова к сведению. Вам следует немедленно вернуться к себе и ждать дальнейших распоряжений правительства.

Но Титиаф не уходил, а виновато понурив голову, продолжал мямлить:

— Вы должны поверить… я хотел убить Кулла.

Брул, не выдержав, подошел к старику, и крепко взяв его под локоть, повел к дверям Зала.

* * *

План спасения пришел к Куллу внезапно, в одно мгновение. Возвращаясь к озеру после дневных скитаний по пещере, он как-то наткнулся на провисшие остатки гигантской паутины и долго с любопытством ощупывал окаменевшие канаты. Один из них свисал с вершины скалы, взобраться на которую Кулл безуспешно пытался не один раз. Проворно перебирая руками по паутинке, атлант перебрался на скалу и вскоре уже осматривал окрестности с непривычной высоты. Над головой его клубился туман. Тут-то и предстала перед правителем Валузии Дорога Наверх.

«О всемогущий Валка, — замирая от охватившего его радостного предчувствия, прошептал Кулл. — О Хонен, Холгар и Хотат! О великий Тигр!» Он стремительно спустился вниз и, взбудораженный, прибежал на берег. Громовой бранью, пинками и тычками король поднял с земли ничего не понимавших верноподданных и немедленно отправился с ними на ночную охоту. Требовалось поймать с десяток живых нетопырей — по прикидкам Кулла, этого должно было хватить.

К утру соседи Паука-Камня справились с поставленной задачей. Атлант самолично подрезал отчаянно пищавшим тварям перепончатые крылья, связал их несколькими имевшимися в подземном государстве веревками и поволок товарищей к дыре, через которую давным-давно попал в царство гигантского паука. Наскоро втолковав онемевшим от страха и холода спутникам, что нужно делать, неистовый варвар запел первую пришедшую в голову боевую песню, вкладывая в нее всю мощь своих легких. Эхо немедленно разнесло громовые раскаты голоса Кулла по всей пещере. Пара мелких летучих мышей упала замертво от убийственного грохота — атлант еще и яростно швырялся камнями. Но Куллу нужен был другой слушатель — хозяин пещеры. И когда вдали зажглись два багровых фонаря, атлант расхохотался. Измученный безнадежным отчаянием узник вновь стал решительным воином, не желавшим ничего, кроме победы.

Паук-Камень приближался со скоростью улитки, но Кулл, проклиная его за это, все же холодел от радостного предвкушения битвы и с восторгом взирал на противника. Это был достойный враг, и первая встреча с ним, окончившаяся счастливым избавлением от каменных пут, теперь казалась королю детской забавой.

Когда до чудовища осталась сотня шагов, Кулл запустил первого нетопыря. Несчастное существо судорожно задвигало изуродованными крыльями, но, удерживаемое веревкой, не могло скрыться в сторону от падавшего на него тонкого солнечного луча. Обнаружив такую превосходную мишень, Паук-Камень нанес прицельный удар, оплетя жертву пока еще гибкими лианами.

В это время из-за соседнего валуна Арбитога вытолкнул в воздух вторую тварь, служившую отвлекающей приманкой. Пока паук разворачивал каменные жвалы в сторону новой добычи, беглецы быстро перебрались по едва затвердевшей паутине на вершину скалы, причем лемурийцы вместе с живым скарбом повисли на Кулле, в одиночку работавшем руками и ногами.

Начиналось второе действие. Необходимо было развернуть паука таким образом, чтобы следующим залпом он заплел паутину на гораздо большей высоте и в нужном месте. Для организации маневра предназначались третья и четвертая мыши. Крылья у них были обрублены полностью, мясистых созданий просто сбросили вниз, к подножию скалы. Писк и возня обреченных тварей привлекли внимание охотника. Он подполз поближе. Теперь страшилище находилось почти под ногами безумцев. Людей обдал жар гигантского туловища, поверг в смятение скрежет каменных челюстей.

Едва ли не вопя от страха, троица бывших наемников инстинктивно вжалась в скалу. Но Куллу страх был неведом — его охватило упоение битвой. С диким криком он раскрутил в воздухе пятого и шестого нетопырей, крепко связанных вместе, и с силой швырнул их вверх. Увидев столь крупную добычу, паук замер, как будто растерялся, и выдал из жвал столь мощный залп слюны, что паутина оплела вершину самого высокого утеса, вплотную подступавшего к туману. Дернув веревку, Кулл сбросил приманку прямо под нос очень удивившемуся такому повороту событий пауку. В полусотне локтей приземлились седьмая и восьмая мыши. Пока Паук-Камень, уставившись в землю, пировал, четверка беглецов преодолевала самый опасный участок пути. Двое лемурийцев опять мертвой хваткой вцепились в Кулла, лишь Арбитога на сей раз поднимался самостоятельно, благо каменистых канатов было вдоволь.

