Вайолет Лайонз

Жертва пари

(Latin Lovers – 2)

Панорама, 2001

ISBN 5-7024-1238-9

Переводчик: И.Ф. Дернов-Пигарев

Оригинальное название: Kate Walker (Кейт Уолкер) "Her Secret Bridegroom", 2000

Аннотация

Он женился на ней, чтобы добиться интимной близости. А это было ему нужно для того, чтобы выиграть у своего кузена пари и вместе с ним – фамильный перстень, древнюю реликвию семьи. Прознав правду, она покинула его дом, покинула навсегда.

Спустя четыре долгих года она приехала в Барселону из далекой Шотландии с одной целью – добиться официального расторжения их брака. Но не тут-то было!…

Глава первая

– Может быть, ты все-таки передумаешь, Фло?

Сидящий за рабочим столом Джеймс даже не старался скрыть своего недовольства. В последнее время у них было не слишком много работы, так что отсутствие Фло вряд ли могло сколь либо существенно сказаться на делах. Однако он был человеком привычки, и любое отклонение от заведенного порядка раздражало его.

А она больше терпеть не могла. Решиться на подобный шаг надо было давно, но что-то мешало ей это сделать. Как ни смешно, последней каплей, переполнившей чашу терпения, было именно изменившееся в последнее время отношение к ней Джеймса. Насколько Фло понимала, это надо было трактовать как робкие и неуклюжие попытки ухаживания, как ни странно было употреблять подобное выражение по отношению к нему. Во всем, что не касалось строительного бизнеса, Джеймс был совершеннейшим ребенком, однако дети когда-нибудь начинают взрослеть. Не то чтобы он интересовал Фло как мужчина, но его поползновения словно всколыхнули ее ставшую похожей на стоячее болото жизнь.

Пора было наконец избавиться как от довлеющего над ней вот уже четыре года гнета, так и от этого не дающего ей покоя даже в мыслях человека. Она еще достаточно молода, чтобы попробовать начать жить сначала.

– Сколько можно повторять, Джеймс, – укоризненно ответила Фло. – Мы же обо всем договорились. В конце концов, я не была в отпуске уже два года. К тому же это совсем ненадолго. Я позвоню тебе при первой же возможности.

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка! – Недоумевая, Фло смотрела на возвышающееся перед ней внушительное строение. Ее нервы, и так достаточно напряженные, при виде размеров и изысканности этого здания подверглись новому испытанию. – Этого просто не может быть…

В ответ на Фло излился поток совершенно непонятных ей испанских фраз. Однако тон энергично кивающего головой шофера такси был явно негодующим. Единственным понятным Фло словом было «Ховельянос», и это, по всей видимости, означало, что они действительно приехали туда, куда она просила. Но Фло не ожидала увидеть ничего подобного. В прошлое пребывание в Барселоне дом нужного ей Ховельяноса, дом, который Фло делила с ним столь недолгое время, был гораздо менее импозантен.

– Послушайте, – неуверенным тоном начала она, – я… – Водитель разразился еще одной, столь же возмущенной, тирадой, на этот раз сопровождаемой весьма живописной жестикуляцией. – Пожалуйста! – попыталась Фло еще раз. – Мне нужен дом Родольфо Ховельяноса…

– И ты его нашла, – прервал ее другой, глубокий, с приятным акцентом голос, некогда обладавший способностью вызывать в ней чувственную дрожь. – Ты нашла как мой дом, так и меня самого, дорогая женушка.

Слишком поздно Фло заметила, что вторая пулеметная тирада водителя была адресована вовсе не ей, а в окно, энергичные же жесты имели целью привлечь ее внимание к человеку, который, видимо привлеченный шумом снаружи, вышел в этот момент из дома.

Фло охватила паника, в первый момент даже мелькнула мысль сказать водителю, чтобы он увез ее отсюда поскорее, от которой, впрочем, пришлось сразу же отказаться. Обнаружить свой страх, обнаружить, что уже одно присутствие Родольфо действует на нее подобным образом, означало бы сыграть ему на руку. Если она собирается бежать как загнанная лань при одном звуке его голоса, как же тогда можно претендовать на то, что он больше ничего для нее не значит?

Поэтому пришлось взять себя в руки, успокоить участившееся дыхание, заставляющее предательски вздыматься грудь, и, изобразив на лице фальшивую улыбку, повернуться к нему.

– Привет, Родольфо.

Это было все, что смогла из себя выдавить Фло, довольная хотя бы тем, что голос ее прозвучал достаточно холодно и отстраненно – чувства, которые она желала бы, но отнюдь не испытывала на самом деле. Слишком уж все это было сложно: переплетение противоречивых эмоций, некоторые из которых ее сердце и разум отказывались принимать категорически, тогда как другие, гораздо менее рациональные, воздействовали на какие-то глубинные, самые первобытные слои подсознания.

Ведь сколько бы времени ни прошло, разве может это убавить впечатление от его стройной, мускулистой фигуры, мошной груди, длинных ног? Какая сила поможет ей приобрести иммунитет к этим блестящим в полуденных лучах солнца угольно-черным волосам, столь же черным глазам, горящим над резко очерченными скулами и окаймленным прекрасными густыми ресницами, как ни странно не смягчающими, а только усиливающими блеск глаз?

Любая из знакомых ей женщин, бросив хотя бы беглый взгляд на ошеломляюще красивое, смуглое лицо, не смогла бы удержаться от того, чтобы взглянуть на него вновь. И несмотря на все, что она о нем знала, несмотря на боль и унижение, которые доставила ей его пренебрежительная жестокость, Фло тоже не смогла удержаться от этого.

– Ты прекрасно выглядишь, – с трудом выговорила она. От осознания того, что он непринужденно стоит перед машиной и ей приходится смотреть на него снизу вверх, все ее наигранное самообладание куда-то улетучилось.

– Очень хотел бы сказать то же самое о тебе, – насмешливо ответил Родольфо, – но, боюсь, ты сейчас скорее похожа на выглядывающего из норы кролика. Скажи, пожалуйста, дорогая женушка, ты собираешься вылезти из машины или будешь сидеть в такси весь день?

– Сейчас, только расплачусь с водителем… – пробормотала она, торопливо шаря руками в поисках сумки.

– Позволь мне. – И прежде чем Фло успела открыть сумочку, он величественным жестом протянул деньги водителю, глаза которого округлились – настолько, по всей видимости, велики были чаевые.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она. Только понимание того, что водитель, и без того удивленный их предыдущим обменом любезностями, а еще более – обращением «моя женушка», смотрит на них широко вытаращенными от удивления глазами, заставило Фло молча согласиться со столь покровительственным вмешательством Родольфо и проглотить рвущийся наружу протест. Время для этого еще настанет, подумала она, решив не устраивать сцены на улице. Стоит только им войти в дом и скрыться от любопытных глаз, как он ей заплатит за все как в финансовом, так и в эмоциональном смысле.

К тому же реакция водителя напомнила Фло о том, что даже в столь сложно устроенном и космополитичном городе, как Барселона, семья Ховельянос была знаменита. И не только производимыми ею изящными и необыкновенно дорогими ювелирными изделиями, вот уже три столетия приносящими большие деньги. Без всякого сомнения, старший сын этой богатой и могущественной семьи немало способствовал появлению многочисленных скандальных статей в самых популярных газетах. Вот почему Фло решила не привлекать излишнего внимания окружающих. Родольфо, однако, это, по всей видимости, совершенно не волновало.

– Для тебя – все что угодно, дорогая, – ответил он, подчеркнув последнее слово, и, наклонившись, подал ей руку с небрежной грацией и элегантностью, скрывающими, по всей вероятности, истинные чувства.

– Мой чемодан…

Несмотря на всю неловкость своего положения, Фло постаралась выбраться из машины с как можно большим достоинством, проигнорировав при этом предложенную помощь. Коснуться его, почувствовать эти сильные, загорелые пальцы в своей руке, как это не раз бывало прежде, было выше ее сил.

– О нем позаботится Хулио. – Очередным хозяйским жестом Родольфо указал на незаметно для нее появившегося рядом низенького плотного человека, уже вынимающего ее чемодан из багажника. – И это все? – спросил он, хмуро глядя на небольшой, слегка потрепанный чемодан.

– Все, что я решила взять с собой. – Фло вовсе не собиралась задерживаться надолго. Но дело было даже не в этом: как ни странно, ее возмутило подобное отношение к своему багажу. В ироническом взгляде, брошенном в его направлении, как в зеркале, отражались те же презрение и насмешка, которые он некогда выказал к ее чувствам. – В конце концов, я оставила здесь почти все свои вещи.

– Верно. Но почему ты думаешь, что я их сохранил? Разве ты не заверила меня в том, что уходишь навсегда и возвращаться не собираешься?

– Обстоятельства могут меняться!

– Как вижу, они изменились. – Ее ершистая реакция вызвала у него лишь мимолетную усмешку, тотчас же, впрочем, исчезнувшую и в которой не чувствовалось ни капли теплоты. Напротив, при виде этой усмешки у Фло даже холодок пробежал по спине. – Помнится, дорогая, я предупреждал тебя, что это может произойти, однако ты тогда захлопнула дверь перед самым моим носом. Слушай, а не лучше ли продолжить разговор в доме? Должно быть, ты устала в дороге и не прочь выпить чего-нибудь освежающего.

– Не откажусь, – ответила Фло таким же холодным и вежливым тоном. – Кроме того, мне лучше уйти с этого солнца.

К тому же, приведя в порядок спутавшиеся после столь неожиданного появления Родольфо мысли и освежив пересохшее горло, она сможет собраться с духом и объяснить ему, по какому поводу здесь появилась. Но только не сию минуту, когда присутствие духа, сметенное потоком совершенно нежданных чувств, кажется, покинуло ее окончательно.

Гадая ранее о том, как отреагирует Родольфо Ховельянос на ее столь неожиданное возвращение, она ожидала чего угодно, но только не этого спокойного безразличия. По правде говоря, Фло скорее рассчитывала на то, что Родольфо поведет себя подобно тому, как повела себя она тогда, почти четыре года назад, когда он последовал за ней в Эдинбург и настоял на встрече. Напуганная легкостью, с которой Родольфо нашел ее, Фло оказалась не в состоянии справиться с паникой и повела себя единственным доступным ей в тот момент способом. Звук захлопнувшейся перед самым его аристократическим носом двери материнского дома до сих пор отдавался в ее ушах.

– Тогда пойдем в дом. – С очередным величавым жестом он отступил, приглашая Фло проследовать за ним. – Добро пожаловать.

Не зайдете ли ко мне в гости? – спросил муху паучок… Эти невольно пришедшие на память детские стишки заставили ее замедлить в нерешительности шаги. Стоит только оказаться на его территории, как он себя поведет? Внезапно Фло расхотелось лишаться даже ненадежной защиты донельзя удивленного шофера.

Но едва переступив порог, она замерла в изумлении: окружающий ее зал был настолько огромен и великолепен, что Фло не удержалась от восклицания. Полированный мраморный пол блестел под ногами. Высокие кремового цвета стены были совершенно голыми, если не считать гигантского зеркала в золоченой раме, висевшего над резным с позолотой столом в простенке между двумя огромными окнами. Проникающие сквозь них солнечные лучи ложились на пол яркими пятнами.

– Как замечательно! – вырвалось у нее. – Какой громадный зал! Впечатление такое, будто ты не в доме, а в соборе. Но когда ты сюда переехал?

В прежние времена Родольфо занимал апартаменты совсем в другой части города. Большие, элегантные, даже роскошные, но никакого сравнения с этим великолепием.

– Это семейный особняк. – Что-то в его голосе заставило Фло насторожиться. Резко повернувшись, она успела заметить на его лице тень каких-то эмоций, прежде чем оно вновь стало непроницаемым. – В прошлом году умер мой отец, – сказал он тоном, не допускающим никакого выражения сочувствия. – По его завещанию я унаследовал дом, виноградники и семейный бизнес.

Глава вторая

– Все-все?

Расширившиеся глаза Фло потемнели от изумления. Родольфо и раньше был достаточно богат, но теперь, унаследовав отцовский бизнес, наверняка перешел в разряд мультимиллионеров.

– Все, – подтвердил он с каким-то недовольным движением головы. – Так что, дорогая, теперь ты стала женой очень богатого человека.

Несмотря на всю ее решимость держать себя в руках, эта небрежная фраза словно спустила какую-то невидимую пружину.

– Я никогда не была твоей женой, ни в каком смысле этого слова! – Скрывать свои чувства далее было просто невозможно. – Наш брак с самого начала и до конца был сплошной ложью. Скажи, Родольфо, ты всегда так действуешь?

– Фло!

Ее имя прозвучало как предупреждение. Предупреждение, которым в обуревающем ее гневе Фло пренебрегла.

– Всегда ли ты заманиваешь женщин в свою постель с помощью уловок и лжи? Разве можно…

– Ради Бога, Фло, довольно!

Родольфо не повысил голоса, но прозвучавшая в нем скрытая угроза заставила Фло остановиться на полуслове. При виде выражения ярости, исказившего черты его красивого лица и холодного блеска в глазах, она со страхом поняла, что рискует зайти слишком далеко.

Будь осторожнее, предупредила себя Фло, тебе нужно его содействие, а вовсе не враждебность. Не годится начинать со ссоры, ведь Родольфо может отказаться даже выслушать ее предложение. Но воспоминания были настолько болезненны, что сдержаться было трудно.

– Я… – начала было она, но он уже перенес свое внимание на другой объект.

– Хулио! – Обернувшись, Фло слишком поздно заметила стоящего у основания широкой мраморной лестницы слугу и поняла, что столь резкая реакция Родольфо была обусловлена именно присутствием постороннего свидетеля. – Отнеси чемодан донны наверх. В голубую комнату.

– Нет, постой… – Это совершенно не входило в ее планы. – Я здесь не останусь.

Ее пронзил взгляд столь яростной силы, что было удивительно, как она не превратилась в кучку пепла.

– А где же еще ты можешь остановиться? – спросил Родольфо леденящим кровь голосом.

– Я думала… остановиться в отеле.

Небрежным движением руки он словно отмел прочь всякую возможность подобного предположения.

– Чепуха. Ты моя жена и в качестве таковой должна, естественно, остановиться здесь. Хулио…

Но слуга уже поднимался по лестнице. Вне сомнения, он слишком хорошо знал бешеный нрав своего хозяина, чтобы рисковать головой, не подчиняясь его властным командам.

Секундой позже Фло пришлось последовать его примеру. Сверкая угольно-черными глазами, с решительным и гневным выражением на лице, Родольфо подошел к ней. Прежде чем она успела что-то сделать, он крепко сжал ее запястье и, протащив через весь холл, ввел в элегантную гостиную. Закрыв за собой ногой дверь, он повернул Фло к себе лицом и прошипел задыхаясь:

– Я понимаю, дорогая, что нам есть о чем поговорить, слишком много накопилось нерешенных вопросов, но такие вопросы следует обсуждать как это положено – наедине. Мне совсем не улыбается, чтобы о несчастливых обстоятельствах моей женитьбы и причинах нашей раздельной жизни стало известно всему свету.

– Мне… мне тоже, – согласилась Фло нетвердым голосом.

В конце концов, разве не по этой же причине за все четыре года, прошедшие после отъезда отсюда, она ни словом не обмолвилась о своем браке. Даже ее мать пребывала в счастливом неведении насчет обстоятельств вполне, казалось бы, невинных каникул в Испании, устроенных ею в честь двадцатилетия дочери. Как и все в Шотландии, миссис Макрет не имела никакого понятия о глупой наивности, толкнувшей Фло на замужество, которое она теперь считала самой страшной ошибкой, совершенной за все свои двадцать четыре года.

– Так, значит, ты со мной согласна? Для всех остальных ты моя жена, и будь добра, веди себя прилично.

Значит, она не на шутку задела его мужскую гордость, гордость, не позволявшую Родольфо Ховельяносу выглядеть в глазах других иначе, чем самым умным, самым лучшим, самым успешным и могущественным. Человеком, чья жизнь безупречна во всех отношениях.

За исключением брака. Пора было сказать ему об этом. Сказать о том, почему она находится здесь, в его доме. Дать ему понять, что ей хочется положить конец этому фарсу, что она хочет получить развод. Фло уже открыла было рот, чтобы выразить свои мысли вслух, как вдруг, заглянув в темные омуты его глаз, увидела в них с трудом скрываемую ярость и весь кураж мгновенно куда-то улетучился.

– А… между собой? – еле выговорила она.

– Между собой? – переспросил Родольфо, и в его понизившемся почти на октаву голосе появилась опасная хрипотца. – А между собой, дорогая, мы еще посмотрим. Долгие четыре года я ждал, пока ты наконец опомнишься и вернешься ко мне, так что мне не составит большого труда подождать еще немного. – Длинные загорелые пальцы медленно прошлись по ее щеке, а большой палец остановился на полных губах, заставив их приоткрыться от неожиданности. – Вот видишь… – По чувственной и торжествующей улыбке Родольфо Фло поняла, что он воспринял это не знаком негодования, а как ответ на ласку. – Вот видишь, дорогая. Мы уже преодолели разделяющую нас дистанцию и кое-чего достигли. Почему-то мне кажется, что вскоре ты забудешь о своей дурацкой гордости, так долго удерживавшей тебя вдали от меня, и вспомнишь, как все это было.

А ведь он действительно верит в то, о чем говорит, думала Фло, он действительно уверен, что ему достаточно лишь подождать и в конце концов она сама приползет назад, окажется у его ног, умоляя простить ее и принять обратно! Что ж, придется Родольфо убедиться в обратном! Она скорее умрет, чем позволит ему вновь унизить себя! Неплохо было бы ему узнать о настоящей причине, приведшей ее сюда.

Фло вновь открыла рот, собираясь выпалить всю правду прямо в его улыбающееся лицо, но в этот момент Родольфо наклонил голову и поцеловал ее в губы, так нежно, что поцелуй, казалось, достал до самых глубин ее души. А когда он наконец отвел свои губы, ее хватило лишь на долгий вздох, который мог послужить знаком как удовлетворения, так и недовольства. Чем именно это было на самом деле, Фло и сама не смогла бы сказать наверняка.

– Ты ведь помнишь, не правда ли? – Теплое дыхание Родольфо щекотало ее кожу, в голосе его, столь же уверенном, как и улыбка, слышалось урчание довольного тигра.

– Как это было? – повторила Фло язвительным тоном и, отстранившись от удерживающих ее подбородок пальцев, вызывающе сверкнула глазами цвета оникса. – Ты имеешь в виду мое бестолковое физическое влечение к тебе? Мне хотелось завести роман, а ты подвернулся как раз в самый подходящий момент, вот и все. И если тебе кажется, что для меня это было чем-то большим, чем обыкновенная игра гормонов, то сильно ошибаешься!

Она хотела нанести ему удар, но, к своему великому разочарованию, совершенно не преуспела в этом. Более того, он казался еще более уверенным в себе, чем прежде. Его самонадеянная улыбка становилась все шире и шире, и Фло с трудом удержалась от искушения изо всех сил ударить по этому красивому лицу.

– Так, значит, кошечка оказалась с коготками, – протянул Родольфо. – Что ж, именно это мне и надо. Что толку, если ты упадешь прямо в мои руки, как переспелый плод, какое в этом удовольствие?

– Что… что ты хочешь этим сказать?

– Дело в том, дорогая, что процесс охоты столь же увлекателен, как и сам момент обладания. Ожидание только разжигает аппетит, усиливает желание. Поэтому сопротивляйся что есть сил, моя радость. Только помни: все это бесполезно. Рано или поздно ты должна будешь сдаться, а от ожидания капитуляция окажется только слаще.

– Никогда! – воскликнула Фло, приходя в ярость от его смеха.

– Ты прекрасно знаешь, что это всего лишь самообман, моя дорогая Фло. Нам суждено быть вместе, и та единственная ночь, которую мы с тобой провели – наша первая брачная ночь, – яркое тому доказательство.

Та ночь так и останется для тебя единственной, подумала Фло. Их совместная жизнь пришла к концу спустя двадцать четыре часа после этого, а теперь она решила покончить с их нелепым браком навсегда. Но сперва неплохо будет доставить себе маленькое удовольствие. Некоторое время она поиграет с этим высокомерным, самоуверенным скакуном в его же собственную игру и только тогда скажет ему всю правду. Такова будет ее месть за муки, в которых ей пришлось прожить все эти четыре года.

– Ты, кажется, предлагал мне чего-нибудь освежающего… – Напустив на себя как можно более безразличный вид, Фло освободилась и, благоразумно решив сохранять как физическую, так и эмоциональную дистанцию, отошла подальше. – Я действительно хочу пить, – продолжила она, поправляя растрепавшиеся под его рукой волосы. – И очень устала…

Улыбнувшись, Родольфо дал ей понять, что понимает ее маневры.

– Что ты предпочитаешь? Чай? Минеральную воду? Я прикажу принести что надо в твою комнату.

– В мою комнату? – удивленно спросила Фло и была награждена очередным понимающим взглядом.

– Разумеется, я распорядился поместить тебя в отдельную комнату, дорогая. Не отказывай мне в определенной тонкости натуры. Мы оба прекрасно знаем, почему ты находишься здесь, но это отнюдь не означает, что я не дам тебе некоторого времени на то, чтобы освоиться. Нам пришлось пробыть врозь гораздо больше времени, чем вместе, необходимо вновь привыкнуть друг к другу.

Все, что Фло необходимо было знать о нем, она и так прекрасно знала! За этим лощеным, изысканным экстерьером скрывался глубоко ненавистный ей эгоистичный человек. Когда-то она уже оказалась жестоко обманутой его любезностью и манерами, больше это не повторится!

– Что ж, мне хотелось бы некоторое время провести в своей комнате, – сказала Фло, надеясь на то, что зоркий взгляд Родольфо не заметит перемены в ее настроении и выражении лица. – Надо освежиться и немного отдохнуть.

– Разумеется.

Комната, в которую ее привел Родольфо, была великолепна – просторная, с высокими потолками и крашенными клеевой краской «прохладного» голубого цвета стеками. Заваленная подушками и подушечками огромная кровать под атласным голубым покрывалом обещала удобный, глубокий и расслабляющий сон.

По левую руку находилась раскрытая дверь в превосходно оборудованную ванную, прямо напротив – большие арочные окна с занавесками в тон покрывалу, а за окнами ярко-синее небо, столь не похожее на пасмурное небо севера Шотландии. В углу – два кресла по соседству с небольшим столиком.

– Очень красиво! – пробормотала она, чувствуя, что должна сказать хоть что-то.

– Твой энтузиазм не имеет границ. – Родольфо наверняка обратил внимание на сухость тона, которую Фло не могла и не хотела скрыть.

– Я нахожу все это великолепие несколько безликим – витрина, а не место для житья. Предпочитаю что-нибудь попроще и поуютнее, вроде… вроде…

– Вроде моих прежних апартаментов, – предложил он, когда она запнулась, почувствовав опасность того, что собралась было сказать.

– Собственно говоря, я имела в виду дом моей матери.

Ей не хотелось вспоминать об апартаментах Родольфо, где она провела одну прекрасную и вместе с тем полную горьких разочарований ночь, ночь после свадьбы. Фло была очарована ими с того момента, когда он впервые привел ее туда после их знакомства. Апартаменты были полны света, тепла и, как ей тогда казалось, любви.

– Дом твоей матери?! – раздраженно воскликнул Родольфо. – Дом, в который меня так и не впустили. Мать, с которой мне так и не дали познакомиться.

– Ты был в ярости, просто вне себя! – При воспоминании об этом у нее до сих пор мурашки пробегали по коже. – Надо быть дурой, чтобы впустить тебя в таком состоянии.

Нельзя же сказать, что причина совсем не в этом. Она не впустила его из-за опасения, что ее дом и сама эдинбургская жизнь, единственные вещи, никак не связанные с ее замужеством, могут соприкоснуться с этой ужасной ошибкой. Если бы Родольфо тогда вошел внутрь, Фло всегда потом могла бы представлять его там, это воспоминание не давало бы ей покоя. Помолчав, она продолжила:

– А поскольку с нашим браком было покончено, тебе не имело никакого смысла встречаться с матерью. Вы друг для друга навсегда останетесь чужими людьми.

– С нашим браком отнюдь не покончено!

– Ты лгал мне! – В голосе ее звучала боль, которую не способны оказались смягчить даже четыре прошедших года. – Лгал каждым словом свадебной клятвы!

– Я отвечал и отвечаю за каждое свое слово, – холодно возразил Родольфо. – «Пока смерть нас не разлучит». Именно потому с нашим браком не покончено. И никогда не будет покончено!

– Что ты говоришь? – Голова у Фло закружилась. Единственным ее желанием было забраться в гостеприимно приглашающую постель и закрыть глаза, только гордость не позволила сделать это. И та же гордость заставила ее заглянуть в черные глубины его глаз, чтобы увидеть в них непреклонную решимость. – Никогда?!

Небрежным жестом руки Родольфо отмел этот вопрос как не достойный внимания.

– Я испанец, дорогая. Наша религия запрещает разводы, и тебе это прекрасно известно. Ты знала об этом, когда выходила за меня замуж, и с тех пор ничего не изменилось. Для меня брак – это навсегда.

В голове Фло крутились какие-то слова, но она никак не могла ухватить ни одного из них, а тем более расположить в имеющую смысл последовательность. Состояние Фло отнюдь не улучшилось, когда она заметила, что на руке Родольфо, которой он небрежно размахивал перед самым ее носом, было обручальное кольцо, простое широкое золотое кольцо, которое она сама надела на его палец в утро их свадьбы.

Ее собственное куда-то подевалось, Фло понятия на имела куда. После того ужаса, который охватил ее на следующее утро после свадьбы, она швырнула его в лицо Родольфо, отказавшись надеть когда-нибудь вновь. Но, оказывается, он свое сохранил. И, похоже, собирается сохранять и связанные с ним отношения, несмотря на то, что именно его действия привели к немедленному краху их брака. А это, в свою очередь, означало конец ее надеждам на свободное будущее, что и было настоящей причиной появления здесь.

– Ты моя жена, – заявил Родольфо непреклонным тоном, – и прожитые врозь четыре года не меняют этого факта. Теперь, когда ты вернулась…

– Родольфо! – в отчаянии прервала его Фло. Все планы мести, всякие мысли об игре с ним потонули в нахлынувшей на нее волне паники. Нужно рассказать ему все, открыть всю правду. Больше тянуть с этим просто невозможно. – Родольфо, пожалуйста! – Тут Фло, заглянув в его глаза и увидев в них все ту же непреклонную решимость, почувствовала, что ее собственная куда-то испарилась. – Пожалуйста… – опять начала она слегка дрожащим голосом. – Я устала, мне действительно надо отдохнуть. Может быть, мы поговорим об этом в другой раз?

Его улыбка резанула ее как ножом.

– Разумеется, дорогая. Я же сказал, что мне некуда спешить. Но не заставляй меня ждать слишком долго. Человек я нетерпеливый, и при виде того, какой красивой ты стала…

– Послушай…

– Не стоит отрицать очевидного, – не дал себя перебить Родольфо, неверно поняв ее намерение. – Четыре года назад ты была просто симпатичной молодой девушкой, стоящей на пороге превращения в женщину. Теперь все обещания сбылись. Ты по-настоящему красива, Фло, даже при том, что прячешь свою красоту под такой неприглядной одеждой. – Он коснулся ее серого льняного платья, но, прежде чем Фло успела выразить свой протест, улыбнулся, и обыкновенное прикосновение в мановение ока обратилось нежной лаской. – Просто преступно прятать такую кожу, как у тебя, под столь невзрачной тканью. – Его потеплевший голос словно обволакивал Фло коконом чувственности. – Грех скрывать формы своего тела под материалом, жестким как рыцарские доспехи.

Именно потому я и выбрала это платье, собралась было ответить Фло, но почувствовала, что язык ее не слушается.

– Фло, дорогая, мы столько времени потратили зря.

– Нет…

– Да, – настаивал Родольфо, медленно наклоняя голову, пока его губы не коснулись ее лба. – Так не должно быть. Зачем тебе сопротивляться, если сдаться гораздо приятнее?

Губы двинулись вниз, останавливаясь по дороге, чтобы приласкать ее виски, веки, высокие скулы. Ответной реакцией Фло была волна жара во всем теле, парализующая способность к сопротивлению, уводящая от реальности, кружащая голову.

Теплые пальцы скользили по коже, прослеживая линии тонкой шеи с нежностью, заставившей ее прогнуться навстречу Родольфо, как кошка, отвечающая на поглаживание человеческой руки. Фло ощущала тяжелое биение своего сердца, посылающее по всему телу горячие волны, которые притупляли инстинкт самосохранения и будили самые первобытные чувства.

– Родольфо… – начала было она внезапно охрипшим голосом и услышала в ответ негромкий смех.

– Знаю, дорогая. Именно так и должно быть. И более того…

Его поцелуй был настолько соблазняющим в своей нежности, что напрочь отмел все посторонние мысли и сделал Фло способной лишь к встречной реакции. Она ответила на поцелуй, а вспыхнувший огонь желания только добавил страсти этому порыву, губы ее раскрылись, пропуская внутрь ласкающий язык.

Сама того не заметив, Фло вдруг почувствовала себя в крепких объятиях, прижатой к мощной груди. Окружающий мир внезапно сжался до минимума, оставив внутри себя лишь ее и Родольфо. Она ощущала запах его кожи, движения и вкус его губ, дразнящую игру языка.

– Родольфо… – попробовала Фло опять, на этот раз совсем другим, низким, предательски просящим тоном.

– Фло, красавица моя! – Судя по голосу, он был не менее распален, чем она сама. – Зачем ты так с нами поступила? Почему лишила нас этого? А я? Я не должен был отпускать тебя. Что ж, больше этого не будет. Никогда! На этот раз, когда я возьму тебя, то это будет действительно навсегда. Больше я тебя никогда не отпущу.

На этот раз, когда я возьму тебя… Больше я тебя никогда не отпущу… Эти слова, донесшиеся сквозь горячий туман, наполнивший голову Фло, мгновенно вернули ее к реальности. Внезапная вспышка панического ужаса оледенила кровь, нейтрализуя жар тела, испытываемое еще секунду назад влечение сменилось отторжением.

– Нет! – вырвался у нее смятенный и испуганный возглас.

– Да! – донесся до нее настойчивый шепот Родольфо, не оставляющий никаких сомнений в том, что если она хочет оставить себе хоть какой-то шанс выиграть, то должна бороться до конца. – Да, жена моя.

– Нет! – На этот раз получилось лучше, гораздо увереннее. Достаточно, во всяком случае, уверенно, чтобы остановить разгуливающие по ее телу руки, заставить напрячься крепко прижатое к ней мужское тело. – Родольфо, не надо! – Жаркие поцелуи прервались, голова его поднялась, взгляд черных глаз скрестился со взглядом голубых, отыскивая там причину столь неожиданного поведения. – Пожалуйста, Родольфо… Я… я к этому не готова.

К счастью, хотя и помедлив несколько мгновений, он принял ее невразумительное объяснение и выпрямился, все еще не разрывая объятий. Внешне это не потребовало от него особых усилий, но по резкому прерывистому выдоху, по дрожанию его руки, поднятой, чтобы пригладить волосы, можно было сделать совершенно другой вывод. И когда Родольфо заговорил, голос его звучал необычно мягко.

