Ярослава Лазарева

Осенний поцелуй Лондона

Глава первая

«Как тебе объяснить… Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека. И знаешь – я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. Это, пожалуй, единственное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и загадочной».[1]

Дочитав до этого места, Наташа положила ладонь на страницу и задумалась. Она пыталась вникнуть в смысл фраз, но он будто ускользал от нее.

«Наверное, потому не могу до конца осознать эту мысль, что сама никогда не любила, – подумала она. – И однако девчонки в классе только и болтают о своих увлечениях, говорят о парнях открыто, нисколько не смущаясь интимными подробностями. Чуть ли не манеру поцелуев обсуждают. Может, все это далеко от истинной любви?»

Наташа закрыла книгу, погладила обложку. На ней был изображен актер Бен Барнс, сыгравший в фильме «Дориан Грей», который она посмотрела совсем недавно, хотя прокат был еще в 2009 году. Но тогда ей было всего тринадцать, и подобные сюжеты мало ее интересовали. В июле ей исполнилось пятнадцать, Наташа перешла в десятый класс и за лето как-то быстро выросла и оформилась. Ее крупное спортивное тело стало более округлым, румяное лицо с задорными черными глазами, чуть вздернутым носом и всегда красными губами выглядело более мягким. Наташа с детства носила косы, волосы у нее были вьющимися, густыми, цвета воронова крыла, но в это лето она вдруг решила отрезать их. Что-то стало невыносимо раздражать ее в этой нарочито школьной, как ей казалось, прическе из двух косичек. И она, недолго думая, перед первым сентября зашла в парикмахерскую и попросила сделать ей максимально короткую стрижку. Мастер, полная улыбчивая женщина, распустила ее косы, начала расхваливать их и отговаривать клиентку от такой радикальной стрижки. Сошлись на каре. Волосы были подрезаны чуть выше плеч и тут же закрутились в пышные спиральки. Наташа тряхнула прядями, ощутила легкость и начала улыбаться. Мастер тоже была довольна и красиво уложила прическу. Но вот отец, когда Наташа явилась домой, был неприятно удивлен. Он оторвался от работы – отец вот уже пару лет как поменял низкооплачиваемую работу инженера на заводе на работу резчика по дереву, устроился в частную фирму, к тому же брал заказы на дом – и окинул дочку хмурым взглядом.

– Ты стала взрослее на несколько лет, – заметил он. – Если бы встретил на улице такую девушку, то решил бы, что она студентка вуза.

«Вот и хорошо! – обрадовалась про себя Наташа. – Девчонки упадут, когда меня увидят!»

– Это ты просто не привык, – после паузы ответила она. – А мне так легче!

И она тряхнула волосами.

Их семья состояла из трех человек. У Наташи был еще младший брат. Он перешел в пятый класс и учился с ней в одной школе. Их мать умерла три года назад, она долго болела, ходила по врачам, но в их маленьком городке так и не смогли поставить ей верный диагноз. Она все хирела, бледнела и в конце концов тихо угасла неизвестно от чего. Андрей Викторович остался вдовцом в возрасте тридцати четырех лет с двумя детьми на руках. Денег катастрофически не хватало, правда, их выручал огород, так как они жили в частном доме. Но в их городе, а он находился в сорока километрах от Нижнего Новгорода, таких домов было немало. Тихие тенистые улочки с глухими заборами и прячущимися за ними деревянными домами составляли большую его часть. Люди здесь все еще жили по старинке и перемены встречали скептически. Их даже устраивали колонки на улицах, из которых они таскали воду ведрами. Отстраивался лишь центр, там возводили высотки с престижным жильем, но раскупались эти квартиры медленно. У людей просто не было денег. По этой причине городок резко делился на богатых и бедных, средний класс просто отсутствовал. Район центра, ухоженный, с красивыми клумбами возле высотных домов, автостоянкой у торгового центра, ночным клубом был неизменной приманкой для молодежи. Их туда тянуло как магнитом. И по вечерам из деревянных домов окраин выходили нарядные девушки и юноши, собирались в компании или разбивались на парочки и отправлялись на прогулку в центр, несмотря на недовольство родителей. Наташе тоже запрещалось посещать «это злачное место». Именно так говорил Андрей Викторович. После смерти жены он постоянно пребывал в нервозном состоянии, ответственность за подрастающих детей, особенно за стремительно взрослеющую дочь, не давала ему покоя. Соседские кумушки, когда минул положенный год, пытались найти ему новую жену, но он был категорически против вводить в семью чужую женщину. К тому же Наташа была воспитана в старых традициях, как почти все девушки ее круга, она умела делать по дому все и не считала это такой уж тяжкой повинностью. Она охотно убирала, готовила, стирала, ухаживала за двором и огородом. В палисаднике у них всегда были цветы, дом и двор сияли чистотой.

Два года назад Наташа приняла решение, что станет делать упор на иностранные языки, а не спорт, как это было раньше. Основным в ее школе был английский, она еще записалась на факультатив, взяла себе за правило ежедневно заучивать двадцать новых слов, скачала из Интернета «уроки английского на дому» и перед сном проговаривала за диктором предложения. Ее успехи радовали учителя английского, в четвертой четверти Наташу даже выдвинули на городскую олимпиаду, и она заняла там второе место. Она так увлеклась изучением языка, что пыталась читать английских авторов в подлиннике, и ей это удавалось, правда, полного погружения в мир книги пока не возникало. Наташа с детства любила читать и часто предпочитала прогулке с подружками сидение за книжкой. Она даже оборудовала для себя уютный уголок между баней и домом. Там имелся своего рода закуток, скрытый от посторонних глаз. Отец по ее просьбе установил там лавочку и столик, Наташа высадила вьюнок, который образовал живую стену и что-то типа козырька. Она приносила туда подушечку и плед и читала там часами.

Вот и сейчас она сидела в своем любимом уголке и пыталась вникнуть в «Портрет Дориана Грея». Эта книга ошеломила ее. На фильм они отправились после уроков с подругами. Девушки были увлечены мистикой, жарко обсуждали книги и фильмы о вампирах и, когда в лучшем в их городке кинотеатре «Встреча» начали недельный показ «Дориана Грея», решили пойти. Фильм анонсировался как «ужасы». Оказалось, многие уже посмотрели его два года назад. Парни начали смеяться над одноклассницами, когда те позвали их на просмотр, почти все заявили, что фильм вовсе не такой уж страшный и «вообще слишком заумный», но девушки все-таки решили его посмотреть. Почти никто из них не читал роман. Наташа равнодушно относилась и к ужасам, и к мистике, ее привлекало лишь то, что фильм снят по роману Оскара Уайльда, известного английского автора. Она плохо знала его творчество, читала лишь стихи, но до конца их не понимала. Когда девушки вышли из кинотеатра, то начали бурно обсуждать «миленького красавчика Бена» в роли Дориана. Наташе тоже понравился актер, но намного большее впечатление на нее произвел сам фильм, его сюжет. И она решила, что непременно прочитает книгу. Ее подругам быстро надоело обсуждать только что просмотренную картину, они явно составили поверхностное впечатление, поэтому переключились на другие темы. Затем решили зайти в кафе. Но было уже довольно поздно, и Наташа отказалась идти с ними. Она направилась домой. По пути размышляла исключительно о фильме и пыталась понять смысл увиденного. Вдумчивость всегда была особенностью ее натуры, она постоянно хотела дойти до самой сути вещей и явлений.

Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как оказалась возле дома. Горело окошко в гостиной, мягкий желтоватый свет пробивался сквозь узорчатые тюлевые занавески и бросал отблески на пышно цветущие в палисаднике золотые шары. Наташа остановилась и залюбовалась этой картиной. Впервые их старый дом, доставшийся отцу еще от дедушки, показался ей уютным и даже колоритным. Наташа услышала легкий шум, доносящийся со двора, и поняла, что отец снова что-то мастерит. Работал он постоянно, так как не хотел, чтобы его дети в чем-то нуждались. Руки у него были золотые, и заказы сыпались один за другим. Андрей Викторович давал довольно щедро на карманные расходы, но Наташа все не тратила, по натуре она была бережливой и часть денег ухитрялась откладывать. И сейчас она прикидывала, сколько может стоить книга. Обычно она брала нужные ей произведения в школьной библиотеке, но какие-то книги считала необходимым иметь дома. И после просмотра фильма она твердо решила купить «Портрет Дориана Грея».

Наташа отняла ладонь от страницы и снова принялась читать. Сентябрьский, пока еще теплый ветерок трепал ее волнистые пряди, обрамляющие лицо, закрывал ими глаза. Она закладывала волосы за уши, в душе раздражаясь, что так коротко их отрезала. С косами все-таки было удобнее. Хотя многие парни, когда она явилась первого сентября с новой прической, обратили на нее самое пристальное внимание. Но Наташу это лишь смутило.

«Лорд Генри смотрел на Дориана, любуясь его ясными голубыми глазами, золотистыми кудрями, изящным рисунком алого рта. Этот юноша в самом деле был удивительно красив, и что-то в его лице сразу внушало доверие. В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость. Легко было поверить, что жизнь еще ничем не загрязнила этой молодой души».

Наташа невольно заулыбалась, представив красивого блондина с прозрачными, словно сентябрьское небо, синими глазами. В фильме она видела актера с темными волосами и вначале так себе и представляла Дориана, но, начав читать, сменила в мыслях образ на тот, который описал Оскар Уайльд.

– Мечтаешь о прекрасном принце? – раздался звонкий голосок, и Наташа вздрогнула, машинально захлопнув книгу.

Через огород к ней спешила стройная миниатюрная блондинка, это была ее соседка, подруга и одноклассница Ира. Их дома находились рядом, огороды разделял невысокий плетень. И подружки часто перелезали через него и даже вынули среднюю жердь, чтобы было удобнее.

– Чего читаешь? – с любопытством спросила Ира и присела на скамейку рядом с подругой.

Она отвела руки Наташи от обложки и присвистнула.

– Так ты все-таки купила эту книгу! – удивленно заметила она. – А мне фильм как-то так… ну не очень… мрачный какой-то!

– Понимаешь, Ирусь, сама идея мне показалась необычайно интересной, вот я и решила разобраться… – начала Наташа.

– Да чего там уж такого необычного?! – перебила ее Ира. – Продал душу дьяволу, только и всего! Книг с таким сюжетом полно! А у тебя сейчас такое лицо было… мечтательное… я уж подумала, что ты влюбилась.

И она тихо засмеялась.

– В кого? – возмутилась Наташа. – Наши одноклассники все как на подбор придурки! Так и цепляются! А уж в этом году вообще! Да и за лето вымахали! Уже не парни, а настоящие мужики. Заметила?

– Еще бы! Почти все стали выше нас на голову и басят! – весело ответила Ира. – Но твоя новая прическа имела успех!

– Подумаешь! – пожала плечами Наташа, но заулыбалась.

– Тебе правда очень идет! – уверенно проговорила Ира. – В Лондоне будешь иметь бешеный успех! – лукаво добавила она.

– Где?! – изумилась Наташа. – Ты вообще о чем?

Она сильно покраснела, ей показалось, что ее уши запылали, и она машинально прикрыла их прядями.

– Прикинь, – торопливо и возбужденно заговорила Ира, – к нам сегодня с утра заявился какой-то мужик, важный, холеный, за километр видать, что богатый. Мать меня сразу во двор отправила, чтобы не мешала. Я там сидела, наверное, с час и изнывала от нетерпения. Наконец, мужик появился, мило мне улыбнулся, попрощался и вышел за ворота. Тут только я заметила, на какой он машине. В нашем переулке таких сроду не бывало! Когда он уехал, я ринулась домой. Мама сидела и улыбалась, правда, немного растерянно. Но учти, Наташка, все, что я тебе расскажу, пока секрет!

– Не томи! – встряла та. – Что за дяденька?

– Типа меценат! – отдышавшись, продолжила Ира. – Пришел к нам, так сказать, неофициально, предварительно переговорить…

Наташа замерла. Мать Иры была завучем в их школе, и Наташа знала, что в данный момент та исполняет обязанности директора. У него в самом начале учебного года случился сердечный приступ, и он сейчас находился в больнице.

– Вообще, меценат живет в Москве, но родом из этих мест и у него тут бизнес, – более спокойно продолжила Ира. – Ночной клуб на центральной площади его, насколько я поняла, хотя мать особо на эту тему не распространялась. Короче, суть в том, что он хочет спонсировать поезду в Лондон особо способных к языкам школьников… типа за свой счет… Вот такая у богача блажь!

– Да что ты! – изумилась Наташа.

Ее сердце начало бешено колотиться, она уже догадывалась, куда клонит подруга, но не смела верить своим предположениям. В школе с начала года бродили какие-то неясные слухи, что у них появился личный меценат, что отремонтированная спортивная площадка и новое оборудование для спортивного зала будто бы его рук дело.

– В общем, я выпытала у матери, кто едет, – сказала Ира. – И ты в группе! Ты вон как вовремя углубилась в изучение английского, хотя до позапрошлого года тебя только волейбол интересовал!

– А ты? – потерянным голосом спросила Наташа.

Ира шумно вздохнула и опустила голову. Но ответ был ясен и так. Она, хоть и была дочкой завуча, училась на тройки, к тому же отличалась невероятной ленью. Если бы Ире не натягивали отметки, то она постоянно находилась бы в группе неуспевающих. Наташа это отлично знала.

– Тебе тоже не мешало бы почувствовать вкус к учебе, – тихо произнесла она и взяла подругу за руку. – Или хотя бы к чтению. Нельзя же все свободное время посвящать сериалам и болтанию по улицам.

– Ты прямо как моя мать! – проворчала Ира. – Ты же знаешь, что у меня нет ни к чему никаких способностей! Зато я красивая! – после паузы заметила она и начала улыбаться.

Наташа глянула на нее. Ира и правда была прехорошенькой. Светлые густые волосы, чистая белая кожа, большие серые глаза, обаятельная улыбка и изящная фигура делали ее очень популярной в школе, парни наперебой ухаживали за ней. Тогда как умница Наташа, обладающая более приземленной внешностью, не так привлекала внимание поклонников. Она была для ребят скорее «своим парнем», они по-хорошему дружили с ней, но романтических отношений завязывать не спешили. Но пока ее это тревожило мало.

– Да, ты красавица! – охотно согласилась Наташа. – Но ведь чем-то по жизни все равно придется заниматься!

– Выйду замуж, только и всего! – беззаботно ответила Ира. – Деток нарожаю и заживу счастливо! Чего еще нужно-то?

– Так ты ни в кого не влюбляешься! – засмеялась Наташа. – Хотя парни за тобой бегают!

– А в кого тут влюбляться? – возмутилась та. – Ты сама все еще без парня!

Девушки замолчали. Наташа погладила картинку на обложке. Ира глянула на книгу и пожала плечами.

– Был бы такой, как Дориан! – тихо проговорила Наташа.

– С ума сошла? – быстро ответила Ира. – Он же резко отрицательный герой! Только за удовольствиями и гонялся да всех предавал!

– Я имею в виду его необычайную притягательность и красоту, – прошептала Наташа. – Просто я влюблена в этот образ!

– Да, Бен Барнс офигенный красавчик! – мечтательно заметила Ира. – Если еще раз и смотреть этот фильм, то только из-за него! Но все равно мне больше нравится Роберт Паттинсон![2] Я «Сумерки» раз шесть пересматривала. Он просто супер! Скажи?

– Симпатичный, – равнодушно ответила Наташа.

Она хотела пояснить подруге, что имеет в виду вовсе не актера, играющего роль Дориана, а книжный персонаж, выписанный Уайльдом, но потом передумала. Ира не читала этот роман и вряд ли поняла бы ее до конца.

– А вообще странно все, – задумчиво продолжила Наташа. – Я вот только что читала о Лондоне и словно сама оказалась в этом загадочном туманном городе… и тут такая новость!

– И правда! – округлила глаза Ира. – Ох, что-то будет! И как же я тебе завидую!

– Может, тебя тоже возьмут? – озабоченно проговорила Наташа. – Все ж твоя мама сейчас исполняет обязанности директора.

– Что ты! Об этом и речи быть не может! Моя мать всегда была принципиальна до ужаса! Едут только победители олимпиад, насколько я поняла. И от нашей школы точно ты! Мать так мне и сказала, что видит лишь одну достойную кандидатуру – тебя! Но пока молчи об этом!

Время до осенних каникул пролетело незаметно. В школе уже ни для кого не было секретом, что Наташа едет в Лондон в составе группы отличников. Многие ей завидовали, и у нее даже испортились из-за этого отношения с некоторыми ребятами. Но она мало обращала внимания на подобные вещи. Наташа всегда отличалась ровным спокойным характером, была дружелюбна ко всем, врагов у нее не имелось. И то, что ей так повезло, как считали многие ее подруги, воспринимала адекватно, так как точно знала: дело тут не в везении, а в ее трудолюбии. Ведь Наташа упорно занималась английским, свободно читала и говорила на нем. А в эти полтора месяца, оставшиеся до поездки, она почти все личное время отдавала занятиям, особенно ее волновал словарный запас, и она заучивала в день до пятидесяти новых слов. Она даже перестала гулять, и Ира была крайне недовольна, что видит подругу только в школе и по пути домой. Но в то же время прекрасно понимала: Наташа хочет не ударить в грязь лицом перед остальными участниками поездки. Девушки уже знали, что в группе всего шесть человек, по одному из каждой школы их городка.

В одно из воскресений их собрали для инструктажа. Наташа шла на эту встречу с некоторым испугом. Она должна была состояться в актовом зале лицея, единственного в их городе. Наташа отлично знала, что это заведение платное и учатся там дети «сливок общества». Лицей считался самым престижным в их городе, и просто так туда было не попасть. Она прошла охрану у ворот и, немного оробев, двинулась к главному входу. Лицей занимал старинный двухэтажный отреставрированный особняк, и когда она поднималась по широкой лестнице к колоннам, то на миг ощутила себя как минимум графиней. Это переключило ее внимание, Наташа начала улыбаться, тем более она была в длинной шерстяной юбке, которую надела по настоянию отца. Белая блузка с маленьким английским бантиком у ворота, кожаный ремень, затягивающий ее талию, в сочетании с этой юбкой делали Наташу строже и взрослее, но отец считал, что она именно так должна выглядеть на такой важной встрече, чтобы произвести благоприятное впечатление. Она убрала непослушные волнистые пряди под широкий обруч, надела сапожки на каблуке, вместо рюкзачка взяла строгий черный клатч и чувствовала себя явно не в своей тарелке. Привычные джинсы, кроссовки, удобный свитерок – вот в чем она хотела пойти, но после кратких раздумий согласилась с отцом и оделась именно так.

– Я только покурю, – раздался недовольный голос, и какой-то парень вышел из дверей.

– Зачем ты при детях куришь? – быстро ответил мужчина, силуэт которого терялся в тени дверного проема. – Какой пример подаешь? Уже жалею, что взял тебя с собой! Глеб! Выброси сигарету и вернись в школу!

– Good afternoon![3] – тихо проговорила Наташа, от растерянности перейдя на английский. – What’s up?[4] – добавила она, сама не понимая, что говорит.

– Hi, same old[5], – невозмутимо ответил парень и улыбнулся, внимательно глядя на замершую Наташу. – Ты на русском-то говоришь? – усмехнувшись, добавил он.

– Да! – окончательно растерялась она. – Ой, простите! Не знаю, что на меня нашло…

– Здравствуйте! – сказал вышедший из дверей мужчина. – Вы на встречу, судя по вашему очень неплохому английскому? Уже входите в роль? В Лондоне у вас будет отличная возможность попрактиковаться! Кирилл Юрьевич, – представился он и протянул Наташе руку.

Она назвала свое имя и зачем-то номер школы и робко ответила на его крепкое рукопожатие.

– А это мой сын Глеб, – добавил он. – Едет с вами.

Наташа зарделась и посмотрела на парня. Тот улыбался, вертя все еще не зажженную сигарету в пальцах. Она подумала, что ему лет восемнадцать, но, как оказалось, Глебу было всего шестнадцать. Свежее лицо, серые глаза, коротко подстриженные русые волосы сразу понравились Наташе, но вот выражение лица было несколько надменным, хотя его губы улыбались. И это отталкивало. Кирилл Юрьевич спокойно взял сигарету из пальцев сына и выбросил в урну. Глеб поморщился, но промолчал. Наташа смущалась все больше и просто не знала, как себя вести. Идти внутрь без своих новых знакомых казалось ей не совсем приличным, но и стоять с ними ей было некомфортно. На ее счастье, в ворота вошли парень и девушка и быстро приблизились к школе.

– А вот и остальные! – сказал Кирилл Юрьевич. – Все в сборе! Можно начинать наше собрание.

Актовый зал оказался большим. Наташа подумала, что, по всей видимости, прежние хозяева давали здесь балы. Она села на первый ряд с краю. Глеб, к ее удивлению, устроился рядом, небрежно развалившись на стуле и закинув ногу на ногу. Остальные пять человек заняли места произвольно.

– Прошу всех сесть ближе! – пригласил Кирилл Юрьевич.

Он стоял на сцене и доброжелательно смотрел на ребят. Наташа оглянулась. Несмотря на то, что их город маленький и школ в нем всего шесть, она никого не знала из присутствующих. Помимо нее в группе оказалась всего одна девушка, и это ее смутило. Тем более та держалась вместе с парнем, с которым они и пришли на встречу. Судя по всему, они отлично знали друг друга и были явно дружны.

Кирилл Юрьевич начал рассказывать о предстоящей поездке, но Наташа никак не могла сосредоточиться. Сидящий рядом Глеб отвлекал ее. Он вдруг решил пообщаться с ней, задавал вопросы, при этом выглядел отсутствующим, словно разговаривал со стенкой. В конце концов, его отец не выдержал и сделал ему замечание. Наташа покраснела так, что уши запылали, однако Глеб остался невозмутимым, правда, разговаривать с ней перестал. Закончив речь, Кирилл Юрьевич пригласил его на сцену и представил. Оказалось, что Глеб едет как помощник руководителя группы. Именно эти полномочия возложил на него Кирилл Юрьевич.

После того, как официальная часть закончилась, ребятам было предложено задавать вопросы. Оживленные участники кинулись на сцену и обступили Кирилла Юрьевича. Наташа встала и хотела последовать за остальными, но к ней подошел Глеб.

– У тебя тоже есть вопросы? – удивленно спросил он. – Но с документами все менеджер будет решать, да и билеты он же закажет.

– Но два дня в Москве, – тихо начала Наташа. – Кирилл Юрьевич не сказал, где мы жить будем.

– Как где? – засмеялся Глеб. – В гостинице, конечно! Номера вам снимут, из аэропорта довезут и поселят. Отец и экскурсии уже вам заказал. Вернее, не он сам, а его сотрудник, который этой поездкой занимается.

– Но ведь тебя же назначили помощником! – заметила Наташа.

– И что? – весело засмеялся Глеб. – По-твоему, я и организационными вопросами должен заниматься? Хватит и того, что я еду с вами и буду приглядывать за наивными провинциалами непосредственно в Лондоне.

– Не смешно, – сказала она и направилась к выходу из зала.

Глеб догнал ее уже возле дверей и крепко ухватил за локоть.

– Ты чего, обиделась? – удивленно поинтересовался он и развернул девушку к себе лицом. – Так это же просто шутка!

– Нечего строить из себя взрослого и опытного! – ответила она и вырвала руку. – Тебе лет сколько?

– В январе семнадцать будет, – сообщил Глеб. – Так что по-любому я тут старший! А ты, я смотрю, девица с норовом! Если все такие в группе, то трудно мне будет с вами.

– Пошли? – раздалось рядом с ними.

Наташа резко обернулась и увидела, что к ним приблизился улыбающийся Кирилл Юрьевич. Ребята все еще стояли на сцене и что-то оживленно обсуждали.

– Вроде все обговорили, – продолжил он. – Пора по домам! Наташа, можем тебя подвезти.

– Зачем? – смутилась она. – Город-то у нас за полчаса весь обойдешь. Я привыкла пешком.

– Ну зачем же пешком, если есть машина? – весело ответил Кирилл Юрьевич и подхватил ее под руку. – Да, Глеб? – повернулся он к сыну.

– Конечно! – кивнул тот.

Наташа растерянно оглянулась на ребят, те перестали разговаривать и с любопытством наблюдали за ними. Но Глеб уже подхватил ее под другую руку, и ей ничего не оставалось, как идти с ними. Она все-таки хотела сбежать возле ворот, но вышедший из будки охранник чуть ли не кланялся, провожая «высоких» гостей, и ей пришлось улыбаться и идти вместе с мужчинами. Кирилл Юрьевич открыл машину, Глеб усадил Наташу на заднее сиденье и устроился рядом.

– Куда тебя отвезти? – осведомился Кирилл Юрьевич и завел мотор.

– Домой, – пискнула Наташа, ощущая невыносимое смущение от всего происходящего.

Она вдруг представила, как вкатывает на их улицу в таком сопровождении и на такой машине, и содрогнулась. Погода была отличной, солнечной и для октября довольно теплой, и Наташа прекрасно знала, что в такой воскресный день почти все соседки будут сидеть на лавочках возле своих домов и внимательно наблюдать за жизнью улицы. Это было их законным и, пожалуй, единственным развлечением.

И когда они подъехали к ее дому, то она сразу заметила, как перестали разговаривать и вытянули шеи в сторону машины три бабули, облюбовавшие лавочку напротив ее дома.

– Вот мой дом, – хмуро сообщила она.

– Этот? – уточнил Кирилл Юрьевич, замедляя движение. – Какие роскошные резные наличники! Заметил, Глебушка?

– Это мой отец делает, – сказала Наташа и покраснела от удовольствия.

– Да он у тебя настоящий мастер! – искренне похвалил Кирилл Юрьевич. – Рукастый какой! И со вкусом!

– Мой папа этим зарабатывает на жизнь, – зачем-то сообщила она. – Он резчик по дереву.

– В Москве он бы имел очень большие деньги, – заметил Глеб. – Сейчас ценится именно эксклюзив!

– Спасибо, что подвезли, – торопливо проговорила она и поспешила выбраться из машины.

Наташе хотелось, чтобы они как можно скорее уехали, так как бабули уже встали с лавочки и медленно двинулись в их сторону. Мало того, из-за поворота появилась компания ребят. Все они были отлично знакомы Наташе.

– Я пошла! – быстро сказала она.

Но Глеб зачем-то выбрался следом и остановился перед ней.

– Натаха! – раздался звонкий голос из приближающейся компании.

Ира выскочила вперед и махала рукой. Глеб мельком глянул на ребят и улыбнулся немного насмешливо.

– Может, чаю предложишь? – поинтересовался он странным тоном.

– Чаю? – окончательно растерялась она.

Ребята в этот момент приблизились. Они вразнобой поздоровались. Парни сгруппировались возле машины и явно ее изучали, девушки сосредоточили свое внимание на Глебе.

– Познакомишь, может? – игриво произнесла Ира и толкнула в бок замершую подругу.

Наташа быстро представила Глеба и зачем-то Кирилла Юрьевича, который по-прежнему сидел в машине.

– Так это вы увезете в Лондон мою любимую подружку? – кокетливо поинтересовалась Ира, не сводя глаз с Глеба.

– И буду за ней приглядывать, – любезно ответил он. – А вас это чем-то не устраивает?

Две девушки, стоящие рядом с Ирой, переглянулись и захихикали. Но Глеб не успел ответить, так как из калитки выглянул Андрей Викторович. Он с удивлением смотрел на машину.

– А вот и мой папа, – с явным облегчением сказала Наташа. – Я пошла!

Она чуть не добавила: «Концерт окончен», но вовремя сдержалась.

– А чай? – настаивал Глеб.

– В другой раз, – мягко проговорила она и улыбнулась выглянувшему из машины Кириллу Юрьевичу.

– Поехали, сынок! – сказал он и кивнул Наташе.

– Хорошо, – согласился тот. – Правда, я всегда мечтал посмотреть, как живут люди в глубинке, но вот Наташа отчего-то не хочет пригласить меня в гости.

– Могу и я пригласить! – быстро произнесла Ира. – Я живу в соседнем доме!

– Нет-нет, нам и правда пора, – отказался Глеб и сел в машину.

Наташа направилась к калитке, Ира решительно двинулась за ней. Они вошли во двор.

– Пап, это организаторы нашей поездки, – пояснила Наташа. – Решили вот подвезти меня до дома.

– Здрасьте, дядя Андрей, – встряла Ира.

– Привет! – ответил он. – Я так и понял, что это меценат. Надо было пригласить его, ты же утром ежевичный пирог испекла. К чаю самое то!

– Ни к чему это, – хмуро заметила Наташа.

– Ну-ну, – неопределенно сказал он. – Ладно, девочки, я пойду в мастерскую. Кое-что доделать нужно.

– Они, кстати, восхищались твоими наличниками, – сообщила Наташа, начиная приходить в себя.

– Приятно, – коротко ответил он и быстро двинулся в угол двора, где в сарайчике была оборудована мастерская.

– Я хочу ежевичный пирог! – бодро заявила Ира.

– Пошли! – бросила Наташа и направилась в дом.

На крыльцо в этот момент выскочил мальчишка, это был Витя, ее младший брат.

– Жених приезжал? – с придыханием спросил он, округляя глаза. – Я в окно смотрел. Вот это тачка!

– И ты туда же! – начала сердиться Наташа. – Успокойся, не жених! Иди, гуляй! И к нам со своими глупостями лучше не суйся!

Она обогнула Витю и вошла в дом. Ира следовала за ней.

Когда девушки устроились на кухне, то Ира первым делом набросилась на пирог.

– Хорошо, у меня конституция такая, – говорила она, не переставая жевать, – что я совсем не поправляюсь. Поэтому могу лопать всякие вкусности без ущерба для фигуры. А ты печешь так, что просто пальчики оближешь!

– Да-да, – рассеянно ответила Наташа, глядя в окно.

Подоконник был плотно уставлен горшками с геранью, она пышно цвела и закрывала вид на улицу. Но Наташа особо на картинке и не сосредотачивалась, она думала лишь о новом знакомом. Глеб произвел на нее впечатление, он был явно из другого мира, таких парней она только в кино видела и четко понимала разницу между ними. Она хоть и испытывала почти постоянное смущение во время встречи, но успела отметить и его манеры, правда, иногда неприятные своей явной высокомерностью, и то, как он одет, и стильную прическу, и тонкий аромат его парфюма. Наташа думала: ей необходимо срочно пересмотреть свой гардероб и решить, что она возьмет с собой в поездку. Возможно, придется что-то и купить, чтобы не выглядеть «наивной провинциалкой» в его глазах.

– Ты о чем так глубоко задумалась? – вывел ее из размышлений голос Иры. – Или, может, о ком? Об этом Глебе?

Наташа повернулась к подруге и улыбнулась.

– Ишь щеки-то как разрумянились, – не унималась Ира. – Влюбилась?

– Прекрати! – засмеялась Наташа. – Вообще-то я размышляю о том, что не мешало бы купить что-нибудь из одежды.

– Точно! – воодушевилась Ира. – Пошли!

Она вскочила, чмокнула Наташу в щеку, поблагодарила за угощение и ринулась в ее комнату. Она была небольшой и почти квадратной. Единственное окно затеняли кусты в палисаднике, и Наташа включила верхний свет. Она уселась на тахту, прикрытую стареньким потертым гобеленовым покрывалом, и подложила под спину думочку. Наташа отлично знала неугомонный нрав своей подруги и решила пока побыть в роли зрителя. Ира уже вытаскивала вешалки с одеждой из шкафа и внимательно изучала их.

– Н-да, – бормотала она, – выбор невелик! Джинсы и еще раз джинсы! А ведь тебе необходимо все продумать! Куда вы будете выходить, на какие экскурсии… а вдруг в театр! Да тебе совершенно нечего надеть! А ведь это Лондон! Не какой-то Перепердуйск! Да еще и два дня в Москве… Ох, и завидую я тебе!

Она бросила пересмотренную одежду на край тахты и уселась рядом с Наташей.

– И такой парень с вами едет! – добавила она. – Других-то участников видела?

– А как же! – кивнула Наташа. – Прикинь, девушек всего двое, включая меня. Остальные пацаны!

– И как они? – с любопытством спросила Ира.

– Обычные! Правда, я толком ни с кем не общалась. Глеб сразу сел рядом со мной.

– Да что ты?! – чему-то обрадовалась Ира. – Запал на тебя, что ли? – после паузы предположила она.

– Глупости! – отмахнулась Наташа. – Ты его видела? Он человек другого круга! Чем его может заинтересовать провинциальная девушка? Он вообще-то в Москве живет, да и папа у него что-то типа олигарха… правда, я точно не знаю… Они тут всего на пару дней, затем в Москву возвращаются.

– Отец Глеба – классный мужик! – одобрительно заметила Ира. – И симпатичный какой! Жаль, даже из машины не вышел. Моя мать, кстати, от него в восторге. Он не только эту поездку организовал, но еще и какие-то деньги выделил на текущие нужды школы.

– Господи! – с тоской проговорила Наташа. – Что мне взять с собой? Я уже в панике! Думала, обойдусь парой джинов, свитеров и футболок. У отца денег попросить? Но он и так приличную сумму дает мне с собой.

– Может, чего из моих вещей возьмешь? – воодушевилась Ира. – Правда, я тебя стройнее и пониже, но мало ли! Айда ко мне! Устроим дефиле!

Наташа глянула на нее с сомнением, затем перевела взгляд на кучу лежащих на тахте вещей и кивнула. Девушки вскочили и, оживленно переговариваясь, вышли из комнаты.

Глава вторая

В Москву группа приехала на поезде рано утром. Когда они вышли на перрон, Наташа в растерянности начала вертеть головой. Она ожидала, что встречать их будет Глеб. Но его не было.

– Здравствуйте! – услышали ребята звонкий голос и замолчали.

К ним через толпу спешила молодая подтянутая женщина. Несмотря на раннее утро, она была одета в элегантный светло-серый костюм, видневшийся между пол распахнутого почти белого пальто. Каблуки ее длинных сапог дробно стучали по перрону, легкий красный шарф развевался на ветерке, и это яркое пятно оживляло картинку и притягивало взгляд. К тому же утро было туманным и серым, начало ноября в Москве – очень теплым, воздух по этой причине – влажным. Правда, Наташа сразу отметила, какой он невкусный, ей даже захотелось задержать дыхание. Она поправила рюкзак на плечах и, не отрываясь, смотрела, как приближается женщина. Ее улыбка показалась ей искусственной.

– Меня зовут Аделина Петровна, – представилась женщина, остановившись возле группы и окинув школьников внимательным взглядом. – Я буду заниматься вами все время поездки.

Ребята назвали свои имена. У Наташи так и рвался с языка вопрос, а где Глеб, но она сдержалась. Аделина Петровна двинулась по перрону к выходу из вокзала, ребята держались чуть сзади. Они еще в поезде разбились на группы. Вторая девушка, ее звали Лена, держалась со своим приятелем Толиком, с которым она приходила в лицей. Оставшиеся трое парней мгновенно сдружились между собой, Наташа осталась в одиночестве. Но ее это мало смущало, она надеялась, что будет проводить время с Глебом. И когда его не оказалось на вокзале, огорчилась.

Аделина Петровна направилась в метро, это удивило Наташу. Она решила, что их повезут до гостиницы на микроавтобусе.

– Старайтесь не отходить от меня! – строго проговорила руководительница.

Ребята замолчали и сгруппировались за ней. Наташа впервые оказалась и в метро, и в Москве, поэтому вертела головой во все стороны. Ей было все интересно: и вестибюль станции, и эскалатор, и вагон, в который они вошли, и люди, едущие по своим делам. Несмотря на раннее утро, народу в вагоне оказалось немало. Им даже сесть не удалось. Ребята что-то бурно обсуждали, Наташа стояла чуть в сторонке.

– Ты как-то особняком, – раздалось возле ее уха.

Она вздрогнула и повернулась. Аделина Петровна внимательно смотрела ей в глаза.

– А где Глеб? – невпопад спросила Наташа, не ответив на ее замечание.

– Глеб? – явно удивилась та. – Дома, наверное. А что?

– Да так… – неопределенно ответила Наташа и слегка смутилась.

– Ты его хорошо знаешь? – продолжила расспросы Аделина Петровна.

– Вовсе нет, – торопливо поговорила Наташа. – Просто нам сказали, что он будет типа помощником… вашим, наверное. Вы экскурсовод?

Аделина тихо рассмеялась.

– Во-первых, я менеджер компании, и сопровождать вас в мои обязанности не входит. Кирилл Юрьевич попросил меня заняться вашей группой, отказать гендиректору я не могла, как ты понимаешь. Во-вторых, он предложил взять в помощники его сына. Глеб, я отдаю ему должное, взрослый не по годам и самостоятельный молодой человек, к тому же он свободно говорит на английском, так что я согласилась на его кандидатуру.

– Значит, он все-таки едет? – сделала вывод Наташа, но постаралась скрыть свою радость.

Она уже начала невольно подражать сдержанным манерам Аделины Петровны.

– Конечно! – невозмутимо ответила та. – Почему бы ему и не воспользоваться возможностью побыть в Лондоне неделю и попрактиковаться в произношении. Хотя Глеб часто выезжает за границу.

– Я так и поняла, – тихо произнесла Наташа и замолчала.

Она узнала все, что хотела, разговаривать в таком шуме было неудобно, к тому же в этот момент освободилось место. Аделина Петровна тут же заняла его, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. И Наташа вздохнула с облегчением. Ее напрягало общение с руководительницей. Несмотря на прекрасные манеры, вежливость и любезность, та показалась ей насквозь фальшивой. К тому же, несмотря на сдержанность Аделины Петровны, нежелание возиться с провинциальными школьниками так и проскальзывало в ее поведении. Наташа рассмотрела ее холеное лицо, ровно покрытое тональным кремом, розовые румяна, безупречно лежащие на впалых щеках, длинные ресницы, чуть тронутые тушью, выщипанные изогнутые брови, чрезмерно пухлые, словно надутые, губы, поблескивающие розовым тоном, блестящие светлые волосы, тщательно уложенные, и сделала вывод, что Аделине как минимум лет тридцать и она немало времени проводит перед зеркалом и в салонах красоты.

«Наверное, ее положение на фирме обязывает так выглядеть, – размышляла Наташа. – А может, она всегда так ходит! Если бы мне пришлось ни свет ни заря отправиться на вокзал, я бы точно надела джинсы и куртку. Но в ее гардеробе навряд ли имеются такие вещи. Интересно, замужем ли она…»

Аделина Петровна в этот момент открыла глаза и посмотрела на Наташу. Та отвела взгляд и смутилась, словно подглядывала за чужой жизнью в замочную скважину.

– Скажи ребятам, что на следующей остановке мы выходим, – произнесла Аделина Петровна.

Наташа молча кивнула и начала протискиваться к товарищам, которые сгруппировались возле двери.

Их заселили в дешевую гостиницу на окраине Москвы. Номера были двухместные. Лена очень хотела жить вместе со своим приятелем, но Аделина Петровна резко этому воспротивилась.

– Наташа и Лена в один номер, – строго проговорила она, – а парни занимают два других. Все понятно? Устраивайтесь, отдыхайте. Через два часа у нас экскурсия.

Наташа видела, что Лена крайне недовольна. Едва зайдя в номер, она кое-как побросала вещи в шкаф и упала на кровать.

– И к чему такие условности? – раздраженно проговорила она, хмуро наблюдая, как Наташа распаковывает рюкзак. – У нас серьезные отношения! Мы встречаемся вот уже второй год!

– Ты же видела, какая эта Аделина, – заметила Наташа, складывая вещи на полку в шкафу, – строгая и принципиальная.

– Да зануда она! – с вызовом ответила Лена. – Вот увидишь, всю поездку нам испортит! Будет ныть: это нельзя, то запрещено, сюда не ходи, это не ешь! С ума мы с ней сойдем! А где, кстати, этот… твой Глеб? Вроде он должен с нами поехать!

– Ничего он не мой, – покраснела Наташа. – Аделина сказала, что он приедет сразу в аэропорт.

– И то верно! – ответила Лена уже более спокойным тоном. – Чего ему с нами по столице таскаться! Чего он тут не видел! Ой, а что это у тебя? – добавила она и приподнялась на локте.

– Да так… – смутилась Наташа. – Рамка для фотки, это мой папа сделал.

Она хотела спрятать вещицу в тумбочку, но Лена уже схватила ее. Это была искусно вырезанная прямоугольная рамочка со сложным, словно кружевным узором. То, что дерево было выкрашено в белый цвет, лишь усиливало сходство с кружевами. Отцу пришла фантазия сделать эту вещь в подарок Кириллу Юрьевичу, и он настоятельно просил Наташу передать, хотя она считала, что это совершенно излишне.

– Прелесть какая! – восхитилась Лена. – Сувенир хочешь кому-нибудь подарить? Какому-нибудь юному английскому лорду? – добавила она и засмеялась.

– С ума сошла? – с раздражением произнесла Наташа и взяла рамочку. – Это так… просто… Да и где я тебе лорда возьму? Думаешь, они там просто так по улицам разгуливают?

– Понятия не имею! – ответила Лена. – Но вещь правда очень красивая! Сразу видно – эксклюзив! Твой папа просто гений! А я и не знала, что в нашем захудалом городишке такие мастера имеются!

– Ничего он не захудалый! – обиделась Наташа. – Зачем ты так о родном городе?

– Да надоел он мне до чертиков! – скривила губы Лена. – Я и языки-то только с одной целью начала изучать, чтобы поступить в универ в Нижнем и уехать! А тут еще эта поездка в Лондон! Вообще отлично! Попрактикуюсь! Хотя я намного лучше знаю немецкий.

– Странно… – заметила Наташа и села на кровать.

– Ничего странного! – улыбнулась Лена. – Мой английский тоже на уровне… я даже на нем думаю… Our love is like the wind. I can’t see it, but I can feel it[6], – после паузы прошептала она.

– А вот я пока не любила, – тихо сказала Наташа. – У меня и парня-то не было!

Лена повернулась к ней, ее брови приподнялись.

– Да ладно! Ты же симпатичная! Правда, одеваешься простовато! Но вполне в стиле нашего города. Слушай, ты деньги взяла на шопинг? Наверняка у нас будет время, чтобы походить по магазинам!

– Взяла… немного, – растерянно ответила Наташа.

Лена удивляла ее все больше. Вроде выросли в одном городе, были ровесницами, но ей уже казалось, что они с разных планет. У ее новой знакомой был любимый, и, судя по всему, отношения у них и правда серьезные, выглядела Лена старше своих пятнадцати, ей можно было дать и все шестнадцать, одета она была стильно – Наташа уже обратила внимание на ее вещи, – да и рассуждала она совсем как взрослая и самостоятельная.

– А я думала, у тебя с этим Глебом шуры-муры, – после паузы заметила Лена.

– С чего это? – изумилась Наташа.

– Так вы как два голубка на встрече сидели! Уединились на первом ряду, ни с кем не общались, да и потом вместе уехали. Все ребята решили, что у тебя с ним любовь, а сама ты задавака!

– Глупости какие! Я его впервые видела! – торопливо ответила Наташа. – Сама не знаю, чего он ко мне прицепился. Да и потом они настояли, чтобы меня домой отвезти!

– А может, ты ему понравилась? – предположила Лена и широко улыбнулась. – Ты это, подруга, давай не теряйся! Глеб жених завидный! Богатый, да еще и москвич! Если зацепишь такого парня, то в шоколаде будешь, точно! И из нашего городишки уедешь!

– Никого я не собираюсь цеплять! – раздраженно заметила Наташа.

В этот момент в дверь тихо постучали, она приоткрылась, и показалась голова Толика.

– Заходи! – обрадовалась Лена и вскочила. – Как вы там? Устроились?

Толик глянул на молчащую Наташу, затем робко вошел.

– Садись! – пригласила Лена и похлопала по кровати рядом с собой.

Наташа встала и вышла из номера.

Она была в смятении, ситуация казалась ей очень неприятной, хотя она понимала, что у этой парочки любовь и они всегда будут стремиться остаться наедине. Но получалось, что во время всей поездки Наташа будет им постоянно мешать.

«И что они только нашли общего? – размышляла она, медленно идя по коридору. – На вид совершенно разные люди!»

Лена была миниатюрной брюнеткой с тонкими чертами лица, а Толик веснушчатым простоватым шатеном с круглыми, постоянно румяными щеками. И Наташе казалось, что даже внешне они совсем не пара.

«Любовь! – думала она, подходя к окну в конце коридора. – И правда, она слепа, как писал Шекспир в своих сонетах. Вот так и я когда-нибудь влюблюсь, потеряю голову и перестану адекватно оценивать своего избранника. Ужас какой! Вот если бы можно было любить, но оставаться зоркой и с холодным сердцем. Но ведь это невозможно в принципе!»

– Ты чего тут стоишь? – раздался голос позади нее.

От неожиданности она вздрогнула и резко повернулась. Глеб улыбался и смотрел на нее приветливо.

– Hi…[7] – растерянно начала она, смутилась и замолчала.

– Привет, привет, – засмеялся он. – Ты, видимо, от волнения всегда на английский переходишь. Милая привычка!

– Ты едешь с нами на экскурсию? – стараясь говорить спокойно, спросила Наташа.

– Адельку срочно вызвали в офис, какие-то важные переговоры, и, видишь ли, без ее присутствия ну никак не обойтись. Она слезно попросила меня заняться вами.

– Аделина Петровна, ты имеешь в виду, – поправила его Наташа и нахмурилась.

– Ну да! – заулыбался Глеб. – Кто ж еще!

– Вижу, тебе не очень-то и охота ехать с нами, – тихо заметила она.

– В точку! – кивнул он. – Но она заявила, мне будет полезно познакомиться с группой получше. А я и без нее знаю, что мне полезно, а что нет. Лучше бы выспался как следует. А то пришлось ни свет ни заря ехать в этот медвежий угол! – Глеб презрительно скривился. – Отец мог бы поселить вас в более цивильное место, а то выбрал бог знает что!

– Почему? – искренне удивилась Наташа. – Очень миленькая гостиница, да и чистенькая. У нас в номере так уютно! Даже цветочки в вазе стоят, а кровати застелены красивыми разноцветными покрывалами.

Наташа вдруг вспомнила о рамочке и подумала, что сейчас самый удачный момент, чтобы отдать ее Глебу. Ну не в Лондоне же это делать! Но она не знала, прилично ли приглашать молодого человека к себе в номер. Однако Глеб облегчил ей задачу.

– Пошли, покажешь мне эти ваши красивые покрывала! – со смехом заметил он и, не дожидаясь ее ответа, двинулся в глубь коридора.

– Пятьдесят восьмой, – торопливо сообщила Наташа и тут же прикусила язык.

Она вспомнила, что в номере Толик, и постаралась обогнать Глеба, чтобы предупредить ребят. Но он шагал размашисто. И вот он уже распахнул двери и вошел внутрь. Раздался приглушенный вскрик. Наташа ринулась следом. На кровати сидели раскрасневшиеся ребята, Лена торопливо застегивала блузку. Толик замер, сжавшись, и моргал глазами, как испуганная птица.

– Это что такое?! – грозно спросил Глеб и остановился напротив кровати.

– Ничего, – с вызовом ответила Лена и поправила растрепавшиеся волосы.

Она укоризненно посмотрела на Наташу, выглядывающую из-за плеча Глеба.

– Я вижу! – продолжил он. – Чтобы никаких амуров во время поездки! Только этого мне не хватало!

Толик не стал пускаться в объяснения, вскочил и убежал.

– Кончай из себя начальника строить! – грубовато ответила Лена. – У нас старшей Аделина, но что-то я ее здесь не вижу!

– Значит, так, – строго произнес Глеб, – чтобы через пятнадцать минут собрались в вестибюле. Я повезу вас на запланированную экскурсию. Предупредите всех.

Он глянул на притихшую Наташу и вышел из номера. Лена вскочила и плотно закрыла за ним дверь, затем развернулась к Наташе.

– Что это было? – зло спросила она.

– Слушай, я тут совершенно ни при чем! – начала оправдываться та. – Глеб появился внезапно, я в коридоре стояла, в окно смотрела. А тут он! И потом помчался в номер, как спринтер! Его и не догонишь! Вон ноги какие длинные! А я ничего про вас и не говорила! Да когда бы я успела!

– Понятно! – более спокойным тоном проговорила Лена. – Впредь двери запирать буду! Сама виновата! Но кто ж знал!

– Да ладно, вы же ничего такого не делали! – заметила Наташа.

– Вот именно! Всего лишь целовались! А это законом не запрещено! – улыбнулась она. – А этот твой Глеб… какой темпераментный! Ишь, как глазами сверкал!

– Ничего он не мой! – ответила Наташа и открыла шкаф. – Давай собираться!

– Пойду ребят предупрежу, – озабоченно поговорила Лена. – А то они, поди, спать завалились. В поезде-то всю ночь болтали, глаз не сомкнули.

Когда ребята спустились в вестибюль, Глеб сидел в кресле и читал какой-то журнал.

Его лицо выглядело хмурым, губы были сжаты. Казалось, он не читает, а обдумывает какой-то неприятный вопрос. Увидев ребят, он бросил журнал на столик и встал. Они вразнобой поздоровались. Он окинул их внимательным взглядом и сухо сказал, что если кто-то потеряется на улицах, то искать специально его не будут, поэтому лучше не отставать и без спроса никуда не уходить. На его лице ясно читалось нежелание проводить экскурсию, он с трудом сдерживал раздражение. Притихшие ребята двинулись за ним. Парни держались вместе, Лена прильнула к Толику, Глеб своей размашистой походкой шел впереди, а Наташа снова была словно особняком. Она плелась позади группы, ее настроение начало портиться. Район, где находилась их гостиница, был спальным, дома стояли ровными рядами и были похожи один на другой, как близнецы. Особых красот Наташа здесь не видела, к тому же ее раздражала толпа спешащих по своим делам людей. После их тихого маленького и казавшегося малолюдным городка утреннее оживление на московских улицах виделось ей настоящим столпотворением.

Возле входа в метро Глеб остановился и хмуро посмотрел на целую реку сограждан, исчезающих в переходе.

– Нет, это никуда не годится! – раздраженно проговорил он. – Рабочий день, и мы попали в самый час пик! И как я с вами протиснусь в вагон?

– А как ты сюда-то добрался? – спросил один из парней.

– На такси, конечно! – хмыкнул Глеб и опустил голову, явно что-то обдумывая. – А вообще, почему я должен мучиться! – пробормотал он. – Пусть отец все оплачивает, удобство прежде всего! Ждите здесь! – бросил он и отправился к шоссе.

– Он что, такси для нас наймет? – засмеялась Лена. – Это же жутко дорого!

– Ты же слышала, что Кирилл Юрьевич за все заплатит, – весело заметил Толик.

И правда, Глеб быстро нашел двух частников и договорился с ними. Он усадил ребят в машины, сам устроился в головной, и они поехали. Ребят поразили пробки на дороге. Они были наслышаны о забитых московских трассах, но даже и представить не могли, как это выглядит в реальности. Наташа сидела в машине, где ехал Глеб, и слышала, как он обсуждал с водителем «все это безобразие».

– На метро было бы проще! – добавил он, когда они встали в очередной раз, и повернулся к ребятам.

– Долго нам ехать? – робко спросила Наташа, глядя в его серые глаза.

– Да часа два! – ответил он и ободряюще ей улыбнулся.

– Если не три! – встрял водитель.

– Ужас какой! – вздохнул Толик. – И как вы тут живете?

– Привыкли! – спокойно произнес водитель.

– И зачем к плохому привыкать? – заметила Лена.

– Стиль жизни, – после паузы сказал Глеб. – Видите, параллельно с нами едет черный «мерс»?

– Крутая тачка! – вздохнул Толик.

– И водила там ничего! – добавила Лена. – Крутой мужик!

– Наверняка какой-нибудь топ-менеджер в крупной компании, – сказал Глеб, – имеет загородный дом, живет там, на работу ездит на машине…

– И что, вот так каждый день туда – назад? – ужаснулась Лена. – Да пропади оно пропадом!

– Говорю же, стиль жизни! – засмеялся Глеб. – Знаете, – повернулся он к водителю, – пожалуй, высадите нас возле этого метро. Мы так в центр полдня будем ехать, на метро все ж быстрее!

– И то верно! – согласился водитель.

Они посетили два музея, Исторический[8] на Красной площади и изобразительных искусств[9] на Волхонке. Когда вышли на улицу, у Наташи даже немного кружилась голова от переутомления. Слишком много было информации и новых впечатлений. Она устала так, словно отсидела в школе семь уроков подряд. Ребята тоже выглядели вялыми. Глеб окинул группу задумчивым взглядом, затем посмотрел на часы.

– Наверное, хотите просто погулять по Москве? – поинтересовался он.

– Вообще-то и пообедать уже не мешало бы, – хмуро заметил один из парней.

– Мечтаете о Макдоналдсе? – рассмеялся Глеб.

– А как же! – оживились ребята. – В нашем городке такого и близко нет!

– Думаете, так уж там вкусно? – продолжил Глеб. – Одна нездоровая пища! Ничего хорошего.

– Тебе-то, конечно, ничего хорошего! – с обидой заявила Лена. – А мы вот только в кино да по телику видим подобные рестораны.

– Рестораны? – отчего-то развеселился Глеб. – Да это просто забегаловка, обычный фастфуд. Хотя чего я тут с вами спорю? Вы помните, возле какого метро ваша гостиница?

– Еще бы! Не маленькие, – вразнобой ответили ребята.

– В общем, у вас свободное время, что хотите, то и делайте, – решил Глеб. – Что я вам, нянька, что ли? Нагуляетесь и возвращайтесь в гостиницу самостоятельно. А завтра вами Аделина займется.

– Ты нас вот так просто отпустишь? – обрадовались ребята и даже захлопали в ладоши.

– А вы меня не выдавайте! – усмехнулся Глеб. – Сейчас почти четыре… постарайтесь приехать в гостиницу не позже девяти вечера. О’кей?

– Обещаем! – дружно ответили они.

– Ну, мы пошли! – быстро проговорила Лена, подхватила Толика под руку и двинулась влево от музея.

Наташа даже слова не успела сказать. Она растерянно посмотрела вслед удаляющейся парочке, затем повернулась к оставшимся ребятам, но те уже шли в сторону видневшегося за низкими домами храма Христа Спасителя.

– Вот это друзья у тебя! – засмеялся Глеб. – Бросили девушку одну посреди Москвы и смылись!

– Да какие они мне друзья! – со вздохом ответила Наташа. – Мы же все в разных школах, я из них вообще никого не знаю. Вот с Леной в одной комнате поселили. Так я даже толком и пообщаться не успела. К тому же ты сам видишь, у нее любовь! Ей не до новых подружек!

– Не огорчайся! – заулыбался он и подхватил ее под руку. – Раз уж так получилось, то не могу же и я тебя бросить! Сорри…

И Глеб достал телефон. Наташа сразу отошла на пару шагов, но все равно слышала, как он говорит кому-то, что планы изменились, встретиться сейчас он не может, так как ведет «одну милую девушку» в кафе. Наташа покраснела при этих словах, но она чувствовала уже настолько сильный голод, что решила не спорить с Глебом и позволить ему самому сделать выбор.

– Пошли? – оживленно сказал он, когда убрал телефон в карман куртки. – По правде говоря, я жутко проголодался. А тут неподалеку есть вполне приличное заведение.

Наташа молча кивнула. Они двинулись по улице, девушка глазела по сторонам, старинные здания, которых здесь было очень много, занимали ее внимание. Они вышли на большую площадь, справа на той стороне виднелись краснокирпичные, весьма узнаваемые стены.

– Ой, это же Кремль! – обрадованно заметила Наташа.

– А вон бывший дом Пашкова, – сказал Глеб. – Сейчас здесь знаменитая библиотека…

– Имени Ленина, – продолжила она. – А про этот дом я знаю… Именно на его верхней площадке стоял Воланд и изучал панораму Москвы.

– Вот даже как, – задумчиво проговорил Глеб, – ты уже знакома с романом Булгакова! Что-то не помню его в учебной программе десятого класса!

– А что, все нужно читать только по программе? – с вызовом спросила она. – Я вот обожаю Оскара Уайльда!

– Кого?! – неподдельно изумился Глеб и глянул на нее с нескрываемым интересом.

– Слушай, можно в книжный? – спросила Наташа. – У меня дома есть только роман «Портрет Дориана Грея», а я всегда хотела сборник стихов! В инете, конечно, все они есть, и я даже скачивала себе и распечатывала, но это совсем не то, что книга в переплете!

– Без проблем! – ответил Глеб, обогнул новое здание библиотеки и свернул влево. – Здесь пешком минут пятнадцать до огромного Дома книги на Новом Арбате. Если хочешь…

– Да-да! – обрадовалась она. – Очень хочу! Я вообще мечтала найти такой сборник, где тексты и на английском, и в переводе.

– Думаю, можно и такое найти, – улыбнулся Глеб. – Но все ж хотелось бы сначала хоть что-то съесть.

– Сорри… – растерянно сказала она и замолчала.