Высадившись на крохотной площадке, Кулл осторожно посмотрел вниз — и поразился тому, что не погиб при падении. «Валка меня любит!» — только такое объяснение пришло ему в голову. Далеко внизу, на дне черной бездны, копошился крошечный паук. Над головой клубился серый ледяной туман, сквозь который все же проглядывали хитросплетенья древесных корней. Начиналась земля, в которой уже можно было вырубить ступени.

Кулл вдруг свирепо оглядел лежавшую на скале троицу, стучавшую зубами от холода и нервного перенапряжения:

«Они хотели убить меня, а я спас их. Зачем?»

Он поднял голову вверх и вдруг засмеялся счастливым смехом. Победа!

В бездонную пропасть полетели девятая и десятая твари.

— На, жри, урод, помни королевскую милость! — крикнул Кулл хозяину пещеры. Так закончилась вторая и последняя встреча величайшего из Королей и величайшего из Пауков.

* * *

Засидевшись допоздна в Зале Совета, Ту и Брул уже собирались разойтись, как вдруг их внимание привлек странный шум за окнами. Они переглянулись и оцепенели. В криках толпы, доносившихся с улицы, отчетливо слышалось слово: «Король!»

Не сговариваясь, они бросились из Зала, промчались по коридорам, в несколько прыжков сбежали по лестнице и…

Навстречу им во дворец ворвалась толпа, несущая на руках короля Кулла. Ту и Брул не могли поверить своим глазам, но изможденный, в покореженных доспехах и рваной одежде, это был именно он — Кулл, правитель Валузии. Его глаза горели огнем воина и победителя.

— Кулл, — только и смог выговорить пикт.

— Кулл, — беззвучно прошептал старый советник.

Королю наконец удалось освободиться из объятий толпы и подойти к своим друзьям. Они крепко обнялись.

— Где же ты был, Кулл? — спросил пикт.

— Коротал время в одной чудной пещере, — загадочно улыбнулся король. — Даже можно сказать, во дворце.

— Как же это… — начал было Ту, но в этот момент от толпы отделился старый седой аристократ и подошел к ним.

— А, Титиаф, старый заговорщик! — повернувшись к нему, воскликнул Кулл. — Ты опять крутишься во дворце? И чего тебе неймется?

Старик посмотрел королю в глаза и опустил голову.

— Три года назад мой сын, мой единственный сын погиб в развязанной тобою войне. Я был в беспамятстве от горя и задумал отомстить тебе, но заговор не состоялся — наверное, по воле богов. Потом я молился о твоем здоровье… Но потом твои люди расспрашивали меня о заговоре. В нашем роду не принято лгать. Я пришел сюда и сказал правду, но мне не поверили…

— Не поверили? — усмехнулся Кулл. — Я могу подтвердить, что против меня действительно существовал заговор, и его возглавлял Титиаф.

Изумленные Ту и Брул переглянулись.

— Арестовать его! — повернулся к страже советник.

— Не надо, — остановил их король. — Иди, старик, и доживай спокойно остаток дней в своем поместье. А в наказание подбери во дворе троих доходяг, дай им приют и пропитание. Иди, иди, не хочу тебя видеть.

— Кулл, объясни же толком, в чем дело? — не выдержал пикт. — Что за пещера? Что ты там делал? Хотел устроить западню Титиафу?

— Да нет, я просто провалился туда. Как дурак, — засмеялся Кулл. — И попал прямо к Пауку-Камню. Но об этом потом.

— А мы-то все время искали предателей и шпионов, — покачал головой Ту. — Оказывается, их и не было! Если не считать, конечно, Титиафа.

— Нет, был шпион и посерьезнее, — раздался вдруг печальный голос Ка-ну. — Я сразу заподозрил его и был уверен, что именно он организовал твое похищение. Увы, шпиону удалось бежать, мы схватили только слугу, — Ка-ну мельком взглянул на Брула и продолжал:

— Кос-кри — не изгнанник, а лучший шпион Непостижимого Алкерза. Его задачей был сбор сведений, он старался втереться в доверие к влиятельным людям при дворе. Именно он незамедлительно сообщил в Грондар об исчезновении короля, и банды разбойников поспешили в Валузию. Именно по его наводке попал в засаду отряд Алых Стражей… Много славных воинов полегло в том бою. Среди них, кстати, был и Элформ. Помните часового, с которого все началось? — Ка-ну печально улыбнулся. — К сожалению, все могут ошибаться.

— Выходит, это мы оказались в западне, — сквозь зубы процедил Брул. — А я был уверен, что это ты, Кулл, угодил туда!

— Нет, западню мне никто не строил. Я сам ее нашел, — улыбнулся король. Он обвел взглядом дворец и, взглянув на пикта, хитро прищурился. — И добровольно из нее не уйду.

Content

Джек Коннел
Западня
(Кулл)

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *