Малов Владимир Игоревич

Подарки Галакспола

1. Место старта – Люксембургский сад

Если ты только что провел две недели на необитаемом острове в Тихом океане, общаясь с пиратами из далекого прошлого и космическими преступниками из далекого будущего, ясно, что осенняя, мокрая, холодная Москва наших дней должна показаться особенно скучной, унылой и пресной.

А если впереди гонки на космокатерах, то вдвойне. Так оно и случилось.

Костя на уроках украдкой рисовал пальмы и корабли, тепло вспоминал пиратского штурмана Бартоломью Хита, пробовал представить, как выглядит космокатер и мало обращал внимания на окружающее.

Уроки он, правда, делал, но как-то автоматически, без интереса.

А что касается Петра, у того совсем опустились руки. На физике его выручало лишь то, что Лаэрт Анатольевич явно начал работу над каким-то новым изобретением и тоже совсем не интересовался повседневностью.

Он мог, например, объясняя материал, вдруг всплеснуть руками, извлечь на свет свой знаменитый самодельный карманный компьютер и тут же углубиться в неведомые расчеты, напрочь забыв об обязанностях педагога.

Но Лаэрт Анатольевич был Лаэртом Анатольевичем. А все остальные учителя никогда не выходили из обычных рамок, так что Аркадия Львовна вскоре была вынуждена вызвать в школу Петину бабушку (родители опять уехали работать в Африку).

Доктор педагогических наук пришла, имела с классным руководителем очень продолжительную беседу за плотно закрытыми дверьми, а дома, задумчиво глядя на боевой топор, как-то привезенный Петиным отцом из страны Кот д’Ивуар, произнесла:

– Как жаль, что ваш классный руководитель по-прежнему остается в стороне от новейших педагогических веяний! И это в наше-то время, когда… Ты представляешь, Петр, она совершенно не знакома с последними работами профессора де ля Трасиньи из Страсбурга. Или вот совсем недавно я получила из Калифорнийского университета…

Но тут бабушка почему-то остановилась, внимательно взглянула на внука и заговорила о другом:

– Но все-таки, Петр, что это с тобой происходит? Что бы ни было, живя в конкретных условиях, каждый из нас должен соблюдать правила игры, так что нельзя быть совсем уж ни на кого не похожим. Откуда у тебя столько двоек? Или вы опять собрались куда-то со Златко и Бренком, и у тебя в ожидании все валится из рук?

Петр тяжело вздохнул: от бабушки ничто не могло укрыться, сколько раз он в этом убеждался!

И будучи человеком искренним, неспособным что-либо утаить, он выдавил из себя в ответ:

– Собрались! Мы должны участвовать в космических гонках. На двух космокатерах. Вот только когда, я точно не знаю. Да и вообще как все будет происходить, ничего не известно. Поэтому и учиться не хочется!

– Хорошо тебя понимаю! – сказала доктор педагогических наук. – От космических гонок и я бы не отказалась!

Петр проглотил слюну. На душе у него сразу стало легче.

Если уж и повезло ему в чем-то в жизни, так прежде всего в том, что у него такая бабка. Замечательная, все понимающая, строгая и справедливая.

Но все-таки оставалось некое темное облачко.

– Бабушка, – быстро заговорил Петя, – ты знаешь, вот из-за этого я как раз больше всего и переживаю. В космокатерах только по два места…

– Ну и что? – спросила Александра Михайловна.

– Вот мы и не можем тебя взять с собой, – договорил Петр.

Александра Михайловна внимательно осмотрела внука.

В глазах ее вдруг пробежали так хорошо знакомые Петру озорные огоньки.

– Да ладно уж, – ответила доктор педагогических наук, – не принимай эту объективную реальность так близко к сердцу. – Ничего страшного, если на сей раз я останусь дома. Я и без космических гонок много чего повидала на своем веку. За тебя же и Костю я более-менее спокойна, раз вы будете вместе с Бренком и Златко. Но ты все же в ожидании старта найди в себе силы и для повседневных дел. В педагогическом коллективе вашей школы есть люди, которых не стоит огорчать. Вера Владимировна, например, учитель истории. Она мне очень симпатична, хотя не знает ни латыни, ни греческого. Тот же ваш Лаэрт. Да и по другим предметам двойки тоже совершенно ни к чему.

– Бабушка! – взволнованно выдохнул Петр. – Да я… Обещаю, что прямо сейчас…

– Вот и хорошо, – заключила Александра Михайловна.

Взгляд ее снова упал на боевой африканский топор: видимо, она опять вернулась мыслями к педагогической дискуссии с Аркадией Львовной.

– На ее месте, – твердо, весомо молвила бабушка, – я бы-таки ознакомилась с работами, список которых я ей предложила. – Нельзя же столь отставать от жизни!

И маленькая старушка вышла из комнаты.

А Петр и в самом деле взялся за уроки.

Что было хуже всего, в аппарате для связи между веками после последнего разговора почему-то никак не самовосстанавливалась энергия, так что нельзя было позвонить в двадцать третий век и спросить у Бренка или Златко, когда же старт.

Снимаешь трубку, даешь сигнал вызова, а в трубке мертвая тишина. Настроение от этого, понятно, никак не улучшалось.

Петр и Костя уже не знали, что и думать. Может быть, аппарат сломался?

Но вот однажды рано-рано утром, когда бабушка еще спала, Петр проснулся от негромкого неясного шума. Он вскочил с постели и бросился в комнату, где иногда жили, вернувшись из дальних стран, родители.

Там по-хозяйски расположился какой-то совершенно незнакомый молодой человек в голубой серебристой одежде. Необычного вида инструментами он копался во внутренностях аппарата и что-то негромко насвистывал.

Заметив оторопелого Петра, молодой человек оторвался от дела и приветливо кивнул:

– Борис, – представился он, – вот, налаживаю. Вы ведь заметили, что у вас аппарат неисправен?

– Заметили, – оторопело отозвался Петр, поддергивая трусы.

– Но теперь все в порядке, можете пользоваться.

Борис не спеша стал собирать инструменты в маленький ярко-красный футляр.

– Бренк тут кое-что напутал в схеме, попросил меня поправить. Что я и сделал. Ну, счастливо оставаться!

Еще раз приветливо кивнув, Борис сунул футляр в карман и исчез, будто бы растворившись в воздухе.

Петя протер глаза. Ему казалось, что он все еще спит.

Но тут же раздался сигнал вызова и, просияв, Петр схватил трубку.

Это был Бренк, настроенный очень жизнерадостно.

– Привет! – сказал он. – Там чего-то с вашим аппаратом случилось. Вот я и попросил Бориса проверить. Все-таки он побольше моего знает.

– Кто такой Борис? – спросил Петр, снова ощущая приступ растерянности.

– Мой старший брат, – пояснил Бренк. – Свой человек, ничего страшного, если он с тобой познакомился. А вообще, собирайтесь! Раз Галакспол подарил катера, значит, пора их опробовать в деле.

От волнения Петр сел, потом снова встал.

– Так что, значит, мы должны перенестись к вам в двадцать третий век? – быстро заговорил он. – Но ты же всегда говорил, что нам нельзя, что вам очень попадет, если заметят в вашем времени людей из прошлого…

– Нет, – весело ответил Бренк. – Все продумано! Стартуем из вашего времени. А место старта – Люксембургский сад в городе Париже. Вы в Париже бывали когда-нибудь или еще нет?

– Не были мы в Париже! Да и как? Но ты объясни… Как космокатера попадут в наше время? Почему старт именно в Париже?

– Потому, – снисходительно ответила трубка, – что наше время связано с вашим каналами разной величины. Самый большой по диаметру как раз и приходится на Люксембургский сад города Парижа. Так что мы создадим там специально для вас некий оазис двадцать третьего века, куда и перебросим космокатера. Разумеется, с эффектом кажущегося неприсутствия, то есть для всех парижан вашего времени мы будем невидимы. В гонках примут участие еще несколько космокатеров, но все ребята о вас уже знают. Познакомитесь, подружитесь…

Петр снова сел.

– Когда? – только и спросил он. – И что с собой брать?

– Ровно через два часа, – сказал Бренк, – будьте вместе с Костей у аппарата. Мы перекинем вас в Париж. Разумеется, получится, как всегда: вернем вас обратно в тот же самый миг, откуда взяли, Александра Михайловна ничего и не заметит. А брать с собой ничего не надо. Космокатера полностью снаряжены. А рацион какой! Космический рацион! Вопросы есть?

У Кости, понятно, было много вопросов, и он уже открыл рот, чтобы выпалить первый из них, но в трубке аппарата раздался громкий щелчок, и Бренк отключился.

Петр сначала было обиделся, но потом решил, что все правильно: надо беречь энергию, она долго самовоспроизводится. Он встал, потом сел и опять встал, чувствуя, как от предвкушения новых приключений стучит сердце.

Петр едва-едва дотерпел до того времени, когда можно было звонить Косте.

Костя примчался через пять минут, застегиваясь на ходу. Петр ждал его у потихоньку открытой двери: не хотелось тревожить бабушку. В напряженных позах оба застыли рядом с аппаратом для связи между веками. Очень медленно потянулись минуты…

А потом сразу, вдруг, без всякого перехода комната с боевыми топорами, луками, стрелами, шкурами и остальной африканской экзотикой исчезла, и Петр с Костей ощутили себя на какой-то многолюдной улице.

Рядом с ними, улыбаясь, как всегда улыбались в момент первой встречи, стояли Бренк и Златко.

– Привет! – сказал Бренк. – Вот мы снова вместе. Если вы в Париже еще ни разу не были, может, сначала немного прогуляемся? Предлагаю дойти до Люксембургского сада пешком. Тут недалеко.

Костя оторопело повертел головой по сторонам.

Было тепло, солнечно, на Москву совсем не похоже.

Машины на улице были сплошь иномарки, ни единых «жигулей» или «запорожцев». Люди кругом говорили не по-русски.

Неужели они в самом деле вот так запросто перенеслись в Париж, город где жили д’Артаньян, Атос, Портос, Арамис и великое множество других замечательных людей?

Петр изумленно уставился на негра в зеленой куртке и зеленых штанах, неподалеку метущему мостовую метлой, выкрашенной в зеленый цвет.

Должно быть, и у Кости, и у Петра был такой ошарашенный вид, что Бренк расхохотался, и даже Златко, обычно сдержанный, тоже начал смеяться.

– Да что это с вами? – выдавил из себя Бренк сквозь смех. – Вы же бывалые путешественники! Были в Москве шестнадцатого века, были на необитаемом острове в семнадцатом. А это ваше время, только что город другой.

– Так ведь Париж! – с чувством ответил Костя.

Бренк и Златко весело переглянулись.

– Пошли! – сказал Бренк и показал рукой, в какую сторону надо идти. И у Кости от восторга закружилась голова.

Но в то, что они на самом деле оказались в городе Париже, Костя окончательно поверил лишь тогда, когда прямо перед собой увидел Собор парижской богоматери.

Тут уж ошибиться было никак нельзя: ну кто же не знает, как выглядит Нотр-Дам, хотя бы по фотографиям! А поверив, неожиданно для себя Костя ощутил некий укор совести.

Ну да, все другие ребята опять остались в Москве и занимаются какими-нибудь малоинтересными обыденными делами! А Вера Владимировна и Лаэрт Анатольевич, любимые педагоги? А Петина бабушка, доктор педагогических наук?

Она-то, правда, и в повседневности никогда не теряется, а все же всегда рада приключениям. Более того, она словно бы создана именно для экстремальных ситуаций.

Костя припомнил, как в шестнадцатом веке Александра Михайловна спасала сундуки с книгами царя Ивана от посягательств алчных коллекционеров из другой Галактики, как на необитаемом острове, заботясь о пропитании, вытаскивала копченый окорок чуть ли не из под головы спящего мертвецким сном пирата…

Да, обидно, что в этот раз доктора педагогических наук с ними нет, обидно!

Но, если говорить честно, укор совести был непродолжительным, и уже в следующий момент Костю целиком поглотили впечатления.

Действительность, как это всегда бывает, оказалась гораздо богаче, чем прежние заочные представления о Париже и преподнесла немало приятных сюрпризов.

Прежде всего оказалось, что прямо перед Нотр-Дам, на площади, стоит памятник королю франков Карлу Великому, к которому Костя относился уважительно с тех пор, как прочел «Песнь о Роланде».

Потом Костю поразило смешение стилей: на средневековом мосту через Сену, ведущему от Нотр-Дам на левый берег, какие-то веселые молодые люди, видимо, студенты Сорбонны, с азартом прыгали на роликовых коньках через барьеры, сооруженные из пустых деревянных ящиков.

До великих памятников старины студентам не было никакого дела.

Но самый главный сюрприз был впереди: оказалось, что от Собора парижской богоматери было рукой подать до легендарной набережной Орфевр, где во Дворце правосудия трудился комиссар Мегрэ; набережная была на том же острове Ситэ.

– Никогда бы не подумал, – с восхищением сказал Петр, задрав голову на фасад Дворца правосудия, – что собственными глазами увижу. Никогда!

– Ладно, пошли дальше, – поторопил Бренк. – Знаешь, сколько энергии надо, чтобы через три века перебросить катера в Люксембургский сад. А время идет. Это мы из дружбы дали вам возможность хоть немного увидеть Париж, раз ни разу не были. А строго говоря, надо было сразу в в Люксембургский сад.

Все четверо по набережной дошли до оконечности острова Ситэ.

На набережной Сены напротив торговали с лотков книгами парижские букинисты. Сколько раз Костя видел это по телевизору или на фотографиях, и вот надо же, собственными глазами довелось увидеть!

Впечатления от Парижа уже начинали его переполнять. Выяснилось вдобавок, что даже воздух в Париже особенный: на улицах пахло не парами бензина, а хорошей парфюмерией и вкусной едой.

Ну и, конечно, парижане оказались совсем непохожими на москвичей. Так, например, какой-то парижский сорванец промчался по тротуару на велосипеде чуть ли не в сантиметре от Петра, а потом обернулся, бросив на ходу: «Пардон, месье!»

– Что это он? – не понял Петр.

– Извиняется, – объяснил Бренк, – что очень близко от тебя проехал. А иначе не мог, потому что с тротуара упал бы.

– Ну и ну! – только и сказал Петр.

По узкому мосту, мощеному серым булыжником, друзья перешли на левый берег Сены.

– Это – Новый мост, – сказал Златко. – Но он только так называется, а на самом деле это самый старый мост Парижа. Новым он был несколько веков назад. А теперь мы идем по улице Дофина.

– А Лувр где? – спросил Костя, вновь припомнив «Трех мушкетеров».

– Лувр на другом берегу Сены, – ответил Златко. – И Гранд-Опера там же, и Елисейские поля с Триумфальной аркой, и Вандомская площадь. Зато на этой стороне Дом Инвалидов с гробницей Наполеона, Сорбонна, Эйфелева башня. Но вы же не последний раз в Париже! Все успеете посмотреть.

Костя с сомнением покрутил головой.

Но некогда было размышлять о грядущих перспективах, его поглощали все новые и новые впечатления.

Улица Дофина (он смутно припомнил, что в каком-то романе встречал это название) оказалась узкой, с домами, мало изменившимися с эпохи средневековья. Если бы не обилие машин и самый современный товар в маленьких магазинчиках и на лотках торговцев, вполне можно было бы представить себя в шестнадцатом или семнадцатом веке.

А еще через несколько улочек Костя опять припомнил «Трех мушкетеров».

– Улица Вожирар, – объявил Златко тоном экскурсовода. – Теперь нам осталось только обогнуть Люксембургский дворец и войдем в сад.

– Улица Вожирар! – ахнул Костя. – На ней же Арамис жил! Послушай, Златко, а книга «Три мушкетера» дошла до двадцать третьего века?

– Не просто дошла, – ответил Златко. – У нас даже целая Галактика называется «Три мушкетера и д’Артаньян».

– Молодцы! – одобрил Костя. – Вполне заслуженно назвали.

– Все, пришли! – объявил Бренк. – Люксембургский сад!

Знаменитый Люксембургский сад оказался обыкновенным парком с аллеями и газонами.

Правда, был он тщательно ухоженным, а от любого московского парка отличался и тем, что многочисленные парижане непринужденно расположились прямо на газонах: сидели, лежали, потягивали напитки из бутылок и банок. А мальчишки тут же играли в футбол.

– А где же космокатера стоят? – спросил Петр. – Людей столько вокруг…

– Космокатера защищены эффектом кажущегося неприсутствия, – ответил Златко. – Попросту говоря, невидимы. Диаметр временного канала тридцать метров. Когда мы войдем в этот круг, тоже станем невидимыми для парижан, зато увидим космокатера и наших ребят.

Петр открыл было рот, чтобы задать новый вопрос, но Бренк его опередил.

– Временной оазис, – сказал он, – окружен специальным кольцом защиты. Действует она так, что никто к нему не может подойти. Но безо всяких силовых мер! Просто никому вокруг даже в голову не приходит подойти поближе.

Теперь четверо друзей, словно завзятые парижане, тоже шагали прямо по изумрудному газону Люксембургского сада.

Никто не обращал на них никакого внимания. Костя, хоть и был переполнен парижскими впечатлениями, теперь ощущал новый приступ волнения: еще немного, и они с Петром попадут ни куда-нибудь, а в двадцать третий век, кусочек которого каким-то непостижимым образом их необыкновенные друзья перенесли в Париж двадцатого века.

И наконец, пройдя кольцо защиты, они ступили во временной оазис.

Только что перед глазами был пустой изумрудный газон, и вдруг оказалось, что на нем, теснясь, стоят несколько загадочных конструкций, основу которых составляли поблескивающие металлом вытянутые цилиндры; словно паутиной, эти цилиндры были опутаны множеством тонких ажурных деталей, сплетавшихся между собой в самых немыслимых сочетаниях.

Да это же и есть космокатера, вдруг понял Костя. А как же они летают? Ведь устройство для полетов в космосе должно быть, вроде бы, гладким, обтекаемым, а тут эта металлическая паутина!

Но поразмыслить дальше на эту тему ему не удалось: тут же его с Петром окружили десятка полтора смеющихся ребят. Они наперебой стали называть свои имена, и Костя с Петром поначалу, конечно, никого не запомнили.

Вот только имя Иммануил показалось Косте знакомым, и он припомнил, что этот Иммануил вроде бы тоже проводил каникулы на необитаемом острове, однако раньше или позже, чем они сами.

Но Златко уже по-командирски поднимал руку, и все затихли.

– Пять минут до старта! – объявил Златко. – Петр, Костя! На вашем космокатере номер семь. Наш с Бренком шестой. Пора занимать места!

После этих неожиданных слов даже Петр, человек решительный и отважный, растерялся.

– Постой! – начал он недоуменно. – Мы же управлять космокатером совсем не умеем! Мы думали, что как-то разделимся. Скажем, я с тобой полечу, Златко, а Костя с Бренком, или наоборот.

– Да не надо вам уметь управлять космокатером! – ответил Златко. – Автоматическая навигационная система разработала программу, маршрут составлен до Плутона и обратно.

– Постой! – Петр растерялся еще больше. – Это что же, выходит, компьютер будет вести космокатер? Так какие же могут быть космические гонки, если маршрут запрограммирован? Гонки, это когда сам управляешь, сам разбираешься с разными ситуациями на пути, и от этого зависит, придешь ли ты первым или последним.

– Будут вам разные ситуации, не беспокойся! – неопределенно пообещал Златко.

– Значит, космокатером все-таки мы и сами будем управлять? – не отставал от него Петр.

– Это вы тут же сами поймете, – ответил Златко, – как только займете места в рубке управления.

Костя и Петр притихли. Было во всем этом что-то загадочное.

Ну как, в самом деле, отправляться в космический полет, не пройдя никакого обучения, не проведя ни одной тренировки?

Но с другой сторону они имели дело с людьми из двадцать третьего века, а в этот век наверняка и не такое возможно. В конце концов Бренк и Златко и все другие ребята из будущего должны знать, что делают. И Костя ограничился только тем, что спросил – из любознательности:

– Так что же, гонки пройдут в нашем двадцатом веке, если сейчас мы в Париже нашего времени?

– Нет! – сказал Златко. – Нет! Разве мы могли бы провести космические гонки в двадцатом веке? Представь, что было бы, если б космокатера засекли ваши астрономы или эти, как их… спутники-шпионы? Поворот в ходе истории, да какой! Нет, сразу после старта космокатера пройдут в обратном направлении временной канал и окажутся в космосе двадцать третьего века.

– Хоть связываться с вами в космосе можно будет? – мрачно спросил Петр. – Мало ли, какие проблемы у нас возникнут.

– В любой момент, – ответил вместо Златко Бренк. – Но вы сейчас займете места в кабине, осмотритесь, и поймете, что никаких проблем с управлением у вас не будет.

– По местам! – объявил Златко торжественно. – Космические гонки по маршруту Земля-Плутон-Земля начинаются!

И Костя с Петром без особого энтузиазма пошли к своему космокатеру.

– Жалко, – сказал вдруг Петр.

– Что – жалко? – не понял Костя.

– Жалко, что бабушку мы в этот раз не смогли с собой взять! – договорил Петя. – Чувствую, нам будет не хватать ее в полете!

2. Космокатер номер семь

Дверца люка бесшумно захлопнулась. Костя и Петр оказались в узком, ярко освещенном коридоре. В конце его была овальная дверь, над которой горела надпись: «Рубка управления».

Рубка оказалась маленькой, уютной, с двумя креслами, стоящими перед большим экраном. Ребята ожидали увидеть великое множество приборов, панели с датчиками, тумблеры, переключатели – все-таки, пусть маленький, но космический корабль! – но ничего этого здесь не оказалось.

Под экраном были лишь три кнопки – красная, зеленая и желтая.

Петр мрачно уселся в левое кресло.

– Я другого ждал! – сказал он. – Друзья, называется! Могли бы с нами хоть на минутку в наш катер зайти, показать, что к чему!

Костя сел в правое кресло. У него тоже было тяжело на душе. Ему вдруг припомнилось, как в древней Спарте мальчишек учили плавать: без всяких предварительных инструкций бросали в воду, и у кого получалось, тот выплывал, а все другие тонули.

Но о слабых спартанцы не жалели…

Однако сказать он ничего не успел: в рубке из-под потолка послышался мягкий приятный голос:

– Приветствую вас!

Петр и Костя вздрогнули от неожиданности. Голос продолжил:

– Я космокатер номер семь. Стартуем через три минуты!

Костя покрепче сжал поручни кресла. У американского фантаста Клиффорда Саймака он как-то читал про одушевленную ракету, которая преданно ухаживала за своими пилотами. Неужели фантазия оказалась точным предвидением?

Да нет, вряд ли, решил он тут же. Скорее всего, это какой-то сверхсовершенный компьютер. Как бы то ни было, такой компьютер далеко не помеха в полете.

– Маршрут детально разработан, – продолжал голос, – управление полностью лежит на мне. Зеленая кнопка открывает дверь отсека отдыха. Желтая – кухонного отсека. После старта у вас будет время во всем разобраться.

Петр быстро оправился от первого изумления.

– Самим нам так и не придется поуправлять? – поинтересовался он.

– Нет необходимости! – ответил голос. – Но я настроен на ваши устные распоряжения. Правда, выполнять могу только разумные, не противоречащие вашей и своей безопасности.

– А с Бренком и Златко можно связаться? – спросил Петр.

На экране показалась рубка управления космокатера номер шесть. Бренк и Златко непринужденно восседали точно в таких же креслах.

– Освоились? – подмигнул Бренк. – Все пойдет, как по маслу, вот увидите! С любым вопросом обращайтесь в координирующий центр вашего космокатера. Или к нам. Или к кому-нибудь из ребят. Кроме нас с вами в гонках участвуют еще пять космокатеров.

Костя спросил:

– Бренк! Златко! А кто же организовал ваши гонки в космосе? В космосе дело происходит, о таких соревнованиях наверняка должны знать очень многие люди. А тут мы в них участвуем, люди двадцатого века. Вам же запрещено общаться с людьми из вашего прошлого, не так ли?

Бренк весело хмыкнул:

– Все ребята надежные, на них можете положиться, как на нас. А гонки? Чего тут удивительного и почему о них должны знать многие? Мы часто в классе такие соревнования устраиваем. Правда, не у всех ребят космокатера есть, но всегда можно напрокат взять. Мы нередко и без гонок просто так полетаем часок-другой по Солнечной системе. Разве не интересно?

– Интересно, – ответил Костя. – Это как в нашем времени на яхтах по водохранилищам катались?

– Примерно то же самое, – согласился Бренк. – Космокатера этой системы как раз и предназначены для спорта и туризма.

– Ты скажи, – вмешался Петр, – я все думаю и понять не могу. Если катер сам разрабатывает себе маршрут и сам собой управляет, выходит, гонки, это соревнование программ? Какой катер лучше разработает, тот и побеждает?

– Не совсем так! – ответил Бренк. – Да не ломай ты себе голову, все узнаешь постепенно. А теперь – внимание! До старта осталось несколько секунд.

Костя с Петром покрепче ухватились за поручни. Ни разу они еще не стартовали в космос, да еще временной канал сначала надо было пройти. Как это произойдет?

В двадцатом веке в момент старта космонавты испытывают многократные мучительные перегрузки, а как обстоит дело на спортивно-туристском космокатере двадцать третьего века?

Бренк, должно быть, понял, что у него на уме.

– Если бы у вас был выключен экран, вы бы и не заметили момент старта. Садитесь поудобнее, расслабьтесь! Ну, ни пуха вам, ни пера!

Бренк отключился. Вместо него на экране появились стоящие на изумрудной травке Люксембургского сада космокатера.

Но тут же и они исчезли, на несколько минут экран густо залила чернильная тьма.

И сразу же в верхней части экрана ослепительно вспыхнуло Солнце, а в нижней стала видна быстро удаляющаяся вогнутая голубая чаша.

– Да это наша Земля! – воскликнул Петр. – Мы взлетели!

– А когда темно было, – догадался Костя, – временной канал проходили. Так что теперь мы в двадцать третьем веке!

Похоже было, что вместе с Солнцем, залившим кабину космокатера ярким радостным светом, на душу Косте легло какое-то новое, совершенно неизведанное прежде чувство. Смесь восторга, радостного предвкушения чего-то необычного, и жгучего любопытства.

Должно быть, так чувствует себя каждый, кто поднимается в космос впервые. И Петр, конечно, испытывал то же самое, потому что в восторге колотил кулаками в подлокотники кресла.

Солнце постепенно перемещалось из правого угла экрана в левый; похоже, похоже, космокатер менял направление движения, ложась на заданный курс. Косте вдруг захотелось посмотреть на другие космокатера, летящие рядом.

Но тут возникла проблема: как обратиться с просьбой к сверхсовершенному компьютеру? Не звать же его так, как он сам представился – космокатер номер семь?

В конце концов Костя нашел выход из положения. Он поднял взгляд к потолку, откуда несколько минут назад звучал голос компьютера, и как можно вежливее спросил:

– Скажите, пожалуйста, нельзя ли увидеть на экране, как рядом с нами летят другие космокатера?

– Конечно! – коротко ответил голос под потолком.

Солнце на экране исчезло, потому что сменился ракурс обзора. Теперь на переднем плане оказался космокатер с цифрой шесть на борту, космокатер Златко и Бренка.

Чуть поодаль был виден другой космокатер, еще дальше третий.

Пока все держались на одной линии и поблизости друг от друга. Но ведь гонки только-только начались…

– Спасибо, больше не надо! – сказал Костя, и на экране появилась прежняя картинка.

Прежняя, да не совсем: кроме Солнца на ней был теперь и матово-серебристый диск, довольно быстро увеличивавшийся в размерах.

– Да это Луна! – догадался Костя. – Ну и скорость у космокатера! Совсем недавно взлетели!

– Скорость и должна быть большой, – рассудительно заметил Петр. – Плутон знаешь где? Последняя планета Солнечной системы! В двадцатом веке ракета летела бы к нему годами.

– Интересно, – спохватился Костя, – а наши гонки на сколько времени запрограммированы?

– Так нетрудно узнать, – сказал Петр.

Он тоже поднял взгляд к потолку.

– Компьютер, скажи нам, – сказал Петя очень решительным тоном, сколько дней мы будем лететь до Плутона?

Под потолком что-то щелкнуло. Голос ответил не сразу, словно ответу предшествовало некоторое раздумье.

– Слово «компьютер» давно вышло из употребления. Обращайтесь ко мне именно так, как я себя назвал: космокатер номер семь. До Плутона при заданной скорости мы с вами будем лететь пятьдесят два часа, тридцать шесть минут, двенадцать целых семьдесят две тысячных секунды. Но расчет предварительный, на пути наверняка встретятся ситуации, меняющие условия.

Диск Луны мало-помалу занял весь экран. Отчетливо были видны кратеры, окруженные огромными валами лунной породы, выбоины от метеоритов, равнины, покрытые серебристой пылью.

Потом Луна стала удаляться, и Костя прикрыл глаза, чувствуя, что впечатлений за последний час ему выпало в избытке. Город Париж, Нотр-Дам, набережная Орфевр, Люксембургский сад, говорящий космокатер, теперь еще и Луна с высоты чуть ли не птичьего полета.

С космокатером номер семь вообще-то следовало бы поговорить, чтобы окончательно выяснить все подробности, связанные с космическими гонками, но Костя почувствовал, что пора сделать передышку.

– Мы взлетели, спокойно летим, – сказал он. – Давай теперь космокатер осмотрим. Отсек отдыха тут где-то есть. И кухонный отсек.

– Конечно, осмотрим! – оживился Петр. – Я и позавтракать не успел. Ты, наверное, тоже.

И он нажал зеленую кнопку.

В задней стене рубки, где только что не было никаких признаков двери, обозначился овальный проем. Костя и Петр осторожно заглянули внутрь.

Отсек для отдыха оказался маленькой, очень уютной каютой с двумя аккуратно заправленными кроватями, столом с двумя креслами и стеллажами по стенам, на которых стояли какие-то устройства непонятного назначения, некоторые с экранами.

Должно быть, решили друзья, в двадцать третьем веке они служат человеку для того же, для чего в наше время служит телевизор, магнитофон, видеомагнитофон. Впрочем, об этом можно будет потом спросить космокатер номер семь.

Петр потрогал край теплого одеяла, посидел в удобном кресле у стола.

– Здорово! – молвил он восхищенно. – особенно приятно то, что мебель мало изменилась за последние три века. Если б кровать была бы какой-то другой, на ней с непривычки и не уснешь. Теперь посмотрим кухонный отсек.

Желтая кнопка открыла другую дверь в той же задней стене рубки. Друзья шагнули внутрь кухонного отсека.

Однако то, что они увидели, кухней никак нельзя было назвать. Не было ни плиты, ни холодильника, ни кухонных шкафов, ни мойки. Под низким плафоном, озаряющим отсек мягким розоватым светом, стоял большой стол с двумя удобными креслами.

На стенах даже висели картины-натюрморты. Одну из них Костя узнал, потому что раньше видел репродукцию в журнале: это была знаменитая картина голландского художника Виллема Хеды «Завтрак с ежевичным пирогом», подлинник которой хранится в Дрезденской галерее.

Некоторое время Петр и Костя рассматривали натюрморты, а потом одновременно взглянули на уютный, но пустой стол.

– А еда-то где? – спросил Петр. – Никаких признаков!

– Может, тут робот-официант есть? – неуверенно молвил Костя, – который сейчас все принесет?

– А мы сейчас спросим, – сообразил Петр. – Эй, космокатер номер семь!

– Говорите, – немедленно отозвался голос.

– Мы бы позавтракать хотели, если можно, – вежливо сказал Костя. – А здесь ни холодильника, ни плиты.

– Разве вы не знаете, как обращаться с космическим рационом? – ровным голосом, без тени удивления, спросил космокатер номер семь. В ящике стола таблетки и таблица-меню.

Петр внезапно припомнил:

– Это, должно быть, такие же таблетки, что Бренк и Златко брали с собой в Москву шестнадцатого века. Помнишь? Каждая таблетка – это суперконцентрированное на молекулярном уровне блюдо. Причем блюда сконцентрированы вместе с тарелками и столовыми приборами.

– Верно, – сказал голос под потолком.

Очень объемистый ящик стола был действительно до отказа заполнен разноцветными таблетками. В таблице-меню, лежащей сверху, было указано, что означает каждый из цветов.

Но вот выбрать было непросто, потому что просто голова шла кругом от десятков заманчивых названий.

Петр, поразмыслив, выбрал себе севрюгу в раковом соусе, филе курицы с петушиными гребешками, артишоки, фаршированные грибами с ветчиной, миндальное желе и кофе с мороженным.

Костя остановился на говяжьем филе в остром соусе с эстрагоном, шпинате с орехами, земляничном муссе и охлажденном шоколаде со взбитыми сливками.

На столе одна за другой таблетки стали превращаться в доверху наполненные тарелки. Несколько минут Костя и Петр в полном молчании утоляли голод, который, надо честно признать, резко усилился во время знакомства с меню.

Потом Петр с наслаждением откинулся на спинку кресла, делая передышку перед артишоками, фаршированными грибами с ветчиной, и лениво проговорил:

– На обед надо бы раковый суп попробовать! Никогда раньше не приходилось.

– Неплохо у нас космические гонки начались, – промолвил Костя. – При такой жизни и побеждать необязательно.

И тут Петру пришла новая мысль. Он даже отбросил салфетку и встал.

– А ведь этот космокатер наш, понимаешь! Помнишь, Бренк сказал, что личные космокатера в двадцать третьем веке не у всех ребят есть, приходится напрокат брать. А нам этот космокатер Галакспол подарил!

– Ну и что? – лениво поинтересовался Костя, поглядывая на шпинат с орехами.

– А то, что теперь мы всегда запросто можем взять, да и полетать по Солнечной системе ради удовольствия.

– Где же мы космокатер держать будем? – поинтересовался Костя. – Во дворе, что ли? В нашем времени никак не получится. Да и полетать не удастся. Это в двадцать третьем веке в космосе наверняка полным-полно звездолетов, а в двадцатом веке нас сразу же засекут и вдобавок за инопланетян примут.

– Об этом я не подумал, – признался Петр. – Но Златко с Бренком для нас что-нибудь наверняка придумают, – решил он мгновение спустя. – В конце концов будем держать космокатер в двадцать третьем веке. Там же и летать станем.

Завтрак явно пошел экипажу космокатеру на пользу. Настроение у Петра и Кости стало просто отличным.

Ну разве это не замечательно, мчаться по Солнечной системе к Плутону, вместо того, чтобы решать задачки по геометрии или зубрить английские неправильные глаголы.

– Еще красная кнопка есть, – сказал Костя, когда они, очень довольные, вернулись в рубку. – Космокатер номер семь, вы о красной кнопке ничего не говорили.

– Отсек спортивных тренажеров, – ответил голос под потолком, и Костя с любопытством нажал красную кнопку.

Отсек оказался маленьким спортивным залом, сплошь уставленным механизмами неизвестного назначения.

– Сразу после завтрака как-то не хочется во всем этом разбираться, – лениво молвил Петр. – Успеем. Ясно одно: со спортом совсем неплохо дело обстоит в двадцать третьем веке.

Но тут внимание его привлекли два широких пояса, небрежно брошенных на низкую спортивную скамейку.

– А это что еще такое? – пробормотал он про себя, но космокатер номер семь услышал и дал ответ:

– Стимуляторы мышечной смлы. Удесятеряют силу каждого, кто наденет.

– Это еще зачем нужно? – с очень большим интересом спросил Петр.

– Тренажеры тренажерами, – ответил катер, – но в космическом полете всякое может быть. Могут возникнуть ситуации, когда все зависит от физических возможностей экипажа.

– Здорово! – восхитился Петр. – Да с таким поясом я один весь седьмой «Б» разбросать могу, если необходимость возникнет!

Однако примерять пояс сразу после еды тоже не очень хотелось. Ребята вернулись в рубку.

На экране был космос, залитый солнечным светом. Здесь было совсем не как на Земле: несмотря на ослепительное Солнце, звезды тоже были отлично видны.

Потом на экране появились лица Бренка и Златко.

– Освоились? – поинтересовался Златко. – Есть какие-нибудь проблемы?

– Все в порядке, – небрежно отозвался Петр, – нам здесь все больше и больше нравится.

– Вот и хорошо, – сказал Златко, и на экране снова появился космос.

Костя устроился в кресле поудобнее. Вот теперь можно было вникнуть в подробности, связанные с путешествиями на космокатерах.

– Космокатер номер семь, – позвал он.

– Говорите, – отозвался голос.

– Кто же вам задает программу перед полетом?

– Никто не задает, – ответил катер, – сам ее разрабатываю.

– Значит, – догадался Костя, – если б нам захотелось бы слетать на Марс, надо вам только сказать?

– Совершенно верно, – ответил катер. – Экипажу нет никаких проблем с управлением.

– А если мы на другую звезду захотим полететь? – спросил Петр.

– Спортивно-туристский класс, – ответил катер. – Полеты только внутри Солнечной системы.

– А если… – начал Петр, но договорить не успел.

Космокатер вздрогул всем корпусом, и ясно почувствовалось, что он стал снижать скорость.

Было похоже, что он наткнулся на какую-то невидимую упругую преграду, которая подалась от удара, но вот-вот начнет выпрямляться.

Одновременно случилось нечто совершенно невероятное: на экране вдруг погасло Солнце, и еще ярче засветились искорки далеких звезд.

И на их фоне отчетливо стали видны силуэты трех каких-то темных громад, держащихся рядом и быстро увеличивающихся в размерах.

3. Два супермена

Петр не потерял присутствия духа, а Костя, надо честно признаться, слегка растерялся.

Да и мудрено не растеряться, если на твоих глазах ни с того, ни с сего гаснет Солнце, не шутка ведь!

Петр же только крепче сжал подлокотники кресла и распорядился:

– Космокатер номер семь! Свяжи с шестым!

Чернильная тьма с искорками звезд и тремя темными силуэтами исчезла, на экране появились лица Златко и Бренка.

Оба были заметно встревожены.

– Бренк! Златко! – позвал Петр. – Что произошло?

– Еще не знаем, – помедлив, отозвался Бренк. – Такого в космосе никогда не происходило. Сейчас свяжемся с Землей.

На экране было видно, как Бренк, подняв голову, отдает какие-то распоряжения космокатеру номер шесть. Прошло еще несколько секунд, и еще более встревоженным голосом Бренк сказал:

– Связи с Землей нет… Ничего не понимаю!

– Может, произошла какая-нибудь космическая катастрофа? – выдавил из себя Костя непослушными губами.

Во всем этом было мало радостного. Но глядя на Петра, Костя мало-помалу приободрился. Петр приказал космокатеру номер семь вновь включить наружный обзор и теперь сосредоточенно вглядывался в экран.

– Космокатер номер семь, – позвал он. – Можно определить, что это за предметы в космосе?

– Сомнений нет, это космические корабли, – ответил катер. – Но происхождение их неизвестно. Таких конструкций земляне раньше не встречали.

– Так это инопланетяне! – воскликнул Петр. – Надо же, первый раз вышли в космос и сразу же встретились с звездолетами неизвестного происхождения!

Он еще раз связался с космокатером номер шесть.

– Бренк! Златко! Перед нами три неизвестных звездолета!

– Это мы тоже поняли, – невесело ответил Златко. – Но чужие звездолеты не появляются в Солнечной системе так, как эти. Земля должна быть заранее оповещена. А если даже нет, наши космические службы все равно обнаружили бы чужие звездолеты задолго до их подхода к Солнечной системе. Тогда мы тоже знали бы о них заранее. Здесь что-то не так! Мы уже пробовали связаться с звездолетами на линкосе, но они не отвечают. Вдобавок космокатера, и наш, и ваш, вышли из-под управления. Мы не можем изменить курс и отойти в сторону, нас медленно тянет к звездолетам. А то, что…

– Что еще? – Петр тоже встревожился.

– А то, что Солнце погасло! Этого же просто не может быть! И вдобавок еще одна странность…

– Какая? – рявкнул Петр.

– Остальные пять космокатеров разом исчезли. Только что были рядом, мы поддерживали связь, а теперь их нигде нет. В этом космическом квадрате остались только мы с вами.

Петр напряженно всматривался в силуэты звездолетов.

– Что мы можем теперь сделать? – спросил он.

– Ничего не можем, – невесело сказал Бренк. – Ждать, что произойдет дальше.

Петр тяжело вздохнул.

– Бабушки с нами нет, – молвил он грустно. – Наверняка она что-нибудь придумала бы, в этом я твердо уверен. Давайте ждать, посмотрим, что будет дальше.

Дальше, в следующие несколько десятков минут, многое произошло.

Космокатера медленно, но верно, словно притягиваемые мощным магнитом, продолжали двигаться к чужим звездолетам. В конце концов экран целиком занял только один из них.

Если б светило Солнце, чужой звездолет уже можно было бы рассмотреть во всех деталях, но при слабом свете звезд по-прежнему виден был лишь силуэт. Если искать подходящее сравнение, то больше всего звездолет был похож на пузатый бочонок.

Затем экран стал совершенно темным: космокатер номер семь подошел к борту звездолета вплотную. Теперь можно было ожидать удара, резкого толчка, но удара не последовало, вместо этого космокатер, похоже, каким-то непостижимым образом вошел внутрь звездолета.

Ничего не изменилось, но нельзя было не почувствовать, что космокатер больше не движется, а стоит на месте.

– Космокатер номер семь, – позвал Петр. – Свяжи с шестеркой.

– Связи больше нет, – ответил катер.

Голос был совершенно спокойным, ровным. Машина и есть машина, подумал Костя даже с какой-то неприязнью. Какие бы драматические события не происходили, ничем ее не взволнуешь.

– В одном фантастическом романе, – начал Костя, – я читал, как космический корабль-автомат собирал в разных планетных системах образцы чужой жизни. Чтобы ученые могли их потом исследовать.

– Чем кончился роман? – отрывисто спросил Петр.

– Хорошо кончился, – ответил Костя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Захваченные взбунтовались, захватили управление, вернулись в свои родные системы.

– Надо будет, мы тоже взбунтуемся! – пообещал Петр.

Корпус космокатера вздрогнул от удара, тут же последовал еще один удар.

Кто-то начал снаружи колотить в люк.

С минуту Петр и Костя молча прислушивались.

– С добрыми намерениями так не стучат, – рассудительно молвил Костя.

Петр сжал кулаки и рывком поднялся с места.

– Все равно взломают рано или поздно, – процедил он сквозь зубы. – А космокатер хорошо бы целым сохранить. Надо открыть!

Он двинулся было по коридору к люку, но тут его поразила новая мысль.

Нажав красную кнопку под экраном, Петр молнией метнулся в отсек спортивных тренажеров и тут же вернулся с чудо-поясами, удесятеряющими силы. Один он кинул Косте, а другой поспешно затянул на себе.

Не говоря ни слова, Петр секунду постоял неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем без видимых усилий выломал в кухонном отсеке две ножки стола.

– Одевай пояс, – распорядился он, – и вооружайся! Пойдем открывать люк!

Костя повиновался. Его тоже захватил пьянящий азарт борьбы. Не сидеть же, в самом деле, и ждать, пока неизвестные инопланетяне взломают люк!

Он схватил легкую, как пушинка, ножку стола и двинулся за Петром.

– Узкий коридор, развернуться негде, – пробормотал Петр. – Ну, я открываю!

Костя занес над головой оружие и вдруг опустил, пораженный неожиданной мыслью.

– А если нам наружный воздух не подойдет?

Петр колебался лишь мгновение. Как раз в этот момент от очень сильного удара люк, казалось, прогнулся.

Петр покрепче сжал ножку стола.

– Если взломают люк, – отрывисто бросил он, – все равно придется дышать наружным воздухом. Открываю!

Он повернул рычаги, и люк распахнулся. В глаза Кости и Петра ударил свет.

Через несколько мгновений, когда глаза привыкли, они увидели длинный узкий туннель, конца которому не было, и несколько десятков толпящихся на площадке перед космокатером существ.

На вид существа были почти как земляне: голова, туловище, две руки, две ноги. Но темные лица походили на застывшие маски, а одежды отсвечивали тусклым металлическим блеском. Вплотную к космокатеру стояло странное механическое сооружение, состоящее из сплошных рычагов и шатунов.

Эта конструкция, несомненно, предназначалась для взламывания люка, потому что один из рычагов уже поднимался для нового удара.

Не теряя времени, Петр обрушил на машину удар дубиной, и конструкция рухнула прямо в толпу осаждавших космокатер существ. Разбежаться они не успели, четверо или пятеро так и остались лежать под обломками машины.

А Петр выпрыгнул из космокатера наружу, и Костя последовал за ним.

Воздух, несомненно, вполне подходил для дыхания. Более того, дышалось им на удивление легко и свободно.

Но размышлять на эту тему не было времени, потому что, сомкнувшись, существа бросились на экипаж космокатера.

В следующее мгновение Костя и Петр увидели прямо перед собой неподвижные лица, тоже явно сделанные из металла.

– Да это роботы! – крикнул Костя.

Хоть и непохожи были они на неуклюжих угловатых уродцев из фантастических фильмов, но сомнений не оставалось: нападавшие в самом деле были роботами.

– Вот и хорошо, что роботы! – хрипло крикнул Петр. – Все же не живых инопланетян будем бить!

И он обрушил страшный удар на железную голову первого же из нападавших.

У робота подогнулись ноги, и он растянулся поперек туннеля. Наткнувшись на него, упали еще несколько металлических врагов.

Получилась куча-мала, и Петр, как древнегреческий герой Геракл или как наш современник Арнольд Шварценнегер, стал наносить по ней страшные удары, гулко разносившиеся по туннелю.

Костя пока оставался без дела: в узком туннеле трудно было развернуться. Но вот и на него напали два металлических существа, выбравшиеся из-под груды тел. Костя взмахнул дубиной и огрел одного по ногам.

Удар оказался настолько силен, что робот несколько раз перевернулся в воздухе и сбил другого. Костя даже удивился. Вот это да, пронеслось у него в голове, вот это пояс!

Но нападавших, как тут же выяснилось, нелегко было вывести из строя. Оба тут же поднялись и снова двинулись на Костю.

Краем глаза он заметил, что и те роботы, что обрушились было перед Петром, тоже выравнивают боевые порядки.

Очевидно, просто сбить робота с ног было недостаточно, надо было найти на его корпусе какое-то самое уязвимое место, чтобы повредить внутренние схемы.

Костя опять обрушил своих роботов на пол туннеля и принялся обрабатывать ножкой стола их металлические бока, не давая врагам пошевелиться.

В нескольких шагах от него Петр бился с семью роботами сразу. Его страшные удары гулко отражались от стен туннеля. Роботы падали, снова поднимались и опять падали.

В конце концов Петр сменил тактику. Он отложил дубину, схватил одного из роботов за ноги и, как богатырь из былины, стал колотить им остальных врагов.

Разбросав их по сторонам, Петр легко раскрутил беднягу-робота у себя над головой и запустил им вдоль туннеля. Пролетев по воздуху, робот с металлическим звоном рухнул и еще некоторое время катился по гладкому полу.

Петр, издав индейский клич, стал по одному швырять и всех других врагов.

Эта картина была совершенно фантастической, ни в одном видеофильме не увидишь. Но, глядя на Петра, Костя легко проделал то же самое и со своими противниками.

Поле битвы опустело, остались только обломки таранной машины и роботы, придавленные ей.

Они, видно, были серьезно повреждены, раз не сумели выбраться из-под обломков.

Петр шумно перевел дух и вытер лоб.

– Первый натиск отбили! – молвил он с удовольствием. – Теперь можно и осмотреться…

Они осмотрелись. Сомневаться не приходилось: космокатер номер семь был внутри чужого звездолета. Какая-то мощная сила затащила его в один из отсеков сквозь открытые створки большого люка, и после этого створки сомкнулись.

Петр простучал металлические стены, окружавшие космокатер с трех сторон. Потом стал вглядываться в узкий туннель, подходящий к катеру с четвертой стороны.

Туннель был очень похож на туннель метро, ну разве что не было только рельсов, да резиновых кабелей на стенах. То тут, то там, в туннеле лежали металлические тела.

Уцелевшие отступили, их не было видно. Теперь должны были последовать либо новая атака, либо перемирие.

У Кости после битвы все еще стучало в висках, но пыл сражения уже начинал проходить, и мысли становились яснее.

Интересно, только ли роботы населяют звездолет? И какие у них, в конце концов, намерения: неужели им в самом деле нужно взять двух землян в плен и увезти в какую-то чужую Галактику?

А какая судьба постигла Бренка и Златко? Их космокатер был совсем рядом, куда же он пропал? Возможно, его затянуло в соседний отсек звездолета?

Петр поправил на себе пояс: ему почудился в конце туннеля какой-то шум. Разом отбросив все мысли, Костя сжал в руке дубину. И тут же последовала новая атака.

В этот раз нападавшие металлические воины были другими: выше и массивнее. В полной тишине они надвигались по туннелю плотной шеренгой.

Когда нужно было обойти робота, лежащего под ногами, шеренга размыкалась и тут же смыкалась вновь.

Петр уперся ногами в пол. Глаза его загорелись недобрым огнем.

– Эти помощнее будут! – проговорил он. – Но у нас уже есть опыт. Мы первыми нападем! А потом пойдем на вылазку внутрь корабля. Надо же управление захватить! И Златко с Бренком надо освобождать, если они тоже здесь. Ну, за дело!

Раскрутив над собой один из обломков таранной машины, Петр метнул его в шеренгу роботов. Обломок пробил ее насквозь, и шеренга распалась.

Не давая врагу опомниться, Петр запустил в нападавших еще несколько обломков. Потом в дело пошли неподвижные тела роботов, остававшихся под машиной.

Костя не отставал от друга. Металл со страшным грохотом ударял о металл, нападавшие окончательно смешали ряды, и Костя с Петром с дубинами в руках пошли в наступление.

Новая битва, разразившаяся в глубине туннеля, была и страшной, и на удивление короткой. Дубинки обрушивались на металлические головы, как молоты, оглушенные роботы мешали друг другу, падали, снова поднимались и постепенно отступали все дальше.

Это было удивительно, но мощные роботы оказались уязвимее, чем те, первые. Легких роботов в первом бою удары дубиной просто отбрасывали в сторону, и они поднимались. Этих же сдвинуть с места было труднее, но именно поэтому от тяжких ударов, сотрясавших их, скорее повреждались внутренние схемы.

Туннель наполнялся неподвижными металлическими телами. Наконец последний из врагов с грохотом растянулся навзничь и остался недвижим.

Петр и Костя с удовольствием и гордостью оглядели поле битвы. Роботов было никак не меньше двух десятков, а победили их всего лишь двое землян-юнцов.

Победа была полной и впечатляющей. Она вдохновляла на новые подвиги.

И Петр с Костей решительно, но все же не без осторожности, двинулись по туннелю вглубь корабля.

Если звездолет населяют только роботы, что ж, с ними они научились справляться. Если же нет, то следовало… в общем, следовало действовать по обстановке.

Во всяком случае никогда было не поздно отступить и держать оборону возле космокатера. В случае чего, припасов в кухонном отсеке хватило бы надолго, а что дальше, будущее покажет…

Туннелю не было видно конца. Каких же размеров был весь чужой звездолет? Костя засек время: они шли по туннелю уже пятнадцать минут.

Наконец туннель стал раздвигаться вширь, и сразу же изменился цвет стен: он был теперь не черным, а розовым, мраморным.

Петр и Костя замедлили шаг: впереди их ожидало что-то новое.

Но пройти дальше не удалось: туннель наполнился отвратительным шипением и воздух в нем стал голубым. Очень резко запахло какими-то незнакомыми цветами. Костя с Петром почувствовали, что у них ни с того ни с сего путаются мысли и подгибаются колени.

Все дальнейшее запомнилось Косте очень смутно.

Рядом с ним были чьи-то незнакомые лица, слышались разговоры на неизвестном языке. Но постепенно в разговор стали вплетаться и отдельные русские слова.

Каким-то образом Костя оказался в огромной комнате, в которой не было ничего, кроме огромного кресла, похожего на трон.

Над креслом был тяжелый балдахин с кистями, отчего оно еще больше напоминало трон, и на нем сидела девчонка примерно их с Петром возраста с удивительно капризным, надменным лицом.

В какой-то момент лицо девчонки оказалось совсем близко от Костиного лица, и он ясно разглядел, что глаза у нее разные: один карий, а другой зеленый.

Девчонка молчала, но неясные разговоры вокруг все не прекращались.

А потом все разом исчезло, и голоса, и надменное капризное лицо, и Костя начал проваливаться в какую-то черную пустоту.

Теперь рядом с ним никого не было, и пустота наконец окончательно поглотила его.

4. Дочь Брадуфила

Костя открыл глаза, когда где-то рядом раздался лязг металла.

Он увидел стены, обитые мягкой кожей, низкий потолок с плафоном тусклого света, массивную дверь с крошечным зарешеченным окошечком.

Металлический лязг доносился с той стороны двери. Костя понял, что кто-то снаружи снимает засов и сел.

Выяснилось, что он лежал прямо на полу, но пол оказался мягким, как подушки дивана, и теплым.

Голова была на удивление ясной и свежей, а на душе чувствовалась поразительная бодрость.

Но тут Костя понял, что и на руках, и на ногах у него очень легкие, но, видимо, очень прочные металлические оковы. Движения они не очень связывали, но все же с роботами в них уже не повоюешь.

Однако, что такое оковы для человека с удесятеренными силами? Костя потянул цепь на руках и, конечно, она подалась, готовая вот-вот лопнуть. Но Костя спохватился. Оковы можно разорвать в любой момент. Не лучше ли сначала, усыпив бдительность тех, кто захватил их в плен, выяснить обстановку? А начать новый бунт никогда не поздно.

Рядом приподнялся, протирая глаза Петр. Первое, что он хотел сделать, это, конечно, освободиться от металлических оков, но Костя его удержал.

Петр все понял и усмехнулся:

– Ладно, давай с этим подождем! Но обстановку и выяснять нечего! Мы под замком! Нас захватили в плен и, скорее всего, отвезут в какую-нибудь далекую Галактику.

– Ну и удружил нам Галакспол этими подарками! – в сердцах молвил Костя. – Вот теперь пускай разыскивает нас по всем звездным системам, раз он Галакспол!

Железная дверь противно заскрипела и стала отворяться. Костя и Петр замерли, ожидая, что будет дальше. Петр машинально провел рукой по поясу, удесятеряющему силу.

Распахнувшаяся дверь пропустила одного за другим пятерых неизвестных. Все были в одинаковых черных плащах, спускающихся до самого пола и скрывающих фигуры.

Но лица были открыты, и лица были точь-в-точь, как у землян. Правда, они казались надменными и недобрыми, может быть, из-за того, что у каждого был на голове высокий плюмаж, укрепленный на металлической каске.

Плюмажи отличались цветом и величиной.

Вошедшие выстроились в линию, закрыв собой дверь. Петр и Костя поднялись и тоже теснее придвинулись друг к другу.

С минуту и те другие молчали и только пристально рассматривали стоявших напротив.

Дальше произошло совершенно неожиданное. Неизвестный с плюмажем ярко-алого цвета, самым большим и высоким, сделал шаг вперед и заговорил на родном языке Петра и Кости, по-русски.

Поразительным было еще и то, что губы говорившего оставались неподвижными, будто говорил вовсе не он.

– Приветствую вас на нашем корабле! – услышали Петр и Костя насмешливый голос. – Рады видеть у себя столь могучих воинов. Пожалуй, я даже готов пригласить вас в рыцари своего космического легиона. Небольшая подготовка, и вы пойдете в десант на планету. Если, конечно, на то будет ваша добрая воля.

– Ни в какой десант я не пойду! – сказал Петр первое, что пришло в голову.

– Вы что же… земляне? – выдохнул Костя с непомерным удивлением.

– Мы – подданные великого Брадуфила! – надменно ответил голос.

– А чего ж говорите на нашем языке? – хмуро поинтересовался Петр. Откуда знаете?

Губы человека с ярко-алым плюмажем впервые раздвинулись, он усмехнулся.

– Подданные великого Брадуфила проанализировали записи переговоров, что вы вели, подлетая к нашим звездолетам. Строй языка был легко расшифрован. Затем его освоили микропереводчики. Микропереводчик, он у меня под плащом, передает мне то, что говорите вы, и говорит вам то, что думаю сказать я.

– Не очень-то хорошо ваш переводчик освоил русский язык, – бросил Петр. – Да за такую фразу меня из школы выгнали бы!

– Фраза точна по сути, – последовал ответ. – Вы поняли. А теперь выходите. С вами желает говорить Джералала четвертая.

В голове Кости мигом пронеслось смутное воспоминание о какой-то девчонке на кресле, похожем на трон. Вроде бы он видел ее перед тем, как окончательно погрузиться в забытье.

– А кто она такая? – спросил он с удивлением.

– Джералала четвертая – дочь великого Брадуфила, – почтительно ответил микропереводчик. – Командир нашего звездолета и губернатор четырех планетных систем.

Костя отметил про себя, что в отличие от ровного, бесстрастного голоса космокатера номер семь микропереводчик подданных великого Брадуфила мог менять интонации.

Рука Петра тронула пояс.

– Вот что, – начал он было, но Костя опять его остановил.

– Не надо! Толку не будет никакого! Кончится тем, что на нас опять напустят усыпляющий газ. Лучше посмотри на эту самую… Джералалу. Должны же мы во всем до конца разобраться!

– Ладно, но там увидим, – сказал Петр и шагнул за порог.

Костя последовал за ним. Двое в плащах пошли перед ними, остальные трое сзади.

Они оказались в бесконечной длины коридоре с голубыми стенами. С обеих сторон в него выходили плотно прикрытые большие прямоугольные двери.

В простенках между ними висели чьи-то портреты, а с потолка спускались полотнища разноцветных знамен и штандартов.

Коридор был пуст, в нем со звоном отдавались шаги подданных Брадуфила. Видно, под плащами до пола у них были скрыты сапоги с подковами, а может даже и со шпорами.

– Похоже, у них, – сказал Костя про себя, – в звездолете одни коридоры да туннели, чтобы по ним строем ходить.

Микропереводчик услышал.

– Это большая парадная галерея, – сказал голос тоном экскурсовода.

Через несколько минут в большой парадной галерее оглушительно и хрипло запела труба. Невидимый музыкант несколько раз протрубил одну и ту же невообразимую мелодию.

Высота нот в ней чередовалась с поразительными перепадами: то выше на две октавы, то совсем на басах.

А люди в плащах при звуках этой варварской мелодии приосанились, походка у них стала торжественнее, подковы на сапогах зазвенели еще громче. Каждый привычным движением поправил на голове каску с плюмажем.

– Стойте! – скомандовал микропереводчик. – Мы у парадного входа!

В стене коридора раздвинулись две массивные створки, за ними открылся огромный зал с белыми стенами, обильно украшенными золотыми инкрустациями.

В зале были даже два ряда белых лепных колонн. В глубине его на возвышении стояло резное кресло под балдахином. По обе стороны зала, оставив свободным проход, теснились оставив свободным проход, теснились несколько десятков человек с такими же воинственными лицами и в тех же длинных плащах.

Плюмажи у них были разной величины и цвета. Можно было заметить, что ближе к дальнему концу зала плюмажи были поярче и попышней, очевидно, соответственно рангу.

А в кресле, похожем на трон, сидела девчонка в ослепительно голубом плаще.

Девчонка была как девчонка, но на голове у нее была огромная корона серебристого цвета.

Костю и Петра почти втолкнули в зал. Со всех сторон на них устремились десятки взглядов. От этих взглядов им стало не по себе.

К тому же в зале стоял резкий запах духов, очень крепких по земным меркам.

Но в первый же момент Петра и Костю поразило удивительное открытие. В стенах зала были огромные круглые иллюминаторы, из них снаружи струился яркий солнечный свет.

– Вы Солнце опять зажгли? – удивленно спросил Петр.

На секунду в зале воцарилась мертвая тишина. Видимо, микропереводчики переводили вопрос. Потом раздался оглушительный хохот.

Хохотали все вокруг и даже на лице девчонки на троне появилась холодная улыбка. Уж на что было трудно смутить Петра, но и он в этот момент совсем растерялся.

Когда волны смеха, прокатившиеся по залу, стихли, микропереводчик человека с ярко-алым плюмажем дал снисходительный ответ:

– Солнце не могло погаснуть! Даже подданные Брадуфила не в состоянии гасить и зажигать звезды. Но некоторое время вы действительно не видели своего светила, потому что ваш маленький корабль захватила силовая ловушка, увлекавшая его к звездолету. Солнечных лучей ловушка не пропускала.

Петр понял и вдруг побагровел:

– Выходит, вы наш катер вроде как в сачок поймали? – спросил он угрюмо. – Как рыбку в аквариуме?

В ответе микропереводчика ясно послышалась усмешка.

– Солнце было позади вас, за дном ловушки. Там силовое поле должно быть особенно плотным. Вот свет Солнца для вас и погас. Свет же боковых звезд вы действительно видели…

Объяснение показалось Косте правдоподобным. Он хотел задать свой вопрос, но девчонка на троне ударила по подлокотникам.

– Довольно слов! – донеслось до Кости и Петра с дальнего конца зала. – Подведите их поближе!

Костю толкнули сзади в спину, Петра тоже. Петр сжал было кулаки, оглядываясь, но сдержался.

Несколько секунд спустя ребята стояли перед креслом под балдахином с кистями. Здесь запах неземных духов был особенно крепким.

Глаза у девчонки действительно оказались разными: один карий, другой зеленый. А лицо было надменным и капризным, с тонкими губами.

Сначала она холодным взглядом окинула землян с ног до головы, а потом на непонятном языке обратилась к человеку с ярко-алым плюмажем. Хоть слов и нельзя было понять, чувствовалось, говорит она повелительно, отрывистыми короткими фразами.

Почтительно ее выслушав, человек согнулся в низком поклоне и что-то ответил. Несколько раз в его речи ясно прозвучало слово «Джералала». После этого девчонка вновь обратила холодный взгляд на землян.

У нее, разумеется, был свой микропереводчик. Отрывисто и недобро тот отчеканил:

– Вы дерзки и своевольны! Вместо того, чтобы добровольно сдать свой маленький корабль, вы оказали сопротивление! Вы причинили ущерб, выведя из строя тридцать два робота!

– Гостей так не встречают! – угрюмо ответил Петр. – У нас люк выламывали!

У девчонки высоко поднялись брови.

– Да разве вы гости?! – интонации микропереводчика стали звенящими. – Вы попали на наш звездолет по нашей воле и совсем не в качестве гостей. Вы захвачены для того, чтобы дать самую подробную информацию об этой планетной системе. Информация необходима для того, чтобы выработать окончательный план дальнейших действий.

Микропереводчик замолк. Джералала четвертая переводила дух.

Петр спросил:

– Где наши друзья? Рядом с нами был другой космокатер. Насколько можно понять, он тоже попал в ваш… сачок. И вообще мы бы хотели знать, кто вы такие и каковы ваши намерения?

– Вопросы здесь задаем мы! – отчеканил микропереводчик.

Костя внезапно понял, кого ему напоминает злая девчонка на резном парадном кресле: хоть она и гораздо младше, а вылитая их учительница физкультуры Галина Сергеевна.

Но с физкультурницей весь класс давно научился справляться. Стоило сказать ей доброе слово, например, одобрить ее показательный прыжок через гимнастического коня или похвалить спортивный адидасовский костюм преподавателя, Галина Сергеевна тут же менялась в лучшую сторону и кричала на уроке поменьше.

Нельзя ли и здесь применить ту же тактику? Риска во всяком случае не было никакого. А нужно было во что бы то ни стало выяснить, с какой целью три чужих звездолета оказались в Солнечной системе?

Почти не вызывало сомнений, что цели были недобрыми. Во-первых, как говорил Бренк, они появились без предварительного оповещения. Во-вторых, им удалось пройти незамеченными всеми земными службами. В-третьих, экипаж звездолета и сама Джералала четвертая настроены были весьма воинственно.

Только что выяснилось: они с Петром были захвачены лишь для того, чтобы дать предварительные сведения о Солнечной системе. А что предпримут три звездолета потом?

Костя толкнул друга локтем и вышел вперед.

– Корона у тебя какая красивая! – мягко сказал он. – Как будто изнутри так и светится! В нашей планетной системе я ни разу ничего подобного не видел!

Наступила тишина. Лицо девчонки не изменилось, а лица всех присутствующих вытянулись. Вероятно, сказанное Костей никто не ожидал услышать, и никто не знал, как к этому отнестись. Может, подданные Брадуфила комплиментов вообще не употребляли?

В следующее мгновение Косте стало ясно, что с физкультурницей Галиной Сергеевной Джералалу четвертую нечего было равнять. Она только машинально тронула сверкающую корону рукой и тут же микропереводчик произнес:

– Приступим к делу! Нужна информация о вашей планетной системе. Готовы?

Петр скрестил руки на груди.

– Не буду я отвечать ни на какие вопросы!

Тонкие губы Джералалы стали, казалось, еще тоньше.

– Вашего согласия и не требуется! – сказал микропереводчик презрительно.

Джералала едва заметно пошевелила пальцами. Тотчас же земляне оказались в плотном кольце инопланетян.

Петр опять потрогал пояс, лишний раз убеждаясь, что он на месте, и бросил на Костю умоляющий взгляд.

– Не надо, – очень тихо, не разжимая губ, сказал Костя.

– Костя! – взмолился Петр. – Это даже не роботы, это еще проще!

– Никогда это не поздно, – едва слышно ответил ему Костя. – А информацию мы можем им любую дать. Например, что в Солнечной системе уже знают, как они нас захватили, и что весь боевой космофлот уже идет нам на выручку.

– Да есть ли в двадцать третьем веке боевой космофлот? – шепотом усомнился Петр. – Должен ведь когда-нибудь наступить полный мир!

– Если даже нет флота, угроза не помешает, – сказал Костя. – С такими, как они, надо порешительнее.

– Вот ты им и угрожай! – мрачно бросил Петр. – А я буду молчать, о чем бы ни спрашивали!

Но никаких вопросов, как скоро стало ясно, им никто не собирался задавать. Вместо этого рядом с землянами вдруг появились два необычных кресла. Они были сделаны целиком из металла и опутаны проводами.

Прежде, чем Костя успел опомниться, он уже оказался в кресле, крепко прикрученный к спинке ремнями, а к голове ему прикрепляли какие-то датчики с проводами.

Петр сидел в кресле рядом, и лицо у него было страшным. Самым поразительным и непонятным оказалось то, что Костя чувствовал себя полностью обессилившим, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Он понял: чтобы усадить их в кресла, инопланетяне опять использовали какое-то специальное средство, лишившее сил и воли. Только вот момент этот оказался совершенно незаметным.

Однако теперь уже было поздно ломать над этим голову, и на Костю нашла темная и тяжелая волна отчаяния.

Ничего он теперь не мог поделать, совсем ничего, а вот с ним теперь могли делать все, что угодно. Похоже было, что датчики каким-то образом способны были впитывать информацию прямо из его мозга и, значит, покривить душой, сообщить ложные сведения, чтобы сбить завоевателей с толку, ему не удастся.

От отчаяния, обиды, ненависти к подданным Брадуфила Костя закусил губу и закрыл глаза.

Над его головой послышалось негромкое гудение. В висках словно бы стали покалывать маленькие острые иголки. А затем безо всякого перехода Костя опять провалился в чернильную тьму…

Первое, что он понял, когда вынырнул из пустоты на солнечный свет, это то, что лица всех вокруг выглядели безмерно удивленными. Зал был наполнен взволнованным гулом. Хоть слов чужого языка нельзя было понять, в гуле тоже ясно чувствовалось великое удивление.

Костя увидел, что ремней, привязывавших его к спинке металлического кресла, больше нет, и встал. Силы вернулись, голова была ясной и свежей. С другого кресла в этот самый момент поднимался Петр.

С любопытством Костя взглянул на Джералалу четвертую.

Лицо ее теперь не было надменным и капризным, на нем лежала та же печать безмерного удивления, что и на всех остальных. Она о чем-то переговаривалась с низко склонившимся перед ней человеком с ярко-красным плюмажем.

Заметив, что пленники пришли в себя, она подняла руку, и шум в зале мгновенно смолк.

С минуту Джералала всматривалась в лица Кости и Петра, как будто надеялась что-что прочитать на них.

– Мы не знаем, что и подумать, – неуверенно молвил потом ее микропередодчик. – Вы летели на одинаковых кораблях с другими двумя, вы ничем не отличаетесь от них, но вы словно бы живете в разных мирах. Ваши сведения о планетной системе архаичны, неправдоподобны, никак не вяжутся с другой полученной нами информацией. Вы путешествуете по космосу, но не имеете ни малейших представлений о космических путешествиях…

Микропереводчик помолчал, Джералала размышляла.

– А между тем ошибки быть не может, – задумчиво произнес микропереводчик. – Машина, считывающая информацию из клеток памяти, никогда не ошибается. Ваши клетки действительно содержат лишь то, что содержат…

Джералала снова погрузилась в размышления.

Костя же внезапно все понял. И ему впервые за все последнее время стало весело.

– Понимаешь, что произошло? – зашептал он в ухо Петру. – Они каким-то образом считали информацию о Земле из нашей памяти… ну, то, что мы знаем о Солнечной системе, то, что им было интересно в первую очередь. А информация-то не двадцать третьего века, а двадцатого! Мы же в самом деле ничего не знаем о том, как обстоят дела в двадцать третьем веке! Вот они ничего и не могут понять! Конечно, наши знания не чета знаниям Златко и Бренка!

Тут Костя остановился.

– Постой, – медленно проговорил он. – Только что Джералала сказала вы летели на одинаковых кораблях с теми двумя. А это значит, что Бренк и Златко тоже здесь, раз у них тоже считывали информацию! Теперь мы хоть что-то о них узнали.

Петр тоже обрадовался.

– Может, они в соседней с нами камере сидят! А вчетвером мы точно что-нибудь да придумаем.

– Надо сначала камеру их открыть, – сказал Костя.

Джералала опять советовалась с почтительно склонившимся перед ней тем же человеком. Ребята, стоя в плотном конце подданных Брадуфила, ждали, что будет дальше. Конечно, ожидать чего-нибудь хорошего не приходилось.

Косте вдруг пришла одна зловещая мысль, и он даже похолодел: да ведь это очень плохо, что они дали незванным пришельцам информацию о том, как жила Земля в двадцатом веке. В двадцатом веке нет ни звездолетов, ни космических патрулей, наука и техника развиты ничтожно слабо в сравнении со временем, где они сейчас находятся.

Вот теперь подданные Брадуфила и вообразят, что завоевать Землю ничего не стоит и действительно отправятся ее покорять.

Правда, подумал Костя тут же, у них есть и другая информация, та, что взята из клеток памяти Златко и Бренка. Там все должно быть по-другому!

В общем, решил он не без злорадства, завоевателям есть над чем поломать головы. А мы, подумал он тут же, с нами-то что дальше будет?

Частичный ответ на этот вопрос Костя получил уже в следующее мгновение, даже микропереводчика не понадобилось. Джералала четвертая окончила переговоры, подняла голову и что-то отрывисто приказала. Тотчас же Костю с Петром подтолкнули к выходу.

Сопровождаемые четырьмя стражами, они пошли по галерее обратно, позванивая оковами. И очень скоро за ними опять закрылась на засов дверь их камеры.

5. Братья Джералалы

Петр с размаху бросился на мягкий упругий пол. Костя примостился рядом. Приключений и впечатлений оказалось слишком много, так что самое время было немного передохнуть, обсудить положение, подумать, что будет дальше.

В том же, что безвыходных положений не бывает, Костя был убежден твердо, с тех самых пор, как начал читать романы Дюма.

Разве тот же Арамис, живший на парижской улице Вожирар, не выходил целым и невредимым из любых передряг?

– Они точно Землю завоевать собрались! – с тоской проговорил Петр. – И мы ничего поделать не можем! На Земле никто ничего не подозревает, а их звездолеты совсем рядом. Мы ведь только-только Луну пролетели, как попали в ловушку. И сколько их, этих звездолетов? Мы на экране видели только три, а, может, их целая армада.

– Тебе не кажется удивительным, – сказал Костя, – что они так легко проникли в Солнечную систему и никто их не заметил? Бренк же говорил, что космические патрули должны были засечь чужие звездолеты еще на дальних подступах.

– Нет, это меня как раз не удивляет. Всякое бывает, – ответил Петр. – Люди есть люди, пусть там хоть двадцать девятый век! Помнишь, у нас несколько лет назад немецкий спортивный самолет до самой Красной площади долетел, и ничего! Никто на него, пока не сел на площади, и внимания не обращал. Отчего ж в двадцать третьем веке должно быть иначе? Тоже сломалось что-то там не вовремя или отвлекся кто-то на минуту-другую. Ну люди ведь! Мы с Бренком да Златко познакомились только потому, что у них блок хронопереноса некстати сломался. А если б не сломался?

Костя резко встал. Слова Петра внезапно навели его на дерзкую идею.

На первый взгляд она была совершенно неосуществимой. Но кто знает, возможно, сама дерзость стала бы причиной успеха?

Надо только тщательно продумать все детали, просчитать варианты…

– Петр! – выдохнул Костя. – Мы с тобой можем спасти Землю!

– Как? – спросил Петр недоверчиво. – Мы под замком!

– Мы должны, – быстро заговорил Костя, – мы должны…

Тут же ему пришлось закрыть рот: снаружи опять загремел засов.

– Чего еще эта Джералала придумала? – недовольно проговорил Петр. Опять что ли поговорить хочет?

Однако в этот раз их камеру открыли с другой целью: двое в темно-серых плащах и в шапочках без плюмажей, похоже, слуги, вкатили низкий стол на колесиках, на которых под прозрачным колпаком стояли несколько блюд с какой-то едой.

Оставив столик в камере, они тут же без всяких объяснений исчезли, но ребята успели заметить: в большой парадной галерее перед их дверью стоят еще и двое в черных плащах. Камеру, должно быть, постоянно охраняли.

Петр снял первый попавшийся колпак. На овальной металлической тарелке колыхалась желеобразная масса розового цвета. Здесь же были две ложки, похожие на металлические лопаточки.

Петр подцепил немного желе и понюхал.

– По правде, есть уже хочется, – сказал он виновато. – Сколько сил потратили, пока с роботами воевали. Только можно ли это есть?

– Вряд ли они собираются нас отравить, – резонно заметил Костя. – Что у них другого способа нет с нами разделаться? Выбросили бы в космос и все дела!

Тут он представил себе такую картину воочию и поежился. Петр же, согласившись с ним, отважно отправил содержимое лопаточки себе в рот.

Секунду он словно бы прислушивался к чему-то внутри себя, а потом подцепил новую порцию.

– Да это вкусно! – произнес он не без удивления. – Бери ложку!

Костя тоже попробовал. На что похоже было это блюдо, сказать бы он не мог, но вкус был приятным, тонким, радующим. В конце концов в самом деле пора пообедать. На сытый желудок легче решаются любые проблемы.

Блюда опустели в считанные мгновения. Петр заметно повеселел. За ними явно наблюдали, потому что дверь отворилась как раз в тот момент, когда Петр последний раз облизал ложку-лопатку и положил ее на стол. Вошли те же двое и выкатили его за порог.

За закрывшейся дверью опять загремел засов.

Но Костя еще не сводил глаз с двери. Серые и черные плащи инопланетян навели его на дополнительную дерзкую мысль.

– Так я не договорил! Моя идея очень проста. Мы выбираемся отсюда и находим каюту Джералалы. Если потребуется, пробиваемся туда силой.

– Выбраться еще надо, – пробормотал Петр и потрогал свой расчудесный пояс, который кто-то столь предусмотрительно оставил в отсеке спортивных тренажеров космокатера номер семь. – Но допустим… А зачем нам каюта Джералалы?

– А затем, – торжественно отчеканил Костя, – что мы захватим ее как заложницу!

Петр оторопел.

– И что?

– И будем диктовать эскадре свою волю! – договорил Костя. – Эта капризная девчонка – ее командир, губернатор каких-то там планетных систем. Без нее все остальные, как без рук, это ясно. И конечно, согласятся на все наши требования, чтобы мы ее вернули.

– А мы? – спросил Петр.

– А мы вернем их драгоценную Джералалу, когда они посадят нас в космокатер вместе со Златко и Бренком и дадут обещание отправиться из Солнечной системы к себе восвояси. Или нет! – Костя все больше увлекался. – Мы возьмем ее с собой в космокатер! Иначе они пообещают, а обещания не сдержат. Вот когда они действительно повернут назад, а мы к этому времени уже оповестим все космические службы и Солнечная система будет на всякий случай в полной боевой готовности, тогда мы и вернем девчонку. Ну как?

Петр покрутил головой. Идея пришлась ему по душе. Но тут же он разочарованно спросил:

– А что ж ты раньше молчал? Мы запросто могли захватить девчонку прямо в тронном зале. С нашей-то силой! Мигом раскидали бы всех и оказались у трона. И вот она в наших руках, не подходи!

Костя хмыкнул.

– Да мне, по правде, только потом такая идея пришла. Когда ты про наше время вспомнил, про то, как немецкий самолет на Красной площади приземлился. И я от самолета по ассоциации вспомнил, что и террористы у нас есть, и что заложников они берут. Сколько у нас про это говорят и пишут! Тогда-то меня и осенило.

Петр был человеком действия. Он встал и энергично прошелся взад и вперед по пружинящему полу, будто разминая мышцы.

– Как отсюда выйти, я уже знаю! – объявил он. – Рано или поздно нам опять еду принесут…

– Правильно! – одобрил Костя. – Я об этом тоже уже думал. А мы накинем на себя их серые плащи, чтобы легче по звездолету ходить. Или нет, лучше черные! В черном даже в тронный зал можно пройти, а в серых, наверное, только слуги ходят. А вообще-то очень жаль, что у нас нет с собой аппаратов для обеспечения эффекта кажущегося неприсутствия. Если б могли стать невидимыми, еще не то могли на корабле сделать! Но нет так нет!

Петр остановился, пораженный новой мыслью.

– Костя, а куда же мы спрячем заложницу? Для этого помещение какое-нибудь необходимо, чтобы никто не знал, где она. Или, как в видео, надо все время держать ее на прицеле, а у нас никакого оружия нет. Так что про тронный зал я зря сказал. Не могли мы ее там как следует захватить.

– Вот об этом я еще не подумал, – честно признался Костя. – Хотя нет! – Он тут же и нашелся. – Оружие мы, пожалуй, добудем. Наверняка оно у каждого спрятано под черным плащом. Не может быть иначе на звездолете, который собирается Землю завоевать!

– Скорее всего, так и есть, – согласился Петр.

– Вот мы и будем держать Джералалу на прицеле! – заключил Костя.

Петр с чувством пожал ему руку.

– Ты хорошо все продумал, молодец! – он помолчал и проникновенно продолжил: – На очень рискованное дело мы решились, но ведь Земля в опасности! И кроме нас спасти ее некому! Давай ждать, когда снова принесут еду.

Медленно потянулось время. Но Костя с Петром нашли себе занятие: исследовали каждый квадратный сантиметр поверхности стен, надеясь, что удастся установить хоть какую-то связь с Бренком и Златко, если они в камере по соседству.

Однако стены были обиты мягкой кожей, простучать их нигде не удалось. Друзья опять растянулись на упругом полу, готовые к действию.

Наконец, когда – так им показалось – прошла уже целая вечность, за дверью опять загремел засов.

Петр распрямился, как пружина. Костя сжал кулаки, он чувствовал себя сильным, как Геркулес. Но Петр тут же снова опустился на пол.

– Мне вот что пришло в голову, – прошептал он немного смущенно, поесть все-таки сначала не вредно. Когда еще удастся? Потом как в прошлый раз эти двое зайдут за пустым столом, и вот тогда…

Все, что происходило дальше, очень походило на сцены из какого-то крутого фантастического видеобоевика. Косте даже временами казалось, что он наблюдает за действием как бы со стороны, хотя он принимал в нем самое непосредственное участие.

И больше всего его поражало то, с какой удивительной легкостью герои боевика, то есть они с Петром, опять ставшие двумя суперменами, расправляются с многочисленными врагами и преодолевают все преграды на пути к цели.

Первой сценой боевика оказалась сцена в камере после того, как блюда на столике опустели. Уже через несколько мгновений Петр и Костя легко, как нитки, порвали свои оковы, а двое слуг лежали на полу, связанные жгутами, на которые Петр пустил один из серых плащей.

Потом Костя на мгновение распахнул дверь, а Петр молниеносно втащил в камеру обоих стражников, от души стукнул их лбами друг о друга и тоже аккуратно уложил на пол.

Всем четверым Костя заткнул рты кляпами, сделанными из другого серого плаща.

Под черными плащами и в самом деле нашлось какое-то оружие: короткие трубки-стволы со спусковым крючком посередине и маленьким прикладом-упором. Петру, разумеется, очень хотелось бы немедленно испробовать, но он сдержался.

Кто знает, может, оно производило страшный шум, а шум как раз нельзя было поднимать.

В долю секунды Костя и Петр облачились в черные плащи, спрятали под ними оружие и нацепили на головы чужие каски с плюмажами.

Второй сценой боевика было путешествие двух суперменов по коридорам звездолета.

Заложив дверь камеры засовом, Петр спрятал ключ в карман плаща. На всех дверях поблизости засовов не было, значит, камера Бренка и Златко находилась в каком-то другом месте.

Выяснив это, стараясь идти в ногу, как было принято на звездолете, Костя и Петр двинулись в сторону тронного зала.

Почти наверняка каюта Джералалы располагалась где-то в той же стороне. Впрочем, скорее всего, у командира эскадры и губернатора звездных систем была не каюта, а какие-нибудь роскошные апартаменты с канделябрами, инкрустациями на стенах и резной мебелью.

Поиски не заняли много времени. Друзья прошли мимо пустого тронного зала, у полуоткрытых дверей которого застыли два стража.

Навстречу прямо на них, не сворачивая, шагали двое подданных Брадуфила точно в таких же плащах и касках, что и они сами. Костя и Петр приготовились к отпору, если те не уступят дороги, но подойдя поближе, увидели не кого-нибудь, а самих себя.

Оказалось, здесь большая парадная галерея заканчивалась и на стене висело огромное зеркало. Но слева и справа открылись два других сводчатых зала. В каждом перед одинаковыми двустворчатыми дверьми выстроилась стража.

Петр и Костя было замешкались, но лишь на мгновение: из зала слева шел крепкий запах духов, и они поняли, что нашли то, что искали.

Третья сцена фантастического боевика тоже оказалась короткой, но впечатляющей.

Пятеро стражников с очень высокими плюмажами были разбросаны по углам в одно мгновение. Стражников из другого зала, бросившихся на помощь, постигла та же участь.

Потом Петр ногой выбил дверь, и два супермена ворвались в апартаменты Джералалы четвертой.

В первом из них никого не было. Здесь бил фонтан, подсвеченный голубыми огнями, вокруг которого стояли белые кресла с золотыми инкрустациями, и низкие, но массивные столики.

Из этой мебели супермены мгновенно соорудили баррикаду, надежно закрывшую вход. Петр рывком распахнул следующую дверь…

И тут перед землянами открылась картина, которая показалась им самой фантастической и самой неожиданной из всего того, что довелось им увидеть за все эти последние невообразимые, невероятные, сумасшедшие часы.

Комната была небольшой. В ней стояли только несколько мягких пуфиков и низкий овальный стол с инкрустациями. Комната была наполнена теплым розоватым светом. Наверное, в этой комнате хорошо было вести приятные задушевные беседы.

Здесь Костя с Петром и нашли Джералалу.

Плащ на ней был тот же самый, голубой. И корону она еще не сняла с головы.

Однако командир эскадры и губернатор четырех планетных систем в настоящий момент стояла на коленях в углу. Корона у нее некрасиво съехала набок.

А над ней, сжимая в руке ни что иное, как хлыст и что-то гневно и быстро говоря, возвышался тот самый человек с ярко-алым плюмажем, что совсем недавно почтительно склонялся перед троном на глазах у всех, и еще раньше предлагал Косте с Петром вступить в космический легион.

У него оказалась быстрая реакция. Он мгновенно отбросил хлыст и выхватил из-под плаща оружие.

Но Костя со своей удесятеренной силой оказался еще проворнее. Долю секунды спустя человек покатился в один угол, а оружие отлетело в другой. Каска с плюмажем скатилась, обнажив совершенно лысую голову.

Геркулесовыми своими руками Костя разорвал его плащ на длинные полосы и крепко-накрепко связал пленнику руки и ноги.

А заложница Джералала повела себя совсем неожиданно. Она вскочила с коленей, бросилась на шею стоящему подле Петру и разразилась слезами, как самая обыкновенная земная девчонка.

Петр было попятился и хотел отстранить девчонку, потому что слез не выносил, но все было тщетно. Джералала ревела уже в голос, слезы ручьем лились из ее разноцветных глаз. И в конце концов Петр поправил ей корону и принялся успокаивать:

– Ну перестань, ну что ты, – приговаривал он, – он что, побить тебя собирался?

– Он меня все время бьет! – всхлипывая, ответил микропереводчик Джералалы.

Костя застыл в еще большем изумлении.

– Тебя? За что? – вопросил он. – Да как же он смеет? Ты же Джералала четвертая, командир эскадры!

– За все! – всхлипнул микропереводчик. – За то, что очень сладкое люблю, за то, что в тронный зал опоздала! И никто-никто, – микропереводчик всхлипнул, – не знает, как он со мной обращается!

Костя опустился на стоящий рядом пуфик.

– Да как же так! Почему ты не возьмешь его под стражу?

– Не могу, – всхлипнул микропереводчик. – Это ведь Габродал, мой дядя, младший папин брат…

Пленник в углу пришел в себя, начал возиться, пытаясь освободиться от пут, и поднял отчаянный крик. Костя на секунду отвлекся от Джералалы, ловко смастерил кляп и заткнул младшему брату великого Брадуфила рот.

Потом он снова сел на пуфик.

– А если папин брат, – удивленно спросил Костя, – почему же экспедицией командует не он, а ты, девчонка?

– Его у нас среди подданных Брадуфила не любят, – всхлипывая, ответил микропереводчик Джералалы. – А меня наоборот. Вот у нас в семье и решили, что официально всем командую я, а на самом деле, втайне, он. При людях он ведет себя, как мой самый покорный слуга, а когда мы одни…

Джералала снова разразилась неудержимыми рыданиями.

Костя посмотрел на Петра. У того тоже было изумленное лицо.

– А что же ты своему папе Брадуфилу не пожалуешься? – спросил Петр.

– Папа не возражает, – сквозь рыдания ответил микропереводчик. – Он считает, что воспитание наследницы должно быть жестким и сам тоже… И даже мама…

– Ну и семья у вас! – в сердцах вымолвил Петр. – Детей колотите, чужие космокатера захватываете. А что вы с нашей планетной системой сделать хотели?

– Покорить, конечно, – всхлипнул микропереводчик, – присоединить к владениям великого Брадуфила.

Костя и Петр переглянулись. Как раз в этот момент из соседней комнаты послышались удары.

Стража, придя в себя, начала разбирать баррикаду.

– Ничего у вас не получится! – быстро сказал Костя. – И ты и твой дядя наши пленники! Руководить больше некому. Ты утри слезы, выйди в ту комнату и прикажи, чтобы все ушли. Тебя послушают?

Разноцветные глаза Джералалы сквозь слезы сверкнули огнем.

– Еще бы! – гордо ответил микропереводчик.

– Вот и иди! – закончил за Костю Петр и, опять-таки как в лихом боевике достал из-под плаща оружие. – Учти, если сделаешь что-нибудь не так, я не промахнусь. И дядя твой у меня на прицеле.

– Сейчас прикажу! – сказал микропереводчик Джералалы четвертой. – Но теперь вы можете меня не опасаться. Вы спасли меня от большой беды и по нашим обычаям вы теперь мне братья!

– От какой-такой беды мы тебя спасли? – Петр даже растерялся. – От дядиной порки, что ли?

– Наказание хлыстом у нас считается самым большим позором, – смущенно вымолвила Джералала.

Петр поразился еще больше.

– Так ведь ты говорила, что и сам папа Брадуфил… и мама. Родную дочь позорят?

– Да, – опустив глаза, ответила Джералала. – В своей безумной строгости они идут и на это. Но никто вне семьи не знает моего позора! И никто, кроме вас, еще от него меня не избавлял!

– Что ж ты к народу не обратишься, если он так тебя любит! – ляпнул Петр и сам смутился, тут же поняв, насколько бестактен такой вопрос.

Глаза девчонки в короне вновь сверкнули.

– Я Джералала четвертая! – гордо сказала она и двинулась к дверям. – Сейчас распоряжусь, они уйдут!

Но возле Кости, так и сидевшего на пуфике, она на мгновение задержалась.

– Это ведь ты там, в тронном зале, сказал, что я красивая? – спросила Джералала застенчиво.

Костя уже хотел было ответить, что говорил он тогда, собственно, не о самой Джералале, а о ее короне. Но вовремя спохватился.

– Конечно, говорил, – ответил он, – и говорил то, что думал.

– Ты тоже мой брат! – с достоинством молвила Джералала и пошла к двери.

В соседней комнате раздался ее повелительный голос. Удары прекратились, все смолкло.

Петр повертел головой.

– Ну и ну, вот и стали мы братьями самой Джералалы четвертой, – проговорил он с широкой улыбкой. – А это означает, что вдобавок стали мы и сыновьями великого Брадуфила. Вот бы бабушка порадовалась! Она, выходит, была бы Брадуфилу мамой.

Джералала уже стояла на пороге.

– А теперь, братья, нам надо поговорить! – молвила она величаво. – Прошу в мой кабинет! – она указала на противоположную дверь. – Я распоряжусь, нам подадут обед со сладким!

– Конечно, – Костя поднялся с пуфика, – очень надо поговорить. Не можем же мы вам просто так Солнечную систему отдать! Поэтому-то мы тебя…

Он хотел было сказать – «захватили», но опять вовремя сдержался, сообразив, что достоинство дочери великого Брадуфила надо щадить.

– Поэтому мы к тебе и пришли, – поправился он.

– Первое, что я хотела бы спросить, – сказала Джералала с любопытством, – как вам удалось освободиться от оков? Никто прежде не мог.

– В кабинете поговорим, – ответил Петр. – Дядю твоего развязать? Родственник как-никак…

– Пусть пока полежит, – сухо ответила Джералала, не глядя на ворочающегося и пыхтящего Габродала. – Никогда не думала, что придет время, когда увижу его таким жалким. Пусть это пойдет ему на пользу.

Она двинулась к дверям, но остановилась.

Разноцветные глаза Джералалы полыхнули огнем, и подняв с пола хлыст, она от души стеганула поверженного младшего брата великого Брадуфила.

– Никто, кроме семьи, не узнает его позора, – сказала она и отбросила хлыст далеко в угол.

6. Петр примеряет доспехи

Кабинет Джералалы четвертой оказался роскошным залом с огромным письменным столом, огромным диваном и огромным зеркалом в тяжелой раме, перед которым на низком столике теснились бесчисленные пузырьки, флакончики и баночки. Ясно, что это была парфюмерия командира эскадры и губернатора четырех планетных систем.

Вдобавок, как и в первой комнате апартаментов, здесь негромко журчал фонтан, украшенный статуей воина в знакомом черном плаще и каске с плюмажем.

Петр и Костя невольно залюбовались таким великолепием, а Джералала между тем отворила створки шкафа, вделанного в стену, извлекла на свет старую-старую растрепанную книгу и положила ее на стол.

– Вы мне братья, а я вам сестра! – сказала она. – Но мы еще должны скрепить наше родство клятвой. Эта книга – свод наших старинных законов, по которым мы живем до сих пор. Все клятвы в нашей семье приносятся на этой книге, и никто и никогда еще не преступал клятвы. Поступим так же, братья!

Костя и Петр переглянулись: фантастический боевик, в котором они принимали самое непосредственное участие, продолжался.

Но клятва не принесла бы им никакого вреда, а вот на пользу вполне могла пойти.

Джералала положила ладонь на старую книгу. Костя и Петр последовали ее примеру. Лицо Джералалы стало напряженным и торжественным.

– Повторяйте за мной, – заговорила она, и земляне стали повторять:

– Клянусь хранить верность братьям и сестрам! Клянусь не причинять им никакого зла! Клянусь хранить их от невзгод и опасностей! Клянусь приходить на помощь по первому зову! Клянусь! Клянусь! Клянусь!

В кабинете повисла торжественная тишина. Джералала заглянула в глаза сначала одному новообретенному брату, потом второму.

Чувствуя всю значимость момента, Костя и Петр ответили сестре такими же взглядами.

– Теперь мы навсегда связаны! – объявила Джералала и убрала книгу в шкаф.

Она указала братьям на огромный диван, а сама уселась в кресло напротив.

Но тут в кабинете раздался мелодичный звонок. Джералала спохватилась:

– Ой, совсем забыла! В этот час главный навигатор делает свой доклад.

Оказалось, в ее кабинете была еще и панель с экранами, приборами и переключателями; в первый момент, ослепленные роскошью обстановки, ни Петр, ни Костя ее не заметили.

Джералала быстро нажала несколько кнопок, и на одном из экранов появилось чье-то почтительное лицо. Выслушав несколько отрывистых фраз командира эскадры, человек с экрана дал несколько почтительных ответов. Джералала величаво кивнула, и экран погас.

Она вернулась к братьям.

Косте уже не терпелось, у него было великое множество вопросов. У Петра тоже. Но и Джералала четвертая была любопытна.

– Вы пришли ко мне, и я вам рада, – начала она, опередив землян. – Как же, между тем, вам удалось разорвать оковы и выйти из-под замка?

Хоть и стала Джералала сестрой, однако открывать ей всю правду было все-таки еще рановато. Но Костя нашелся сразу же:

– Мы не были бы достойными твоими братьями, если б не смогли справиться с такими пустяками. Мы сильны, ловки, отважны!

Джералала согласно склонила голову.

– Да, – молвила она, – я видела на экране вашу битву с роботами. Вы в самом деле ловки, сильны, отважны. Однако, – продолжала она задумчиво, – направленный усыпляющий газ на вас действует…

Что-то не понравилось Петру в ее тоне, и он потрогал под плащом холодный ствол. Джералала поняла.

– Отныне на моих кораблях вы в полной безопасности, братья! – сказала она с достоинством. – Я уже распорядилась: вы можете сбросить чужие плащи и ходить в обычной одежде. Любой мой подданный отнесется к вам с почтением и будет рад служить. Каждый уже знает, что вы мне братья, а я вам сестра. Скоро у меня сеанс связи с папой, ему я тоже сообщу. Мы принесли великую клятву и того, кто ее нарушит, ждут великие несчастья.

Петр и Костя переглянулись. Петру стало стыдно, он сбросил плащ и отложил оружие в сторону. Костя сделал то же самое.

А в глазах Джералалы снова засветилось любопытство.

– Братья, говоря по правде, и я сама, и другие высшие подчиненные в недоумении. Сведения, полученные от вас машиной, считывающей информацию из клеток памяти, кажутся невероятными. Если им верить, главная планета системы пребывает на самой низкой ступени развития, а это явно не так. Мы засекли многочисленные космические корабли, космические поселения. Да и сами вы летели на маленьком корабле, который называете космокатером. Как понять такое противоречие?

Костя замялся. Знать о том, что на самом деле они живут совсем в другом веке, Джералале было бы уж совсем ни к чему.

Но она сама же подсказала ему ответ:

– Может быть, ваша память настолько тренирована, что вы можете поставить мысленный барьер даже для машины, считывающей информацию, ограничив ее объем теми пределами, что считаете нужными?

Костя облегченно вздохнул.

– Так все и есть. Мы ограничили объем информации, которую считывала машина из клеток нашей памяти, чтобы ввести вас в заблуждение.

– А те двое, с другого маленького корабля, дали совсем другую информацию, – задумчиво проговорила Джералала. – Она полностью соответствует тому, что мы ожидали получить.

– Они подготовлены гораздо хуже, чем мы, – быстро ответил Костя. – Не могут ставить мысленный барьер.

– Так я и думала, – сказала Джералала. – Так я и думала.

– А где же они, Бренк и Златко, – спросил Петр, воспользовавшись минутной паузой. – Наши товарищи?

– Они и в самом деле подготовлены хуже, чем вы, – небрежно ответила Джералала. – Они-то не сумели освободиться от оков и выйти из-под замка. И с роботами тоже не бились. Да они, наверное, и не товарищи вам, хоть вы их так и называете из доброты, а слуги, причем не очень храбрые и усердные.

– Какие же слуги, – начал Петр, но Костя быстро толкнул его локтем.

Последние слова Джералалы заставили его призадуматься. В самом деле, раз космокатера совершенно одинаковы, значит, и у Бренка со Златко были чудесные пояса, удесятеряющие силу.

Они тоже могли бы оказать сопротивление, а вот не сделали этого. И сейчас покорно сидят под замком, вместо того, чтобы вырваться, попробовать совершить то же самое, что совершили они с Петром.

Костю даже досада взяла, когда все это пришло ему в голову. Ведь надо же: Златко и Бренк по Солнечной системе летают и во времени путешествуют, а вот постоять за себя, оказывается, не умеют. В чем тут причина?

Может быть, подумал Костя, в двадцать третьем веке исчезли уже за ненадобностью пьянящий азарт борьбы, вера в крепость своей руки и сила духа?

В конце концов, кто знает, каков двадцать третий век на Земле, наверняка совсем не похожий на век двадцатый?

И тут ему пришла совсем уж страшная мысль: а если в самом деле все обстоит именно так, и в двадцать третьем веке люди разучились сражаться, то эскадра Джералалы захватит Землю легко и просто.

Значит, спасти ее могут только они, Костя и Петр, живущие на три века раньше. Должны спасти!

– Если они вам нужны, я могу их освободить, – небрежно бросила Джералала. – Хотя могла предоставить вам сколько угодно своих собственных слуг.

Костя поспешил перевести разговор на другую тему.

– Давно хочу тебя спросить… Почему ты не просто Джералала, а Джералала четвертая?

Командир эскадры величественно подняла подбородок.

– Таков старый обычай! В нашем роду и только в нашем все женские имена дополняются порядковыми числительными. Я четвертая, потому что в разное время среди наших предков были и три других. Предыдущая Джералала была моей бабкой, она тоже командовала экспедицией на крейсерских звездолетах. Папа тогда был еще маленьким мальчиком.

Непроизвольно Джералала подняла взгляд на портрет в тяжелой раме, повешенный напротив письменного стола.

– Да вот он, мой папа! – с гордостью молвила Джералала, заметив, что Костя и Петр вслед за ней тоже подняли головы.

На портрете был мужчина во цвете лет, с орлиным носом и тонкими губами. И в доспехах, похожих на те, что на Земле носили рыцари средневековья.

– А кто он, папа твой? – стараясь подбирать слова возможно деликатнее, спросил Петр. – Император? Король?

– Властелин! – коротко и просто ответила Джералала. – Властелин планет и людей. Под его властью сейчас тридцать пять планетных систем со всеми народами, и границы его владений раздвигаются с каждым днем.

Петр помрачнел.

– А зачем вам раздвигать границы? – спросил он. – Неужели родной планеты не хватает?

Джералала высоко подняла брови.

Не отвечая, она поднялась и направилась к приборной панели. Мгновение спустя засветился большой экран, и на нем Костя с Петром увидели серую равнину, покрытую выжженной травой, да камнями, а далеко на горизонте мрачные темные скалы.

– Вот она, наша родная планета! – заговорила Джералала. – Немногое могла она нам дать, как вы видите. И мы вышли за ее пределы. Народ наш горд и смел. Это народ отважных воинов, и он несет на другие планетные системы понятия о чести и достоинстве. Это народ, умеющий повелевать. Да вы еще узнаете его, раз теперь братья мне!

Экран погас, Джералала вернулась на свое место и одарила своих братьев величавой улыбкой.

Костя лихорадочно соображал, как поступить дальше.

Убеждать Джералалу четвертую в великом заблуждении относительно того, что ее народ несет другим планетным системам понятия о чести и достоинстве, о том, что все рады подчиниться народу, умеющему повелевать, явно было бессмысленно. В этом убеждении она воспитывалась с пеленок, и тут уж ничего не поделаешь. Да и наследственность не могла не сказаться, с такими папой и бабушкой.

– А с нашей планетной системой вы как решили? – осторожно спросил Костя. – У вас какие-то сомнения были после того, как вы от нас информацию получили…

– Но теперь-то все ясно! – Джералала вновь улыбнулась. – Звездолеты выходят на исходную позицию. Космический легион готов к десанту на главную планету.

Петр сжал кулаки, но Костя опять его опередил.

Ссориться никогда не поздно, но прежде надо испробовать все, что может дать дипломатия.

– Что же вы, с тремя звездолетами собираетесь целую планетную систему завоевать собираетесь? – спросил Костя нарочито небрежно и с нарочитым удивлением.

– Почему же с тремя? – вопросом на вопрос ответила Джералала. – В эскадре тридцать четыре крейсерских боевых звездолета, не считая ста шестидесяти вспомогательных кораблей.

Костя похолодел. Этого он никак не ожидал.

– Да как же вы с таким флотом вошли в Солнечную систему незамеченными? – пролепетал он теперь уже с совершенно искренним изумлением. А вместе с изумлением в душе его вскипел и жгучий гнев на ротозеев-землян из двадцать третьего века.

– Опыт у нас огромный, – коротко, не вдаваясь в подробности ответила Джералала.

Костя глубоко вздохнул. Пора было говорить начистоту.

– Джералала, – начал он, – мы же клятву давали, что никогда и на за что не причиним вреда друг другу! Клятву хранить друг друга от невзгод и опасностей! Клятву на помощь приходить, как только в этом появится необходимость!

– И я всегда буду ей верна! – торжественно пообещала Джералала.

– Но если вы захватите Землю, – сказал Костя, – выходит, клятву ты нарушишь. Потому что этим будет причинен вред мне и Петру.

Джералала вскинула на него разноцветные глаза.

– Да вам-то какой вред? – удивилась она безмятежно. – Вы же у меня на звездолете, в полной безопасности. А потом, когда ваша система станет новым владением Брадуфила, вы будете в ней самыми могущественными людьми. Я распоряжусь: вы получите назначение вице-губернаторами. Хотите, правьте вместе, хотите – по-очереди, хотите – поделите систему пополам. Разумеется, вы должны будете принести клятву на верность Брадуфилу!

Петр, наконец, не выдержал.

– Никаких клятв никому мы приносить не будем! – выкрикнул он гневно. И уж, конечно, властвовать над своими же, над землянами нашими никогда не согласимся! А свою клятву ты нарушаешь потому, что завоевав Землю, обязательно принесешь нам вред. Пусть мы-то сейчас здесь, в безопасности, но на Земле у нас родственники, друзья! Им каково подпадать под власть другой цивилизации!

– Мы несем другим цивилизациям понятия о чести и достоинстве, – начала было Джералала, но Петр, уже не владея собой, вскочил с места.

– Любая планетная система должна жить по своим собственным законам! И у нас свои представления о чести и достоинстве, других нам не надо! отчеканил он. – Ты либо отдаешь своим звездолетам приказ немедленно повернуть назад, либо… Не забывай, вы у нас в руках, и ты, и твой дядя!

Джералала гордо подняла голову и взглянула Петру в лицо.

– Ты погорячился, брат! – сказала она с достоинством. – Я давала клятву, что не принесу вам вреда, но и вы оба давали такую же клятву.

Петр осекся. Несколько долгих мгновений он смотрел на Джералалу, а потом случилось непредвиденное: он начал густо краснеть.

Петру стало стыдно. Пробормотав что-то невразумительное, он сел. Наступила неловкая тишина.

Костя попытался сгладить неловкость.

– Сестра, – произнес он, стараясь говорить с тем же достоинством, с каким только что говорила Джералала, – твоего брата вынудила на горячие слова лишь тревога за своих близких и друзей, оставшихся на нашей родной планете. Извини его! Но ты сама знаешь: когда одна цивилизация завоевывает другую, не обходится без опасностей, разрушений, жертв. Конечно, мы давали клятву и рядом с нами ты в полной безопасности. Но должны же мы найти выход из положения! Если ты высадишь десант, этим будет нанесен вред нашим родным и близким и, значит, нам тоже. Единственный наш способ помешать этому, объявить тебя нашей заложницей и поставить свои условия. Но этим мы причиним вред тебе. И в том и в другом случае либо ты, либо мы нарушаем клятву. Как же нам быть? Мне кажется, проще всего было бы отменить десант и отказаться от мысли завоевать планетную систему своих братьев. Мы просим тебя об этом! Приди нам на помощь, как обещала, давая клятву!

Разноцветные глаза Джералалы подернулись дымкой задумчивости. С замирающим сердцем Костя ждал ответа. Вроде бы и в самом деле было похоже, что, дав клятву, Джералала неспособна ее нарушить. Но…

– Нет, не могу я дать приказ повернуть звездолеты назад, – со вздохом ответила наконец Джералала. – Не могу! Я, разумеется, командир эскадры, но экспедицию послал папа, а все планы он намечает сам. Стоит только мне повернуть, он немедленно сюда сам прилетит. Ой, что тогда будет? – В глазах Джералалы, словно кто-то где-то повернул невидимый рубильник, вспыхнула тревога. Она, видимо, живо представила себе перспективы папиного приезда и даже поежилась. – Нет! Не могу я это сделать! Папа прилетит и… Папа-то не давал вам клятвы на верность!

У Петра опять сжались кулаки.

– Дядя твой у нас в руках, – сказал он зловеще. – Мы ему тоже никакой клятвы не давали. А экспедицией, как ты говоришь, втайне командует как раз он.

Джералала замахала руками.

– И он никогда не отдаст приказ повернуть! Он тоже папиного гнева боится! А если с ним чего и случится… если чего и случится, – Джералала мельком кинула взгляд на Петины кулаки и договорила: – то мне кажется, папа не будет слишком уж огорчен. Нет, повернуть корабли никак не удастся!

– Но что же делать? – отчаянно вопросил Костя. – Ты хочешь сдержать клятву? Хочешь придти нам на помощь?

Джералала гордо подняла голову и выпрямилась. От такого движения снова резко пахнуло ее неземными духами.

– Я сдержу клятву! – ответила она величаво. – Вы, братья, тоже! Нет проблем, которые нельзя было бы решить. Решим мы и эту. Но теперь пришло время обеда. Давайте на время оставим наши споры и поговорим о чем-нибудь более приятном. Обещаю, что после сладкого я найду решение.

Джералала хлопнула в ладоши. Тотчас же в дальнем конце кабинета открылась большая двустворчатая дверь и восемь дюжих слух внесли стол таких размеров, что за ним смогли бы пообедать и тридцать три богатыря с дядькой Черномором.

Потом началось зрелище совершенно фантастическое: юные прислужницы в белых плащах стали вносить одно за другим огромные блюда, на которых горой высились кушанья.

Кушанья были ни на что не похожи, угадать, из чего они изготовлены, казалось совершенно невозможным, но кабинет наполнился ароматами, от которых кружилась голова. Они заставляли забыть обо всем на свете.

А вдобавок где-то далеко-далеко заиграла тихая музыка; и два брата с сестрой отдали обеду должное.

Пусть и завоевали подданные Брадуфила десятки планетных систем, пусть и лежали на них грехи надменности и высокомерия, но нельзя было не признать: во вкусной еде завоеватели знали толк и наверняка непрерывно совершенствовались в кулинарном искусстве.

Во время обеда земляне начали было спрашивать Джералалу, из чего приготовлено то или иное блюдо, но потом перестали. Понять ответы было трудно: ингредиенты всякий раз оказывались совершенно неведомыми и происходили вдобавок из самых разных мест Вселенной. Так что стоит ли удивляться, что микропереводчику Джералалы явно не хватало слов, понятных землянам?

Сладкое оказалось восхитительным и совсем уж ни на что не похожим. Оно состояло из девяти перемен. Костя с Петром, разомлев от удовольствия, только диву давались, как это они могут еще что-то съесть и до сих пор не лопнут? Оказывается, могли!

После девятой перемены Джералала аккуратно вытерла губы салфеткой. Ее разноцветные глаза светились восторгом. Взглянув на нее, Костя вдруг заподозрил, что столько сладкого сразу Джералала позволила себе и своим братьям лишь потому, что дядя Габродал все еще лежит связанным.

Джералала положила салфетку на стол и ровным, спокойным голосом объявила:

– Выход я нашла.

Костя и Петр замерли.

– В истории моего народа, – продолжила Джералала, – бывали случаи, когда какая-либо планетная система вызывала наш космический легион на рыцарский поединок и все зависело от его исхода. Если б победила планетная система, наши звездолеты немедленно повернули бы назад. Правда, всякий раз побеждал легион, и система покорялась.

– Это что же, вся система сражалась на поединке с вашим легионом? – спросил Петр с интересом.

– Почему же вся? – удивилась Джералала. – Поединок есть поединок, один на один. Сражаются представители сторон. А проходит поединок по нашим старым турнирным традициям, почти так же, как многие века назад. Немногое изменилось! Вместо старого копья с наконечником импульсное. И вместо скакуна теперь микроракета с седлом. Вот кто-то из ваших соотечественников, братья, и может спасти систему, вызвав кого-нибудь из рыцарей космического легиона на поединок. Правда, – Джералала вздохнула, – не было еще случая, чтобы наш рыцарь был побежден.

– Насмерть бились на поединке? – спросил Костя.

– Когда как! – Джералала пожала плечами. – Я сказала, что поединок проходит, как рыцарский турнир. Кто выбит из седла микроракеты на арену, тот побежден. Но случалось, копье рыцаря легиона разбивало шлем противника вдребезги и тогда… Правда, доспехи в общем крепкие. Да вы взгляните сами!

Джералала встала с места и за ее спиной раздвинулась стена. В нише Петр и Костя увидели сверкающие доспехи, точно такие же, в какие был облачен Брадуфил на своем портрете.

Петр тоже встал, обошел стол и направился к нише, чтобы рассмотреть доспехи поближе.

Он стоял перед ними несколько долгих минут, наклонив голову и о чем-то думая. Джералала теперь молчала.

– Я и вызову вашего рыцаря на поединок! – сказал потом Петр глухим голосом. – Больше все равно некому! Ты, Костя, молчи, я тебя сильнее. Конечно, хорошо бы прежде потренироваться немного. Это-то вы мне позволите?

Глаза Джералалы загорелись восторгом.

– Брат! Я так и знала! Ты настоящий герой! Да если б не ты, я могла бы вообще никогда не увидеть поединка из-за планетной системы! Знаешь, когда был последний? Еще при Джералале второй! А потренироваться, конечно, ты сможешь! Я горжусь тобой, брат!

Петр протянул руку, чтобы потрогать шлем.

– А с кем из легиона я буду сражаться?

– Этого я не могу тебе сказать, – молвила Джералала величаво. – Наш обычай таков: легион сам выбирает рыцаря для поединка, и кто он, зрители не знают до самого конца.

Она снова бросила на Петра восхищенный взгляд.

– Если ты победишь рыцаря космического легиона, брат, это будет величайшим подвигом! Ты будешь первым победителем! А у меня совсем скоро сеанс связи с папой. Расскажу ему все, как есть. Теперь-то ему нечего будет возразить. Папа очень чтит старинные традиции своих подданных! Если ты победишь, папа назовет тебя своим сыном!

…Джералала сама освободила из-под замка Златко и Бренка.

Стражники, стоящие на часах возле двери их камеры, склонились перед дочерью великого Брадуфила и ее братьями Костей и Петром в почтительных поклонах. Рядом, хмурясь, но на людях тоже державшийся с Джералалой очень почтительно, стоял Габродал. Дяде вернули свободу под честное рыцарское слово: навсегда оставить в обращении с племянницей крутые антипедагогические методы.

Лязгнули засовы, дверь отворилась.

– Выходите! – скомандовала Джералала. – Вы свободны!

Златко и Бренк, в оковах, медленно и осторожно, словно не веря этим словам, вышли в коридор.

Увидев рядом с Джералалой Костю и Петра, свободных, оба остолбенели. Лица обоих стали такими изумленными, что Костя едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

Но нужно было держаться наготове, чтобы ни Петру, ни Златко с Бренком не дать сказать что-нибудь лишнее. Раз решила Джералала считать их слугами, пусть считает, лишние объяснения только все запутают.

Поэтому Костя сам заговорил раньше всех.

– Наша сестра Джералала четвертая дарует вам свободу! – объявил он, стараясь говорить как можно высокопарнее. – Сейчас мы проследуем в отведенные нам покои. Следует отдохнуть, позади у нас немало приключений. Так что сейчас мы не расположены выслушивать ваши вопросы. Время для них и для следующих наших приключений еще придет.

Бренк и Златко обменялись быстрыми взглядами. Чего-чего, а сообразительности им, конечно, было не занимать.

Уже в следующее мгновение Златко смиренно склонил голову и произнес:

– Приносим благодарность Джералале четвертой! Готовы следовать за вами!

Костя от восхищения даже прищелкнул языком: умницы Бренк и Златко, мигом все поняли!

Но все же в душе его оставалось недовольство людьми двадцать третьего века: уж больно легко сдались, покорно сидели под замком. А если б их так и не освободили?

Ну да об этом будет еще время поговорить, решил Костя. И о многом другом. Приключения на чужом звездолете, конечно, далеко еще не окончены.

Так что хорошо, раз все четверо снова вместе.

Джералала кивнула стражникам:

– Снимите оковы!

Те повиновались.

Петр достал из кармана ключ от своей камеры.

– И товарищей своих освободите, – сказал он, кинув стражникам ключ. – Возле нашей камеры их нет, потому что они внутри, за дверью. И с ними еще двое других…

7. Солнечная система на кончике копья

Петр лихо впрыгнул в седло, качнулся влево, вправо, вперед, назад, устраиваясь поудобнее, и нажал педаль разгона. Миниатюрная ракета, слегка похожая на мотоцикл без колес, взревела, приподнялась на полметра в воздух и понеслась к круглой мишени посреди огромного ярко-освещенного зала.

На полпути Петр, как учили его назначенные Джералалой инструкторы, сосредоточил все внимание на кончике двухметрового копья. Несмотря на размеры, копье было легким; к тому же его поддерживали под мышкой доспеха крюки и специальный упор.

Когда до мишени оставалось метров пять, Петр нажал кнопку на древке, из кончика копья вырвалась короткая голубая молния, и пораженная в самый центр мишень рухнула. А Петр, отвернув левой рукой руль, вихрем пронесся мимо.

С пестрой трибуны, украшенной множеством флагов и гербов, раздались бурные аплодисменты. Костя, Златко и Бренк изо всех сил ударили в ладоши.

Джералала четвертая подарила Петру лучезарную улыбку. Она сидела вместе со своим братом Костей под роскошным балдахином.

Златко и Бренк, которые, как решено было среди четырех друзей, и в самом деле стали играть роль слуг, разместились чуть поодаль.

Слуги-оруженосцы бросились вновь водружать мишень на подставку. Петр, сделав круг, подрулил к трибуне, затормозил и поднял забрало шлема, открыв сияющее лицо.

– Успехи твои несравненны, брат! – величественно молвила Джералала четвертая. – Быстро и легко ты усвоил все премудрости рыцарского боя. Не удивлюсь, если ты будешь первым, кто победит рыцаря космического легиона, и желаю тебе этого. В момент поединка мои мысли будут с тобой!

Лицо ее слегка затуманилось.

– Однако, брат, ты и в этот раз слегка поспешил с импульсом. На долю мгновения, правда, но в бою все имеет значение. Не будь так, удар копья был бы еще сильнее.

Перегнувшись через барьер, Джералала четвертая, как истая дочь рыцаря-властелина Брадуфила, стала давать Петру профессиональные советы.

Костя в который уже раз удивился: Джералала, по всему было видно, откровенно желала брату Петру победы, а вместе с тем положение ее было очень сложным. Петр хоть и брат ей по клятве, а сражаться он будет с представителем ее народа, которому она тоже не могла не желать победы.

Еще неизвестно, как бы вел себя в такой ситуации на месте Джералалы он сам, Костя? Так что поразмыслив над этим еще немного, Костя счел нелишним задать своей сестре прямой и откровенный вопрос.

Но Джералалу он только удивил:

– Почему ж я не могу желать победы своему брату? Разве он не заслуживает ее своей отвагой? А то, что в этом случае мы не завоюем вашу планетную систему, так что ж из того? У нашей экспедиции длинный маршрут, вокруг много звезд с планетами. Могу только удивиться, брат, что у тебя в душе могли зародиться какие-то сомнения в моей искренности!

Косте стало стыдно; чтобы скрыть смущение, он снова стал смотреть на арену.

Петр, вернувшись на исходную позицию и сверкая доспехами, снова готовился поразить мишень.

Вот он опять нажал педаль разгона… Словно молния пронеслась по арене, а перед мишенью на миг грозно сверкнула еще одна молния… И снова мишень рухнула, Петр уже был в дальнем конце арены, а его друзья на трибуне ударили в ладоши.

Джералала поднялась и махнула рукой.

– Довольно! Поединок уже завтра, ты должен беречь силы. Так что сейчас нас ждет обед со сладким, а потом ты будешь отдыхать.

Оруженосцы помогли Петру снять доспехи. Лицо его по-прежнему сияло, но теперь уже не столь ярко.

Слова Джералалы вернули его к действительности. Поединок и в самом деле уже совсем близок; что-то он принесет?

Победит он, Петр, и звездолеты Джералалы повернут назад. Дрогнет, потерпит поражение, и космический легион обрушится на ничего не подозревающих землян двадцать третьего века. А он станет главным виновником катастрофы, постигшей Солнечную систему.

Есть, конечно, и другие виновники, скажем, космические патрули, прозевавшие эскадру завоевателей еще на дальних подступах к системе, но последним все-таки окажется он…

Джералала уже быстро шла по проходу между скамьями для зрителей, ей, конечно, поскорее хотелось сладкого. Костя шел рядом с ней, а Златко и Бренк, как и положено слугам, чуть поодаль.

В общем, подумал Костя, вот и закончился еще один эпизод этого необыкновенного фантастического супербоевика, в котором мгновенно меняются ситуации. Боевика, где в прошлом уже остались гигантский сачок для космокатера номер семь, эпическая битва с роботами, дерзкий захват Джералалы, ставшей вдруг сестрой, а теперь вот и беспрестанные рыцарские тренировки Петра, бросившего вызов космическому легиону. И, конечно, головокружительные трапезы, закатываемые Джералалой, с необыкновенным числом кушаний, приготовляемых неизвестно как и из чего, но изумительно вкусных.

Впереди же в этом супербоевике, теперь уже совсем близко, следовал поединок Петра с рыцарем космического легиона и… и наверняка еще какие-нибудь самые невероятные события, потому что разве можно тут предугадать, что случится в ближайший момент?

Следующий эпизод был спокойным, мирным: очередной обед со сладким, плавно перешедший в ужин. На нем присутствовал дядя Габродал, держащийся корректно с землянами, а с племянницей подчеркнуто вежливо.

После девятой перемены десерта земляне, сопровождаемые слугами Джералалы, проследовали в отведенные им покои на отдых. Каждый, кто встречался им на пути в разветвленных коридорах громадного, необъятного звездолета, приветствовал землян, к которым подданные Брадуфила, судя по всему, привыкли за последнее время.

Потом пришел черед новому эпизоду, и в нем Петр еще раз продемонстрировал свое величайшее мужество и хладнокровие. Он заснул безмятежным сном, едва только растянулся на широкой кровати под балдахином в своей каюте, убранной с такой же роскошью, как покои самой Джералалы. Глядя на него, восхищенный Бренк вымолвил:

– Я бы так не смог! А ты, Златко?

Златко ничего не ответил, только покачал головой.

Нет, ты тоже так бы не смог, подумал Костя. Оба вы, оказывается, совсем из другого теста сделаны, хоть и живете в двадцать третьем веке. А жаль! Пусть вы добрые хорошие друзья, пусть у вас масса других достоинств. Однако тут вам Петра не догнать.

Но говорить вслух он этого не стал, поправил Петру одеяло и пошел в свою каюту, столь же роскошную.

И наконец спустя еще несколько часов пришла пора самому напряженному моменту суперфантастического головокружительного боевика: землянин Петр вышел на поединок с рыцарем космического легиона, чтобы в честном бою решить дальнейшую судьбу Солнечной системы.

В турнирном зале пронзительно загремели трубы. Хоть и была мелодия варварской, ни на что не похожей и резала слух, а чувствовались в ней такое величие и такая мощь, что у Кости заколотилось сердце, а душу наполнил пьянящий азарт борьбы.

Пусть и был он всего лишь зрителем, но при звуке труб ему показалось, что он сам в следующую минуту возьмет копье и выедет на арену.

На Джералалу, сидящую рядом с ним, воинственная мелодия подействовала, разумеется, еще сильнее: ведь Джералала была дочерью Брадуфила и внучкой Джералалы третьей. Глаза у нее загорелись, щеки запылали, маленькие ладони сжались в кулаки и вся она подалась вперед, словно тоже была готова вот-вот перепрыгнуть через барьер ложи.

По трибунам, заполненным до последней возможности, волнами прокатились овации.

Похоже было, что на поединок съехались экипажи со всех боевых звездолетов и вспомогательных кораблей. Все размахивали флагами, оглушительно свистели, что-то выкрикивали, иногда слаженно, чаще вразнобой.

Прямоугольная арена турнирного зала разом осветилась еще ярче; казалось, несколько Солнц вспыхнули под высоким потолком.

Из арки под главной трибуной выехали на боевых мини-ракетах три человека в черных плащах, расшитых золотыми цветами, в сверкающих шлемах с красными плюмажами. Как пояснила наспех Косте Джералала, это были рыцари-герольды.

Они не спеша проехали мимо всех четырех трибун и наконец остановились напротив ложи командира эскадры.

Опять раздались воинственные, оглушительные звуки труб. Один из рыцарей выехал чуть вперед, приподнялся в седле и зычно прокричал несколько фраз.

Трибуны ответили громогласным восторженным ревом. Микропереводчик Джералалы перевел для Кости:

– Космический легион приветствует Джералалу четвертую, дочь великого Брадуфила, командира эскадры, губернатора четырех планетных систем! Космический легион приветствует всех, почтивших поединок присутствием! Джералала четвертая, дай согласие на великий и честный бой, где представитель планетной системы Петр от имени своего народа сойдется с безымянным до победы рыцарем космического легиона!

Трибуны снова разразились громкими криками. Они верили в победу безымянного до победы рыцаря. А Костя твердо верил в победу Петра.

Если, вооруженные поясами, удесятеряющими силу, они без труда расправлялись с десятками противников, что стоит Петру победить один на один?

Джералала поднялась, взволнованная и раскрасневшаяся. На трибунах мгновенно воцарилась тишина. Командир эскадры обвела разноцветными глазами все четыре трибуны и щелкнула пальцами. Мигом невесть откуда появился мальчишка-паж и вложил в ее руку большой черный платок с теми же золотыми цветами, что и на плащах рыцарей-герольдов.

Перегнувшись через барьер ложи, обтянутой алым бархатом, Джералала кинула платок на арену. Едва он коснулся мягкой пластиковой поверхности ристалища, трибуны опять взорвались громогласным ревом. Джералала величественно опустилась в свое кресло.

Казалось бы, никак нельзя было кричать еще громче, но рев трибун стал совсем нестерпимым, когда в противоположных концах арены появились на боевых мини-ракетах противники.

Доспехи Петра были серебристо-белыми, а щит красным. Доспехи безымянного рыцаря космического легиона ярко-синими, щит желтым.

За опущенными забралами шлемов лиц не было видно.

Не спеша противники двинулись к центру арены. Встретившись, они приподняли копья, приветствуя друг друга. Потом, держась рядом, словно не противники, а друзья, два воина медленно проехали мимо всех трибун.

Перед ложей Джералалы они остановились, привстали в седлах и отвесили командиру эскадры и губернатору четырех планетных систем низкие поклоны.

Джералала, разрумянившаяся уже до пунцового оттенка, помахала рукой. Еще раз поприветствовав друг друга копьями, противники разъехались – каждый направился в свой конец арены.

Вот теперь на трибунах воцарилась мертвая тишина. Рыцари-герольды теперь были у противоположной от Джералалы с Костей трибуны. Главный из них в тишине прокричал еще несколько зычных фраз.

Микропереводчик Джералалы перевел для Кости.

– Поединок длится до того момента, когда один из противников будет повержен копьем на арену или же не сможет продолжать бой по любой другой причине. Победитель диктует свою волю побежденному, а тот беспрекословно повинуется победителю.

Снова загремели трубы. Главный герольд махнул рукой.

И Костя, впившийся напряженным взглядом в фигурку на дальнем конце арены, увидел, как Петр, слегка приподнявшись в седле, нажимает педаль разгона.

До центра арены Петр донесся с бешеной скоростью, однако Косте показалось – прошли долгие минуты с тех пор, как он тронулся с места.

Костя привстал и сжал кулаки. Сзади приподнялись и Златко с Бренком. Среди всех беснующихся на трибунах за Петра переживали только они, трое землян. Ну и разве что еще, может быть, Джералала.

Но первая схватка оказалась очень короткой и безрезультатной: из копий противников одновременно вырвались короткие молнии, ударили одна в другую, рассыпались искрами, и противники, оставшись в седлах, вихрем пронеслись один мимо другого.

Зрители на трибунах, вставшие было в едином порыве, вновь опустились на скамейки. По длинным рядам прокатился вздох, в котором звучало разочарование.

Джералала обратила на Костю пылающее лицо.

– Копье ударило в копье! – крикнула она восхищенно. – У обоих верный прицел и твердая рука!

На противоположных концах ристалища противники уже разворачивались для новой схватки. Джералала не договорила, махнула рукой и снова повернулась к арене.

Прошло еще несколько мгновений, и противники опять сшиблись прямо против ложи Джералалы и Кости. Трибуны огласились ревом.

Было хорошо видно, что рыцарь космического легиона в этот раз метил Петру в щит, но тот успел в последний момент увернуться, и разряд копья ушел в воздух.

В свою очередь молния, вырвавшаяся из Петиного копья, по касательной прошла впритирку с гребнем шлема противника, и он ощутимо качнулся в седле.

По трибунам опять пронесся вздох. Петр и рыцарь уже были в противоположных концах арены и разворачивались для третьей схватки.

Не сдерживаясь, Златко и Бренк начали скандировать:

– Петр! Победа! Петр! Победа! Петр! Победа!

В наступившей на миг тишине Петр, видно, услышал голоса друзей и приподнял, приветствуя их, кончик копья.

Наконец противники снова съехались прямо против главной ложи. На этот раз схватка длилась лишь какую-то долю секунды. Видно было, что копье рыцаря ударило все-таки в щит Петра, и тот даже рассыпался на мелкие части.

Но еще до этого молния из Петиного копья вонзилась в доспех противника с такой силой что рыцарь, потеряв седло, на мгновение даже завис в воздухе, потому что мини-ракета, взревев, умчалась из-под него и продолжала путь уже самостоятельно, и лишь потом с металлическим лязгом шлепнулся на арену.

Тут же послышался еще один удар: это мини-ракета, потерявшая седока, врезалась в барьер, ограждавший арену от трибун для зрителей, и рассыпалась обломками.

Тишина в зале стала столь плотной, что ее, казалось, можно было пощупать руками.

Потом раздался единый горестный рев.

Петр отбросил копье, затормозил мини-ракету и, соскочив с седла, бросился к поверженному рыцарю. Костя от восторга принялся колотить кулаками Джералалу по плечам и спине.

Та ничего не имела против. Значит, и в самом деле все это время сочувствовала Петру.

Однако в следующее мгновение трибуны замерли уже не просто в тишине, а в невиданном мрачном оцепенении. Победитель Петр, не теряя времени, сорвал с поверженного рыцаря шлем.

И тогда все увидели бледное лицо, как две капли воды схожее с тем, что было написано на портрете, висевшем в кабинете Джералалы.

– Ой, – только и вымолвила Джералала. – Папа и в самом деле прилетел! И даже мне ничего не сказал! А Петр его победил! Самого Брадуфила победил!

Даже отсюда, с трибуны, было прекрасно видно, каким испепеляющим гневом горят глаза побежденного Брадуфила. Таким, что Петр было даже отступил от него, но только на миг.

А потом он поднял шлем Брадуфила высоко у себя над головой, победно потряс им в воздухе и обернулся к герольдам, так и стоящим напротив ложи Джералалы.

Надо отдать справедливость: самым первым из общего оцепенения вышел главный герольд. И поступил в полном соответствии с рыцарскими правилами турнира. Он медленно подъехал к месту последней схватки, приподнялся в седле, обвел взглядом по-очереди все четыре трибуны и громко провозгласил:

– Честную победу в поединке одержал Петр! Он вправе требовать об побежденного рыцаря выполнения его воли!

Брадуфил заскрежетал зубами. Но, видно, жесткое воспитание бабушки Джералалы третьей дало ему и кое-что хорошее. Так что поражение, овладев собой, он перенес стойко, – по крайней мере, на глазах у тысяч своих подданных.

Сначала Брадуфил сел, потом жестом руки отверг помощь оруженосцев, бросившихся к властелину, и встал без посторонней помощи.

В следующее мгновение микропереводчик Джералалы перевел для Кости фразу, которую хоть и с великим усилием, а все же, преодолев себя, смог произнести Брадуфил:

– Подтверждаю, что Петр бился честно! Готов выполнить его волю!

Петр сорвал с себя шлем. Глаза его сияли ни с чем не сравнимым восторгом.

– Поверни эскадру обратно! – крикнул он. – Солнечная система принадлежит нам!

И Брадуфил в знак покорности склонил перед победителем голову.

8. Место финиша – квартира Трофименко

Джералала провожала Петра, Костю, Златко и Бренка до самого космокатера, так и стоявшего в целости и сохранности в том отсеке, куда его затащил сачок-ловушка.

По приказу Джералалы кухня космокатера уже был загружена несметным количеством еды, особенно сладкими кушаньями – в герметично закрытых сосудах разной величины.

Спорить было бесполезно: командир эскадры и губернатор четырех планетных систем тараторила без умолку, давая инструкции, как и в какой последовательности все это надо было есть. Запомнить инструкции из-за их количества тоже было невозможно.

Но на подарки надо отвечать подарками и, посоветовавшись, земляне решили одарить Джералалу космокатером номер шесть, стоящим в соседнем отсеке.

Когда от восторга она на некоторое время замолчала, дядя Габродал, также пришедший проводить землян и, видно, не держащий на них зла, с очень большим сожалением сказал:

– Жалко, что вы отказались вступить в космический легион! Да я бы с такими ребятами…

– Не огорчайтесь, – вежливо ответил Костя. – Не сошелся же на нас клином белый свет!

Габродал на вежливость ответил вежливостью:

– Для вас места в легионе все равно всегда найдутся! Если надоест вам ваша система, захочется приключений, дайте только знать!

А папа Брадуфил после поединка так ни разу и не появился. Видимо, переживал свое поражение в одиночестве, а, может, и улетел уже восвояси, чтобы продолжать править всеми своими многочисленными владениями.

Во всяком случае Петра-победителя своим сыном он так и не назвал. Но слово свое сдержал: эскадра Джералалы повернула обратно. Теперь землянам пора было домой.

Вот и настал момент прощания.

Габродал по-рыцарски щелкнул каблуками, зазвенели шпоры. Джералала четвертая вдруг снова стала обыкновенной девчонкой, какой Петр и Костя один раз ее уже видели: она разразилась слезами и опять бросилась Петру на шею.

– Увидимся ли мы когда-нибудь? – всхлипнула она. – Я так к вам привыкла!

– Да ты прилетай как-нибудь на Землю! – вырвалось у Кости. – Без эскадры, как добрая гостья. Мы всегда тебе будем рады!

– Обязательно прилечу! – всхлипнула Джералала.

Она оставила Петра и кинулась на шею Косте. Но потом опять вернулась к Петру.

– До свидания, братья! – выдавила она из себя сквозь слезы.

Костя тут же подумал: а куда же я, собственно, ее пригласил? В какой век? В двадцать третий, конечно, а мы-то живем в двадцатом! Ну ладно, решил он, в случае чего Златко и Бренк придумают что-нибудь!

– До свидания! – сказал он и полез в люк.

В рубке управления он велел космокатеру включить наружный обзор.

Видно было, как Джералала оторвалась наконец от Петра, милостиво кивнула Златко и Бренку и, под руку с дядей, вошла в тот самый нескончаемый туннель, где совсем недавно бушевала великая битва двух землян с роботами.

В следующий момент туннель закрыла гигантская заслонка: звездолет готов был выпустить земной космокатер.

Петр, Бренк и Златко тоже уже были в рубке управления. Оказалось, если приказать космокатеру, тот может выдвинуть из стены и два дополнительных кресла, так что мест хватило на всех четверых.

Еще некоторое время экран наружного обзора был совершенно темным; и вдруг на нем ослепительно вспыхнуло Солнце, зажглись на черном небе и яркие огоньки-звезды, и стала быстро уходить в сторону черная громада – звездолет Джералалы, на котором развернулось столько событий.

– Космокатер номер семь, домой, на Землю! – распорядился Златко.

– Так мы на Землю летим? – спросил Петр. – Остальные космокатера догонять не будем?

– Да они уж наверняка давным-давно долетели до Плутона и теперь уже на Земле, – небрежно ответил Бренк.

Петр сдвинул брови. Ему пришло в голову то, что прежде из-за множества головокружительных приключений еще не приходило.

– Но если они вернулись, а двух космокатеров до сих пор нет на Земле, что же они поиски не начали? – спросил он угрюмо. – Тем более, связь с нами они с самого начала гонок потеряли. Или у вас в двадцать третьем веке больше не принято товарищу на выручку приходить?

Он заметно помрачнел: видимо, снова вспомнил, как покорно Златко и Бренк дали себя посадить под замок, вместо того, чтобы сражаться, изобретать планы освобождения, словом, бороться до последней возможности.

Неужели в самом деле всего за три каких-то века человечество столь заметно оскудело удалью, дерзостью, да верой в собственную крепкую руку и локоть товарища?

Но такие мысли вдруг заставили Петра вспомнить и другое.

– Эй, ребята! – воскликнул он. – Я свой пояс забыл. Ну тот, что силы удесятеряет. Будем возвращаться?

– А зачем же ты его снимал? – удивился Костя.

– Как зачем? – вопросом на вопрос ответил Петр. – Перед поединком.

Костя недоуменно воззрился на товарища.

– Постой! Так ты бился с Брадуфилом без пояса? – догадался он. – Специально снял? Но почему?

Петр покрутил головой. Взглянул на экран, где все меньше становился звездолет Джералалы.

Теперь в экран помещались и другие корабли ее эскадры. Их было очень видимо-невидимо.

– Ну как почему? – ответил он не очень охотно. – Это же был честный рыцарский поединок. Одно дело роботов поколотить, когда они толпой на тебя нападают, а тут один на один. И Брадуфил честно бился, ничего не могу сказать!

– Так у него опыт какой! – воскликнул Костя. – Наверняка он все время упражняется на арене, а ты? Ты же за Солнечную систему бился! А если б проиграл?

– Не мог я проиграть, – убежденно ответил Петр и повторил: – Не мог!

Костя только рукой махнул. Говорить теперь и в самом деле было нечего. Все было позади, и хорошо, что все кончилось так удачно…

И вдруг все, что происходило с ним с Петром, действительно кончилось.

В следующий же момент рубка космокатера куда-то исчезла, исчезли и Петр, Златко и Бренк. Мгновение все кругом было черным-черно, а потом снова ярко вспыхнуло Солнце. Но светило оно теперь не с экрана наружного обзора, а в окно той самой комнаты в квартире Петра, где собраны были африканские луки и стрелы, боевые топоры, ножи, бивни слонов и носорогов, шкуры леопардов, – словом все то, что Трофименко-старшему нравилось привозить домой из продолжительных зарубежных командировок.

Костя понял, что сидит он за столом, что на соседнем стуле сидит Петр, а Бренк и Златко, от души улыбающиеся, разместились за столом напротив.

Бренк сказал:

– Поздравляю с возвращением! И с победой! Самого Брадуфила победили, Солнечную систему отстояли! Не каждый бы смог!

– А куда же наш космокатер делся? – с безмерным удивлением спросил Петр. – Во дворе, что ли, мы его оставили?

Бренк и Златко весело переглянулись. Видимо, изумление Петра было столь забавным, что оба начали хохотать.

Отсмеявшись, Златко ответил:

– Нет, не во дворе! Но космокатер всегда в вашем распоряжении. И не только он. Хотите, на звездолете полетите в соседнюю Галактику. Хотите, пройдете под Землей по жерлу вулкана. Да мало ли что вы еще теперь сможете!

– Про звездолет вы ничего не говорили, – недоверчиво молвил Петр. – Вот космокатер нам действительно Галакспол подарил, и вам тоже! Только мы все вместе решили его Джералале на память оставить.

Бренк и Златко снова переглянулись.

– Ладно, – сказал Бренк, – пришла пора вам все объяснить. Галакспол действительно подарил вам космокатер. Нам тоже. Но вместе с тем и вы, и мы получили в подарок и многое другое. Да вот он, ваш подарок!

Только после его жеста Костя и Петр увидели, что на столе перед ними лежит маленькая плоская коробочка с двумя десятками кнопок. На ней была надпись «ИИ-217».

– Игровой иллюзор, – продолжил Бренк. – Самая последняя модель. У нас сейчас каждый мальчишка о таком мечтает. Вот Галакспол и подарил нам два игровых иллюзора за поимку Сооло Грина. И мы включили вас в игру, чтобы показать как он работает. Выбрали для начала космические гонки.

У Кости мелькнула смутная догадка.

– Иллюзор? – проговорил он медленно. – Игровой? Это значит…

– Это игра была! – сказал Бренк. – Увлекательная игра! Иллюзор сам на ходу менял ее условия, моделируя все новые и новые ситуации. С ним можно играть одному, можно вдвоем. Вот вы вдвоем с Петром и играли, а мы сидели здесь за столом и смотрели на вас. Очень недолго. Это вам казалось, что все события заняли немало времени, а на самом деле – несколько минут. Тем-то игра и хороша! А отдых какой!

В комнате воцарилась тишина. Петр тоже смутно начинал понимать, что все это значит. Глядя на Златко и Бренка в упор, он встал.

– Это что же, – сказал он угрюмо, – мы на самом деле нигде и не были?

– Считай, что были! – весело ответил Бренк. – Когда мы включили игру с космическими гонками, иллюзор настроился на ваши биотоки и стал строить ситуации в полном соответствии с вашими характерами и душевным складом, создавая для вас самую полную иллюзию того, что вы принимаете непосредственное участие во всех событиях. Вот если б на месте Петра был другой человек, не столь отважный, он мог бы и не победить Брадуфила, а то и вовсе не участвовать в поединке.

– Этот иллюзор вроде наших компьютерных игр, что ли? – спросил Костя, чтобы уяснить все до конца.

– И сравнивать нельзя! – ответил Златко. – «ИИ-217» создает в вашем сознании полную иллюзию непосредственного участия в той или иной игре. Вы же все совсем как наяву переживаете! От вас самих зависит, что дальше будет!

Костя задал новый вопрос:

– А если б мы так и остались в космокатере, не открыли роботам люк?

– Тогда иллюзор по-другому построил бы ситуацию. Как – не знаю! Ну, возможно, роботы взломали бы люк, посадили вас в камеру на звездолете, а потом иллюзор определил бы, что ни на что другое вы не способны и прекратил игру.

– Сидели бы в камере, как вы? – угрюмо спросил Петр.

– Да мы и не играли вовсе! – улыбаясь, ответил Бренк. – Вы вдвоем играли. Иллюзор создал в вашем воображении и гонки на космокатерах, и нас со Златко, и битву с роботами, и Брадуфила. Правда, иллюзор дает возможность подключиться и наблюдать, что происходит с игроками. Вот мы со Златко и наблюдали. Очень интересно было! Вы прямо герои!

– И Джералалы, стало быть, на самом деле не было? – мрачно спросил Петр. – А что же вы нас даже не предупредили заранее, что все это игра?

– Сюрприз вам хотели сделать, – не очень уверенно ответил Бренк. – Разыграть немного.

Было видно, с каким усилием Петр берет себя в руки. Наверное, он очень многое мог бы сказать в эту минуту Златко и Бренку. Но сказал только одно:

– Эх вы! Да вы хоть представляете себе, что это такое – выехать на поединок и знать, что если проиграешь, Солнечная система будет завоевана пришельцами! А трибуны кричат, и все против тебя! Эх вы!

Он тяжело сел на место и не глядел больше на Златко и Бренка.

Костя тоже сообразил кое-что.

– Постойте, значит и Парижа тоже не было? – спросил он с великой горечью.

Бренк и Златко переглянулись.

– Вот Париж был на самом деле, – ответил Златко. – Париж мы вам на самом деле решили показать хоть немного, потому что это лучший город вашего времени. А попасть туда из вашей страны не каждый пока может. Порадовать вас хотели! Мы действительно перенеслись в Париж, прошли от острова Ситэ до Люксембургского сада, а потом включили игровой иллюзор на космические гонки и перенеслись сюда, в эту квартиру. Остальное вы знаете!

Несколько минут в комнате было очень тихо. Петр и Костя привыкали к тому, что стали владельцами игрового иллюзора, подаренного Галаксполом, и к тому, что на самом деле ничего, кроме короткой экскурсии по Парижу, не было.

Косте вдруг пришло на ум, что, собственно, и во время игры он смутно подозревал, что здесь что-то не так: уж слишком много на звездолете Джералалы было земного, привычного антуража. Правда, сильно трансформированного, но все равно хорошо знакомого: и сладкое Джералалы, и рыцарские поединки, и роботы. Понятно: игровой иллюзор вызывает в сознании лишь то, что в нем есть… Хотя кто его знает, на что он способен, этот иллюзор.

Наверное, теперь им с Петром еще придется-таки попробовать его в действии. Кто же перед такими необыкновенными играми устоит?!

Но пока у них обоих лица, видно, были такими огорченными, что Бренк примирительно сказал:

– Ну не переживайте так сильно! Хотите, мы прямо сейчас на самом деле в Древнюю Грецию отправимся? Погуляем немного на берегу Эгейского моря, отдохнем, вы успокоитесь. Ну не думали мы, что вы игру так близко к сердцу примите!

Он извлек из сумки знакомый блок хронопереноса. Мгновение, и все четверо оказались на скалистом берегу, омываемом зелеными волнами.

Позади, на холмах, уступами спускались к морю белоснежные здания с рядами колонн. А на морском горизонте видны были прямоугольные розовые паруса.

Было тепло, пахло нагретой хвоей и морскими водорослями. В нескольких десятках метров от них на берегу сидели, философски глядя на паруса, три древних грека.

– Вон древнегреческие триремы плывут, – примирительно молвил Бренк. – Наверняка вы их никогда не видели.

– Не хочу здесь быть, – угрюмо помотал головой Петр. – Давайте назад, в наше время.

– А в Древний Египет?

– Домой хочу! – повторил Петр.

Еще мгновение, и все опять оказались в Петиной квартире, на прежних местах.

Петр побарабанил пальцами по столу.

– Ладно уж, – сказал он, – иллюзор так иллюзор! Если в вашем двадцать третьем веке он мало у кого есть, так у нас уж точно ни у кого! Научите, как пользоваться. Само собой, никому из наших современников мы никогда…

Тут открылась дверь, и в комнате появилась бабушка Александра Михайловна. Увидев вместе с Петром и Костей Златко и Бренка, она всплеснула руками.

– Ой, ребята! – воскликнула она радостно. – Как я рада вас видеть. Вы опять куда-то собираетесь?

На этот раз переглянулись все четверо.

Потом Петр испытующе взглянул в лицо доктору педагогических наук.

– Бабушка, – поинтересовался он, – а ты не хотела бы принять участие в космических гонках?

– Почему бы и нет? – хладнокровно ответила Александра Михайловна.

– Тогда садись на мое место! – распорядился Петр.

Александра Михайловна села за стол. Бренк посмотрел на Златко. Златко посмотрел на Бренка.

– Запоминайте! – сказал потом Бренк своим друзьям из двадцатого века и нажал на пульте игрового иллюзора несколько клавиш.

Еще через несколько секунд доктор педагогических наук с отрешенным лицом замерла над маленькой плоской коробочкой на столе.

Должно быть, ее космокатер уже стартовал с Земли навстречу невероятным приключениям.

– А мы можем посмотреть, что с ней будет дальше, – предложил Златко. Посмотрим?

Он нажал на пульте отдельно отстоящую от других оранжевую клавишу. Над коробочкой тут же появился плоский экран приличных размеров с цветным изображением.

На нем хорошо было видно, что космокатер Александры Михайловны уже обогнул Луну и выходит в открытый космос, навстречу необыкновенным приключениям.

Content

Малов Владимир Игоревич
Подарки Галакспола

1. Место старта – Люксембургский сад

2. Космокатер номер семь

3. Два супермена

4. Дочь Брадуфила

5. Братья Джералалы

6. Петр примеряет доспехи

7. Солнечная система на кончике копья

8. Место финиша – квартира Трофименко