– Понимаю, слишком рано. Нужный момент настанет позднее.

Нужный момент никогда не настанет, подумала Фло. Скорее ад замерзнет! Это возражение прозвучало в мозгу так четко и громко, что ей даже показалось, будто она произнесла его вслух. Родольфо мог принять ее слова за вызов и возобновить свои попытки. А Фло была не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Поэтому она испытала крайнее облегчение, когда его руки опустились.

– Я оставлю тебя устраиваться. Попить сейчас принесут.

Фло попыталась что-нибудь ответить, но обнаружила, что голос ее не слушается. Будто сквозь туман она видела, как Родольфо покидает комнату. Все силы уходили только на то, чтобы не упасть, но, когда наконец дверь за ним закрылась, они оставили Фло окончательно.

Глава третья

Рухнув в кресло, она дала волю своим чувствам. Сердце ее билось как сумасшедшее, дыхание было учащенным. Вытесняя другие чувства, на нее навалилось ощущение ужасной потери, сожаление о том, что могло бы быть, но никогда не будет. А хуже всего было то, что Фло прекрасно понимала, что с ней случилось.

Похоть. Ее реакцию на поведение Родольфо можно было охарактеризовать одним этим словом. Именно так он поймал ее и в прошлый раз, накинув золотую сеть чувственности, из которой она не смогла освободиться.

Только тогда, четыре года тому назад, будучи моложе и наивнее, Фло называла это любовью. Она верила в то, что непреодолимая физическая реакция на Родольфо относится к области эмоций, а не является всего лишь примитивной, первобытной похотью. Сейчас она это прекрасно понимала.

А он? Чего он хочет? Это ясно: обладания через секс. Очевидная страсть к ней Родольфо тесно переплетена с желанием удержать ее и никуда не отпускать. На этот раз, когда я возьму тебя… Больше я тебя никогда не отпущу…

Фло давно поняла, что Родольфо Ховельянос из тех людей, для кого власть и богатство значат все. Несмотря на то, что ему предстояло унаследовать состояние отца, он решил заработать второе сам по себе. Казалось, что все, к чему бы ни прикоснулся Родольфо, обращалось в золото. И все, чего он коснулся – деньги, дела или люди, – должно безраздельно принадлежать только ему.

Правда, уяснить, насколько в действительности могуществен Родольфо, ей довелось лишь по возвращению домой после своего краткосрочного брака. Движимая каким-то неодолимым мазохистским любопытством Фло прочитала о нем все, что только могла отыскать.

Она узнала тогда о его репутации человека, удовлетворяющегося только самым лучшим, неважно, касается ли это личной жизни или продукции своих предприятий. Принцип «только самое лучшее» распространялся также и на работающих на Родольфо людей. Работа на Ховельяноса означает работу на всю жизнь, сказал ей Джеймс. Потому что стоило Родольфо заполучить нужного ему человека, он уже не отпускал его от себя.

Джеймс. Только сейчас Фло вспомнила, что обещала боссу сообщать о своем местопребывании. Отыскав телефонный аппарат, она набрала нужный номер.

– Офис мистера Корна, – тотчас же раздался голос временной секретарши, неохотно согласившейся заменить Фло на время ее отсутствия.

– Это Фло Макрет. Могу я поговорить с Джеймсом?

– Извините, мисс Макрет, но мистера Корна сейчас нет на месте. Однако он предупредил, что вы можете позвонить, и просил принять от вас сообщение.

– Понимаю…

Что же она могла сказать? Джеймс полагал, что Фло поехала отдохнуть, был не слишком доволен столь неожиданной просьбой об отпуске и отпустил ее весьма неохотно. Он относился к людям, не одобряющим спонтанных решений.

Совсем недавно стало очевидным, что Джеймс неторопливо и тщательно продумывает вопрос о том, чтобы сделать ей предложение. После трех лет работы на него Фло изучила все нюансы настроения босса, так что даже самые незначительные перемены в манере его поведения не проходили мимо ее внимания.

Она совершенно не собиралась пользоваться этим. Джеймс был совершенно не в ее стиле. Он вполне устраивал ее как босс, вот и все. Но его поведение заставило Фло по-новому взглянуть на свою жизнь и вынудило задать себе вопрос: сколько еще может так продолжаться?

Прошло уже четыре года со времени расставания с Родольфо, и все это время она тщательно избегала каких-либо взаимоотношений с мужчинами, зная, что просто не выдержит возможной новой эмоциональной травмы. Но, может быть, настало наконец время подумать о том, чтобы выстроить жизнь заново, начать сначала? Возможно, Джеймс и не то, что ей надо, но могут ведь найтись другие. Однако планировать будущее, не разобравшись с прошлым, было невозможно.

Отсюда и появилась необходимость встречи с мужем с целью освобождения от пут неудачного замужества.

– Я обещала ему сообщить, что прибыла благополучно, – сказала Фло временной секретарше, вспомнив сцену в офисе, когда Джеймс настоял на том, чтобы она поддерживала с ним связь во время своего отпуска. «Кто знает, вы можете мне срочно понадобиться, – сказал он тогда. – Я не доверяю этим девушкам из агентств». – Запишите, пожалуйста, мой здешний номер телефона, – сказала она и считала написанные на аппарате цифры.

Меньше всего ей хотелось делать это. Не хватало еще, чтобы он позвонил в тот момент, когда она будет с Родольфо! Вечер и так обещал быть нелегким, а тут пришлось бы объяснять, кто такой Джеймс. Ведь Родольфо не имеет никакого права интересоваться ее жизнью в Эдинбурге. Оставалось надеяться на лучшее.

Родольфо был ее прошлым. По крайней мере, именно так Фло оценивала ситуацию на тот момент, когда решила ехать в Барселону, чтобы избавиться от этой пародии на брак. Однако реакция Родольфо на ее появление положила конец всем надеждам на быстрое и легкое избавление от нависающей над ее жизнью тени прошлого.

Несмотря на жаркий день, Фло поежилась. Да, Родольфо поймал ее в ловушку и может по своей прихоти либо подарить ей свободу, либо отказать в этом. Но разве она приехала сюда не для того, чтобы, если придется, бороться за свою свободу? Без нее не останется никакой надежды на будущее, не будет второго шанса на счастье. Так или иначе, Фло необходимо было заставить Родольфо отпустить ее. Вот только как?

Двадцать четыре часа спустя Фло так и не нашла ответа на этот вопрос. Более того, она все сильнее ощущала, как золотая цепь соблазнов и власти, державшая ее в плену в первый раз, опутывает ее вновь. И началось это еще прошлым вечером, в тот момент, когда, открыв дверцы шкафа, Фло обнаружила там нечто, совершенно поражающее воображение.

Зная, что в семье Ховельянос всегда придерживались традиции переодеваться к ужину, она ругала себя за то, что не захватила с собой что-нибудь подходящее. Правда, во время сборов в дорогу ей даже в голову не пришла мысль о возможности остановиться в этом доме. Как ни глупо, как ни наивно это могло выглядеть, Фло надеялась на то, что просто встретится с Родольфо, объяснит, почему находится здесь, а потом…

– И что потом? – спросила она себя вслух, хмурясь своему отражению в зеркале. – Неужели ты серьезно надеялась на то, что стоит лишь сообщить о своем желании расторгнуть брак, как он просто скажет: «Хорошо, дорогая, давай» и, взяв у тебя бумаги, смиренно подпишет их в нужных местах? Бесплодная мечта! Родольфо Ховельянос и смирение совершенно несовместимы друг с другом.

Единственно, что ей остается, это как можно строже блюсти свою мораль, держаться как можно невозмутимей и воспользоваться первой же представившейся возможностью. Вот и приходится сожалеть о том, что она не захватила ничего приличного из одежды. Пока они с Родольфо были внизу, кто-то из его прислуги распаковал ее чемоданчик. Поэтому, раскрыв дверцы шкафа, Фло ожидала увидеть там свой жалкий гардероб, сиротливо висящий в обширном пространстве. То, что она увидела на самом деле, заставило ее сердце болезненно сжаться от изумления.

«В конце концов, я оставила здесь почти все свои вещи», – сказала она недавно Родольфо. «Но почему ты думаешь, что я их сохранил?» – ответил он.

В изумлении Фло увидела всю одежду, которую купил ей Родольфо в недолгий, но насыщенный период их знакомства. В те короткие несколько недель между моментом первой встречи и днем, когда она стала его женой.

– О нет! – вырвался у нее полный ужаса возглас. – Нет, нет, нет!

Ей не хотелось даже пытаться понять, почему Родольфо сохранил ее одежду, не говоря уже о том, с какой заботой это было сделано. Каждый предмет туалета был тщательно вычищен и выглажен, помещен в чехол и аккуратно повешен на вешалку. Гардероб выглядел так, будто она оставила его этим утром, а ведь прошло уже четыре года!

Поэтому не было ничего удивительного в том, что позднее, темной бесконечной ночью, она, когда ей наконец удалось уснуть, вновь пережила первую поездку в Барселону, встречу с Родольфо и ее фатальные последствия.

Месяц в Испании. Это казалось идеальным подарком к двадцатилетию. И как раз тем, что нужно после всех тревог и несчастий, свалившихся на нее в последние полгода. Но поначалу она отказывалась.

– Я не могу оставить тебя одну, мама, тем более в такое время. Я нужна тебе.

Но Сара Макрет не желала ничего слушать.

– Должна же я научиться жить сама по себе, дорогая! Кроме того, тебе просто необходимо отдохнуть. Ты так много сделала для меня за последние шесть месяцев. Теперь у меня есть возможность отблагодарить тебя. Я горжусь тобой, и твой отец… он тоже гордился бы.

Фло невольно нахмурилась, что неизменно случалось при каждом упоминании об отце. Полгода тому назад они с матерью были просто ошеломлены внезапной смертью Гораса Макрета от сердечного приступа. Но то, что последовало потом, оказалось гораздо хуже. Узнав уже на самих похоронах, что отец имел не только любовницу, но и вторую семью, обе были потрясены до глубины души.

Особенно отвратительным казалось то, что у любовницы отца было две дочери, причем одна из них – примерно ровесница Фло. Она давно знала, что собственным появлением на свет обязана простой случайности, «которую я не собирался повторять». И в то же время Горас Макрет заимел второго ребенка от другой женщины!

– Я никогда не прощу отцу то, как он с тобой поступил, как он поступил с нами обеими! Он как будто сказал этим: «Вы для меня ничего не значите, моя настоящая семья – там».

– Все это позади, – сказала мать со вздохом. – Сколько не злись и не сожалей, ничего изменить нельзя. Мы не должны позволять таким мыслям отравлять нашу жизнь. Надо научиться жить сначала, и твои каникулы – как раз то, что надо. Мне снова хочется видеть тебя улыбающейся, хочется, чтобы ты поехала в Испанию, посмотрела иной мир, нашла себе новых друзей.

И она нашла – Родольфо. Фло никогда не узнает, какой злой рок заставил ее выбрать начальной точкой своего путешествия именно Барселону и остановиться в отеле, менеджером которого был Леопольдо Сенисьентос. С самого начала стало ясно, что Лео стремится к тому, чего сама она отнюдь не желала. Он почти с ходу попытался затащить ее в постель, полагая, очевидно, что каждая одинокая отдыхающая женщина стремится завести «ни к чему не обязывающую» связь. После того свидания Фло обнаружила, что ее первоначальное впечатление от обаятельного и симпатичного Лео оказалось обманчивым. Не получив того, чего хотел, он резко изменился. Ей стало понятно, что Лео не тот человек, которому можно доверять. Пришлось даже выразиться в более сильных, чем ей хотелось, словах, чтобы он понял: спать с ним она не собирается. И тогда Лео познакомил ее с Родольфо.

Фло будто попала в яростный тропический шторм, сбивший ее с ног и увлекший куда-то на несколько дней. А когда она наконец вновь почувствовала почву под ногами, то обнаружила, что все было совсем не так, как ей представлялось, что прежнего не вернуть.

«Ты ведь не женился на ней, правда? – словно вновь услышала она голос Лео. – Совсем ни к чему было заходить так далеко!»

Если бы только Родольфо знал, что ему совершенно не нужно было делать формального предложения, чтобы добиться своего. К тому времени Фло была уже по уши влюблена и позволила бы ему все что угодно. Правда, поначалу, все еще уязвленная предательством отца, она была почти уверена в том, что ни один мужчина не останется с ней, если позволить ему дойти до конца. Поэтому и держалась, убеждая себя в том, что в кровать мужчины ее может привести только замужество.

Видимо, поняв это, Родольфо принял ее отказ и сразу прекратил свои поползновения.

– Я понимаю твои чувства, – сказал он одним теплым вечером, когда они возвращались с автомобильной прогулки. – Бывает страшно испытать подобные чувства, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Встречаешь кого-то, кто поражает твое воображение, переворачивает твою жизнь, и ты не знаешь, что с этим делать.

– Да, все случилось так внезапно, – призналась Фло. Глядя в угольно-черные глаза Родольфо, она знала, почему употребила это слово: потому, что желала быть с ним с момента их первой встречи. – Больше половины моих каникул уже позади, – добавила она с горечью в голосе. – Осталось всего десять дней… – В горле встал комок, на глаза навернулись слезы, и Фло наклонила голову, пытаясь справиться с ними. – Мне не хочется уезжать…

– Тогда не уезжай.

Голос его звучал так же глухо, как и ее, чувствительной кожей щеки она ощущала тепло его дыхания.

– Оставайся со мной… в качестве жены.

– Родольфо! – Фло резко повернулась к нему, широко раскрыв в недоумении и изумлении темно-синие глаза. – Родольфо! – повторила она уже иным тоном. – Не делай этого, так нечестно. Не надо меня дразнить… Не могу поверить…

Взяв Фло за подбородок, он заглянул ей в глаза.

– Можешь, – веско сказал он. – Заверяю тебя, дорогая, я вообще никогда не лгу, а уж тем более в подобных вещах… И если я говорю, что не испытывал подобных чувств ни к одной другой женщине, значит, это чистая правда, ни больше ни меньше.

– Ты действительно… имеешь это в виду?

– Именно это, – заверил он. – Ты мне нужна, Фло Макрет. Нужна больше, чем какая-либо другая женщина в мире. Я потерял голову в тот самый момент, как увидел тебя, и с тех пор не способен думать ни о чем другом, не могу ни спать, ни работать. Страсть к тебе мучит меня дни и ночи, и, если ты оставишь меня, я сойду с ума. Понимаю, что это слишком внезапно, мы едва знаем друг друга, но я не могу позволить тебе исчезнуть из моей жизни.

С этого момента Фло закружилась в водовороте счастливого возбуждения, будто очутилась в мире своей мечты. Она даже не возражала против предложенной Родольфо скромной и простой свадьбы, видя в том лишь очередной романтический момент их отношений.

Они могут сообщить своим родителям позднее, после свадьбы, уверял ее он, и тогда устроить большой светский прием. А сейчас на церемонии будут присутствовать лишь они сами и пара свидетелей.

Находясь в состоянии полной эйфории, Фло соглашалась со всем, что бы он ни говорил. Она выходила замуж за самого чудесного человека в мире, в самом прекрасном городе мира, и это было самое главное. Мать все поймет и будет только рада.

Окружающий ее ореол счастья продержался всего несколько дней. Будто в тумане Фло прошла через свадьбу и последовавший за ней интимный ужин. Первая брачная ночь превзошла все ее ожидания, Родольфо оказался идеальным любовником. Нетерпеливый, чувственный, горячий, он в то же время хорошо понимал ее чувства, например радость, что потеря девственности доставила ей лишь маленькое неудобство, вскоре вытесненное из памяти последовавшим экстазом.

Она уснула в состоянии полного блаженства, прижавшись к мускулистой груди Родольфо, спала как убитая и проснулась в предвкушении множества подобных долгих ночей.

Понадобился всего лишь час, чтобы все ее иллюзии пошли прахом.

Глава четвертая

Ее потревожил негромкий шум. Широко зевнув и протерев заспанные глаза, Фло вдруг нахмурилась, поняв, что находится в постели одна. Когда она засыпала, Родольфо, полностью удовлетворенный, лежал рядом.

Фло не терпелось вновь обрести его близость. Без соседства большого, теплого тела Родольфо огромная постель казалась пустой и странно неприветливой. Надо поскорее найти его, увидеть, как при виде нее загораются угольно-черные глаза, как раскрываются его объятия.

Звуки раздавались из гостиной. К крайнему удивлению Фло, она услышала два голоса. Один принадлежал Родольфо, другой тоже был смутно ей знаком.

Первым сюрпризом для нее было то, что Родольфо, не в пример самой Фло, накинувшей на голое тело только тонкий шелковый халат, оказался полностью одетым. Еще больше ее удивила личность гостя. Она совершенно не предполагала увидеть здесь Леопольдо и, будучи столь легко одетой, почувствовала себя неловко. Неловкость эта усилилась при виде явно насмешливого взгляда Лео, которым тот почти ощупал ее фигуру.

– Доброе утро, Фло. – При виде ее очевидного испуга улыбка его стала еще шире. – Вижу, ты сделала моего кузена очень счастливым человеком.

– Я… Дольфо?

Обескураженная, не знающая, что ей делать, Фло обернулась к Родольфо за помощью, к своему удивлению, вместо теплого, приветливого выражения на лице увидела холодный, отстраненно-спокойный взгляд. Смутившись еще больше, она поплотней запахнула халат.

– Я пришел поздравить его с этим.

– Лео! – В низком голосе Родольфо прозвучала угроза, и внезапно вся эта сцена обрела для Фло смысл.

– Поздравить?… Дольфо, неужели ты ему все рассказал?! – с упреком и в то же время с облегчением воскликнула она.

Родольфо обещал ей, что они сообщат его семье о случившемся вместе и что в ее отсутствие он не скажет никому ни слова. Однако если реакция Лео окажется типичной, то ей, по крайней мере, не следует бояться того, как будет воспринята эта новость другими. Ее не оставлял страх, что семья Родольфо не одобрит их поспешного брака, увидев в ней авантюристку, подцепившую на крючок богатого человека.

– Рассказывать мне! – Ее слова, казалось, очень позабавили Лео. – Фло, дорогая, мне не надо было ничего рассказывать. Нужно быть слепым, чтобы не заметить очевидного. Во-первых, ключ от твоего номера до сих пор находится у портье. А во-вторых, в твоей кровати явно не спали.

– Лео, довольно! – почти прорычал Родольфо, но того было не остановить.

– Уверен, что вы прекрасно провели время. – Его улыбка начала действовать Фло на нервы. – Но вряд ли ты представляешь себе, как много для него сделала. Без сомнения, он еще докажет тебе свою благодарность, не так ли, Дольфо?

– Я сказал: довольно!

Родольфо произнес это таким тоном, что она удивилась, как Лео не обратился на месте в соляного истукана. При всей любви к мужу она буквально почувствовала, как холодеет в ее жилах кровь. А Лео даже бровью не повел.

– Зачем так смущаться, кузен! – возразил он. – Ты честно выиграл, приходится это признать. И поскольку я человек слова… – Засунув руку в карман, он вытащил оттуда что-то маленькое, зажатое в кулаке. – Вот… – Лео протянул руку к Родольфо, который умудрился поймать ее, несмотря на то что все его внимание было теперь сосредоточено на лице Фло.

Внезапно она осознала, что почти ничего не знает о человеке, ставшем ее мужем. Отдав ему свое сердце и тело, зная, что, если понадобится, отдаст и душу, Фло совершенно не представляла себе, с кем имеет дело. И глядя сейчас на него, видя холодную отстраненность вместо ожидаемых тепла и любви, она чувствовала, что перед ней совершенно незнакомый человек.

– Родольфо…

– В чем дело?

По-прежнему не отрывая от нее глаз, Родольфо поднял руку, в которой была зажата переданная ему Лео маленькая коробочка. Раскрыв ладонь, он протянул ее Фло.

– Я хочу, чтобы ты это взяла.

– Дольфо! – В возгласе Лео прозвучали крайнее изумление и даже отчаяние. – Дольфо, что, черт побери, ты делаешь? Ты не можешь отдать это ей!

Губы Родольфо искривились в некотором подобии улыбки.

– Фло… – сказал он, не обращая внимания на кузена.

Медленно, автоматически, подчиняясь его воле, Фло двинулась вперед, как лунатик глядя только перед собой. Когда она подошла ближе, Родольфо открыл коробочку и, вынув оттуда кольцо, потянулся к ее руке, той, на которую только вчера надел другое кольцо, обручальное.

– Я ничего не подарил тебе на нашу помолвку… – пробормотал он. – Может быть, это исправит положение.

При взгляде на сверкающее на ее пальце чудо Фло лишилась дыхания. В золотой, прекрасной работы, оправе зеленел огромный изумруд.

– Дольфо! – воскликнула она в восхищении. – Это просто чудо!

– Родольфо, – раздался полный ужаса голос Лео. – Послушай, какого черта? Не можешь же ты отдать изумруд Ховельяносов…

Резко повернувшись, Родольфо бросил на кузена убийственный взгляд.

– Своей жене я могу отдать все, что мне захочется.

– Твоей… О Боже… Дольфо! – Бросившись вперед, Лео схватил Родольфо за руку. – Скажи что это не так. Ты ведь не женился на ней, правда? Совсем ни к чему было заходить так далеко. Я проиграл бы пари, если бы ты просто переспал с ней. Зачем было связывать себя на всю жизнь?

Фло пыталась понять, о чем, собственно, идет речь.

– Дольфо, неужели вы заключили пари на… на… – Она никак не могла произнести окончание фразы, слишком оно было ужасным, слишком пугающим, но оно крутилось в ее голове, рвалось наружу криком боли и страха. – Родольфо?

– Да.

Его признание резануло Фло как ножом, навсегда разрушило окружающий ее иллюзорный мир, оставив перед лицом ужасной реальности.

– Я… – начал было Лео, но Родольфо резко повернулся к нему.

– Лео, выйди вон!

– Но послушай…

– Я сказал: выйди вон! – проревел Родольфо в такой ярости, что его кузен не рискнул больше даже рта открыть. Когда дверь за Лео закрылась, он повернулся к ней и разразился бурным объяснением. – Лео и я действительно заключили пари. Он сказал, что есть одна девушка, изумительная девушка, которую ему до смерти хотелось добиться, но все его попытки оказались напрасными. И он побился об заклад на то…

– Что даже ты не сможешь затащить меня в постель, – продолжила Фло безжизненным, монотонным голосом. – Что даже тебе, со всеми твоими спецприемами, это не удастся.

Даже говоря эту ужасную правду, которую никак не решалась принять, она надеялась, что Родольфо с негодованием отвергнет это пугающее объяснение. И даст другое, которое вернет ей веру в человека, ставшего ей мужем. Но Родольфо не сделал этого.

– Более-менее так, – бесстрастно согласился он. – А ставкой было…

Фло взглянула на свою руку, на которой горело кольцо, напоминающее ей теперь большую и зловещую каплю зеленого яда.

– Кольцо Ховельяносов?

– Да.

Родольфо даже не дал себе труда постараться выглядеть виноватым, пристыженным или хотя бы немного смущенным. Напротив, в его холодном, твердом взгляде было столько уверенности в себе, что это сбивало ее с толку. Облаченный в непробиваемую броню непомерного мужского эгоизма, он явно не сознавал, что совершил скверный поступок. В его взгляде не было заметно и тени понимания того, насколько болезненный удар нанесло ей подобное предательство.

Нет, этого просто не могло быть! Должно быть, она спит и ей снится какой-то ужасный кошмар! Но ведь Родольфо сам подтвердил, что ее подозрения имеют под собой основание, что весь этот ужас – правда. А ведь Родольфо никогда не лжет.

Как будто со стороны она слышала его рассказ об истории изумруда Ховельяносов. Он принадлежал их семейству на протяжении нескольких столетий, пока дед Родольфо не был вынужден уступить его ненавистному шурину, деду Лео, от которого тот и унаследовал кольцо.

– Но Лео недостоин его, – говорил Родольфо, – ему наплевать на традиции. Однако его семейство много лет отвергало всякие попытки выкупить реликвию.

– Но почему оно для тебя так важно?

– Это кольцо должно было принадлежать моей матери. Отец должен был подарить его ей в день свадьбы, так же как дед подарил бабке. Такова традиция, не нарушавшаяся до тех пор, пока дед не проиграл кольцо за карточным столом. И я готов был на что угодно, лишь бы возобновить традицию, вернуть кольцо обратно.

Эти слова ударили ее как кнутом.

– Что ж, надеюсь, что проведенная вместе ночь стоит того, потому что больше ты не получишь ничего!

Трясущейся рукой она стянула кольцо и швырнула прямо в лицо Родольфо. Оно вызывало в ней отвращение, ощущение того, будто от него в саму ее кровь проникала отвратительная зараза. За перстнем последовало обручальное кольцо, и она смутно увидела, как оно, отскочив от плеча Родольфо, упало на пол и покатилось куда-то в сторону. Глаза застилала пелена слез.

Собравшись с последними силами, Фло лихорадочно пыталась отыскать способ хоть чем-нибудь отплатить Родольфо за оскорбление. Он причинил ей боль, и надо было ответить ему тем же, дать хотя бы отчасти почувствовать то, что чувствует она.

– Похоже, у каждого из нас были свои особые надежды на этот брак. И, по счастью, они сбылись для обоих.

– Сбылись?

Ясно было, что он не ожидал нападения. В глазах его промелькнуло беспокойство, лицо насторожилось.

– Да, сбылись.

Фло нарочито небрежно пожала плечами и даже умудрилась выдавить из себя улыбку облегчения.

– Тебе был нужен фамильный изумруд, а мне богатый муж. Ты ведь, разумеется, не поверил во всю эту чепуху про «любовь с первого взгляда»? А если поверил, то мне придется тебя огорчить, мои мотивы были гораздо более… – она сделала вид, что подыскивает подходящее слово, – практичны.

– Ты просто алчная шлюха!

– Кто бы это говорил! – На этот раз гнев Фло на подобное ханжество был вполне искренен, глаза ее сверкнули огнем. – Ты ведь играл по таким же ставкам. – К его чести, это утверждение Родольфо опровергать не стал. – О мой дорогой, – продолжала Фло, решив лишний раз повернуть нож в ране на тот случай, если он все-таки решит привести какие-нибудь объяснения, которым ей может захотеться поверить. – Неужели ты действительно поверил, что я переспала с тобой из одного чистого желания? – Он не ответил, внимательно разглядывая ее холодными и жесткими глазами, и Фло заставила себя продолжить. – Впрочем, наличие желания я отрицать не могу, это было бы глупо. Но кроме того, мне нужен был официальный статус, если когда-нибудь придется доказывать, что я твоя жена. Впрочем, ты, разумеется, должен это понимать. Полагаю, что вы с Лео заключили насчет изумруда подобную же договоренность.

– Пойди вон. – С Лео он говорил совсем по-другому, сейчас это был низкий, зловещий шепот, от которого по ее телу пробежала дрожь. – Уйди с глаз моих долой. Надеюсь, что никогда больше не увижу тебя.

Фло поймала его на слове. Поднявшись в спальню, она запихнула вещи в недавно распакованный чемодан и покинула апартаменты, даже не повидавшись с мужем. А когда он последовал за ней в Шотландию, ей доставило громадное удовольствие захлопнуть дверь перед самым его носом.

– Ты готова? – Голос Родольфо прервал поток воспоминаний. Все еще не совсем опомнившись, Фло наблюдала за тем, как он, окинув ее критическим взглядом с головы до ног, кивнул, видимо удовлетворенный увиденным. – Рад, что ты остановилась на этом платье, – пробормотал Родольфо. – Красное всегда тебе шло.

– Надеюсь, ты не думаешь, будто я надела его для того, чтобы доставить тебе удовольствие! – отрезала Фло, сверкнув глазами.

– Разумеется, нет.

Явная ирония его ответа, очевидный намек на то, что имеется в виду совсем обратное, чуть было окончательно не вывели Фло из равновесия. Пришлось собрать последние силы, чтобы не вспылить.

– Как ты прекрасно знаешь, я привезла с собой только самое необходимое, – с трудом выговорила она. – В мои планы не входил ужин с тобой или осмотр достопримечательностей.

– Естественно, – согласился Родольфо с еще большим сарказмом в голосе и слабой улыбкой на губах, еще более усилившей ее раздражение.

– Того, что я захватила с собой, было бы вполне достаточно на день или два. Мое платье измялось в самолете…

– Тебе нет никакой необходимости оправдываться, – спокойно остановил ее Родольфо. – Ни одна женщина не должна объяснять, почему она отдала предпочтение туалету, подчеркивающему ее красоту, перед платьем, делающим ее похожей на занюханную секретаршу.

Глава пятая

– Кстати говоря, я и есть секретарша! – Бросив ему в лицо эту реплику и увидев, как оно изменилось, Фло испытала какое-то извращенное удовольствие. – Тебе это не нравится, не так ли? – продолжала издеваться она над, казалось, потерявшим дар речи Родольфо. – Не нравится то, что я сама зарабатываю себе на жизнь? Но почему? Или тебя пугает мой образ жизни? А может быть, просто то, что ты, Родольфо Ховельянос, оказался связан с женщиной, вынужденной заниматься столь непрестижным делом? С кем-то, кто…

– Если тебе хочется знать правду, мне не нравится то, что ты вообще должна на кого-то работать! – холодно и зло перебил ее Родольфо. – Что тебе, моей жене, приходится работать на какого-то мужчину, который может рассматривать тебя, желать тебя, думать о тебе то, чего он не имеет права думать.

Так вот что его беспокоит, с горечью подумала Фло. Ревнивому собственнику Родольфо Ховельяносу ненавистна мысль о моих контактах с другими мужчинами даже по службе. Сам он меня не любит, но это не мешает ему хотеть распоряжаться моей жизнью. Формально я ведь жена Родольфо, а то, что он имеет, надо удерживать.

«На этот раз, когда я возьму тебя… Больше я тебя никогда не отпущу…» Секс и обладание. Воспоминание о его словах вызвало у нее опасливый озноб.

– И кроме того, – продолжил Родольфо, тебе вообще нет никакой необходимости работать. Ты прекрасно обеспечена. Деньги, которые я тебе…

– Не нужны мне твои деньги! Я скорее буду подметать улицу и голодать, чем прикоснусь к твоим деньгам, Родольфо! Тебе не купить меня!

– У меня нет никакого намерения покупать тебя! Эти деньги принадлежат тебе по праву как моей жене.

– Твоей жене! – воскликнула она срывающимся от возмущения голосом. – Я никогда не была твоей женой, а всего лишь игрушкой, которую ты увидел и захотел, как ребенок, капризничающий и кричащий до тех пор, пока не получает желаемого, чтобы выкинуть, когда оно ему надоест.

– А откуда ты взяла, что надоела мне, дорогая? – последовал неожиданный вопрос. – Если ты действительно полагаешь, что твоего обаяния хватило только на одну ночь, то сильно ошибаешься. Именно потому, что ты все еще желанна мне, я готов терпеть твое глупое поведение.

– И что же это за «глупое поведение»? – спросила Фло как можно более язвительным тоном.

– Например, тот детский шум на лужайке, который ты устроила, когда узнала, что брак отнюдь не волшебная сказка, как это представлялось в твоих девичьих фантазиях. Или твой побег к матери, когда ты даже не подождала моих объяснений, не услышала правды…

– Правда, если я правильно помню, заключается в том, что ты женился на мне не ради меня самой, а из-за гораздо более ценного приза – этого чертова кольца!

– Изумруд Ховельяносов нельзя ценить по его номинальной стоимости, – возразил Родольфо, совершенно не обращая внимания на ее раздражение. – Для моего семейства он бесценен.

– Бесценен? Так вот как ты это называешь! Тогда скажи мне, дон Ховельянос, есть ли что-нибудь более ценное, чем человеческое сердце? И разве может какая-нибудь вещь, сколь бы старинной и ценной она ни была, стоить разбитого, растоптанного счастья другого человека?

– Я дал тебе все, чего ты хотела. Ты получила мое имя и мое кольцо. Получила мое богатство – «все, что имею, разделю с тобой», – цинично процитировал он отрывок из своей свадебной клятвы, клятвы, от которой некогда ее сердце пело от счастья, а сейчас сжималось от непереносимой боли. – И все это у тебя остается до сих пор. Чего же тебе еще надо?

Его любви. Больше всего ей хотелось любви Родольфо, без нее все остальное не имело никакого значения. Известное имя и большое состояние были Фло безразличны. Будь он самым бедным человеком в Испании, но при этом любил бы ее, этого было бы вполне достаточно.

– Ничего из того, что ты назвал, – отрезала она. – А как насчет чувств? Насчет страсти?

– Страсти? Что-что, а страсть была. И осталась до сих пор. Ведь это ты настаивала на браке, и я был готов заплатить эту цену. Более того, готов платить ее сейчас.

– Но я…

Слова замерли у нее на языке, в голове крутился водоворот мыслей. Вся беда была в том, что Фло, как бы ей этого ни хотелось, не могла придумать ничего, что можно было бы бросить прямо в его насмешливо улыбающуюся физиономию.

Она действительно настояла на браке, отказываясь лечь с ним в постель без гарантий, даруемых обручальным кольцом. Эмоционально подавленная, пораженная до глубины души тем, что узнала об отце, она искала нечто большего, чем банальная связь. Либо брак, либо ничего. Но столь желанные ею брачные узы оказались гораздо менее прочными, чем банальная любовная интрижка, в которой, по крайней мере, все было бы ясно с самого начала.

– А что, если я не хочу, чтобы этот брак продолжался?

Губы Родольфо искривились в леденящей кровь улыбке.

– Я же сказал тебе, дорогая, что об этом не может быть и речи.

– Но тебе ведь наверняка хочется стать свободным… чтобы жениться снова?

– У меня уже есть жена, – непреклонно отрезал он, вынося этим смертельный приговор всем ее надеждам на будущее.

– Но вдруг ты полюбишь кого-нибудь?

– Полюблю?

В устах Родольфо это слово прозвучало так, будто он понятия не имеет, что оно означает, и вообще слышит его в первый раз в жизни.

– Кроме того, тебе наверняка захочется иметь детей.

– Я всегда полагал, что все мои дети будут от тебя.

Это заявление резануло Фло как ножом по сердцу. Ей тоже хотелось иметь детей, еще до первой брачной ночи она мечтала о мальчике или девочке с черными волосами и глазами Родольфо и совершенно не боялась тогда забеременеть, до того ей хотелось подержать в своих руках его ребенка.

– Мне кажется, Родольфо, что, если бы ты прислушивался к желаниям других людей, то, может быть, не доставлял им столько неприятностей…

– А если бы ты учитывала желания других, а не только свои собственные, то не была бы столь слепа, – бесцеремонно перебил ее Родольфо. – К тому же, мне кажется, что ты не настолько несчастлива, как хочешь казаться.

– Казаться?!

Она не могла поверить своим ушам. Неужели он действительно думает, что все ее страдания, слезы и боль – всего лишь притворство?

– Выглядишь ты сейчас отменно…

– Я же сказала, что не привезла с собой другой одежды! – Теперь Фло уже жалела о том, что не устояла перед искушением и надела это платье. Разве трудно было догадаться, как именно воспримет Родольфо этот вполне естественный для женщины поступок. – У меня не было выбора, так что…

– Я имею в виду совсем не платье.

Внезапно его взгляд переместился ниже, и с замиранием сердца Фло поняла, куда именно он смотрит. Инстинктивным движением руки она прикрыла ладонью висящий на золотой цепочке прекрасно ограненный бриллиант.

По правде говоря, Фло совсем забыла о том, что носит это почти невесомое украшение, первый и самый непритязательный подарок Родольфо, сделанный им сразу после предложения и поэтому самый любимый. С момента, как он застегнул цепочку на ее шее и до того дня, когда пришлось оставить все его подарки, она не снимала его.

Прошлым вечером, найдя ожерелье в ящике туалетного столика, Фло не смогла устоять от искушения примерить его, и оно вернулось на свое привычное место так легко и непринужденно, что это неприятно резануло сердце. Разумеется, она намеревалась возвратить ожерелье на место, но тут ее сморил сон. А утром Фло, легко и незаметно для себя вернувшаяся к старой привычке, просто забыла о нем.

– Когда-то ты обещал дарить мне каждый год по бриллианту, – огрызнулась Фло, вспомнившая, что лучшая защита – это нападение.

– Обещал, – не моргнув глазом согласился Родольфо. – Так что теперь я должен тебе четыре. Если ты дашь мне это…

– Нет! – торопливо отказалась Фло, делая вид, что не обращает внимания на его протянутую руку. Отдать ему сейчас ожерелье, позволить добавить другие камни к прекрасному одинокому бриллианту, означало согласиться с его уверенностью в том, что их брак продолжается, что она никогда не освободится.

– Ты не хочешь получить камни?

При виде появившегося в его взгляде выражения холодного изумления Фло не удержалась от едкого замечания:

– Какая же женщина может быть столь глупа, что откажется от бриллиантов, так ты полагаешь?

К ее большому удовлетворению, она увидела, что достигла некоторого эффекта.

– Однако время не ждет. Стоит задержаться еще немного, и полдня будет потеряно. По-моему, ты обещала прогуляться со мной по городу.

Когда он выдвинул за завтраком эту идею, Фло приняла ее почти с благодарностью, решив, что таким образом можно будет хоть как-то занять день. Если уж Родольфо решил не идти сегодня в офис – а зная его достаточно хорошо, можно было быть уверенной, что своего решения он не изменит, – лучше находиться на людях. Кроме того, ей всегда нравилась Барселона.

Она влюбилась в этот город с первого взгляда, и перспектива еще раз обойти самые красивые места доставляла ей удовольствие. Отправляясь на этот раз в Испанию, Фло совершенно не намеревалась задерживаться там, рассчитывая лишь изложить причину своего прибытия и тут же уехать обратно. Но непредвиденная реакция Родольфо на ее появление и собственная боязнь решительного объяснения с ним предоставили приятную возможность для экскурсии.

– Обещала.

Родольфо пожал плечами, словно выражая сдержанное согласие.

– Если тебе этого хочется, значит, так тому и быть, дорогая.

Первым сюрпризом была именно легкость его согласия, желание сделать так, как хотелось ей. А вторым оказалось то, что поездка выдалась на удивление удачной. Находясь под гнетом горестных и болезненных воспоминаний о его лжи и предательстве, Фло уже забыла о том, что Родольфо, когда этого хочет, прекрасно умеет употребить все свое обаяние, действующее на слабое женское сердце поистине неотразимо. Сегодня эффективность этого обаяния подтвердилась, подумала она, когда день уже начал клониться к концу.

– Понравилось? – спросил внимательно наблюдающий за ее довольным лицом Родольфо, когда они уже подъезжали к дому.

– Очень.

Энтузиазм Фло был совсем не притворным, а обращенная к нему улыбка – теплой и непринужденной.

– Да, день прошел замечательно. Собственно говоря, для того чтобы можно было назвать его превосходным, не хватает только одной вещи. – Улыбка Родольфо была чуточку самодовольной. – Ужин и коктейль в баре Алоиза… – При виде ее изумления он понимающе кивнул головой. – Зная свою жену, я предусмотрел и это. – Именно Родольфо приучил ее к смеси персикового сока с шампанским, которой славился бар Алоиза. – Столик заказан на девять часов. От тебя только требуется одеться так, чтобы выглядеть еще лучше, а я сделаю все остальное.

Стоило ему улыбнуться по-настоящему, и всех долгих четырех лет как будто не было. Эта улыбка словно возвращала ей если не любимого, то, по крайней мере, хорошо знакомого человека.

Кроме того, он без сомнения оставался самым сексуальным мужчиной на всем белом свете. Даже горькая память о чудовищном поступке в отношении нее не могла ослабить ошеломляющего впечатления от блестящих черных волос и бездонных темных глаз Родольфо. Он сидел рядом с ней, вытянув длинные, сильные ноги, заходящее солнце золотило гладкую оливковую кожу, запах чистого мужского тела дразнил ее ноздри, и Фло поняла, что все эти четыре года жила только наполовину. Ни один мужчина никогда с такой силой с легкостью не задевал ее чувств, как это мог делать он.

Она солгала, пытаясь уверить его в том, что для удачного завершения дня ей недостает лишь ужина у Алоиза. Желания ее были гораздо более натуральны и примитивны. И гораздо более опасны.

Против воли Фло взгляд ее задержался на губах Родольфо, не в силах оторваться. Невозможно было избежать искушения проследить тонко очерченную линию верхней губы, а затем медленно исследовать более чувственную, нижнюю. Невозможно было не подумать о долгом, требовательном поцелуе, нежном и одновременно властном. Невозможно было не понять, что именно этого ей и хочется больше всего на свете.

Поцелуй меня, Родольфо. Эти слова прозвучали в голове Фло так громко, что она испугалась, не произнесла ли она их вслух.

Но Родольфо, видимо, и без слов почувствовал ее призыв. Что-то в выражении ее лица, во взгляде, в инстинктивном повороте туловища, стремящегося к его телу, как стрелка компаса стремится указать на север, выдавали правду.

– Фло… – начал он.

Она не помнила, кто из них сделал движение первым, то ли ее голова поднялась навстречу, то ли его наклонилась, а только почувствовала обнимающие ее руки и прикосновение губ. Больше всего Фло поразила нежность поцелуя, она ожидала горячей страсти, жестокой требовательности вчерашнего дня, поэтому деликатность и осторожность его ласк были совершенно неожиданны. Сердце ее сжалось в ответной реакции, на глаза, закрытые веками, навернулись жгучие горячие слезы, и Фло полностью отдалась обжигающей радости сбывшегося заветного желания.

– Фло, – густым голосом пробормотал Родольфо где-то совсем рядом с ее губами, – дорогая моя.

Запустив пальцы меж шелковистых прядей ее волос, он притянул Фло поближе, но по-прежнему все с той же осторожной, завораживающей нежностью, так что, предприми она хоть малейшую попытку освободиться, это можно было сделать без всякого труда.

Но эта попытка так и не была предпринята. Фло не могла собраться даже с мыслями, не говоря уже о силах, ее хватало лишь на то, чтобы просто ответить на поцелуй. Раскрыв губы навстречу его ищущему языку, она чувствовала, что каждое нервное окончание, каждую клетку ее тела пронизывают целительные токи.

Весь окружающий мир, казалось, куда-то исчез, остались только…

Глава шестая

– Дон Ховельянос.

Вежливое покашливание и эти слова, как бы осторожно и тихо они ни были произнесены, все же произвели эффект лезвия ножа, разрезавшего отгородивший ее от всего мира кокон. То был водитель, решивший наконец напомнить, что они давно прибыли на место. С возгласом отчаяния Фло отпрянула назад, сама не веря тому, что только что произошло.

– Я… мне… – начала она, но негромкой смех Родольфо остановил готовые было вырваться слова.

– Послушай, Фло, – негромко сказал он. – Не смотри на меня так, будто наступил конец света. В конце концов, это был всего лишь поцелуй.

Всего лишь поцелуй. Эта фраза звучала в ее ушах снова и снова, и Фло с трудом подавила желание крепко сжать голову ладонями в попытке заглушить рвущиеся наружу слова.

Всего лишь поцелуй? Нет, это было нечто гораздо большее. Может, для Родольфо это всего лишь обычная ласка, но ее собственная реакция ясно показала, в какой опасной ситуации она находится. И опасность эта исходила не только от Родольфо, но в не меньшей степени и от нее самой. Причем такая ситуация может только усугубляться с каждой минутой, проведенной ею в Испании, в его доме. Необходимо поскорее вырваться отсюда, освободиться раз и навсегда. Только тогда она будет в безопасности.

Необходимо сказать Родольфо всю правду, и сделать это надо именно сегодня. Оставалось лишь надеяться на то, что ужин умиротворит его настолько, что он выслушает ее без скандала.

– Ты устала?

Негромкий голос Родольфо прервал ход мыслей Фло, заставив встрепенуться. Резко повернувшись, она встретилась с внимательным взглядом угольно-черных глаз, изучающих ее в свете уличного фонаря, мимо которого они как раз проходили.

– Нет, нет… – Испугавшись, что столь резкое и категоричное отрицание может показаться ему подозрительно поспешным и слишком эмоциональным, Фло изобразила на лице искреннюю, как она надеялась, улыбку. – Нет, я действительно чувствую себя хорошо.

Но кому, как не ей, было знать, что обмануть Родольфо непросто. Он заметил, что Фло невольно замедлила шаг, пытаясь оттянуть момент возвращения в его дом, момент, когда закончится отсрочка, данная ею самой себе, и она должна будет наконец рассказать Родольфо, зачем она приехала в Испанию.

– В лунном свете все так красиво выглядит… Хочется запомнить это навсегда.

Запомнить, сохранить в памяти на будущее, которое наступит совсем скоро. Гораздо скорее, чем она окажется к нему готовой.

Сам вечер прошел просто замечательно, все было как в сказке. Фло чувствовала себя словно вне времени, отрешившись от реальности сегодняшнего дня. С того момента, когда она вышла из спальни, одетая для ужина, в облегающем темно-бордовом бархатном платье без рукавов с накидкой из того же материала, и увидела поджидающего ее Родольфо, неотразимого в темном костюме, белоснежной сорочке и серебристо-сером галстуке, ей захотелось на время забыть о прошлом и хоть немного пожить только настоящим.

Хотя, скорее всего, у нее возникло желание переместиться в еще более далекое прошлое, в то время, когда жестокая реальность еще не нанесла своего удара. Захотелось вновь почувствовать себя Фло Макрет, еще не испытавшей ощущения быть выброшенной из разбившегося вдребезги знакомого ей мира в новый, совершенно неизвестный.

А рядом тогда был Родольфо, полный очарования, милый спутник, освещающий ей жизнь одним своим присутствием. Человек, который уделял ей такое пристальное внимание, что только дух захватывало, заставляя ее чувствовать себя единственной женщиной на всем белом свете.

И вот теперь это повторилось. Поэтому, когда после ужина он предложил пройтись до дома пешком, Фло охотно согласилась. На мгновение ей даже захотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался и чтобы ей не пришлось увидеть, как его черные глаза леденеют при ее просьбе о разводе.

– Ты видел когда-нибудь подобную красоту?

– Никогда. – Голос Родольфо прозвучал как-то странно, и, оглянувшись, она встретилась с пристальным и напряженным взглядом, от которого сердце ее болезненно сжалось. – Нет, дорогая, никогда в своей жизни я не видел подобной красоты. И оба мы прекрасно знаем, что я говорю не об этой дурацкой луне, а о тебе. – Взяв Фло за руку, он потянул ее под свет ближайшего уличного фонаря. – Я так долго ждал этого момента, что никак не могу поверить в реальность происходящего. Поверить в то, что ты здесь, со мной, там, где и должна находиться.

– Родольфо…

Фло попыталась помешать ему говорить, но голос ей не повиновался. Все тело словно горело огнем, исходившим из точки соприкосновения их рук, как будто вместо холодного, бледного света луны она купалась в горячих лучах полуденного солнца.

– Знаешь ли ты, чего стоили мне эти четыре года? Я был женатым человеком, но не имел жены, надел свое кольцо на палец самой красивой и желанной женщины на свете, но провел с ней всего лишь одну ночь. Одну жаркую, страстную, чувственную ночь – ночь, которую видел в снах, просыпаясь весь в поту, полный желания…

– Не надо… – неуверенно начала было Фло, по-прежнему не отрывая взгляда от его затуманенных воспоминаниями глаз.

Но эти же воспоминания нахлынули и на нее, вызвав целую серию мысленных эротических картин, сцен страсти и желания, поцелуев и ласк, воспоминаний, вызвавших невольную нервную дрожь. Воспоминаний о теплой, бархатистой на ощупь, бронзовой от загара коже Родольфо, шелковистости его эбеново-черных волос под ее пальцами, переплетении мускулистых, слегка шершавых от волосяного покрова конечностей с ее руками и ногами. О желании, возникающем сначала где-то глубоко внутри, распространяющемся оттуда по всему телу и наконец овладевающем всем ее естеством до такой степени, что остальной мир просто перестает существовать…

– Всего одна ночь… – повторил Родольфо, и голос его сорвался. – Одна ночь, полная экстаза, а потом… ничего. Ничего, черт побери! Можешь ты это себе представить?

– Представить? Мне не надо ничего представлять. Я тоже прошла через все это.

Через мучительное чувство потери, через неудовлетворенные желания, через ощущение пустоты вокруг. Через бессонные ночи, проведенные в разглядывании потолка горящими, но сухими глазами, слишком уставшими, чтобы плакать. Но ведь она любила его, и ее муки были вызваны потерей этой любви. А Родольфо имеет в виду всего лишь физическое влечение, его мучила неудовлетворенная похоть.

– Тогда ты должна понимать, что ничего не кончено. – Склонив голову, он коснулся лбом ее волос, Фло могла чувствовать тепло его дыхания. – Ничего, ничего не кончено! – В такой позиции отвести взгляд было невозможно, она вынуждена была смотреть ему в глаза, утопая в их горящих глубинах. – Нестерпимо четыре года жить одними воспоминаниями, Фло. И если ты испытываешь те же чувства, то это нестерпимо и для тебя.

Но в данный момент Фло беспокоили отнюдь не думы о прошлом, а то, что творилось с ней в настоящем. Обжигающий взгляд Родольфо, тихий звук его дыхания, запах его чистой кожи. Он находился совсем близко, так близко, слишком близко! Она чувствовала, как тепло его тела укутывает ее словно одеяло.

– Да, это было… нелегко…

Что она говорит? Нельзя, чтобы он слышал это! Ведь поклялась же себе не открываться перед ним ни в чем, никогда не показывать, насколько больно он обидел ее и что ей пришлось пережить после отъезда в Шотландию. И все же, стоило Фло в последнее время открыть рот, как она неизменно проговаривалась, лишаясь при этом очередного защитного слоя и становясь все более и более уязвимой. Не надо было пить так много коктейлей с шампанским, это развязало ей язык…

– То, что нужно мне, находится здесь, прямо передо мной, – сказал Родольфо. – Но хочется знать, испытываешь ли ты те же чувства. – Чтобы соединить их губы, ему понадобилось лишь легкое движение головы, и это нежное прикосновение обожгло Фло, пронизало нервные окончания пульсирующим, возбуждающим разрядом. – Скажи же, дорогая… – пробормотал он в промежутке между легкими, ласковыми поцелуями. – Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это… Расскажи, о чем думаешь длинными темными ночами…

Его губы опять коснулись ее рта, на этот раз поцелуй был более крепким, заставившим Фло приоткрыть губы. Нет, опьяняло ее вовсе не выпитое шампанское, это было бы слишком просто. Опьянял он сам, ощущение близости его сильного тела, кружащая голову смесь запахов тела и лосьона после бритья. А колдовство произносимых шепотом слов доходило, казалось, прямо до сердца и действовало гораздо сильнее, чем любой алкоголь.

– Дольфо…

Это имя, слетевшее с ее губ вместе с негромким стоном, неожиданно показалось Фло совсем незнакомым. Давно не произносимое, почти забытое, интимное и сердечное сокращение, дозволенное только близким родственникам. Самым близким родственникам, и жене.

– Да, дорогая, – еле слышно прошептал Родольфо, все крепче прислоняя ее спиной к холодному и твердому фонарному столбу.

Зато спереди был сплошной огонь и совсем другой род твердости. Прижатая бедрами Родольфо, она ощущала себя как будто напрямую подсоединенной к мощному потоку переполняющего его желания. Жаждущие соски Фло упирались в мощную стену груди Родольфо, продолжавшего покрывать ее лицо поцелуями, казалось, вытягивающими из нее последние силы.

Если бы не опора в виде столба, ноги ее наверняка не выдержали бы и она рухнула на землю. Мысли Фло были также в полном беспорядке, и хоть как-то упорядочить их не представлялось возможным.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь… – прошептал Родольфо на ухо Фло, легко укусив за мочку и вызвав этим в ней немедленную, чисто инстинктивную ответную дрожь. – Твое тело и без слов говорит достаточно красноречиво. Но мне нужно не только твое тело, но и душа, так что ты должна говорить. Скажи мне, чего ты хочешь, скажи мне все…

– Дольфо…

Фло понятия не имела, что именно собирается сказать, согласиться с ним или возразить. Но в этот момент из расположенного неподалеку кафе в облаке света и музыки вывалила шумная компания, разразившаяся при виде них смехом и аплодисментами.

Тело Родольфо напряглось, гордая голова слегка приподнялась. По-прежнему касаясь щекой ее щеки, он выругался вполголоса.

– Черт побери, здесь совсем не место!…

После напряженно-чувственного шепота предыдущих мгновений ирония, прозвучавшая в его голосе, показалась ей неожиданной и несообразной ситуации.

– Фло, дорогая, мы должны продолжить это где-нибудь в другом месте, более подходящем для того, что у меня сейчас на уме.

Опершись рукой о фонарный столб, он несколько отстранился, не отрывая, однако, от Фло гипнотического взгляда, удерживающего ее на месте не хуже грубой физической силы, Внезапно оставшаяся без тепла его тела Фло, вдруг почувствовав разгоряченной кожей прохладу вечернего воздуха, не удержалась от недовольного возгласа.

– Тише, дорогая, тише, – успокоил ее Родольфо голосом, в котором звучали понимание, ирония и опасная нотка триумфа. – Я понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь, но это еще не конец, а только начало… – Со старомодной галантностью, вполне, впрочем, соответствующей обстановке, он подал ей руку, ожидая – Фло была в этом уверена, – пока она обопрется на нее. – Пойдем со мной. Пойдем в мой дом и теперь, когда ты наконец-то со мной, дай мне показать, как это может быть. Позволь мне заставить тебя забыть те долгие, холодные ночи, научить, как это должно было быть и как может быть опять…

Раздумывать, задавать вопросы было сейчас просто невозможно. Подчиняясь овладевшему всеми ее чувствами древнему и примитивному инстинкту, Фло могла только действовать. И этот инстинкт заставил ее уцепиться дрожащей рукой за крепкую руку Родольфо.

Он двинулся вперед, и ей оставалось лишь следовать за ним, спотыкаясь на своих высоких тонких каблуках. Это было все-таки лучше, чем просто рухнуть на мостовую, потому что без его поддержки она была не в состоянии двигаться. Казалось даже, что ей приходится заставлять себя дышать, до такой степени Родольфо захватил контроль над ней.

Остаток пути они проделали в молчании. Его длинные и торопливые шаги, из-за чего она вынуждена была поспешать вслед за ним не самым элегантным образом, ясно выдавали овладевшее им нетерпение. Едва они переступили порог дома и дверь за ними закрылась, как он притянул Фло в свои объятия и впился в ее губы жадным поцелуем.

– Мне казалось, что я могу подождать, – пробормотал Родольфо, оторвавшись от них на мгновение. – Я даже обещал… но больше не в силах держать свое обещание. Фло…

Дальнейшие слова были заглушены новым яростным, кружащим голову поцелуем, и Фло поняла, что отвечает поцелуем на поцелуй, прикосновением на прикосновение, лаской на ласку. Ее дрожащие от желания пальцы уже теребили узел его шелкового галстука, расстегивали пуговицы сорочки. В тот же самый момент бархатная накидка была спущена с плеч Фло, тут же ощутившей жар губ Родольфо у основания шеи, там, где отчаянно бился лихорадочный пульс.

– Дольфо! – На этот раз его имя прозвучало как знак желания. – Дольфо… Дольфо…

Дыхание Фло прервалось, горячие, даже через бархат платья, ладони Родольфо приподняли ее груди. Окончательно потеряв голову, она что есть силы прижалась к его возбужденному телу.

– Боже! – гортанно простонал он, потом вновь отстранил ее и, пристально заглянув в глаза, изумленно покачал головой. – Смотри, что со мной делается. Ты заставляешь меня забыть, кто я есть и где нахожусь. – На губах его появилась было печальная и недоуменная улыбка, но при виде горящего в ее глазах желания все колебания были тотчас отброшены прочь. – Наверх? – откровенно спросил он, и Фло не потребовалось объяснять, что означает это одно-единственное, хрипло произнесенное слово.

– Наверх…

К своему великому удивлению, она могла говорить, хотя все остальные члены ее тела отказывались функционировать. Фло была не в состоянии двинуться с места, все ее существо было сфокусировано только на нем. Лишенная его объятий, его прикосновений, она ощущала себя потерянной.

– Я отнесу тебя, – сказал Родольфо уже совсем другим тоном, полным желания и нетерпения. – Без всяких разговоров.

И Фло почувствовала, что ее подняли на руки и несут вверх по лестнице. Несмотря на то что его взгляд ни на мгновение не отрывался от ее лица, походка Родольфо была ровной и уверенной.

Дверь ее комнаты была первой наверху, и он открыл ее ногой с силой и небрежностью, ясно демонстрирующей степень обуревающей его страсти. Бархатная накидка окончательно соскользнула с нее и осталась где-то позади, туфли со стуком упали на пол спальни и были небрежно отброшены с дороги все той же безжалостной ногой.

Бросив ее на голубое покрывало постели с такой силой, что у Фло даже перехватило дыхание, Родольфо потянулся к молнии на спине ее платья.

– Это необходимо, – бессвязно бормотал он, часто и неровно дыша, высокие скулы его покрылись пятнами. – Я хочу видеть тебя… видеть по-настоящему… обнаженной…

Того же самого желала и Фло. Энергично извиваясь на постели, она помогала ему стащить облегающее платье. Раздался треск раздираемой ткани, но у нее не возникло ни тени сожаления о дорогой одежде. Она испытывала лишь облегчение, что наконец-то освободилась от стесняющих покровов. Отбросив в сторону измятое платье, Родольфо окинул взглядом лежащее перед ним обнаженное – если не считать узеньких кружевных полосок на бедрах и груди да черных нейлоновых чулок – стройное тело, и у него вырвалось восхищенное:

– Боже мой, ты еще прекраснее, чем представлялось мне в мечтах… – Встав возле постели на колени, он жадно изучал каждый сантиметр распростертого перед ним чуда. – Гораздо прекраснее, чем в моих мечтах, которые наконец воплотились в реальность. Нет, не надо!

Быстро протянув руку, Родольфо остановил Фло, внезапно устыдившуюся быть словно выставленной в подобном виде на столь пристальное изучение. Она попыталась прикрыть ладонями округлости грудей, предательски вылезающих из-под дымчато-серого кружева бюстгальтера.

– Не надо, – настойчиво повторил он, удерживая ее руки в своей. Крепко сжав сильными пальцами запястья Фло, Родольфо завел ей руку за голову, и на губах его появилась довольная и чувственная улыбка. – Никогда не закрывайся передо мной, дорогая, – приказал он. – Не пытайся спрятать от меня красоту своего тела. Я твой муж и имею право видеть любую часть твоего великолепного тела. И даже более чем видеть…

Взгляд его горел торжеством. Свободной рукой Родольфо по-инквизиторски медленно провел кончиками пальцев по ее лбу и мягкой округлости щеки.

– Я могу касаться тебя здесь, и здесь… – Рука-искусительница двинулась ниже, приласкала плечо и, захватив по дороге тонкую бретельку бюстгальтера, потащила его с собой, частично обнажая упругий бутон соска. – И здесь…

– Родольфо! – воскликнула Фло, вздрогнув от прокатившейся по всему телу волны острого, почти на грани боли наслаждения, когда его палец очертил линию вокруг чувствительного возвышения.

– Тебе это нравится, дорогая? – Его полный триумфа голос напоминал довольное мурлыканье тигра. – А что, если я попробую сделать так?

На этот раз его горячая ладонь, скользнув в чашку бюстгальтера, полностью освободила грудь, сосок которой немедленно подвергся нежной ласке влажных, горячих губ. Фло ничего не оставалось, кроме как откинуть голову назад и не стесняясь стонать, пока его язык следовал по той же дорожке, что и палец перед этим, а зубы дразнили нежную кожу, приводя ее в экстаз и лишая последних остатков самоконтроля.

– Прекрасно, – пробормотал Родольфо, подняв голову и посмотрев на раскрасневшееся лицо Фло. – А как тебе вот это?

«Это» заключалось в том, что теперь он захватил губами весь верх груди и начал осторожно посасывать ее, пока она не выгнулась навстречу в просьбе о новых, еще более изощренных ласках. Родольфо тихо рассмеялся и теплое его дыхание, овевающее чувствительную кожу, вызвало дрожь во всем ее теле.

– Тебе это нравится, дорогая? – повторил он, когда Фло, не выдерживая больше интенсивности чувственных ощущений, невнятно пробормотала что-то протестующее. – Не об этом ли ты мечтала во время долгих одиноких ночей? Хотела ли ты, чтобы я ласкал тебя именно здесь? А может быть, здесь…

И вновь его дразнящие пальцы коснулись кожи Фло, рисуя эротические узоры на ее грудях, покрасневших и напрягшихся от возбуждения. Она попыталась было сопротивляться, но, поняв, куда именно направляется рука Родольфо, вновь замерла в оцепенении. Не отрывая от нее взгляда, ловя малейшую ответную реакцию, он продвигался все ниже и ниже.

Несколько раз Родольфо, делая вид, что передумал, начинал движение в обратном направлении, вызывая у нее возгласы протеста. Затем, заметив, что она даже прикусила губу, пытаясь заглушить эти знаки разочарования, он, приняв окончательное решение, скользнул рукой под шелковое кружево.

– Так вот чего ты хотела, – пробормотал Родольфо, делая вид, что удивлен этим открытием. – Почему же ты этого не сказала? Достаточно было намекнуть…

– Родольфо!

Голова Фло не находила покоя на подушке. Скрыть то, что она сейчас испытывала, то, какой эффект производят на нее его действия, было просто невозможно. Она была целиком и полностью охвачена обуревающими ее чувствами, целиком отдалась его влиянию, и, что самое плохое, ей было абсолютно все равно, как это выглядит в его глазах.

– Я с самого начала знал, что ты моя. Моя, и только моя. Знал, что стоит мне коснуться тебя, как ты уже не сможешь уйти к кому-то другому. Не сможешь даже подумать ни о ком другом. Ты моя…

Глава седьмая

«Моя, и только моя. На этот раз, когда я возьму тебя, то это будет навсегда. Больше я тебя никогда не отпущу».

Секс и обладание. А точнее, обладание через секс. Родольфо, похоже, уверен, что имеет над ней такую власть, что она вообще не в состоянии взглянуть на другого мужчину. Некогда Фло уже попала под его власть, и это чуть было не окончилось крахом всей ее жизни. Нет, не настолько она глупа, чтобы вновь подвергать себя подобному риску!

– Нет! – Если бы на Родольфо вылили в этот момент ведро холодной воды, вряд ли это произвело бы на него большее впечатление, чем возглас. – Говорю тебе, нет!

С неизвестно откуда взявшейся силой Фло, уклонившись от поцелуев Родольфо, освободила заведенные за голову руки. Инерция этого движения отбросила ее в сторону. Не успев даже сообразить, что к чему, она перевалилась через край кровати и самым неэлегантным образом рухнула на пол, к счастью застеленный толстым ковром.

– Какого черта? – Реакция Родольфо оказалась последней каплей. Фло ожидала изумления, гнева, но только не этой язвительной насмешки в его глазах. – Фло, дорогая, что ты вытворяешь? Я знаю тебя как самую чувственную и страстную женщину, доставляющую мне несказанное наслаждение в постели, но должен тебе заметить…

– Это, – процедила она сквозь зубы, вставая на ноги и принимая, насколько это было возможно в данной ситуации, достойный вид, – не имеет никакого отношения ни к чувственности, ни к страстности, не говоря уже о доставлении тебе наслаждения.

– Еще как имеет, – с иронической усмешкой возразил Родольфо. – А точнее – имеет отношение к испытываемому мною разочарованию. Что, впрочем, дело поправимое, если только ты перестанешь разыгрывать из себя монахиню-девственницу, неожиданно обнаружившую в своей постели Дон Жуана.

– Даже не надейся! Я, конечно, дура, что позволила тебе… позволила событиям так развиваться, но можешь мне поверить: это не игра, вовсе не игра!

– Фло, дорогая, что-то я тебя не пойму. Может, ты потрудишься объяснить…

– Этого не случится! – гневно прервала его Фло, не в силах больше сохранять холодный и ироничный тон разговора. – Не должно случиться! Это просто неестественно!

Тут наконец ей удалось удивить Родольфо, очевидно не желающего верить своим ушам.

– Неестественно? – Явно озадаченный словами Фло и яростным ее тоном, он неуверенным движением руки поправил растрепавшиеся волосы. – Я твой муж, а ты моя жена, и это означает, что это не может быть неестественным. Напротив, это совершенно, абсолютно естественно. Естественно то, что мы испытываем взаимное желание, то, что я хочу целовать тебя, ласкать тебя, заниматься с тобой любовью.

– Любовью? – передразнила его Фло. – Да ты просто…

– Естественно также и то, – спокойно перебил Родольфо, выбивая у нее почву из-под ног, – что тебе не терпится забраться со мной в постель и провести ночь в страстной, чувственной любви.

– Если бы мы любили друг друга!…

Эти слова достигли своей цели. Резко вздернув голову, он бросил на нее пристальный взгляд.

– А ты не любишь?

– Люблю ли я тебя? – Фло всю трясло, возбудившееся было тело яростно бунтовало против столь резкого отказа от наметившегося было и обещавшего столь многое акта любви. – Нет, я тебя не люблю. Своим обращением со мной ты сам убил ту любовь, которую я к тебе испытывала.

Подействовало ли это на Родольфо? Его лицо ровным счетом ничего не выражало, но последовала длинная пауза, прежде чем он с внешним безразличием пожал плечами.

– Неважно. Для наших с тобой отношений любовь не обязательна.

– Нет, Родольфо! – воскликнула Фло, отпрыгнув назад, когда увидела, что он направился было к ней с не вызывающими сомнений намерениями. – Тебе, может быть, любовь и не нужна, зато она нужна мне! К тому же… – Она лихорадочно пыталась придумать хоть что-нибудь, и вдруг ее осенила замечательная, как ей показалось, идея. – Я… я нашла себе другого.

– Другого? – Он явно не поверил ей, его мужская гордость не могла смириться с мыслью, что она может хотя бы посмотреть на кого-либо другого. – Повтори, что ты сказала! – Под его яростным взглядом она словно онемела. – Отвечай, Фло! – грозно и предупреждающе потребовал Родольфо.

Проглотив мешающий говорить комок в горле, она наконец набралась храбрости.

– Я повстречала другого человека. И нахожусь здесь именно поэтому. Приехала, чтобы сообщить: я собираюсь выйти за него замуж.

Все получилось гораздо хуже, чем она представляла, Фло ожидала гнева, может быть, ярости или, наоборот, ледяной отстраненности, фирменного блюда Родольфо Ховельяноса. Возможен был даже категорический отказ от разговора на эту тему, полный недоверия, но ничего подобного не произошло. Вместо это го она встретилась с уничижающей насмешкой, с выворачивающим душу язвительный цинизмом.

– Ты хочешь выйти за него замуж? – переспросил он с презрением в голосе, заставившим ее внутренне поморщиться. – Кто бы мог подумать? Но скажи мне, дорогая женушка, неужели в Шотландии совсем другие порядки?

– Другие порядки?

Губы Родольфо скривились в ядовитой усмешке, в которой человек, плохо его знающий, мог бы увидеть доброту и понимание.

– У нас, в Испании, принято, прежде чем обзаводиться новым мужем, избавиться сначала от прежнего. Насколько я помню, быть замужем за двумя мужчинами называется…

– Я прекрасно знаю, как это называется! – яростно отрезала Фло. – И понимаю, что не могу быть одновременно замужем за двумя мужчинами. Именно потому я и нахожусь здесь. Но не могу же я говорить на эту тему при подобных обстоятельствах!

– При каких обстоятельствах?

– Неужели не ясно? – Фло сделала жест рукой в его направлении. – Ты полностью одет… – Не считая разве сорванного ею галстука и расстегнутой рубашки, позволяющей видеть мускулистую, загорелую грудь… Не надо! С большим трудом она умудрилась сосредоточить взгляд на лице Родольфо, но тотчас пожалела об этом: от его холодного, как северный ветер, взгляда просто мороз пробирал по коже. – Тогда как я… почти совсем не одета!

– Кому как. Для того, что у меня сейчас на уме, ты одета как раз подходяще.

– Оба мы прекрасно знаем, что у тебя на уме!

– Как мне кажется, еще совсем недавно у тебя на уме было то же самое, – спокойно возразил он, окидывая ее откровенно похотливым взглядом. – И, надо сказать, я вполне доволен тем, что сейчас вижу.

– Что ж, зато больше ты не получишь ничего!

Схватив перекинутый через спинку кресла халат, Фло натянула его в такой спешке, что запахнула его явно криво. Ну и черт с ним! – подумала она, для надежности завязывая пояс на два узла, после чего почувствовала себя гораздо увереннее.

– Ну как, лучше? – спросил Родольфо с лицемерной заботой в голосе. Пришлось мобилизовать все оставшееся у нее самообладание, чтобы избежать соблазна ответить грубо и резко. – Теперь ты готова говорить?

Фло предпочла бы перенести разговор куда-нибудь в другое место. Опасное сочетание его высокой мощной фигуры, откровенно чувственного взгляда и огромной кровати – кровати, в которой лишь несколько минут тому назад ее чуть было не довели до оргазма, отнюдь не способствовало ясности ума и логичности мышления. Но сделать такое предложение означало бы признаться в собственной слабости, чем он не преминет немедленно воспользоваться в своих интересах. Так что оставалось лишь согласно кивнуть головой, поправляя халат трясущимися руками, что, как ей немедленно стало ясно, выдавало ее состояние не хуже всяких слов.

– Вполне готова. Хотя говорить больше, собственно, не о чем. – Фло решила было присесть на край кровати, но тут же передумала, решив, что лучше держаться от нее подальше, и, устроившись в ближайшем кресле, откинулась на спинку. – Все очень просто, Родольфо. Я повстречала одного человека, – начала она, сама удивляясь, до чего легко ей дается эта ложь. – Он еще не просил меня выйти за него замуж, но я знаю, что на уме у него именно это. Понятно, что я не могу дать ему своего согласия до тех пор, пока не расторгну нашего с тобой брака. Поэтому пришлось ехать сюда. Мне нужен развод.

Ну вот, наконец-то это слово сказано, все оказалось совсем не так страшно, как ей представлялось. Стоило лишь начать, а дальше слова сами посыпались с языка, может быть, даже чересчур поспешно. К тому же они были не полной ложью, а всего лишь слегка приукрашенной действительностью. Ей нужен развод.

Правда, не потому, что она собиралась выходить замуж за кого-то другого.

Время шло, а Родольфо не выказывал никакой реакции на ее тираду. Фло начала даже сомневаться в своем рассудке, спрашивая себя, действительно ли эти слова были произнесены вслух или они только сформировались в ее голове.

– Родольфо? – неуверенно спросила она. – Ты меня слышал?

– Слышал? Разумеется, слышал.

– Тогда что?…

– Тебе нужен ответ? – спросил он, когда ее голос неуверенно замер на середине фразы. – Зачем?

– Но… мне думается, это достаточно очевидно.

– Мне тоже кажется, что все очевидно, – сказал он совершенно бесстрастным тоном. – Зачем задавать вопрос, ответ на который известен заранее? Но если ты хочешь, чтобы я высказал его вслух… – Она вовсе не хотела этого. Каков будет ответ, уже можно было догадаться, и сердце Фло сжалось от нехорошего предчувствия. – Желаешь знать, дам ли я тебе развод? Ответ – нет, никогда! В семействе Ховельянос не разводятся.

Что ж, она сама напросилась. Но как бы то ни было, Фло все-таки надеялась хотя бы на разумный разговор, а не на безапелляционный и категоричный отказ. Однако мысль о начале новой жизни, возможной только после обретения свободы, понуждала ее к продолжению безнадежной борьбы.

– Должны же люди порой…

Родольфо просто отмахнулся от нее.

– Ни в коем случае! Ни один член нашей семьи не подвергался бесчестью бракоразводного процесса, и у меня нет никакого желания быть первым.

– Что ж, как знаешь. – Отчаяние придало Фло сил и уверенности. – Мне нужен развод, и, так или иначе, я получу его. Даже если придется развестись вопреки твоему согласию.

– Можешь посылать мне какие угодно документы. Я все равно ничего не подпишу.

– Но ты должен! – Нет, заявлять, что Родольфо Ховельянос что-то должен, означало окончательно провалить все дело. По холодному огню, горящему в его глазах, было ясно: любое ее действие только укрепит его решимость, если это вообще возможно. – Родольфо, пожалуйста!

Каменный он, что ли? Как только он может смотреть в ее молящие глаза, видеть наворачивающиеся на них слезы и не проявлять ни малейших признаков сострадания? Впрочем, чего, собственно говоря, она ожидала? Разве этот человек не женился на ней лишь для того, чтобы уложить в постель и тем самым выиграть у кузена свое грязное пари.

– Ты должен дать мне развод или, по крайней мере, не мешать получить его! Мы прожили врозь четыре года, еще через двенадцать месяцев я все равно получу развод, неважно, с твоего согласия или без него. Когда я расскажу судье, как ты женился на мне обманным путем, всем станет совершенно очевидно, что о настоящем браке ты вовсе не думал. Все это было ложью с начала до конца.

– Но когда я расскажу ему о твоем теперешнем поведении, станет еще более очевидным, что ты сама не знаешь, чего тебе хочется, и в действительности не уверена в том, будто нашему браку надо положить конец, – парировал Родольфо.

– Что ты расскажешь?…

Да, она оказалась явно не способной предугадать ход его мыслей. И вот теперь он напал на нее со стремительностью ядовитой змеи.

– Расскажу о тебе, дорогая женушка, о твоем странном поведении по приезду, о том, как ты то отталкивала меня, то завлекала, пытаясь поймать на крючок…

– Пыталась поймать?… – Фло не могла поверить своим ушам. – Я не делала ничего подобного! Это ты с самого начала пытался соблазнить меня! Я же…

– Взгляни на это с моей точки зрения, дорогая. Моя жена неожиданно, ни с того ни с сего, появляется у моего порога. Что я при этом должен был подумать? Разумеется, что ты наконец-то опомнилась и решила наладить со мной контакт, возобновить нормальные семейные отношения. А это, понятное дело, включает в себя и физическую связь. Это же очевидно!

– Очевидно, – бездумно повторила Фло, вновь опускаясь в кресло, с которого было поднялась, ноги не держали ее.

– В особенности когда ты ведешь себя так, будто желаешь этого больше всего не свете.

Гневно сверкнув глазами, она протестующе подняла голову.

– Но это неправда!

– Неужели? – спросил Родольфо в столь явно притворном удивлении, что и это придало ей новых сил.

Вновь вскочив с кресла, Фло бросилась к нему.

– А теперь взгляни на это с моей точки зрения!

– Не собираюсь ничего рассматривать с твоей точки зрения!

Уже проделав часть пути, Фло, не зная, что делать, и вся кипя от ярости, остановилась в нерешительности.

– Разумеется, тебя устраивает лишь то, что соответствует твоей, извращенной версии случившегося, а отнюдь не то, что было на самом деле.

– Извращенной версии, – повторил Родольфо с интонацией, заставившей ее пожалеть о своих словах. – Извращенной? Посмотрим…

Он медленно прошелся по комнате, напомнив ей большую грациозную черную пантеру, не находящую себе покоя в клетке. Впечатление было такое, как будто ему необходимо обдумать свои слова, но Фло подозревала, что это не более чем спектакль. Родольфо ведь никогда не лезет за словом в карман.

Резко повернувшись, он поднял руку и загнул палец, как бы подчеркивая особую значимость того, что собирается сказать.

– Ты явилась в мой дом без всякого предупреждения, даже без телефонного звонка Что, по-твоему, я должен был подумать?

– Ты уже сказал мне о том, что подумал! – процедила сквозь зубы Фло. – И я сказала тебе, что ты ошибся.

– Да, ты это сказала. – Он пренебрежительно пожал плечами. – Но, мне помнится, ни словом не упомянула о разводе. Наоборот, согласилась выступать в роли моей жены, как на людях, так и наедине со мной.

– Но я…

При напоминании о том, насколько глупо она себя повела, Фло даже закрыла лицо руками. У нее не хватило смелости с самого начала расставить все по своим местам, а в результате она угодила в опасную ловушку, которую заметила, только когда было уже поздно.

– Ты согласилась остановиться в моем доме и надела на себя одежду, которую купил тебе я, – без всякой жалости продолжал перечислять свои аргументы Родольфо. – И не только одежду, но и украшение тоже. – Он театрально понизил голос. – Оно и сейчас на тебе.

Глава восьмая

Фло невольно схватилась за так и не снятую с шеи цепочку, мысленно проклиная себя за то, что не устояла перед соблазном надеть ее.

– Более того, ты ясно дала мне понять, что не отказалась бы от того, что было тебе обещано. Еще четыре камня, – торжествующе продолжил Родольфо, – за четыре года нашего так называемого брака.

– Вот именно! – Услышав его, как ей показалось, опрометчивое заявление, она попыталась перейти в наступление. – Нашего так называемого брака! Что же заставило тебя подумать?…

– Ты отвечала на мои поцелуи, – отмахнулся он. – И звала меня: Дольфо!… Дольфо!…

К ее ужасу, Родольфо передразнил ее возгласы с таким искусством подражания – чувственно, задыхающимся голосом, – что она ощутила, как лицо ее залилось краской стыда.

– Прекрати! Прекрати, чудовище! – Она даже затопала ногами. – Я не хочу этого слышать!

– А мне наплевать, хочешь ты это слышать или нет! – отрезал он угрожающим тоном. – Я говорю о том, что было на самом деле. То, как это увидел я и как увидит любой судья, выслушав мою версию происшедшего. Но это еще не все.

– О, нисколько не сомневаюсь! – язвительно пробормотала Фло, нервно теребя пальцами пояс халата. – И что ты еще придумал? Какую очередную грязную историю приготовил?

– Ничего, кроме правды о том, как ты таяла в моих объятиях, как загоралась, когда я тебя целовал и ласкал. О том, как ты пришла со мной сюда, на эту кровать… по своей собственной воле, более того – охотно.

Взгляд Фло невольно упал на смятую постель, неопровержимое свидетельство охватившей ее совсем недавно страсти. Страсти, так быстро остывшей, что в нее с трудом сейчас верилось.

– Но ничего не было, – пробормотала она, стараясь не смотреть на него, чтобы не видеть цинично-презрительного выражения его лица.

– Ничего? – передразнил ее Родольфо. – Интересно, как на это взглянет судья. Возрази, если я не прав, но разве переспать с мужем, которого давно и в глаза не видела, не означает начать все сначала?

– Мы с тобой не спали вместе! – в бешенстве возразила она. – Я же сказала: ничего не было! Мы…

– А как насчет твоего предполагаемого жениха? – перебил он, не обращая никакого внимания на ее слова. – Что он подумает, узнав, что, явившись сюда якобы требовать развода, ты тут же бросилась в мои объятия?

– Я этого не делала!

– И целовала меня так, будто я единственный мужчина на свете.

– Нет!

– Очаровывала и соблазняла меня, вела себя таким образом, что не устоял бы ни один хоть чего-нибудь стоящий мужчина. К каким выводам он придет, когда узнает, что сегодня, вместо того чтобы невинно лежать в своей постели, ты находишься здесь, со мной?

– Перестань!

Окончательно вышедшая из себя Фло бросилась на Родольфо, собираясь отхлестать его по лицу, стереть с него эту наглую усмешку. Она не думала о том, что сама спровоцировала скандал, что, выдумав историю о мнимом женихе, вложила в его руки необходимое оружие. Ей хотелось, чтобы он замолчал, замолчал наконец!… Однако, сколь быстро она ни двигалась, реакция Родольфо оказалась еще быстрее, он перехватил ее руку всего в нескольких сантиметрах от своего лица.

– В чем дело, дорогая? – спросил он, почти гипнотизируя ее взглядом. – Тебе не понравилась правда?

– Эти отвратительные домыслы не имеют никакого отношения к правде!

Сардонически поднявшаяся бровь Родольфо лишь укрепила ее намерение продолжить борьбу за свое освобождение.

– Может, ты еще станешь утверждать, будто твое поведение не имеет никакого отношения к тому, что я теперь стал владельцем всего семейного бизнеса, а значит, гораздо более богатым человеком?

– Я не утверждаю ничего! – Фло заставила себя твердо встретить его холодный взгляд. Проявить сейчас слабость означало окончательно сдаться на его милость. – Мне наплевать на все твои грязные предположения, не хватало еще на них отвечать. Не стоит труда!

– А этот твой… жених? Как его имя?

Как его имя? Первым в голову пришло имя Джеймса, и Фло не стала медлить. Все равно он и Родольфо никогда не встретятся.

– Его зовут Джеймс, Джеймс Корн… Но подобные вещи его не беспокоят. Он даже никогда бы не спросил об этом.

– Должно быть, его вера в тебя безгранична, – насмешливо заметил Родольфо. – Либо же он просто полный идиот. Интересно, какой из двух вариантов верен.

– Хочешь узнать? – спросила Фло с вызовом. – Какая жалость, что у тебя не будет для этого никакой возможности, я позабочусь о том, чтобы вы никогда не встретились.

Не успела Фло закрыть рот, как раздавшийся вдруг в комнате звонок заставил ее в ужасе повернуться к стоящему на столике возле постели телефону.

– Звонит телефон, – сказал Родольфо с некоторым раздражением. – Ты собираешься отвечать? Мне сюда не станут звонить.

– Я?… Да нет… Это не может быть что-то важное.

Ей казалось, что голос ее звучит достаточно убедительно и спокойно для того, чтобы не привлечь его внимания. Но какой-то невольный жест или поспешность, с которой был дан ответ, немедленно возбудили его подозрения.

– Это он! – резко заявил Родольфо. – Жених… пресловутый Джеймс!

– Нет… – запротестовала было Фло. – Нет, ты ошибаешься, это не может быть он! – Но она уже говорила в пустое пространство: он отпустил ее запястье и, подскочив к столику, потянулся к телефону. – Не надо!

Не осознавая того, что эта запоздалая реакция выдает ее с головой, Фло попыталась выхватить трубку у него из рук. Но было поздно, Родольфо уже поднес ее к уху.

– Да? – рявкнул он.

Воцарилось напряженное молчание. Глядя на лицо напряженно слушающего Родольфо, Фло пыталась представить себе крайнее изумление Джеймса, пытающегося понять, с кем, собственно, он говорит.

– Меня зовут Родольфо Ховельянос, – представился Родольфо, заставив ее гадать, уловил ли Джеймс насмешливость его тона так же хорошо, как она сама. – Да, она здесь…

Брошенный им на Фло косой взгляд заставил ее очнуться от охватившего ее ступора и броситься в атаку.

– Как ты смеешь? У тебя нет никакого права, это звонят мне!

Она попыталась выхватить трубку, но он лишь повернулся к ней спиной.

– Хотите с ней поговорить? – невозмутимо продолжал разговор Родольфо, адресуясь к человеку на другом конце линии с такой теплотой в голосе, будто они были старыми друзьями. Мысль о том, что может подумать Джеймс, заставила Фло похолодеть. – Одну минуту…

Повернувшись, он протянул ей трубку с улыбкой, заставившей ее стиснуть зубы.

– Он хочет с тобой поговорить. Это Джеймс…

– Я прекрасно знаю, кто мне звонит… Здравствуй, Джеймс!

Фло понизила голос насколько возможно и торопливо отошла к окну, подальше от Родольфо. Она прекрасно понимала, что Джеймс обратит внимание на каждый нюанс ее тона, и меньше всего на свете желала показать ему, насколько расстроена. Но ее собеседнику было не до того, слишком уж заинтриговал его мужской голос, ответивший на звонок.

– Кто это, черт побери, был? – требовательным тоном спросил он.

– Его зовут Родольфо Ховельянос… – ответила Фло, проклиная себя за предательскую дрожь в голосе, потому что прекрасно знала, какое впечатление произведет та на слушающего ее вечно хмурого и весьма подозрительного человека. Обернувшись, она бросила на Родольфо убийственный взгляд и прошипела, прикрыв трубку ладонью: – Это личный разговор, неужели не ясно?

Нет, бесполезно обращаться к добропорядочности человека, если у него таковой вовсе нет, Родольфо и не попытался скрыть, что, присев на кровать и удобно откинувшись на подушки, с видимым удовольствием слушает каждое слово. Он даже изобразил на лице широкую, ослепительную улыбку. Разумеется, она сделала вид, что не обращает на это никакого внимания – не швырять же в него первым, что попадется под руку, – и вновь вернулась к разговору.

– Я знаю, как его имя, – резко заметил Джеймс. – Он мне сказал. Но кто это такой?

– Он… – Сама этого не желая, Фло бросила беспомощный взгляд в направлении Родольфо, но, увидев его холодные и безразличные глаза, лишь опустила свои. – Просто случайный знакомый.

– Ховельянос… – До Джеймса внезапно дошло. – Родольфо Ховельянос?

– Да, именно он.

– Однако ты вращаешься в весьма респектабельном обществе! – Джеймс был явно поражен. – У этого парня серьезные деньги.

Фло понимала, что, позволив Родольфо самому ответить на телефонный звонок, совершила крупную ошибку, которую теперь надо как-то исправлять – и быстро.

– Рада слышать твой голос, Джеймс. – Тон ее речи сменился, в нем зазвучал энтузиазм.

Слава Богу, Родольфо не мог слышать, что и как говорит ее собеседник на другом конце линии. Джеймс был явно удивлен ее радостно-возбужденной интонацией.

– Знаешь, я просто хотел сообщить тебе хорошие новости. Мы заключили контракт с Аткинсоном.

– О, Джеймс, это просто великолепно!

– Да, можно сказать, триумф. Но предстоит масса бумажной работы, а эта временная секретарша гораздо ниже тебя классом. Поэтому мне хочется знать, когда ты собираешься возвратиться.

Когда ей удастся уехать обратно? Все ведь здесь, в Барселоне, обернулось совсем не так, как она рассчитывала.

– Постараюсь поспешить, насколько это возможно. Позвоню, как только уточню номер рейса и время вылета.

– Что ж, пусть будет так, – сказал явно не слишком довольный Джеймс. – Жду тебя.

Когда он повесил трубку, Фло решила, что небольшая импровизация явно не помешает.

– Спокойной ночи, дорогой, – промурлыкала она. – Не волнуйся ни о чем.

Для пущего впечатления Фло послала в трубку несколько воздушных поцелуев и даже подумала о легком вздохе сожаления, но решила не заходить так далеко. И не пожалела об этом, увидев, как Родольфо, лениво потянувшись, поднялся на ноги.

– Он ведь ничего обо мне не знает, не так ли?

С внезапно побледневшим лицом Фло повернулась к нему, чувствуя, как уходит пол из-под ног.

– Что ты хочешь этим сказать? – с трудом выдавила она.

На губах Родольфо появилась жестокая усмешка.

– Твой драгоценный Джеймс, твой исключительный мистер Корн был просто поражен, когда я подошел к телефону.

– Разумеется! Он ожидал услышать меня… – воскликнула Фло.

– Нет, тут было нечто большее. Он никак не ожидал присутствия рядом с тобой постороннего мужчины, а тем более испанца. И мое имя сначала явно ничего ему не говорило. А это означает, что ты обо мне и словом не обмолвилась.

– Не люблю говорить о своем замужестве, – запротестовала Фло.

– Дело не в том, что ты не любишь говорить о нашем браке, – спокойно возразил Родольфо, – а в том, что ты о нем вовсе не говорила. В противном случае, мое имя должно было быть известно человеку, за которого, по твоим словам, ты собираешься выйти замуж. Иначе ты вряд ли бы стала лгать ему.

– Лгать?

– «Просто случайный знакомый», – напомнил ей Родольфо, лишая последней надежды на благополучный исход ее авантюры. – Поэтому согласись, дорогая, этот дурачок, явно полагающий, будто ты совершаешь обычную туристическую поездку, не знает о том, что у тебя уже есть муж. – Фло не проронила ни слова. Да и зачем? – Все ясно! – с явным удовлетворением подытожил Родольфо. – Мне почти что жаль этого беднягу. Ты его просто водила за нос, шепча в трубку всякую чепуху…

– Он мой жених!

Этот отчаянный возглас был явной ошибкой. Его настроение резко сменилось, лицо посуровело, с него исчезло всякое подобие насмешки.

– Извини, дорогая, – отрезал он. – Джеймс тебе никто, пока ты моя жена.

– Не по своему желанию! Ты не можешь насильно удерживать меня, если я хочу получить свободу! Ты должен отпустить меня, Родольфо!…

Однако тот уже не слушал ее, проявив внезапный интерес к содержимому ее сумочки, по-прежнему лежавшей на полу. Увидев, как он поднял ее и копается внутри, Фло поняла, что именно он ищет. И опять она опоздала, хотя буквально кинулась через комнату к нему. Родольфо уже держал в руке объект своих поисков. При виде того, как он открыл паспорт и заглянул внутрь, с губ ее сорвался стон отчаяния. А когда Родольфо вновь поднял голову, она ощутила его взгляд почти как тяжелый удар в грудь, совершенно лишивший ее дыхания.

– Фло Макрет, – сказал он голосом, холодным как лед.

– А что ты надеялся там прочесть? – сердито огрызнулась она, чувствуя, как дрожат у нее ноги. – Это мое имя.

– Твое имя, твое настоящее имя – Фло Ховельянос. – Если ей и прежде казалось, что он в гневе, то это было ничто по сравнению с дикой яростью, сверкавшей в его взгляде. – Имя, которое ты приняла, когда я женился на тебе. Имя, которое я передал тебе вместе с обручальным кольцом.

Даже если бы Фло плюнула на могилу отца Родольфо, он и тогда, похоже, не выглядел бы столь оскорбленным. Видимо, она больно задела и его чисто мужскую гордость, и национальную гордость испанца, но что самое главное – глубоко сидящую, столетиями культивируемую гордость члена семейства Ховельянос.

– Это не мое имя! Они принадлежит тебе, тебе и твоему семейству! А моим оно не было никогда, даже в день нашей свадьбы, потому что наш брак с самого начала был сплошной ложью. Ведь ты ни на грош не верил ни одной из клятв, данных тобою в церкви, и делал это лишь для того, чтобы заполучить твое чертово кольцо!

– Не забудь про пари, дорогая, – напомнил Родольфо, жестом крайнего презрения откидывая в сторону паспорт.

Не забудь?

Как будто она могла забыть об этом завершающем их недолгий роман унижении: человек, которого она любила больше жизни, сделал ей предложение единственно из до крайности эгоистичного и циничного желания соблазнить ее в пику другому человеку?

– Я-то не забыла! – Она попыталась скрыть свою боль за притворной агрессивностью. – А вот ты, кажется, забыл! И мне пришлось тебе об этом напомнить – своим появлением. Так скажи: зачем тебе совершенно ненужная, выигранная на пари жена? Ты должен только радоваться тому, что можешь легко и быстро избавиться от такой обузы!

Выражение глаз Родольфо показалось ей столь опасным, что Фло даже сделала торопливый шаг назад, будто действительно подвергалась угрозе физического воздействия.

– Я уже все тебе сказал, – тем же ледяным тоном ответил он. – Какими бы ни были обстоятельства нашего брака, по закону ты теперь Ховельянос, и в мои намерения входит оставить тебя в этом состоянии столько, сколько это будет мне нужно. Я своего не отдаю.

– Что ж, теперь я знаю, что означает быть приговоренной к пожизненному заключению! Родольфо, пожалуйста… – Только когда его взгляд упал на ее руки, Фло поняла, что протягивает их к нему жестом мольбы о понимании. – Если ты дашь мне свободу, то обретешь и свою тоже. Разве не окажемся мы оба счастливее, получив возможность найти себе кого-нибудь другого… кто будет любить нас… – Ее речь была прервана резкой и, по всей видимости, грубой испанской фразой, из которой Фло не поняла ни единого слова. – Родольфо, это нечестно. Ты же знаешь, что я не говорю по-испански! Скажи хотя бы, почему ты не даешь мне развод.

– Какого черта я должен вообще давать тебе что-нибудь? Если уж на то пошло, то развода должен требовать я!

– Что? – В голове Фло клубился какой-то туман, угрожающий сгуститься еще больше и окончательно вытеснить всякую способность к рациональному мышлению. – Не понимаю тебя… – Вслепую пошарив вокруг себя, она изо всех сил вцепилась в резную деревянную спинку кровати. – Что ты имеешь в виду, говоря, что должен требовать развода?

– Разве это не очевидно? – бросил он ей. – Кто из нас является пострадавшей стороной? И кто нарушил брачные обязательства?

– Я нарушила брачные обязательства? – Фло не могла поверить своим ушам. – Неужели только потому, что я оставила тебя, узнав истинную подоплеку нашей свадьбы?

– Нет! – Впервые за все время их трудного разговора голос его звучал столь эмоционально. – Не только потому, что ты оставила меня, хотя отчасти и поэтому. Ты говоришь, что хочешь развода, но правда заключается в том, что развода должен требовать я… по причине твоей неверности.

Глава девятая

– Что ты такое говоришь? Ты… я…

– Только без истерик! – Он осклабился, явно нисколько не тронутый ее реакцией. – Не делай вид, что мои слова для тебя полная неожиданность. Ведь именно ты успела заиметь себе нового жениха. Твоего дорогого Джеймса. Так что не строй из себя святую невинность.

Что-то словно взорвалось в мозгу у Фло, мощный прилив гнева вывел ее из состояния полной прострации. Кому бы это говорить, но только не ему. Родольфо ведь стоит лишь щелкнуть пальцами, чтобы у его ног оказалось множество готовых на все женщин. Разве не доказывает это ее собственный печальный пример?

– Не хочешь ли ты сказать, что все эти четыре года жил монахом? Что все это время у тебя никого не было?

– Не было ни одной…

– О, разумеется! – издевательски воскликнула Фло. – Ни одной, которая хоть что-нибудь для тебя значила бы! Зато масса тех, кого ты использовал и бросил. Потому что ты должен признать, Родольфо: ни одна женщина для тебя не значила и не значит слишком много, не так ли?

– Черт бы тебя побрал, Фло! – Движения Родольфо были так быстры, что не успела она что-нибудь сообразить, как он был уже рядом и, схватив за руки, встряхнул, не сильно, но вполне чувствительно. – Черт бы тебя побрал! Ты просто не хочешь меня слушать. Когда я говорю «ни одной», это и означает «ни одной».

Фло была не в состоянии скрыть написанного на ее лице крайнего недоумения. Она замерла как вкопанная, с открытым от изумления ртом.

– Ни… ни одной? – наконец вымолвила она, с трудом ворочая языком.

– Ни одной, – повторил Родольфо, наконец отпустив Фло, которая тут же без сил опустилась на край постели. – С тех пор как мы с тобой поженились, я не был в постели ни с одной другой женщиной.

Не поверить ему было нельзя. У нее не оставалось никаких сомнений, стоило лишь выслушать его заявление, обладающее почти физической силой убеждения.

Кроме того, Фло хотелось поверить ему. Как бы это ни было глупо, какой бы слабостью это ни казалось, но где-то в глубине оставалась маленькая частица, которой очень хотелось, чтобы слова Родольфо оказались правдой. Ведь если это так, то тогда… Нет!

Сделав огромное усилие, она заставила себя взглянуть правде в глаза. Настоящей правде, учитывающей все то, что случилось в их общем прошлом.

– Так что ты за это хочешь? Награду? – В свой вопрос она вложила все болезненные переживания долгих четырех лет. – Так, значит, ты был «верен» мне, но почему, в чем причина твоей «верности»? Впрочем, какое это имеет значение? Брак есть нечто большее, чем физическая связь. Он подразумевает обоюдные заботу и уважение, любовь, когда нужды другого становятся для тебя более важными, чем свои собственные. Не говоря уже о честности…

– Фло. – Это прозвучало как предупреждение, но ее уже было не остановить.

– Ты сказал, что ни одна женщина не воздействовала на тебя так, как я, – торопливо продолжила она, избегая заглядывать ему в глаза. – Но этого недостаточно, мне нужно нечто большее…

– И ты нашла это в Джеймсе? – Честным ответом было бы «нет». Чего ей действительно хотелось, так это чтобы Родольфо любил ее столь же сильно, как когда-то любила его она. Чтобы он отдал ей свое сердце так же полно и безответно, как отдала она. Но этого никогда не будет. – Фло! – не отставал Родольфо. – Ты хочешь сказать, что Джеймс дал тебе то, чего ты хотела?

– Да! – Тут Фло наконец-то нашла в себе силы взглянуть ему в глаза. – Да, да, да! Джеймс это то, что мне нужно! – Она страстно желала убедить его, видя в этом единственный путь к освобождению. – Единственный мужчина, который мне нужен!

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком ее неровного и хриплого дыхания. Потом Родольфо, разразившись очередной короткой и резко прозвучавшей испанской фразой, резко повернулся на каблуках и направился к двери. Фло наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит.

Может быть, Родольфо решил наконец уступить? Она не могла в это поверить. А главное, не была уверена в том, ее ли это победа. Может, все-таки его? Или они проиграли оба, каждый на свой манер?

– В чем дело? – спросила Фло. – Ты уходишь?

– Мне кажется, ты сообщила мне все, что я хотел бы услышать, – бросил он через плечо. Остановившись в дверном проеме, Родольфо обернулся. В полумраке коридора глаза его походили на бездонные колодцы, наполненные черным льдом. – Можешь выбрать этого Джеймса и сколько угодно утверждать, что он именно то, что тебе нужно, – медленно произнес он тоном, заставившим Фло похолодеть. – Однако мы оба знаем, что ты просто обманываешь себя. – Обсидиановые глаза неторопливо осмотрели Фло с головы до ног. – Ты по-прежнему моя жена и всегда ею останешься. Даже если все-таки добьешься развода, это ничего не изменит. Вступив с тобой в брак, я поставил на тебе клеймо, которое ты обречена носить всю свою жизнь. И как ни старайся, тебе никогда не удастся забыть, что ты была женой Ховельяноса.

Более всего напугала Фло, ошеломленно наблюдающую за тем, как Родольфо покидает комнату, мысль, что, вероятнее всего, он прав. Где-то глубоко-глубоко, в душе и подсознании, она знала: ни время, ни пространство, ни любые ухищрения не помогут до конца стереть образ Родольфо Ховельяноса из ее памяти.

«Вступив с тобой в брак, я поставил на тебе клеймо…»

Слова, брошенные Родольфо перед уходом из комнаты, крутились в голове Фло, как заезженная пластинка, вновь и вновь, и выключить их было невозможно.

– Нет!…

Наступило утро, но ей казалось, будто она только что заснула, проспав не более часа. И совершенно не готова к новой встрече с Родольфо. Однако рано или поздно ее не миновать. Как бы ей этого ни хотелось, избежать нового столкновения не было никакой возможности. Даже одевшись, на этот раз не прибегнув к помощи гардероба, а в привезенные с собой простые синие блузку и юбку, Фло не почувствовала себя уверенней. Никак не решаясь покинуть комнату и спуститься вниз, она занялась своей прической и макияжем.

Она, конечно, понимала, что терпение не входит в число добродетелей Родольфо, что он не станет долго ждать. Но громкий, требовательный стук в дверь прозвучал куда скорее, чем надеялась еще эмоционально не готовая к этому Фло. Поначалу возникло искушение не обращать на стук внимания, но уже секунду спустя стук повторился, на этот раз еще более громкий и настойчивый. А потом прозвучал сердитый голос:

– Ты что, собираешься дуться весь день?

Дуться? Он это, видите ли, так называет. Разозлившись, Фло подошла к двери и открыла ее.

– Если хочешь знать, я причесываюсь!

– По мне, вполне сойдет, – сказал Родольфо, окидывая критическим взглядом спускающиеся на плечи мягкими волнами волосы. – Хотя сомневаюсь, чтобы твой дорогой Джеймс одобрил такую прическу.

– И что это должно означать?

– Судя по тому, как ты была одета по приезде сюда, да еще со стянутыми в узел волосами, он совершенно тебя не понимает.

– А ты понимаешь?

На губах Родольфо появилась опасная торжествующая улыбка – сигнал о том, что она вновь попала в расставленную им ловушку.

– Я тебя знаю, дорогая. Знаю женщину, побывавшую в моих объятиях, лежавшую со мной в одной постели. Ты можешь, конечно, прятаться под так называемой скромной шотландской одеждой, закалывать волосы, скрывать свою сексуальность множеством других способов, но только не от меня. Я знаю настоящую женщину по имени Фло Ховельянос…

– Нет, не знаешь!

Разговор принимал опасное направление. Он слишком близко подходил к объекту ее снов и воспоминаний о той единственной, восхитительно чувственной ночи, которую она провела в объятиях Родольфо. Эти грезы, полные жара, эротики и желания, не раз заставляли Фло просыпаться в поту и телесном томлении.

А стоящий в дверном проеме Родольфо, высокий, смуглый и смертельно привлекательный в своих черных рубашке и джинсах, был живым воплощением преследующих ее фантазий. С еще не просохшими после душа волосами, со смешанным запахом лимона и бергамота его одеколона, он возбуждал ее чувства одним своим присутствием.

– Ты не знаешь обо мне ничего! Мы были знакомы совсем немного, от знакомства до свадьбы прошло меньше месяца…

– Однако могу поспорить, что за эти дни я подошел к настоящей женщине гораздо ближе, чем твой драгоценный Джеймс за все время вашего знакомства.

– Можешь поспорить? – Более провокационных слов найти было трудно. Все еще терзаемая мучительными воспоминаниями о первом дне их брака, Фло оказалась болезненно чувствительной к ним, и эта фраза словно подожгла фитиль готовой разорваться бомбы. – Можешь поспорить? – с горечью повторила она. – И что же будет стоять на кону на этот раз? Будет ли ставка столь же ценна, как изумруд Ховельяносов? Или подобные крупные ставки ты делаешь только лишь наверняка – на завоевание женщины или на то, чтобы лишить девушку девственности…

– Я не делаю ставок на завоевание кого бы то ни было!

В голосе Родольфо появилась опасная нотка, не менее пугающая, чем если бы он на нее закричал. Но Фло это было уже безразлично.

– Ну разумеется, ты ведь такого высокого мнения о своей технике соблазнения и уверен, что тебе вовсе не нужно никого завоевывать. Достаточно воспользоваться очарованием знаменитого имени Ховельянос, и любая дурочка сама упадет тебе под ноги. Но, могу поспорить, ты вряд ли станешь биться об заклад на то, что я останусь замужем за тобой. Это, вероятно, заставило бы тебя призадуматься. Не так ли, Дольфо? – Она специально употребила это интимное сокращение, вложив в него весь имеющийся у нее запас язвительности. Заметив, как гордо вскинулась его голова, и понимая, что задела за живое, Фло ощутила прилив торжества. – Некогда ты сказал, что отдал бы все на свете, сделал бы все возможное, чтобы вернуть изумруд назад. Но стоит ли даже самая изысканная фамильная драгоценность того, чтобы ради нее связывать себя браком с женщиной, которую не любишь и которая ненавидит тебя?

– Если хочешь знать правду, то нет, не стоило, – сухо ответил он. Что ж, она сама напросилась на это, так что не может обижаться на его слова, даже если они больно ранят ее самолюбие. – Но мне хотелось бы знать, – раздраженно продолжил он, – можешь ли ты отличить правду от лжи.

– Ты сам когда-то сказал мне…

– …Что никогда не лгу, – закончил он за нее. – И я действительно никогда не лгу.

– Ты?!

Тут голос подвел ее в который раз. Фло действительно не могла обвинить Родольфо в лживом признании в любви. Даже прося ее руки, Родольфо сказал лишь, что она нужна ему больше, чем любая другая женщина, что он все время желает ее физически, в чем, впрочем, Фло никогда не сомневалась, включая и настоящий момент.

– Может ли твой драгоценный Джеймс сказать о себе то же самое? – негромко, но с недоброй ноткой в голосе спросил он. – А ты сама?

– Послушай, оставь меня в покое! – Фло почувствовала, что с нее хватит. – Почему бы тебе не уйти отсюда?

Она попыталась было закрыть дверь, но обутая в элегантный ботинок нога помешала ей сделать это.

– О нет, дорогая! – объявил он. – Однажды ты уже захлопнула дверь перед самым моим носом, и я не собираюсь позволять тебе повторить это. Кроме того, если ты уклонишься сейчас от разговора, то не услышишь хорошие новости, с которыми я пришел к тебе.

Это заставило ее прекратить попытки закрыть дверь и взглянуть на него в недоумении.

– Хорошие новости? Что за хорошие новости?

Этой ночью случилось что-то, о чем она не знает? А может быть, Родольфо передумал? Нет, на это вряд ли стоит надеяться. Когда Родольфо принимает какое-либо решение, он обычно не меняет его, а Фло не сомневалась в том, что вчера он решил заставить ее страдать.

– Я подумал…

Ничто в выражении его лица не показывало, к чему, собственно, он клонит, и Фло чувствовала себя так, будто двигается в темноте, на ощупь.

– И что? – нервничая, спросила она, когда пауза слишком затянулась.

– И несколько изменил свое мнение.

Изменил? Сердце Фло дрогнуло: возможно, Родольфо все-таки решил пойти ей навстречу?

– Ты согласен на развод?

– Этого я не сказал. – Убрав ногу, он небрежным взмахом руки указал на ее разбросанные по спальне вещи. – Собирайся. Ты едешь домой.

Глава десятая

– Домой? – машинально повторила она, пораженная его безразличным тоном и совершенно не понимая, в чем дело. – Однако…

– Езжай домой, – повторил Родольфо, – а я последую за тобой через несколько дней. Собираюсь встретиться с твоим ненаглядным Джеймсом…

– Нет! – в панике запротестовала Фло, прекрасно представляя себе, что будет, если ее обман раскроется. – Ты не можешь этого сделать! Не должен!

Не обратив никакого внимания на ее протест, Родольфо вошел в комнату и удобно устроился в кресле, откинувшись на спинку и вытянув длинные ноги.

– У меня свои соображения по этому поводу. Хочу узнать о нем побольше. Кстати, как вы с ним познакомились?

– Я… я работаю у него секретаршей, – нехотя призналась Фло. – Он возглавляет строительную фирму.

– Понятно.

– Родольфо… – Она заставила себя подойти к нему поближе, стараясь сохранять невозмутимость и твердость походки. – Но зачем ты хочешь с ним встретиться?

– Разве это не очевидно? Хочу посмотреть, что он может тебе предложить, какие чувства к тебе питает. И если он окажется подходящим человеком, если действительно может дать тебе больше меня, я отступлюсь. Подпишу все документы и дам тебе развод.

– Ты это сделаешь? – Фло не верила своим ушам. – Ты действительно это сделаешь? На самом деле?

Родольфо слегка склонил голову в жесте согласия.

– Только если он правильный человек.

В сердце ее закралась некоторая неуверенность, несколько подпортившая ее поднявшееся было настроение.

– А если тебе покажется, что нет?

Решительный жест руки не оставлял никакого сомнения в его намерениях:

– Никакого развода. Ни в коем случае.

– Подумай… – начала было Фло, однако Родольфо уже поднялся на ноги, показывая этим, что, по его мнению, разговор окончен.

– Я уже подумал. Укладывай свои вещи, – скомандовал он. – Езжай домой. Я к тебе приеду.

– Но что, если Джеймс узнает, кто ты такой? Что я ему скажу?

Взгляд черных глаз пронзил ее словно луч лазера, проникая, казалось, в самые глубины ее души.

– Ты уже сказала ему, что познакомилась со мной в Барселоне. Вероятно, лучше всего будет придерживаться этой версии. Остальное можешь оставить на меня. Наши действительные отношения останутся между нами и никто ничего не узнает, если только я не приму другого решения.

Еще один день прошел – и по-прежнему никаких известий от Родольфо.

Вздохнув, Фло засунула стопку бумаг в папку и со стуком закрыла ящик стола. Ожидание было невыносимо. Даже будь Родольфо здесь, собственной персоной, наблюдай он за каждым ее шагом, это было бы все же не так плохо, как мучительно это затянувшееся неведение. Оно походило на ожидание удара топора палача, который может опуститься в любую секунду.

Засунув руки в карманы темно-синего делового костюма, она бездумно глядела через окно на улочку маленького шотландского городка. Последний раз они с Родольфо виделись две недели назад. Две недели, в течение которых он не подавал признаков жизни. Ни телефонного звонка, ни письма, ни хотя бы открытки. Впечатление такое, будто он вообще исчез с лица земли. Если так будет продолжаться и дальше, то ей придется пересмотреть свое решение не связываться с ним по собственной инициативе, иначе могут не выдержать нервы. Еще немного, и она совсем развалится!

Донесшиеся из коридора звуки шагов и знакомый голос заставили Фло заторопиться к своему столу. Не годится, если Джеймс застанет ее в таком мечтательном настроении. Он и так уже успел обратить внимание на перемены в поведении своей секретарши после возвращения из Испании. И вот-вот начнет задавать вопросы, на которые ей трудно будет ответить.

– Думаю, она сейчас здесь, у себя, – услышала она приближающийся голос Джеймса. – Вряд ли мисс Макрет ожидает увидеть вас.

С кем это он говорит? Фло была уверена в том, что на это утро у нее не было намечено никаких деловых встреч, не говоря уже о личных. Рабочее время предназначено для работы, она всегда строго придерживалась этого правила.

– А, вот ты где! – Приветствие Джеймса заставила ее поднять глаза, на его узком лице сияла улыбка. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой сюрприз?

Не успела Фло задать уточняющий вопрос, как Джеймс вошел в комнату и за его спиной появился другой человек, более высокий, широкоплечий и смуглый. Человек, чей серый костюм и ослепительно белая сорочка во весь голос кричали о знаменитом модельере и больших деньгах. Человек, чьи угольно-черные волосы и глаза преследовали ее ночью и днем и чьего появления она так ожидала и так опасалась в последние две недели.

– Доброе утро, Фло.

– Дон Ховельянос…

Чтобы произнести это приветствие, Фло понадобилось некоторое усилие, но все равно голос прозвучал хрипло, как если бы она была сильно простужена. Что он из себя воображает, входя сюда так, будто этот офис принадлежит ему? В непритязательном коричнево-бежевом интерьере ее комнаты рост и наружность Родольфо, безукоризненный стиль его костюма смотрелись одновременно изысканно и экзотично. Слишком броско, слишком дорого, подумала про себя Фло. Все чертовски слишком.

– Вот уж не ожидала увидеть вас здесь… – неуверенно продолжила она, заработав в ответ сардоническую усмешку. Хорошо еще, что Родольфо по-прежнему стоял позади Джеймса, так что тот не мог видеть выражения его глаз.

– Ты не сказала мне, что дон Ховельянос собирается делать инвестиции в Шотландии.

В тоне Джеймса слышался едва заметный, но явственный упрек. Это и понятно, если учесть его восхищение деловыми качествами и успехом Родольфо, которое он не раз выражал после ее возвращения. Фло понимала, что он рад встретиться с испанцем, но предпочел бы подготовиться к такой встрече. Как и я сама, подумала Фло, осуждающе покосившись в сторону Родольфо.

– А я не делился с Фло этими планами, – улыбнувшись, выступил тот в ее защиту. – Собственно говоря, сама эта мысль пришла мне в голову только пару дней назад. Но когда это случилось, показалось вполне логичным вновь повидаться с ней. Она говорила мне о том, что работает в строительной фирме, а мне, естественно, нужен человек, который мог бы помочь сделать выгодные и перспективные инвестиции.

– Естественно.

Фло услышала доброжелательную реплику Джеймса со смешанным чувством облегчения и ужаса. Да, Родольфо очень умен. Откуда-то узнав о том, что главное в жизни для Джеймса – его бизнес, он сделал тому предложение, обещающее немалую выгоду, чем обеспечил себе его признательность и кооперацию в любом предложенном деле.

– Там, в Барселоне, мы не говорили о каких-то датах новой встречи, не так ли, Фло? Было ясно и без слов, что когда я в следующий раз попаду в Шотландию, то позвоню и, если будет время, мы повидаемся.

– Да… это была мимолетная договоренность, – выдавила из себя несколько оправившаяся после столь неожиданного появления Родольфо Фло. – Ничего определенного. Просто если он случайно окажется здесь.

Дьявольская усмешка стала еще шире, и, осознав свою ошибку, она прикусила губу, проклиная себя за глупость: вероятность того, что кто-то может случайно оказаться в их небольшом и ничем не примечательном городке, почти равнялась нулю.

– Не хотите ли кофе? – предложила она, внутренне поморщившись от явно искусственной веселости и непринужденности своего тона.

– Это было бы прекрасно, – с облегчением услышала Фло голос Родольфо, явно решившего подыграть ей. – Дорога от аэропорта оказалась довольно утомительной.

С огромным облегчением она вышла из комнаты, чтобы вскипятить воду для кофе. Это давало ей возможность хоть немного отдышаться и успокоиться.

Неудивительно, что прибытие Родольфо несколько задержалось. Ему понадобилось время для того, чтобы навести справки о деловой репутации Джеймса, узнать адрес его офиса. Фло была уверена в том, что, будучи в Испании, не сообщила об этом ему почти ничего. К ее счастью, врожденное почтение Джеймса к людям, которые, подобно Родольфо, добились успеха в бизнесе, наверняка не позволило тому завести с гостем разговор о чем-либо кроме деловых вопросов.

Но ей все же не следует оставлять их наедине слишком долго. Слова Родольфо о том, что он никогда не лжет, могли быть предупреждением, если не угрозой выложить Джеймсу все, невзирая на любые возможные последствия. И Фло, с бьющимся сердцем и полным сумбуром в голове, заторопилась обратно в свой кабинет. Стоило ей открыть дверь, как ее худшие опасения подтвердились.

– А где вы остановились? – непринужденным тоном интересовался Джеймс. – В городском отеле или в новом пятизвездочном, что за городом?

– Ни там, ни там, – столь же непринужденно ответил Родольфо, но какая-то ироническая нотка в его голосе заставила ее похолодеть от нехорошего предчувствия. – Разве Фло вам не говорила?

Сосуд с горячей водой, почти вырвавшись из ее внезапно ослабевших пальцев, приземлился на столе с громким стуком. С большим трудом ей удалось удержаться от того, чтобы, резко повернувшись, встретить опасность лицом к лицу.

– А о чем я должна была сказать? – спросила она, уставившись в какую-то точку на стене и пытаясь обрести нормальное дыхание.

– О нашей договоренности.

Джеймса, абсолютно не подозревающего о подводных течениях разговора, интересовал лишь его предмет.

– А что это за договоренность? – спросил он.

– Объяснить мне, Фло, или это сделаете вы? – с внешне вполне уместной вежливостью спросил Родольфо.

Фло, помедлив, решилась наконец встретиться с ним взглядом. Она не знала, что творится в этом холодном, расчетливом уме, но была уверена, что выяснить это необходимо.

– Почему бы не рассказать вам? Очевидно, вы сможете объяснить все гораздо лучше, чем я.

Легкий кивок черноволосой головы показал, что Родольфо понимает смысл и цель ее вызова, однако это не слишком успокоило ее.

– Дело вот в чем… – Родольфо перенес свое внимание на Джеймса, и тон его изменился, стал более доверительно мужским. – Я сказал Фло, что если уж выберусь в Шотландию, то задержусь тут у вас на пару месяцев. И при этом упомянул о своей нелюбви к долгому проживанию в гостиницах. Даже в лучших из них царит какая-то формальная атмосфера, не позволяющая как следует отдохнуть после долгого рабочего дня. Кроме того, живя в отеле, невозможно по-настоящему узнать о том, как в действительности живут люди в стране, которую ты посетил. Что представляют из себя их дома, их образ жизни, каковы их интересы…

«Их дома»? Фло еле удержалась от протестующего возгласа. Она поняла, куда клонится разговор, и это направление ей совсем не понравилось. Но возражать сейчас, когда Родольфо давал свое лживое, но вполне правдоподобное объяснение, означало только ухудшить ситуацию, добавить масла в огонь и усилить подозрения Джеймса, если таковые возникнут.

– Поэтому мы договорились: если по счастливому совпадению мои дела приведут меня именно сюда, в ваш город, она найдет решение. Больше того, она его тогда же и нашла.

Счастливое совпадение, как же, подумала Фло, бросая на Родольфо ненавидящий взгляд.

– Как ты знаешь, Джеймс, в моем коттедже имеется свободная комната… – перебила она. Пусть Родольфо и перехватил на какое-то время инициативу, но это отнюдь не означает, что можно позволить ему делать все по-своему. – Поэтому я предложила мистеру Ховельяносу в случае его приезда к нам занять ее… за соответствующую плату, разумеется.

Не удержавшись от косого взгляда на Родольфо, Фло тут же пожалела об этом, потому что вновь получила в ответ легкий одобрительный кивок, как будто они были участниками некоего общего заговора.

– Очень практичное решение.

Резкий телефонный звонок, раздавшийся из соседней комнаты, кабинета Джеймса, заставил того прервать разговор.

– Я отвечу, – сказал он, увидев, что Фло уже двинулась было к двери. – А ты занимайся кофе.

Как только за ним закрылась дверь, она повернулась к Родольфо, яростно сверкая глазами.

– Моя комната! – вырвался у нее гневный возглас. – Чтобы ты остановился в моей свободной комнате! В моем коттедже! Это уже слишком, Родольфо. Такого уговора у нас не было. Я никогда не предлагала…

– Как не предлагала? – возразил он с насмешливой улыбкой. – Ты ведь только что предложила мне воспользоваться своей свободной комнатой «за соответствующую плату», разве не так?

Поняв, что ее положили на обе лопатки, Фло решила, что в этом случае придется временно смириться с поражением и с не стоящей того сосредоточенностью начала разливать кофе. Ему, черт возьми, снова удалось поставить ловушку, в которую она тут же попалась. Ее мастерски переиграли, и с этим уже ничего нельзя поделать. Оставалось надеяться только на то, что, если позднее она переговорит с глазу на глаз с Джеймсом, тот поймет ее нежелание разделить свой дом с малознакомым человеком и уговорит Родольфо переменить свои намерения.

К несчастью, Джеймс не согласился с ее взглядом на положение вещей.

– Я понимаю твои чувства, Фло, – сказал он, когда она, под предлогом необходимости подписания документов, как бы вскользь подняла этот вопрос в приватной обстановке его кабинета. – Но, мне кажется, тебе не следует беспокоиться. Ты обратила внимание на его руки?

– Его руки? – повторила в недоумении Фло. Какое отношение к сказанному имеют руки Родольфо?

– Он носит обручальное кольцо, – терпеливо пояснил Джеймс. – Значит, он женатый человек. Поэтому я не думаю, что тебе следует опасаться.

Женатый человек! Фло не знала, плакать ей или смеяться. Горькая ирония этой ситуации заключалась в том, что Джеймс решил успокоить Фло кольцом, являющимся причиной ее переживаний. Хотя, разумеется, основным его мотивом было то, что благодаря Фло, выступающей в роли хозяйки, ее босс получал прекрасную возможность общаться с гостем в неформальной обстановке. Это могло принести Джеймсу немалые преимущества.

В последнее время дела его фирмы шли неважно, и любое деловое предложение Родольфо могло только приветствоваться. Очень приветствоваться. Собственно говоря, если не считать контракта с Аткинсоном, по поводу которого Джеймс звонил ей в Барселону, у них сейчас ничего не было на перспективу. Инвестиции Родольфо могли спасти фирму от угрозы банкротства, а ее – от потери столь необходимой работы и долгих поисков новой. Ощущение опасности выбора было очень неприятным.

Проходили дни, и это ощущение становилось все более и более томительным. Теперь, когда Родольфо, пребывая в ее доме, вошел в ее жизнь, Фло казалось, что эта жизнь больше не принадлежит ей. Куда бы она ни повернулась, он был здесь и внимательно наблюдал за каждым ее движением. Убежища не находилось даже на кухне, Родольфо то варил себе кофе, то собирался слегка перекусить.

Ее ванная комната вся пропахла провоцирующими запахами мужской парфюмерии. Одно пребывание там будило ненужные воспоминания о давно прошедших днях, когда она была совсем близко от этого сильного мужского тела и вдыхала эти чувственные ароматы в смеси с еще более интимным, волновавшим ее запахом его кожи.

Этот запах словно все еще оставался в ее ноздрях, когда, приняв душ, Фло ложилась в постель. Поэтому неудивительно, что сны ее были полны эротических образов той единственной ночи, что она провела в постели Родольфо. Первой и последней брачной ночи. Спала она, беспокойно, часто просыпаясь среди смятых простыней, вся в поту, с бьющимся сердцем.

Повторялось то же самое, что было с ней четыре года назад, после побега от Родольфо. Тогда, вернувшись в Шотландию, Фло затаилась словно раненый зверек, прячущийся от преследующих ее охотников. И никак не предполагала, что он может последовать за ней, постучаться в ее дверь…

– Фло… Фло…

Понадобилось некоторое время, чтобы она осознала, что это вовсе не сон. С криком она открыла глаза. Субъект ее сна стоял возле кровати – темный, пугающий силуэт в полумраке рассвета.

– Что ты делаешь в моей комнате?

– Пришел разбудить тебя. Ты кричала во сне и так металась, что могла упасть с кровати. Должно быть, ты видела кошмарный сон.

И вижу до сих пор, подумала Фло. Только наяву: высокая, мощная фигура предстала перед ней в реальности, а не в сновидении. Волосы Родольфо были взлохмачены со сна, загорелая грудь обнажена. Единственная одежда, черные пижамные брюки, должные скрывать длинные сильные ноги, не достигала своей цели.

Ощутив страшную сухость во рту, она несколько раз с трудом сглотнула и внезапно почувствовала сильнейшее, почти инстинктивное желание коснуться этой мускулистой, загорелой руки, находившейся совсем близко. Настолько близко, что Фло почти физически могла ощущать мягкость шелковистых темных волос.

Нужно просто протянуть руку, схватить его за запястье… подтянуть поближе… поцеловать…

Нет! С огромным трудом ей удалось если не совсем избавиться от наваждения воспоминаний о первой брачной ночи, то хотя бы обрести хоть какое-то душевное равновесие.

– Кошмарный сон… – вздохнув, бездумно повторила она. – Да, кошмарный… – Внезапно ее охватила непроизвольная дрожь.

– Фло! – мягко произнес Родольфо, к ужасу Фло усаживаясь на край кровати, и, взяв ее за плечо, притянул поближе к себе. – Что тебя так пугает?

Меня пугаешь ты, хотелось ответить ей, но язык не поворачивался. Боясь нарушить неожиданно наступивший мир, она просто промолчала. А еще Фло хотелось, чтобы его прикосновение продлилось, хотя бы недолго. Тепло ладони Родольфо, ощущение близости его тела успокаивали ее расстроенные кошмаром нервы. Инстинктивным движением ищущего ласки ребенка, она двинулась к нему ближе.

– Фло… – На этот раз голос его прозвучал еще мягче, погладив ее плечо, он добавил по-испански несколько фраз.

– Что ты сказал? – спросила она шепотом и почувствовала, как его тело слегка напряглось.

– Что тебе не о чем волноваться, – перевел Родольфо с некоторой неохотой. – Что, если тебе этого хочется, я останусь рядом, пока ты не уснешь. Что буду охранять тебя от демонов ночи.

Это было искушением. Боже милостивый, каким искушением! Каждой клеточкой ее тело стремилось в его объятия, к предлагаемому им покою. Но разум и инстинкт самосохранения говорили: этот покой – не что иное, как самообман.

– Почему ты тогда, в первый раз, последовал за мной? – Фло хотелось спросить совсем о другом, но эти слова вырвались у нее словно сами по себе. – Когда я уехала от тебя, ты сказал, что не хочешь больше меня видеть. Зачем же было приезжать?

Родольфо долго молчал. Но когда она уже окончательно потеряла надежду получить ответ, он вздохнул и, помассировав свободной рукой виски, сказал с ноткой самоосуждения в голосе:

– Потому что не смог удержаться. Кроме того, мне хотелось объясниться.

– Объясниться? – Приподнявшись, Фло заглянула ему в лицо, но было слишком темно, чтобы прочитать его выражение. – Что ты собирался мне объяснить?

– Насчет того спора.

Эти слова резанули ее словно ножом. Она уже открыла было рот, готовясь броситься в атаку и нанести ответный удар, как что-то вдруг остановило ее.

– И что ты хотел мне сказать?

– Что пари с Лео не имело ничего общего с тобой, как личностью. Ведь я тебя тогда даже еще не видел.

– А когда увидел?

– По правде говоря, я просто забыл об этом чертовом споре. И вспомнил только позднее…

– А ты не подумал о том, что было бы честнее рассказать мне все и дать мне уйти спокойно?

– Нет! – Отрицательное движение головы Родольфо было столь же энергичным, сколь и восклицание. – Я не мог отпустить тебя, потому что никогда раньше не встречал подобной женщины. Ни одна из них не произвела на меня такого впечатления.

– Очень удобная для тебя позиция, – с горечью в голосе заметила Фло. – Таким образом ты мог совместить бизнес и удовольствие, удовлетворить свое желание и заполучить изумруд.

– Я же сказал: мне нужна была именно ты.

– Но и изумруд тоже. – Отстранившись от него, Фло резко села на постели. – Чего же тебе хотелось больше?

Выражение его лица изменилось, стало замкнутым, он задумался, и это говорило само за себя. Сердце ее болезненно сжалось. Нужен ли ей вообще ответ?

– Действительно, я хотел заполучить изумруд, – признался он. – Но…

– Но тебя обуяла жадность, – закончила за него Фло, – и ты захотел и того, и другого. Что ж, пятьдесят процентов – тоже неплохо: у тебя есть кольцо.

– Фло…

– Нет! – Он чуть было не добился своего. Чуть было не заставил ее поверить в то, что, может быть, она неправильно поняла его. – Уходи отсюда! – приказала Фло. – Уходи и оставь меня в покое.

Сняв руку с ее плеча, Родольфо поднялся.

– Охотно, – холодно и враждебно сказал он и вышел из комнаты.

Глава одиннадцатая

Фло пожалела о своих жестоких словах сразу же, как только произнесла их. Ведь все-таки он пришел в ее комнату, заботясь о ней, а мог бы просто не обращать внимания на беспокоящие его звуки.

Стук захлопнувшейся двери словно отдался эхом через годы, напомнив ей прошлый приезд Родольфо в Шотландию, когда она послала его к черту. Даже закрытая перед самым носом Родольфо дверь не заставила его тогда отступить. Он колотил в нее кулаками, потом нажал кнопку звонка и долго не отпускал. Только когда Фло пригрозила вызвать полицию, ему пришлось сдаться и уйти.

Однако Родольфо так и не признал своего поражения. Последние произнесенные им слова навсегда врезались в ее память: «Больше я к тебе не приду, дорогая. В следующий раз это сделаешь ты сама».

И вот теперь моим отношениям с Родольфо положен окончательный предел, сказала себе Фло, борясь с подступающими к глазам слезами. Но ведь я была готова начать новую жизнь, смотреть в будущее. Так почему же мое глупое сердце постоянно возвращается к памяти прошлого?

– Почему? – произнесла Фло вслух. – Почему, почему, почему?

Ответ на этот вопрос мог быть только один, но она боялась его, зная, что он окончательно разобьет ее сердце.

– Фло, ты собираешься ответить на мой вопрос?

Несколько мгновений Фло никак не могла понять, какой именно вопрос имеет в виду Джеймс. Она уже открыла было рот, чтобы переспросить, но тут же ужаснулась непоправимой ошибке, которую чуть было не сделала.

– Я… мне надо подумать, – пробормотала она, делая вид, будто всецело занята букетом, который в этот момент ставила в вазу, и надеясь, что это занятие позволит ей скрыть побледневшее лицо.

Вздох Джеймса представлял собой великолепно исполненное сочетание раздражения и христианского терпения.

– И как долго ты собираешься держать меня в неведении? В конце концов, это всего лишь приглашение на ужин!

– Я знаю.

Фло ткнула последнюю розу в вазу с такой силой, что стебель сломался и великолепный красный бутон печально поник. Он выглядел как раз соответственно ее настроению, поникшим и унылым.

Все это явилось результатом трехнедельного этапа нового присутствия в ее жизни Родольфо. Три недели непрерывного слежения за каждым своим словом и поступком, боязни сделать неверный шаг или выдать себя вздохом. В конце дня, ложась спать, Фло чувствовала себя совершенно опустошенной и измученной, а после бессонных ночей, проведенных в бесцельном разглядывании потолка, вставала нисколько не отдохнувшей.

А тут еще Джеймс совершенно неожиданно усложнил ситуацию. Сперва внезапным приглашением на ужин, а теперь вот этими розами, принесенными сегодня ей домой в подарок. Подобное поведение было настолько не в его стиле, что это совершенно сбивало с толку.

– Я вовсе не собираюсь морочить тебе голову, Джеймс… – Не имея больше возможности делать вид, что занимается розами, Фло повернулась к нему, изобразив достаточно приветливую, как она надеялась, улыбку. – Просто я не совсем уверена, что имея…

Испуганно встрепенувшись, Фло проглотила чуть не вырвавшиеся было слова. «Имея за плечами одно неудачное замужество…» Боже мой, она чуть было на выдала себя!

Надежды на то, что Джеймс сможет понять, какой глупой ошибкой был ее брак, не было ни малейшей. Он не из тех людей, что подвержены воздействию эмоций. Джеймс, казалось, вообще родился уже взрослым, солидным человеком.

– Имея что? – прервал он напряженную паузу.

– Имея… – Фло лихорадочно искала подходящее продолжение. – Имея в последнее время столько работы, я с трудом нахожу время дышать, не говоря уже о том, чтобы думать!

Упоминание о работе было верным ходом, оно сразу же отвлекло внимание Джеймса. Родольфо сдержал слово. Несколько финансовых проектов уже находились в стадии подготовки и отнимали у Джеймса массу времени.

– Нам обоим тяжело, – согласился он. – Но, мне кажется, в конце концов наши усилия должны себя окупить. Теперь мы смело можем смотреть в будущее.

– Это просто замечательно, – сказала Фло со вздохом, придавшим ее словам больший смысл, чем она рассчитывала. Если бы только она сама могла смело смотреть в будущее, в то время, когда ее положение наконец определится, когда Родольфо даст ей свободу и уедет в Испанию.

– Это и есть твой ответ? – Джеймс ухватился за слова Фло. – Значит, ты допускаешь, что у нас есть совместное будущее?

– Я… Пожалуйста, Джеймс, не дави на меня!

Если бы она могла сказать ему «да»! Ей было хорошо с Джеймсом. Они работали вместе уже четыре года, разделяли интерес к музыке и театру. Не было только любви… И никогда не будет.

Подойдя к ней ближе, Джеймс взял ее за руку.

– Обещай мне, что ты подумаешь об этом, – пробормотал он, поворачивая ее так, чтобы они оказались лицом к лицу. – Мы прекрасно подходим друг к другу во многих вещах. Может быть, настало время проверить, не подходим ли мы и в других?

Застигнутая врасплох Фло не знала, что и ответить. Но отвечать не пришлось: раздался стук двери, и в комнату вошел Родольфо.

– О, извините!

Его изумление при виде Фло, находящейся почти в объятиях Джеймса, и принесенное им извинение выглядели совершенно естественно. Так почему же это заставило ее с вызовом вскинуть голову, словно принимая вызов. Да потому, что его реакция выглядела слишком уж естественной и показалась ей рассчитанной на то, чтобы вызвать определенное впечатление.

– Ничего страшного… – Фло удалось сохранить видимое спокойствие. Поначалу, когда Родольфо только поселился в ее коттедже, на любое его появление она реагировала почти панически. Но только не теперь, подумала Фло. Подобное поведение может лишь сыграть ему на руку. – Я как раз собиралась приготовить чай. Ты не против?

– С удовольствием. – Ее вопрос предназначался Джеймсу, но ответил на него Родольфо, уже удобно расположившийся в одном из кресел. – Очень хочется пить.

Ну и заварил бы себе чаю сам, чуть было не огрызнулась она, но вовремя прикусила язык: больше нельзя позволять ему выводить ее из себя. Лучше всего делать вид, что вовсе его не замечаешь. Но это было куда легче подумать, чем осуществить. Особенно сейчас, когда он, одетый в белоснежную рубашку и голубые потертые джинсы, вошел вслед за ней на кухню.

– Тебе помочь?

– Приготовить чай? – Фло нахмурилась. – Спасибо, не надо.

Джинсы сидели на нем до неприличия плотно и в сочетании с рубашкой, прекрасно оттеняющей бронзовую кожу, заставили ее сердце забиться сильнее. Со своими угольно-черными волосами и блестящими черными глазами он выглядел здесь, в Шотландии, экзотической хищной птицей среди стаи воробьев.

– Давай, я хотя бы приготовлю чашки.

– Можешь делать все что угодно.

Возможно, ее слова прозвучали не слишком вежливо, но Фло это мало беспокоило. Таково уж несколько дней было ее настроение, о чем Родольфо был прекрасно осведомлен и на чем намеренно играл. Кроме того, ее крохотная кухня – отнюдь не лучшее место даже для такой простой процедуры, как приготовление чая в присутствии столь впечатляющего мужчины, как он. Нервы Фло были натянуты до предела. Она как могла старалась не смотреть в его сторону, не касаться его и, более того, не слушать бормотание, которым он сопровождал свои процедуры. Но напряжение не спадало. Даже собственное голубое хлопчатобумажное платье, касаясь при движении кожи, вызывало у Фло ответную чувственную реакцию тела.

– Тебе не идет этот цвет, – внезапно сказал Родольфо, будто прочитав ее мысли.

– Джеймсу он нравится, – парировала она, бросив бисквиты на поднос с такой силой, что два из них сломались.

– Значит, у Джеймса нет вкуса. С твоей внешностью тебе гораздо больше подходят более сочные, насыщенные цвета – красный, фиолетовый или…

– То есть вроде тех вещей, которые ты мне когда-то напокупал?

– Совершенно верно. – Он улыбнулся ее ершистому настроению.

– Думаю, они слишком яркие и к тому же не годятся для шотландского климата. – Оставалось только надеяться на то, что категоричность ответа помогла скрыть нотку сожаления, промелькнувшую в ее голосе при мысли о красивой, яркой одежде, оставленной ею в гардеробе барселонского дома. – Кроме того, они не в моем стиле.

– Без сомнения, они совершенно не в том стиле, в котором я нашел тебя по приезде в Шотландию, – язвительно заметил Родольфо. – Это платье самое яркое из тех, что я на тебе с тех пор видел. И волосы твои всегда заколоты…

Сердитый взгляд, брошенный на гладкий узел, в который Фло собирала свои густые темные волосы, говорил гораздо больше, чем все слова.

– Мой внешний вид тебя совершенно не касается! Я одеваюсь так, как мне нравится, и выбираю одежду, подходящую для женщин, к которым себя отношу.

– Так, значит, ты специально решила выглядеть старой девой? – В его голосе слышалось явное недоверие. – И скрыть от всех ту теплую, чувственную женщину, каковой на самом деле являешься… Осторожно, чайник кипит.

– Без тебя вижу! – Резким движением Фло сняла чайник с конфорки. – Ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь! – сердито выкрикнула она, почти не глядя наливая кипяток в заварочный чайник. – Я ничего не прячу, а просто… Ой! – вскрикнула она от боли: брызги неверно направленной струи кипятка ошпарили ей руку.

– Фло, дорогая!

Отреагировав с удивительной скоростью, Родольфо схватил ее руку и подставил под струю холодной воды из открытого им на всю мощь крана. Почувствовав облегчение, закусившая губу Фло облегченно всхлипнула.

Но ощущения во всем остальном теле были иными, совершенно отличными от облегчения. Его тесное соседство, близость к этому мощному мужскому телу, были почти невыносимы. Даже еле слышный звук его дыхания поднимал в ней ураган эмоций.

– Со мной все в порядке, – торопливо сказала Фло, подавляя желание немедленно вырваться из его рук. – Теперь ты можешь отпустить меня.

Ответ пришел не скоро, а когда пришел, она еле удержалась от подступивших к глазам слез.

– Я не хочу, – просто и мягко сказал Родольфо. – Не хочу отпускать тебя.

– Но ты должен!… – настаивала она.

– Нет, не должен. В день нашей свадьбы я назвал тебя своей – в горе и в радости. Ты, может быть, и не помнишь этой клятвы, но я…

– Я ничего не забыла! – Соблазн был столь велик, а его губы так близко: достаточно поднять лицо и подставить свои… Только острое ощущение опасности заставило ее не поддаться искушению. – Но в соседней комнате Джеймс, он может войти в любое мгновение.

– Если тебя беспокоит только это, так пойди и скажи ему все. Пойдем и прямо сейчас скажем ему правду вместе…

Он взял Фло за обожженную руку и уже вел к двери, когда вдруг к ней вернулась способность рассуждать здраво. Она замерла как вкопанная.

– Я не хочу ничего говорить Джеймсу!

– Рано или поздно он должен узнать, – пожал плечами Родольфо.

– Он не должен узнавать ничего, потому что узнавать нечего! Мне нечего… слышишь… нечего говорить ему!

– Трусиха, – с полупрезрительной насмешкой пробормотал он.

– Трусость здесь совершенно ни при чем, – Фло высвободила руку из его хватки. – А вот твоя толстокожесть и полное нежелание признать правду очень даже при чем. Я не хочу быть с тобой. – Она произнесла последнюю фразу медленно и с расстановкой, как будто объясняя это непонятливому ребенку. – Чего уж тут не понимать, Родольфо?

– Абсолютно ничего! – ответил тот, сверкнув на нее глазами. – Сегодня я в первый раз за три недели увидел, как Джеймс хоть чем-то выразил свои чувства, и не могу поверить, что ты предпочла такие тепличные отношения тому, что разделяли мы с тобой.

– Мы никогда ничего не разделяли с тобой, Родольфо! Мы оба только брали и ничего не давали взамен. – То была ложь, но приходилось стиснув зубы идти на нее: – Единственное, что объединяло нас – огонь страсти, угасло. Ничто не может гореть вечно…

– Нет! – Его яростный возглас заставил Фло замолчать. – Я не верю этому и никогда не поверю.

Дважды Фло открывала рот, чтобы ответить ему, и дважды голос подводил ее и из горла вырывался лишь невнятный сдавленный звук. Она собиралась было попробовать в третий раз, но так и не успела сделать этого.

– Фло? – раздался из гостиной насколько раздраженный голос Джеймса. – Что ты там делаешь? Неужели нужно столько времени, чтобы приготовить чай?

– Иду! – крикнула Фло как можно более жизнерадостным тоном. – Подожди минутку.

Лихорадочно побросав на поднос заварочный чайник, чашки, сахарницу и молочник и взяв его в руки, она молча двинулась к двери. Но, дойдя до нее, обернулась к Родольфо.

– Верь! – яростным шепотом сказала Фло. – Потому, что так есть. И так будет! – И, открыв плечом дверь, вышла с гордо поднятой головой.

Ей казалось, что у Родольфо хватит такта оставить ее с Джеймсом наедине, но он проследовал вслед за ней в гостиную и устроился в кресле. Из вежливости ей пришлось предложить чаю и ему. Однако, пока она наполняла чашки, мужчины увлеклись обсуждением проблем инвестиций в местное строительство. Родольфо поблагодарил ее лишь коротким кивком головы, и они продолжили дискуссию.

Чертыхнувшись про себя, Фло нарочито устроилась подальше от него, на кушетке рядом с Джеймсом. Но к ее великому разочарованию, ее жест остался незамеченным, Родольфо даже не отвел взгляда от собеседника. Раздраженной Фло оставалось только молча сидеть и слушать вполуха до тех пор, пока одна из фраз Джеймса не привлекла ее внимание к разговору.

– Скажите мне, Родольфо, жена не возражает против вашего столь долгого отсутствия? Ведь вы находитесь в Шотландии уже три недели… Может быть, она собирается к вам присоединиться?

Дернувшись, Фло чуть было не выронила чашку. С замиранием сердца она ожидала ответа Родольфо.

– Я общаюсь со своей женой каждый день, – спокойно ответил тот. – Так что она отнюдь не чувствует себя покинутой. А что до ее присутствия здесь… Полагаю, ей хорошо там, где она находится. Не думаю, чтобы в ближайшем будущем ей захотелось куда-то переезжать.

Помимо своей воли Фло не могла не восхититься тому искусству, с которым он обошел опасный риф вопроса, не нарушая своего принципа не лгать. Встретившись с его вызывающим взглядом, она приподняла чашку с чаем в пародии тоста и увидела, как уголки его губ поднялись в улыбке.

В этот момент, поставив свою чашку на стол, Джеймс обернулся к ней, чуть было не заметив ее жеста.

– Какая жалость, не правда ли, Фло? Было бы просто замечательно пригласить миссис Ховельянос на твой день рождения.

В голове у Фло был такой сумбур, что она никак не могла собраться с мыслями, чтобы ответить. На помощь ей пришел Родольфо:

– Ах, да! На следующей неделе, не так ли?

– Откуда вы знаете?

– Вы сами рассказали мне об этом, Фло. Некоторое время назад.

Мысленно отметив, что «некоторое время назад» означает на самом деле «более четырех лет назад», Фло начала было постепенно успокаиваться, но разговор заставил ее вновь насторожиться.

– И что вы собираетесь делать на день рождения?

– Собственно говоря, я арендовала на уик-энд коттедж у озера.

Она задумала это еще пару месяцев тому назад. Тогда, конечно, Фло совершенно не подозревала, что к дню рождения будет смотреть на запланированные каникулы не как на двухдневный отдых, а как на бегство. На бегство от постоянного напряжения, связанного с необходимостью постоянно находиться перед глазами Родольфо.

Почувствовав, что не в силах больше сидеть, Фло встала и взяла было поднос, но, услышав позади себя его голос, замерла как вкопанная.

– Никогда не видел шотландской природы в первозданном виде. Говорят, она по-своему красива.

Он просто нагло напрашивался на приглашение! Охваченная приступом неконтролируемого гнева, Фло резко повернулась к Родольфо.

– Нет! – крикнула она прямо в его улыбающееся лицо. – Ни в коем случае!…

– Фло! – Джеймс успокоил ее вспышку, заставив замолчать. – Извините, ради Бога, – продолжил он, обращаясь к собеседнику. – Просто не знаю, что такое с Фло. Это совсем на нее не похоже.

– Ничего страшного.

Фло понимала, что улыбка Родольфо рассчитана так, чтобы означать для обоих присутствующих совершенно разные вещи. Джеймсу была адресована товарищеская мужская улыбка, приглашающая сочувственно подивиться иррациональности женского поведения. Для Фло же предназначалась совсем другая интерпретация: он был явно доволен тем, что ему удалось все-таки вывести ее из себя.

Искушение показать ему все, на что способна, было весьма велико. Но Фло знала, что ее поведение и так ошеломило Джеймса, а если пойти еще дальше, то его изумление и недовольство подобным отношением к столь важному клиенту будет просто беспредельным. Поэтому она лишь нарочитым жестом взглянула на часы, намекая на позднее время. К ее удивлению, Родольфо понял намек и, поднявшись на ноги, лениво потянулся.

– Думаю, пора оставить вас наедине, – сказал он с многозначительным видом, от которого она чуть было опять не вспылила. – Спокойной ночи… вам обоим.

Глава двенадцатая

Оставалось довольствоваться его уходом, хотя он был несколько подпорчен тем фактом, что Джеймс явно не собирался оставлять этого дела без последствий. Недовольный ее вспышкой, босс наверняка собирается высказать ей все, что об этом думает.

Фло оказалась права. Стоило двери за Родольфо закрыться, как Джеймс поднялся. На лице его была написана высшая степень неодобрения.

– Какая муха тебя укусила? Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой грубой, да еще по отношению к человеку ранга дона Ховельяноса.

Я всегда знала, что из себя представляет Джеймс, подумала Фло. Но сейчас, когда Родольфо внимательно наблюдал за каждым движением Джеймса, за каждым произнесенным им словом, все его недостатки и слабости предстали перед ней в новом свете. Впечатление было такое, будто кто-то, включив мощный электрический фонарь, осветил им ее жизнь, и то, что там обнаружилось, совсем ей не понравилось.

А Фло так хотелось, чтобы Джеймс оказался человеком, способным произвести на Родольфо впечатление, развеять его сомнения и заставить испанца поверить, что он – человек, с которым она найдет свое счастье. Только тогда Родольфо отступится и подпишет необходимые для развода документы. Поэтому в последнее время, пытаясь смотреть на своего босса глазами постороннего человека, Фло стала крайне чувствительна к его недостаткам. То, что раньше ей казалось лишь забавной причудой, нынче выглядело невыносимым.

Джеймс уже подходил к концу своей проповеди – другим словом этого просто нельзя было назвать. И Фло постаралась отвлечься от своих мыслей.

– Увидимся завтра. Надеюсь, что тогда ты будешь в более подходящем настроении.

Провожая его до двери, Фло боролась с желанием извиниться и, только когда Джеймс уже взялся за ручку, прервала неловкое молчание.

– Я действительно не хочу, чтобы Родольфо тоже приезжал в тот дачный коттедж.

Она была поражена, когда выражение недовольства на его лице сменилось самодовольной улыбкой.

– Теперь я все понял. Ты мечтала о романтическом уик-энде… только мы вдвоем…

– Нет… – протестующе воскликнула она, но Джеймс не обратил на это никакого внимания.

К крайнему недоумению, он бесцеремонно сгреб Фло в объятия и впился в ее губы горячим, влажным, совершенно нежеланным поцелуем.

Как ему только могло прийти в голову, что она собиралась провести уик-энд с ним? Ведь Фло не давала абсолютно никакого повода для таких предположений! Почему же теперь его рука легла на ее грудь, заставив испуганно отпрянуть?

– Джеймс! – возмущенно воскликнула она, радуясь тому, что он немедленно остановился.

– Что? Наверное, я действую слишком смело? Но мне показалось…

– Значит, ты ошибся… – пробормотала Фло, но тут же передумала говорить правду, ведь Джеймс пока еще был ее начальником. – Мне кажется, мы немного погорячились, – начала неловко оправдываться она. – Наверное, здесь и моя вина… Я не слишком хорошо себя чувствую сегодня, плохо спала прошлой ночью. Думаю, что мне надо как следует отдохнуть, пораньше лечь спать.

К ее облегчению, Джеймс не стал спорить.

– Тогда ложись. Позвоню тебе утром.

Слегка чмокнув ее в щеку чисто отеческим поцелуем, он ушел. Посмотрев ему вслед, Фло закрыла дверь и, устало прислонившись к ней спиной, прикрыла глаза.

– Так ты до сих пор плохо спишь? – Протяжный, с легким акцентом голос заставил ее встрепенуться. Конечно, ведь она не одна, вот уже несколько недель как не одна. – Бессонница плохо действует на нервы… Я могу предложить тебе хорошее средство против этого.

– Не сомневаюсь! – вспыхнула Фло, глядя на этого человека, вторгшегося, как кукушка, в ее уютное гнездышко, с целью разорить его полностью. – Прекрасно представляю себе, что у тебя сейчас на уме. Так вот, ответом будет «нет». Я не собираюсь спать с тобой, и ты не можешь…

– Предлагаю подождать, пока тебе это предложат, – возразил Родольфо. – Не помню, чтобы я приглашал тебя лечь в постель. Просто я имел в виду питье, которое давала мне мать при бессоннице.

– Ну извини!

Она не могла не извиниться, не могла не признать, что на этот раз ошиблась в нем. К своему ужасу, Фло вдруг почувствовала, как на глаза ее наворачиваются жгучие слезы, и сердито смахнула их тыльной стороной ладони. Только этого еще не хватало! Но неожиданная забота Родольфо оказалась последней каплей, переполнившей чашу, и ее оборонительные сооружения рухнули.

– Вот уж не думала…

– Не отказывай мне хотя бы в добрых намерениях, – ледяным тоном заметил Родольфо. – Я обещал тебе, что подожду, что понаблюдаю за вами с Джеймсом и решу, сможет ли он составить твое счастье. И сдержу свое обещание.

– Спасибо тебе…

– Но это не означает, что я не подвержен искушению. – Голос его изменился, стал более глубоким. – Не означает, что мне не хочется взять тебя в объятия и зацеловать до потери сознания, стереть следы его поцелуев с твоих губ и заменить их своими собственными.

– Родольфо…

Никогда еще Фло не видела его в таком состоянии, не замечала у него столь лихорадочно блестящих глаз.

– Скажи мне, – продолжал Родольфо, не обращая внимания на ее робкую попытку перебить его, – что ты при этом чувствовала? Что чувствовала, когда этот холоднокровный шотландец целовал тебя? Делал ли он это со страстью, заставляющей тебя таять? Обжег ли своим поцелуем твою душу? Отвечай! – приказал он, видя ее откровенное смущение.

– Это… – Фло понятия не имела, что сказать. – Это… было приятно… – беспардонно солгала она.

– Приятно? – В его интерпретации это слово прозвучало как бранное. – Боже мой, как ты только посмела? Как посмела перейти из моих объятий в его? Как посмела сменить то, что было между нами, на эту пародию отношений?

– Я… – начала было Фло, но он не дал ей говорить.

– Знаешь ли ты, чего мне стоили эти несколько последних недель? А чего мне стоило сейчас стоять и смотреть, как он целует тебя…

Несмотря на прекрасное владение английским, он все-таки не мог до конца передать бушующие в нем чувства и дополнил слова энергичным жестом. Внезапно настроение его изменилось. Протянув руку, Родольфо поманил к себе ошеломленную столь бурным проявлением эмоций Фло.

– Иди сюда, – приказал он тоном, которому невозможно было не повиноваться. – Иди сюда и дай мне показать, что такое настоящий поцелуй. Иди сюда, дорогая, я научу тебя тому, что значит быть любимой…

Разумом Фло понимала, что самое разумное – отказаться наотрез, бежать, пока не поздно. Но оказалась не в состоянии воспротивиться чувственному волшебству его слов и глаз, тому, что они обещали.

Не успев еще понять, что двинулась с места, она оказалась в его объятиях. Как ни страшно было осознавать это, но Фло в них чувствовала себя в безопасности. Однако правда заключалась в том, что эта «безопасность» являла собой полную противоположность тому, что обычно под этим словом подразумевается. С эмоциональной точки зрения ничего опаснее быть просто не могло. Но стоило его губам прикоснуться к ее, как она потеряла всякую способность думать.

Больше всего Фло поразила ласковость Родольфо, осторожность, которой от него она не ожидала, нежность, заставившая ее раскрыться ему навстречу. Разумеется, все это было неспроста.

Если бы он был настойчив и требователен, если бы страстное желание, читающееся в его глазах, отразилось и на поцелуе, тогда она могла бы запаниковать, попыталась бы освободиться. Но это было медленное, осторожное соблазнение, нежное соприкосновение, дразнящее нервные окончания, заставляющее кружиться голову.

– Родольфо… – только и смогла прошептать Фло.

Она чувствовала себя окутанной облаком чувственного наслаждения. Все, что ее окружало, словно растворилось в горячем тумане. Оставались только Родольфо и то страстное, невыносимое желание, которое он в ней пробудил.

– Ну что, способен твой шотландец на такое? – пробормотал Родольфо возле ее губ. – Может ли он так целовать тебя, возбудить это желание, эту страсть? Говорил ли он, насколько ты красива… Фло? – почувствовав ее инстинктивную реакцию, он сменил тон. – Так что же, Фло?

Лучше бы ему было помолчать, его слова отдавались в ее мозгу как удары молота, разбивая последние остатки защитного щита и все дальше уводя от реальности.

– Нет! – Это был стон боли, потери и горького разочарования. Фло отвернула лицо от поцелуя, радуясь тому, что может не видеть его лица. Она не рисковала заглянуть в глаза Родольфо, боясь того, что может там прочесть. Его собственная реакция испугала ее – внезапно напрягшись, он отстранил Фло от себя. – Нет! Остановись! Я не могу позволить тебе этого!

– Не позволишь мне? – В голосе Родольфо она услышала опасную нотку. – Фло, дорогая, ты не должна так говорить. Мы с тобой созданы для этого. Отрицать это означает отказываться от самой себя… своего сердца… своей души.

Это было очень похоже на то, что Фло чувствовала всего несколько мгновений назад и что так напугало ее. И она ухватилась за первую попавшуюся возможность защититься.

– Но Джеймс…

Упоминание этого имени словно оттолкнуло их друг от друга. Грубо выругавшись, Родольфо отпустил ее так внезапно, что Фло пришлось опереться спиной о стену.

– Джеймс! Джеймс ничего не значит! Он тебе не подходит!

– Нет подходит! – мстительно солгала Фло. – Он именно то, что мне нужно. Спокойный, собранный… – Его цинично поднятая бровь остановила ее, заставив подумать о чем-то более убедительном. – Он принес мне цветы, – нашлась она, сделав энергичный жест в сторону вазы.

Родольфо бросил пренебрежительный взгляд в ту сторону.

– Он принес тебе розы, – язвительно протянул он. – А ведь любой, кто достаточно хорошо тебя изучил, знал бы, что это отнюдь не твои любимые цветы. Настоящий любовник принес бы фиалки.

– Он старается, как может, – возразила Фло, стараясь не думать о том, что однажды в Барселоне, открыв дверь своей комнаты в отеле, обнаружила, что она вся заставлена вазами с ее самыми любимыми цветами. – Он хочет, чтобы я была счастлива.

– Стараться и хотеть еще недостаточно.

– Так же, как страсти и физического желания! Страсть обжигает, Родольфо, доставляет боль… разрушает. Без любви она походит на вышедший из-под контроля лесной пожар или торнадо, сметающие все на своем пути. А потом она неизбежно пожирает саму себя…

– Ты все равно останешься моей женой.

– В браке, лживом от начала до конца.

– Я поклялся любить…

– Не говори мне этого слова! – Фло протестующе выставила руки перед собой. – Принесение клятвы само по себе не значит, что ты знаешь, как надо любить!

– А Джеймс знает? Неужели ты действительно выбрала его?

На какое-то показавшееся ей бесконечным мгновение этот вопрос будто повис в воздухе между ними.

– Не знаю, – призналась наконец Фло с тяжелым вздохом. – Знаю только, что не выбрала тебя.

Пожалуйста, Боже, не дай ему начать спор по этому поводу, взмолилась она про себя. Не заставляй меня повторять это еще раз, потому что я могу не выдержать. Затуманившимися от слез глазами Фло смотрела, как гордо вскинулась голова Родольфо, а гневное выражение лица сменилось холодно-презрительным.

– Я уже говорил, что ты трусиха, – сказал наконец он, – но не знал, что до такой степени. Ты говоришь о страсти, даже не зная, что означает это слово. – Задумчиво, словно не веря самому себе, Родольфо покачал головой и горделивым движением руки словно отмел Фло прочь. – Уходи к своему Джеймсу, – презрительно произнес он. – Уходи к нему и живи своей пустой жизнью, ты этого заслуживаешь. И он этого заслуживает. Но если иногда по ночам к тебе будет приходить желание, если ты будешь лежать без сна и думать о том, как бы могло получиться, тогда вспомни, что у тебя было все! Однако ты оказалась слишком малодушной, чтобы принять это. И может быть, когда такой момент придет, ты поймешь, какую ошибку совершила, и пожалеешь об этом, но будет уже поздно, слишком поздно.

Глава тринадцатая

Резко повернувшись, он не оглядываясь пошел прочь, и Фло оставалось лишь глядеть ему вслед. В какой-то момент у нее появилось искушение позвать его, она даже открыла было рот, но, осознав опасность этого, поспешно сомкнула уста. Он прав, подумала Фло, вновь устало прислоняясь к стене. В будущем она оглянется назад, вспомнит и пожалеет о том, что могло бы быть.

Однако под словами «что могло бы быть» она и Родольфо понимали совершенно разные вещи, и в этом-то и была основная проблема. Они находились на противоположных концах эмоционального спектра, и, исходя из этого, ей пришлось сделать свой выбор. Выбор, который был вовсе не выбором, а инстинктом самосохранения.

Когда машина остановилась возле маленького, покрашенного белой краской коттеджа, Фло не могла не отметить, насколько это прибытие не походит на то, чего она ожидала. И не только потому, что приехала сюда не одна.

– Что ты так надулась? – спросил сидящий рядом с ней мужчина. – Жалеешь о том, что с тобой нет Джеймса?

– Мы оба знаем, что это невозможно, – огрызнулась она. – Он должен был остаться, дело прежде всего.

– В противном случае он был бы сейчас здесь, а я в городе, – заметил Родольфо. – Не сомневаюсь, что ты была бы не против этого.

Напустив на себя безразличный вид, Фло только пожала плечами.

– В коттедже две совершенно отдельные спальни. Почему бы тебе и не занять одну из них. В конце концов, сумели же мы больше месяца, – она не рискнула употребить выражение «прожить вместе», – делить один дом. Так что вряд ли сейчас возникнут какие-либо затруднения.

Коттедж на озере оказался меньше, чем ее, так что им предстояло жить буквально на головах друг у друга. После всех неудобств и треволнений предыдущих недель это было не слишком заманчивой перспективой. К тому же она никак не предполагала, что придется жить настолько далеко от цивилизации. Хотя, если судить по почтовому адресу, коттедж формально принадлежал деревушке, он располагался в получасе езды от нее, в конце длинной, извилистой грунтовой дороги.

Должно быть, именно потому его и называли коттеджем для молодоженов. Для тех, кто хотел спокойствия и уединения вдвоем, расположение его было просто идеальным. Печальный юмор ситуации заключался в том, что Фло и Родольфо приехали сюда не начинать совместную жизнь, а заканчивать ее.

Она до сих пор не могла понять, как получилось, что ей пришлось согласиться на его присутствие здесь. Фло было уже собиралась совсем отказаться от аренды коттеджа, как попалась в сплетенные им сети.

– Если ты по-прежнему хочешь развода, тогда нам необходимо кое-что обсудить, – начал он. – Снятый тобой коттедж кажется мне идеальным местом для этого.

– Мы можем поговорить и здесь! – запротестовала Фло: перспектива остаться один на один с ним отнюдь не привлекала ее.

– Не получится, ведь в любую минуту нам может помешать Джеймс, – возразил Родольфо. – Либо ты на службе, либо он торчит тут. Нужно, чтобы нам никто не мешал.

С этим трудно было не согласиться, признала про себя Фло. По всей видимости, Джеймс не понял намека на то, что его авансы не приветствуются, и поразил ее до глубины души, преподнеся на удивление заботливо выбранный подарок к дню рождения – ее любимые духи и замечательный шелковый платок, никакие резоны не смогли помешать ему практически поселиться на квартире Фло. В конце концов, отбросив вежливость, она вынуждена была признаться ему в том, что никакие особые отношения между ними невозможны.

Но еще до этого Джеймс постарался повлиять на ее решения насчет отдыха в коттедже. Чем Родольфо не преминул хладнокровно воспользоваться. Прекрасно зная, что ее босс, с его решимостью всячески ублажать своего ценного заказчика, поддержит его, он вновь и вновь заводил разговор о своем желании полюбоваться красотами озера, пока наконец не обеспечил полное одобрение Джеймса.

– Не будь такой глупышкой, – сказал ей тот. – Поезжай и отдохни как следует. Ты этого заслуживаешь. Я займусь контрактом Баркинса, а ты покажешь Родольфо красоты местной природы.

В полном замешательстве Фло обернулась к молча наблюдающему за их разговором Родольфо. Помимо воли она вглядывалась в его лицо в надежде найти там хоть какой-то намек на то, что он изменил свои намерения. Но взгляд блестящих черных глаз словно говорил, что выигрыша для нее нет и не может быть.

Ты не осмелишься, безмолвно утверждал он. Не осмелишься пригласить меня ехать с тобой. Потому что боишься. Что, в свою очередь, говорит о многом. В частности, о том, что все это значит для тебя гораздо больше, чем ты готова признать. Что ты питаешь ко мне совсем не те чувства, которые стремишься показать. Если ты так боишься находиться в моем обществе – значит, я тебе не безразличен.

И Фло молча признала свое поражение. Делать было нечего, протестовать означало бы только усиливать убежденность Родольфо в том, что она его боится. Оставалось только как можно более сердечно улыбнуться и сказать:

– Что ж, хорошо. Почему бы и нет?

– Не лучше ли войти внутрь, – сказал теперь Родольфо, проходя с чемоданами в руках мимо остановившейся возле коттеджа Фло. – Похоже, сейчас пойдет дождь.

Типично для переменчивого шотландского лета – ясное утреннее небо уже заволокло облаками. Поднявшийся холодный ветер заставил Фло заторопиться внутрь. Не успела она войти в маленький узкий холл, как с неба посыпались первые капли дождя.

Родольфо стоял возле лестницы, смуглый и высокий, одетый в свитер с глубоким вырезом и джинсы. Встретившись с ним взглядом, Фло почувствовала, как забилось у нее сердце и участилось дыхание: он был похож на грациозного хищника, поджидающего свою добычу.

– Я отнесу вещи наверх, – сказал Родольфо спокойным и безразличным голосом. – Хочешь выбрать себе комнату?

– Что? Нет… – Она взглянула наверх. Лестничная площадка была, если это возможно, еще меньше холла. По ночам ей будет слышен шум от каждого его движения… И наоборот. Эта мысль заставила Фло содрогнуться. – Подойдет любая. Было бы где спать.

Что-то в ее тоне заставило его насторожиться. Остановившись на полдороге, он внимательно посмотрел на нее.

– Если бы Джеймс хотел, он был бы здесь, – резко сказал он.

– Не говори ерунды! – Опасение выдать себя заставило ее сказать это резче, чем ей хотелось бы. – У него на руках очень важный контракт, на нем можно заработать большие деньги.

– Вот именно, – загадочно произнес Родольфо и, повернувшись, направился вверх по лестнице.

– Родольфо!

Его реакция была мгновенной, будто он ожидал ее призыва.

– Да?

– Зачем… зачем ты сюда приехал?

– Я думал, ты понимаешь. Для того чтобы переговорить насчет развода.

– И это все?

Как ни странно, Фло не могла сказать, испытывает она облегчение или разочарование.

– Все? – нахмурившись переспросил он. – Нет, но вряд ли тебе захочется знать об остальном.

– И все-таки, что это за «остальное»?

Родольфо улыбнулся до странности нежной улыбкой.

– Фло, дорогая, мне кажется, что ты знаешь ответ на свой вопрос. Я здесь, потому что не могу быть ни в каком другом месте. Потому что, как бы ни старался, уйти не в силах.

С того вечера, когда Родольфо поцеловал ее в том, городском коттедже, он ни слова не сказал о том, что желает ее. Может быть, это наивно и глупо, но Фло позволила себе поверить, что все уже позади, что Родольфо признал свое поражение. Но зря она на это рассчитывала. Родольфо был не из тех людей, которые признают свое поражение.

– Поверь, дорогая, мне это нравится не больше, чем тебе, но ты обладаешь надо мной властью, которой невозможно противиться. Поэтому… – он огляделся вокруг, – я здесь…

Неловкость, которую испытывала до сих пор Фло, мгновенно усилилась многократно.

– Можешь не надеяться… – тревожно начала она, но ее остановила очередная улыбка.

– Не беспокойся, дорогая, я не полный идиот и не собираюсь дважды попадаться в одну и ту же ловушку. Я обещал, что больше к тебе не приду. Если тебе понадобится, то ты придешь сама.

– Скорее я умру! Если ты надеешься именно на это, дорогой, – передразнила его она, – то тебе придется подождать, пока не замерзнет это озеро!

Склонив голову набок, Родольфо прислушался к шуму дождя.

– Сдается мне, что эта перспектива не так уж далека, как тебе кажется, – парировал он и двинулся дальше вверх по лестнице, оставив Фло в полной ярости.

Неужели Родольфо действительно даже сейчас считает, что она передумает и попросит его вернуться к ней? Какое самомнение! Да она… Стой, строго приказала себе Фло. Разозлиться сейчас, выйти из себя, означало сыграть Родольфо на руку.

– Я подумала, что готовить лучше по очереди, – промурлыкала лучащаяся приветливой улыбкой Фло, когда он опять спустился вниз. – Сегодня я, а твоя очередь завтра. Ты не против?

– Нисколько. – На какое-то мгновение он выглядел несколько удивленным тем, что она столь быстро оправилась, но тут же ответил с подобающей случаю вежливостью: – Разжечь огонь? В доме нет центрального отопления, а погода явно портится.

Все оказалось не так уж страшно, сказала себе Фло, хлопоча на кухне. Надо только не сбиваться с нейтральных тем, и все будет в порядке, вроде как на каникулах с другом. Но если Родольфо всего лишь друг, то почему ее сердце так бешено заколотилось, стоило ему войти в тесную кухню с охапкой дров, чтобы разжечь огонь?

Ее решимости противостоять его воздействию хватило на первый вечер и почти на весь следующий день. Дождь почти не переставал, но Родольфо все-таки настоял на том, чтобы осмотреть все, что только можно.

– Я же показывал тебе Барселону, – сказал он. – Теперь твоя очередь.

– Но мы здесь не для того, чтобы осматривать окрестности. Мне кажется, ты хотел поговорить… насчет развода.

Перед последними словами ее голос дрогнул. После столь долгого ожидания Фло никак не могла поверить в то, что близка к своей цели. Это должно было бы радовать ее, улучшить ее настроение, освободить от давящего на плечи груза, но вместо этого она чувствовала себя подавленной и скучной, как погода за окном.

– У нас для этого еще масса времени, а сейчас ты в таком состоянии, что при всем желании вряд ли способна нормально разговаривать. – Помимо своей воли Фло смущенно заморгала. Ей казалось, что она превосходно играет роль беззаботной женщины на пороге развода, но Родольфо не составило особого труда разгадать правду.

– Мы можем поговорить завтра. А сегодня давай осмотрим окрестности.

– Что? В такую погоду?

– Ты что, боишься дождя, Фло? Не сахарные, не растаем.

– Но мы можем вымокнуть! Хотя, ладно. – Осуждающе покачав головой, она сняла с вешалки плащ. – Пойдем…

Несмотря на погоду, а может быть и благодаря ей, прогулка доставила ей удовольствие. Возобновляющийся время от времени дождь создавал особую атмосферу всеобщего товарищества. Встречающиеся на узких улочках старинного поселка люди смеялись и подшучивали над погодой, прячась, чтобы не вымокнуть, в первых попавшихся по дороге магазинчиках.

Отыскав небольшой ресторан, они не торопясь пообедали, рискнув выйти лишь тогда, когда на небе появился небольшой просвет в облаках. Но долго это не продлилось. Минут через десять просвет затянуло и дождь пошел еще сильнее, но к тому времени Фло было уже все равно. Как ни абсурдно, но туристическая экскурсия в такую погоду подняла ей настроение.

– Я уже не могу вымокнуть больше, чем есть! – смеясь заявила она, рассматривая насквозь промокшие ботинки и низ джинсов. – Надо просто не обращать внимания. – И что-то напевая себе под нос, Фло сделала несколько танцевальных па.

– Ты с ума сошла! – раздался голос Родольфо. – Совсем свихнулась.

– Я шотландка! – возразила она. – А мы, шотландцы, родились под дождем. В каком-то смысле все мы вроде уток. Разве ты не знаешь, что у нас вместо ног лапы? Черт побери!…

Она сморщилась, одна особо большая капля дождя, попав ей в лицо, скатилась прямо по носу.

– Постой…

Вытащив из кармана безукоризненно белый платок, Родольфо осторожно вытер ей нос.

– Спасибо… – начала было Фло и вдруг замерла, глядя ему в лицо.

Это просто нечестно, подумала она с завистью. Дождь, наверняка сделавший ее похожей на вылезшую из воды крысу, только подчеркивал его мужскую привлекательность. Все ее хорошее настроение куда-то подевалось, сменившись другим, более глубоким и поэтому гораздо более тревожным чувством. Рука, вытирающая ее лицо замерла на полдороге.

– Фло… – начал было Родольфо с совсем не похожей на него неуверенностью.

Но в этот момент сверкнула молния, над самыми их головами прогремел раскат грома и хлынул проливной дождь. Словно выведенная из гипнотического состояния, Фло даже подпрыгнула и беспомощно оглянулась вокруг.

– Туда… – Схватив Родольфо за руку, она указала направление. – Там книжный магазин… можно переждать, пока это не кончится.

Сломя голову они добежали до магазина, но атмосфера между ними уже изменилась. Когда Фло набралась смелости вновь взглянуть ему в лицо, настроение Родольфо было уже совершенно другим, все его внимание было привлечено книжными полками.

Поначалу второй вечер в коттедже ничем не отличался от предыдущего. Первым делом им был необходим горячий душ и полная перемена одежды. Оба промокли насквозь и страшно проголодались, поэтому следующим в программе был ужин. Родольфо приготовил жаркое, съеденное Фло с большим аппетитом.

– Просто превосходно! – искренне похвалила она, отодвигая тарелку и откидываясь в кресле. – Ты действительно умеешь готовить.

– Чему ты удивляешься? – шутливо возмутился Родольфо. – Разумеется, я умею готовить мясо, я ведь испанец!

– Все равно, я просто поражена. Под твоим руководством из кого-нибудь может получиться прекрасная жена.

После этих слов внезапно воцарилось мертвое молчание. Внезапное напоминание об истинной причине их пребывания здесь нарушило царившее ранее легкое настроение. Фло тут же пожалела о сказанном, но было уже поздно, поэтому, торопливо встав, она попыталась сменить тему разговора.

– Я помою посуду.

– Не надо… – Тоже поднявшись на ноги, Родольфо начал собирать со стола тарелки. – Я сам.

– Но ты готовил! – возразила Фло. – Все должно быть по-честному.

В конце концов они помыли посуду вдвоем, и это поначалу вполне невинное занятие довело Фло почти до нервного срыва. Кухня действительно была слишком маленькой, что невольно заставляло их касаться друг друга. Кроме того, сама по себе ситуация выглядела слишком по-домашнему. Каждый, кто заглянул бы снаружи в освещенное окно, принял бы их за счастливую и вполне благополучную семейную пару, и этот контраст между видимостью и действительностью доставлял ей немалую боль.

Поэтому, когда все наконец было кончено, она испытала огромное облегчение и поднялась наверх, чтобы немного опомниться и взять толстый роман, купленный в книжном магазине, в котором они прятались от дождя. Удобно устроившись в старом кресле перед очагом, Фло начала читать, стараясь не обращать внимания на доносящийся из кухни шум.

– Хочешь кофе? – спросил Родольфо, появляясь в дверях.

– Очень!

Перевернув страницу, Фло отвела с лица прядь волос, которая тут же упала обратно. С нетерпеливым возгласом она сдернула ленту, удерживающую затянутые назад волосы, тотчас же рассыпавшиеся по плечам, и, вновь собрав их, намеревалась опять связать лентой.

– Оставь их так, как есть. – Голос Родольфо был тихим и хриплым.

– Что?

Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, Фло почувствовала, что не может вновь отвести их.

– Я сказал, оставь, как есть. Так гораздо лучше. – Взгляд Родольфо согревал душу Фло, ей одновременно и хотелось, чтобы так продолжалось, и было страшно за возможные последствия. – Джеймса здесь нет, так что осуждать тебя будет некому.

– Он не… – Внезапно она почувствовала, что устала защищать Джеймса. – Да, он немного консервативен.

Расскажи ему все сейчас же, подсказывал ей рассудок. Скажи всю правду о себе и Джеймсе, в том числе и то, что всего лишь днем раньше напрямую объяснила ему невозможность существования между ними каких-либо отношений, кроме чисто дружеских. Но нужные слова, казалось, застряли у нее в горле.

– Мне кажется, что это еще мягко сказано, – сухо пробормотал Родольфо. – Только не говори, что он одобрил эту кофту.

Фло невольно опустила взгляд на свою вельветовую кофту с длинными рукавами. Она увидела ее в витрине магазина всего лишь днем раньше и не смогла устоять, хотя не знала, когда ей сможет представиться возможность надеть обновку. Торопясь переодеться во что-нибудь сухое, она просто схватила первое, что попалось под руку.

– Нет, – тихо вздохнула она. – Это не то, что он мог бы одобрить. Да и ее тоже… – Она провела рукой по черной юбке из джерси.

– А мне нравится, – мягко сказал Родольфо. – Сидя здесь, перед очагом, ты воскрешаешь в моей памяти портреты викторианской эпохи. К тому же Джеймс ничего не узнает. Он слишком занят контрактом Баркинса, чтобы думать о том, чем мы тут занимаемся.

Внезапно на Фло словно нашло озарение, ей все сразу стало ясно.

– Это ведь твоя работа, признайся… За этим чертовым контрактом тоже стоишь ты? – Надо отдать ему должное, Родольфо даже не стал пытаться отрицать, да она бы все равно не поверила: вся правда была написана на его лице. – Зачем ты дал ему эту работу? Не из чистого же альтруизма… желая предотвратить банкротство компании?

– Не только. Я ведь не дурак, Фло. Изучив документацию, я увидел, что Корн работает хорошо… и заслужил этот контракт. Но должен признаться, были у меня и кое-какие личные мотивы.

– И какие же? – спросила Фло, сама не зная, хочет ли на самом деле получить ответ. Сердце ее затрепетало.

– Мне хотелось быть уверенным в том, что Джеймса здесь не будет, что он внезапно не надумает присоединиться к нам. Это оказалось легко. Достаточно было подсунуть ему под нос выгодный контракт, как он тут же забыл о женщине, на которой собирается жениться.

– Ты просто… – Фло не знала, что сказать, ей не хотелось верить своим ушам. – Но зачем?

Родольфо пристально посмотрел на нее.

– Разве это не очевидно? – пробормотал он. – Мне хотелось побыть с тобой наедине.

– Да, я уже слышала, чтобы поговорить о разводе.

– Не совсем так, – возразил Родольфо. – Неужели ты не понимаешь, что развод явился только предлогом?

– Предлогом… Ты… – начала Фло, но вспышка молнии, ярко осветившей комнату, и страшный удар грома помешали ей говорить. Почти ослепленная, Фло еще недоуменно моргала, когда свет в коттедже, мигнув, погас совершенно. – Дольфо! – Фло была слишком потрясена и невольно воспользовалась его сокращенным, интимным именем.

– Все в порядке, дорогая. – Не в пример ей, он был совершенно спокоен. – Не нужно паниковать. Похоже, что гроза порвала линию. Подожди минутку… – Он ушел на кухню и через некоторое время вернулся со связкой свечей. – Я еще раньше заметил ее в одном из ящиков буфета. Сейчас все будет в порядке.

Через пару минут комната наполнилась мягким, колеблющимся светом расставленных по всей комнате свечей.

– И что нам теперь делать?

– Ждать, пока починят линию. Полагаю, что скоро они этим займутся. – В его голосе звучала твердая уверенность. – Боюсь, что для чтения света недостаточно, кроме того, придется обойтись без кофе. Но я сегодня купил бутылку вина. Ты присоединишься ко мне?

– Хорошо, – согласилась Фло.

– Тогда мы можем сесть возле камина, в тепле… И поговорить.

Поговорить? Еще совсем недавно она решила бы, что Родольфо собирается обсудить с ней детали развода, но сейчас уже не была в этом столь уверена, поэтому, когда он вновь вернулся с кухни с бутылкой вина и двумя бокалами, ее все еще одолевали сомнения.

– Мне кажется, что ты должен дать мне кое-какие объяснения. Например, что дало тебе право вмешиваться в мою жизнь, распоряжаться ею, словно я всего лишь шахматная фигура?

Глава четырнадцатая

– Это отнюдь не так… – Внимание Родольфо было сконцентрировано на бутылке, откупорив ее, он разлил вино по бокалам. – Я просто предоставил Джеймсу выбор, остальное зависело только от него самого.

– Сознайся, если бы он послал этот контракт к черту, у тебя на этот случай был приготовлен другой ход?

– Ты так думаешь? – тихо спросил Родольфо, как ни странно, в голосе его слышалась нотка сожаления. – Но ведь проблемы не возникло, не так ли? Джеймс даже не усомнился, никого не послал к черту… кроме тебя, женщины, чьи чувства должны быть для него на первом месте.

Фло почувствовала, что у нее закружилась голова, ноги ослабли, заставив опуститься прямо на толстый ковер перед очагом. В его голосе неожиданно появилось столько эмоций, что создавалось впечатление, будто она говорит совсем с другим человеком.

Протянув ей бокал сверкающего в колеблющемся свете свечей вина, Родольфо удобно устроился рядом.

– Почему ты это делаешь, Фло? – Неожиданно резкий тон его голоса заставил Фло поднять голову. Золотисто-желтые танцующие язычки пламени, отражающиеся в глубине его глаз, производили на нее почти гипнотизирующее действие. – Почему позволяешь ему так с тобой обращаться? Когда вы вместе, он не выказывает к тебе ни теплоты, ни особого внимания. Почему ты не найдешь себе кого-нибудь другого?

– Другого?

При мысли о том, что он рассуждает о другом, когда на самом деле единственным человеком, от которого ей нужно «особое внимание», был он сам, Фло охватил гнев. Забыв о всякой осторожности, она отхлебнула глоток вина.

– Почему я не найду себе кого-нибудь другого? Кого же ты мне предлагаешь, Родольфо? Человека, который будет любить меня по-настоящему? Или, может быть, того, кто видит во мне лишь средство получить то, чего хочется ему? Того, который ухаживал за мной, соблазнил меня, даже женился на мне… просто на спор?

– Все было совсем не так… – гневно запротестовал Родольфо, но, охваченная ураганом горьких воспоминаний, Фло уже не могла остановиться.

– А может, кого-нибудь вроде того, кто вообще не хотел моего появления? Кто считал его ошибкой и жалел, что я родилась…

– Ради Бога, Фло! – прервал ее Родольфо. – О чем… о ком ты говоришь?

– О моем отце. Он говорил матери, что не хочет иметь детей, и, когда она обнаружила, что беременна, даже настаивал на аборте, но мать отказалась.

То ли в результате действия вина, то ли из-за полумрака в комнате, но Фло вдруг показалось, что их окружает какой-то особенный, замкнутый только на них мир. Внезапно нахлынувшие воспоминания выразились в потоке слов, как будто срывающихся с языка. Она рассказала о потрясении, вызванном ранней смертью отца, о похоронах, о появлении женщины с дочерьми, детьми ее отца.

– У нее было двое дочерей, одна моего возраста, другая младше. Она сказала, что они всегда были светочем его жизни…

Ее голос дрогнул и прервался. Выругавшись по-испански, Родольфо в одно мгновение оказался рядом и, заключив Фло в объятия, осторожно вытер рукой катившиеся из ее глаз слезы.

– Почему ты не рассказала мне этого раньше? Почему…

– Вряд ли это подходящий повод для первого знакомства. – Она невесело рассмеялась. – Хелло, меня зовут Фло Макрет. Мой отец хотел, чтобы я никогда не родилась.

Фло потянулась за поставленным на пол бокалом, но передумала. Она и так чувствовала на себе действие алкоголя, голова слегка кружилась. Памятуя о том, что случилось с ней в Барселоне после нескольких выпитых коктейлей, лучше было воздержаться.

– Я просто специалистка по выбору себе мужчин, тебе не кажется? Отца мне, конечно, выбрать было нельзя, но ты и Джеймс… Человек, который даже не знает, какие цветы я люблю. Хотя, должна признаться, подарком на день рождения он меня удивил.

– Ты удивилась бы еще больше, если бы он пришел с тем, что задумал купить первоначально. – Неправильно поняв ее изумленный взгляд, он торопливо продолжил: – Хотелось бы тебе получить электрический кухонный комбайн? Ты ведь даже не любишь готовить и делаешь это только в меру необходимости…

– Подожди! – Она внимательно посмотрела ему в глаза. – Откуда ты узнал, что Джеймс собирался купить мне на день рождения? – Никогда раньше Фло не видела Родольфо смущенным, и это поразило ее. Отведя взгляд, он уставился на пляшущие в очаге язычки пламени. – Он обсуждал это с тобой! Он… – Внезапно ее осенило. – Если он рассказал тебе, что именно собирался купить… Значит, духи и платок… Это ты подсказал ему!

Родольфо уже пришел в себя.

– Надо же было помочь человеку, – начал оправдываться он. – Как ухажер он еще только первоклассник. Неужели было бы лучше, если бы он подарил тебе этот чертов комбайн?

Но Фло уже начала вспоминать все остальные перемены в поведении Джеймса… цветы… приглашение на ужин… поцелуй… Ведь все это случилось уже после прибытия Родольфо в Шотландию.

– И это ведь ты надоумил его купить мне цветы? А что ты ему еще насоветовал?

В голове ее крутился целый водоворот мыслей. Почему Родольфо, приехавший, как она полагала, в Шотландию, чтобы предотвратить развод, делал попытки помочь человеку, которого считал своим соперником?

– Он спросил меня, как бы я поступил, если бы имел дело с такой женщиной, как ты… И я ему рассказал.

– Да, разумеется, ты же всегда говоришь правду.

Внезапно Фло почувствовала себя самой последней дурой на свете, которую провели так гениально, что она даже ничего не заметила. До этого ей все время казалось, что Родольфо, отказывая ей в разводе, действительно не хочет его, что ей придется бороться за свою свободу. А правда заключалась в том, что он хотел избавиться от нее не меньше, чем она от него. И именно ради этого поехал за ней в Шотландию – не проверить, может ли она выйти замуж за Джеймса, а удостовериться в том, чтобы это действительно случилось. Родольфо решил поднатаскать Джеймса, посоветовал, как лучше ухаживать за ней, подсказал, что может ей больше понравиться.

– Так что ты задумал, Родольфо? – спросила она просто потому, что молчание затянулось. Нельзя же было показать, насколько это ее задело. – Может быть, дело в том, что если я решу выйти замуж за Джеймса, то развод тебе обойдется не так дорого?

Со злорадным удовлетворением смотрела она, как гордо вскинулась его голова, как побелели костяшки пальцев, стиснувших ножку бокала.

– Фло, что, дьявол тебя побери, ты плетешь?

– Да, насчет дьявола ты прав! Вы с ним, должно быть, хорошие друзья, если он подсказывает тебе такие блестящие идеи… и такие жестокие. Иначе зачем бы тебе было давать советы человеку, проявляющему интерес к твоей жене. Почему…

– Может быть, потому, что мне нравится иметь перед собой вызов? – резко оборвал ее Родольфо. – Может быть, я не люблю выигрывать наверняка?

– Наверняка?… – Фло чувствовала себя совсем сбитой с толку.

– Фло… – Родольфо поставил бокал и взял ее руки в свои. – Если уж Джеймс тот человек, который тебе нужен, ты, по крайней мере, заслуживаешь нечто большего, чем неуклюжий увалень. Поэтому когда он попросил, я подсказал ему несколько идей, полагая, что это пойдет тебе на пользу. – На его губах появилась легкая ироническая усмешка. – Но должен признаться, у меня опять были кое-какие внутренние мотивы.

Наконец-то дошло до самого главного, с тревогой подумала Фло. Ей не хотелось этого слушать, но Родольфо по-прежнему крепко держал ее за руки.

– Я полагал, что если Джеймс даст тебе как можно больше того, что ты любишь и желаешь, если будет больше похож на любовника – такого любовника, которого, как тебе кажется, ты хочешь, – тогда, может, тебе станет наконец ясно, что этого еще мало.

– Мало?

Фло пыталась понять, к чему он клонит. Но его взгляд, будто обжигающий кожу, и соприкосновение их рук отнюдь не способствовали этому процессу.

– Мне казалось, ты понимаешь, что я могу предложить тебе не только богатство…

– Ах, перестань! – Она не могла уступить, дать ему подумать, что она способна на такую меркантильность. – Меня это никогда не интересовало! Я тебе солгала. Мне нужны были не твои деньги, а любовь.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Поначалу, когда ты сказала, что вышла за меня из-за денег, я почти тебе поверил, но в глубине души знал: это не так. Как ты думаешь, почему я поехал тогда за тобой? Потому что если бы тебе нужны были деньги, ты приняла бы то, что я тебе предлагал, и потребовала бы еще. Но вместо этого ты швырнула их мне в лицо.

Но слова придали Фло уверенности.

– Я хочу спросить тебя об одной вещи, – решительно сказала она. – Этот фамильный изумруд… что ты с ним сделал? Где кольцо сейчас?

Этот вопрос был ошибкой. Скулы его словно окаменели, губы скривились в горькой усмешке.

– Там, где останется до конца света, насколько это зависит от меня.

– Неужели оно для тебя так мало значит?

Родольфо принес ей столько страданий, разбил сердце и саму жизнь – и все это ради вещи, которой хотел только обладать, которая даже не доставляла ему радости? Выиграв кольцо, он запер его в надежном месте и даже не любуется им?

– Я же сказал тебе… В конце концов, не в кольце дело. Оно не дало мне того, что я хотел. Не стоило…

– Не стоило тебе жениться на мне, – завершила за него Фло срывающимся голосом. – Знаешь, Лео ведь прав, не было никакого смысла заходить так далеко.

– Да, наверное, мне не стоило этого делать. – Выражение его лица было совершенно непроницаемым. Вино явно возымело на Фло свое действие, голова ее слегка кружилась, мысли путались, зато чувства, наоборот, обострились. Он по-прежнему держал ее за руки и слегка поглаживал их большими пальцами, заставляя сердце биться сильнее. – Не стоило… Но иначе ты даже не позволила бы коснуться себя.

– Позволила бы.

Родольфо словно окаменел.

– Что ты сказала?

– Позволила бы.

Фло сама не знала, почему у нее вырвались эти слова, да еще дважды подряд. Должно быть, вино и близость Родольфо развязали ей язык, заставив высказать вслух глубоко до этого спрятанные мысли. Хотя нет, вряд ли тут дело в вине, она не слишком много выпила, виноват именно он. Фло была опьянена его видом, звуком его голоса, запахом кожи, воспоминаниями о его поцелуях.

– Я хочу сказать, что мне не нужно было от тебя брака или даже обещания его. Не нужно было ничего.

По-прежнему неподвижный, Родольфо глубоко вздохнул.