Минут пять они шли, не разговаривая, Наташа только успевала вертеть головой, разглядывая все, что попадало в поле ее зрения. Она имела представление о столице исключительно по фильмам, ей было интересно смотреть на здания, машины, встречающихся людей. Особо ее привлекали девушки. Она цеплялась взглядом за их наряды, обувь, сумочки, прически и чувствовала себя все более уверенно. В принципе она была одета, как подавляющее большинство, – в джинсы, кроссовки, свитерок и куртку. Куртка у нее была шоколадно-коричневого цвета, и яркий оранжево-желто-бежевый шарф, замысловато скрученный вокруг воротника, оживлял ее. Начало ноября было теплым, воздух казался сырым, Наташа не стала надевать берет, и ее непокрытые волосы от влажности воздуха распушились и завились, окружив лицо легкими пышными волнами. Она поймала свое отражение в одной из витрин и мысленно собой восхитилась. Ей даже показалось, что она видит кадр из какого-то фильма: раскрасневшаяся хорошенькая девушка с пышными черными волосами и блестящими глазами оживленно разговаривает с импозантным молодым человеком, идя с ним под руку по красивой столичной улице. И когда Глеб свернул к какому-то кафе, это впечатление лишь усилилось. Никогда она не бывала в таких заведениях. У них в городе ничего подобного она не видела. Глеб помог ей снять куртку, усадил за столик возле окна на уютный угловой диванчик. Приглушенный мягкий свет, салфетки, вазочка с живыми цветами на их столике, поданное меню в красивой обложке с золотым тиснением – все вызывало ее восхищение. Правда, когда Наташа робко заглянула в красочное меню и увидела цены, ее брови невольно взлетели. Она не могла позволить себе вот так просто тратить деньги, которые накопила за несколько лет отказа себе в приятных покупках и зачастую от завтраков в школе. Одна чашка кофе стоила, как ее завтрак и обед в школьной столовой, вместе взятые. Наташа закрыла меню и отодвинула его от себя. Глеб глянул на нее.

– Выбрала? – уточнил он. – Здесь очень вкусные пироги с лососем, рекомендую. Хотя ты, наверное, хочешь что-нибудь мясное?

– Не знаю… – неуверенно ответила она и мучительно покраснела.

Он улыбнулся и закрыл меню.

– Наташ, давай я закажу на свой вкус? Ты же незнакома с местной кухней, а я сюда иногда забегаю. Лично я хочу взять бефстроганов с картофельным пюре и жареными шампиньонами. Это вкусно, а пюре всегда очень нежное. И брусничный морс. А потом уж десерт закажем. Как ты на это смотришь?

– Не знаю… – тихо повторила она и испытала невыносимый приступ голода.

– Разреши мне угостить тебя, – тихо предложил Глеб. – Поверь, в этом нет ничего такого! Я прекрасно понимаю, ты сама не зарабатываешь, живешь на содержании у отца, так что стесняться тут нечего.

– Хорошо, – после мучительного раздумья согласилась она. – Делай как знаешь!

Глеб улыбнулся. Когда подошла официантка, он заказал горячее и попросил вместе с ним принести и десерт. Глеб выбрал для Наташи капучино и шоколадный чизкейк, заметив, что ей непременно понравится. Когда официантка ушла, он откинулся на спинку дивана и вперил в девушку внимательный взгляд.

– Значит, Уайльд, – начал он после паузы. – Странный выбор для такой юной девушки.

– Слушай, мне не нравится, когда ты начинаешь разговаривать таким высокомерным тоном, будто тебе уже лет тридцать как минимум! – беззлобно заметила она.

– А что я не так сказал? – удивился он.

– Да, мне всего пятнадцать, но ведь и тебе только шестнадцать! «Юная девушка, юная девушка», – передразнила она. – Иногда ты ведешь себя очень заносчиво.

– Правда? – изумился Глеб. – Не замечал, да и никто как-то мне об этом не говорил! Обычная для меня манера поведения. Возможно, у вас в провинции просто по-другому общаются, вот тебе и кажется, что я заносчив.

– Да при чем тут провинция, столица? Люди-то везде одинаковы! – серьезно произнесла Наташа.

– Ну не скажи! – ответил он. – Это ты такая высокоразвитая для своих лет, английский отлично знаешь, вон какие книги взрослые читаешь, а другие-то! Вспомни своих ровесников! Интересы: пиво, сигареты, причем как у парней, так и у девушек, сплетни, да по ночам сидение на сайтах с весьма сомнительным содержанием!

– А что, в столице никого с такими интересами нет? Думаю, сколько угодно! – резонно заметила она.

– Впервые сижу в кафе, можно сказать, в интимной обстановке, с хорошенькой девушкой и разговариваю о подобных вещах! – со смехом заметил Глеб.

Наташа вспыхнула от его комплимента, ей стало приятно, но она четко понимала, что Глеб просто хочет уйти от разговора. И решила последовать его примеру. Она сама удивлялась своей смелости. Ее скованность давно прошла, Глеб уже не казался ей чужим, непонятным и высокомерным, ей даже хотелось обсудить с ним некоторые волнующие ее темы. Но он был прав. Глупо сидеть в этом уютном кафе в самом центре столицы и не наслаждаться этим фактом. К чему бессмысленные споры? Зачем поднимать какие-то глобальные темы? Лучше просто болтать, шутить и веселиться. И Наташа охотно сменила тему. Их общение становилось все более непринужденным. Принесли горячее. Наташу изумило, как красиво было подано блюдо. Никогда она не видела, чтобы еда выглядела как художественное произведение. Горку желтого пюре окружал настоящий жгут из тонко нарезанного соленого огурца, с одной стороны тарелки было устроено что-то типа решетки из перьев зеленого лука, на ней лежали жареные грибы, посыпанные тертым сыром, с другой – горка мяса. Соус был подан отдельно. Морс находился в запотевшем хрустальном кувшине. Когда перед Наташей поставили блюдо, она на миг потеряла дар речи. Единственное, что ее огорчило, – еды, на ее взгляд, было слишком мало.

– Приятного аппетита, – вежливо произнес Глеб.

Она съела свою порцию очень быстро. В жизни Наташа не пробовала такой вкусной еды и решила, что дома обязательно постарается приготовить нечто подобное. Десерт также был выше всяческих похвал. Когда подали счет, Наташа пыталась хотя бы краем глаза глянуть на чек, но Глеб быстро вложил в книжечку с счетом несколько купюр и оставил на столе.

– А сдачу? – прошептала она.

– На чай официантке, – также шепотом ответил он и снял ее куртку с вешалки.

– Ужас, какие тут у вас цены! – все-таки не выдержала она, когда они вышли на улицу. – Мы поужинали на пенсию моей бабушки! Она была бы в шоке!

– Лучше ей об этом не знать! – засмеялся Глеб. – Ну что, в книжный? Он тут рядом! Только дорогу перейти!

– Хорошо, – с сомнением ответила она.

Наташа испугалась, что и цены на книги окажутся в этом городе запредельными. И когда они зашли в магазин и начали бродить между стеллажей, Наташа поняла, что ее опасения полностью оправдались. Книги стоили очень дорого. Она нашла отлично изданный томик Оскара Уайльда, но, глянув на оборот, вздрогнула. Цена показалась ей немыслимой. Наташа вздохнула и поставила том на место.

Из-за стеллажа вывернул Глеб. Он уткнулся в раскрытую книгу, его губы растянула улыбка.

– Вот, послушай! – оживленно сказал он. – «Always forgive your enemies – nothing annoys them so much».

– «Всегда прощайте своих врагов, ничто не раздражает их так сильно», – перевела она. – Что это? – заинтересовалась Наташа и встала рядом, заглядывая в раскрытую книгу.

– Твой любимый Уайльд! – со смехом ответил Глеб. – А что-то в этом есть! Я вот никогда не прощаю своих врагов! А ты? – повернулся он к ней.

– У меня их нет, – ответила она.

– И правда! – спохватился Глеб. – Откуда бы у тебя враги? Какие страсти могут кипеть в таком крохотном городишке, в обычной школе, да и в твоем возрасте! У тебя и романа-то настоящего наверняка не было!

– У меня все еще впереди! – с вызовом ответила Наташа.

– Возьму, пожалуй, эту книгу! – пробормотал Глеб. – Здесь собраны афоризмы Оскара Уайльда, и его мысли мне очень импонируют. Никогда раньше не увлекался творчеством этого писателя, но ты мне просто глаза открыла!

– «For one moment our lives met our souls touched», – медленно прочитала Наташа, заглянув на следующую страницу. – А это выражение мне нравится больше!

– Еще бы! – засмеялся Глеб и перевел, глядя ей в глаза: «На одно мгновение наши жизни встретились, наши души соприкоснулись». Вы, девушки, такие романтичные! В общем, беру эту книгу! И мне нравится, что текст на английском! А ты нашла сборник стихов?

– Нет! – быстро ответила Наташа.

– Странно, я сам видел несколько прекрасных изданий. Да вот хотя бы!

И Глеб достал с полки том.

– Да? – притворно удивилась она. – А я и не заметила.

– Устраивает? – уточнил он и протянул ей книгу.

– Еще бы! – пробормотала Наташа.

– Тогда пошли к кассе! А то времени уже много, – решительно произнес он и двинулся в угол зала.

Наташа поплелась за ним, сжимая кошелек во вспотевшей ладони. Она не знала, как сказать Глебу, что такая дорогая книга ей просто не по карману. Но он и не спрашивал, а оплатил покупку сам. Когда они вышли из магазина, он протянул пакет Наташе и улыбнулся.

– Надеюсь, ты довольна? – спросил Глеб.

– Да, очень, я чудесно провела время! – немного смутившись, ответила она. – И отдельное спасибо за книгу!

– Пустяки, – ласково проговорил он. – Давай такси остановлю?

– Не, я на метро! – испугалась она.

– Да? Хотя так точно быстрее будет! – согласился Глеб. – Пошли, я тебя посажу в нужный вагон, а то еще заблудишься!

– Не маленькая! – улыбнулась она. – Если что, спрошу! Людей здесь, как муравьев в муравейнике! Ах да! – спохватилась Наташа и открыла сумочку. – Это мой папа просил передать.

– Что это? – удивился Глеб и взял бумажный пакетик из ее рук.

Он с любопытством открыл его и вынул резную рамочку.

– Очень изысканно! – похвалил он. – Думаю, моя мать будет в полном восторге! У нее спальня в белых тонах. Если не возражаешь, то передам ей. А твой папа настоящий мастер! Такая вещица стоит немалых денег. Спасибо ему огромное!

– Передам, – обрадовалась Наташа.

На душе у нее полегчало, ведь она хотя бы таким образом могла возместить Глебу часть его расходов.

В гостиницу она приехала лишь через полтора часа, но почти не заметила долгого пути, так как читала стихи Уайльда. Когда вошла в номер, то увидела, что Лена сидит на краю кровати и пьет чай.

– И где это ты так долго гуляла? – укоризненно спросила она. – Уже половина десятого! А тут Аделина приезжала, проверила, все ли на месте, да про экскурсии нас расспрашивала.

– Ой! – испугалась Наташа.

– Не волнуйся! – улыбнулась Лена. – Я сказала, что ты вышла подышать свежим воздухом и сидишь на лавочке в скверике возле гостиницы. Она поверила и больше не приставала.

– А долго она тут была? – уточнила Наташа.

– Да нет, с полчаса, потом уехала, сказав, что завтра мы должны быть готовы к девяти утра. Она лично повезет нас на экскурсии.

– Спасибо, что не выдала! – сказала Наташа и вздохнула с облегчением.

– А ты где шаталась-то? – спросила Лена. – Наверное, по магазинам? И без меня! Что купила? Показывай!

– Только книжку, – сообщила Наташа и вынула томик из пакета.

– И все? – разочарованно протянула Лена. – А вот мы с Толиком оторвались по полной!

Она вскочила и открыла шкаф. Наташа села на кровать и растерянно смотрела, как Лена вытаскивает вещи и прикладывает их к себе. Но ее мысли были заняты другим. Глеб вел себя сегодня так приветливо, она не могла не ощутить его ненавязчивое обаяние. И в ее душе словно что-то начало таять при одном воспоминании о его голосе, улыбке и заботе о ней.

Глава третья

Она не спустится, – я знаю.

Что ей обет любви простой?

Я не напрасно называю

Ее жестокой красотой.

Ах! Верность – женщинам забава,

Не знать им муки никогда…[10], —

читала Наташа, полностью погруженная в стихи Уайльда.

Она даже не заметила, что Глеб, сидевший рядом с ней, проснулся.

– Вот уж точно, верность женщинам – забава! – раздался голос возле ее уха, и она от неожиданности вздрогнула и прикрыла страницу ладонью.

– Доброе утро, – растерянно произнесла она, глядя в его полуприкрытые глаза.

– Уже утро? – вяло поинтересовался Глеб и потянулся. – Должны скоро прилететь. – Он глянул на часы. – Разница во времени два часа, по местному мы сядем в Хитроу в семь утра. Совсем скоро. А ты так и не спала?

– Не-а, – ответила она и убрала ладонь. – Читала сборник. И все-таки роман про Дориана Грея мне нравится намного больше, чем поэтическое творчество Уайльда, – оживленно продолжила она. – Мне тут многое непонятно, да и выражения какие-то уж совсем архаичные встречаются.

Глеб заглянул в раскрытую на ее коленях книгу и медленно прочитал:

– «Как мальчик любит, любит втрое

Тот, кто полюбит навсегда»[11].

– Он глянул на притихшую Наташу. – А что? Очень верно! Но знаешь, я удивлен, что тебе нравится Дориан. Ведь это отрицательный персонаж! Хотя… вас, девушек, не поймешь. Мне иногда кажется, что злодеи вас привлекают намного сильнее, чем положительные герои. Взять хоть повальную моду на героев-вампиров!

– Да, все мои подружки зачитываются и Майер и Смит, – согласилась Наташа.

– А вот ты Уайльдом! – улыбнулся Глеб.

Наташа промолчала. Она закрыла книгу и убрала ее в сумку. Появилась стюардесса и сообщила, что самолет начинает снижение. Наташа откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она совершала свой первый в жизни авиаперелет и чувствовала себя несколько дискомфортно. Чьи-то руки коснулись ее талии, она вздрогнула и повернула голову.

– Ты забыла пристегнуться, – заботливо произнес Глеб и защелкнул замок ремня.

– Спасибо, – ответила она.

– Ты что-то побледнела, – продолжил он. – Боишься?

– Немного, – призналась Наташа. – И как-то задыхаюсь, очень неприятные ощущения!

– Потерпи! – сочувствующим тоном сказал он. – Еще немного, и мы будем в Лондоне! Думай об этом!

– Да-да, – прошептала она и снова закрыла глаза. – Я так об этом мечтала!

Группу поселили в очень милом частном пансионате в Челси. Это был уютный двухэтажный дом, прячущийся в небольшом, но густом саду, огороженном вычурной кованой оградой. Номера были двух– и одноместные. Парней расселили по двое, одноместные номера заняли Аделина Петровна, Глеб, Лена и Наташа. Они находились на втором этаже. У Наташи оказалась чудесная угловая комнатка окнами в сад. Она была маленькой, но обставленной по-домашнему уютно. Особенно Наташе понравились разноцветные полосатые половички, вязаное покрывало и веселенькие в цветочек занавески. Кровать, шкаф, тумбочка, стул – вот и вся обстановка. Телевизора не было, зато оказался подключенным Интернет, что Наташу безмерно удивило. Но ноутбука у нее не имелось, так что воспользоваться этой услугой она не могла. Аделина Петровна предупредила ребят, что во второй половине дня у них запланирована прогулка, а сейчас все могли отдыхать. Хозяйка этого заведения любезно приготовила завтрак. Столовая была на первом этаже и тоже выглядела уютной. Ребята очень устали после ночного перелета, они вяло переговаривались, пока ели яичницу и пили кофе. Аделина Петровна даже не спустилась в столовую. После завтрака все разбрелись по своим комнатам. Наташа быстро разложила вещи и юркнула в кровать. Она свернулась калачиком и укрылась с головой покрывалом. И мгновенно провалилась в сон.

После обеда Аделина Петровна повела группу на экскурсию. Ребята чувствовали себя все еще немного разбитыми, но с любопытством оглядывались по сторонам. Для начала ноября было очень тепло, стояла плюсовая температура. Правда, было пасмурно и немного туманно. Наташа надела тонкую блузку под легкую куртку и не пожалела об этом. Она даже сняла шарф с шеи и распахнула полы, так как от ходьбы уже разогрелась. Улица, на которую они повернули, выглядела старинной, красно-коричневые дома с островерхими крышами будто сошли с иллюстраций книг Диккенса.

– Это Окли-стрит, – монотонным голосом говорила Аделина Петровна. – Как видите, мы находимся не где-то на окраине, а практически в центре Лондона…

– И это радует, – добавил Глеб и подошел к Наташе.

– Наша первая экскурсия, – не ответив на его замечание, продолжила Аделина Петровна, – в Королевский госпиталь в Челси.

– Куда?! – рассмеялся Глеб. – А я думал, что для начала ты покажешь нам Кенсингтонский дворец.

– А что там? – поинтересовалась Лена и придвинулась к Глебу.

– Как что? Роскошное жилище британской королевской семьи аж с XVII века. Кстати, этот дворец был официальной резиденцией принцессы Дианы.

– Круто! – восхитилась Лена.

– Может, тогда ты экскурсию проведешь? – хмуро заметила Аделина Петровна.

– Нет-нет, сорри, – спохватился Глеб, но его улыбка оставалась высокомерной, что очень не понравилось Наташе.

Когда они пришли в госпиталь, то ребята подумали, что это какой-то музей, настолько живописно-старинными выглядели здания. Вход оказался свободным.

– Инвалидный дом для престарелых бессемейных военнослужащих был учрежден указом Карла Второго в Челси в декабре одна тысяча шестьсот восемьдесят первого года по образу и подобию парижского Дома инвалидов, – заглядывая в путеводитель, рассказывала Аделина Петровна. – И хорошо, что он открыт для посещений. Вы сами видите, как тут внутри все красиво. Интерьеры представляют собой настоящую художественную ценность.

Ребята ходили за Аделиной Петровной и вначале слушали внимательно, затем все несколько устали от обилия информации. И когда она привела их в Национальный музей армии, то все разбрелись между экспонатами и вяло смотрели на образцы военной формы разного времени, медали, оружие. Задержались возле большого макета «Битвы при Ватерлоо». Неподалеку был выставлен скелет какой-то лошади, что немного рассмешило ребят. Оказалось, это останки лошади Наполеона.

– Жаль, что мы не можем попасть в знаменитый Аптекарский сад, он открыт лишь летом. И еще в мае, когда проходит цветочная выставка, – монотонно говорила Аделина Петровна. – Это второй по возрасту ботанический сад Великобритании после Ботанического сада Оксфордского университета, который был основан в тысяча шестьсот двадцать первом году…

– Ну все, Аделька завелась, теперь не остановишь! – тихо поговорил Глеб и взял Наташу под локоть.

– Зря ты так! Интересно! – ответила она.

– Я в этом Аптекарском огороде, кстати, ни разу не был, – заметил Глеб, – хотя в Лондон частенько летаю.

– Именно в этом саду произрастает самое большое в Британии оливковое дерево, – продолжила Аделина Петровна. – А во время цветочной выставки павильоны выглядят феерично…

Наташа мгновенно представила, как по дорожкам среди цветов гуляет Дориан Грей. Она так ясно его вообразила, что буквально видела его золотистые кудри, большие голубые глаза, бледное нежное лицо, его изящный силуэт в дорогом костюме, его легкую походку.

– Алло! – вывел ее из мира фантазий голос Глеба. – Ты меня совсем не слушаешь!

– Что? – рассеянно ответила она и повернулась к нему.

– Интересно, о чем ты сейчас думала, – тихо произнес Глеб. – У тебя было такое лицо!

– О Дориане, – призналась Наташа.

– И снова Оскар Уайльд! – рассмеялся он. – А Аделина-то соловьем разливается. У меня уже такое ощущение, что она всю ночь ботанику зубрила, столько она тут всего о растениях порассказала! Хотя зачем нам это? Мы даже в саду не были.

– Она молодец, – сказала Наташа. – Просто я немного устала.

– Не ты одна! – заметил он. – Надеюсь, на сегодня экскурсии закончатся. И нас отпустят погулять.

– А что, такое возможно? – обрадовалась Наташа.

– Почему бы и нет? К тому же цель поездки, насколько я знаю, пообщаться свободно с носителями языка, а для этого нужно слиться с народом, – добавил Глеб и снова засмеялся.

Когда они осмотрели практически весь комплекс госпиталя и вышли на улицу, Аделина Петровна заявила, что на сегодня в плане посещение Слоан-сквер, главной площади Челси.

– Тут рядом, – с энтузиазмом сообщила она и глянула на притихших ребят.

Глеб достал из кармана куртки айпод и начал что-то внимательно изучать на дисплее. Наташа посмотрела через его плечо и поняла, что это карта.

– Так, так, – пробормотал он, – ага, вот Sloane Square… Аделина, – громче сказал Глеб, – тут топать и топать!

– Да и чего мы там не видели? – поддержали его ребята.

– Мы думали, вам будет полезно осмотреть как можно больше достопримечательностей, – растерянно ответила Аделина Петровна.

– Успеем еще! – встряла Лена и посмотрела на Наташу. – А вот нам бы, девчонкам, по магазинам! Я вот читала, что в Сохо есть китайский рынок и там все дешево, а на Портобелло, кажись, это Ноттинг-Хилл, имеется знаменитый блошиный рынок, там можно вообще редкости купить и тоже очень дешево.

– Подготовилась, – раздраженно заметила Аделина Петровна.

– Уже темнеть начинает, – встрял Глеб.

– Так сейчас самые короткие дни, – сказал один из парней.

– Что ты предлагаешь? – уточнила Аделина Петровна.

– Давайте вернемся в гостиницу, и каждый займется тем, чем хочет, – предложила Лена. – К тому же мы и сами можем дойти! Вы нас отпустите и идите по своим делам. Хоть в паб, пивка попить!

– Точно! Мы не потеряемся! Не маленькие! – вразнобой заговорили ребята. – У нас у каждого и карта Лондона имеется. Охота просто прогуляться без всякой цели. Окунуться, так сказать, в атмосферу….

– Ну хорошо, – после паузы решила она. – Только чтобы в девять все были в гостинице! Лично проверю каждый номер. Понятно? И кстати, вам приготовят ужин к семи, так что имейте в виду, если все-таки захотите вернуться раньше.

– И меня это касается? – высокомерно поинтересовался Глеб.

– Можешь не ужинать, – пожала плечами Аделина Петровна, глядя вслед удаляющейся группе ребят. – А ты чего с ними не пошла? – спросила она у Наташи, которая стояла рядом с Глебом и не знала, на что решиться.

– Я имею в виду возвращение к девяти вечера, – пояснил Глеб и взял Наташу за руку. – Мы вместе погуляем, – добавил он.

– Послушай, – немного устало проговорила Аделина Петровна, – мне надоело строить из себя няньку при великовозрастных оболтусах. Лично ты можешь делать что хочешь, идти куда хочешь и с кем тебе угодно. И оставьте меня в покое! – нервно добавила она, отвернулась и быстро двинулась по улице.

– Аделька уже психует, – констатировал Глеб, глядя ей вслед. – А ведь мы только приехали. Знаю, что она крайне неохотно согласилась сопровождать группу, даже с отцом спорила на эту тему. Но у нее педагогическое образование, плюс она отлично знает английский и в Лондоне как-то жила полгода. Естественно, выбор пал на нее.

– Ну, наверное, она не бесплатно с нами поехала, – заметила Наташа и пошла в противоположную сторону.

– Еще бы! Отец предложил ей очень хорошие деньги! – с усмешкой заметил он и пристроился рядом с ней.

– А ты откуда знаешь?

– Так я сам хотел единолично вас сопровождать! – ответил Глеб. – Думал, что вполне с этим справлюсь! В общем, все это неважно, но, сама понимаешь, был разговор и о деньгах, так что я точно знаю, какую сумму отец предложил Адельке. А ведь я сам хотел!

– Можно подумать, у тебя проблема с карманными деньгами! – тихо произнесла Наташа.

– Нет, конечно, – беспечно ответил он. – Но я привык сам зарабатывать при первой возможности. Отец с детства так меня воспитывал.

– Деньги, деньги! – раздраженно проговорила она. – Все только вокруг них и вертится! Меня это как-то напрягает!

– А что ты хотела? Чтобы весь мир был занят только любовью? Хотя все девушки лишь об этом и мечтают! – усмехнулся он. – И потом в вашем городке навряд ли нужен капитал. Там ему и применения-то не найдешь!

– Однако твой отец построил ночной клуб… – начала Наташа и замолчала.

Вечер казался сиреневым из-за сгущающихся сумерек. В этот момент зажглись фонари, их желтоватый свет зыбкими волнами заливал окружающее пространство. Высокие старинные дома вдруг показались Наташе таинственными замками, глухой звук далекого колокола лишь усилил впечатление сказочности вечера. Из-за угла ближайшего дома вывернула фигура и медленно двинулась в их сторону. У Наташи странно сильно забилось сердце, она не могла оторвать взгляда от приближающегося молодого человека. Он был в распахнутом черном полупальто, между полами виднелся серый свитер с высоким горлом, очень светлые голубые джинсы резко выделялись на общем туманном и темном фоне улицы. И Наташа отчего-то вначале заметила именно эти казавшиеся почти белыми джинсы. И уже затем перевела взгляд выше. Парень в этот момент оказался под фонарем, он практически поравнялся с Наташей, и у нее перехватило дыхание от золота его развевающихся кудрей, прозрачной глубокой голубизны больших глаз, белой кожи и нежного румянца, заливающего впалые щеки.

Дальше все было для нее словно в замедленном кино. Ей казалось, что незнакомец плывет мимо нее… и вот его голова поворачивается, его взгляд проникает ей прямо в душу, его розовые губы улыбаются, прядка золотистых волос падает на щеку… его рука с изящными длинными пальцами медленно отводит ее…

– Дориан… – растерянно произносит Наташа.

– I think you’re wrong[12], – раздался приглушенный приятный голос.

И Наташа пришла в себя. Она вздрогнула и залилась краской. Парень не сводил с нее глаз, но улыбаться не перестал. Она смотрела в бездонную голубизну глаз и тонула в ней. В эту секунду мир изменился, фиолетовые сумерки словно таяли и подсвечивались разноцветными искорками, которые, как ей казалось, сыпались на них откуда-то сверху и застревали в золотых кудрях «Дориана». Его нежные щеки представлялись ей лепестками розовых тюльпанов, которые так и тянуло потрогать кончиками пальцев, приоткрытые в легкой улыбке губы – сладкой малиной, которую хотелось немедленно ощутить на вкус, да так сильно, что у Наташи пересохло во рту.

– I don’t think we have met before[13], – мягко проговорил незнакомец.

И от звуков его низкого красивого голоса Наташа чуть не потеряла сознание. У нее потемнело в глазах, но как-то странно, потому что она совсем не видела окружающий мир, а только лицо «Дориана». Оно будто заполнило собой все пространство, и она не могла отвести от него глаз. Хотя ей казалось, что ее зрение отключилось, осталось лишь видение сердца и именно им она и воспринимает прекрасный образ, словно сошедший со страниц романа Уайльда.

– We apologize…[14] – раздался напряженный голос Глеба, и Наташа пришла в себя.

Она будто вынырнула в реальный мир и тут же сильно смутилась от нелепости всего происходящего и стыда за свою несдержанность. Она опустила голову, Глеб уже подхватил ее под руку и потащил прочь, на ходу бросив: «All the best!»[15] Наташа даже не слышала, ответил ли что-нибудь незнакомец. Она быстро шла рядом с Глебом, который крепко держал ее за локоть и прижимал к себе, и боялась обернуться.

– Ты с ума сошла?! – шипел он ей на ухо. – Это тебе не твой задрипанный городишко! Это Лондон! Мало ли на кого нарвешься! Вас же предупредили, что никаких посторонних знакомств не заводить, ни в какие отношения с непроверенными лицами не вступать. Ох, уж эта провинциальная простота! «Дориан!» – передразнил он ее. – «Ах, Дориан!» Чего на тебя нашло?

– Сама не знаю, – поникшим голосом ответила она и вырвалась из его цепких пальцев. – Я в гостиницу пойду! Пропала охота гулять по улицам! Тут же недалеко!

– Я уже и сам думаю, что тебе лучше вернуться, – сказал Глеб и остановился, повернувшись к ней. – Я хотел в какой-нибудь паб, да ведь тебе и спиртное не продадут.

– А тебе будто продадут! – усмехнулась Наташа.

– Не задирайся! – зло ответил он. – Твоя выходка и так вывела меня из себя! Приставать так беззастенчиво к незнакомому парню прямо на улице! Да ты просто липла к нему! Видела бы все это со стороны! Не ожидал от тебя, честно! И я все еще в шоке! Вот что, иди по этой улице, никуда не сворачивая, затем будет перекресток…

– Знаешь что, – раздраженно проговорила она, – карта у меня имеется, язык я знаю не хуже тебя, так что особо-то не старайся… сама дорогу найду! Тут идти минут пятнадцать, насколько я помню. К тому же я хочу остаться одна! И в одиночестве прогуляться по лондонским улицам.

– А тебя можно одну-то оставить? – ехидно поинтересовался Глеб. – А то сейчас начнешь цепляться ко всем смазливым молодым людям. Ну и ну! Вот тебе и провинция!

– Дурак, – тихо ответила она, развернулась и двинулась в сторону гостиницы.

Глеб не окликнул ее, и Наташа даже этому обрадовалась. Ей самой было стыдно за свое поведение, но это было словно наваждение. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного.

«А все из-за моего увлечения романом Уайльда! – пыталась она оправдать саму себя. – Правда, не думала, что я такая впечатлительная! Но эта туманная лондонская улица со старинными домами, эти сиреневые сумерки и золотокудрый голубоглазый парень… ну просто вылитый Дориан Грей! Есть отчего сойти с ума!»

Наташа шла быстро, но успевала смотреть по сторонам. Она никогда не страдала топографическим кретинизмом, поэтому легко ориентировалась в незнакомой местности. Дорогу от гостиницы она запомнила отлично, поэтому шла уверенно. И успевала замечать витрины магазинов, проезжающие машины, форму старинных окон, кованые козырьки, перспективу уходящих в стороны улочек, идущих навстречу людей. Но все это будто проходило мимо ее сознания, она думала лишь о «Дориане». Правда, ей уже начинало казаться, что он ей привиделся, и в реальности она не встретила этого удивительного парня, это был какой-то одномоментный провал в мечту. Но при одной мысли о его голубых глазах и милой улыбке сердце начинало бешено колотиться.

– Да что со мной! – прошептала Наташа и замедлила шаг. – И правда, будто с ума сошла! Нужно прекратить думать о незнакомце. Я встретилась с ним случайно и больше никогда в жизни не увижу!

Она остановилась и потерла виски кончиками холодных пальцев. Ей стало чуть легче. Наташа глубоко вдохнула влажный воздух, поймала летевший с ближайшего клена золотистый листок и улыбнулась, тряхнув волосами.

И в этот миг она словно кожей ощутила жар чьего-то взгляда и медленно повернула голову. Слева от нее было кафе. За прозрачным стеклом она увидела парня, его золотистые кудри мягко сияли в свете приглушенной лампы, он смотрел прямо на нее. Наташа замерла, ей казалось, она сейчас потеряет сознание. И сама не понимая, что делает, Наташа медленно двинулась к окну кафе. Она встала, прижав раскрытые ладони к стеклу, словно хотела толкнуть его. Незнакомец тоже встал из-за столика и смотрел на нее широко раскрытыми, неподвижными глазами. Возле него появился какой-то здоровенный мужчина в черном костюме и с квадратными плечами. Он что-то сказал парню, но тот лишь мотнул головой. Затем быстро вышел из зала. Наташа уже оторвалась от стекла и нерешительно направилась ко входу. И когда дверь распахнулась и незнакомец шагнул к ней, она, уже ни секунды не сомневаясь, бросилась к нему.

– Дориан! Это ты? – быстро произнесла она, от волнения на русском языке.

– Нет, ты ошиблась, – ответил он тоже на русском.

Но ей не показалось это странным, она снова оказалась в мечте, а в ней все могло быть только так и не иначе!

– Георгий Юрьевич! – раздался громкий голос, и мужчина с квадратными плечами вышел из двери. В его руках было полупальто. – Вы простудитесь. Наденьте пальто! Все в порядке? – сурово спросил он, в упор глядя на опешившую Наташу.

– Да-да, – пробормотал парень. – Вернитесь в кафе и не надоедайте мне! Я сейчас приду!

Мужчина исчез.

– Может, составишь мне компанию? – мягко предложил он и протянул руку Наташе. – Здесь вкусный кофе.

– Хорошо, – согласилась она, не задумываясь ни на секунду.

Они вошли в кафе. Незнакомец помог ей снять курточку, усадил за столик, сделал заказ. Наташа не сводила с него глаз, она по-прежнему находилась в другом измерении и думала, что встретила ожившего Дориана, и то, что его только что назвали Георгием, ее не смущало.

– Меня зовут Гера, – сказал он и взял ее за руку. – А тебя?

– Наташа, – тихо ответила она.

– Значит, ты русская, – продолжил он и улыбнулся. – То-то мне сразу послышался акцент при нашей первой встрече. Хотя я решил, что ты итальянка… эти черные волнистые волосы и яркие карие глаза, да и румянец!

Наташа улыбнулась, не зная, что сказать на его замечание.

– Но почему ты постоянно называешь меня Дорианом? – после паузы продолжил он. – Я похож на твоего знакомого с этим именем?

Наташа смутилась до слез и опустила голову, отняв у него руку.

– Если не хочешь, не говори, – заметил Гера. – Я не любитель выпытывать чужие тайны.

– Нет-нет, – спохватилась она. – Никаких тайн! Просто я обожаю роман Уайльда, а ты безумно похож на Дориана Грея.

– Да что ты? – тихо засмеялся Гера. – Вот бы никогда не подумал! Значит, это твой любимый герой?

– Наверное, – нерешительно ответила она и подняла на него глаза.

Но Гера уже стал серьезным, тень набежала на его лицо, оно стало замкнутым.

«Сколько ему может быть лет? – в смятении спрашивала себя Наташа и тут же отвечала сама себе: – Да какая разница! Это просто чудо, что он сидит со мной, смотрит на меня, и я даже знаю, как его зовут… Гера… почти как Грей».

– Но ведь этот персонаж ужасен по сути своей! – вывел ее из эйфории голос Геры. – Странные вы, девушки, все-таки! Слабовольный, сладострастный, самовлюбленный! Как он может тебе нравиться? – с возмущением добавил он.

– Сама не знаю, – искренне ответила Наташа. – Я не разбиралась в этом… я вначале фильм посмотрела… А уж потом книгу купила и прочла.

– Тем более, – тихо заметил Гера и откинулся на спинку диванчика. – Ведь ты читала первоисточник, а Уайльд очень четко расставил акценты. И что ты поняла?

– Ну-у… – растерялась она, – нельзя тратить жизнь только на удовольствия, но ведь Дориан заплатил за это страшную цену – он впал в отчаяние и в последующем покончил с собой.

– Знаешь, – после паузы сказал Гера, – я иногда думаю, что все гениальные вещи несут какие-то сложные, скрытые от нас подтексты. Вот кажется, все ясно – сделка с дьяволом, душа в обмен на вечную молодость. И этот страшный портрет истинной сущности героя. А если все намного глубже?

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась она.

– Нынешнюю повальную моду на пластические операции, – тихо пояснил он. – А может, все, кто ими безосновательно увлечен, таким образом продают душу дьяволу? Не думала никогда об этом? Все эти силиконовые губы и… все остальное…

– Даже мысли не возникало, – призналась она. – Но для меня это слишком сложно…

Наташа хотела сказать, что в их городке нет «повальной моды на пластические операции», но решила, что подобное замечание не к месту.

– А вот моя мачеха, – продолжил Гера, – уже кое-что подправила пластикой, хотя ей всего двадцать три года.

Он проговорил это, явно с трудом сдержав раздражение. Но тут же взял себя в руки.

– Мачеха? – удивилась Наташа.

– Прости! Сам не знаю, что со мной. Вижу тебя впервые в жизни и говорю такие вещи! Прости!

И Гера выпустил ее руку и откинулся на спинку дивана. Рука Наташи, которую он только что крепко сжимал, словно онемела от холода после исчезновения его горячих пальцев. И Наташа невольно спрятала ее под стол и глянула на юношу несколько виновато.

– Ну да бог с ним, с этим самым Дорианом, – улыбнулся Гера, и словно солнышко озарило его лицо и прогнало тень. – Главное, что он послужил причиной нашего знакомства. И я очень рад этому! Что ты здесь делаешь? Откуда ты? – другим тоном спросил он.

В этот момент принесли кофе и пирожное. Когда официант поставил все это перед Наташей, она ощутила будоражащий аромат напитка и вдруг поняла, что сильно проголодалась. Но в горле от все еще не прошедшего волнения словно стоял ком, ей казалось, в присутствии ее нового знакомого, такого прекрасного и, несомненно, загадочного, она не сможет проглотить ни капли. Официант пожелал ей приятного аппетита и ушел. Она ответила машинально, не сводя глаз с Геры. Она по-прежнему никак не могла прийти в себя, и уже начинало казаться, что каким-то неведомым и явно волшебным образом она очутилась в фильме, где главный герой – самый настоящий принц, а она бедная девушка, случайно его встретившая.

– Так откуда ты? – мягко, но настойчиво повторил свой вопрос Гера.

Наташа заставила себя глотнуть кофе и назвала свой город.

– А где это? – уточнил он, не переставая улыбаться.

Она пояснила, затем торопливо рассказала, что приехала сюда с группой, что это своего рода награда за победу в олимпиаде и что они пробудут здесь неделю. По мере ее повествования Гера все больше грустнел.

– Надо же, вас поселили в Челси, – тихо заметил он, когда она замолчала.

– А что в этом такого? – не поняла она. – Мы живем в очень милом и уютном пансионате. Я знаю… ну мне Глеб как-то говорил…

– Это тот парень, с которым ты была… – прервал ее Гера.

– Ну да, – быстро ответила она, – он сын нашего… ну мецената, можно и так сказать. В общем, он говорил, хозяйка пансионата какая-то хорошая знакомая его отца, видно, поэтому нас здесь и поселили…. Наверное, большие скидки она сделала.

– А Глеб твой парень? – уточнил Гера.

– Что ты! – засмеялась Наташа. – У меня нет парня! Мне в июле пятнадцать исполнилось, я ведь только в десятом классе! И пока никаких серьезных отношений не было… да и не влюблялась я ни разу…

– Только если в… Дориана, – с улыбкой произнес Гера.

– Да, – сказала Наташа и посмотрела ему в глаза.

Что-то произошло в этот миг. Наташа даже не могла четко понять, что именно, так как ее мозг был затуманен сильнейшими эмоциями, определить которые она не взялась бы сейчас. Наверное, между ними пробежала та самая искра, про которую столько говорили ее подружки. Глаза Геры показались ей озерами невероятной чистоты и глубины. Правда, на них лежала тень от длинных, чуть опущенных ресниц, но это делало их лишь еще прекрасней. Никогда в жизни Наташа не видела такой совершенной красоты и смотрела на Геру, не отрываясь. Она находилась в смятении, слабый голос разума говорил ей, что так вести себя неприлично, но не было силы отвести взгляд от этого безупречного лица. Наташа заметила, как золотятся волны его волос, и даже зажала руки между колен, чтобы удержаться и не погладить эти золотые кудри. Она видела легкий румянец и невыносимо хотела коснуться ладонью его щеки и ощутить шелк этой нежной кожи. Она смотрела на четкий контур его розовых губ и умилялась каждой их линии, каждому изгибу. И у нее уже пересохло во рту от желания коснуться этих губ поцелуем. Наташа глотнула кофе, но глаз не опустила. Горячая жидкость немного привела ее в чувство, она попыталась «поддержать светскую беседу», хотя хотела лишь одного: пересесть на диванчик Геры и прижаться к нему и больше никогда, никогда не расставаться с этим удивительно прекрасным созданием природы. Даже про себя она не могла назвать его парнем, это слово как-то совсем не вязалось с Герой.

– А ты тут туристом? – прерывистым голосом спросила она, когда взяла себя в руки и немного пришла в себя. – А это кто?

И она кивнула на сидящего за соседним столиком здоровяка. Он делал вид, что читает газету. Но Наташа заметила, как остро он поглядывает по сторонам.

– Это Степан Андреевич, – спокойно ответил Гера. – Мой телохранитель.

– Кто?! – Наташа чуть не поперхнулась кофе.

– Долго объяснять, да и стоит ли?

– И все-таки? – нарушая приличия, настойчиво спросила она и отодвинула чашку.

Наташа вдруг словно проснулась, она даже стала видеть будто намного четче.

«Боже, что я тут делаю? – метались мысли. – Кто они? Гера! А ведь здоровяк назвал его Георгий Юрьевич! Я же сама слышала. Неужели и правда это телохранитель?»

– Не волнуйся так, – мягко произнес Гера и накрыл своей ладонью ее пальцы.

Наташа переплела их с его и крепко сжала.

– Просто я из весьма обеспеченной семьи, постоянно живу в Лондоне, так как получаю здесь образование. Как видишь, ничего такого уж страшного во мне нет! – сказал Гера. – А то у тебя такое лицо! И не забывай, что ты первая ко мне пристала на улице! – добавил он и тихо рассмеялся.

– Значит, ты тут всегда живешь, – потерянным голосом проговорила Наташа, но сжала его пальцы еще крепче, словно из последних сил ухватилась за спасительную соломинку.

– Ну… не то чтобы всегда, – улыбнулся Гера. – Я могу жить где угодно. Но тут у меня дом… вернее, это дом, который мой отец купил для своей второй жены, – тихо добавил он, и улыбка сбежала с его лица.

– А где твоя мама? – торопливо спросила Наташа и покраснела от осознания собственной бестактности.

– Умерла, – еле слышно ответил Гера и отвернулся в окно.

Наташа не выдержала и пересела к нему на диванчик. Она прижалась к его плечу и прошептала неловкие слова утешения. Она никогда не сталкивалась с такой ситуацией и не знала, что положено говорить в таких случаях. Однако ей невыносимо хотелось хоть как-то выразить ту щемящую жалость, которая заполнила ее сердце. Но Гера не дал ей высказаться. Он попытался улыбнуться, повернулся к ней. Она заглянула глубоко в его глаза, но грусть, которую он явно хотел спрятать, все равно проскальзывала на самом дне расширившихся зрачков.

– Моя мама тоже умерла, – наконец, нашла она нужные слова.

– Вот как, – печальным голосом произнес он. – И что, твой папа снова женился? И у тебя тоже есть мачеха?

– Нет, он не захотел, хотя наши соседки несколько раз пытались его сосватать. Ему ведь всего тридцать семь лет! И он у меня хоть куда!

– Так вы вдвоем живете? – поинтересовался Гера.

– У меня еще младший брат есть… Витька, – сообщила она.

– Счастливая, – после паузы сказал он.

– А ты совсем один? – удивилась Наташа и снова прижалась к его плечу.

Она сама не понимала, что делает, но удержаться не могла. Хотя все время разум нашептывал ей, что она ведет себя крайне неприлично. Но эмоции преобладали над ним, и Наташа, впервые испытав такую бурю в душе, просто не могла совладать с нею. Однако Гера не показывал вида, что его что-то напрягает. Он и сам прижимался к Наташе, словно хотел найти утешение. Краем глаза она заметила, что Степан Андреевич проявляет признаки беспокойства и поглядывает на них из-за газеты слишком часто. Но она сейчас весьма странно воспринимала окружающее. Реальностью было лишь то, что она находилась в волшебном мире, рядом был прекрасный и печальный юноша, который становился ей с каждой секундой пребывания в этом мире все роднее и ближе. А вот все остальное иногда врывалось в это волшебство неприятным диссонансом. И настороженные взгляды охранника она воспринимала именно так и тут же отмахивалась от мыслей, что ведет себя не так, как принято.

– Мой отец, хотя ему уже за сорок, – ответил Гера, – через год после смерти мамы женился на очень молодой женщине. Она родила близнецов, так что у меня есть и братик и сестричка. Им сейчас по три года.

Но радости в его голосе Наташа не услышала. Она захотела приободрить его и заметила, что ему должно быть весело в такой компании.

– Отец купил очень большой дом… здесь, в Челси, – сухо сообщил Гера, – и заставил меня переехать в него. Но хорошо, что дом огромный, я могу не встречаться с его обитателями.

– А раньше ты где жил? – попыталась она перевести его на другие мысли.

– У меня квартира в Ноттинг-Хилле, – ответил он и наконец улыбнулся. – Я упросил отца оставить ее за мной, хотя он был расположен продать. Как только я стану совершеннолетним, перееду туда.

– А сейчас тебе сколько? – уточнила Наташа.

– Семнадцать, а тебе?

– Пятнадцать.

Они замолчали. Возникла какая-то неловкая пауза. Казалось, после сближения пошла волна отчуждения. Наташа это моментально почувствовала и даже пересела обратно.

– Еще кофе? – немного натянуто спросил Гера.

– Спасибо, нет, – кратко ответила она и стала смотреть в окно.

Эмоции поутихли, Наташа начала приходить в себя и ощутила неловкость.

– Георгий Юрьевич, – раздался возле них тихий голос, – я покурю?

– Хорошо, – так же тихо ответил Гера. – Но мы скоро уходим.

Телохранитель кивнул и направился к выходу. Наташа вздохнула с облегчением.

– Проводить тебя? – спросил Гера.

– Не стоит, пансионат совсем рядом.

– А может, поедем ко мне в гости? – неожиданно предложил он.

Наташу от его слов и больше от выражения его глаз снова затопила волна горячей нежности. И ей безумно захотелось принять приглашение. Но было уже довольно поздно, она понимала, что Аделина Петровна устроит ей взбучку, если она не явится к назначенному времени.

– Поздно, – ответила она. – Нам велели не задерживаться.

– Можно твой телефон? – явно огорчившись, попросил он. – Ноут у тебя есть? Или, может, айфон? Или какой другой девайс для инет-связи?

– У меня только телефон, – смущенно сообщила Наташа. – Хотя в номере есть выход в Интернет. У Ленки есть маленький ноут, – вспомнила она.

Гера вскинул брови.

– Это девочка, которая с нами в группе, она живет в соседнем со мной номере. У нее там карта Лондона с отмеченными дешевыми рынками, – пояснила она.

– Тогда на всякий случай запишу твой е-мейл, – улыбнулся он. – Или можем поступить проще… сейчас зайдем в первый же магазин и купим тебе ноут.

– Что ты! – испугалась Наташа. – Как я объясню подобную покупку? У меня просто нет на это денег.

– Хочешь, я тебе подарю? – весело предложил Гера.

– Я не могу принимать такие дорогие подарки от незнакомого парня! – резко отказалась она.

Последнее замечание явно его огорчило. Гера нахмурился, возле его губ залегли складки, и это сразу сделало его лицо старше.

– Ну… я не то хотела сказать! – спохватилась она и взяла его за руку. – Конечно, ты уже знакомый… ну… почти…

Наташа окончательно сбилась и от смущения растеряла все слова. Гера улыбнулся. Его глаза посветлели.

– Ты такой милый, – прошептала она, изумляясь в душе собственной смелости.

– Надеюсь, я уже не напоминаю тебе Дориана Грея! – заметил он.

– Совсем нет! – закивала она. – Ты – Гера!

И она снова смутилась от собственного косноязычия.

– Пошли? – предложил он.

Наташа встала. Он помог ей надеть куртку. В зал быстро вошел Степан Андреевич.

– Заплатите по счету, – сказал Гера. – Мы выйдем на улицу.

– Момент! – ответил тот и подозвал официанта.

Туман явно сгустился. Наташа втянула сырой воздух и посмотрела вдаль улицы. Размытые желтые круги фар машин медленно плыли над дорогой, шары фонарей почти не давали света, квадраты витрин и окон казались какими-то фантастическими светящимися входами в другое измерение. Наташа снова ощутила, что попала в сказочный мир. Гера стоял возле нее и молчал. Его золотистые кудри мягко сияли в неровном свете, падающем из окна кафе, глаза казались темными и бездонными. Ее сердце куда-то ухнуло, а потом, вернувшись, начало биться как птичка в клетке. Его лицо медленно приблизилось, она приподняла подбородок и потянулась к этим приближающимся полураскрытым розовым губам.

Раздалось покашливание, они отпрянули друг от друга, так и не поцеловавшись.

– Девушку подвезти? – поинтересовался Степан Андреевич.

– Идите в машину, я провожу ее и вернусь, – мягко проговорил Гера, не сводя глаз с Наташиного раскрасневшегося лица.

– Не положено, – механическим голосом ответил Степан Андреевич.

– Ладно, – раздраженно произнес Гера и взял Наташу под локоть. – Идите за нами, раз служба такая, но сзади.

Степан Андреевич кивнул и скрылся в тумане.

– Это, должно быть, невыносимо, – заметила она, – постоянное присутствие кого-то за спиной.

– Вообще я уже привык, – ответил Гера. – Но вот сегодня мне хотелось бы остаться наедине с тобой!

Наташа улыбнулась, прижалась к нему плечом, и они медленно двинулись в сторону пансионата.

Глава четвертая

Наташа не позволила ему довести ее до ворот, она побоялась, что встретится с кем-нибудь из ребят или, что еще хуже, с Аделиной или Глебом. Как бы она объяснила свое знакомство с парнем на улице Лондона? Она вдруг ясно вспомнила наставления перед поездкой, одним из пунктов было именно запрещение заводить уличные знакомства. За два дома она остановилась и повернулась к Гере.

– Дальше я одна, – решительно произнесла Наташа.

– Но… – начал он.

– Нет, нет… я ухожу! Позвони мне!

И Наташа быстро двинулась по улице, не оглянувшись ни разу. В глубине души она хотела, чтобы Гера догнал ее, сказал какие-то важные слова, но позади не раздавались шаги. Она и огорчалась, и уговаривала себя, что так лучше и что неприятности ей не нужны. И уже возле калитки пансионата, когда она столкнулась с возбужденной Аделиной Петровной в компании не менее оживленного Глеба, порадовалась, что не позволила проводить ее. В руках у Глеба были многочисленные пакеты с покупками, и Наташа поняла, что они явно были на шопинге.

– Это что, все твое? – не сдержалась она, окинув быстрым взглядом нагруженного пакетами Глеба.

– Нет, конечно, – рассмеялся он. – Случайно встретил в одном из магазинов Аделину, вот и помог ей донести.

– Давай ко мне в номер! – приказным тоном проговорила она и глянула на Наташу. – Хорошо, что ты не опоздала! Надеюсь, другие уже в пансионате! А ты чего без покупок? Тут такие шикарные магазины!

– Да мне и не нужно ничего, – спокойно ответила Наташа и открыла калитку, пропуская ее вперед.

– Ты бы подумала, Адель, что у девочки просто денег нет, – пробормотал Глеб, идя следом.

– Сорри, – небрежно бросила та и двинулась к дверям пансионата.

Наташе хотелось как можно быстрее оказаться в своем номере в полном одиночестве. Ей было о чем подумать. Но у двери ее перехватила Лена.

– Ты с ними, что ли, тусила? – зашептала она, округлив глаза и кивнув на заходящую в номер Аделину Петровну.

Глеб в этот момент протягивал ей пакеты и отказывался зайти.

– С ума сошла! – ответила Наташа и открыла двери.

Лена без спроса последовала за ней. Она уселась на кровать и начала возбужденно рассказывать, как они погуляли с Толиком, в какие магазины заходили и что купили. Наташа стянула куртку, размотала шарф, убрала все это в шкаф и подошла к окну. Она почти не слушала Лену и смотрела в туман, который все усиливался и уже походил на мутное молоко. Слабые огни города почти не пробивались сквозь него.

«Гера, наверное, уже приехал домой, – размышляла она. – Или пришел… я так и не поняла, где он живет… вроде говорил, что не так и далеко от нашего пансионата… хотя почему тогда он был на машине? Ведь приглашал подвезти… или хотел такси взять? Нет-нет, он отправлял телохранителя подождать его именно в машине… я это хорошо помню… Хотя голова словно в тумане… Герочка! Увижусь ли я с ним снова?»

– Пошли ко мне! – вывел ее из раздумий голос Лены, которая от восторга уже перешла на повышенные тона. – Покажу тебе такую юбочку, закачаешься! А еще кофточку! И две фирменные футболки, там какая-то нереальная распродажа была, так две по цене одной купила! И Толик себе тоже!

– И он купил женские? – рассеянно спросила Наташа и отвернулась от окна.

– Почему это? – удивилась Лена и даже на миг замолчала.

– Ну раз ты себе купила…

– А! Вот ты о чем! – рассмеялась она. – Нет, там и мужской отдел был! И тоже сплошные скидки! Супер просто! Но вот я уже плохо помню, где это было, по какому адресу. Кажется, тут неподалеку… хотя навряд ли! Тут слишком крутой район, мы в пару бутиков сунулись, ценники увидели и сразу выскочили. А потом так закрутились, что чуть не потерялись. Я так устала! Ну что стоишь-то? Пошли в мой номер?

Наташа растерянно на нее посмотрела. Обсуждать покупки ей совсем не хотелось, но у Лены было такое умильное лицо, да и ей не мешало отвлечься от мыслей о новом знакомом. И Наташа кивнула и двинулась к двери.

В номере Лены она вначале осмотрелась, но он очень походил на ее и даже был обставлен почти так же. Она уселась на табуретку возле окна. Лена уже натянула ярко-красную футболку с черным геометрическим рисунком на груди и начала вертеться перед Наташей.

– Ну как? Мне идет? – торопливо говорила она.

– Мне нравится, – ответила Наташа. – И красный тебе к лицу. Брюнеткам вообще он хорошо.

– Так и ты у нас черненькая! – задорно произнесла Лена. – И тебе будет хорошо! Хочешь, вторую тебе? Совсем недорого!

И она, к изумлению Наташи, достала из пакета точно такую же футболку.

– Так они одинаковые? – рассмеялась Наташа.

– Ага! – беззаботно ответила Лена.

– И будем мы ходить по нашему городку в одинаковых футболках! – заметила Наташа и погрустнела.

Она вдруг вспомнила свой деревянный дом, деревенский на вид двор, палисадник и представила там Геру. Картинка казалась абсурдной, она даже головой потрясла, чтобы отогнать видение.

– Да ладно, не хочешь – не надо! – по-своему истолковала ее жест Лена. – Я вообще сестренке хотела отдать. Она на год меня младше.

– Вот и отлично! – согласилась Наташа.

– А ты завтра в чем в театр пойдешь? – поинтересовалась Лена и начала копаться в пакетах. – Я тут платье нарядное приобрела, хочу завтра и обновить. Все-таки спектакль!

– Спектакль? – растерянно повторила Наташа.

– Вот вам и здрасьте! – расхохоталась Лена. – Нас же еще вчера предупредили. Ты чем слушала? Мы завтра чуть ли не на весь день отправляемся в какой-то Барбикан, если я правильно запомнила. Аделина же вещала, что там типа все есть: и картинная галерея, и театр, и кафешки. Мы идем вначале на выставку, затем на бессмертную трагедию Шекспира… хотя нет, вру! На комедию «Как вам это понравится?» А может, и нет! – весело добавила она. – Да и какая разница! Будем развлекаться! Так в чем ты пойдешь? – другим тоном спросила Лена и вытащила из упаковки короткое блестящее и дешевое на вид платье. – Я вот себе купила! Супер, да?

– Знаешь, если это на весь день, то я надену что-нибудь более удобное, – заметила Наташа.

– Например? – не унималась Лена. – Джинсы и свитер?

– Главное, чтобы мне было комфортно, – сухо ответила Наташа. – А вот твое новое платье выглядит кричащим, да и короткое немыслимо, не находишь?

– Так я надену плотные колготки и сапожки на шпильке!

– И перед кем ты так хочешь вырядиться? – рассмеялась Наташа.

– Вообще-то у меня парень есть, – серьезно ответила Лена. – Ты не поймешь, пока своего не заведешь! Вот появится у тебя любимый человек, только и будешь думать о нарядах да прическах!

Горячая волна пробежала по телу Наташи. Она снова вспомнила прекрасное лицо Геры и неожиданно испугалась силы своих чувств.

– Или ты уже влюбилась? – хитро произнесла Лена и бросила платье на кровать. – Признавайся! В нашего Глеба?

– Слушай, чего ты так зациклилась на любви? – стараясь говорить как можно более равнодушно, спросила Наташа. – Везде тебе романы чудятся. А я вот свое место знаю! Где я и где Глеб? Да разве я стану заглядываться на богатого мажорного мальчика из столицы?!

Сказав это, Наташа вдруг замолчала. Она поняла, что только что произнесла фразу, поставившую все на свои места. Где она и где Гера? Разве можно было так увлекаться этим, в сущности, незнакомым парнем, который к тому же ходил с собственным телохранителем и жил, по его словам, в Лондоне? О чем она думала?

Эти размышления были словно холодный душ для нее.

– У тебя сейчас стало такое лицо! – настороженно произнесла Лена и села рядом с ней. – Что-то случилось? Ты с ним поссорилась? Я видела, что он вернулся в компании Аделины. Наверное, она на него глаз положила! – предположила Лена и шумно вздохнула. – И ее можно понять! Сын босса, богатый, да и симпатичный! И я видела, как небрежно он с ней разговаривает! Даже снисходительно!

– Да ты что? – расхохоталась от неожиданности такого предположения Наташа. – Глебу всего семнадцать, а Аделине наверняка уже тридцатник, если не больше!

– Как бы не так! – округлила глаза Лена. – Ей всего двадцать четыре! Я сама у нее спрашивала! Так что это точно! А семь лет не такая уж и большая разница в возрасте. Только и слышишь со всех сторон, что молодые парни женятся чуть ли не на старухах! Выгодно!

– Ленка, ты меня просто удивляешь! Какая тут Глебу выгода?

– А вообще да! – засмеялась та. – Что-то меня не туда занесло! Короче, не финти и отвечай прямо: он тебе нравится? Вы ведь вместе держитесь.

– Успокойся, он мне не нравится, просто общаемся чисто по-дружески, только и всего! Поездка закончится, думаю, больше никогда и не встретимся.

И снова она замолчала, словно смысл последних слов открыл ей горькую истину.

«Это так! – мелькнула мысль. – Наша поездка скоро закончится, и я никогда, никогда больше не увижу Геру! Я должна это понять прямо сейчас!»

В дверь раздался легкий стук.

– Come in, please![16] – крикнула Лена.

Это оказался Глеб. Он заглянул в номер и натянуто улыбнулся. Лена глянула на Наташу торжествующе, словно хотела сказать, что не ошиблась в своих предположениях на их счет.

– Вот ты где! – непринужденно начал Глеб. – А я стучу, стучу…

– Заходи! – улыбнулась Лена.

Глеб переступил порог, но тут же остановился.

– Я хотел с Наташей поговорить, – сказал он.

– Я так и поняла, – лукаво произнесла Лена. – А мы тут все о нарядах… вот думаем, в чем завтра пойти.

И она перевела взгляд на Наташу, затем снова посмотрела на Глеба, по-прежнему стоящего у двери.

– Мы же вроде на спектакль по Шекспиру, – продолжила она, так как пауза затянулась.

– Нет! – ответил Глеб. – С чего ты взяла? Завтра у нас билеты на представление Национального театра Шотландии. Называется «Architecting».

– Как? – рассмеялась Лена. – «Планирование»?

– Типа того, – улыбнулся он. – Вообще-то это музыкальная эпическая поэма. Думаю, вам будет интересно!

– Нам? – уточнила Лена. – А ты не идешь, что ли?

– Нет, завтра мне нужно будет съездить в гости… Короче, не важно!

– А-а-а, – неопределенно протянула Лена и зачем-то подмигнула Наташе.

– Пошли? – непринужденно спросил он, глядя на Наташу.

Она встала и вышла из номера.

Когда они оказались у нее, Наташа отошла к окну. Говорить ей совершенно не хотелось, поведение Глеба, когда он бросил ее одну на улице, разозлившись непонятно на что, казалось ей неправильным, но уже не обидным и никак ее не задевающим. Ведь то, что произошло после его ухода, словно заняло по времени не час, а неизмеримо больше. Наташа реально ощущала, как жизнь будто поделилась на две части: до встречи с Герой и после. И эта граница не имела ни времени, ни расстояния, это была бездна. И по ту сторону этой бездны остался Глеб.

– Слушай, я хотел извиниться, – покаянным тоном произнес он и сел без приглашения на стул, развернув его, оседлав, как коня, и положив руки на спинку.

– За что? – вяло спросила она.

– Ну… бросил тебя одну. Рад, что ты благополучно добралась! Все-таки чужой город, да еще такой туман! Прости меня!

– Простила, – равнодушно произнесла Наташа и села на край кровати, оказавшись напротив Глеба.

Она смотрела на его приятное лицо, но внутри словно все умерло, никаких эмоций этот парень у нее больше не вызывал.

«Как все странно, – размышляла она, – еще вчера он казался мне симпатичным, несмотря на его зачастую высокомерное поведение. Но ведь я тогда думала, что Глеб совсем из другого социального слоя и поэтому задирать нос перед нами, бедными провинциалами, для него вполне естественно. Господи, что со мной произошло? – с непонятной тоской спрашивала себя Наташа. – Гера провел со мной совсем мало времени, но как все резко изменилось, даже мое мировоззрение. Я будто прозрела и стала старше на несколько лет. И сейчас высокомерие Глеба кажется мне жалким, его поведение неправильным. Но у меня даже нет желания обсуждать с ним это, просто хочется, чтобы он ушел и оставил меня в покое. Он мне совершенно неинтересен!»

Глеб протянул руку и взял раскрытую книгу, лежащую на краю кровати. Наташа вздрогнула и хотела забрать ее у него. Но он заглянул внутрь и медленно прочитал:

– «Выйдя в сад, лорд Генри нашел Дориана у куста сирени: зарывшись лицом в прохладную массу цветов, он упивался их ароматом, как жаждущий – вином. Лорд Генри подошел к нему вплотную и дотронулся до его плеча. «Вот это правильно, – сказал он тихо. – Душу лучше всего лечить ощущениями, а от ощущений лечит только душа».

Глеб закрыл книгу и бросил ее на кровать.

– Ты все читаешь Уайльда, – тихо проговорил он. – Все грезишь о своем Дориане! А вообще, что это было сегодня? Если бы не твой дикий поступок, я бы так не психанул! Чуть ли не бросилась на какого-то парня, тихо-мирно шедшего по улице по своим делам. Смотри, Натусь, так дочитаешься до галлюцинаций!

Она продолжала молчать.

– Что ты так на меня смотришь? – настороженно спросил Глеб.

Но Наташа не ответила, решив не вступать с ним ни в какие споры и тем более не обсуждать роман Уайльда.

– Так, будто меня здесь и нет, – после паузы продолжил он. – Ведь я все осознал и даже пришел извиниться! Чего тебе еще?

Наташа невольно заулыбалась, и Глеба это явно обидело. Он нахмурился, его пальцы сжались.

– Мне – ничего, – спокойно ответила она. – И не забывай, что это ты искал меня, ты вздумал извиняться, ты сейчас сидишь у меня в номере, а не я – у тебя. А вообще я очень устала, – со значением добавила она.

– Да-да, – спохватился Глеб и встал. – Сорри…

– Пока, – кинула она и тоже встала.

– Но как ты странно изменилась, – все-таки не выдержал он. – Не пойму, в чем тут дело, но передо мной совсем другой человек!

– Тебе кажется, – мягко проговорила Наташа и открыла дверь.

И отшатнулась, так как в проеме стояла Аделина Петровна. Наташе показалось, что она подслушивала и подглядывала, так как ее движение указывало на то, что она только что выпрямилась, словно отлипла от щели двери.

– What’s the matter?[17] – быстро спросила Наташа, отчего-то перейдя на английский.

– Ни в чем, – немного растерянно ответила Аделина Петровна. – Глеб не у тебя?

– Он уже уходит, – сказала Наташа и отодвинулась, пропуская Глеба.

– Тебе чего? – с вызовом спросил он, глядя на Аделину Петровну.

– Ты вместе со своими покупками прихватил мой пакет, – сухо проговорила она, не сводя глаз с Наташи. – Там туфли… Видно, он у тебя в номере.

Глеб молча двинулся по коридору, Аделина Петровна поспешила за ним. Наташа пожала плечами и плотно закрыла дверь.

Она направилась в душ, за спиной раздался какой-то стук. Вздрогнув, она резко обернулась. Это книга соскользнула с края кровати и упала страницами вниз. Наташа подняла ее. Она была раскрыта на том месте, где была цитата, которую только что зачитывал Глеб.

«Душу лучше всего лечить ощущениями, а от ощущений лечит только душа.

Юноша вздрогнул и отступил. Он был без шляпы, и ветки растрепали его непокорные кудри, спутав золотистые пряди. Глаза у него были испуганные, как у внезапно разбуженного человека. Тонко очерченные ноздри нервно вздрагивали, алые губы трепетали от какого-то тайного волнения», – прочитала она продолжение отрывка и вздохнула, вспомнив золотистые кудри Геры, его красиво очерченные розовые губы.

– Но ведь он не Дориан, – прошептала Наташа и закрыла книгу. – Ему совсем не нравится, что я сравниваю его с этим вымышленным героем. Мало того, он резко отрицательно относится к этому персонажу. И мне нужно отречься от любимого образа и больше не пытаться увидеть в другом человеке Дориана Грея.

Раздалось гудение ее мобильного. Наташа вздрогнула, бросила книгу на кровать и схватила телефон.

– Алло, – прерывающимся от волнения голосом сказала она.

– Привет, моя маленькая итальянка из-под Нижнего Новгорода, – раздался мужской голос, и Наташа покраснела и тихо засмеялась.

Она легла на спину на кровать и закрыла глаза, впитывая энергию его присутствия, пусть и в телефонной трубке. Но ведь это был он, Гера! Его голос звучал так близко!

– Как ты добралась до своего пансионата? Я все беспокоюсь, что не довел тебя до самой калитки!

– Все в порядке, – прошептала она. – Я у себя в номере. А ты где?

– Я в холодном доме своей злой мачехи! – со смехом ответил он. – И так хочу оказаться рядом с тобой, моя солнечная девочка!

– Почему ты так меня называешь? – смутилась она. – Ладно бы, я была рыжая, а то ведь я брюнетка!

– Дело не в цвете волос, – нежно проговорил Гера. – Ты бы видела себя в этом сером и таком надоевшем тумане! Я шел, занятый своими мыслями, надо сказать, не совсем приятными… в общем, мне почти всегда грустно последнее время… а тут еще такая погода! И вдруг из тумана появилась румяная девушка с яркими искрящимися глазами и белозубой улыбкой. И она бросилась именно ко мне с таким восторженным выражением на хорошеньком личике, что мне показалось, будто туман рассеялся и выглянуло солнышко. Поэтому я сразу прозвал тебя «солнечная». Наверное, поэтому я и решил, что ты родом из Италии. Ведь там всегда так много солнца!

Наташа после таких слов окончательно смутилась, и в то же время все в ее душе таяло.

– А у нас тоже часто лето очень жаркое, – сказала она и вдруг добавила: – Приезжай в гости и сам увидишь!

Она замолчала, изумляясь собственной смелости. Зачем она его пригласила? Да и разве Гера поедет? И разве ей не будет стыдно перед ним за ее простой деревенский дом с удобствами во дворе? И она в смятении ждала, что он ей ответит.

– Спасибо за приглашение, – ответил Гера. – Я польщен!

– Понимаю, что это невозможно, – торопливо заговорила она.

– А тебе бы хотелось? – явно улыбнувшись, спросил он.

– Мы живем скромно, ты даже не представляешь, что у нас за город! Он совсем-совсем маленький, похож, скорее, на деревню. У нас и дом-то деревянный!

– Прелесть какая, – со вздохом заметил Гера. – Я родился в подмосковной Барвихе, но у нас там большой коттедж. Помню, как-то, когда мне было лет пять, мама возила меня к бабушке, это было не так и далеко, но я словно попал в другой мир. Когда коттеджный поселок закончился, мы ехали по шоссе, затем свернули на проселочную дорогу и скоро оказались в настоящей деревне с деревянными домами, палисадниками в цветах и единственной улицей, засыпанной серым песком. Я прожил там около месяца, пил парное молоко, тискал дворовую собаку Тузика, спал на кровати с панцирной сеткой в маленькой полутемной комнатке. И каждую ночь приходили два бабушкиных кота и устраивались прямо на мне, растягиваясь горячими пушистыми телами поперек моих ног. Это было чудесное время, и я часто вспоминаю его. Когда мама приехала за мной, я устроил настоящую истерику, так не хотел уезжать от бабушки.

– И что было потом? – спросила Наташа, так как он замолчал.

– Да ничего интересного! – со вздохом ответил Гера. – Потом школа, я безвылазно жил в Москве, а когда перешел в пятый класс, то отец увез меня сюда. А потом мама погибла в автокатастрофе… Отец снова женился… ну ты знаешь… И сейчас меня заставляют жить в одном доме с мачехой. Она не очень-то ко мне расположена. И я просто мечтаю перебраться в свою квартиру в Ноттинг-Хилл. Там здорово! Она на последнем этаже, и имеется выход на настоящую террасу. Я так любил сидеть там… с мамой. Мы пили чай, смотрели на город… Лондон довольно своеобразен, потому что он так создавался, что его районы – это как бы небольшие города со своей главной улицей, вокруг которой все и строилось. И мой любимый городок в этом огромном мегаполисе, несомненно, Ноттинг-Хилл! Как я хочу вернуться туда и жить в полном одиночестве! Отец постоянно занят, но я уже перестал скучать по нему. После женитьбы он словно отдалился… Слушай, Наташ, почему я тебе все это рассказываю? – вдруг спросил он. – Ты прости, если надоедаю. Но мне реально и поговорить-то не с кем! В лицее я ни с кем не дружу. Во дворе… но ведь никакого двора у нас нет… просто дом за высоким забором… И я так рад, что появилась ты… Мне легко общаться с тобой… ведь ты будто случайный попутчик в самолете. Я знаю, ты уедешь отсюда через неделю…

– Зачем думать об этом? – заметила Наташа.

Но в душе она признавала: Гера прав. Кто она? Просто случайный попутчик! Он сам расставил все точки над «и». А может, этими словами он хотел дать ей понять, что между ними не может быть ничего серьезного? Может, он предостерегал ее? От этих мыслей у нее упало настроение. Как только Наташа услышала его голос по телефону, все ее существо затрепетало, нежность заполнила сердце, ей хотелось сказать ему что-нибудь непременно ласковое, хоть как-то излить свои чувства. И сейчас после его слов грусть сменила все восторженные эмоции, Наташа притихла.

– Но невольно я об этом думаю, – после паузы признался Гера. – Ты мне можешь не поверить, но у меня никогда не было девушки. Да и с кем я могу познакомиться? На вечеринки меня сопровождает Степан, даже просто в гости к друзьям он следует за мной. Он всегда тенью за моей спиной, куда бы я ни направился: на выставку, в клуб, в театр, просто прогуляться по улицам.

– Бедный, – прошептала Наташа. – Это же невыносимо!

– Меня пытались похитить в возрасте тринадцати лет, – ответил Гера. – И с тех пор телохранитель всегда при мне, так распорядился отец. Степан вообще-то мужик хороший, и я уже привык настолько к его постоянному присутствию, что иногда просто не замечаю.

– Бедный, – повторила она.

– Так меня еще никто не называл! – засмеялся Гера.

И она поняла, что он хочет сменить настроение их разговора.

– Чем завтра занимаешься? – стараясь говорить непринужденно, спросила она.

– Лицей, потом Степан отвезет меня к учителю музыки. Я играю на флейте.

– Надо же! Никогда бы не подумала, – растерянно произнесла Наташа.

– Это я сам захотел! Правда, отец считает, что мне это ни к чему, и смотрит на мое увлечение как на бесполезное хобби. Но я обожаю классическую музыку. Это у меня от мамы, – еле слышно добавил он.

– Знаешь, – немного волнуясь, начала она, – у меня тоже мама на другом свете.

– На другом свете, – тихо повторил Гера.

– У нас в городе есть храм, – после паузы сказала Наташа. – По правде говоря, я никогда не была фанаткой веры, меня в бессознательном младенческом возрасте окрестили по настоянию бабушки. И вот когда мама умерла, папа на какое-то время замкнулся в себе, и мне было очень плохо. Тем более это случилось весной, все цвело, а у нас в городе огромное количество вишневых, сливовых и яблоневых деревьев. И сирень, конечно. Но это буйное цветение лишь усиливало мое горе. Однажды я бродила по улицам и оказалась позади храма. Там есть что-то типа дворика. Калитка была распахнута, я невольно заглянула внутрь и увидела батюшку. Он был простоволос, сидел на лавочке, привалившись к стене какого-то амбарчика и подставив лицо весеннему солнцу. Его седые волосы трепал ветерок, он улыбался и выглядел таким безмятежно-счастливым, что меня словно магнитом к нему потянуло. Я вошла в калитку, батюшка открыл глаза и улыбнулся мне, будто старой знакомой. Я села рядом, и хотя он не задавал никаких вопросов, рассказала ему о смерти мамы.

У Наташи уже стоял ком в горле от невыносимого волнения. Она снова погрузилась в то тяжелое время, и ей было трудно говорить. Она встала и выпила воды. Гера терпеливо ждал. Немного успокоившись, она села на кровать и спросила:

– Ты еще здесь? Прости, я что-то разволновалась…

– Я понимаю тебя, ведь сам понес такую же утрату, – серьезным тоном ответил Гера.

– Батюшка тогда сказал мне, что наш мир отделен от другого словно дверью, и все мы когда-то в эту дверь войдем и встретимся со своими родными. Ты думай об этом, когда будешь грустить по своей маме, и это очень облегчит твою скорбь. Мне это помогло невероятно. Я потом и папе рассказала о беседе с батюшкой и видела, что он тоже начал приходить в себя.

Они замолчали. Наташа не могла понять, почему она так разоткровенничалась. Это было какое-то наваждение, ей хотелось говорить и говорить. И то, что у них обоих умерли матери, невероятно сближало. Ей казалось, Гера понимает ее как никто другой.

– Спасибо, – после паузы тихо сказал он.

И его голос был настолько грустным, что Наташа решила немедленно сменить тему.

– Мы завтра почти весь день проведем в каком-то Барбикане, – сообщила она.

– Да? – явно заинтересовался Гера. – Тебе там понравится! Это ультрасовременный район. И он расположен недалеко от Челси.

– А нам говорили, что это что-то типа развлекательного центра, – заметила она.

– Да, и центр там имеется, и он просто огромен. Но вообще Барбикан – жилой район, его построили практически на пустом месте. Помню, читал, что во время Второй мировой часть старинного Сити была уничтожена бомбежками. И потом именно на этом месте и был отстроен этот район. Тебе там точно понравится!

– А ты там был?

– И не раз, – оживленно ответил Гера. – Там много различных выставок и концертов проводится. Постоянно выступает Лондонский симфонический оркестр, но и заезжие гастролеры дают концерты. Я там слушал великолепного пианиста Евгения Кисина.

– Здорово, – растерянно ответила Наташа, так как была далека от классической музыки и это имя ей ни о чем не говорило.

– А мы будем смотреть какой-то мюзикл, что ли, – сообщила она.

– Мюзикл? – удивился Гера.

– Шотландский театр выступает.

Они замолчали. Возникла какая-то непонятная неловкость. Наташе даже захотелось закончить разговор. К тому же она вдруг ощутила навалившуюся усталость, ее настроение снова резко упало.

В этот момент в дверь постучали.

– Прости! Ко мне кто-то пришел! – торопливо проговорила она и соскочила с кровати.

– Бай, – ответил Гера, и в трубке раздались короткие гудки.

Наташа даже ощутила облегчение, что их разговор прервали. Она будто пребывала в штормовом море: то вздымалась на волнах нежности и восторженности, то падала в пучину непонятной печали. И то, что она не могла обуздать свои эмоции, пугало.

Наташа была уверена, что к ней пришла Лена, поэтому распахнула дверь, даже не спросив, кто там. Но на пороге стояла Аделина Петровна. Наташа молча посторонилась и постаралась успокоиться. Незваная гостья вошла. Видно было, что она волнуется, даже ее холеное лицо, густо покрытое тональным кремом, пошло красными пятнами. Заметив это, Наташа сразу успокоилась и с любопытством вгляделась в Аделину Петровну. Она вспомнила, что Лена говорила ей о ее возрасте, будто той всего двадцать четыре, но в это верилось с трудом. Уж слишком взрослой выглядела Аделина Петровна, несмотря на то, что она сменила свой обычный деловой костюм на спортивный, из белого трикотажа.

– Садитесь, – любезно предложила Наташа.

Аделина Петровна быстро огляделась и заняла место на стуле. Наташа устроилась напротив на краю кровати. Она недоумевала.

– Слушаю вас, – подтолкнула она все еще молчащую гостью.

– Хотела серьезно с тобой поговорить, – начала та, и снова ее лицо пошло пятнами.

Наташа недоумевала все больше.

– Я заметила еще в Москве, что ты много времени проводишь с Глебом, – решительно продолжила Аделина Петровна. – Но сразу хочу предупредить, мне здесь романы не нужны! Хватает парочки Лена и Толя! Дисциплина прежде всего! Я отвечаю за вас! И за вашу безопасность в том числе. Это понимать нужно!

– Вы ошибаетесь, – сухо ответила Наташа. – Между мной и Глебом, если вас именно это интересует, – со значением добавила она и заметила, как вздрогнула Аделина Петровна и как расширились ее зрачки, – ничего нет и быть не может. Не нужно считать меня глупенькой провинциалкой, которая только и думает, что о москвиче-женихе! К тому же Глеб кажется мне неоправданно высокомерным.

– Да? – явно обрадовалась Аделина Петровна.

– Вы же не слышите, как он иногда с нами разговаривает! – продолжила Наташа. – Можно подумать, он нас старше лет на десять и уже всего добился сам, типа олигарх! А ведь, насколько я знаю, он пока живет на средства отца!

– Это так, – удовлетворенно проговорила Аделина Петровна. – Но Глеб еще слишком молод, чтобы зарабатывать. Он и так часто помогает в компании, делает какую-то чисто рутинную работу.

– Конкретно вам помогает? – уточнила Наташа, с трудом удержавшись от ехидного тона.

Она никак не могла выбросить из головы слова Лены, что Аделина спит и видит, как зацепить Глеба. Но семь лет разницы! Это не укладывалось у нее в голове. Ей казалось, Глеб рядом с ней выглядит как младший брат, причем с очень большой разницей в возрасте.

– Сколько вам лет? – не выдержала Наташа.

Тонкие, аккуратно подрисованные брови Аделины Петровны взлетели. Она снова начала краснеть.

– Двадцать пять будет через две недели, – ответила она. – А что?

– А Глебу семнадцать, – улыбнулась Наташа.

– Что ты имеешь в виду? – явно разозлилась она.

– Только то, – четко проговорила Наташа, – что вы из разных поколений, поэтому, наверное, Глебу легче общаться со мной, чем с вами. А вы приняли одно за другое, – добавила она и пристально посмотрела в глаза собеседницы.

Но та тут же опустила взгляд. Пауза затянулась. Наташа начала испытывать неловкость, она не знала, как вежливо выпроводить гостью.

Загудел ее мобильный.

– Кто это? – настороженно спросила Аделина Петровна.

Наташа взяла телефон и увидела, что это Гера.

– Пап, привет! – нашлась она. – Ты чего звонишь? Дорого ведь! Да и поздно уже!

– А-а, это твой отец, – с явным облегчением сказала Аделина Петровна. – Не буду мешать! И помни, о чем я тебя предупредила! Никаких романов! Вернешься в свой городок и можешь делать там, что захочешь. Но здесь ни-ни!

Наташа кивнула и открыла дверь. Когда Аделина Петровна вышла, она вздохнула и ответила Гере.

– Прости, тут наша руководительница вздумала давать инструктаж на ночь глядя.

– Так это она пришла к тебе? – спросил он.

– Ага, она!

Наташа легла на кровать. Она не знала, зачем он ей перезвонил, но было так приятно снова услышать его. И снова буря эмоций захватила ее, даже голос задрожал.

– Я заказал для тебя цветы, – тихо сообщил Гера.

– Зачем?! Что ты! – заволновалась она.

– Мне захотелось! – упрямо ответил он.

– Ты что, сам их принесешь? – нервно спросила Наташа. – Но ведь я не говорила точный адрес! – добавила она. – И не скажу!

– Тоже мне проблема! – засмеялся он. – У меня стоит программа, которая точно определяет твое местоположение.

– Это как? – испугалась Наташа.

– Ну не конкретно твое, – пояснил он, – а твоего мобильника. Так что я знаю и название улицы, и номер дома. И цветы уже отправлены по адресу. Тебе нужно всего лишь спуститься к охраннику и забрать их. Думаю, их уже доставили. Поэтому я и позвонил, чтобы предупредить.

– Спущусь немедленно! – бросила она и закончила разговор.

«Только что Аделина предупреждала о том, чтобы мы не заводили романы, – метались мысли. – Понимаю, что она имела в виду именно меня и Глеба. Неужели она и правда увлечена этим парнем? Вот чудеса! Но иначе зачем бы она заявилась ко мне в комнату и завела подобный разговор? Что-то Лена и Толик не особо ее волнуют. Они чуть ли не целуются при всех, а уж в обнимку постоянно ходят. И ни разу я не слышала, чтобы она им делала замечания! Конечно, все дело в Глебе. Только к нему она испытывает такой интерес! Все именно так! И все равно, необходимо незаметно пронести цветы в мой номер. Как я объясню появление букета? Аделина вообразит бог знает что! И с Герой необходимо серьезно поговорить!»

Наташа спустилась на первый этаж. И правда, букет уже доставили. Он был невероятно красивым: пятнадцать нежно-розовых роз, выложенных ступенчато на большой зеленый лист, похожий на веер финиковой пальмы. Она спросила, не для «мисс Натали» ли этот букет, на что получила утвердительный ответ. И, мучительно покраснев, попросила охранника никому про доставку не рассказывать. Он кивнул. Наташа подумала, что, видимо, нужно дать ему какие-то деньги, но понятия не имела, как это делается и какую сумму, поэтому замялась и окончательно смутилась. Охранник улыбнулся, протянул ей букет.

– That’s alright[18], – мягко произнес он.

– I’m very thankful to you[19], – пробормотала она и быстро пошла к себе.

На ее счастье, в коридоре никого не было. Наташа закрыла свой номер на ключ. Она села на кровать и зарылась лицом в розы. Их аромат кружил голову. К тому же ей никогда не дарили таких пышных дорогих букетов, и это являлось как бы осязаемым подтверждением, что Гере она небезразлична. Наташу снова затопили эмоции. Она взяла телефон и набрала его номер.

– Получила? – ласково спросил он. – Давай я тебе перезвоню.

– Но, – начала она, – я хотела лишь поблагодарить…

В трубке раздались короткие гудки. Но он тут же набрал ее номер.

– Спасибо тебе, – сказала Наташа. – Розы просто чудесны! Но прошу, умоляю, не делай больше ничего такого…

– Почему? – искренне удивился он.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – после паузы ответила она.

– Чем же? – явно недоумевал Гера. – Я ведь не «Бентли» тебе подарил. Это всего лишь цветы, которые к тому же скоро завянут.

– У нас есть руководительница, ее зовут Аделина, и она… – Наташа осеклась, с ее губ так и рвалось не совсем лестное определение. – В общем, это неважно, – продолжила она.

– Понимаю, – тихо произнес Гера. – Прости, я как-то не подумал.

– Я поставлю розы на подоконник, за шторой их никто не увидит, – сказала Наташа.

Она ощутила жуткую неловкость, так как понимала, что нужно было просто поблагодарить его и не пускаться ни в какие объяснения.

– Спокойной ночи, – после паузы услышала она и вздрогнула.

Наташа хотела еще поговорить, она уже мечтала о той странной близости, которая возникала между ними. Никогда она не испытывала ничего подобного ни с одним парнем, и ее душа жаждала снова окунуться в состояние эйфории.

– Ты обиделся? – спросила она, потому что Гера все еще не положил трубку, но молчал.

– Нет, что ты! – мягко ответил он.

– Но ты пока здесь, – заметила она.

– Просто жду, когда ты положишь трубку, – сказал он. – Невежливо мне первому…

– Тогда спокойной ночи, – быстро произнесла Наташа и резко захлопнула телефон.

Неожиданные слезы выступили и обожгли глаза.

«Какая я дура! – ругала она себя. – И правда, что он такого сделал? Просто прислал цветы! А я… я еще и высказалась… А все эта Аделина со своими нравоучениями!»

Наташа встала и обследовала шкаф и подоконник. Но вазу не нашла. Тогда она отрезала у пустой полуторалитровой бутылки от минералки верхнюю часть, набрала воды из-под крана и поставила букет. Она устроила его в угол подоконника, прикрыв портьерой. Розы, как только очутились в воде, сильно запахли, их сладкий аромат заполнил комнату. Наташа вдыхала его и успокаивалась.

«Гера должен был правильно понять меня, – размышляла она, стоя у окна и глядя в серое молоко тумана. – Я в чужой стране, мне не так много лет, Аделина и правда за всех нас отвечает. И судя по некоторым ее репликам, радости ей от такого времяпрепровождения явно мало. Так и кажется, что она просто мечтает о скорейшем окончании нашей поездки. А по поводу Глеба… Может, Ленка и права, и она на него запала. Хотя невооруженным глазом видно, что Глеб эгоист до мозга костей, он и любить-то навряд ли умеет. И тем более не обратит внимания на женщину намного его старше! Так что Аделину можно только пожалеть. И я не буду больше злиться на нее. Наверняка она не хотела меня обидеть, видно, ею двигала банальная ревность».

Наташа от этих размышлений начала улыбаться, на душе у нее стало спокойнее, она склонилась к букету и нежно коснулась губами бутонов. Но когда поняла, что представляет, будто касается губ Геры, то испугалась собственных мыслей, задернула портьеру и отправилась спать.

Глава пятая

Они вышли из пансионата сразу после завтрака. Аделина Петровна выглядела хмурой, Наташе даже показалось, что она избегает смотреть на нее. И девушка решила принять правила игры и не попадаться ей на глаза. Глеб утром заглянул к ней и сообщил, что сегодня проведет день у знакомых отца, которые живут в одном из предместий Лондона. Наташа немного удивилась, что он решил поставить ее в известность, но особо ничего не комментировала.

– Веди себя хорошо, – с улыбкой сказал Глеб на прощанье. – И больше не бросайся на незнакомых молодых людей.

У Наташи чуть не сорвалось с языка грубое слово, но она сдержалась и пожелала ему весело провести время. После его ухода она пару минут постояла возле шкафа, затем решила не мучиться выбором и надела белую блузку и черные брюки, подумав, что такое классическое сочетание будет везде уместно. Когда она спустилась вниз на завтрак и увидела, что Лена все-таки нарядилась в короткое блестящее платье и сапожки на высоких шпильках, то тень сомнения немного испортила ей настроение. Кожаная короткая курточка и намотанный на шею разноцветный шарф довершали облик Лены. Но Аделина Петровна резко отрицательно отнеслась к такому виду «подопечной» и даже посоветовала ей переодеться.

– Весь день на ногах, – стараясь говорить любезно, заметила она, изучая стройные ноги Лены, которая стояла перед ней. – Ты просто устанешь на таких шпильках. О тебе же забочусь!

– Ничего, я молода, так что не устану, – с вызовом ответила Лена и вздернула подбородок.

Аделина Петровна моргнула, как испуганная птица, и больше замечаний не делала.

Они поехали на метро и на станции Barbican вышли на поверхность. Аделина Петровна сразу достала путеводитель и начала монотонно рассказывать:

– Строительство этого громадного комплекса, состоящего из концертных залов, кинотеатров, кафе, библиотек, офисов и жилых домов, началось еще в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, но закончено было лишь через двадцать лет…

– Ну завелась, – прошептала Лена на ухо Наташе, пристроившись к ней и подхватив под локоть. – Лучше бы просто отпустила нас погулять. Вижу, тут клево. Смотри, какие высотки-башни! Будто в другой город попали!

– Да, тут интересно, – рассеянно ответила Наташа, оглядываясь по сторонам.

Они шли довольно быстро, Аделина Петровна ни на минуту не замолкала, ребята только успевали вертеть головами. Она подвела их к остаткам древней городской стены.

– Слово «Барбикан» означает «Защитная башня над воротами», и, видимо, поэтому архитекторы попытались создать атмосферу уединения и защищенности от внешнего мира, – пояснила она и махнула рукой в сторону какого-то здания. – А это Музей Лондона, экспозиция наглядно показывает нам историю города. И сейчас мы отправимся туда.

– О, господи! – простонала Лена. – Музеи терпеть не могу!

– Можно подумать, в твоем городишке их так много! – прошипела Аделина Петровна. – И хватит ныть! Или уже ноги устали? А ведь мы только начали нашу экскурсию! И я тебя предупреждала, что мы проведем в Барбикане весь день!

Когда они вышли из музея, ребята хором заявили, что неплохо бы перекусить, а то от обилия информации очень разыгрался аппетит. И Аделина Петровна повела их в кафе. Особенность этого района – то, что пешеходные дорожки подняты высоко над уровнем улиц и получается настоящий лабиринт высотных переходов. Хорошо, что на асфальте были везде желтые путеводные линии. Аделина Петровна привела их в очень уютное кафе. Из окон открывался вид на настоящее озеро с водоплавающими птицами. Ребята взяли горячие сэндвичи, кофе и с аппетитом принялись за еду. Наташа сидела за столиком с Леной и Толей.

– Сейчас она потащит нас в картинную галерею, – ныла Лена, вытянув под столом ноги. – Лучше бы отпустила погулять по магазинам. Их тут несметное количество. Да, Толик?

– Наверное, – вяло ответил он.

– Но и картины посмотреть хочется, – заметила Наташа. – Когда мы еще сможем приобщиться к искусству?

– А ты прямо так жаждешь? – засмеялась Лена. – Я вот хочу приобщиться к миру лондонской моды! Накуплю шмоток и буду потрясать воображение всех модниц нашей школы. И стану самой популярной девушкой, вот!

– Достойная цель, – пробормотала Наташа. – Но вообще я бы тоже хотела купить что-нибудь себе из одежды, – задумчиво добавила она, отчего-то вспомнив серый свитер Геры и его полупальто.

– Так в чем же дело? – сразу воодушевилась Лена. – Толик терпеть не может шопинг! Уж лучше мы с тобой побегаем по местным бутикам!

– Дело в деньгах, – честно ответила Наташа.

– Ну понятно, что мы не дети миллионеров, – засмеялась та. – Но хоть что-то ты же можешь себе позволить! И потом наверняка можно найти какие-нибудь крутейшие распродажи. Как бы нам отпроситься у Адели? Если только сказать, что я больше не могу ходить на шпильках и собираюсь вернуться в пансионат, чтобы переодеться…

– Придумала! – засмеялась Наташа. – Да она в жизни нас не отпустит! Она же за нас отвечает!

– Закончили? – раздался возле них голос Аделина Петровны. – А сейчас все за мной на выставку!

– Мы устали! – капризным тоном заявила Лена.

– Да! – неожиданно поддержал ее Толик. – После еды лучше немного передохнуть, а то мозг совсем ничего не усваивает.

– Дайте нам хотя бы час свободного времени, – сказала Наташа и увидела, как расплылась в улыбке Лена.

– Ну… даже не знаю… – растерянно протянула Аделина Петровна. – Здесь на верхнем этаже имеется прекрасный зимний сад. Если только там погулять.

– А что! Хорошая мысль! – обрадовалась Лена и подмигнула Наташе. – А потом можно и на выставку! Она же от нас никуда не убежит!

Подошедшие к их столику ребята одобрили эту идею. Мало того, они настойчиво отправляли руководительницу «отдохнуть».

– У вас уже усталый вид, – притворно озабоченным тоном проговорила Лена. – Мы наверняка вам надоели. А давайте встретимся возле этого кафе… скажем, через два часа. Что скажете?

Ребята дружно ее поддержали. Всем явно хотелось провести это время на свое усмотрение.

– Хорошо, – окончательно растерялась Аделина Петровна. – Только прошу не опаздывать! Не забывайте, что мы вечером идем на представление! Так что хотелось бы успеть и на выставку! Лоран Перселье – замечательный современный художник!

– Кто это? – тихо спросила Лена, повернувшись к Наташе, и округлила глаза.

Та молча пожала плечами.

Часть ребят все-таки отправились с Аделиной Петровной в зимний сад, но Лена подхватила под руки Толю и Наташу и потащила их в сторону магазина одежды. Вся ее притворная усталость мгновенно исчезла, как только они вошли в магазин.

– Вау! Вот это юбки! – возбужденно заговорила она и ринулась к вешалкам. – Всегда мечтала о такой модели «карандаш». Она так обтягивает бедра!

Лена сняла ядовито-синюю юбку и приложила ее к себе. Толя глянул на подругу, вздохнул и уселся в мягкое кресло возле окна.

– Как тебе? – спрашивала Лена и вертелась перед Наташей. – Сейчас подберу к ней топ и пойду примерять. Цены тут вполне демократичные! А ты чего стоишь? Выбери себе что-нибудь! Может, сейчас тебя и переоденем! А то ты в этой белой скучной блузке напоминаешь училку младших классов!

Наташа улыбнулась и начала перебирать вешалки. Ей понравилась трикотажная двойка цвета припыленной розы. Она состояла из топика на тонких лямках и чего-то типа кардигана с неровными полочками, завязывающимися в бант на боку. Ткань была струящейся и приятной на ощупь. Цена показалась Наташе высоковатой, но она все-таки решила примерить. Когда зашла в кабинку и надела комплект, то увидела, что он ей очень идет. Особенно цвет. Он выгодно подчеркивал ее белую кожу и черные волосы. Даже ее классические черные брюки вполне сочетались с этой двойкой. К тому же кардиган был своего рода трасформером, его можно было или завязывать, или носить свободным и открывающим топ.

– Вау! Супер! – одобрила Лена, заглянув в примерочную. – Тебе идет, хотя несколько возрастной комплектик, мне кажется. Почем? – деловито осведомилась она и подняла болтающуюся на рукаве этикету. – Слушай, не так и дорого! Возьмешь?

– Не знаю, – ответила Наташа, задумчиво изучая себя в зеркале.

– А чего тут думать? – весело заявила Лена. – Тут и переоденешься! И в театр так и пойдешь! Нарядно! К тому же можно купить какие-нибудь недорогие аксессуары, цепочку там… или бусы в цвет.

– Думаешь? – улыбнулась Наташа. – А и правда! Вещь добротная и не какая-нибудь супервызывающая! Всегда пригодится!

– Вот-вот! – обрадовалась Лена.

Она вытащила подругу из кабинки и начала вертеться перед ней, показывая юбку и кофточку. Наташа заметила, что ее наряд смотрится чересчур вызывающе, но Лену это только подстегнуло.

Они вышли из магазина очень довольные. Наташа поддалась уговорам и надела обновку. В следующем магазине она купила тонкую, как нитка, цепочку с нанизанными на нее стеклянными розовыми и белыми цветочками. Это была дешевая бижутерия, но, как ни странно, она отлично смотрелась именно с этим комплектом. Время пролетело незаметно. Они едва успели к назначенному сроку. Аделина Петровна стояла возле кафе с весьма суровым видом в окружении остальных ребят. Наташа шла в куртке нараспашку.

– Вижу, ты сменила имидж, – недовольно заметила Аделина Петровна, окинув ее взглядом с ног до головы.

– Суперски, да? – встряла Лена. – И подходяще для предстоящих мероприятий.

Аделина Петровна поморщилась, но промолчала.

Они отправились в выставочный зал. Наташу сразу привлекли необычайно яркие картины. Краски были сочными.

– Кислотный художник! – заметила Лена, изучая полотна. – Вообще супер!

– Лоран Перселье считается продолжателем импрессионизма, – начала Аделина Петровна, – он наш современник, живет во Франции. И, как мы видим, очень любит рисовать именно юг Франции.

– А я думала, это Италия! – встряла Лена и прижалась к Толику. – Вот бы туда поехать!

– Прованс – один из любимых регионов Перселье, – не ответив на ее замечание, продолжила Аделина Петровна, – и именно там он черпал вдохновение…

Наташа быстро устала от голоса «экскурсовода», к тому же Аделина Петровна отчего-то говорила на повышенных тонах, словно рядом находились глухие. Девушка медленно двинулась вдоль стены, изучая картины. Ей очень нравились яркие морские пейзажи, виды домов в окружении заросших пышных садов, какие-то терраски с уютными столиками под навесами, узкие улочки с нависающими гирляндами цветов. Это был солнечный живой мир, и Наташа ощутила, как картины будто затягивают ее внутрь этого сияющего пространства.

Но неожиданно она почувствовала беспокойство, словно кто-то пристально на нее смотрел. Она резко повернула голову и заметила удаляющегося мужчину. Его квадратные плечи, высокий рост и стриженый затылок мгновенно напомнили Степана Андреевича. Наташа замерла, не зная, что ей делать. Ей хотелось догнать мужчину, чтобы убедиться, что она ошиблась, но он уже скрылся в другом зале, выход в который терялся вдали.

«Показалось, – строго сказала она самой себе. – Мало ли мужчин подобной комплекции!»

Но какое-то тревожное ощущение не давало ей покоя. Она вернулась к ребятам и попыталась сосредоточиться на лекции Аделины Петровны. Та вела их от картины к картине и не умолкала ни на минуту. Видно было, что она сама любит творчество этого художника и искренне радуется, что смогла побывать на его выставке. На выходе из зала продавался набор открыток с репродукциями Перселье, и Аделина Петровна, видимо, на радостях приобрела их не только для себя, но и в подарок всем ребятам. Наташа с удовольствием взяла открытки, поблагодарила раскрасневшуюся руководительницу и уложила их в сумочку. Она уже начала успокаиваться, уверив себя, что это был не Степан.

После легкого ужина в японском ресторанчике группа отправилась в концертный зал Барбикан. Сдав верхнюю одежду в гардероб, ребята разбрелись по большому фойе. Лена предложила Наташе посетить «дамскую комнату». Они привели себя в порядок, Лена подкрасила губы и взбила волосы в пышную прическу.

– И чего ты всегда без косметики? – заметила она и протянула Наташе пудру и блеск для губ.

– Не люблю я мазаться, – ответила Наташа. – И так хороша! – добавила она и засмеялась.

Ее настроение было на высоте. День оказался чрезвычайно насыщенным, она уже почти не вспоминала Геру, а про Глеба и думать забыла.

Когда они покинули «дамскую комнату» и вышли в фойе, Лена сразу начала вертеть головой в поисках Толи. Она потащила подругу в сторону буфета и вдруг остановилась.

– Вау! Какой парень! – возбужденно проговорила она и дернула Наташу за рукав кардигана. – Ты только посмотри! Ну просто принц! И коктейльный бархатный пиджак! Это в тренде сезона!

– Бархатный? – засмеялась Наташа и посмотрела в ту сторону, куда указывала Лена.

Смех замер на ее губах. В паре метров стоял Гера. Она, правда, не сразу его узнала, так как длинные пышные кудри он гладко зачесал со лба назад. От этого его лицо выглядело строже и взрослее, глаза казались еще больше. И правда, он был в бархатном пиджаке темно-сливового цвета. Но Наташа уже не видела ни цвета его рубашки и брюк, ни фасона пиджака, ни его строгой прически, она зацепилась за его острый взгляд, который был направлен на нее. И смутилась так сильно, что залилась краской. Она попыталась посмотреть в сторону, но тут же приметила высокую фигуру Степана Андреевича, который маячил в паре метров позади Геры.

– Ленка, куда вы пропали? – раздался возмущенный голос, и к ним быстро подошел Толя. – Я хотел чем-нибудь вас угостить!

– В другой раз, – пробормотала Наташа.

– Не хочешь? – искренне удивилась Лена. – А у меня что-то аппетит разыгрался. Ну я тогда пошла? Встретимся в зале!

– Давай, – согласилась Наташа и снова посмотрела на Геру.

Он не сводил с нее напряженного взгляда.

– А на принца не пялься, – прошептала Лена ей на ухо. – Не про нас гусь!

Наташа вздрогнула. Лена засмеялась и быстро пошла к Толе. Как только они скрылись из вида, Гера приблизился. Наташа испуганно оглянулась, но Аделины Петровны, как и ребят из группы, рядом не наблюдалось. Она торопливо двинулась в угол фойе, Гера неотступно следовал за ней, и Наташа, хотя и не оглядывалась, была уверена, что за ними идет и телохранитель. Но ее это уже мало волновало.

– Что ты тут делаешь? – запыхавшись, спросила она, когда они оказались в укромном местечке за гардеробной.

– Хотел тебя увидеть, – ответил Гера. – Привет!

– Ну привет, – тихо произнесла она и перевела дух.

– Все в порядке? – раздался низкий голос, и возле них, будто из воздуха, возник Степан Андреевич.

– Здравствуйте, – со вздохом проговорила Наташа. – Так это вы были в выставочном зале?

– Здравствуйте, – только и сказал он и снова исчез.

– Ты следишь за мной? – насупилась она.

– Можно и так выразиться, – тихо засмеялся Гера. – Ты уж прости, это дурные привычки, от которых довольно трудно отказаться. Я привык, что могу получить все, что захочу. И вот я захотел тебя увидеть! Но ты же сама мне подробно сообщила о сегодняшнем расписании. Так что найти тебя не составило труда. Куда сложнее оказалось купить билеты на это представление. Никогда бы не подумал, что народ интересуется подобными зрелищами. Мне не нравится твоя бижутерия, – не меняя тона, добавил он и приподнял пальцами цепочку со стеклянными цветочками. – Мило, конечно, но уж очень дешево смотрится!

– Так это и есть дешевая бижутерия! – пожала плечами она и хотела вырвать украшение, но схватилась за его пальцы.

Гера чуть побледнел и крепко сжал их. Затем склонился и легко коснулся губами ее руки. Она засмущалась, но в душе все начало таять. И снова Наташа ощутила, как погружается в состояние эйфории. Что-то странное происходило, когда Гера оказывался рядом с ней. Казалось, что мир делится на две составляющие: в одной части были они, словно отделенные прозрачными стенами, в другой – остальная реальность, теряющая свое значение для Наташи. И ей совсем не хотелось покидать мир, где она была вдвоем с Герой.

– Я хочу подарить тебе одну изящную безделицу, – ласково проговорил он. – Я, как только ее увидел, сразу понял, что эта вещица создана исключительно для тебя.

Наташа замерла, наблюдая, как Гера достает из внутреннего кармана плоскую коробочку. Она взяла и с любопытством открыла. Внутренняя ее часть была обтянута белым атласом, и на нем поблескивала цепочка с подвеской, которая была выполнена в виде крохотного ключика. Изделие было серебристо-белым, ключик обсыпала прозрачная, будто стеклянная, крошка. Ключик крепился к цепочке бантиком, похожим на цветочек, обсыпанный камешками розовато-сиреневого цвета. И кончик у ключика тоже был такого же цвета.

– Нравится? – спросил Гера и вынул цепочку из коробочки. – Может, сразу наденешь?

– Да, – кивнула она и стащила с шеи бижутерию.

Гера улыбнулся, явно облегченно, и помог ей надеть украшение.

– Какое счастье, что ты не стала ломаться, – тихо заметил Гера.

– Но мне так понравился этот милый ключик! – искренне сказала Наташа и потрогала подвеску, с удовольствием ощущая ее прохладную неровную поверхность. – Надеюсь, это не очень дорого? – спохватилась она.

– Не волнуйся, сущие пустяки! – ответил Гера. – Носи и помни меня!

Последние слова он произнес с легкой грустью, ее сердце сжалось. Разум настойчиво говорил ей, что ничего серьезного у них быть не может, поэтому лучше держать себя в руках и не увлекаться этим молодым человеком.

– Я тебя никогда не забуду…. мой Дориан, – прошептала она и легко коснулась губами его щеки.

У нее рвалось с языка замечание, что он подарил ей ключик от своего сердца, но от смущения она промолчала.

Гера взял ее за плечи, его глаза были так близко, его губы приоткрылись… Наташа закрыла глаза, словно они были одни в мире и он мог делать все, что захочет. Ей нестерпимо хотелось поцелуя, настоящего, в губы.

– Георгий Юрьевич, – раздалось возле них.

Наташа вздрогнула и пришла в себя. Она отстранилась. Гера недовольно посмотрел на возникшего возле них телохранителя.

– Чего вам? – хмуро спросил он.

– Так третий звонок, вы будто не слышите! – ответил Степан Андреевич с непроницаемым выражением лица.

– Ой! – испугалась Наташа. – В зал надо!

Она развернулась и быстро направилась к открытым дверям.

Представление прошло мимо ее сознания. Они сидели на балконе, зал был огромным, и Наташа смотрела больше не на сцену, а изучала ряды кресел, пытаясь обнаружить, где сидит Гера. Но она его не видела, и это обстоятельство чуть ли не вызывало слезы на ее глазах. В антракте она бродила в компании Лены и Толи по фойе и по-прежнему искала глазами Геру.

– Ты чего-то шибко задумчивая, – заметила Лена, когда Толя решил «отлучиться на пару минут». – Ой, а это что?!

Глаза Лены так сильно округлились, что Наташа мгновенно пришла в себя. Подруга, не мигая, смотрела на ее шею.

– Это откуда? – продолжила Лена. – Мы же тебе другую бижутерию купили! А это…

Наташа машинально прикрыла ладонью подвеску. Но подруга отвела ее руку. Наташу начало раздражать такое пристальное внимание к подарку Геры, это был только ее мир, и чужим доступа в него не было. Она спокойно сняла цепочку и спрятала ее в сумочку, затем достала бижутерию и повесила на шею.

– Так лучше? – спросила она.

– Не знаю даже… – растерянно ответила Лена. – А что это вообще было? Покажи!

– Не хочу, – упрямо проговорила Наташа.

– Тайна? – снова округлила глаза Лена. – Ключик от сердца любимого? Ну ты и скрытная! Ты же мне говорила, что у тебя и парня никогда не было.

Лгать даже по мелочам нехорошо, это внушалось Наташе с раннего детства, но сейчас она четко поняла, что иногда это просто необходимо.

– Это украшение моей мамы, – спокойно сказала она. – Я редко его надеваю. А вот тут что-то захотелось… Я и сняла бижутерию.

И она настороженно посмотрела на Лену. Но как раз такое объяснение показалось той весьма логичным.

– И правильно! – одобрила она. – Именно в таких местах и нужно показывать себя во всей красе! Где ж еще? А этот ключик обсыпан крошкой из драгоценных камней? Или просто горный хрусталь?

– Горный хрусталь и серебро, – твердо проговорила Наташа.

«А правда, из чего это сделано? – мелькнула мысль. – Даже не спросила у Геры! Но ведь он сам сказал, что это просто милая безделица. Так что Ленка наверняка правильно определила, уж она-то должна знать толк во всех этих женских штучках. Только о моде и щебечет целыми днями!»

– А-а-а, – явно разочаровалась та, – обычные камушки! Но уж очень здоровски смотрится! Так стильно! Надень, чего ты?

– Охота пропала, – ответила Наташа. – К тому же вдруг потеряю?

В этот момент вернулся Толя, и они отправились в зал. Геру она так больше и не увидела.

Вернулись в пансионат они очень поздно. Все, даже Аделина Петровна, были молчаливы от усталости и сразу разошлись по своим номерам. Наташа первым делом закрыла дверь на ключ, затем переоделась, понюхала розы, поцеловала их, мечтательно улыбаясь, и упала в кровать. Ее разбудил телефонный звонок. Наташа увидела, что спит, даже не выключив свет. Она потянулась за телефоном, валяющимся возле кровати. Это был Гера, и она мгновенно проснулась.

– Привет, – прошептала в трубку. – А который час?

– Второй… прости, я тебя разбудил? – нежно проговорил он.

– Типа того, – ответила она. – Но это даже лучше! Я так устала, что уснула и даже свет не выключила.

– Поздно вернулись? – уточнил он.

– Просто весь день в этом Барбикане, столько всего посмотрели, послушали. А ты куда исчез?

– Знаешь, я не стал смотреть представление и уехал домой. Ведь главное, что я увидел тебя!

Наташа села и прислонилась спиной к изголовью кровати. Улыбка приподняла уголки ее губ.

– На завтра какая программа? – после паузы продолжил он.

– Снова будешь следовать за мной? – тихо засмеялась она. – Но у нас автобусная экскурсия.

– Hop-on Hop?[20] – уточнил Гера.

– Наверное, – растерянно ответила Наташа, так как не знала, что это такое.

– Тогда вы будете кататься весь день, – задумчиво проговорил Гера.

– Это почему? – удивилась она.

– Билет на такой тур действует 24 часа, – пояснил он. – Но вообще это удобно. Надеюсь, вы выберете автобус с закрытой крышей, а то и дождь может пойти.

– В смысле закрытой?

– Экскурсионные автобусы двухэтажные, – ответил Гера. – Тебе понравится! Просто они есть открытые и закрытые сверху.

– Аделина сказала, что мы осмотрим много достопримечательностей, ну там Трафальгарскую площадь, Вестминстерское аббатство и так далее… по списку… Но начнем, конечно, с Челси. Если честно, я уже как-то устала от обилия информации!

– А ты пропусти экскурсию, лучше приезжай ко мне в гости! – неожиданно предложил Гера.

– Как это? – заволновалась Наташа. – Кто ж меня отпустит! Да и что я скажу?

– А я мечтал, что мы весь день проведем вместе, – после паузы тихо сказал он. – Мачеха уехала сегодня вечером, вернется лишь завтра, весь дом в моем распоряжении! Такой случай! Придумай что-нибудь!

– Гера… – начала она, но замолчала, так как язык не поворачивался заводить с ним сейчас серьезные разговоры.

Разум настойчиво указывал ей на невозможность продолжения подобного знакомства, в минуты просветления она жалела, что приняла от него подарок, через несколько дней ей улетать обратно в Москву, а затем возвращаться в родной город. Но противостоять своим эмоциям Наташа все еще не могла. Печаль от близкой разлуки туманила ее сердце, ей хотелось все оставшиеся до отъезда дни проводить только с Герой, смотреть в его глубокие голубые глаза, гладить золотистые кудри, слышать его красивый голос и ни о чем не думать. Вообще ни о чем. А просто наслаждаться его присутствием рядом.

– Целый день с тобой! – прошептала она. – Как это было бы замечательно! Так странно все… я совсем тебя не знаю, а кажется, что ты так близок…

– И ты… – тихо ответил он. – И правда, странно…

Они замолчали. Пауза затянулась. Но Наташе казалось, она слышит его дыхание, и от этого создавалось полное ощущение, что Гера рядом. Ее веки отяжелели, губы приоткрылись. Она будто чувствовала мягкие, едва ощутимые поцелуи на своих губах, и от этого замирало сердце и сбивалось дыхание. Ее рука поднялась, словно имела собственную волю, подушечки пальцев коснулись пересохших губ и медленно заскользили по ним. И Наташа практически поверила, что это Гера касается ее поцелуями.

– Милый, – прошептала она, изнывая от нахлынувшей нежности.

– Солнышко, – раздался шепот в ответ.

Она не могла больше выносить томления и все возрастающего напряжения и положила трубку. Гера перезванивать не стал. Она какое-то время смотрела на телефон, лежащий в ее ладони, словно заснувшая безмолвная птичка, затем положила его на столик и выключила лампу.

Утро принесло ей одни сомнения. Наташа все не могла забыть их странный разговор, и хотя Гера ничего такого ей не сказал, но ощущение признаний оставалось.

«Я фантазирую, – убеждала она саму себя. – Мы симпатизируем друг другу, только и всего! Гере здесь, я уверена, очень одиноко! Семья – главное для человека! После смерти мамы я это очень хорошо поняла. Но его отец, судя по всему, постоянно занят и почти не видится с сыном. Мачеха? Гера ее явно недолюбливает, и его можно понять! Она так быстро заняла место его матери. А кому такое понравится? Друзей у него тоже нет из-за его особого положения. И тут я его понимаю! Представляю, если бы за мной день и ночь ходил такой громила! И как тут с кем-то дружить? И вдруг появляюсь я! Как он сказал? «… появилась словно солнышко…»

Наташа при воспоминании о его словах заулыбалась и зажмурилась, представляя его красивое и часто грустное лицо.

Она так размечталась, что совсем забыла о времени. И когда Лена постучала к ней, а затем и вошла, то она заволновалась, что все еще не одета.

– Ты спишь, что ли? – с порога начала возмущаться Лена. – Сейчас завтрак, а потом сразу на экскурсию! Адель еще к тебе не заходила?

– Нет, – удивилась Наташа и распахнула шкаф.

– Она уже по всем номерам пробежалась, нервная какая-то… всех торопила. Странно, что твой номер обошла стороной!

– Непонятно, – согласилась Наташа.

Она уже натянула джинсы и взяла теплый свитерок.

– Свитер с горлом нацепишь? – возмутилась Лена, наблюдая за ней. – Ты прямо как в Сибирь приехала! На улице же плюсовая температура! Разве не обратила внимания, как местная молодежь ходит?

– Кто в чем, – ответила Наташа, но свитер отложила. – Мы ведь весь день в автобусах да на уличных экскурсиях проведем, – заметила она.

– И что? – засмеялась Лена. – Надень яркую футболку, сверху хоть вот эту кофточку в полоску!

– Тут низкий вырез, – возразила Наташа.

– Так футболка же снизу! И шарф намотай! С курткой будет стильно, – посоветовала Лена. – И не забудь эту твою мамину цепочку. Суперская вещь! Даже не пойму, отчего она такая красивая. Вроде простая на вид. Но уж очень как-то по-современному смотрится!

Наташа вздрогнула, так как подруга уже взяла подарок Геры с прикроватной тумбочки и внимательно изучала «ключик».

– Отдай! – нервно сказала Наташа.

Вообще она не собиралась надевать эту вещь сегодня. Но, забрав цепочку у Лены, застегнула перед зеркалом замочек и поправила подвеску. При свете дня цвета камушков были чистыми и яркими.

– Красота! – восхитилась Лена. – И чего ты раньше не носила? Надо бы и мне присмотреть что-нибудь в этом роде. Волшебно смотрится! И когда только у нас будет свободное время! Просто мечтаю отправиться на блошиный рынок! Уж там-то можно и не такое найти! Нет, Аделина взялась таскать нас по экскурсиям!

Наташа ничего не ответила, она уже поняла, что подругу интересуют только модные вещи, но не видела в этом ничего ужасного. После знакомства с Герой она сама частенько стала задумываться о своем внешнем виде и даже решила, что и ей не мешало бы купить парочку «шикарных» туалетов. Впервые в Наташе проснулся интерес к нарядам. Обычно она довольствовалась джинсами и футболками или удобными спортивными кофточками.

Они спустились на завтрак. Аделина Петровна уже сидела за столом и что-то возбужденно шептала на ухо Глебу. Когда девушки вошли в столовую, она сразу замолчала и покраснела. Глеб отодвинулся от нее и пристально посмотрел на Наташу, словно видел ее впервые.

«Что происходит? – занервничала та. – Чего у них лица такие? Вроде я ничего такого не сделала. И вчера меня никто не видел с Герой в театре. Слава богу, что Глеба с нами не было. Думаю, он был бы неприятно удивлен, поняв, что я продолжаю общаться с «уличным знакомым».

Когда все закончили завтракать, Аделина Петровна предложила идти на выход. Она по-прежнему как-то странно смотрела на Наташу, но никаких замечаний ей не делала. На улице все сгруппировались и отправились к ближайшей остановке экскурсионного автобуса нужного им маршрута. Туман рассеялся, и когда они уже устроились на втором этаже автобуса, неожиданно выглянуло солнце.

– Вот и отлично! – заметил Глеб и уселся рядом с Наташей.

Она вздрогнула, но возражать не стала.

– Как съездил в гости? – стараясь говорить непринужденно, поинтересовалась она.

– Прекрасно, – ответил он. – Время прошло незаметно, потому что меня встретили как родного. Мы даже прогулялись на катере по Темзе, хотя я сразу заявил, что экскурсий мне и с группой хватает. Но мы очень мило провели время, хорошо, что все еще тепло.

– А сегодня, как никогда! – оживленно произнесла Наташа и подняла лицо к солнцу.

Небо окончательно расчистилось, и лучи даже припекали, несмотря на ноябрь. Краски улиц стали значительно насыщеннее при таком освещении. Особенно яркими казались красные телефонные будки и красные экскурсионные автобусы. Наташа смотрела на проплывающие мимо дома, церкви, людей, ее настроение становилось все лучше. А солнце припекало все сильнее, и она даже расстегнула куртку и размотала шарф. Его концы свесились, обнажив шею.

– Откуда такая вещь? – услышала она голос Глеба и повернулась к нему.

Он пристально смотрел на ее новое украшение.

– На солнце-то как сверкает! – встряла Лена, которая сидела напротив них. – Супер просто! Я вот тоже решила купить себе горный хрусталь!

– А ты думаешь, что это горный хрусталь? – засмеялся Глеб.

– Конечно! – ответила Лена. – Это же украшение, которое досталось Наташке от мамы. А ты чего молчишь? – обратилась она к подруге.

Но та уже наматывала шарф, стремясь скрыть от любопытных взглядов цепочку с подвеской.

– Так ты же сама все за меня объяснила, – тихо ответила Наташа.

– Значит, наследство? – уточнил Глеб и посмотрел на нее с непонятным выражением.

Она молча кивнула.

– Ну-ну, – пробормотал он.

– Это же Кингз-роуд? – спросила Наташа, стараясь перевести разговор на другую тему. – Мы сейчас едем именно по ней?

– Ага, – пренебрежительно ответил Глеб и снова глубоко глянул ей в глаза, словно хотел что-то там прочитать.

– Кингз-роуд, королевская дорога, которая существует со времен Тюдоров: Генрих Восьмой велел проложить ее к своим любимым охотничьим угодьям в Херлингеме и к дворцу Хэмптон-Корт, – громко проговорила Аделина Петровна, которая сидела от них через сиденье и явно прислушивалась к разговору.

– Завелась, – недовольно прошептала Лена и положила голову на плечо Толика, сидевшего рядом с ней.

– Но сейчас это улица дорогих магазинов и громких имен мира моды, а также знаменитых баров, – немного тише продолжила Аделина Петровна.

– Вот-вот, тут столько магазинов, а мы мимо едем! – встряла Лена.

– Тебе, детка, эти бутики не по карману, – ехидно заметил Глеб.

– Мы выйдем на Слоан-сквер, главной площади Челси, – сообщила Аделина Петровна.

– И что там смотреть? – без особого энтузиазма спросила Лена.

– Прекрасное здание театра Ройял Корт, в котором состоялись премьеры пьес Бернарда Шоу и Джона Осборна, если тебе эти имена о чем-то говорят, – четко проговорила Аделина Петровна. – Но лично для тебя сообщаю, что прямо напротив театра имеется огромный супермаркет «Питер Джонс».

– Вот здорово! – оживилась Лена. – И мы туда сходим?

– Дам вам часок, – сухо ответила Аделина Петровна.

Экскурсия шла своим ходом, но настроение Наташи отчего-то становилось все хуже. Ей все еще казалось, что и Аделина Петровна и Глеб смотрят на нее как-то не так, будто что-то знают и молча осуждают ее. К тому же через пару часов солнце снова закрыли низкие серые тучи и город для Наташи стал мрачным. Она старалась не думать о Гере и сосредоточиться на рассказах руководительницы об осматриваемых ими достопримечательностях, но ее внимание было рассеянным. Она чувствовала себя неуютно, город вдруг показался ей враждебным, и впервые за время поездки ей захотелось оказаться дома. К тому же раздражали и пугали колючие взгляды Глеба и Аделины Петровны. И Наташа решила при первом удобном случае подойти к руководительнице и напрямую спросить, в чем, собственно, дело.

Но получилось так, что группа вернулась в пансионат около пяти вечера. Неожиданно начался сильный дождь, гулять стало невозможно, и было принято решение прервать автобусную экскурсию.

– У нас билеты до полудня завтрашнего дня, – сообщила Аделина Петровна, – так что завтра с утра можем докатать оставшееся время.

Ребята дружно поддержали ее решение, так как почти все уже промокли и замерзли. Только Лене не был страшен ни дождь, ни ветер, она раскрыла зонт, подхватила Толика под руку и, несмотря на его явное нежелание, потащила по магазинам.

Когда зашли в пансионат, то все быстро разбежались по своим номерам. Наташа поднялась по лестнице, но в номер войти не успела, так как в коридоре ее ждал Глеб.

– Адель хочет поговорить с тобой, – сказал он.

– Сейчас? – устало спросила она. – Дай хоть переоденусь.

– Пошли! – строго произнес он.

Она пожала плечами и последовала за ним, вытирая капли дождевой влаги с куртки.

Глава шестая

– Я не хотела, чтобы ребята знали о нашем разговоре, – сурово начала Аделина Петровна, едва Наташа вошла в ее номер.

– А он? – с вызовом спросила Наташа и кивнула на стоящего у дверей Глеба.

– Он не твой ровесник и не входит в группу, – безапелляционным тоном ответила та. – К тому же Глеб мой помощник.

Он сразу заулыбался, плотно закрыл дверь и сел на небольшой диван рядом с Аделиной Петровной. Их лица приняли одинаковое выражение – враждебное. Наташе показалось, что она попала на заседание суда, но по-прежнему не чувствовала за собой никакой вины, поэтому легко справилась с волнением.

– Слушаю вас! – сказала она и приподняла подбородок, глядя в глаза Аделине Петровне. – И обещаю, что никому не расскажу о нашем разговоре.

– Прекрасно! – кивнула Аделина Петровна. – А ты, оказывается, девушка легкого поведения! – без предисловий перешла она в наступление. – Глядя на тебя, никогда бы не подумала. Это определение скорее подходит к Елене, которая выглядит всегда крайне несерьезной и помешанной на модных брендах. Да и одевается, как дешевая… – она осеклась. Затем продолжила: – Не то что ты, на вид скромница-красавица. Но вот уж правда, в тихом омуте черти водятся! – зло добавила она.

– Как вы смеете меня оскорблять?! – на повышенных тонах заявила Наташа и скрестила руки на груди. – Я ничего такого не сделала! Глеб, что ты молчишь?

– Вот-вот, – продолжила Аделина Петровна и остановила жестом хотевшего что-то сказать Глеба. – Вначале ты весьма активно приставала к нему, я сама сколько раз замечала, как ты на нем виснешь. Но, видимо, быстро поняв, что с Глебом у тебя ничего не получится, потому что он мальчик разумный, ты переключилась на другого! И успела найти его здесь, в Лондоне! Хотя вас сразу предупредили – никаких контактов с иностранцами! Вы в чужой стране! И сколько бывало случаев, когда юных глупеньких девушек просто похищали и продавали в самое настоящее сексуальное рабство! Ты этого хочешь?

– С чего вы взяли?! – выкрикнула Наташа.

Весь ее запал прошел, слезы обжигали глаза. Она понимала, куда клонит Аделина Петровна. По всей видимости, ей каким-то образом стало известно о ее знакомстве с Герой и она все неправильно истолковала. Но ведь Наташа никому не говорила о нем.

– А это что такое?! – взвизгнула Аделина Петровна и вскочила.

Она подлетела к Наташе, сдернула шарф и указала на ее украшение.

– Это просто бижутерия, – испуганно ответила та и прикрыла «ключик» ладонью.

– И откуда у тебя эта так называемая бижутерия? – ехидно поинтересовался Глеб и встал.

Наташа отступила от их натиска и уперлась спиной в дверь. Глеб склонился и внимательно изучил подвеску. Затем хмыкнул и бесцеремонно снял сумочку с ее плеча.

– Ты что, совсем уже?! – возмутилась она и попыталась вырвать сумочку.

Но Глеб отскочил от нее. Он уже копался в ней, потом достал плоскую коробочку, в которой была подвеска.

– Ага, вот и фирменная упаковка! – удовлетворенно заявил он. – Сейчас найдем этот ювелирный дом!

И он достал айпод. Наташа, не понимая, смотрела, как он ищет какую-то информацию на дисплее.

– Это от мамы, – тихо проговорила она. – Это просто безделушка.

– Не смей мне врать! – грозно сказала Аделина Петровна. – Я сама видела, как в фойе ты встретилась с каким-то парнем, выглядящим весьма презентабельно. И именно он подарил тебе это! Но объясни мне, пожалуйста, за какие такие заслуги парень дарит девушке такие дороги вещи? А?!

– Вовсе не дорогие, – прошептала Наташа.

Ей становилось все хуже, она просто не знала, что ей делать, но не собиралась никому рассказывать про Геру. Пусть они хоть пытают ее. Это была только ее тайна, и какое отношение к этому могли иметь совершенно посторонние люди, такие как Глеб и Аделина?

– А вот и наша безделушка, – удовлетворенно произнес Глеб и показал дисплей Аделине Петровне. – Это же она в каталоге?

Та пристально посмотрела на экран и кивнула.

– Из коллекции одного из самых известных аристократических ювелирных домов Британии. Бренд «Prologue» ни о чем тебе не говорит? – обратился он к Наташе.

Его лицо побледнело от злости. Наташа вздрогнула, так как ясно вспомнила, что на коробочке, в которой лежала подвеска, было именно это слово. И эту коробочку Глеб только что достал из ее сумки.

– Безделушка! – взвинченно проговорила Аделина Петровна. – Белое золото и драгоценные камни! Цена в каталоге указана?

– Сейчас найду прайс, – пробормотал Глеб, – …тут фунты… переводим в рубли… Вуа-ля! – громче сказал он и развернул дисплей к побледневшей Наташе.

Она увидела цифру, ей стало совсем нехорошо. На дисплее было четко написано: 698 000.

– И как тебе цена за бижутерию? – злобно поинтересовалась Аделина Петровна? – И ты считаешь, что принимать подарки за такие деньги возможно?!

– Я не знала… – прошептала она.

– Не ври! – зло повторила руководительница. – А ты подумала, как мы таможню будем проходить с такими-то ценностями? Конечно, школьников особо не досматривают, но ведь ты преспокойно носишь это на шее, выставляя на всеобщее обозрение! А у таможенников глаз наметанный. И как бы я им объяснила? Об этом ты подумала? Почти семьсот тысяч!

– Я понятия не имела, – еле слышно сказала Наташа.

– Вообще я хотела незаметно сфотографировать на телефон их нежную встречу возле гардероба, да передо мной все маячил какой-то мужчина, похожий на шкаф, – сказала Аделина Петровна.

– Да, история непонятная, – задумчиво произнес Глеб. – Кто этот парень?! – одновременно спросили они и переглянулись.

– Не ваше дело! – грубо ответила Наташа и замотала шарф, прикрыв им подвеску.

– Пока ты в группе, я за тебя отвечаю! – раздраженно заявила Аделина Петровна.

– А как он выглядел? – заинтересовался Глеб. – Раз уж фотки нет, то хоть опиши.

– Красивый, молодой, золотистые кудрявые волосы, голубые глаза… Но я находилась далековато, так что особо его не рассмотрела.

– Дориан?! – дошло до Глеба, и он широко раскрыл глаза, неподвижно глядя на бледную Наташу. – Так это все-таки он?! И как я сразу не догадался? Значит, когда я в тот вечер бросил тебя одну на улице, ты вовсе не отправилась в пансионат, а догнала того парня и познакомилась с ним? Ну ты и…

С его языка явно чуть не сорвалось бранное слово, но он вовремя остановился.

– Что за история? – удивилась Аделина Петровна.

– Потом расскажу, – сказал он. – Вот это провинциальные простушки! Вот это тихие скромницы и отличницы! Адель, тебе поучиться у нее надо, как охмурять юных олигархов!

– Мы потом поговорим на эти животрепещущие темы, – отмахнулась она. – Сейчас нужно решить, что делать с этой… До конца поездки всего несколько дней, так что отправлять ее одну назад и хлопотно, да и по большому счету невозможно… билет менять, объясняться с ее отцом, почему и как…

– Это второстепенное, – перебил ее Глеб. – Первым делом необходимо вернуть украшение! Дай-ка его сюда! – приказал он и протянул руку к шее Наташи.

– Да пошли вы! – закричала она, распахнула дверь и выскочила в коридор.

Она слетела на первый этаж, промчалась мимо изумившегося охранника и оказалась на улице.

По-прежнему шел дождь, было уже темно. Наташа бежала, не разбирая дороги и сама не зная куда. Слезы, смешивающиеся с дождевыми каплями, заливали ей глаза, ее волосы быстро намокли, так как она не раскрыла зонт, с рукавов ее куртки стекала вода, кроссовки уже хлюпали. Но она ничего не замечала и бежала, бежала по залитым дождем улицам. Она бездумно сворачивала в какие-то переулки, инстинктивно избегая оживленных улиц. Отчаяние толкало ее умчаться подальше от этих злых, бездушных людей, заподозривших ее бог весть в чем. Больше всего ее оскорбило именно то, что и Аделина Петровна, и Глеб решили, что она какая-то падшая девушка. Это ясно читалось и в их глазах, и в весьма прозрачных намеках. Ее светлое нежное чувство к Гере словно замазали грязью. В ее голове никак не укладывалось то, что эти люди могли воображать всякие гадости и мерзости о ней и ее отношениях с новым знакомым. Наташа впала в такое беспросветное отчаяние, что никак не могла успокоиться. Рыдания начали сотрясать ее тело, инстинктивно она испугалась, что редкие прохожие обратят на нее внимание, и, заметив неплотно притворенную калитку в каком-то невысоком заборе, за которым высилось темное мрачное здание, похожее на католический собор, юркнула в нее. Во дворе было тихо, темно и безлюдно. Каменные кресты указывали на то, что это какое-то кладбище при соборе, а может, это были несколько могил священников, Наташа особо не задумывалась, ей хотелось скрыться от всех и прийти в себя. Она забилась в угол между каменной часовенкой и металлическими прутьями ограды. Они были увиты каким-то растением, которое пока не сбросило листья и походило на мокрую накидку. Наташа прижалась спиной к ним, трясясь от холода и волнения. Она снова начала плакать, постепенно осев на землю и сжавшись в комочек. Ей хотелось лишь одного – немедленно умереть. Она представила, как утром найдут ее окоченевшее тело, и даже увидела свое серое застывшее лицо и мертвые глаза, обращенные в небо, и бурно разрыдалась от жалости к себе. Ее зубы начали стучать, она обхватила себя за плечи, прижалась к стене и попыталась успокоиться.

Дождь начал утихать. Наташа словно выплакала все слезы, она подняла лицо к небу, редкие капли падали на ее разгоряченные щеки, охлаждали опухшие веки. Она не знала, сколько прошло времени после ее побега из пансионата, представления не имела, где она сейчас находится. Дождь окончательно прекратился. Между туч появился просвет, тонкий серпик луны выглянул и озарил ближайший к ней каменный крест. И вдруг какая-то темная фигура выдвинулась из-за него. Наташа оледенела от ужаса, ей показалось, что фигура выбралась из могилы, и она невольно вскрикнула.

– Наташа, это ты? – раздался громкий голос.

Фигура мужчины метнулась к ней, но она от ужаса зажмурилась. Чьи-то сильные руки подхватили ее, она лишилась сознания.

Очнулась Наташа в машине. Она полулежала на заднем сиденье, закутанная в плед.

– Дорогая, дорогая! – говорил кто-то, склонившись к ней и тряся ее за плечи.

Она окончательно пришла в себя и открыла глаза. Над ней склонился Гера, его лицо выглядело взволнованным и крайне несчастным. Глаза повлажнели от слез.

– Слава богу, ты пришла в себя! – нервно поговорил он, как только взгляд Наташи встретился с его.

– Так куда едем? – спросил Степан Андреевич, сидевший за рулем.

– В Ноттинг-Хилл! – уверенно ответил Гера.

– Вы уверены? – осторожно спросил телохранитель. – Может, стоит вернуть девушку в пансионат?

– Нет! – вскрикнула Наташа. – Только не сейчас! Я не хочу видеть этих людей!

Она села и испуганно поглядела на Геру. Тот кивнул, словно отвечая на ее безмолвную просьбу.

– В Ноттинг-Хилл! – четко повторил Гера. – И побыстрее! Вы же видите, девушка насквозь промокла и замерзла. Еще не хватало, чтобы Наташа простудилась!

– Хорошо, Георгий Юрьевич, – не стал больше возражать телохранитель и тронул машину с места.

Наташа отвернулась к окну. Она не могла понять, как Гера сумел найти ее в этом огромном городе, но на душе становилось все спокойнее, словно все происходящее и должно было быть именно таким.

– Как ты оказалась на Олд-Черч-стрит? – мягко спросил Гера и придвинулся к ней.

– Где? – удивилась она и повернулась к нему.

– Мы нашли тебя на территории Старой церкви, которая находится на этой улице.

– Но как вы смогли? – тихо спросила она. – Я ведь и сама не понимала, где я оказалась. Я все бежала, бежала…

Она всхлипнула, тоска снова навалилась. Ей казалось, что произошло что-то непоправимое, и она просто не знала, как вернется в пансионат и будет объясняться с этими злыми людьми.

– Я же тебе говорил, что у меня есть программа, которая по твоему мобильному легко определяет, где ты сейчас находишься. Слава богу, твой телефон был включен! Я звонил тебе несколько раз, но ты не брала трубку. И когда я снова набрал примерно через час и ты снова не ответила, я заволновался и включил определитель. Так и узнал, что ты в Старой церкви. Но время для экскурсий уже достаточно позднее, да и навряд ли в такой ливень вас бы кто-то повел осматривать достопримечательности, поэтому я и забил тревогу. Степан привез меня сюда, он быстро тебя обнаружил. Наташа, что произошло?

Она беспомощно глянула на затылок сидящего впереди телохранителя и не ответила. Гера перехватил ее взгляд и, понизив голос, сказал, что она может ничего не утаивать и все рассказать немедленно.

– Что-то же заставило тебя… – настойчиво начал он.

Наташа стянула с шеи мокрый шарф.

– Вот это, – тихо сказала она, трогая подвеску. – Как ты мог так меня подставить?!

И она снова всхлипнула. Гера сильно покраснел и опустил глаза.

– Я же думала, что это просто красивая бижутерия, – продолжила Наташа. – А это оказалось… У Аделины взгляд наметанный, а Глеб еще и по каталогу определил стоимость этой вещи. Как ты мог?!

– Прости меня, прости! – быстро заговорил Гера и сжал ее руки. – Я так хотел, чтобы у тебя осталось на память что-то ценное, а не просто дешевая подделка. Я вообще не понимаю смысла ношения бижутерии.

– И не поймешь! – сухо проговорила она и отодвинулась. – И нельзя так отрываться от реальности! Ты словно с другой планеты! Ты меня тупо подставил, неужели не понимаешь? Аделина меня обозвала… девушкой легкого поведения. Она решила, что я получила такой дорогой подарок за оказание вполне определенных услуг.

Наташа больше не могла выдерживать напряжения. Она снова вспомнила брезгливое выражение лица руководительницы и, уткнувшись в ладони, разрыдалась.

– Может, завернем в аптеку? – раздался голос Степана Юрьевича. – Девушке однозначно нужно купить успокоительное.

– Помнишь, в паре кварталов от квартиры есть супермаркет, – быстро ответил Гера. – Давай там остановимся. Еду купим, а то дома пусто. И аптека там есть.

– Мне ничего не нужно, – нервно проговорила Наташа. – Я в полном порядке! Только одежда мокрая.

Гера промолчал, его лицо приняло грустное выражение. Он сжался в углу сиденья и отвернулся к окну.

Они остановились возле какого-то магазина.

– Мы быстро, – сказал Гера. – Никуда не выходи!

Степан Юрьевич открыл дверцу. Гера покинул салон. И они удалились в сторону магазина.

Наташа уже начала успокаиваться. Она с любопытством смотрела в окно, но улица выглядела обычно: освещенные окна домов, паркующиеся на стоянке возле магазина машины, спешащие куда-то люди.

«Наверное, мы уже в Ноттинг-Хилл, – размышляла она. – Гера же говорил, что у него здесь квартира. Видно, решил отвезти меня сюда, а не в дом мачехи. И слава богу! Еще одних разборок я бы не вынесла. А его мачехе навряд ли бы понравилось вторжение в их дом мокрой растрепанной незнакомки».

Наташа спохватилась и раскрыла сумочку. Она достала зеркальце и внимательно осмотрела свое лицо. Глаза все еще были припухшими, как и нос, волосы взлохмаченными. Она попыталась, как смогла, привести себя в порядок.

«Придется звонить Аделине, – думала она, расчесывая спутанные пряди, – она там наверняка уже всех на уши поставила. Главное, чтобы отцу не позвонила. Хотя, думаю, горячку она пороть не будет. Она хитрая и расчетливая и думает прежде всего о своей репутации».

Наташа окончательно успокоилась. Она сняла цепочку с подвеской и положила ее на сиденье. На черной коже, которой оно было обтянуто, белое золото матово поблескивало, бриллианты мягко переливались. «Ключик» был очень красив, Наташа даже вздохнула, так хотелось оставить его себе, но она понимала, что это невозможно. Семьсот тысяч! На такие деньги в их городке волне можно было купить приличную однокомнатную квартиру. Как бы она объяснила отцу наличие у нее подобного украшения? Да и разве можно в принципе принимать такие ценные подарки от молодых людей? Это не укладывалось у нее в голове, хотя в голливудских фильмах и не такое дарили своим возлюбленным. Но это было кино, в реальной Наташиной жизни такого быть не могло ни при каких условиях.

Она погладила подвеску, вздохнула и достала телефон, решив позвонить Аделине и сообщить, что с ней все в порядке. Набрав ее номер, сосредоточилась.

– Наташа! – мгновенно ответила та. – Где ты?

Ее голос явно дрожал.

– Со мной все в порядке, – начиная снова волноваться, сказала Наташа.

Но обида на Аделину Петровну помогла ей быстро взять себя в руки. Что-то холодное и жесткое остудило душу.

– Когда ты вернешься? – настороженно спросила та. – Я пока никому ничего не рассказывала ни о твоем поведении, ни об исчезновении. Глеб тоже молчит. Скандалы нам не нужны, как ты понимаешь! Поэтому будет лучше, если ты сейчас же приедешь в пансионат. Хорошо, дорогая моя? – притворно ласковым голосом добавила она.

Наташе стало противно от ее неискренности, но она удержалась от колкого замечания.

– С кем ты? – раздался встревоженный голос, и Гера открыл дверцу и забрался внутрь.

Наташа быстро взяла подвеску и зажала ее в кулачке.

– Это наша руководительница, – ответила она. – Хочет, чтобы я сейчас же вернулась.

– Кто это говорит? – раздраженно поинтересовалась Аделина Петровна.

– Включи громкую связь, – предложил Гера.

Наташа глянула на него растерянно, но послушалась.

– Алло! – сказал он. – С кем имею честь?

– Добрый вечер, – осторожно ответила она и представилась.

Но Гера в ответ и не подумал назвать свое имя.

– Наташа со мной, она вернется завтра вечером, – уверенно проговорил он. – Так что можете не беспокоиться.

– Это почему завтра вечером? – раздраженно поинтересовалась Аделина Петровна. – Немедленно привозите ее обратно!

– Девушка пребывает в стрессе, – сухо отчеканил Гера. – И виной этому ваше поведение. Вы оскорбили ее, а заодно и меня. Не разобравшись в ситуации, вы позволили себе всячески унижать Наташу. Да вы себе хотя бы на минуту представляете, чем мог закончиться ее побег? Она могла погибнуть. Вы хотите, чтобы мой отец разбирался с вами? А мне очень хочется сообщить ему обо всем случившимся!

– Нет, он еще и угрожает! – глухо раздался голос Глеба. И Наташа поняла, что он присутствует при разговоре.

– Погоди ты! – тихо в сторону сказала Аделина Петровна и лебезящим тоном спросила у Геры: – А кто ваш отец?

Гера назвал фамилию, но Наташе она ни о чем не сказала. Зато Аделина Петровна явно знала, о ком идет речь.

– Простите нас! – нервно ответила она. – Я понятия не имела, кто мог сделать такой дорогой подарок. Но сейчас мне все ясно! Вы уж и нас поймите! Девушка носит на шее украшение за немыслимые, по нашим представлениям, деньги…

– Не такие уж и немыслимые! – встрял Глеб. – И кончай ты стелиться перед ним! Подумаешь, сын известного олигарха. И что теперь?

– Замолчи! – зашипела она. – Мне проблемы не нужны!

– Так что? – перебил их перепалку Гера. – Наташа остается со мной?

– Да-да, конечно, – торопливо ответила она. – Привозите ее завтра. Лично я буду счастлива познакомиться с сыном самого…

– Прекрати ты! – злобно сказал Глеб.

В трубке раздались короткие гудки.

– Вежливые господа, ничего не скажешь! – заметил Гера.

– Злые, – прошептала Наташа.

– Бедная девочка, – пробормотал уже сидевший за рулем Степан Андреевич. Затем повернулся к ним и спросил: – Едем? Сумки в багажнике.

– Да-да, трогайте! – ответил Гера. – Ты как? – мягко поинтересовался он у Наташи.

– Нормально… уже лучше, – ответила она и улыбнулась ему.

На душе и правда стало намного легче. Ситуация начинала проясняться. Главное, что Аделина Петровна знала, где она и с кем. И судя по всему, не особо возражала.

Степан Андреевич высадил их возле небольшого двухэтажного дома с двумя входами. Гера помог Наташе выйти из машины, телохранитель уже достал сумки из багажника и открывал дверь. Наташа отчего-то оробела и, когда Степан Андреевич, поставив сумки в холле, начал прощаться, окончательно смутилась.

– А вы разве с нами не останетесь? – тихо спросила она, подняв лицо, так как телохранитель был выше ее на две головы.

– Я приеду завтра и отвезу вас, куда прикажете, – ласково ответил он. – Вам уже лучше?

– Да, намного! Спасибо, что нашли меня, – ответила она и робко пожала протянутую руку.

Степан Андреевич ушел. Гера закрыл дверь. Затем торопливо предложил ей подняться на второй этаж и забраться в горячую ванну.

– Тебе это просто необходимо, – озабоченно добавил он. – Я пока приготовлю что-нибудь на ужин и подберу тебе сухую одежду.

– Ты умеешь готовить еду? – удивилась она.

– Знаешь, бутерброды соорудить да чай заварить каждый сможет, – с улыбкой ответил он.

Наташа кивнула. Затем после небольшого раздумья протянула ему украшение.

– Я не могу оставить это себе, – тихо сказала она.

– Извини, что так вышло, – ответил Гера и взял подвеску. – Я не подумал…

– Ничего страшного, – ответила Наташа.

Ванная находилась в конце небольшого коридорчика, и она не сразу нашла ее, так как открывала все двери и попадала в темные комнаты. Наконец, нужное помещение было обнаружено. Наташа с облегчением сняла мокрую одежду. Сделав воду как можно горячее и напустив ароматную розовую пену, она забралась в ванну и с наслаждением вытянулась.

В дверь тихо стукнули.

– Ой! – испугалась она и нырнула в пену до подбородка.

– Можно я заберу твою одежду? – раздался озабоченный голос из-за двери.

– Да, – пискнула она.

Пена плотно укрывала ее тело с ног до головы, но все равно то, что она голая, Наташу жутко смутило. Однако Гера быстро вошел и, не глядя на нее, подобрал с пола одежду.

– Я развешу просушить над батареей, – сообщил он.

– Спасибо, – ответила она.

Гера, все так же стараясь не смотреть на нее, положил пакет на пуфик.

– Тут моя пижама, – сообщил он. – Детская… Думаю, тебе будет в самый раз. Можно взять один из банных халатов, но я решил, что тебе будет не совсем удобно надевать его на голое тело.

– Спасибо, – повторила она.

Гера вышел и закрыл плотно дверь. Наташа вздохнула с облегчением. Она ощущала невыносимое смущение, оказавшись в такой непривычной для себя ситуации. И то, что они были наедине в доме, лишь добавляло неловкости. Отогревшись в воде, она решила, что пора выходить. Пижама оказалась смешной – обычные трикотажные брючки и кофта, но с рисунком из машинок. Она была маловата, брюки только прикрывали колени, кофта доставала до талии. Наташа одергивала ее, оглядывая себя в большое зеркало, прикрепленное к стене напротив ванны. Выглядела она нелепо, но выхода не было. Другой подходящей одежды, видимо, не имелось. Правда, она обнаружила голубой банный халат в шкафчике и там же махровые тапочки и после краткого раздумья засунула в них ноги. Тапочки оказались очень большими, халат – просто огромным. Она глянула на себя в зеркало. И сняла халат. Затем спустилась вниз.

– Наташ, – раздался голос откуда-то слева, – иди сюда!

Она оказалась в кухне, которая выглядела очень уютно. Гера уже накрыл на стол и постарался, чтобы сервировка выглядела красиво. Кружевная белоснежная скатерть, молочного цвета фарфоровая посуда с золотыми каемками, блестящие позолоченные приборы выглядели даже торжественно. Горка бутербродов с ветчиной и сыром, лежащая на большом блюде по центру стола, вызвала у нее улыбку.

– Немного вина? – спросил Гера, когда они уселись напротив друг друга.

– Не знаю, – испугалась она, так как не привыкла употреблять спиртное и, по правде говоря, не умела пить.

– Это очень легкое итальянское вино Ламбруско, – пояснил Гера и открыл бутылку. – Оно похоже на газировку, – с улыбкой добавил он.

– Хорошо, – согласилась она, – только чуть-чуть. Я вообще-то не пью.

Гера налил розовую пенящуюся жидкость в высокие хрустальные бокалы.

– За тебя, – мягко произнес он.

– Спасибо, – смутилась Наташа и осторожно отпила вино.

Оно было приятным, сладким и легким. И она сразу выпила полбокала. Гера улыбнулся и пододвинул ей тарелку с бутербродами.

– Можно заказать что-то более основательное из ресторана, – сказал он.

– Нет-нет, и бутерброды сойдут! – ответила она и принялась за еду, внезапно ощутив приступ голода.

– Есть еще торт и фрукты, – ласково сообщил Гера, наблюдая за ней.

Сам он только чуть отпивал вина и ничего не ел.

Когда с бутербродами было покончено, Гера вымыл несколько кисточек черного крупного винограда и выложил их на хрустальное блюдо, затем добавил груши и персики.

– Может, перейдем в гостиную? – предложил он.

– Ладно, – легко согласилась она.

После насыщения Наташа чувствовала себя намного лучше. Она выпила целый бокал Ламбруско, но алкоголь не затуманил ее разум, это вино правда было каким-то необыкновенно легким и лишь подняло ее настроение.

– Я и чай отнесу в гостиную, – сказал Гера.

– Давай помогу! – предложила она и встала из-за стола, взяв из его рук блюдо с фруктами.

Но когда она пошла следом за Герой и начала спотыкаться в огромных тапках, из которых без конца выскальзывала, то ее настроение немного померкло. Наташа словно увидела себя со стороны в этой нелепой короткой пижамке с машинками. Но когда они вошли в большую гостиную и она окинула взглядом золотистые явно дизайнерские портьеры, пушистый песочного цвета ковер, застилающий весь пол, два дивана, стоящие углом, обтянутые светло-желтым нубуком, разбросанные по ним подушечки разной формы, в чехлах, вышитых разноцветным золотистым шелком, то ее внезапно разобрал смех от нелепости всего происходящего. Впервые в доме и в таком виде! Наташа поставила блюдо на низкий стеклянный столик и никак не могла успокоиться. Ей было стыдно за свой, казавшийся беспричинным смех, но остановиться она не могла. Возможно, так на нее подействовало вино. Но Гера пристально на нее посмотрел и сделал свой вывод.

– Присаживайся! – сказал он и помог ей сесть на диван.

– Прости, – задыхаясь от смеха, выдавила она из себя.

– У тебя реакция на пережитый стресс, – сообщил Гера. – Сейчас это пройдет. Принесу чай.

Он поставил на столик блюдо с разрезанным тортом и вышел. Наташа отчего-то сразу успокоилась. Она откинулась на спинку дивана и вперила взгляд в портрет красивой женщины, висевший на стене. То, что это мать Геры, она не сомневалась ни минуты. Золотистые кудри, чистое белое лицо, огромные голубые глаза говорили сами за себя. Гера был просто копией этой женщины. Она отчего-то вспомнила фотографию своей матери, постоянно стоящую на столе отца, и веселое возбуждение сменилось легкой грустью. Ей вдруг стало неуютно в этом чужом доме и снова захотелось скорее оказаться у себя, вернуться к привычной жизни.

Гера появился быстро. В его руках был поднос. Наташа помогла ему составить чашки и чайник. Они ели фрукты и торт, пили чай в молчании. Каждый явно думал о своем.

– Это твоя мама? – все-таки спросила Наташа. – Вы нереально похожи.

– Мне ее безумно не хватает, – тихо ответил он и опустил глаза.

– Понимаю, – прошептала она.

Пауза затянулась, они оба испытывали странную неловкость. Наташа смотрела на его кудри, отливающие в золото, на его нежное лицо и удивлялась, что той бури эмоций, которую она испытывала в отсутствие Геры, сейчас и в помине нет. Словно чувства могли жить лишь в разлуке, а вот сейчас, когда они были вместе, все казалось каким-то прозаичным и странным. Перед ней сидел не предмет ее мечтаний, а совсем незнакомый человек, и она это четко понимала. Что она знала о нем, о его привычках, пристрастиях, повседневной жизни? Практически ничего.

– Хочешь, сыграю тебе? – неожиданно предложил Гера.

Она вздрогнула, не понимая, куда он клонит, но тут же вспомнила, что он как-то говорил о любви к флейте.

– Конечно! – обрадовалась она.

Гера открыл ящик шкафа и достал футляр. Флейта была странного цвета, будто из золота.

– А почему она такая… желтая? – не выдержала Наташа. – Я видела по телевизору концерты, так там вроде они все серебристые.

– Это инструмент моей мамы, – сообщил он. – Она играла в симфоническом оркестре какое-то время… Папа подарил ей эту флейту. Флейта сделана на заказ, и она золотая…

Гера поднес инструмент к губам, его глаза опустились, лицо стало походить на лик ангела. И когда нежные печальные звуки понеслись по гостиной, Наташа с трудом сдержала слезы, так проникновенно играл Гера. Мелодия будто влетала прямо в ее не защищенное ничем сердце, и Наташе стало трудно дышать от переполнивших ее чувств. Все вернулось, она снова видела романтический образ прекрасного, но такого несчастного Дориана, и ее нервы были натянуты как струны. Слезы безостановочно текли по щекам, но она застыла, не сводя влажных глаз с Геры. И когда он закончил играть, она какое-то время сидела неподвижно, словно все еще слышала печальные звуки флейты.

– Это было невыносимо прекрасно, – после паузы прошептала она. – Никогда в жизни я не забуду ни твоей игры, ни твоего лица…

Гера ничего не ответил. Он аккуратно убрал инструмент в футляр и вернул его в шкаф.

Они какое-то время посидели в гостиной, но разговор не клеился. И Гера предложил ей отправиться спать. Он отвел ее в комнату для гостей на втором этаже, пожелал сладких снов и ушел.

Наташа проснулась рано и с удовольствием потянулась. Чувствовала она себя отлично. То, что произошло вчера, уже казалось дурным сном. А увидев возле кровати свою уже высохшую и почищенную одежду, она заулыбалась и вскочила. Умывшись и расчесав волосы, она придирчиво оглядела себя в зеркало. Но выглядела она хорошо, глаза были ясными, румянец окрасил щеки. Она на всякий случай достала из сумочки блеск для губ, который купила по настоянию Лены, и нанесла его. Он был розовым и почти незаметным.

Когда Наташа спустилась в гостиную, то никого там не обнаружила. Заглянула на кухню, но Геры не было и там. Хотя горячий чайник указывал на то, что он уже встал и даже выпил чаю. Она налила еще не остывшей ароматной коричневой жидкости в большую фарфоровую чашку, стоящую на столе, и вышла из кухни. Поднявшись на второй этаж, остановилась в коридоре, не зная, куда идти. Откуда-то потянуло свежим воздухом, и Наташа машинально направилась в конец коридора. Дверь была приоткрыта, она выглянула и увидела, что это выход на большую квадратную террасу. Гера стоял спиной к ней, облокотившись на перила. Она осторожно подошла и сказала.

– Привет!

Он обернулся и заулыбался. На Гере была черная рубашка с накинутым на плечи свитером густо-василькового цвета, и это сочетание подчеркивало глубину его голубых глаз. День был пасмурным, но тучи казались не такими низкими и серыми, волосы Геры отчего-то отливали в медь. У Наташи сильно забилось сердце от его красоты, дыхание сбилось. Она в растерянности от вновь нахлынувших чувств глотнула чая и постаралась успокоиться.

– Доброе утро, – мягко проговорил он. – А я уже выпил чай. Прости, не дождался тебя. Хорошо спала?

– Очень, – ответила она и встала рядом с ним. – Какой красивый вид! Это и есть Ноттинг-Хилл?

– Да, – кивнул Гера. – И вид не такой уж и замечательный, одни крыши. Хорошо, что хоть улица тихая.

– Это да! – засмеялась Наташа, так как в этот момент прямо над ними пролетел самолет.

– А я уже и внимания не обращаю, – сказал он, поняв причину ее смеха и проследив взглядом за удаляющимся лайнером. – К тому же над Челси самолеты, как мне кажется, пролетают без конца, словно там проходят все основные авиатрассы. А еще тихий район называется!

Наташа допила чай и поставила кружку на перила. Гера искоса глянул на нее и вдруг положил руку ей на плечо, чуть прижав к себе.

– Замерзла? – тихо спросил он, снял свитер с плеч и закутал ее.

Наташа замерла. Ей было необычайно волнительно ощущать его так близко, ветерок трепал его кудри, кончики прядей задевали ее щеку и слегка щекотали, и это было намного приятнее обычной ласки. Она прижалась к нему, обняла одной рукой за талию и положила голову на плечо. Они молчали, но слова были сейчас лишними. Нежность переполняла их сердца, но она была с оттенком грусти, так как они оба четко понимали, что сегодня расстанутся и навряд ли еще когда-нибудь встретятся. Для Наташи время словно исчезло, ей казалось, что она могла бы стоять вот так целую вечность, и хотелось, чтобы реальность не возвращалась.

Но вот Гера легко вздохнул и отодвинулся от нее.

– Во второй половине дня вернешься в пансионат, – сказал он. – А сейчас просто прогуляемся. Хорошо?

– Хорошо, – тихо повторила она.

– Наташ, – начал он, но какая-то нерешительность проскользнула в его глазах, и он замолчал.

– Да? – подтолкнула она его.

Гера что-то достал из кармашка рубашки и протянул ей на раскрытой ладони. Это было прозрачно-розовое сердечко.

– Ой! Какое красивое! – восхитилась она и взяла его, тут же посмотрев на свет. – Какое прозрачное! Что это?

– Это турмалиновое сердце, – пояснил Гера. – Когда мне было лет тринадцать, я одно время увлекался минералогией и много читал о камнях, их свойствах, влиянии на человека и тому подобном. Турмалин имеет много цветов, есть и красные, и синие, и зеленые камни. Но именно розовый считается камнем любви. И я заказал это сердечко, решив когда-нибудь подарить его дорогой мне девушке. Знаешь, с тех пор оно так и лежит в этом доме.

– Не было достойной? – с замиранием сердца уточнила Наташа.

– Не было, – просто сказал он. – Я чувствую свою вину за то, что доставил тебе столько неприятностей. Прими это сердечко в дар.

– Ты хочешь, чтобы я взяла его… хочешь так загладить вину? Только поэтому?

Гера глянул на нее пристально, его бледные щеки покрылись румянцем. Наташа ждала его ответа, дрожа то ли от холода, то ли от волнения.

– Нет, не только, – наконец сказал Гера. – Именно ты достойна моего сердца.

Она вспыхнула и поцеловала его в щеку. И тут же вернула подарок.

– Но почему?! – нахмурился он. – Ведь это не так дорого!

– Но все равно это драгоценный камень, – тихо ответила она, с сожалением глядя на розовое сердечко на его ладони. – Я плохо разбираюсь в этом, но навряд ли это так уж дешево. Аделина все что-то твердила про таможню… А вдруг нельзя вывозить драгоценные камни? Нет и нет!

Наташа вздрогнула, вспомнив разъяренное покрасневшее лицо руководительницы, ее обидные слова.

– Но такие вещи можно провозить без декларирования, – сказал он. – Уверяю!

– Нет и нет! – упрямо повторила она и чуть не расплакалась. – Я не хочу рисковать.

Лицо Геры потемнело, он скомканно извинился и сунул сердечко обратно в карман.

Зазвонил телефон. Гера ответил. Оказалось, что это приехал Степан Андреевич.

– Я вызвал его раньше, так как решил, что на машине нам будет удобнее. Можно будет выходить в том месте, где тебе понравится. Так что у нас сейчас начнется автомобильная прогулка. Не возражаешь?

– Нет, – улыбнулась она. – Тем более в этом городе часто льют дожди.

– Пошли? – спросил он.

– Ты не обиделся? – тихо поинтересовалась она. – Турмалин необычайно красив! Ты не подумай, что мне не понравилось это сердечко. Хотя… не то я говорю! Я понимаю, какой смысл ты вкладываешь в этот подарок! Дело, конечно, не в красоте камня. Просто я не могу! Ты бы видел лицо Аделины! Оно было такое злое, она смотрела на меня с таким презрением! Мне все еще нехорошо из-за этого. Никогда со мной не происходило ничего подобного! Я жила в нашем маленьком городе без каких-либо особых историй… какая же я была наивная! Мир намного более жесток, взрослые видят в наших поступках какие-то ужасы, приписывают нам немыслимые вещи. Я все еще в шоке, но не хочу говорить об этом. Вообще с трудом представляю, как вернусь в пансионат, что буду говорить этой злой женщине.

– А ничего не надо ей говорить, – ответил Гера. – Ведь ты ни в чем не виновата, так что не унижайся ненужными объяснениями, будь выше таких людей. Никогда не оправдывайся в том, чего ты не делала!

– И правда… – тихо проговорила Наташа и улыбнулась.

– Мама мне внушала с детства, что судить себя строже всего нужно лишь за то, в чем мы действительно виноваты. Ведь только мы знаем истинную цену своим поступкам. А всему миру не объяснишь… Эти наглые папарацци… – задумчиво добавил он. – Хотя тебя это не должно касаться.

– Слава богу, в моей жизни нет папарацци! – с чувством произнесла она. – Но твой совет по поводу ненужных оправданий я запомню. И на все обвинения Аделины буду молчать. Пусть больше не лезет в мою жизнь!

День прошел замечательно. Они катались по городу, выходили везде, где хотела Наташа. Гера рассказывал ей о достопримечательностях то, что знал сам. Они пообедали в пиццерии, затем Степан Андреевич отвез их в Челси и высадил по просьбе Геры на углу Тайт-стрит.

– Мы пройдемся, – сказал Гера. – Посидите в машине.

– Не положено, – хмуро ответил телохранитель.

Гера вздохнул и помог спутнице выбраться из салона. Они перешли на другую сторону улицы. Степан Андреевич следовал в нескольких метрах позади.

– И правда, к этому как-то привыкаешь, – с улыбкой заметила Наташа, глядя на его высокий силуэт.

– Хочу показать тебе вот этот дом, под номером двадцать три. Видишь?

– И чем он примечателен? – заинтересовалась Наташа, оглядывая обычный для этого района краснокирпичный дом.

– Именно в нем целый год жил Марк Твен, – пояснил Гера. – Ты любишь Уайльда, а я – Твена.

– Вот как? – заулыбалась она. – Но я тоже люблю книги про Тома Сойера и Гека Финна. В детстве до дыр зачитывала!

Гера улыбнулся в ответ и медленно двинулся вдоль улицы. Но скоро остановился перед похожим домом. Он был также из красного кирпича и с такими же белыми рамами на окнах.

– Номер тридцать четыре, – сказал Гера. – И именно здесь почти десять лет жил Оскар Уайльд и писал свои произведения.

– Ой! – невольно вскрикнула Наташа и впилась взглядом в окна такого обычного на вид дома. – А я и не знала, – прошептала она, благоговейно сложив руки на груди. – Когда вернусь домой, то обязательно внимательно изучу биографию Уайльда. Но сейчас я просто в шоке! Спасибо, что привел меня сюда!

Она оторвалась от созерцания дома и посмотрела на Геру. Он выглядел довольным. Наташа прижалась к нему и мягко коснулась губами щеки. Затем достала телефон и попросила Геру встать возле двери.

– Зачем? – нахмурился он.

– Сделаю снимок на память, – с улыбкой пояснила она. – Дома напечатаю и вставлю в рамочку. Это так символично… на фоне дома, где жил Уайльд.

– Хочешь сказать, что у тебя будет собственный портрет… Дориана Грея? – уточнил Гера, и его лицо приняло печальное выражение. – Моя фотография никогда не состарится, ты будешь видеть мое молодое лицо и через несколько лет, хотя в действительности я буду взрослеть, а потом и стареть… Странно, что кто-то хотел, чтобы было наоборот! Нет, я не хочу! – с горечью добавил он. – И не нужно меня фотографировать!

– Прости, – испугалась Наташа и убрала телефон, так и не сделав снимок. – Ты прав! Ты вовсе не Дориан… Нет у тебя с ним ничего общего! И я это уже поняла. И ты… – она сильно смутилась, но потом все-таки закончила: —…ты мне нравишься таким, какой есть! Я больше не ассоциирую тебя с этим героем.

– Приятно, – прошептал он и на миг прижал ее к себе.

С Тайт-стрит они свернули на Ройл-Хоспитал-роуд. Гера довел ее до Национального музея армии.

– А мы тут были на экскурсии! – обрадовалась Наташа, увидев знакомое место. – Отсюда до пансионата пешком минут пятнадцать.

– Я думаю, что здесь нам нужно расстаться, – тихо проговорил Гера.

– Аделина так мечтала с тобой познакомиться! – хмуро ответила она. – И как же ей обломится! Она, наверное, все глаза проглядела, поджидая сына олигарха, – нарочито веселым тоном заметила Наташа, желая разрядить возрастающее напряжение.

Но она уже с трудом сдерживала слезы, понимая, что разлука неизбежна.

– Я никогда тебя не забуду, – сказал он, глядя ей в глаза.

Наташа моргнула, слезы все-таки побежали.

– И я, – прошептала она и вытерла глаза.

Гера полез в карман куртки и достал черную лакированную шкатулочку. Она была совсем маленькой и походила на детский кубик.

– Я купил это, когда мы были в Сохо в китайском квартале, – пояснил он. – Мне понравились эти тонкие изящные рисунки на стенках шкатулочки. Как видишь, это полумесяцы, а вот на крышечке настоящее золотое солнце. Ты для меня была эти дни словно солнышко, поэтому я купил для тебя эту вещицу. Надеюсь, у таможенников она вопросов не вызовет? – добавил он и грустно улыбнулся.

Наташа взяла шкатулочку и дрожащими пальцами открыла ее. Внутри она была обита красным бархатом и пуста.

– Когда-нибудь тебе подарят украшение и ты положишь его сюда, – тихо произнес Гера.

– Спасибо! – с трудом проглотив комок в горле, ответила она и сжала шкатулочку. – Когда ты успел ее купить?

– Пока ты изучала ряды бус, – засмеялся Гера. – И я рад, что у тебя останется на память о нашей встрече хоть что-то.

Наташа глянула на него сквозь слезы. Он крепко обнял ее. Их губы соприкоснулись. Наташа чуть в обморок не упала, когда ощутила горячую сухость его поцелуя. Из последних сил она взяла себя в руки, пробормотала: «Прощай» и устремилась прочь, заливаясь слезами.

Когда она пришла в пансионат, то уже успокоилась. На ее счастье, группа во главе с Аделиной Петровной задерживалась на экскурсии. Но Глеб был на месте и встретил ее чуть ли не в дверях.

– Явилась? – ехидно поинтересовался он. – А где твой принц? Что-то ты пешком!

– Привет, – холодно ответила Наташа.

Она четко помнила наставление Геры о том, что не нужно оправдываться в поступках, которые ты не совершал.

– Учти, Адель всем сказала, что тебе вчера внезапно стало плохо и тебя отправили в больницу, – сообщил он. – Типа ты влегкую отравилась фастфудом. Поэтому уже сегодня вернешься.

– Легенду разработали, – усмехнулась она и подошла к своему номеру.

– А что мы должны были говорить ребятам? – пожал он плечами. – Так безопаснее для всех. И для тебя в первую очередь!

Наташа уже хотела сказать, что она ничего такого не делала, но вовремя вспомнила, что «нужно быть выше всего этого», и промолчала. Она открыла дверь номера, Глеб зашел за ней.

– А ты куда? – невозмутимо спросила она.

– А ты сильно изменилась, – заметил он. – Ишь какая уверенная стала! А всего ничего пообщалась с олигархом, и сразу нос задирать!

– Отстань! – кинула Наташа и сняла куртку. – Я хочу отдохнуть.

– Я вот все вначале своему отцу расскажу, а затем и твоему, – с угрозой произнес Глеб и скрестил руки на груди.

– И что такого ты можешь рассказать? – засмеялась она. – Еще раз повторю для непонятливых: отстань! Через несколько дней я вернусь в свой город, заживу обычной жизнью… И какое мне дело до тебя, твоего отца? Так что остынь!

Наташе вдруг захотелось высказать ему, что он вел себя необоснованно жестоко и что она считала его своим другом, но она прикусила язык. Глеб будто прочитал ее мысли.

– Что, думаешь, я на тебя запал? И поэтому проводил время с тобой, а не с другими? – с насмешкой сказал он. – Дурочка! Это просто такая отработанная тактика: во всех поездках я ищу кого-то одного, с кем мне менее противно общаться. И тут выбор пал на тебя. Ты показалась мне адекватной и не прилипчивой. Всегда проще в путешествиях, если на время приближаешь к себе человека. К тому же меня совсем не радовало, что Аделька ехала старшей. Она давно мне глазки строит. Старая…

– Прекрати! – резко оборвала его Наташа.

– Ой, ты уже вернулась?! – раздался радостный голос, и из-за плеча Глеба выглянула Лена. – А мы идем и слышим, вроде кто-то разговаривает. Я сразу подумала, что это ты! А мы только с экскурсии! Прикинь, были на Бейкер-стрит. Там прямо музей Шерлока Холмса! Интересно так все устроено внутри… Жаль, что ты пропустила!

Она обошла нахмурившегося Глеба и схватила Наташу за плечи.

– Ты нас напугала! Чем ты могла отравиться? Вместе ведь питались! Или у тебя желудок такой нежный? – засмеялась она. – Но выглядишь ты абсолютно здоровой!

– И я здорова! – ответила Наташа и заулыбалась.

В номер вошла Аделина Петровна. Она была напряжена, войдя, быстро огляделась.

– Вернулась? Ты одна? – торопливо спросила она.

– А с кем? – непринужденно поинтересовалась Наташа. – Конечно, одна!

– А, ясно, – явно разочарованно произнесла Аделина Петровна. – Тогда отдыхай. Потом поговорим.

– А не о чем нам говорить, – сухо ответила Наташа. – Я была больна, но уже выздоровела. Это понятно? – со значением спросила она.

– Понятно, – растерянно ответила Аделина Петровна. – Глеб, пошли!

Когда за ними закрылась дверь, Лена схватила подругу в объятия и закружила по номеру. Затем начала оживленно рассказывать, где они были и что видели.

Послесловие

Больше они не виделась. Гера не звонил ей, и Наташа была ему за это даже благодарна. Оставшиеся дни она ездила на экскурсии, ходила с Леной по магазинам и старалась не вспоминать о том, что было. Аделина Петровна приняла «правила игры» и на откровенные разговоры ее не вызывала и нотаций не читала. Время пролетело незаметно, но когда они уже сидели в самолете и ждали вылета, Наташа смотрела в иллюминатор, думала, что где-то в этом огромном городе остался человек, к которому она впервые в жизни испытала что-то очень похожее на любовь, и слезы душили ее. Отчаяние навалилось, она жалела, что не стала сама звонить ему, не искала еще встреч и уезжает, даже не попрощавшись. И в то же время она понимала, что если бы Гера посчитал нужным, то мог бы и сам найти ее.

«Но зачем? – успокаивала она саму себя. – К чему бы это привело? Между нами ничего не может быть серьезного, потому что все против нас! То, что возникло, было просто симпатией. И я должна быть благодарна судьбе, что испытала такие сильные чувства, словно нечаянно забрела в мир, наполненный любовью. И сейчас я точно знаю, что реальная жизнь – это одно, а любовь – почти всегда фантазия, которая охватывает нас практически против воли и уносит в волшебную страну».

Когда Наташа вернулась домой, то еще какое-то время находилась под впечатлением встречи с Герой. Но чем дальше эта история уходила в прошлое, тем сказочней ей виделось это знакомство. Постепенно она успокоилась и вспоминала Геру с легкой нежностью. Шкатулочку она поставила на письменный стол и любовалась ее лаковой поверхностью и расписными боками.

Как-то Наташа сидела за компьютером и искала материал для реферата по биологии. Их толстый кот прыгнул на подоконник – он любил разрывать землю в горшках с геранью, – Наташа цыкнула на него. Кот слетел с подоконника, хвостом задев шкатулочку. Та упала на пол. Наташа вскрикнула и склонилась к ней. Но дно шкатулочки как-то странно сдвинулось. Она решила, что дорогая ей вещь сломалась при падении, и, расстроенная, подняла ее. Но все было в порядке, лишь дно выдвинулось как бы вбок. Удивленная Наташа надавила на него, оно выдвинулось до конца, и она увидела в этом потайном отделе турмалиновое сердце. Наташа вскрикнула, не веря своим глазам, и вынула его. Сомнений не осталось, это было именно оно! Розовый камень сиял на ее ладони, переливаясь гранями. Китайская шкатулочка оказалась с секретом, и Гера воспользовался этим. Наташа прижала сердечко к губам, ей на миг показалось, что она целует Геру. На душе стало легко, словно он оказался рядом и признался ей в любви.

Наташа какое-то время не выпускала сердечко из рук, гладила его, любовалась игрой света на гранях. Легкая мечтательная улыбка тронула ее губы. Наташа знала, что никогда больше не встретится с Герой, но также она сейчас была точно уверена, что между ними возникла именно любовь, правда, она была настолько неосознанной и неоформившейся, что лишь коснулась их сердец, не войдя глубоко. И сердечко-признание навсегда останется с ней и будет напоминать о том, что где-то на этом свете есть человек, с которым ее навечно связывает нежное трепетное чувство, хотя они никогда не будут вместе.

Наташа вбила в строку поисковой системы слово «турмалин» и в одной из ссылок прочитала:

«Розовый турмалин сильнее всего связан с Венерой и поэтому наполняет сердце любовью. С ним уйдут в прошлое бывшие неудачи, сожаления и страхи. Он освобождает от душевной боли и деструктивных эмоций. Он привносит в отношения остроту чувств, ускоряет события. Розовый турмалин поистине помогает видеть все в розовом свете и безудержно мечтать, раскрывая сердце для любви».

Примечания

1

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея».

2

Английский актер, снявшийся в роли «вампира всех времен и народов» в фильмах по сумеречной саге С. Майер.

3

Добрый день! (англ.)

4

Что новенького? (англ.) – неформальное обращение.

5

Привет, все по-старому (англ.).

6

Наша любовь – как ветер. Я не вижу ее, но могу почувствовать.

7

Привет.

8

Государственный исторический музей.

9

Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

10

Оскар Уайльд «Серенада» (пер. М. Кузьмина).

11

Оскар Уайльд «Серенада» (пер. М. Кузьмина).

12

По-моему, вы ошиблись.

13

По-моему, мы раньше не встречались.

14

Приносим извинения.

15

Всего наилучшего!

16

Входите, пожалуйста!

17

В чем дело?

18

Все в порядке.

19

Я вам очень благодарна.

20

«Hop-on Hop-off tours» – туры на экскурсионных автобусах, из которых можно выходить на любой остановке, чтобы осмотреть достопримечательности, а затем снова садиться на такой же автобус.

Content

Ярослава Лазарева
Осенний поцелуй Лондона

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Послесловие

Примечания