– Правильно ли я тебя понимаю? Тебе придется высказаться абсолютно ясно. Мне не хочется делать очередную ошибку.

Сердце Фло тревожно сжалось. Испытываемые ею противоречивые чувства, казалось, сплелись в холодивший грудь тугой клубок.

– Ты действительно хочешь, чтобы я все тебе высказала? – с сомнением спросила она.

– Да, дорогая. Мне хочется услышать это из твоих собственных уст.

Наклонившись, он нежно поцеловал Фло, и испытанные ею чувства сами сказали все за себя. Она больше не хотела думать о прошлом или о разводе, ей нужен был только он сам, здесь, в этой комнате.

– Тогда… – Все еще сомневаясь, Фло заглянула в его глаза и, внезапно ощутив прилив сил и решимости, начала: – Ты нужен мне, Родольфо. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, хочу этого больше всего на свете.

– Фло… – с откровенным облегчением вздохнул он. – Тогда иди ко мне. Иди ко мне, дорогая, дай поцеловать тебя.

Достаточно было слегка податься вперед, как Фло оказалась в объятиях Родольфо. Прижавшись головой к его груди, она услышала биение его сердца. Наконец-то освободив руки Фло и взяв ее за подбородок, он поднял ее лицо.

Поцелуй был неторопливым, уверенным и бесконечно нежным, бросившим ее в жар. Голова Фло, опьяненная причиной гораздо более действенной, чем самый крепкий алкоголь, кружилась, мысли путались. Но одно она понимала с абсолютной ясностью. Этот мужчина был предназначен для нее. Она полюбила его с момента их первой встречи и не разлюбит до конца жизни.

Осознание этого заставило Фло раскрыть навстречу губы, впуская между ними ищущий язык Родольфо, и ему не стоило никакого труда опуститься вместе с ней на согретый жаром очага ковер. Но настоящий жар, жар желания, заставил Фло со стоном нетерпения податься навстречу.

– Подожди, любимая, – тихо прошептал Родольфо. – Не торопись, Времени у нас сколько угодно.

Его руки, столь же нежные, как и слова, расстегнули пуговицы кофты и стянули ее с тела Фло. Она ощущала на своей шее легкие поцелуи, наполнившие ее блаженством, а глаза под сомкнутыми веками слезами радости. Родольфо осушил их поцелуями.

– Не надо слез, дорогая, – вновь прошептал он. – Для них сейчас не время.

– Это просто…

Она не смогла закончить фразу, но чувствовала: Родольфо этого и не надо, он должен понимать абсолютно все, что творится в ее сердце и что означают ее слезы.

Остаток одежды был снят с нее так ласково, что Фло почти не почувствовала этого и осознала лишь тогда, когда он уже снял свою и прилег рядом с ней, обжигая жаром своего тела.

Желая почувствовать его на себе, она жадно потянулась к нему, инстинктивно раздвинув ноги.

– Как давно это было… слишком давно… – В голосе Родольфо чувствовалось страстное желание, взгляд темных глаз прожигал словно лучом лазера, замечая мельчайшие изменения ее настроения, и Фло понимала, что не может ничего скрыть от него. – Но я ничего не забыл, помню каждый миг прошлого и до сих пор предвижу твою реакцию. – На губах его появилась легкая чувственная улыбка. – Например, знаю, что если сделать так… – его ладони легли ей на груди, осторожно поглаживая их, – то ты закроешь глаза. А если так… – положив подушечки больших пальцев на ее соски, Родольфо подразнил их, заставив отвердеть и набухнуть, – то ты начнешь издавать легкие стоны, сводящие меня с ума. Но если сделать так…

Он склонил темноволосую голову, и она почувствовала коснувшиеся ее груди губы. На этот раз уже не нежные, а требовательные и жадные, заставившие Фло затрепетать от желания и обнять руками его мощные плечи.

– Дольфо! О, Дольфо! – простонала она, и в этот момент все, о чем он говорил, вдруг ясно всплыло в ее памяти, заставив отбросить последние остатки сомнения. Это был ее муж, и, хотя они провели вместе всего одну ночь, Фло тоже знала, как доставить ему удовольствие.

Поэтому она дала волю своим рукам, поглаживая, дразня, лаская, одновременно прижимаясь губами к мускулистой груди, лаская языком плоский сосок. Но в тот момент, когда его длинная нога уже протиснулась между ее бедрами, Фло поняла, что во избежание недопонимания между ними просто должна прояснить еще одну вещь.

– Дольфо, – прошептала она прерывающимся голосом. – Есть одна вещь, которую ты должен знать… Я никогда не спала с Джеймсом. И не было никого…

– Я знаю, – сказал он грубым, хриплым голосом, выдающим силу обуревающих его чувств. – У меня есть глаза. Со мной то же самое. Я жаждал тебя, мечтал о тебе все эти долгие годы и теперь не могу больше ждать.

– Я и не хочу, чтобы ты ждал, – прошептала Фло и, откинув голову назад, открылась ему, словно приглашая к дальнейшему действию.

– Дорогая!

С этим приглушенным возгласом радости, триумфа и облегчения одновременно, с горящими от страсти глазами, Родольфо наконец вошел в нее.

– Вот так должно было быть той ночью в Барселоне, – задыхаясь, объявил он, – когда мне хотелось тебя до боли. Именно это ты и должна мне, дорогая… должна была все это время…

Но Фло не слушала. Ей хотелось сейчас не слов, а любви. Обхватив Родольфо ногами, она начала слегка покусывать его грудь, пока наконец он полностью не отдался охватившей его страсти.

Чувства полностью овладели ею, не оставалось ничего, кроме ощущения его внутри себя и ответа на это своего собственного тела. Ритм все ускорялся, унося обоих из мира реальности туда, где не существовало ни времени, ни пространства, а только сжигающее их ослепительно белое пламя.

Когда все было позади, Фло замерла в его объятиях, не в силах, казалось, ни говорить, ни думать. Но Родольфо начал вновь, и она обнаружила, что ее тело отвечает еще быстрее, что ее желание еще сильнее, а в кульминационный момент словно захлебнулась в безбрежном море наслаждения.

Потом, в какой-то момент этой нескончаемой ночи, когда угли в очаге догорели, а свечи совсем оплыли, Родольфо взял ее на руки и отнес в постель. Ощущение холодных простыней разбудило Фло и заставило инстинктивно вновь потянуться к нему. На этот раз все было гораздо медленнее, но доставило такое наслаждение, что довело до слез. Должно быть, он почувствовал их.

– Ты плачешь, дорогая? – спросил он. – Но почему?…

Потому что я знаю, как сильно люблю тебя, хотелось ответить Фло, но что-то помешало ей. Однако промолчать было тоже нельзя.

– Потому что после этого никогда не смогу выйти за кого-нибудь замуж, – пробормотала она, намереваясь продолжить, объяснить ему…

Но, чувствуя накатывающиеся на нее волны сна, решила отложить объяснение: в конце концов, это было не так уж важно. Ведь Родольфо сам сказал, что времени у них сколько угодно. Завтра настанет новый день, и они смогут поговорить. Их брак станет настоящим, и ничто уже не сможет помешать этой идиллии. Снаряд не попадает в одну воронку дважды. Судьба не может быть настолько жестока.

Проснувшись на следующее утро в обстановке, пугающе напоминающей первое утро ее семейной жизни, Фло почувствовала, что ее уверенность в благосклонности судьбы несколько поколебалась. Сонно шевельнувшись в постели, она испуганно встрепенулась, обнаружив, что рядом с ней никого нет. Более того, простыни на том месте, где он лежал, были холодными, указывая на то, что Родольфо встал уже довольно давно. В крохотной спальне тоже не осталось никаких следов его пребывания, в самом коттедже царило тревожное молчание.

Торопливо одевшись, она спотыкаясь сбежала вниз по лестнице. Тишина в доме объяснялась тем, что одетый в черные джинсы и черную же рубашку Родольфо, к ее крайнему изумлению, загружал в багажник машины свои и ее вещи.

– Дольфо? – недоуменно воскликнула Фло. – Что ты делаешь?

– Собираюсь в дорогу.

Вместо ожидаемых теплых взгляда и улыбки она встретила холодность и отстраненность.

– Но зачем?

Все должно было быть совсем не так. Фло надеялась проснуться в его объятиях или, по крайней мере, попасть туда в первый же момент после пробуждения. Надеялась вновь насладиться долгими, чувственными поцелуями, все более и более страстными, кончающимися любовными играми. Но стоило ей взглянуть на Родольфо, как стало абсолютно ясно, что ни о чем подобном можно даже не мечтать.

– В чем дело? Куда мы…

– Мы возвращаемся. – Родольфо даже не дал ей закончить предложение. – Я упаковал твои вещи. Тебе осталось только сесть в машину.

– Но почему? – в крайнем изумлении воскликнула она. – Я ничего не понимаю.

– У меня есть дела. – Он явно сдерживал себя, чтобы не сорваться. – И нет ни времени, ни желания объясняться. Так ты едешь или нет?

То, с каким видом Родольфо уселся за руль и завел двигатель, не оставляло сомнений в том, что он вполне способен уехать без нее. И точно, не успела Фло закрыть за собой дверцу и пристегнуть ремень, как машина резко тронулась с места.

Глава пятнадцатая

Ей понадобилось некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями, приспособиться к столь резкому переходу от счастливого, безмятежного пробуждения к этой непонятной, сумасшедшей ситуации, когда любимый ею мужчина внезапно начинает вести себя как незнакомец. Что же могло случиться за эти насколько часов, прошедших с того мгновения, как она уснула в его объятиях?

Неужели он так спешит оказаться подальше от коттеджа… а может быть, и от нее самой? Эта перспектива была столь пугающей, что заставила Фло повернуться к нему.

– Ты не собираешься объяснить мне в чем дело? – спросила она, пытаясь спрятать свое беспокойство за требовательным тоном голоса.

Однако агрессивность оказалась не самой удачной линией поведения, делая вид, что полностью сконцентрировал внимание на дороге, Родольфо просто проигнорировал ее вопрос.

– Дольфо, пожалуйста… Скажи, что случилось?

Она неуверенно коснулась его, но, резко дернувшись, он стряхнул ее руку.

– Я сказал. Мы возвращаемся назад. Каникулам конец, только и всего. Ничего из этого не должно было случиться.

– Ничего? Но мне кажется…

– Что тебе кажется? – угрюмо спросил Родольфо.

– Что мы… любили друг друга!

– Я уже говорил тебе, дорогая, любовь для этого совсем не обязательна. Достаточно обоюдного желания, а уж желания у тебя было сколько угодно!

– Я… – начала было Фло, но слова замерли у нее на устах. В памяти вдруг всплыли слова, вырвавшиеся у Родольфо во время бурного порыва страсти.

Вот так должно было быть той ночью в Барселоне… Именно это ты и должна мне, дорогая… должна была все это время… Боже, только не это! Неужели она опять оказалась обманутой? Неужели открылась в своей любви только для того, чтобы дать ему самым жестоким образом использовать эту любовь против нее же самой, отомстить за ту ночь в Барселоне?

Секс и обладание. Именно эти слова всегда ассоциировались у нее с Родольфо, И все же она всегда оказывалась плохо готовой к тому, насколько сильным стимулом они для него были. Он полагал, что она принадлежала ему, только ему и можно делать с ней все.

– Тебе нечего сказать, дорогая? – с издевкой в голосе спросил Родольфо. – Совсем нечего? Это на тебя не похоже.

– Что же тут говорить, когда ты уже все решил? – парировала Фло и, не желая подвергаться дальнейшим унижениям, замкнулась в молчании. Она не произнесла ни слова до того момента, когда машина остановилась у ее городского коттеджа. – И что теперь, – начала было Фло, но увидела, что говорит в пустое пространство. Выскочив из машины, он уже открыл дверь и, ни разу не оглянувшись, скрылся внутри.

Неужели ему так хочется поскорее оставить ее? От боли и обиды у нее все словно сжалось внутри, на непослушных ногах она вышла из автомобиля и проследовала за ним в дом. Родольфо был уже в своей спальне и, открыв ящики гардероба, засовывал их содержимое в лежащий на кровати открытый чемодан.

– Я возвращаюсь в Барселону, – без всяких обиняков сообщил он, когда она появилась в дверях. – Все мои дела здесь закончены… за исключением одного.

– Какого же?

Голос подвел Фло, но ей было уже все равно. Так, значит, это было для него всего лишь делом? И больше ничем?

– Документы, которые ты хотела от меня получить. Документы на развод, – пояснил Родольфо, видя, что она не в состоянии ничего понять. – Давай их сюда, и покончим с этим раз и навсегда.

– Документы на развод? Но ты ведь сказал…

Пытаясь привести себя в чувство, Фло в ошеломлении потрясла головой.

– О, теперь я поняла! – с горечью бросила она. – Ты получил от меня все, что хотел, и уезжаешь. Тебе не терпится избавиться от меня…

Раздавшийся снизу звон дверного колокольчика заставил ее замолчать. В теперешнем состоянии Фло, может быть, и проигнорировала бы звонок, но, к ее удивлению, Родольфо, мгновенно отреагировав, заторопился вниз.

– Как видите, Ховельянос, я приехал. Надеюсь, вы скажете мне, в чем дело?

Джеймс. Вот уж кого ей хотелось видеть меньше всего. Но тот был уже в холле и успел увидеть ее наверху лестницы.

– Фло, может быть, ты что-нибудь мне объяснишь?

– Это я позвонил Джеймсу и попросил его приехать, – холодным, совершенно безразличным тоном сказал Родольфо. – Мне показалось, что теперь, когда я уезжаю, тебе может понадобиться здесь кто-то другой.

Кто-то другой? Неужели он не понимает, что ей нужен только он один? Что без него ее жизнь будет совершенно пустой?

Однако что-то в тоне Родольфо удивило Фло, заставив немного приободриться. Если ему было так нужно избавиться от нее, зачем беспокоиться о том, чтобы не оставить ее одну?

– Вы уезжаете? – удивленно переспросил Джеймс. – Но мне казалось, что вы оба собирались пробыть на озере до завтрашнего дня.

– Мы решили сократить…

– Джеймс, насчет той поездки…

Голоса Фло и Родольфо смешались, и Джеймс недоуменно нахмурился. Но Фло решила продолжить, ей на ум пришло подозрение, которое надо было проверить.

– Мне хочется кое-что тебе сказать…

– Фло хочет сказать, – прервал ее Родольфо с хладнокровной уверенностью в голосе, – что мы вернулись раньше, чем собирались, потому что все сложилось просто ужасно. Было холодно, мокро, скучно…

– Скучно? – Это настолько удивило Фло, что она уже не следила за тем, что говорит. – Скучно? Родольфо, не можешь же ты называть скучной самую лучшую ночь любви в моей жизни!

Теперь все внимание Джеймса было, без сомнения, сосредоточено на Фло. Он смотрел на нее, вытаращив от изумления глаза. Но сама она, заметив во взгляде Родольфо нечто обычно ему не присущее, не отводила от него глаз.

– Это правда? – только и смог пробормотать Джеймс.

– Фло, не надо так шутить! – Укоризненный возглас Родольфо прозвучал так естественно, что на мгновение Фло сама чуть было не поверила ему. – Нет, конечно, это неправда, Джеймс. Фло просто дразнит вас. Как я уже сказал, мы прервали каникулы, потому что…

Но она даже не стала слушать окончания этого объяснения, все ее внимание было направлено на первые несколько слов.

Нет, конечно, это неправда. В первый раз за все время, как Фло знала его, Родольфо откровенно солгал. Он, который не раз клялся в том, что всегда говорит правду, теперь нарушил свои клятвы так явно, что причины для этого должны были быть весьма весомыми. Но каковы же они?

– Послушайте, я совершенно не понимаю, что здесь творится, – явно нервничая, сказал Джеймс. – Если вы решили, что между мной и Фло что-нибудь было, то вы ошибаетесь. Не было ничего.

Джеймс еще не кончил говорить, а Фло уже заметила, какой эффект произвели эти слова на Родольфо. Голова его откинулась назад, как будто от пощечины, а взгляд переместился на нее, однако она так и не решилась встретиться с ним.

– Одно время мне казалось, что у меня есть шанс, но она ясно дала понять, что не хочет этого. Как раз перед вашим отъездом на озеро. – Джеймс совсем не казался расстроенным этим фактом, впрочем, он не слишком огорчился еще тогда, когда она сообщила ему новость. – Естественно, я подумал, что это из-за вас, Родольфо.

– Нет!

– Фло, – с недоумением обернулся к ней Джеймс, – кто для тебя этот человек?

– Фло… – предупреждающе начал Родольфо, но она решила не слушать.

Две лжи всего за несколько минут. Единственной причиной, которая приходила ей на ум, было то, что, поступая таким образом, он надеялся защитить ее. А это, в свою очередь, должно было означать… Фло понимала, на что надеется, но этого делать не стоило. По крайней мере, до тех пор, пока не будет твердой уверенности.

– Он мой муж, – гордо объявила она и услышала, как Родольфо негромко выругался по-испански.

– Муж? – Джеймс явно решил, что с него хватит. – Нет, не трудитесь объяснять… Думаю, мне пора оставить вас вдвоем.

С явным облегчением он почти бегом бросился к двери, но Фло даже не взглянула вслед, все ее внимание было сосредоточено на нахмуренном Родольфо.

– Зачем, черт побери, ты это сделала! – сердито воскликнул он.

– Что именно? – решила уточнить Фло. – Сказала ему, что ты мой муж? А почему бы и нет? В конце концов, это правда.

– Но не та правда, о которой должны знать другие люди. Я уже спрашивал тебя, где эти проклятые бумаги на развод?

– Не хочешь же ты…

– Не надо объяснять мне, чего я хочу, а чего нет, Фло! Ты можешь жестоко разочароваться в этом. Бумаги! – яростно воскликнул Родольфо, видя, что она по-прежнему медлит.

Нервно вздрогнув, Фло торопливо двинулась к столу, в ящике которого держала документы. Не может же он действительно хотеть этого, молча твердила про себя она. Боже, не дай этому свершиться.

Трясущимися руками она протянула Родольфо документы и в ужасе наблюдала за тем, как он торопливо подписывает их в нужных местах.

– Вот! – Родольфо протянул ей бумаги. – Теперь ты свободна. Довольна наконец?

Что можно было на это ответить? За те секунды, пока он ставил свои подписи, Фло почувствовала, будто внутри у нее что-то умерло. И все же… И все же, независимо от ее воли, этот трепетный огонек надежды не погас совсем. Она никак не могла поверить в то, что конец ее несчастливого замужества все-таки настал.

Направившись было к двери, Родольфо внезапно остановился и обернулся к ней.

– Я дам тебе развод, Фло, но только с одним условием. Ты должна обещать, что никогда больше даже не подумаешь о браке с человеком, подобным Джеймсу Корну.

– Разве ты не слышал того, что сказал Джеймс? Мы никогда не были помолвлены… Даже ни разу не встречались наедине! Все это было чистейшей фикцией… полной неправдой!

Она хотела переубедить Родольфо, но вместо этого, казалось, еще больше укрепила его дурные мысли.

– Неужели все было так плохо, Фло? – неожиданно спросил он дрогнувшим голосом.

– Что плохо?

– Наш брак. Неужели он был настолько ненавистен тебе, что понадобилось лгать, признаваясь в отношениях, которых на самом деле не существовало…

Фло не в силах была позволить ему продолжать.

– Нет! Все было совсем наоборот! Когда я приехала к тебе в Барселону, то уверила себя в том, что желаю развода, что это для меня важнее всего. Но почти с самого начала, стоило тебе коснуться меня, как я чуть было не отказалась от своих намерений… И чтобы не поддаться этому желанию, мне пришлось выдумать другого мужчину. Так что: ты был прав, как видишь.

– Прав? – Тон Родольфо был ровным, почти безжизненным.

– Насчет Джеймса. Родольфо, почему ты хочешь, чтобы я обещала?… – Он вновь двинулся к двери, и Фло пришлось последовать за ним в его спальню. – Родольфо, я спросила тебя…

Он повернулся к ней, и выражение его лица заставило ее сердце сжаться от беспокойства.

– Потому что Джеймс принадлежит к типу мужчин, которые никогда не смогут сделать тебя счастливой. Ты не должна связывать свою жизнь с подобными людьми. Ты должна быть с…

– С кем? – с надеждой спросила Фло, когда молчание затянулось. – С таким, как ты? Ты это хотел сказать, Дольфо? Это? – Ответ был виден по его глазам, по боли, которую он не мог скрыть, по явной неуверенности в ответе. Потому что если Родольфо и мог солгать кому-либо другому, то только не ей. – Это так?

– Да, черт тебя побери! Так!

Теперь нельзя было позволить ему ускользнуть. Как бы это ни было трудно, необходимо было подтолкнуть Родольфо, заставить его сказать всю правду.

– В таком случае почему же ты подписал документы? Почему согласился на развод?

Он вновь помедлил, и Фло поняла, что выигрывает битву.

– Потому что тоже не смог сделать тебя счастливой. Ситуация зашла так далеко, что поздно что-либо исправить, как бы мне ни хотелось этого.

– Ты в этом уверен?

– Еще как уверен! А если и не был уверен, то убедился в этом прошлой ночью, когда ты плакала в моих объятиях… плакала! – Родольфо повторил это слово как ругательство, подчеркнув свои чувства яростным жестом руки. – Знаешь ли ты, что я при этом почувствовал? Заставить страстно любимую мной женщину плакать…

– Дольфо, не надо!

Нельзя было давать ему продолжать. Понимал ли он то, что только что сказал? Или эти чудесные, драгоценные слова «страстно любимая женщина» вырвались у него чисто инстинктивно и Родольфо даже не осознает того, что произнес их?

– Все было совсем не так, честное слово! Я была переполнена радостью… ощущением чуда происшедшего! И слезы мои были слезами радости. А когда я сказала, что после этого никогда не смогу выйти за кого-либо замуж, – это означало ни за кого, кроме тебя!

Лицо Родольфо было бледно, глаза походили на темные, бездонные омуты. Она заставила его слушать, но пока еще не убедила. Для этого был только один способ.

Набрав полную грудь воздуха, Фло подбивала себя пойти на риск и высказать слова, которые необходимо было произнести кому-нибудь из них, чтобы выйти из этой пугающей ситуации. Но прежде, чем она успела сделать это, Родольфо вновь повернулся к лежащему на кровати чемодану.

– Дольфо, не надо!

И только тут Фло увидела, что он не укладывает туда вещи, а вынимает маленькую, завернутую в бумагу коробочку, которую и вложил в ее дрожащую руку.

– Что это такое?

Не в силах оторвать взгляда от лица Родольфо, она даже не взглянула на свою руку.

– Открой ее.

Руки Фло так дрожали, что упаковка порвалась. Из открывшейся коробочки на туалетный столик вывалилась россыпь сверкающих бриллиантов.

– Что это? – Неверными пальцами она коснулась прекрасных камней, не решаясь поднять хотя бы один. – Дольфо?

Родольфо был уже возле нее, держа в руке цепочку, которую подарил Фло в день свадьбы. Положив ее на кучку сверкающих камней, он взял ее руки в свои.

– Я обещал тебе по камню за каждый год нашего брака. Четыре из них я должен тебе за каждый прошедший год. А остальные пятьдесят за все годы, которые надеялся прожить с тобой. Хочу, чтобы ты взяла их…

– Нет! – Фло отчаянно замотала головой. – Я не могу принять их… во всяком случае без связанного с ними брака.

– Ты хочешь…

На этот раз Родольфо даже не сделал попытки скрыть свои эмоции, и они ясно отразились на его лице. Фло увидела, как сменяются на нем смущение, сомнение, надежда…

– Почему ты тогда ничего не сказал мне о споре? – тихо спросила она.

По-прежнему держа Фло за руки, он подвел ее к кровати и усадил рядом с собой.

– Я же говорил, что это не имело ничего общего с тобой, с твоей личностью. После того, как мы с тобой увиделись, я вообще забыл об этом. С самого начала мне стало понятно, что ты представляешь для меня нечто особенное, но все произошло слишком быстро, и, не будучи уверен в твоих чувствах, я решил не торопить события. – Держащие ее руки судорожно сжались, и Фло ласково погладила их. – Я пытался разорвать пари с Лео, сказал, что изумруд мне больше не нужен. Но он воспринял это так, что ты меня больше не интересуешь, и собрался заняться тобой сам. А я видел своего кузена в действии, Фло! Он не слушает никаких резонов. А ты была так молода, и мне казалось, что тебе с ним не справиться.

– Может быть, ты и прав, – призналась Фло. – Я сказала ему, что меня это не интересует, но он продолжал преследовать меня. Так ты хочешь сказать, что женился, чтобы защитить меня?

– Нет, себя! При виде того, как Лео флиртует с тобой, я ощутил приступ сумасшедшей ревности, понимал, что, если он обидит тебя, моя реакция будет совершенно непредсказуемой… Я не мог расстаться с тобой даже на время, поэтому и попросил твоей руки.

– И тут появился Лео и все испортил?

Родольфо медленно кивнул головой.

– А когда ты спросила, действительно ли я поспорил с Лео…

– Тогда ты, придерживаясь своего правила всегда говорить правду, ответил утвердительно, хотя к тому времени все обстояло уже совсем не так. А я не дала тебе никакого шанса объясниться и еще больше ухудшила ситуацию, глупо заявив, что вышла за тебя замуж исключительно из-за денег. Полагаю, что именно это и было у тебя на уме, когда ты последовал за мной в Шотландию…

– Несколько недель тому назад ты спросила, что для меня важнее – изумруд или ты. Ответ был прост, столь же прост, как и четыре года тому назад, но сказать тебе об этом было совсем не так просто. Разве можно сказать женщине, желающей только моих денег, что она значит для меня больше всего на свете и что я отдал бы тысячу таких изумрудов, только бы вернуть ее назад?

– Но ты показывал мне это уже тысячу раз, только я оказалась слишком слепа, чтобы увидеть. Но теперь, зная правду, я удивляюсь тому, что могла сомневаться в тебе. Дольфо…

Протянув руку, она провела пальцами по его лицу, а потом потянулась к нему губами. Ответ Родольфо был мгновенным, а поцелуй таким чувственным, о каком можно было только мечтать. Он воспламенил ее, заставил сердце биться быстрее и вызвал знакомое чувство любовного голода. Но прежде чем отдаваться этому пожару, грозящему охватить ее целиком, необходимо было сделать еще одну вещь.

Освободившись из сильных рук, Фло приложила пальцы к его губам, заглушая готовый сорваться с них протест.

– Я люблю тебя, дорогой, – мягко заверила она. – И чтобы доказать это…

Нагнувшись, Фло подняла бумаги на развод с пола, куда уронила их ранее.

– Почему ты их подписал?

Родольфо тяжело вздохнул, но открыто встретил ее взгляд.

– По той же причине, по которой старался отстраниться от тебя по пути с озера. Мне хотелось освободить тебя, дать тебе шанс быть самой собой и делать то, чего тебе хочется.

– Неужели ты так и не понял, что я являюсь сама собой только когда ты рядом? Что больше всего на свете мне хочется быть твоей женой? А что касается вот этого… – Несколькими решительными движениями Фло разорвала документы на развод на несколько частей и бросила обрывки себе под ноги. – Вот так! – она с удовлетворением взглянула на лежащие под ногами клочки. – Вот и конец этому! И начало нашего брака… на этот раз настоящего брака, построенного на любви.

Сияние, появившееся в глазах Родольфо, говорило само за себя.

– Не могу дождаться, когда мы объявим о своем браке всем, – сказал он хриплым от эмоций голосом. – Хочу, чтобы весь мир знал о том, что ты моя жена и что я люблю тебя больше жизни.

– Мне тоже хочется этого, но в данный момент есть нечто, чего мне хочется еще больше…

С лукавой улыбкой на губах Фло начала ласкать его руками, сначала лицо, тщательно проследив линию его губ, затем ниже, ниже… Пока вырвавшийся у него стон не продемонстрировал, какой эффект это произвело.

– Теперь, когда мы по-настоящему стали мужем и женой, было бы жалко терять время даром… Разве нельзя подождать с объявлением о нашем браке еще немного? Уверена, от того, что мы сначала отпразднуем это вдвоем, мир не перевернется.

Родольфо овладел ее губами, безмолвно обещая жизнь, полную счастья, и будущее, гораздо более светлое, чем прошлое. Когда же он уложил Фло на постель, она почувствовала себя так, будто погружается в сон, в сон, выходить из которого не захочется никогда.

– Конечно, мы можем отпраздновать начало новой жизни вдвоем, – прошептал ей на ухо Родольфо, расстегивая блузку опытными руками. – Мне хочется этого больше всего на свете. Ради тебя, дорогая, весь остальной мир может и подождать.

И когда он склонил голову и прижался губами к жаждущему этого телу, для Фло перестало существовать все, кроме мужа и ее любви к нему.

Огромный зал приемов особняка семьи Ховельянос сиял огнями. Родольфо сдержал свое обещание: здесь присутствовали представители всех виднейших семейств Барселоны и немало знаменитостей, съехавшихся со всех концов света. Одетая в бордовое вечернее платье от самого известного дома моделей, с привлекающим всеобщее внимание бриллиантовым ожерельем на шее, Фло принимала поздравления. Она чувствовала себя как во сне, от великолепия женских туалетов и изобилия драгоценностей рябило в глазах. Хорошо еще, что хотя бы мужчины были одеты строго официально.

Рядом с ней стояла совершенно ошалевшая от неожиданно свалившихся на нее новостей и событий мать, Фло подозревала, что та до сих пор не может поверить в реальность происходящего, еще бы, легко ли было узнать, что твоя дочь уже четыре года как замужем за одним из самых богатых и известных людей в мире. Встречающий вместе с Фло гостей Родольфо отошел по каким-то делам.

– Могу ли я надеяться на прощение? – услышала она позади себя знакомый голос. – Повинную голову меч не сечет.

Обернувшись, Фло видела склонившего в шутливо-смиренном поклоне голову, слегка располневшего, но по-прежнему весьма импозантно выглядевшего Лео.

– Не стоит извиняться, Лео, – приветливо сказала она. – В конце концов, не будь вас, я никогда бы не познакомилась с Родольфо.

– Вы облегчили мою душу, кузина, – ответил тот. – Только не забудьте повторить свои слова мужу, а то он все эти годы смотрел на меня волком.

– Что ты здесь делаешь, Лео?

Фло уже успела отвыкнуть от этого ледяного, надменного тона, но, как прежде, почувствовала пробежавший по спине холодок.

– Мы помирились, Родольфо. Забудем о прошлом. Хорошо то, что хорошо кончается, – умоляющим голосом сказала она, но Лео уже на всякий случай нырнул в толпу гостей.

Словно забыв про него, Родольфо шагнул вперед.

– Закрой глаза.

– В чем дело, Родольфо?

– Сама потом увидишь. Закрой. – Подчинившись, Фло почувствовала, как он взял ее за руку, а через мгновение ощутила на пальце тяжесть кольца. Подняв веки, она невольно вскрикнула, потом подняла глаза на мужа. Вид у Родольфо был торжественный. – Наконец-то реликвия семьи Ховельянос обрела подобающее ей место.

Content

Вайолет Лайонз
Жертва пари
(Latin Lovers – 2)

Аннотация

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая