Эберрон. Дело о...

Меня зовут Давиен д’Эстальду, и я неудачник.

В ночь, когда я родился, у луны, отвечающей за удачу, случилось затмение. Наемный астролог, по традиции приглашенный к новорожденному, наплел всякой ерунды про господство свободной воли и творца собственной судьбы, получил свою плату и уехал. А я остался неудачником.

Начать с того, что я родился рыжим. Моя мать, четвертая дочь чистокровных Фиарлан, выданная в младшую ветвь дома для улучшения породы, была, понятное дело, не в восторге. Рядом с ее безупречными косами цвета чистого белого золота мои медные кудряшки выглядели вопиющим нарушением приличий. Не самый обычный цвет для эльфов, хорошо хоть, в остальном я от своей расы особенно не отличался. По крайней мере, тогда.

Так или иначе, второму наследнику клана Эстальду был нужен сын, и он у него появился, остальное было не так уж и важно.

Мои родители… их можно было понять. Жизнь эльфа, за редким исключением – это череда условностей, традиций и негласных законов, вот они и относились ко мне… традиционно. Отец меня не то, чтобы не любил, скорее не замечал, вечно занятый делами Дома и политикой. Мать была в высшей степени достойной матерью и женой, и довольно об этом.

Конечно, даже у простонародья семья не состоит только лишь из родителей и детей, а включает в себя много поколений, живущих вместе и связанных родственными узами. Что уж говорить о Великих Домах – сотни и тысячи существ разных возрастов, полов, и иногда даже разных видов, объединенных сложной системой взаимоотношений и связей. Иногда мне кажется, что до того, как пойти в Академию, я только и делал, что заучивал наизусть историю и генеалогию Великого Дома Фиарлан и младших его ветвей, представляя себе огромное дерево со множеством отростков, на которых нашлось место и мне. Место не самое последнее, но и от первого далековато, где-то в середине. Главное, что когда мне пришло время покинуть родовое поместье и отправиться в Шарн учиться, я твердо знал это самое место, а так же то, каковым оно будет в дальнейшем. Как я уже говорил, для эльфов традиции многое значат – зачастую вся будущая жизнь предопределена еще до рождения.

Родители, без сомнения, хотели, чтобы я выучился Искусству. Задатки у меня были весьма неплохие, а поэзия, музыка или живопись живет у любого эльфа в крови, и было бы вполне естественно войти в гильдию Искусств и Ремесел в качестве полноценного члена Дома.

Выбирая свой путь в Академии, я в первый раз неприятно удивил своих родителей. Мне было восемнадцать, я провел полдня в Городе Башен и, как все юнцы в этом возрасте подверженный мимолетным порывам, захотел стать боевым магом. Мечты о том, как я стану героем Последней Войны, захватили весь мой разум, и я лишь отчаянно боялся, что Война успеет кончиться до того, как я стану настоящим магом, и на мой век не хватит боев. Забегая вперед, скажу, что Войны хватило мне на двадцать лет, и я сыт ей по горло.

Довольно быстро оказалось, что романтики в боевой магии нет ни капли, а есть изнуряющие тренировки, бесконечные теоретические расчеты и задачи, частые провалы и редкие, по большей части случайные, успехи. Последняя Война жрала всех без разбору, нехватка специалистов нашего профиля была огромной, и выбрасывать из Академии плохо обученного боевого мага значило обречь его на гарантированную смерть. Преподаватели не жалели ни себя, ни, тем более, нас, пытаясь всеми способами повысить наши шансы выжить. Тогда я этого не понимал, и, естественно, никакой благодарности к наставникам не испытывал, скорее, наоборот.

Поскольку я, подобно всем юнцам, был еще и упрям как тролль, даже когда порыв улетучился и стало ясно, во что я ввязался, повернуть назад было уже решительно невозможно. Боевая магия стала моей судьбой.

Годы ученичества вряд ли были самыми счастливыми в моей жизни, но, по крайней мере, о них я никогда не жалел. Академия находилась в Шарне, и это объясняет все; кто хоть раз был в Городе Башен, тот поймет меня, а кто не был – тот не поймет никогда. Первая дружба, первая любовь, первая драка, первые успехи – все это связано с Академией Дома Фиарлан и с Шарном. Город Башен изменил меня, и то, что раньше казалось незыблемым и непогрешимым, стало все чаще и чаще подвергаться сомнениям. Юность – пора свержения устоев и опрокидывания пьедесталов. Я не был исключением. Будучи одним из первых в учебе, я не мог и не хотел понимать, что мое истинное место было и осталось в середине, и никак не зависит от того, каким хорошим магом я стану, выйдя из Академии. Наследник правящего клана Дома мог быть бездарем, а мог быть гением, это не играло ровным счетом никакой роли, он все равно был первым. Это меня бесило, и я, как свойственно всем молодым дуракам, начал совершать глупости.

Началось все, пожалуй, с Испытания. Как известно, каждый принадлежащий к Дому проходит его, точное время и содержание Испытания никому не известно, но обычно большинство к совершеннолетию уже переступает этот порог, отделяющий избранную кровь от всех остальных. Как правило, каждый, когда приходит его время, уверен в том, что его кровь проснется. На практике Испытание с положительным результатом проходит в лучшем случае каждый сотый. Конечно, если Испытание не отметило претендента маркой, это вовсе не значит, что в нем нет крови драконов, она может проснуться позже, но вероятность этого ничтожно мала.

Я, разумеется, завалил Испытание, оставшись непримечательным рыжим мальчишкой из захудалого младшего клана. Из трех сотен учеников Академии марку носило всего два десятка, и конечно же, мне повезти не могло, но я все равно целую ночь рыдал в подушку от обиды на несправедливость мира. На следующее утро я почему-то решил, что терять мне больше нечего.

Последующие несколько лет я был сущим чудовищем. Недели не мог прожить без драки или глупых демаршей, хамил преподавателям, устраивал скандалы, не сходился ни с кем из сокурсников. Почему меня не выгнали? Ответ прост, и я его уже неоднократно его называл – мое положение было все же не столь низким, чтобы это можно было сделать без последствий, к тому же, я очень редко переступал порог дозволенного. И в довершение всего, я был талантлив.

Многим дисциплинам мы учились вместе с другими учениками, таковой была, например, практическая магия. На одном из занятий нам рассказали, как призывать к себе фамилиаров, магических существ, связанных с хозяином особого рода мистической связью. Выбор фамилиара зависит от характера и склонностей хозяина, а так же от того, насколько далеко он готов зайти в своем желании быть не как все. Подавляющее большинство магов останавливают свой выбор на кошках, воронах, крысах или их более типичной местной разновидности. Милая зверушка проживает с тобой всю твою жизнь, способна выполнять несложные команды, общаться и делить с хозяином его радости и горести. Для магов, одиночек по натуре, близкое живое существо необходимо, а уровень интеллекта, в сущности обычного животного, не помеха – в конце концов, для мага средний человек не выглядит сильно умнее. Впрочем, для тех, кому хочется большего, есть другие варианты, сопряженные с большими затратами и не очень безопасные, но зато не в пример более интересные.

На следующий день половина курса пришла на занятия с фамилиарами. Кошки, крысы, жабы, вороны и попугайчики. От всех этих пушистых тунеядцев меня тошнило, а мысль о том, чтобы завести себе такого же и вовсе приводила в ужас, к тому же, ничего пошлее кошки я и помыслить себе не мог. Мои сокурсники были противоположного мнения, все, кроме одной. Энейя Эллоренти д'Фиарлан, племянница Барона Дома, пустоголовая, но безобидная девица божественной красоты и обладательница самого дурного вкуса из всех, что я видел, заявилась в Академию с маленьким, сияющим шариком теплого света над правым плечом. Существо с иного плана вместо банального котенка – который, если быть честным, подошел бы ей куда лучше, – произвело именно тот эффект, на который и рассчитывалось. Вся Академия говорила об этом три дня, сокурсники давились от зависти, а я решил, что это вызов моим магическим талантам. Я стащил в библиотеке книгу с ритуалами вызова экстрапланарных существ, весьма неплохо иллюстрированную, к слову, дождался подходящего расположения лун и совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни.

В силу дурного характера и юношеского нонконформизма я посчитал, что небесные существа с верхних планов мне не подходят, к тому же, повторяться было нельзя. Руководствуясь подробными цветными иллюстрациями и описаниями тварей, я остановил выбор на импе – разумном низшем демоне с огненных планов.

Уверенности в своих силах мне всегда хватало с лихвой, жаль только, что самих этих сил тогда было слегка недостаточно. Ритуал вызова меня чуть не убил, в полном соответствии с поучительными историями про магов-недоучек, решивших вызвать демона, но портал я все-таки открыл и вытащил в наш мир своего импа. Иногда мне хочется вернуться в ту самую ночь и убить обоих.

Жалкое, маленькое, розовое существо с какими-то огрызками вместо крыльев и хвоста, не более восьми дюймов в длину, вымазанное слизью и сажей, копошилось в центре моего круга и пронзительно верещало. На внушительного крылатого демона багрово-огненной расцветки с ядовитым жалом и рогами оно походило так же… как я на наследника эльфийского дома. Я вздохнул, поднял своего импа с пола, и он тут же вцепился мне в палец. Первыми словами на всеобщем языке, которые выучил мой фамилиар, были грязные ругательства с нижних уровней Шарна.

Шуточки на тему «имп-недоросток для мага-недоделка» преследовали нас до конца моей учебы в Академии. Мой фамилиар оказался вечно голодным, невоспитанным паршивцем со своеобразным чувством юмора, неуемной энергией и талантом влипать в истории – впрочем, этот талант мы честно делили пополам. Чуть подучив язык, он назвался Дрэгоншардом, сославшись на то, что его настоящее имя произнести невозможно. Скорее всего, имени у Шарда там, откуда он пришел, попросту не было, но для меня это не имело значения. Нам в спину ехидствовали и тыкали пальцами, но мне было плевать – я и до того был особенный, а теперь стал и вовсе уникальный, имя Давиена д’Эстальду знал в некоторых районах Города Башен каждый десятый, а в Академии так и вовсе каждый. Мой и без того скверный характер, разумеется, улучшиться от этого никак не мог.

С таким сомнительным шлейфом достоинств я, наконец, добрался до выпуска из Академии. Годы, отданные учебе, бесследно не прошли, я стал неплохим боевым магом и собирался в этом качестве продолжить свою карьеру. Официально Великие Дома ни под каким видом не участвовали в Войне на той или иной стороне, сохраняя подчеркнутый нейтралитет, но ничто не мешало мне наняться в армию как частному лицу. На моих перспективах в Доме это, вполне вероятно, поставило бы жирный крест, а родители, скорее всего, вовсе перестали бы со мной разговаривать, но это меня нисколько не смущало, даже наоборот. С другой стороны, не исключено было, что мои таланты перевесят мои недостатки и сомнительную репутацию, и Великий Дом Фиарлан все же даст мне тот статус, которого я, по своему скромному мнению, заслуживал. В любом случае, после выпускного вечера моя жизнь должна была круто измениться, и я приложил все усилия, чтобы подготовиться к любому варианту развития событий.

Разумеется, все в результате пошло так, как я и помыслить себе не мог.

Выпускной вечер как нельзя лучше подходит для того, чтобы напоследок испортить жизнь своему сокурснику. Сам я удобным случаем воспользовался сполна, но сейчас речь не об этом.

Возможно, я потерял осторожность, и думал только о том, что будет завтра, упуская из виду настоящий момент. Кто-то из сокурсников решил сыграть со мной старую как мир шутку, подсыпав какой-то дряни мне в кубок. Детская ловушка, но я попался – от излишней самоуверенности, возможно, или просто не повезло, это уже не имеет значения. Что должно было со мной произойти, я так и не узнал, но вряд ли тот, кто это сделал, рассчитывал на такой эффект. Я сделал один глоток, едва успел отметить странный и необычный вкус вина, и тут моя кровь проснулась.

Я смутно помню дальнейшее. Кажется, я упал на пол и закричал, а кровь драконов выжигала на моей груди Марку. Если бы только те, кто мечтает быть отмеченным драконами, знали, как это больно… Мы платим за наш дар сполна, и Марка, которая другим кажется символом избранности, для меня неразрывно связана с воспоминаниями о том, как раскаленный металл, минуту назад бывший моей кровью, растекся древними узорами, навсегда отпечатываясь на коже. Где-то в середине мое сознание милосердно меня покинуло, но воспоминания и без того до сих пор до отвращения отчетливые и ясные.

Когда я пришел в себя, вокруг была уже не общая зала, а одна из хозяйственных комнат. Я был один, если не считать моего импа, кожа на груди уже почти не болела, но сильно чесалась, в голове шумело. Я рванул ворот рубашки, ожидая увидеть там знакомые с детства узоры Марки Тени, и даже несмотря на отголоски кошмарной боли, я был полон ликования – наконец-то я получил то, о чем мечтал и чего, конечно же, заслуживал.

В первое мгновение я даже не понял, что случилось, обалдело глядя на яркие, переливчатые цвета – багряный контур, небесно-голубой рисунок, чуть рельефная поверхность, настоящая Марка, еще чуть теплая, светящаяся…

Это был совершенно не тот узор. Родовой знак Дома Фиарлан, Марку Тени, я знал лучше, чем свои пять пальцев, сам мог нарисовать все четыре ступени вместе с гербом и никогда и ни с чем не перепутал бы ее. Эта же Марка, подлинная, вне всякого сомнения, была чужой. Я напряг тренированную память мага, вспоминая очертания Марок других Домов, еще до конца не осознавая истинной сути своего положения и, вспомнив, пришел в ужас. Марка Предупреждения. Родовая марка полуэльфийского Дома Медани. Выродков и полукровок.

Я сидел в темноте, не имея сил даже на то, чтобы заплакать, бездумно уставившись в одну точку, на груди пульсировало, постепенно остывая и угасая, мое проклятие, а рядом тихонько поскуливал Шард. Ему крепко досталось, ментальная связь хозяина и фамилиара – это палка о двух концах, но сейчас мне было не до него. Моя жизнь, карьера, мечты – все в одно мгновение рухнуло в бездну, величайшее счастье обернулось настоящим проклятием, я стал чужим для всех, чужим, ненужным и опасным, достойный итог для истинного неудачника.

Я понимал, что скрыть позор не удастся – слишком много было свидетелей. Но и предать это огласке было никак не возможно. Скорее всего, думал я, они постараются замять дело, по-тихому куда-нибудь спровадив меня и заткнув моих родителей. Как ни крути, я оставался старшим сыном второго наследника Дома Эстальду, и в том, что кто-то из моих предков, близких или далеких, гулял на сторону, я, в сущности, был не виноват. В теории. А на практике это не имело ровным счетом никакого значения, моя невиновность, поставленная рядом с честью Великого Дома, безнадежно ей проигрывала.

Скорее всего, меня вообще убьют, отрешенно подумал я после пары безуспешных попыток открыть крепко запертую снаружи дверь. Не то, чтобы я как истинный сын Великого Дома не понимал разумности такого решения. То было очень тяжелое время, по всему Дому ходили разные неприятные слухи про высокую политику и чьи-то грязные игры, итог которых известен последней крысе в Шарне – Дом Фиарлан раскололся надвое, образовав то, что нынче называют Великим Домом Туранни, и наше грязное белье полоскалось бы на всеобщем обозрении до сих пор, если бы не Война. За каких-то три года до Раскола любой скандал, способный утопить Великий Дом Фиарлан и его правителей в еще больших глубинах позора, должен был пресекаться максимально быстро и эффективно. Моральная сторона уже никого не волновала, не говоря уж об абстрактных глупостях вроде справедливости.

Поколотив в запертую дверь кулаками, я ободрал костяшки пальцев, посадил пару заноз и слегка успокоился. Как я уже говорил, нас тренировали на выживание, то есть учили в первую очередь работать головой и принимать решения, и я его принял. Перспектива умереть, пусть и во благо Дома, меня вовсе не устраивала. Существовала вероятность менее драматичного исхода – вместо смерти мне могла грозить всего лишь изоляция, ссылка и лишение прав наследования, что привлекало меня ничуть не больше. Я решил сбежать.

Оказавшись вне стен Академии – я попросту выпрыгнул в окно, расплавив решетку несложным заклинанием, – мы с Шардом направились прямиком к конечному пункту моего плана.

Даже такому юному идиоту как я была понятна вся безнадежность противостояния Великому Дому в одиночку. Мне были нужны союзники, достаточно могущественные, чтобы не побояться конфликта с Великим Домом, и обладающие достаточно свободными взглядами.

Я уже говорил, что я неудачник? В самом Шарне, этом храме терпимости, единственном месте в мире, практически полностью лишенном предрассудков и шовинизма, я ухитрился стать изгоем.

Через два часа после побега из Академии я стоял перед воротами Сыскной Гильдии. Было ли случайностью то, что Барон Трелиб д’Медани в ту ночь был в Шарне, впервые за долгое время покинув штаб-квартиру Дома в столице? Маловероятно. Я стоял перед этим человеком с обманчивой внешностью респектабельного лавочника, мучительно краснея от стыда, рассказывая ему свою дурацкую историю и никак не мог избавиться от ощущения, что Барон знает об этом деле много больше, чем показывает, и возможно, куда больше, чем я сам.

Впрочем, я знаком с ним уже четверть века, но случаи, когда Трелиб чего-то не знал, могу пересчитать по пальцам одной руки.

Я не могу сказать, был ли мой выбор верен, даже сейчас, оглядываясь в далекое прошлое. Не знаю даже, был ли у меня в самом деле выбор, или это была фикция. Но вряд ли, даже зная, чем все это закончится, я поступил бы по-другому. Наверное, это и есть судьба неудачника – видеть, как все складывается подобным образом и осознавать, что ты каждый раз поступал правильно, и именно это стало причиной того, что ты оказался по самые кончики своих острых ушей в первосортном дерьме.

Трелиб повел себя в полном соответствии с официальной политикой своего Дома. Медани – малочисленный, молодой Дом, занимающий не самое завидное место в иерархии. Но назвать его слабым не повернется язык даже у самых отъявленных недругов. Тонкая, очень рисковая, но всегда успешная политика его Баронов позволяет Дому ходить по лезвию клинка и почти никогда не оставаться в проигрыше. Чего стоит, например, общеизвестный, но никем не доказанный факт значительного вклада Медани в ход Последней Войны на стороне Бреланда. Трелиб – одно из немногих моих достижений, которым я могу гордиться, это честно заработанное право звать его по имени, без титула, – всегда вызывал во мне искреннее уважение и восхищение. Конечно, в его решении подобрать молодого полукровку не было ни капли эмоций, только трезвый политический расчет. Но имело ли это хоть какое-то значение для меня? С первого дня Трелиб оказывал мне доверие, которого я, признаюсь честно, не всегда заслуживал, и моя преданность – это то немногое, чем я могу отплатить ему.

К тому же, его расположение хоть немного компенсировало ту настороженную подозрительность,  с которой отнеслись ко мне остальные Медани. Для них я был в лучшем случае чужаком, в худшем – шпионом, и я не могу винить их за это, служение Дому и меня изменило не в лучшую сторону, заставляя видеть в каждом встречном подозрительного типа. Помимо всего прочего, в нашем мире, где можно измерить и взвесить любую добродетель или порок, некоторые символы и знаки воспринимаются иногда излишне буквально, приводя к неверным или же поспешным выводам. Проще говоря, на боевого мага, правое плечо которого занимает имп, смотрят совсем иными глазами, нежели на травницу с котенком.

Мой внешний вид, мое происхождение, мое поведение, мое положение «любимчика» Барона не добавляли мне всеобщей любви, и пару раз я почти нарвался.

Правда, до недавнего времени мы все были слишком заняты. И к тому же, на исходе Войны я работал в одиночку, над своим собственным проектом, подробности о котором поначалу знал только Трелиб. Каналы поставки информации, проходящие через Зиларго – перестраховка, но она того стоила – помимо непосредственных разведданных содержали массу сведений весьма обширного плана. И только от усердия и, зачастую, интуиции локальной резидентуры зависело, найдется ли в горе шлака драгоценный самородок.

То дело выглядело очень многообещающим. Случайно подслушанное в разговоре слово. Карта, которая, по мнению собеседников, крайне высокопоставленных военных чинов одной из союзных стран, была в состоянии полностью изменить расклад сил. Тщательно скрытый, но все же вытащенный мной на поверхность интерес Дома Денеит – наших основных соперников – придавал дополнительный вес и без того очень перспективному и интересному делу. И я его с треском провалил. Я добился у Трелиба полномочий и ресурсов, три года гонялся за Денеит, нажил себе кровного врага, но так и не выяснил, что именно они искали. Все, что я узнал, было кодовое имя «Джаггернаут» и несколько имен, по большей части отработанных одноразовых контактов. Я даже не знал, добились ли они успеха, просто в какой-то момент Денеит свернули операцию, а я так и не сумел подобраться ближе.

Мой провал был встречен в Доме сдержанным злорадством. Незамедлительно нашлось множество лиц, которые и не сомневались в том, что поручать дилетанту столь сложное и тонкое дело, как разведка, было большой ошибкой доверчивого и идеалистичного Барона Трелиба. Он устроил мне разнос, снял с меня полномочия, прозрачно намекнул, что мне стоило быть поаккуратнее и не наживать врагов внутри того единственного дома, который у меня остался, и отправил на Аэренал до конца Войны.

Я вернулся в Роат сразу после блестящей победы Бреланда, одержанной во многом благодаря усилиям Барона Медани. Четыре года жизни на Аэренале казались отдыхом рядом с необходимостью каждый день в полной мере ощущать, что имя Давиена д’Эстальду стало синонимом позора Дома. Мой статус, честно заработанный двадцатью годами оперативной работы на Войне, обратился в ничто из-за моего первого самостоятельного дела. Формально я все еще занимал довольно высокое место в Доме, но фактически делал не больше рядового агента. Впрочем, мое положение было даже хуже, чем у рядового агента – я-то уже успел себя скомпрометировать. Я занимался бумажной работой, регулярно отправлял наверх просьбы о переводе на иную должность – они раз за разом возвращались с отрицательным ответом, и я собрал внушительную коллекцию, – затевал ссоры с парочкой своих недоброжелателей и упражнялся в словесных пикировках с Шардом, который за время, проведенной со мной, вырос втрое, изрядно усовершенствовал владение всеобщим языком, но сносно летать, использовать магию и держать язык за зубами так и не научился.

Отчет из регионального представительства в Зиларго я читал исключительно от нечего делать – центральный офис в Троланпорте информировал о делах Триумвирата, делал прогнозы касательно биржевых котировок в следующем месяце, сообщал приблизительные объемы добытых кристаллов и делился актуальными придворными слухами. Давний союзник, выигравший в Войне, пожалуй, больше других, но и отдавший больше других. Очень стабильный регион. Спокойная, богатая страна, особенно на фоне изуродованного Войной Бреланда… Триумвират своего не упустит. Квартальный отчет из Оскилора я вообще проглядел вполглаза – это представительство, практически единственной функцией которого была пересылка разведданных из нашей штаб-квартиры в Зиларго, чтобы союзники могли выдавать нашу информацию за свою и продавать Бреланду, не опасаясь санкций со стороны Великих Домов, вообще было законсервировано сразу после Войны, поскольку дальнейшее поддержание маскировки не имело смысла. Теперь в офисе остался один сотрудник пенсионного возраста и двое слуг. Закрыть офис совсем не представлялось возможным по соображениям престижа, поэтому он поддерживал видимость деятельности, периодически присылая скрупулезные отчеты с мизерным балансом и практически бесполезными сведениями. Я уже было отложил отчет в сторону, когда взгляд остановился на знакомом имени, которого просто не могло там быть.

Оскилор сообщал, что региональное представительство Денеит за последний месяц проявило не имеющую видимых причин активность. Контингент увеличен в пять раз и продолжает расти. Офис перестроен и укреплен. При этом объемы контрактов остались на прежнем уровне. И главное – смена руководства. Предыдущий шеф представительства, лейтенант Гильдии Защитников, смещен с должности, и на его место назначен человек из центра. Командор Клинков Луис Клинн д’Денеит. Прошлый куратор проекта «Джаггернаут» и мой кровный враг. В отличие от меня, у него дела шли просто отлично, с чего бы ему принимать пусть и увеличенный в пять раз, но все же абсолютно не соответствующий командорскому статусу региональный офис в захудалой гномской провинции, в которой у Гильдии Стражи, а тем более у Ордена Клинков сроду не было никаких интересов?!..

– Давиен, у тебя нет доказательств, – барон Трелиб был недоволен тем, что я примчался к нему, как ошпаренный, ворвался без стука и снова вытащил на свет то дело, о котором нам обоим лучше было бы забыть.

– У меня они будут, – наглости мне всегда было не занимать. – Дайте мне людей, немного времени и позвольте поехать в Зиларго. У меня будут и доказательства, и «Джаггернаут», я вам клянусь.

Барон скептически оглядел мои заляпанные чернилами пальцы, чересчур свободную рубашку, почти не прикрывающую марку – та за двадцать с лишним лет выросла с младшей до малой и сейчас неровно пульсировала, отзываясь на присутствие главы Дома, – и остановился на прическе. Я запоздало залился краской – половина моих волос, как обычно, рассыпалась кудрями по плечам, а вторая половина была тщательно заплетена в очень сложную и безумно модную прическу «волны лхазаарских рифов». Женскую прическу. Я мысленно пожелал Шарду остаток своих дней провести, заплетая косички мантикорам.

– Давиен, твоя основная проблема в том, что ты слишком торопишься. Если ты ошибаешься… Я дам тебе людей. Но на этом твой кредит доверия  исчерпывается. Мне нужен результат. Я полагал, что ты сделал выводы… но вижу, что предположение было преждевременным. Не разочаровывай меня больше. И кстати, – Трелиб чуть усмехнулся, – «волны» тебе идут.

Отчаянно покраснев до кончиков ушей, я торопливо поклонился и вылетел из комнаты.

Ночь я провел, составляя длинное и весьма туманное письмо оскилорской резидентуре. От имени канцелярии Гильдии я выражал сожаление тем, что столь перспективный регион – наглое вранье, к слову, Оскилор по всем сведениям всегда был совершенно непримечательной провинцией, не имеющей шансов даже приблизиться к городам Триумвирата, – столь долго оставался практически без нашего присутствия. Канцелярия, писал я, внимательно изучает все поступающие сведения, и весьма обеспокоена падением престижа Дома и Гильдии в городе и окрестностях, особенно на фоне растущего влияния конкурентов. В связи с этим было принято решение расконсервировать представительство и в ближайшее время направить в Оскилор группу агентов Гильдии. Три страницы разговоров о погоде, обычный дипломатический информационный мусор, девиз, подпись, печать канцелярии. Я закодировал письмо стандартным региональным шифром и отправил в Троланпорт, надеясь на то, что оскилорский сотрудник в достаточной степени владеет эльфийским, чтобы понять, чего я на самом деле от него хочу.

Утром на моем столе обнаружилась стопка бумаги – личные дела моих новых подчиненных. Видимо, те, кто подбирал мне людей, считали себя чересчур умными и полагали, что сильно меня расстроят, подсунув вместо нормальных оперативников каких-то новобранцев, даже не закончивших обучение. На самом деле, мне было все равно – я не собирался использовать их для серьезных дел. От них требовалось только послужить прикрытием. Для такого и новички отлично сгодятся. Даже удобнее, не будут путаться под ногами.

Я оставил возмущенного Шарда в кабинете, переоделся и отправился знакомиться с подчиненными.

– У этой группы выдающиеся показатели, господин д’Эстальду, – мурлыкал магистр Академии, пока мы шли по длинным каменным коридорам. – Весьма выдающиеся. Очень… широкий спектр применения. Вам может показаться, что у них неоднородный состав, но это имеет свои безусловные преимущества.

В переводе на нормальный эльфийский это значило, что мне достался разношерстный сброд, который только чудом до сих пор проходил контроль в качестве единой группы. Я одернул манжеты и лучезарно улыбнулся магистру.

– Надеюсь, мы сработаемся. Барон возлагает на это дело большие надежды.

Магистр заметно скис, прикидывая, хватит ли у меня наглости прикрываться Бароном в случае, если тот ничего не знает о моих делах. Затем вспомнил, что Барон Трелиб знает все и всегда и погрустнел еще больше. Я поймал в зеркале свое отражение – рудники Аргонессена, какой же я красавец, особенно рядом с полуэльфами, – напустил на себя самый аристократический и важный вид, который только смог выжать из своей крови и воспитания, и вышел навстречу ожидавшим меня агентам.

– Господа, минуту внимания. Познакомьтесь с вашим куратором, господином д’Эстальду, – из голоса магистра пропала показная вежливость, тон стал сухим и зазвучал намного более по-деловому. Так он мне нравился существенно больше. – Кианна д’Медани.

Сероглазая каштановая полуэльфка в родовых цветах Дома. Красное с золотом… к серым глазам… чудовищно. Открытая спина, между лопаток, с едва заметной левой асимметрией – младшая Марка. Довольно типично для одной из старших генеалогических линий. Наверняка глупая и недисциплинированная, как все женщины. Давиен, кого ты обманываешь, она Медани, а ты нет, и это единственная причина такого отношения.

– Леонан ир’Мендем.

Человек, молодой и очень высокий. Приятное лицо, темно-русые волосы, карие глаза, аккуратная изящная бородка. Длинное серебристо-голубое одеяние, расшитое символикой Владычествующего Сонма, на груди знак Дол Арры. Здесь, в Роате, сердце его культа, он должен чувствовать себя превосходно. Интересно, сколько из этого спокойствия и уверенности в тебе останется, если зашвырнуть тебя в Морнланд? Или в Демонову Пустошь? Спокойно, Давиен, спокойно, это всего лишь твои подчиненные…

– Джастин.

Еще один человек, даже моложе клирика. Живые, умные, проницательные глаза, тонкие черты, порывистые движения. Одет скромно и слегка небрежно. На левой руке – цеховой браслет ремесленников. То, что делают люди его профессии, некоторые считают магией, некоторые – шарлатанством. Все они ошибаются. Этот юноша мне понравился.

– Тереза.

К счастью, она сидела в самом дальнем углу от меня и даже не потрудилась встать, когда магистр назвал ее имя. Полуорка. Мне стоило большого труда не поморщиться и сохранять невозмутимость. Кожаная куртка, кожаные штаны, обычная экипировка наемника, знак Дол Дорна на щеках, бицепсах, голом животе, и только сам Дол Дорн знает, где еще. Боги, кого нынче берут в служение Владыкам, и что она тут делает?!...

– Пол.

Легкий металлический скрежет у стены. Он, или она, все это время стоял не шевелясь, а теперь попытался изобразить легкий поклон. Со времени Тронхолдского Договора прошло слишком мало времени, и они до сих пор напоминают мне о Войне. Каждый раз, когда я вижу варфоржеда, мне с трудом удается унять военные инстинкты. Новая разумная раса. Я мало чего боюсь, но когда эта разумная раса идет на тебя железным строем, подчиняясь механическим командам… Я взглянул варфоржеду в глаза. Ничего не выражающий блеск адамантиновых заклепок. Похоже, он весь адамантиновый, целиком. Интересно.

–  Эшнелл д’Сауткелл.

Известное, древнее и довольно уважаемое эльфийское аристократическое имя. Уж всяко известнее, чем ир'Эстальду. Тем удивительнее, что Эшнелл, как и я, предпочел поставить перед своей фамилией префикс, подчеркивающий родство с Великим Домом, а не с галифарской аристократией. Я ожидал увидеть кого-то, выглядящего столь же традиционно, как Кианна, но Эшнелл д’Сауткелл был бесконечно далек как от традиций, так и от соображений пристойности. Растрепанный, одетый в несусветный балахон с варварскими узорами, украшенный примитивными бусами с бронзовыми дракончиками молодой эльф – моего возраста, может быть, лет на десять старше, – с правильными фамильными чертами лица и слегка безумным взглядом. Не будь он эльфом, я бы сказал, что он выглядит как самый настоящий аргонессенский варвар, и к тому же адепт тамошнего драконьего культа. Я снова расправил и без того идеально лежащие манжеты и опустил взгляд на безупречно отполированные сапоги. Лучше бы я этого не делал – торчащие из-под балахона сапоги молодого Сауткелла, нечищеные, но модные, стоили раз в пять дороже моих.

Я поднял голову. Кианна д’Медани была одного со мной роста, и в ее взгляде мне почудилась насмешка. Глупо было надеяться, что кто-то из членов Дома, живущих в Роате, окажется незнаком с моей историей. А прическа у нее довольно простая, к тому же плохо сделана. Одного роста, даже, может быть, на четверть дюйма повыше… какой кошмар.

Эта группа являла собой прекрасное доказательство того, что Войну нельзя закончить в один миг, как бы не хотелось. Больше пяти лет прошло с событий в Тронхолде, а последствия свежи, точно все по прежнему. Гильдия вынуждена набирать людей буквально с улицы. Сейчас берут всех, просто потому, что если сотрудника сегодня не возьмешь ты, завтра он окажется у твоего конкурента. Желающих мало, вакансий много. Из-за этого Дом и Гильдия, которые всего два-три века назад были практически едины, сегодня представляют собой абсолютно различные структуры. У нас хотя бы глава Дома и Гильдии – это одно лицо… У двух человеческих Домов, Каннит и Денеит, по три независимых лидера, постоянно ищущих возможности вцепиться друг другу в горло. Впрочем, для простонародья Великий Дом и Гильдия Марки до сих пор одно и то же. И набирая в Гильдию таких, как Тереза, Пол или этот Сауткелл, мы собственными руками обесцениваем имя, герб и девиз своего Дома.

– Я рад вас видеть в рядах Сыскной Гильдии, – я постарался, чтобы мой голос звучал торжественно и искренне. – Дом Медани ценит тех, кто служит ему. Вы поступите под мое командование сразу после выпуска и присяги, это…

– Через две недели, – подсказал магистр.

– Прекрасно. Я буду следить за вашими достижениями. Увидимся через две недели.

***

Через две недели моя группа уехала в Золанберг. Поездом. Тратить деньги ребята научились быстро. Казначей Дома пообещал мне, что в случае очередного провала он покроет недостачу, сдав меня таксидермистам; весьма мне поднадоевшая шуточка, но я был склонен ему верить. Официально они поехали поднимать законсервированный офис, налаживать работу, заключать контракты и устанавливать связи с местными властями. Неофициально… то же самое. Я решил не повторять прошлых ошибок, намекнув им, что следует приглядывать за Денеит, и все. Все доклады только мне, через стандартные каналы Гильдии, либо, в случае крайней необходимости, через скоростного почтового голема, способного за полночи пересечь расстояние от Оскилора до Роата. Хотя в данном случае я не предполагал, что птичке придется так далеко лететь – сам я тоже отправлялся в Оскилор, но знать об этом вовсе никому не полагалось.

Перед поездкой в Зиларго – телепортом, конечно же, – мне пришлось изменить внешность. Руководствуясь собственным художественным вкусом и ехидными комментариями Шарда, я при помощи заклинания полиморфа соорудил взамен симпатичного рыженького эльфа человеческого мужчину средних лет, с внушительным животом, красным лицом и прочими атрибутами высокого достатка и нездорового образа жизни. Торговец ювелирными изделиями Викнан Морис Элморн из Южного Аундаира. Ювелиров в Зиларго столько, что еще одного никто не заметит. Больше, чем ювелиров, там на улицах только законников, но при попытке достоверно изобразить стряпчего я мгновенно провалюсь, а торговец, он и на Ксен’Дринке торговец. Шард из каких-то своих соображений перекинулся в черного кота. На мое замечание, что коты не жрут колбасу в таких количествах и не спят в каминах на тлеющих углях, он обиделся и даже мяукать перестал.

Первый раз за девять лет я наконец-то занимался делом.

***

Центральная площадь Оскилора никогда не погружалась в темноту. В любое время суток здесь можно было встретить кого-то, кто идет по делам, или праздно гуляет, или вовсе забыл дорогу домой. Конечно, ночной жизни четвертого по величине города Зиларго было далеко до столичных масштабов, но для провинции и этого более чем достаточно. На фоне ярких, расцвеченных огнями кабаков, постоялых дворов, салонов и прочих увеселительных заведений темными и пустыми оставались всего несколько зданий – ратуша, цеховые постройки и небольшой двухэтажный домик с палисадником, кованой оградой и вычурными гербовыми воротами – региональный офис Сыскной Гильдии и представительство Великого Дома Медани.

Расположенные на той же самой площади представительства Домов Сивис, Кундарак, Вадалис, Джораско и Ориен приветствовали ночного посетителя открытой калиткой и фонариком над входом. В офис Гильдии Банкиров даже стояла небольшая очередь. Последнему из Домов, представленных в Оскилоре, места на главной площади не нашлось, но зато размер и вид здания Гильдии Защитников, напоминающего небольшую крепость, увенчанную флагом Дома Денеит, с лихвой компенсировал менее престижное по сравнению с конкурентами расположение.

Большой, запряженный четверкой экипаж для путешествий на дальние расстояния въехал на площадь с севера и остановился прямо напротив ворот с красно-золотым василиском. Один из шести прибывших постучал в ворота, судя по звуку, латной перчаткой. Спустя недолгое время внутри дома зажегся свет, и к воротам вышел, почти выбежал, крепкий мужчина лет тридцати, одетый по-простому, неброско, но аккуратно.

– Защита в предвидении, –  девиз Гильдии звучал в его устах неуместно, но он явно старался. – А мы уж вас заждались, проходите, меня Нортом кличут, а там в доме Марта еще, она и на стол накрыла уже, а господин Шавен сегодня весь день вас дожидался, да не дождавшись, домой поехал, проходите, а вещи-то ваши сюда давайте, барышня…

Большая зала на первом этаже с легкостью вмещала восемь человек, даже при условии того, что один из них был варфоржедом, а другая – полуоркой. Низенькая, пухлая, но на удивление проворная женщина, в которой было минимум четверть халфлингской крови, хлопотала у стола, каждый раз огибая пристроившегося у стены Пола по широкой дуге. Норт, сгибаясь под тяжестью чемоданов и сумок Кианны и Джастина, показывал новым хозяевам комнаты, а со стен, наполовину закрытых красно-золотыми бархатными драпировками, основательно поеденными молью, на творящийся в зале беспорядок неодобрительно поглядывали два портрета. В первом, мысленно переступив через присягу, можно было опознать Трелиба д’Медани, Барона Роата, и если бы у того были  несимметричные, но очень длинные уши, орочий подбородок и косоглазие, то портрет был бы весьма похож. Второй портрет, нарисованный совсем другим художником, на сей раз мастером своего дела, изображал незнакомого полуэльфа с грустными глазами, шрамом над бровью и орденом «Сердце Василиска» на золотой ленте, высшей наградой Дома Медани.

– А это, сталбыть, хозяин наш прошлый. Ой, хороший был человек, господин Нориан, да вот что-то не жилось ему тут, не сиделось. Как Война закончилась, так сразу и уехал. Душа, видать, в другие края просилась. Герой, он и есть герой. Так вот, – Норт снова вернулся к насущным вопросам. – Значит, жить вам наверху, там комнаты жилые, и даже ванная есть, а если вдруг ночи холодные будут, так и обогреть можно, но вообще так жарко у нас тут, и барышни даже зимой шубку, бывает, оденут каррнатскую, на бал пойти, да от теплового удара и падают. Тут вот приемная у нас, и конторка есть, Марта вон приборы письменные сменила, а то старые засохли уж давно, только сейчас за ней не сидит никто. Мы-то с Мартой грамоте не обучены, а господин Шавен все больше на дому посетителей принимает, а больше у нас и нет никого, только господин Голдвивер еще приходит, он у нас бухгалтер наемный. Значит, на втором этаже особая комната есть, секретная, господин Нориан там оружие разное хранил, да всякие свои штуки колдовские. Ключ, сталбыть, ваш теперь, госпожа Кианна. Еще подвал внизу, там господин Шавен раньше мастерскую держал, но теперь-то ноги уж не те, так что здесь-то он редко бывает.

Пол, окончательно напугав Марту отказом от еды и питья, выразил желание жить и спать в мастерской, остальные поднялись наверх. Кианна, потребовавшая горячую ванну, улеглась последней.

Над воротами с алым василиском снова, как пять лет назад, зажегся ночной фонарик.

***

Первому посетителю обновленного офиса Сыскной Гильдии, хозяину трактира «Золотая Кружка», почтенному гному Марджину Пантумалу, открывалось весьма занятное зрелище. Прямо на воротах висел варфоржед – которых тут, в Оскилоре, было встретить труднее, чем орфографическую ошибку в бумагах Дома Сивис, – и красил столб. Делал он это сосредоточенно и довольно профессионально. Над вторым столбом, уже выкрашенном в подобающие геральдические цвета, прямо в воздухе парил стеклянный шарик диаметром около фута, наполненный мягким серебристым светом. Второй такой шарик вертел в руках сидящий рядом на траве юноша, периодически бормоча себе под нос какие-то слова и встряхивая шарик, от чего тот начинал неровно мерцать. Вокруг него по всему газону были живописно раскиданы шестеренки, кусачки и гаечные ключи. В глубине садика слышались оживленно спорящие голоса. Марджин Пантумал почесал в затылке, зачем-то оглянулся назад, на площадь, затем решительно подтянул ремень и подошел к калитке.

– Добро пожаловать, – раздалось с забора. – Пожалуйста, проходите внутрь.

Осторожно переступив через железяки, Марджин пошел по дорожке к дому. Высокие, разросшиеся во все стороны кусты сразу же скрыли от него и площадь, и ворота с варфоржедом, зато теперь ему было видно спорщиков.

Остроухий паренек, абсолютно не похожий на местных эльфов, неспособных в нужник пройти, не одевши трех камзолов и не начистив пряжки на туфлях, ругался с аппетитной толстушкой в чепце и фартучке.

– Что это, я вас спрашиваю? – эльф потряс в воздухе пучком какой-то зелени, весьма напоминающей укроп.

– Укроп, господин Эшнелл. Вы его сегодня утречком в омлете изволили кушать.

– Какой еще укроп?! Марта, какой укроп в саду? Я вас спрашиваю? В саду должны розы расти! Розы! В крайнем случае фиалки и гардении. Ну хотя бы лютики. Но не укроп и не  чеснок. Вы бы еще картошку посадили! Мне срочно нужен специалист по ландшафтному дизайну. Это не сад, это немыслимый кошмар, что подумают клиенты…– эльф особенно энергично махнул укропом и наконец заметил Марджина. – Клиенты, – повторил он и расплылся в радушной улыбке, выкидывая многострадальный укроп за спину и вытирая испачканную ладонь о балахон. – Добро пожаловать.

Пятью минутами спустя Марджин пил холодный чай с травами в приемной Гильдии, а Эшнелл, демонстрируя внимательность и сочувствие, восседал за конторкой. Внутри домик выглядел значительно приятнее – дочиста вымытые окна, надраенные полы, всюду гербы и красивые золотые светильники гномской работы.

– Значитса, тут вот какое дело, – Марджин немного нервничал, поглядывая на эльфа, который достал письменные принадлежности, и старательно записывал каждое слово. – Друг у меня пропал. Ксанрос, алхимик. Вчера еще должен был мне концентрат гоблинской настойки привезти, три бутылки, у меня уж кончается все, договор был. Оно, конечно, всякое бывало… но чтоб поставки срывать – нет, Ксан никогда так не делал. А живет он один, да за городом… магистрат не велит алхимические лаборатории в городе ставить, сами знаете. Вот я и подумал – может, случилось чего. Надо бы сходить, посмотреть. Ясное дело, можно ведь и мальца послать. Но вот я как-то мимо вас шел, да и подумал… – о том, что для того, чтобы «пройти мимо», потребовалось сделать крюк на полгорода, Марджин почему-то промолчал. – Подумал, значит. Что ж мы, не люди, что ли? Нешто мне для друга жалко… чтобы, значит, специалисты. Как полагается. А заплатить-то мы можем…

Эш, сохраняя серьезность, достал из-под конторки еще несколько листков и осведомился:

– Контракт будем заключать? По форме? Можно анонимно, если желаете. Обычная бумага или гербовая?

Маржин, чувствуя, как из-под ног уходит твердый пол, от души стукнул кружкой по столу.

– Давай гербовую! Мне для друга… ничего не жалко!

Каллиграфическим почерком эльф заполнил контракт, в котором говорилось, что Заказчик Марджин Пантумал, гном, проживающий в Оскилоре, нанимает специалистов Сыскной Гильдии, каковые обязуются выяснить и, по возможности, устранить обстоятельства, мешающие Ксанросу, алхимику, также проживающему в Оскилоре, выполнить условия договора между Заказчиком и упомянутым Ксанросом, за что и уплатил один золотой задатка и по завершении дела выплатит еще четыре. Вычурная, с завитушками, подпись отпрыска древнего рода Сауткеллов и большая восковая печать с оскаленным василиском привели гнома в совершенный восторг. В порыве внезапного вдохновения Эш сочинил на месте еще одну бумагу, свидетельствующую, что Марджин Пантумал является первым почетным клиентом Дома Медани в новом представительстве в Оскилоре, также украсив ее печатью и подписью. Трактирщик надулся от важности и удалился, бережно прижимая к груди бумаги, а эльф, распрощавшись с мечтой о ландшафтном дизайнере, вместе с варфоржедом отправился за город искать пропавшего алхимика.

***

С этим городом что-то было не так. Как мелкий – даже не камешек, а скорее, волосок, – в эльфийской бальной туфельке. Сразу незаметно, а к утру хромаешь, и главное, причину не найти.

Пару раз Кианна ловила на себе странные взгляды. Конечно, группа у них была та еще – Тереза сама по себе привлекала внимание, а вместе с Леоном и самой Кианной… Но не вечно же сидеть в офисе. К тому же после Роата, в это время года вечно затянутого тучами, даже несмотря на все усилия Дома Лирандар, залитые южным солнцем уютные чистенькие улицы Оскилора так и звали на прогулку.

Агенты Сыскной Гильдии наворачивали третий круг по Бульвару Западных Ворот. Откровенно говоря, никаких ворот, равно как и городской стены, в Оскилоре сроду не было, город лежал в живописной речной долине, среди низких пологих холмов. На центральной площади сходились три больших тракта: с севера и запада, от далеких гор, везли на юг, в Троланпорт, повозки, груженые золотом, серебром и драконьим камнем. Охраны караванов было более чем достаточно на весь город, к тому же в Зиларго сроду никто ни на кого не нападал, особенно в центральных областях. Ближе к горам, на рудниках, случались беспорядки, по большей части шахтерские восстания – самыми дешевыми шахтерами всегда были кобольды, и их бунты входили в перечень неизбежных рисков. И даже кобольдов не хватало больше, чем на пару месяцев, после чего они опять возвращались в шахты, подняв себе жалованье и немного спустив пар. За последние несколько столетий ни одно шахтерское восстание до Оскилора не докатилось. Город был тихий, безопасный и богатый. До серебряных мостовых Троланпорта или ратуши Золанберга, целиком сложенной из драконьего камня, Оскилору было далеко, но совсем уж захудалой провинцией город тоже не выглядел.

Жители города предпочитали передвигаться пешком. После Роата, с его оживленным уличным движением, это было слегка непривычно, но зато было на что посмотреть.

Две трети оскилорцев были Кианне по плечо, а Терезе и Леону по грудь, если не по пояс – население Зиларго в основном состояло из гномов, халфлингов, кобольдов, людей, эльфов и всевозможных полукровок, хотя на межрасовые браки в традиционном и патриархальном Зиларго смотрели косо. Видимо, из-за низкорослости высшее общество Оскилора предпочитала немыслимой высоты шляпы и прически, а так же всевозможные бантики, рюшечки и оборки, по большей части из аэреналского шелка и других столь же воздушных тканей, чтобы хоть как-то передвигаться по изнуряющей жаре. Молодежная мода носила явные следы эльфийского культурного влияния – цветочные и древесные мотивы и орнаменты, насыщенные цвета, изящные силуэты; тогда как горожане более солидного возраста предпочитали классические южные халаты и длинные широкие юбки. Видимого оружия оскилорцы не носили, за исключением патрульных и чиновников, зато разнообразные ювелирные украшения можно было увидеть практически на ком угодно.

Примерно такие выводы можно было сделать, неспешно прогуливаясь от центральной площади вдоль по бульвару и обратно, и они нисколько не приближали агентов к цели их прогулки.

В десяти минутах ходьбы от ратуши на бульваре расположилась Гильдия Защитников. Рядом с маленькими, аккуратными гномьими домиками, в которых средний человек постоянно задевает головой притолоки, а полуорк вынужден ходить, согнувшись чуть ли не вдвое, массивная и напрочь лишенная художественной ценности громада выглядела еще больше, чем была на самом деле. Пятиэтажная прямоугольная крепость с башней торчала из-за десятифутового каменного забора с глухими, окованными железом воротами. С ворот на прохожих скалилась трехголовая химера, а по обеим сторонам от нее замерли в неподвижности две фигуры в полном латном доспехе и цветах Дома Денеит. Больше со стороны улицы не было видно ничего. Между агентами завязалась оживленная дискуссия о том, действительно ли у воинов Денеит настолько плохо с головой, чтобы в самом деле стоять в стальных доспехах на такой жаре, или это все-таки  манекены.

Третий круг по бульвару подходил к концу, и Кианна решила, что четвертый будет уже слишком. Напоследок оглянувшись на крепость, просто так, на всякий случай, она вдруг увидела, как в воротах открывается калитка, и из нее выходят три человека.

Первый, и, по всей видимости старший, высокий темноволосый мужчина, на вид тридцати с небольшим лет, с красивым волевым лицом и отрешенным взглядом слегка прищуренных глаз, был одет в кольчугу и вооружен длинным мечом и саблей. На его правой щеке виднелась младшая марка Стражи, сейчас неактивная. По некоторым деталям одежды в нем можно было без труда опознать члена Ордена Клинков, младшей гильдии Дома Денеит. Агенты чуть замедлили шаг, ожидая, в какую сторону он повернет. Двое его сопровождающих были точной копией латников возле ворот, за исключением того, что эти двигались. Все латники без сомнения принадлежали Гильдии Защитников.

Калитка закрылась с металлическим лязгом, и темноволосый в кольчуге решительным, быстрым шагом направился в сторону центральной площади. Агенты постарались убраться из виду, но тот, казалось, не обращал никакого внимания на то, что происходило вокруг. Без труда обогнав Кианну и даже не посмотрев в ее сторону, он подошел к ратуше, открыл дверь и исчез внутри. Латники, оставшиеся снаружи, застыли в той же позе, что и охранники на воротах. Дальше проявлять необоснованное любопытство было опасно, и агенты вернулись в офис, через заднюю дверь, разумеется, которая выходила на задворки глухого и непросматриваемого переулка.

В этом городе определенно было что-то не так. Кианна спиной чувствовала любопытные взгляды горожан, но совершенно не могла понять, что их так заинтересовало. Ей казалось, что она выглядит более чем обыденно, особенно на фоне Леона и Терезы.

В сущности, это действительно было так. Кианна д’Медани была совершенно ничем не примечательным полуэльфом.

Единственным полуэльфом во всем Оскилоре.

***

Домик алхимика Ксанроса стоял на опушке небольшой рощицы, совсем недалеко от города. Всего два часа ходьбы, Эш даже не успел как следует устать. Эльф и варфоржед, спрятавшись в придорожных кустах, несколько минут рассматривали домик, обнесенный чуть покосившимся и довольно символическим забором, но ничего путного так и не увидели. Калитка была распахнута, на двускатной черепичной крыше валялся тюк какого-то тряпья, а из трубы шел едва заметный в раскаленном дрожащем воздухе разноцветный дымок. Иных признаков жизни в доме и вокруг него не наблюдалось. Агенты вылезли из кустов на тропинку и не таясь, подошли к калитке.

В тот момент, когда Эш взялся за привязанный к калитке молоточек, чтобы стуком привлечь хозяев, куча тряпья на крыше вдруг ожила, издала громкий верещащий звук и с противным хрустом шлепнулась на землю, а секундой позже из чердачного окна с таким же верещанием вылетела здоровенная бутылка, и вдребезги разлетелась о нагрудную пластину Пола. За первой бутылкой последовала вторая, за ней третья, и через несколько секунд Пол был с ног до головы забрызган разноцветной жидкостью с резким алхимическим запахом. Визгливые вопли сверху не унимались. Варфоржед и прячущийся за ним Эш подобрались к двери, и Пол вынес ее плечом.

Внутри было темно и страшно воняло, как будто кто-то настаивал болотную воду на тухлой рыбине, а затем вылил в получившуюся жидкость весь ассортимент парфюмерной лавки. Эш, хватая ртом воздух, остался в дверях, а варфоржед, нечувствительный к запахам, отправился дальше.

Едва зайдя в первую комнату, он сразу же споткнулся о нечто маленькое, чуть больше двух футов в длину, покрытое темной шкурой и похожее на ту кучу тряпья, что лежала на крыше. Получив чувствительный пинок адамантиновой ногой, нечто маленькое и темное зашевелилось, дернуло змеиным хвостом, повернуло в сторону Пола длинную узкую морду с заплывшим желтыми глазками, икнуло и заверещало.

– Кобольды! – крикнул варфоржед в сторону двери и стукнул рептилоида кулаком по голове. Кобольд замолчал и рухнул в растекающуюся по деревянному полу розоватую маслянистую лужицу с тошнотворным запахом.

Варфоржед огляделся. В комнате наблюдался форменный бедлам, весь пол был усыпан стеклянной крошкой и осколками алхимических реторт и пробирок, тут и там виднелись разноцветные ручейки и лужицы того, что раньше было в этих колбах и ретортах, и главное – повсюду, где только можно, валялись кобольды. Они начинали приходить в себя.

Спасаясь от Пола, направо и налево раздающего пинки и оплеухи, кобольды вскакивали на четвереньки и немыслимыми зигзагами разбегались в разные стороны. Отбежав чуть в сторону, они хватали все, что под руку попадется, чаще всего это были чудом уцелевшие бутылки и колбы, и швыряли в варфоржеда. И все при этом вопили на разные голоса.

Дважды пробежав за основной группой кобольдов по всем комнатам, Пол окончательно доломал все, что каким-то образом еще не было разбито и сломано. Несколько кобольдов, наименее твердо стоящих на ногах, все же не смогли увернуться от адамантиновых кулаков, еще несколько повыпрыгивало в окна, преодолев древнюю нелюбовь своего народца к солнечному свету. На улице с ними вступил в бой Эш, но кобольды меньше всего хотели драться, они хотели убегать. Большую часть кобольдов варфоржед умудрился зажать в большой комнате, очевидно, лаборатории, в которой был только один вход, и намеревался перебить по одному.

– Стой! – пролаял один из кобольдов, покрупнее и побыстрее остальных. – Пере-го-воры!

Пол выразительно помахал ножкой от стола. С ножки стекала тягучая зеленая соплеподобная гадость.

– Мне нужен хозяин. Алхимик Ксанрос. Что вы с ним сделали?

– Внизу. Заби-рай. Мы возьмем. Наших. И уйдем.

Один из кобольдов поскользнулся на лужице ярко-желтого масла, шлепнулся на пол в стеклянную крошку… и захрапел. Остальные снова заверещали.

Под столом в лаборатории обнаружился люк в подвал. Держа в одной руке дубинку, а во второй – разговорчивого кобольда, Пол спустился вниз. В подвале, заставленном, как ни странно, по большей части целыми колбами, валялись в живописных позах три кобольда и человек. На голове одного из кобольдов был повязан ярко-красный платок, а на ногах даже были штаны. Запах здесь был куда менее тошнотворным и напоминал уже не болото, а трактир. И Ксанрос, и кобольды были в стельку пьяны. Пол отбросил в сторону дубинку,  и хорошенько встряхнул любителя переговоров.

– Это у вас главный? – он показал на обладателя штанов и платка.

– Да! – тявкнул кобольд. – Он сказал. Ал-химик. Выпивка. Нахаляву. Мы пришли. Алхимик. Сначала не хотел. Угово-рили. Они пили. Тут. А мы. Остальное.

Кобольды наверху заорали еще громче.

Пол взял алхимика во вторую руку и вынес из подвала. Ксанрос блаженно улыбался и пускал пузыри. Варфоржед опустил алхимика на относительно чистый участок пола и снова повернулся к кобольдам.

– Давайте, проваливайте, и быстро. Главаря вашего тут оставите, я его страже сдам, а вас чтобы тут не видели больше никогда.

Кобольды шумно подобрали тех, кто не мог идти самостоятельно, сбились в стайку, и, с опаской поглядывая на Пола, начали пятиться в сторону леса.

– От-сту-па-ем! – скомандовал любитель переговоров, и банда кобольдов, отчаянно вереща, за несколько секунд растворилась в лесу.

Через два часа туда же ухромал и главарь, лишившийся штанов и при каждом шаге потирающий спину в области хвоста. Больше всего его занимал один вопрос – если варфоржед сегодня уже его отлупил, то будет ли это делать дедушка, в прошлом предводитель одной из разбойных межрасовых шаек, а нынче почтенный и уважаемый ювелир, а так же большой друг алхимика Ксанроса?...

***

Когда по мостовым, все еще раскаленным яростным южным солнцем, поползли первые неуверенные тени, а старинные галифарские часы на ратуше отбили четыре раза, перед свежевыкрашенными воротами Сыскной Гильдии остановился маленький одноместный экипаж, запряженный двумя белоснежными длиннохвостыми талентскими пони. Внешний облик экипажа многое мог сказать о владельце – вычурные ручки, новомодные рессоры, позолоченная резьба на дверцах и мягкий бархат занавесок выдавали человека, склонного к повышенному, возможно даже излишнему, комфорту и неумеренной роскоши. Кучер, гномский юноша, одетый опрятно и под стать экипажу, открыл дверцу и замер в почтительном глубоком поклоне. Чуть опираясь на руку кучера, по откидным ступенькам спустился весьма примечательной наружности пожилой халфлинг.

Бархатный халат с золотой вышивкой, остроносые, чуть загнутые вверх мягкие туфли, белоснежный кружевной воротничок, покрытая замысловатыми узорами жилетка с кармашком, свободные широкие штаны, тонкие шелковые перчатки восхитительного лилового цвета и изящная тросточка привлекали бы к себе внимание, даже принадлежи они самому заурядному человеку. Однако приехавший в экипаже господин вовсе не был заурядным. Почтенные его седины были крепко надушены и заплетены в тонкие косички, в свою очередь переплетенные между собой. Лицо, располагающее и обаятельное, также не обойденное вниманием искусного цирюльника, дышало гармонией с этим прекрасным миром. При ходьбе он опирался на тросточку, что добавляло ему достоинства и степенности, выгодно отличая от иных представителей его народа, известных определенной суматошностью и излишней порывистостью движений.

Почтенный халфлинг удовлетворенно оглядел забор, парящие светильники и аккуратно подстриженные кусты, а затем направился к дому, где его уже встречали.

Несомненно, это был никто иной, как господин Шавен Холишарп, уважаемый гражданин Оскилора, почетный член цеха ремесленников и, в течение долгих лет, сотрудник Сыскной Гильдии, ныне на пенсии.

– Я очень, очень рад вас видеть. Времена нынче настали переменчивые. Кто знает, как оно повернется, – господин Шавен поуютнее устроился в кресле и пригубил вина. – Здоровье Его Милости. Чудесная лоза, эльфийское медовое, в самый раз по такой жаре. Я, признаться, не думал, что вы приедете так быстро, хотя, несомненно, надеялся. Здесь давно, давно нужна свежая кровь. Нориан, мой добрый друг… Он так внезапно уехал. Разумеется, я делал все, что в моих силах… но ведь я всего лишь ремесленник, да и здоровье уже не то. Все, что нужно скромному халфлингу в моем возрасте, это маленькая, уютная норка в тихом городке. К слову, непременно загляните ко мне в гости, я приглашаю. Вы просто обязаны увидеть мой цветник, юноша. Что может быть приятнее, чем маленькая норка среди цветов, – господин Шавен рассмеялся добродушным, уютным смехом. – Конечно же, по мере сил, я старался поддерживать имя и престиж Дома, но это слишком, слишком тяжелое бремя. Вы молоды, и я с радостью уступаю вам эту почетную обязанность.

– Господин Шавен, за последнее время здесь случилось еще что-то… о чем вы не упомянули в отчетах? – осведомилась Кианна, играя хрустальным бокалом. Вино и впрямь было неплохим.

– Ах, ну что вы. Что в нашей тихой провинции может случиться. Вы ведь о том, что происходит у Денеит, верно? Нет, увы, я совершенно не представляю себе причин, побудивших их начать столь бурную деятельность. Через несколько дней в городе будет большая ярмарка, и насколько мне известно, их люди задействованы в охране… но вряд ли это побудило их перестроить здание и согнать сюда такую армию. На вашем месте я был бы осторожен с ними, ведь их подход к делам отличается некоторой… ограниченностью.

– А в самом городе? – Кианну определенно что-то беспокоило.

– В городе? – озадаченно переспросил халфлинг и нахмурился. – Нет, совершенно ничего. Все как обычно, прекрасно. Никто не пропадал, не буйствовал, не выигрывал и не проигрывал больших сумм денег, не сообщал о стоящих внимания преступлениях, и даже не заводил пикантных романов. Напротив, урожай в этом году обещает стать невиданно богатым, а судя по всеобщему благостному настроению, плодородие вскорости коснется не только полей и садов, но и… хе-хе… юных дев. Люди, – господин Шавен со значением поднял бокал, словно стоял за кафедрой в Академии, – люди устали от Войны и хотят любить. Любить, создавать семьи и процветать. И за это, безусловно, стоит выпить.

Спустя полтора часа господин Шавен покинул представительство Гильдии и, пребывая в еще лучшем расположении духа, нежели до визита, отправился домой. «Маленькая, уютная норка» с готовностью встретила хозяина журчанием фонтанчиков, благоуханием сада и тремя юными эльфийскими горничными, чьи нежные заостренные ушки, огромные глаза, чуть приподнятые аккуратные носики и стройные ножки привели бы в восторг самого закоренелого циника.

– Ах, Розочка, Лилия… – расчувствовавшись, господин Шавен промокнул глаза уголком платка и ущипнул ближайшую эльфку за прелестную округлость пониже спины. – Я так рад быть дома. Что может быть приятнее… чем маленькая норка среди цветов.

***

Йон Прунис, отрекомендовавшийся специалистом по международным торговым операциям, выглядел в лучшем случае на магазинного приказчика. У него бегали глазки, дергалась щека, и даже неискушенному в вопросах человеческой психологии варфоржеду Полу было кристально ясно, что Прунис, как минимум, не договаривает. А точнее, врет как сивый мерин. Что, в сущности, было для клиентов Сыскной Гильдии совершенно обыденным делом.

– Склад, значит, тут у меня. Охраняемый. Тому, значит, два месяца, как я из Шарна приехал, ну и привез. Охрану привез. Солидные люди продали, не то что там… на базаре всяком. Сказали, новейшие технологии. Как, значит, в банках дварфийских.

– Что вы привезли, расскажите подробнее, – Эш снова сидел за конторкой и записывал, только на этот раз в комнате присутствовали остальные агенты.

– Их и привез. Крысюков, значит.

– Крыс?!

– Ну да, крысюков. Сторожевых. Когти вот такие, зубы вот такие, – Прунис показал нечто, смахивающее на крокодила-переростка. – Глаза красные, страсть. Сказали, что, значит, если кто на охраняемый склад полезет, то, значит, ноги ему были и не нужны, – нервный смешок торговца никто не поддержал. – А чтобы они, значит, хозяев случайно не погрызли, мне дали амулет защитный. Вот.

Эш повертел в руках металлическую подвеску с остаточной магической аурой и передал дальше, Джастину. Даже если это и было амулетом, защищающим против крыс с «вот такими» зубами, сейчас оно уже не работало. Очень частый вид мошенничества, направленный на доверчивых провинциалов. Почти гарантированные деньги. Амулет исчез в поясной сумке ремесленника.

– Поначалу все путем было. Крысюки, значит, сторожили. Хорошо сторожили, ни единой кражи за все время не стряслось. А тут прибегает ко мне сегодня приказчик мой, аж трясется, рука в крови вся, и три пальца будто ножом срезало. Говорит, зашел на склад, а эта зверюга на него из темноты как бросится, и за руку – хвать! Он крысину по лбу амулетом звезданул и деру, еле успел за дверь выбежать. Вот, значит, какое дело.

Специалист по торговым операциям замолчал, выжидающе глядя на Эша за конторкой.

– Уважаемый, – вмешался Леон, – а причем здесь мы? Это дело Дома Вадалис, разве нет?

Прунис поерзал на стуле и отвел глаза.

– Тут это… нюанс есть.

– Дом Вадалис не будет заниматься магически измененными животными, не сообщив при этом местным властям. Мне кажется, – Кианна вежливо улыбнулась Прунису, – наш клиент хочет, чтобы дело осталось тайной для официальных лиц.

Торговец едва заметно кивнул.

– Так чего вы от нас хотите? – Эш перехватил инициативу, видя, что Тереза открыла рот и хочет что-то сказать.

– Что угодно делайте, но чтоб я, значит, завтра мог на свой склад зайти и живым оттуда выйти. И чтоб ни одна живая душа не знала, что на складе когда-то были крысы. Денег заплачу по факту, смотря сколько от товара и от склада останется, а то знаю я это, приду, а там головешки одни. Насчет контракта вон стряпчий мой все обговорит. Деньги, значит, конфиденциальность, то-се. Не на базаре всяком.

Джастин и Кианна переглянулись и пожали плечами. Клиент всегда прав, престиж Дома, и прочая, и прочая.

– Так сколько, говорите, было крыс, уважаемый? – осведомился Пол у собравшегося уходить Пруниса.

– Крыс-то? Две было. И сейчас, поди, две, что им сделается-то, тварям этаким. Наплодиться-то они не могли, потому что самцы оба, да и сдохнуть сами тоже, видать, не сдохли.

– Две, значит, крысы, – задумчиво протянул Пол, когда дверь за Прунисом и его стряпчим закрылась. Любимое словечко торговца оказалось заразительным. – Надо идти вшестером.

…Джастин морщился и потирал здоровенный, во всю руку, кислотный ожог. Кианна, заметно пошатываясь, чистила рапиру, целиком испачканную в ядовитой черной крови. Рядом, прислонившись спиной к стене, сидел Леон, в кольчуге и с палицей, сильно израненный и обожженный. Эш дрожащими и непослушными после такого количества боевых заклинаний руками пытался оттереть с лица вонючие, липкие ошметки. Тереза, опершись на дверной косяк, меланхолично вертела за хвост крупную, размером почти с собаку, дохлую крысу с жестким мехом тускло-кирпичного цвета и тонкими, длинными иглоподобными зубами. Крыса задевала за косяк роговыми наростами, которые торчали у нее из шеи, спины и суставов лап. У самой Терезы было расцарапано левое бедро, а куртка шипела и дымилась в тех местах, куда попала кислота.

– Две, значит, крысы, – повторил Пол, оглядывая кучу крысиных останков. Куча доставала ему до пояса. Он пнул ее ногой и повернул к Прунису голову с ничего не выражающими адамантиновыми заклепками на месте глаз. – Самцы.

Прунис сглотнул.

– Вам заплатят. Вы… всех убили?

– Тех, что были на складе, да, – Кианна отвлеклась от своего оружия. – Они устроили гнездо между дальними полками. Такое впечатление, что они только жрали и… размножались. Ваши две, – она кивнула в сторону терезиного трофея, – сожрали у вас половину склада и очень выросли. Остальные не успели. Мы надеемся, что не успели. В стене была дыра. Несколько штук могло сбежать.

Прунис снова сглотнул и побледнел.

– Нужно сообщить в магистрат, – Тереза отлепилась от косяка, подошла к торговцу и угрожающе нависла над ним. – Они ядовитые. В городе может начаться эпидемия. Подумайте, что будет, если такая тварь, – она сунула крысу Прунису под нос, тот отшатнулся, и его чуть не стошнило, – например, нападет на ребенка.

– Конфиденциальность! – взвизгнул специалист по торговым операциям, теряя остатки достоинства. – Контракт!

– Если вы этого не сделаете немедленно, это сделаю я, – полуорка закинула крысу на плечо и направилась к воротам, выходящим со складской территории на городскую улицу.

Пол быстрым шагом двинулся за ней, а Кианна бросилась успокаивать бьющегося в истерике клиента.

В нескольких сотнях футов от склада Йона Пруниса, в грязных подземных катакомбах одна очень голодная крыса грызла канализационную решетку. Решетка была  новая, из хорошей толстой стали, но она поддавалась.

Крыса хотела найти сначала еду, а затем самку. Квалифицированный специалист Дома Вадалис, если бы ему довелось узнать о желаниях этой крысы, пришел бы в крайне возбужденное состояние сознания, и прочел бы целую лекцию о том, что у мутантов обычно весьма заторможен инстинкт размножения, вследствие чего потомство плодится довольно редко и неохотно.

Но крыса не знала об этом. Она хотела найти самку.

***

Пользуясь тем, что мой собеседник отвлекся, раскуривая трубку, я украдкой протер глаза. И без того тяжелые, под стать мясистому красному лицу веки Викнана Элморна опухли еще сильнее. Уже неделю как меня мучила страшная бессонница. После двойной дозы снотворного мне удавалось заснуть, но беспокойный полубред, какой бывает у тяжело больных или раненых, отдыха не приносил, напротив, с утра я просыпался еще более уставшим и разбитым, чем вечером.

Я перебрал множество версий, начиная от предположения о том, что на самом деле все человеческие мужчины так себя чувствуют, до акклиматизации и побочных эффектов полиморфа. Ничего не помогало. Я пил стимуляторы, каждый из которых даже эльфу стоит нескольких лет жизни, с безумным трудом концентрировался на заклинаниях и продолжал жить интересной жизнью ювелира Элморна.

Мой собеседник наконец одержал победу над трубкой и повернулся ко мне.

– Вик, – он от души хлопнул меня по спине. Дней пять назад я бы дернулся, а сейчас, похоже, начал привыкать к манере общения местной деловой элиты. – Друг мой, деньги правят миром, а мы с вами правим деньгами.

У меня было свое мнение, но Викнан Элморн ухмыльнулся, оценив шутку, и кивнул.

Мы сидели в приемной Нотариальной Гильдии и ждали своей очереди. Одна из милых местных традиций. Если ты хочешь попасть в какое-то, хоть немного считающееся официальным, место, ты обязан предварительно записаться, получить номер, затем прийти в назначенный день, отсидеть положенную очередь вместе с остальными везунчиками, затем наконец-то получить разрешение посетить чиновника, и с некоторыми шансами удовлетворить свое требование или просьбу. Разумеется, все продавалось – и номер, и место, и благосклонность официального лица. Поскольку времени на такие визиты уходило много, те, кто часто сидел в очереди, становились своего рода завсегдатаями. Традиция. Часто посещение, например, магистрата, было всего лишь поводом для встречи с кем-то из своих деловых партнеров в традиционной обстановке. В Бреланде дела принято обсуждать в трактире, в Зиларго – сидя в очереди. С какой-то стороны, так даже удобнее.

– А вами правит Триумвират, – добавил еще один посетитель Гильдии, высокий тощий алхимик со следами безудержного пьянства на физиономии.

– Триумвират! – мой собеседник стукнул кулаком по скамье. – Триумвират скоро подавится своими налогами, помяните мое слово. Хватит, натерпелись от них, кровососов. Не будь я Хорт Страйфлафер, городской советник.

– Языками-то чесать, господин советник, все горазды, – не унимался алхимик. – Вам-то на пятый срок скоро, вот вы и выступаете. А честных граждан как обирали, так и будут обирать. Чтобы с Триумвиратом за налоги торговаться, надо денег иметь полный карман, а у нашего мэра что? Тьфу, Тресту на один зуб.

Очередь в целом была согласна. Я промолчал. Ювелиры, конечно, изрядно преувеличивали размеры своих убытков, но налоги Триумвират, союз трех крупнейших и богатейших городов Зиларго, управляющий страной, действительно собирал непомерные, особенно с городов, в состав Триумвирата не входивших. Конечно, у налогов была обратная сторона: безопасность и надежность торговых операций, гарантируемая гласно департаментом безопасности страны, и негласно – Трестом, теневой составляющей Триумвирата, дорогого стоила. Так что, если вдуматься, то налоги на спокойное, безопасное и очень прибыльное ювелирное дело, к которому так или иначе имело отношение больше половины Зиларго, были вполне обоснованными. Однако несправедливость все же ощущалась.

– Вик, вот вы один, друг мой, здесь серьезный деловой человек, – Хорт, обиженный на аудиторию, снова повернулся ко мне в поисках поддержки. – Ничего, вот пройдет ярмарка, все по-другому запоют. Танцевать, танцевать, рук не отпускать, мне тебя не удержать, так выпьем же… – дурацкую халфлингскую народную песенку, исполняемую фальшиво, но от души, оборвал грохот распахнувшейся двери.

По очереди прокатился любопытный гул – врываться с громкими звуками в приемную Нотариальной Гильдии было в высшей степени нетрадиционно. Но мне в один миг стало не до оскилорских дельцов.

Быстрым, четким шагом, чуть позвякивая кольчугой и оружием, в приемную вошел Луис д’Денеит, и, рассеянно кивнув в сторону парочки высокопоставленных чиновников, направился к двери с гербом Дома Сивис. Рядом с Луисом, едва доставая ему до плеча, семенил незнакомый полуэльф с внешностью типичного уроженца Шарна. Изображая такое же вежливое любопытство, какое было написано на лицах всей очереди, я начал мысленно перечислять всех королей галифарской династии от Галифара Первого до Джарота Последнего, с датами рождения и неофициальными народными прозвищами. Луис подошел к двери, когда я как раз подобрался к Дароону Третьему Звездочету и немного успокоился. Выдержки мне никогда не хватало. Впрочем, галифарские короли, помимо других своих полезных и не очень деяний, здорово помогали мне еще в Академии, успокаивая нервы и защищая от чтения поверхностных мыслей.

– Джанвен, подождите здесь, – бросил мой враг своему спутнику и повернулся к неожиданной преграде на своем пути.

Чиновник, ведавший очередностью приема, возмущенно поднялся из-за конторки, намереваясь положить конец вопиющему нарушению приличий. Очередь зашептала, оживляясь.

– Я имею право на посещение любых мест без очереди, у меня особые полномочия от городского совета, – скучным голосом сообщил Луис д’Денеит, глядя сквозь чиновника. – Дело исключительной важности и срочности. Если позволите, я очень спешу.

За девять лет он не сильно изменился. Надменный, самоуверенный, непробиваемый кретин. Я активизировал марку, разглядывая Луиса и его спутника. У полуэльфа обнаружилось несколько амулетов, шарнские колечки, еще какая-то мелочь, ничего интересного. Луис, как всегда, обвешался магическим железом так, словно пришел не в приемную Нотариальной Гильдии, а по меньшей мере в логово Нижнего Дракона. Я проклял убогие человеческие глаза на шести известных мне языках, включая родной язык Шарда, весьма богатый на такого рода выражения, но некоторые магические эффекты опознать так и не смог.

Тем временем Луис преодолел сопротивление чиновника, показав ему какой-то свиток, и исчез за дверью. Полуэльф Джанвен остался снаружи, нервно озираясь по сторонам. Магом он, со всей очевидностью, не был, по крайней мере, таким как я, цеховых знаков или символов религиозного культа марка не засекла, на воина, или, хотя бы, стрелка он тоже не тянул. Обычный горожанин из Шарна. Неженатый, помимо всего прочего. Судя по тому, что обращались к нему по имени, родословная так себе. Некоторые его жесты могли говорить о схожести его профессии с магическим талантом, например, Эшнелла д'Сауткелла, но уверенности у меня не было. Гильдейских символов тоже нет. Зачем он потребовался Луису? Я размял пальцы, которые при виде Луиса самопроизвольно вцепились в скамью и побелели от напряжения. Толстые, неуклюжие сосиски вместо моих родных, изящных, тренированных пальчиков. Рудники Аргонессена, и как только кто-то из моих давних эльфийских предков мог соблазниться человеком?

Джанвен явно чувствовал себя неуютно под взглядами дюжины посетителей Дома Сивис, чьи права так небрежно попрал его спутник. Если бы я был в чуть лучшей форме, я бы рискнул заглянуть в его мысли, но в сложившихся обстоятельствах эта идея не показалась мне удачной. Полуэльф. С учетом того, что нашу расу в этом городе по каким-то причинам очень не любили, это могло быть интересным. А могло быть совпадением. Я чуть прикрыл глаза, посылая мысленное сообщение Шарду. Когда Луис со своим полуэльфом выйдет из здания Нотариальной Гильдии, за ними увяжется пушистый черный кот.

Спустя несколько минут Луис показался из-за двери, протянул Джанвену стопку бумаг, и, сохраняя полное безразличие к происходящему вокруг, удалился столь же стремительно, как и прибыл.

Я повернулся к Хорту и, едва сдерживаясь, чтобы не зевать, светским тоном поинтересовался:

– Так что, друг мой, вы хотели сказать нам о ярмарке?

Трелиб был прав, как всегда. Я торопился. Ощущение того, что времени осталось совсем мало, не отпускало меня и с каждым днем становилось все сильнее. Время было на исходе, а я по-прежнему не знал, что делать.

***

Горячая ванна с ароматическими маслами успокаивала, снимала напряжение в теле, приятно расслабляла после тяжелого дня и главное, густой аромат эльфийских лесных трав отбивал намертво приставший к коже и одежде тошнотворный кислотный смрад.

Крысиное дело получилось куда сложнее, чем можно было предположить. Сначала пришлось драться, а потом искать устраивающее всех компромиссное решение, и сходу не скажешь, что легче. Клиент в результате заплатил по контракту и получил свою конфиденциальность. Затем один из его доверенных людей заявился в магистрат с байкой о том, что якобы здоровенная крыса «с вот такими зубами» забралась к ним на территорию, была зашиблена насмерть поленом, после чего страшилище сочли достойным внимания хозяина склада. Тот, обеспокоенный состоянием своих товаров, обратился в Сыскную Гильдию, те выяснили, что крыса пришла из канализации, а вовсе не была подослана завистливым конкурентом, и посоветовали сообщить властям, что незамедлительно и было проделано. Терезу уговорили, что так будет лучше для всех, отобрали у нее трофей и сдали в магистрат, где чиновники пришли от крысы в совершенный ужас и помчались в представительство Дома Вадалис за помощью. Кианна немного опасалась, что сочиненный на скорую руку рассказ будет недостаточно достоверным, и приготовилась упирать на авторитет Великого Дома Медани, но городские власти не интересовались историей вовсе. Их волновало только то, что огромные зубастые твари объявились в городе всего за три дня до начала крупнейшей за всю историю Оскилора ювелирной ярмарки, на которую отцы города возлагали огромные надежды, и проведение которой ничто не должно было омрачить. Бесконтрольно плодящиеся в канализации ядовитые крысы, несомненно, не способствовали безопасности на ярмарке и в городе в целом.

Дом Вадалис заверил городской совет, что сделает все возможное для нейтрализации угрозы. Торговец Прунис получил вознаграждение от магистрата за бдительность, а один из помощников мэра намекнул агентам Сыскной Гильдии, что на следующий день им стоит ждать высоких гостей с деловым предложением. И даже Тереза успокоилась.

Кианна вытерла благоухающую травами пену, завернулась в полотенце и, дойдя до кровати – вездесущий красный бархат был и тут, таких роскошных занавесок в Академии Дома в Роате и представить было нельзя, – упала без сил.

При расселении полуэльфка заняла комнату господина Нориана, и теперь второй портрет ее предшественника, написанный тем же художником, что и первый, смотрел на нее со стены. Здесь Нориан был не в парадной одежде, а в летней рубашке, брюках и сапогах для верховой езды и темно-зеленом берете. Он улыбался, но улыбка выходила не веселой, а напротив, грустной из-за непонятной тоски в глазах. Точно ему и впрямь не сиделось на месте и хотелось побыстрее уехать из города в другие края. Кианна внезапно подумала, что Нориан д’Медани был единственным полуэльфом, которого она увидела за все время проживания в Оскилоре, и, не успев как следует обдумать эту мысль, провалилась в сон.

Очень бледный темноволосый юноша-полуэльф, болезненно красивый и невыразимо печальный, стоял посреди залитой солнцем лесной поляны, усыпанной ярко-алыми цветами. Он смотрел Кианне в глаза и плакал. Слезы катились у него по щекам, срывались с подбородка и, не долетев до земли, рассыпались радужной пылью, со всех сторон пронизанной солнечным светом. Казалось, что юношу окружает сияние, что сам он – бестелесный дух. У Кианны перехватило дух от жалости. Она знала, что он страдает, очень хотела ему помочь, но не знала – как.

– Останови их, – прошептал юноша. Его губы едва шевелились, но Кианна слышала каждое слово. – Пожалуйста, останови их. Цветок Ненависти набирает силу. Они убивали таких, как я. Таких, как ты, – марка на спине полуэльфки нагрелась, узор на коже проступил четко, ярко, но угрозы, враждебной магии или иной опасности она не почувствовала. – Убитым нет покоя, пока он цветет, пока они сильны. Ты можешь остановить кровь.

Слезы, льющиеся из глаз юноши из прозрачных сделались красными.

– Кровь, – повторил он и шагнул к Кианне.

Алые цветы под его босыми ногами растеклись кровавой лужей, которая становилась шире, стремительно заполняя всю поляну. Юноша исчез, а в поверхности лужи, ставшей гладкой и блестящей, словно зеркало, Кианна увидела отражение: танцующая пара, человек и эльфка, молодые, прекрасные, счастливые. Вот они взялись за руки, закружились в древнем весеннем танце, самой природой дарованном всем влюбленным. Девушка засмеялась, молодой человек подхватил ее на руки, их губы встретились…

Поверхность зеркала дрогнула, вскипела пузырями, и вверх рванулся, закручиваясь и извиваясь, красный стебель. По мере того, как стебель становился все выше, набухая бутонами и разворачивая узкие листья, лужа, залившая поляну, становилась все меньше, и наконец, на зеленой траве без единого красного пятнышка вырос огромный, завораживающе-прекрасный алый цветок, почти распустивший гладкие лепестки, скрывающие тревожную, пульсирующую сердцевину.

– Цветок Ненависти, – сказал юноша. Он снова стоял перед Кианной, а прямо за его спиной рвался в небо алый цветок. – Он растет на крови невинных жертв. – Юноша больше не плакал, вместо печали в его глазах была боль и ярость. Он протянул к Кианне руки и закричал.

Кианна д’Медани рывком села на кровати, обливаясь холодным потом. Кричала магическая система охраны периметра, входящая в стандартную защитную схему любого регионального офиса. Кто-то попытался проникнуть на территорию Гильдии. Отбросив полотенце, Кианна торопливо оделась, после краткого раздумья натянула броню, схватила рапиру и бегом спустилась вниз.

Пол и Джастин, ночевавшие в мастерской, конечно, успели быстрее. Варфоржеды вовсе не нуждаются в сне, только в смене вида деятельности. Но даже Пол, обежав вокруг забора со всех сторон, никого не успел заметить. Кианна свернула за угол с главной площади, и пошла вдоль кованой решетки, через несколько шагов сменившейся на высокий, глухой дощатый забор. Пол стоял в глубине переулка и что-то рассматривал на заборе. Кианна подошла ближе и вздрогнула – поблескивая в неверном свете трех лун, по земле растекалась густая кровавая лужа.

Лишенное эмоций лицо Пола было по-прежнему обращено на забор, на котором размашистыми красными буквами было намалеван неоконченный призыв: «ПОЛУКРОВКИ, ПРОЧЬ ИЗ НА…». Из брошенного рядом ведерка вытекала краска, так похожая в лунном свете на кровь, и большая ее часть уже успела впитаться в землю.

Пол наклонился, поднял ведерко, кисточку и неторопливыми движениями начал закрашивать лозунг.

***

Библиотекарь, пожилой толстенький халфлинг в кругленьких очках, оказался столь любезен, что позволил взять некоторые книги с собой. За дополнительную плату, разумеется. Если бы Эш подумал заранее, что ему придется нести тяжелые фолианты по жаре через полгорода, возможно, он сэкономил бы несколько золотых.

История Оскилора и легенды, с ней связанные, имелись в библиотеке на пяти языках – гномском, халфлингском, человеческом, эльфийском и старогномском. По мнению Эша, эта история таких почестей не заслуживала.

Проще всего было с человеческими хрониками. Люди массово появились в этой части Зиларго около пятисот лет назад, в середине галифарского периода, без труда ассимилировались и ничего выдающегося не совершили. Среди известных граждан Оскилора человеческой расы наличествовал десяток героев Последней Войны, два торговца и три городских советника. Историй и легенд эта приземленная раса не сочиняла, довольствуясь чужими.

Хроники халфлингов были старше и куда запутанней, поскольку большая их часть представляла из себя неструктурированные обрывки преданий, рассказов, баллад, детских сказок и народных песен. Одну из них Эш даже слышал пару раз на улице, в ней рассказывалось о том, как в одном прекрасном зеленом лесу встретились юноша и девушка, полюбили друг друга, танцевали до утра вдвоем и к рассвету так выдохлись, что упали без сил на зеленую траву и лежали, глядя в светлеющее небо, на котором угасающие звезды продолжали их танец. Затем из-за края леса выглянуло солнце и так восхитилось их чистыми сердцами, что подарило им целую поляну прекраснейших цветов. Остальные легенды халфлингов были еще менее информативны.

По поводу истории про танцующую пару среди агентов возникли разногласия: Кианна находила в ней явные параллели со своим видением, тогда как Эш и Джастин считали, что это просто эвфемизм для описания банального продолжения рода.

На гномском – и уж тем более, на старогномском – никто из агентов читать не умел, но одного взгляда на страницы, мелко исписанные цифрами, хватало, чтобы понять, что места для художественного вымысла на них бы не нашлось даже тысячу лет назад.

Зато эльфийские тексты… Для начала, дата появления эльфов в Оскилоре в разных источниках отличалась на сотни лет, но все они сходились на том, что эльфы в этой местности были первыми. Традиция жить изолированным анклавом сохранилась у местных эльфов до сих пор, хотя изоляция стала чуть свободнее. По крайней мере, жить среди других рас эльфы могли спокойно, хотя по-прежнему большинство предпочитало лесную общину. Под строгим запретом были только межрасовые браки и полукровки. Традиция, совершенно нехарактерная для центрального Галифара и его осколков, такие запреты существовали разве что на полудиких окраинах, да и то по большей части отмерли.

Эльфийские легенды, как всегда изобилующие сложным символизмом, в основном относились к раннему периоду, и только одна была более-менее современная. Агенты не поняли в ней ничего, кроме заключительной морали: дурной побег не даст доброго плода, испорченное семя не взойдет урожаем, а юности должно склониться перед мудростью, ибо мудрость созидает, наказывая, а юность разрушает, любя.

Эш, которого заставили переводить тексты и объяснять смысл метафор и иносказаний, впал в меланхолию и заявил, что как никогда близок сознанием к своим духовным братьям с Аргонессена, что его культурная среда не эльфы, а потомки бронзовых драконов, и что искать истину в подобной чуши недостойно профессионалов Сыскной Гильдии.

Так и не выжав почти ничего полезного из книг, агенты, за исключением Эша, который остался в офисе, и Джастина, которого послали к господину Шавену за дополнительной информацией, отправились на прием в ратушу. Помощник мэра был любезен, туманно ссылался на «замечательные рекомендации» и не желал платить денег. Впрочем, тесное сотрудничество с городскими властями всегда приносило больше престижа и рекламы, чем доходов. Чиновники везде и всегда одинаковы.

– Знаменательное событие для города, – вещал господин Хортильн Страйфлафер, усатый гном с внушительным животом и бакенбардами, – крупнейшая золотая ярмарка за последние полтора столетия не только в Оскилоре, но и во всем Зиларго. Представьте себе. Три Великих Дома, и ваш будет четвертым. Безопасность, надежность, процветание и удобство. Международный уровень. Все должно быть непременно по высшему разряду. Я хочу, чтобы Триумвират удавился от зависти, – помощник мэра довольно ухмыльнулся в усы, – и разумеется, я, – то есть, наш мэр и городской совет, – и слышать не хотим ни о каких преступниках, ворах и провокаторах. Вы специализируетесь на предупреждении угрозы?

– Да, господин Страйф…

– Зовите меня Хорт. Так вот, инцидентов быть не должно. Если вдруг будет нужна… эээ… силовая поддержка, то обращайтесь к городской страже и Дому Денеит, я полагаю, вы лучше меня знаете, как использовать наилучшим образом все возможности. И разумеется, никакого ущерба посетителям, участникам или представителям. У Дома Медани разносторонняя репутация, но я вам доверяю. Полагаю, после успешного завершения всех связанных с ярмаркой дел, можно будет вести разговор о куда более… тесном и взаимовыгодном сотрудничестве. Благодарю за внимание, господа, ответственные за организацию люди вам все объяснят.

В офис Гильдии нагруженные бумагами и информацией агенты вернулись примерно в одно время с Джастином.

Тот пребывал в прострации от увиденного – «маленькая норка» Шавена Холишарпа представляла из себя трехэтажный особняк посреди пышного сада, с фонтанами, статуями и «цветником» из молоденьких эльфийских горничных. По сути же халфлинг ничего нового добавить не сумел – да, полуэльфы в Оскилоре было крайне редки, да, эльфийская община категорически запрещала смешанные браки, да, отношение к полукровкам исторически было весьма и весьма негативным. Но причины подобного отношения господину Шавену были абсолютно неизвестны. Разумеется, в то время, когда здесь жил господин Нориан, никому и в голову не пришло бы писать за заборах подобные возмутительные вещи. Падение нравов, вполне предсказуемо вызванное концом Войны. И конечно же, ни о каком Цветке Ненависти халфлинг никогда и слыхом не слыхивал.

***

Кианна смотрела на город с высоты птичьего полета. Изумрудная речная долина, невысокие холмы, пунктирные линии дорог. Это определенно был Оскилор, но не современный, а, судя по расположению и виду домов, примерно пятисотлетней давности. Леса тогда обступали его значительно ближе.

Вид открывался такой, словно Кианна стояла на смотровой палубе медленно дрейфующего летучего корабля Дома Лирандар. Дав Кианне полюбоваться пейзажем –  судя по цветущим лугам и нежной листве, была поздняя весна, – картина начала меняться. Будто подхваченная ветром, Кианна пронеслась над городом – очень низко, почти рядом с крышами домиков, – и полетела вдоль одной из второстепенных дорог, ведущих на северо-восток. Еще увеличив скорость и снова поднявшись над вершинами деревьев, тот, кто нес Кианну, свернул с дороги в лес. Еще полчаса полета, и перед глазами девушки оказалось скрытое среди лесной чащи приземистое каменное строение, которое с большой натяжкой можно было назвать замком. Даже для гнома или халфлинга это был бы весьма скромный замок.

Кианну бережно опустили на землю. Здесь деревья были высокие, темные и мрачные и разительно отличались от наполненных светом и нежной зеленью пригородных рощиц. Кианна сделала неуверенный шаг в сторону тяжелых, окованных железом ворот, и те с протяжным скрипом распахнулись.

За воротами была кромешная темнота, и она звала к себе.

Кианна открыла глаза. Сквозь кружевные занавески пробивались первые солнечные лучики. Она помнила весь полет, до мельчайших подробностей, и была совершенно уверена, что сможет найти дорогу до замка с легкостью. Но надо было спешить.

За два с небольшим часа агенты добрались до того места, где пора было сворачивать с дороги в лес. С виду совершенно ничем не примечательные деревья с довольно густым подлеском для Кианны были словно помечены невидимой для остальных краской. Она точно знала, куда нужно идти, словно ее вела Марка Поиска, присущая Дому Таррашк.

Шедшему сзади Эшу поначалу казалось, что из леса за ними наблюдают. Впрочем, к концу первой мили пути по кустам, труднопроходимым буреломам, подлым овражкам и муравейникам его перестали волновать подобные глупости. Опасность тут могла исходить разве что от белок и мышей.

Еще через два часа за деревьями показался просвет, и агенты вышли к замку.

Вернее, к тому, что от него осталось.

Бесформенная груда камней, в которой, применив изрядную долю воображения, можно было угадать очертания приземистого замка с башенкой, поросла травой и наполовину погрузилась в землю. Некоторые камни были расколоты на части, некоторые когда-то откатились с холма на большое расстояние, задев по дороге молоденькие деревца – даже сейчас высокие, могучие стволы сохраняли на себе уродливые шрамы там, где камень ободрал тонкую кору. То, что некогда было воротами, лежало на земле, разбитое, искореженное и проржавевшее насквозь. Все это позволяло предположить, что замок развалился не сам по себе – ему помогли. Магия, осадные машины, что-либо еще – одно можно было сказать наверняка. Случилось это очень давно.

Кианна, уверенная, что пришла туда, куда должна была, растерянно пнула носком сапога остатки ворот. Леон и Тереза прислушались – от руин отчетливо несло разложением и гнилью. Леон поднес сплетенные пальцы к губам, закрыл глаза и зашептал молитву Дол Арре. Полуорка хмыкнула, коснулась татуировки на щеке и потянула из-за спины меч. Пол размеренными движениями навинчивал на металлическую трубку третью шайбу – все его оружие было собрано из различных гаек, обрезков труб, и прочих запчастей, какие в Шарне валяются на каждом шагу. Сейчас у него получалась увесистая палица. Джастин похлопал себя по многочисленным кармашкам и мешочкам, проверил поясную сумку. Драться ему не хотелось.

Эш, измотанный лесным переходом, присел на ближайший камень, теплый и уютный, вытянул ноги и оглянулся в сторону леса.

На опушке стоял крупный, серый с рыжими подпалинами волк и наблюдал за ними. Посреди ясного, солнечного дня волк был совершенно не страшный, хотя глаза – слишком умные и внимательные для животного – вызывали у Эша легкую нервозность. Эльф потянулся за луком.

Волк прижал уши, ощерился и исчез в кустах.

Эш осмотрелся. Ему показалось, что с двух или трех сторон он заметил мелькнувшую в листве серую шерсть, хотя уверенности не было.

– Мне кажется, нам стоит немного подумать, – повернувшись к остальным агентам, начал Эш. Кианна отвлеклась от изучения темного провала в земле, оставшегося то ли от подвала, то ли от подземного хода и недовольно обернулась в его сторону. – Нужно спланировать действия. Не надо лезть туда так… сразу… – Кианна, поправив рапиру, спрыгнула вниз, – и неосмотрительно, – упавшим голосом сообщил эльф в спину исчезающему в провале Полу.

Зомби воняли, скелеты долго не хотели упокаиваться, еще какая-то неживая дрянь липла к доспехам, оружию, стенам и всему остальному, а несчастные летучие мыши наверняка прокляли ту ночь, когда им пришло в голову жить в каменных руинах вместо нормальных пещер. Эш пришел к выводу, что крысы были похуже, а уж с двухчасовым походом по лесу тем более не сравнить. Увеселительная прогулка. Тереза выглядела и вовсе довольной, раскраивая череп очередному беспокойному мертвяку.

Когда последний из противников обратился в тлен и прах, чем ему и полагалось быть, Кианну слегка отпустило. Так и не получив от нее внятных объяснений касательно цели их похода, агенты от изничтожения всего, что движется перешли, наконец, к более приличествующему их профессии осмотру подземелья, покойников и их имущества. Все они были мертвы примерно четыре столетия, и большая часть их умерла сегодня второй раз. Точнее сказать, все, кроме одного. Останки либо очень худого и стройного человека, либо толстого и кряжистого эльфа спокойно лежали в самой дальней комнате, и никак не реагировали на вторжение. Он был одет в легкий доспех, не тронутый ржавчиной, как у остальных покойников, его правая рука лежала на простом узком мече, а левая прижимала к себе массивную резную шкатулку из желтоватой кости. Быстро прочитанная Леоном молитва Владыкам заметного эффекта не дала.

Кианна провела пальцем по крышке шкатулки – ни ловушек, ни скрытых замков, она даже не запиралась. По спине пробежало знакомое тепло, рисунок Марки вспыхнул голубоватым светом – шкатулка содержала магию, и сильную. Кианна подняла крышку.

В шкатулке были украшения. Несколько колец, монеты, россыпь маленьких камешков, что-то более экзотическое – словно ассортимент самой обычной оскилорской ювелирной лавки.

И совершенно не похожее на остальные украшения тонкое серебряное колье с кроваво-красными тревожными камнями. Кианна достала его из шкатулки, любуясь на горящие в неверном свете факелов камни. Это было ее колье. Тот юноша из видений хотел, чтобы она нашла его – теперь это ее по праву.

Кианна застегнула ожерелье на своей шее – пролежавший четыре столетия в подземелье металл вовсе не был холодным, напротив, он был теплым, как сама Кианна, – и в подземелье ворвался, отражаясь в каменных коридорах, протяжный, тоскливый и жуткий волчий вой.

***

Над Оскилором вставало солнце. Пол сидел на колокольне, неподвижный, похожий на металлическую статую, и смотрел вниз. Колокольня раньше была частью храмового комплекса Владык, но по мере того, как город рос, храмы приходилось перестраивать и переносить. Сейчас колокольня стояла отдельно, иногда использовалась для сигналов вроде пожара или общей тревоги, но чаще всего просто пустовала. С верхней площадки открывался отличный вид на центральную часть Оскилора, и в частности, на Гильдию Защитников, и грех было этим не воспользоваться.

Стараясь двигаться по возможности незаметно, Пол отложил в сторону подзорную трубу и повернул колечко на правой руке.

Со шпиля ратуши сорвалась большая черная ворона и с хриплым криком спикировала Полу на плечо. Тот все так же спокойно поднял ладонь с россыпью хлебных крошек. Ворона недоверчиво переступила лапами по скользкой адамантиновой броне варфоржеда, и поразмыслив немного, клюнула угощение. Пол терпеливо ждал, пока ворона наестся.

Прошлым вечером, при дележке добытого в подземелье добра Эш настаивал, что колечком дружбы с животными должен владеть он. Страсть ко всякого рода животным, наряду с экзотическим стилем одежды он привез с Аргонессена, где его отец работал в торговом посольстве на варварских землях. Обратившие юного Эшнелла Сауткелла в свою веру туземцы подарили ему на прощание волшебный мешочек со спрятанными внутри мелкими зверями, которых можно было доставать, обучать различным несложным трюкам, кормить и убирать обратно. Никакой практической пользы животные не приносили, напротив, они линяли, гадили и кусались, но каждый раз, когда пушистый комочек, вынутый из сумки, превращался в живого зверя, Эш приходил в совершенный восторг.

Впрочем, на вопрос, зачем ему колечко, внятного ответа он дать не смог, и Пол забрал кольцо себе, уверенный, что найдет тому применение.

Ворона склевала весь хлеб и снова уставилась на варфоржеда, на сей раз куда дружелюбнее. Пол наклонился к птице и что-то прошептал ей. Ворона еще раз хрипло каркнула и слетела с колокольни вниз, опустившись на мостовую. Затем сделала пару прыжков напротив ворот, украшенных фиолетово-зеленой лентой и трехголовой химерой. Железный человек накормил ее, он ей нравился, хоть у него и не было перьев. Железный человек сказал ей пролететь над каменным гнездом других железных людей. Ворона снова поднялась в воздух, сделала пару кругов над Гильдией Защитников и опустилась на украшенное ярмарочными лентами и гирляндами дерево на бульваре. Ничего интересного для Пола она не увидела. Еще железный человек попросил ее кое-что сделать, и обещал дать еще вкусных крошек. Ворона сорвалась с дерева, пролетела совсем низко над головами одетых в латные доспехи охранников ворот, и удалилась в сторону ратуши, торжествующе каркая.

По шлему одного из латников потекла вонючая белая жижа.

Спустя минуту к латникам выбежал человечек в одежде слуги и засуетился, вытирая изгаженный шлем. Латник тем временем вертелся на месте, ругался и звенел доспехами.

Эш выиграл у Джастина десять золотых. Латники все таки были настоящие.

Солнце поднялось еще выше, и часы на ратуше отбили начало рабочего дня. В последний день перед ярмаркой город охватило суматошное возбуждение, все суетились, бегали, старались успеть доделать все, что необходимо. Народу стало непривычно много – участники ярмарки из других городов и стран, вперемешку с местными жителями наводнили улицы. Оскилор готовился к очень важному дню.

Отряд тяжеловооруженных всадников в фиолетовых и зеленых цветах двигался по западному тракту от города. Во главе отряда ехал командор Луис Клинн д’Денеит, по левую руку от него трясся в седле непривычный к верховой езде полуэльф Джанвен, еще восемь элитных офицеров Гильдии Защитников растянулись позади командора. В небе над отрядом суетилась небольшая воронья стайка, на которую всадники не обращали никакого внимания, а в полумиле сзади, ругаясь сквозь зубы и чуть ли не бегом продираясь сквозь лес, за отрядом следовали Эш и Кианна, используя ворон в качестве ориентира.

По запруженной крестьянскими телегами дороге – ярмарка! – отряд двигался довольно медленно, и Кианна без труда успевала за ним. Эш пока не отставал от нее, но уже трижды пожалел, что не дал пойти варфоржеду. В конце концов, Пол, конечно, не умел прятаться, но эльфы устают – особенно от лесных переходов каждый день – а варфоржеды железные. Некоторые так и вовсе адамантиновые.

С западного направления к Оскилору почти вплотную подступали леса. Возле самого города это были всего лишь редкие деревца, но уже через пару миль начиналась настоящая чаща, в самом сердце которой располагалась та самая эльфийская община. У Эша с Кианной не возникало сомнений в том, куда направляются Денеит.

Хорошей карты с точным указанием местонахождения эльфийского анклава у агентов не было. Впрочем, ее, по всей вероятности, не было вообще ни у кого в Оскилоре. Тем не менее, лес не был запретным, туда можно было войти и оттуда можно было выйти, в этом Эш был уверен точно. Дождавшись, пока отряд Луиса свернет в лес, Кианна решила срезать дорогу, а Эш воспринял предложение с энтузиазмом.

Все то время, пока они шли по лесу, эльф ловил на себе чужие взгляды. Как и в прошлый раз, никого, кроме животных, он не видел. Драться с целым лесом любопытных зверей Эш был не готов, да он и не чувствовал в их намерениях ничего дурного, поэтому после краткого совещания решено было наблюдателей игнорировать.

Кианна шла очень осторожно, опасаясь ненароком наткнуться на противника – вороны исчезли из виду как только агенты отошли от дороги, и где сейчас бродит Луис с отрядом, было неизвестно. Хотя, возможно, у него как раз могла найтись если не карта, то хотя бы более точные указания пути. Девушка-цветочница, новая подруга Эша, юная эльфийская провинциалка, мгновенно запавшая на родовитого столичного господина, ничего более вразумительного чем «лес сам тебя выведет» Эшу не сообщила, а спросить заранее он не догадался. Оставалось надеяться, что и в самом деле выведет.

…Ни Эш, ни тем более Кианна не заметили, как это случилось. Просто нога вдруг опустилась не на пожелтевший хвойный ковер, а на мягкую, нежную весеннюю травку. Краски вдруг стали ярче, четче, со всех сторон навалились звуки и запахи, словно они вынырнули из мутной стоячей воды на поверхность и увидели, как на самом деле выглядит все вокруг. Этот лес был настоящим, самым настоящим из всех, какие Эш и Кианна когда-либо видели. И в то же время он был совсем иным, чем тот лес, в который они сворачивали с дороги.

Кианна настороженно замерла, затем сделала шаг назад по собственным следам. Картинка неуловимо изменилась – лес снова был прежним. Шаг вперед – и вокруг опять буйство зелени, пахнущей весенним лесом, спокойствием и радостью.

Марка Предупреждения запоздало вспыхнула горячим синим светом, пробиваясь сквозь ткань куртки.

– Надо запомнить, где оно начинается, – пробормотала Кианна, в третий раз переходя магический барьер. – Эш, ты… Эш?

Эльф сидел на траве, прислонившись к широкому дереву с золотистой корой и счастливо улыбался. Рядом с ним деловито жевал какой-то пурпурный цветочек упитанный, лоснящийся барсук – один из тех животных, что жили в сумке аргонессенских варваров. Осмысленности в глазах Эша было не больше, чем у жертвы успешной ментальной атаки калаштара.

– Придурок остроухий, – прошипела Кианна, силой поднимая Эша на ноги, – вставай, пошли.

– Это особенный лес, – слегка заплетающимся языком сообщил тот. – Эльфийский лес. Здесь хорошо. Мне хорошо. Им хорошо, – широким жестом Эш обвел стайку белок, двух зайцев, выводок неизвестных Кианне пестрых птиц, семейство бобров и крупную черную лисицу, которые неподвижно сидели на задних лапах и внимательно смотрели на гостей. – Тебе тоже должно быть хорошо.

Эльф наконец встал на ноги и немного пришел в себя, хотя стоял все еще нетвердо.

– Мне не хорошо, – огрызнулась Кианна. – Будешь тут рассиживаться, тебе тоже будет не хорошо. Где там твои эльфы? Куда теперь?

– А никуда, – мгновенно побледнев и глядя куда-то ей за спину, совершенно трезвым голосом сказал Эш. – Мы уже пришли.

Кианна резко обернулась – десятки маленьких черных глазок как по команде повернулись следом за ней, – и схватилась за рапиру.

Две высокие серые фигуры двигались в их сторону. Бесцветная кожа, тонкая, как пергамент, обтягивала скелеты существ, которые когда-то давно определенно были эльфами. Очень давно. Первое существо держало в руке посох, столь же древний, как и оно само, второе было вооружено копьем и щитом.

Эш со сдавленным стоном рухнул на колени. Лишенные цвета и выражения глаза эльфа с посохом остановились на нем, изучая и размышляя. Второй эльф подошел к Кианне и тоже взглянул ей в глаза. Кианна почувствовала, что теряет волю и желание драться – это был не ее противник. Вряд ли вообще кому-то из их группы были по силам эти существа.

– Уходи, – эльф с посохом внимательно и строго смотрел на Эша. – Ты принадлежишь нам, тебе здесь не причинят вреда, но твои помыслы не чисты, а сердце в смятении. Ты сможешь вернуться, когда поймешь, чего ты хочешь. Завеса пропустит тебя, а сейчас – уходи.

– Простите меня, великие предки, – не осмеливаясь поднять глаза, прошептал Эш. Его трясло. – А моя… спутница? Она тоже должна уйти?

– Она останется здесь. Ее судьба решится позже.

Эш коротко всхлипнул, кивнул, схватил в охапку лук и сумку и, не оборачиваясь и не разбирая дороги, побежал прочь.

***

– Ты. Сделал. Что? – с расстановкой переспросил Пол. Оказывается, голос варфоржеда мог быть эмоциональным. Когда ему это было нужно. Сейчас ему определенно было нужно, и в голосе слышалась вполне явственная угроза.

– Ты не понимаешь! – заорал Эш, окончательно теряя выдержку. – Я не мог с ними драться! С ними нельзя драться!

– Можно бросать товарищей? – все с тем же выражением поинтересовался Пол. – Вы ушли вместе. Ты вернулся, один, а она осталась там. Ты потерял командира. Это…

– Что я мог сделать?!

– Хотя бы что-нибудь, – подал голос Джастин. – Ты ведь даже не пытался. Это как называется, трусость?

Эш закрыл лицо руками.

– Это великие предки, – простонал он. – Я должен…

– Это твой командир, – отчеканил Пол. – И должен ты совсем другое. Что с ней будет?

– Я… я не знаю. Возможно, мы могли бы… попросить их не причинять ей вреда, они ведь не злые… – растерянно пробормотал Эш, не отнимая рук от лица

– Попросить? Может, еще на колени перед ними встать? – варфоржед поднял с пола сумку с оружием. – Идем, у нас времени мало.

– Пол! С ними нельзя драться! – эльф был в панике. – Нельзя!

– Почему? – деловито осведомился Джастин, проверяя содержимое маленьких кармашков. – Их нельзя убить? Они бестелесные? Или нужно магическое оружие?

Эш отчаянно всплеснул руками:

– Да нет же! Просто… эти существа… бессмертные… это наши предки, великие и могущественные. Я про них раньше только сказки слышал. Нельзя убивать предков, это…

– Ну ты их и не убивай, – Пол изобразил философское пожатие плечами, – раз это твои предки. А мне ничего не мешает.

Закинув сумку на плечо, варфоржед быстрым шагом двинулся на конюшню. Остальные последовали за ним.

– Ты не справишься, и они убьют не только ее, но и вас всех, – эльф саданул кулаком по столу, вытер слезы и побежал за Полом.

…Продвигаться на лошадях по лесу было ненамного быстрее, но по крайней мере удобнее. Эш без труда вел агентов тем же путем, каким утром шли они с Кианной, и на этот раз он добрался до входа в запретный лес куда проще.

Как и сказал бессмертный с посохом, завеса пропустила Эша внутрь – он снова стоял на зеленой травке и дышал чистым, наполненным светом и радостью, воздухом. Пол и Джастин стояли рядом, а вот остальные…

Леон и Тереза бестолково крутились на одном месте – они шли вперед, они видели путь, но в какой-то момент их просто разворачивало спиной к эльфийскому лесу и дальше они двигались уже в обратном направлении. Ни протянутые руки, ни веревка, ни другие ухищрения, придуманные на месте техническим гением Джастина, результатов не дали. Завеса почему-то не хотела их пускать.

– Ладно, оставайтесь там, – в конце концов решил Пол. – Постережете лошадей, а то мало ли… Отряд Денеит так и не вернулся на базу, скорее всего где-то тут ходят.

Тереза и Леон были не в восторге, но остались. Варфоржед вышел на полянку, поудобнее перехватил меч и, размахнувшись, рубанул по ближайшему дереву. Белки и прочая живность разбежались в разные стороны, забыв про любопытство.

– Верните нам нашего полуэльфа! – разнеслось по лесу.

Эш при звуке удара вздрогнул, сделал неуверенный шаг в сторону Пола, затем опустил руки и отвернулся.

– Верните нам… – снова начал варфоржед.

Серая фигура появилась в той же стороне, но на сей раз бессмертный был один.  Пол замолчал. Бессмертный подошел – точнее, приблизился, почти не касаясь травы ногами, – и, выставив перед собой копье, остановился перед Полом.

– Уходите, – прошелестел голос из-под забрала. – Лес не принимает вас. Уходите, я не хочу причинять вреда.

– Мы пришли за своим другом, – Пол не сдвинулся ни на дюйм. – Верните ее, и тогда мы уйдем и никого не тронем. Иначе мне придется убивать.

Бессмертный, подняв копье и щит, на секунду замер в ритуальном поклоне.

– Жаль, – раздался его голос, такой же древний и бесцветный, как он сам.

Пол отсалютовал ему мечом. Эш в ужасе закрыл глаза, чтобы не видеть неизбежного. Зазвенела сталь, гулко ударился о щит бессмертного клинок Пола, снова звон, лязг – и варфоржед, и древний эльфийский предок дрались молча, – затем удар, громкий скрежет, и – тишина. Эш не решался открыть глаза.

– Он рассыпался, – тихо сказал Джастин.

Эш наконец отнял руки от лица. Пол стоял на поляне, один, живой и почти невредимый.

– Рассыпался, – повторил Джастин, показывая на темное пятно на нежно-зеленой траве. В этом месте цветы почему-то закрылись и поникли, хотя по всей остальной поляне цвели как ни в чем не бывало. К пятну опасливо подобралась белочка, уселась на задние лапы и посмотрела на Пола снизу вверх.

– Я не хотел, – серьезно сказал ей варфоржед. Он повернулся к тому, что осталось от бессмертного и снова отдал честь. – Здесь не за что умирать. Нам всего лишь нужно забрать своего.

Некоторое время они стояли, ожидая, что кто-то еще выйдет навстречу, но лес молчал.

– Ладно, сами справимся, – Пол посмотрел на Эша. – Найдешь дорогу?

Тот очень задумчиво кивнул и махнул рукой вглубь леса.

Через два часа, устроив небольшой совет, агенты решили большинством голосов против одного Эша, что обошли территорию общины как минимум дважды, встретив по дороге бесчисленное множество животных и весьма поредевший отряд Денеит с командиром. Те, судя по всему, были столь же удачливы в поисках сердца рощи и ее обитателей. Посмотрев друг на друга, все разошлись в разные стороны, не сказав ни слова.

– Я поведу, – заявил Пол. – Тут уже все равно, куда идти, мы в любом случае заблудились. – И уверенно двинулся в совершенно произвольном направлении.

…Залитая солнцем зеленая поляна, примерно двадцати футов в длину и ширину была сплошь усыпана маленькими ярко-красными цветами, а ровно посредине тянулся вверх темно-зеленый стебель с узкими, стреловидными серебристыми листьями и полураспустившимся бутоном. Цветок был высотой среднему человеку по пояс, его густой, ни на что не похожий аромат без труда доносился до тех, кто стоял на краю поляны, а нежные красные лепестки испускали мягкое, чуть дрожащее сияние.

Цветок был прекрасен.

– Он теплый, – сообщил, ни к кому не обращаясь, Джастин. – От него спокойно. Он хороший.

– Голову он тут всем задурил, – проворчал Пол. – Глянь, что с эльфом творится.

Эш, как завороженный, смотрел на цветок и, кажется, даже не дышал. Варфоржед слегка встряхнул его за плечо. Тот заморгал, перевел чуть прояснившийся взгляд на товарищей.

– Не смотри, – посоветовал Пол и решительно шагнул в сторону цветка.

Затем сделал еще шаг. И еще один. И не продвинулся к цветку даже на малую долю дюйма. Джастин хмыкнул и пустился бегом. Ровно с тем же эффектом.

Эш, сидя под деревом, в полной прострации наблюдал за тем, как Пол и Джастин, пробуя различные методы перемещения в пространстве, безуспешно пытаются добраться до цветка.

– Я очень плохой эльф, – тихо сказал Эш. – Я предатель своей расы. Я недостоин даже называться эльфом. – Сохраняя отсутствующее выражение лица, он поднялся и подошел к краю поляны. Осторожно шагнул вперед, не встречая никакого сопротивления. – Великие предки проклянут меня. Но я должен делать то, что должен.

Пол и Джастин наблюдали, как Эшнелл д'Сауткелл задумчиво прошел мимо них, бормоча что-то себе под нос, пересек поляну и подошел к цветку.

– Сорви его! – крикнул Пол, но Эш, скорее всего, даже не услышал.

Медленно-медленно он занес руку над цветком. Самым прекрасным цветком в мире.

На мгновение Джастину показалось, что лепестки засветились чуть ярче, а потом Эш уронил руку, упал на землю и зарыдал.

***

Ветви старого раскидистого дерева, причудливо изгибаясь, достигали земли и образовывали некое подобие беседки. Бессмертные, по прежнему не говоря ни слова Кианне, направились туда.

В центре просторного, светлого помещения стоял легкий, ажурный, на вид почти невесомый и нематериальный кованый серебряный трон, по обе стороны от него стояли кресла поменьше. Если не считать расшитых символикой Вечного Двора гобеленов, никакого другого убранства в комнате не было, впрочем, простоту интерьера с лихвой компенсировали пышные одежды и богатые украшения находившихся в комнате эльфов. Придворная свита короля Бреланда рядом с эльфийскими старейшинами смотрелась бы бледно и неубедительно.

На троне сидел очень старый эльф – при виде вошедших он встал и поклонился бессмертным, и остальные эльфы последовали его примеру. Повинуясь жесту бессмертного, Кианна остановилась в двух шагах от трона. Ни разу за все то время, пока они шли по лесу, бессмертные не прикоснулись к ней, и это наводило на определенные мысли.

Старейшина с видимым усилием опустился на трон и взглянул Кианне прямо в глаза, строго и проницательно.

Серебряное ожерелье из шкатулки таинственного полуэльфа внезапно стало ледяным, камни ярко вспыхнули и почти тут же погасли, но остались обжигающе холодными. Лицо старейшины на мгновение перекосила гримаса боли и отвращения, но он быстро взял себя в руки.

– Зачем ты пришла? – глубокий, сильный голос прозвучал сурово и величественно. – Что тебе нужно в нашем лесу?

– Я хочу знать, почему вы ненавидите полукровок, – голос Кианны не дрогнул. – Вы не даете нам жить в городе, убиваете и травите. За что?

– Я вижу тень Извратителя на ней, – произнес старший из бессмертных, обращаясь к эльфам и напрочь игнорируя Кианну. – Она отмечена им. Он хочет ее душу.

– Вы – орудия зла, – заявил один из эльфов помоложе, отвечая на вопрос полуэльфки. – Вы противны природе, ваши души с рождения принадлежат тьме, вы…

Старейшина коротким взмахом руки оборвал тираду, все еще глядя Кианне прямо в глаза.

– Мы всего лишь защищаем то, что нам дорого. Свой лес, своих детей, свое сокровище.

– Цветок Ненависти? – Кианна физически ощущала, как на нее накатываются волны мощной древней магии. Старейшина и бессмертные старались вовсю, но чары ожерелья были сильнее. – Это его вы защищаете? Он заставляет вас ненавидеть таких, как я, заставляет убивать, а мы ничего вам не сделали!

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – устало произнес старейшина, откидываясь на спинку трона и прекращая ментальную атаку. – Извратитель затмил твой разум и исказил правду.

– Так расскажите!

Эльф повернулся к бессмертному.

– Пусть знает, – прошелестел тот. – Это ничего не изменит.

Старейшина кивнул.

– Этот лес помнит первых из нас, – начал он. – Мы пришли сюда на заре времен, и всегда жили здесь. Отплывая с Аргонессена, мы взяли с собой лишь то, что было по-настоящему ценно. Этот Цветок – величайшее достояние моего народа, сосредоточие души любого эльфа, воплощение великой древней силы. Он сам выбрал для нас это место и вырастил этот лес, в сердце которого ты стоишь. Лучшие наши маги создали завесу, непроницаемую для всех, кроме тех, кто принадлежит нашему народу, и защитили Цветок от зла. Как любой цветок, он бессмертен: он рождается из собственного семени, растет, входит в силу и увядает, чтобы возродиться снова. Каждый его цикл равен двум сотням лет, и вместе с ним растем и увядаем мы, чтобы возродиться в следующем поколении. Природа бесконечно мудра и многолика, а мы – скромные и несовершенные подобия ее лучших творений, – старейшина помолчал немного. – Многие столетия мы жили в мире, а затем пришло Зло. Древнее, изначальное Зло. Мы зовем его Извратитель, ибо все, чего он касается, становится искаженным, неверным и испорченным. Он боялся Цветка, как только может непроглядная тьма бояться чистого, благословенного света. Боялся и ненавидел. И в то же время был бессилен причинить ему вред – он не может коснуться ничего столь чистого и прекрасного, как Цветок или душа невинного создания. Он искал средства уничтожить нас, соблазнял других, несчастных, обреченных, в чьи души проникла тьма, заставлял их быть своими руками, но тщетно: никто, кроме эльфа не может приблизиться к Цветку, и никакой эльф не причинит ему вреда, не сможет и не захочет, сама его природа воспротивится этому. Впрочем, точно так же и мы не могли навсегда положить конец существованию отвратительной твари – Извратитель не материален, он лишь дух, воплощенное Зло, враг всему живому, бессильный, но хитроумный и коварный. Это могло длиться вечно: он не оставлял бы попыток навредить Цветку, мы раз за разом останавливали бы его, весна сменялась бы зимой, чтобы возродиться, умерев, – старый эльф нахмурился, его мысли были далеко в прошлом, и они были невеселы. – Пять столетий назад в эти леса пришли люди. Человеческая раса была не первой, до них были гномы, халфлинги, многие другие, даже те, кого сейчас уже нет в мире. С кем-то мы были соседями, с кем-то друзьями, кто-то стал врагом. Другие расы предпочитали города, а мы были верны своему лесу, и нам нечего было делить. Люди были больше похожи на нас, как нам казалось тогда, и мы приняли их – они не причиняли вреда, а город с их прибытием стал расти. Это была их весна.

Остальные эльфы начали переглядываться и мрачнеть. Видимо, эта часть истории была для них особенно неприятна. Старейшина на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл, его взгляд был жестким и полным гнева.

– Люди были слишком похожи на нас. Дочь нашего народа и сын человеческого… Этот союз не должен был состояться, но молодость безрассудна и слепа. За весной следует лето, и у них родился сын. Полукровка. Первый на этих землях. Мой народ принял их к себе, и в наш дом пришла беда. Извратитель пожрал его душу, сделал чудовищем, подобным себе, а мы не смогли разглядеть тьму, пока не стало слишком поздно. В каждом полуэльфе есть наша кровь, защита пропускает его в сердце леса, но ваша природа отлична от нашей, и Цветок – не священен для вас. Вы – единственные существа, способные быть угрозой для него. Если бы мы знали тогда, когда строили завесу… но увы, сейчас поздно сожалеть о том, что нельзя изменить. Извратитель дождался, пока Цветок наберет силу и раскроется, подослал предателя и тот сорвал его. Неожиданное и страшное горе потрясло нас, и мы не успели остановить проклятую тварь, лишенные сил Цветка, и, что важнее, лишенные его света. Многие наши маги и воины бросились в погоню за врагами, настигли их, но предатель, обладающий силой сорванного Цветка, смог дать им бой. Почти все они погибли, Извратитель без изгнан из мира на многие столетия, предатель был развоплощен в подобие своего хозяина, такую же злобную, бестелесную тварь, мы очистили эту землю от скверны хотя бы на время, но победа дорого досталась нам. Те, кто не пал в битве, добровольно ушли из жизни и стали бессмертной тенью живущих, чтобы спасти умирающий Цветок. Его корни засохли, он погибал, но ценой своих светлых душ мы сохранили то немногое, что осталось. На лес упали сумерки – Цветок, обессиленный и слабый, не возрождался заново два цикла подряд, лучшие из нас покинули мир живых, недоверие, ложь и страх поселились в сердцах оставшихся. И причиной тому был один предатель-полукровка. Совет, исполненный мудрости Вечного Двора, решил, что угроза слишком велика.

– И вы решили, что во всем виноваты полуэльфы, – горько усмехнулась Кианна.

– Угроза слишком велика, – повторил старейшина. – Мы не можем позволить себе рисковать.

– И теперь вы убиваете тех, кого считаете опасным?

– Мы не убиваем, – вздохнул эльф. – Все, что мы делаем – это держим таких, как ты, подальше от этого леса и этого города. Обычно они уезжают сами. Очень редко приходится заставлять. Мы запрещаем своим детям союзы, нарушающие чистоту крови. Стараемся, чтобы в городе преобладали нужные настроения. Следим за тварями, подвластными Извратителю. И ничего более. Мы оберегаем то, что у нас осталось, иначе потеряем и это. Полвека назад Цветок наконец-то родился заново, и сейчас входит в пору цветения. Осталось всего два дня, и он раскроется – эта земля не была такой плодородной уже более четырех столетий. На этот раз мы не позволим Злу приблизиться, и он знает, что мы ждем. Это древняя война, – старейшина опять смотрел Кианне в глаза, торжественно и печально, – и ты – орудие нашего врага. В тебе много света и мало тьмы, ты не хочешь крови, но он сильнее тебя, и он подчинит твою душу. Мне жаль, но другого исхода нет.

– Ничего нельзя сделать? – тихо спросила Кианна.

Старейшина покачал головой.

– Ты уже носишь его тень и его знак, – он указал на колье на шее девушки. – Он проникает в твои мысли. Видит твои желания. Не здесь, к счастью, здесь он глух и слеп, но стоит тебе покинуть лес, и твои мысли перестанут быть твоими, он будет соблазнять, совращать, лгать и обещать тебе все, чего ты хочешь, и ты не устоишь. Возможно, если ты спрячешься там, куда не сможет проникнуть никакая магия, его влияние ослабнет и он не успеет полностью подчинить твою волю. Тогда ему придется отступиться до следующей большой весны. Но возможно, уже поздно.

– Должны быть другие пути. Вы не пробовали… договариваться? Объяснять?

Старейшина снова нахмурился.

– Мы не договариваемся с врагом. Ты не понимаешь.

– Но мы не враги! – Кианна начинала злиться. – Мы просто хотим жить, так же, как и все…

– До пика цветения осталось два дня, – оборвал ее старейшина. – За это время Извратитель постарается сделать все, чтобы уничтожить нас и Цветок. Я надеюсь, что тебе хватит сил противостоять ему. Если через два дня ты будешь жива и сохранишь рассудок, мы сможем вернуться к этому разговору. – Он помолчал. – Ты узнала все, что хотела. Теперь это и твоя война. Тебе решать, на чью сторону ты встанешь.

Бессмертный, стоявший во время разговора в стороне, безразличный и чуждый всему, вдруг стукнул посохом о деревянный пол беседки.

– Они дошли, – словно шорох песка по камням. – Трое живых пришли за ней. Они в сердце леса. Слишком много чужих…

Старейшина, опираясь на подлокотники трона, поднялся. Двое эльфов, не таких старых, тут же оказались рядом с ним, поддерживая под руки.

– Твои друзья принесли этому лесу достаточно вреда, – он направился к выходу, жестом предлагая Кианне следовать за ним. – Уходите все. И не возвращайтесь без нужды.

…Эльфы и Кианна подошли к поляне, когда Пол и Джастин были заняты обсуждением того, можно ли уронить Эша сверху на Цветок и как подействует защита. Сам Эш безучастно сидел на траве, не видя и не слыша ничего, что творилось вокруг. У него был сильнейший культурный шок: рядом с Цветком эльфийская кровь с легкостью брала верх над культурно-этическими концепциями аргонессенских варваров, и, валяясь на траве перед сосредоточием смысла жизни любого эльфа, юный потомок дракона ощущал себя эльфом до мозга костей. Впервые в жизни Эш задумался о том, что делает его таким, какой он есть – только ли его разум и мысли, или же есть нечто иное, что выше и сильнее отдельной личности, нечто, что присуще любому представителю одной расы.

Впрочем, Полу и Джастину было наплевать на душевные терзания товарища, их куда больше занимали технические проблемы, и они уже почти были готовы приступить к реализации одного из решений, но тут появилась Кианна.

Полуэльфка смотрела на Цветок. Он был очень похож на ее сон, и все же чем-то отличался. Возможно, причина была в том, что во сне не было того ощущения мягкой теплоты и покоя, которое шло от живого Цветка.

– Можно, я подойду к нему? – обратилась Кианна к старейшине. – Пожалуйста?

– Сними это, – эльф ткнул пальцем в сторону ожерелья. – Оно принадлежит Извратителю. Оно причинит боль.

Ледяное серебро скользнуло по шее Кианны и исчезло в кармане. Девушка сделала несколько неуверенных шагов – за ее спиной, точно призраки, неотрывно следовали двое бессмертных. Здесь завеса по ощущениям была плотнее, и, проходя сквозь нее, Кианна почувствовала легкое головокружение, какое бывает, если долго бежать, не останавливаясь. Все это место было наполнено магией, даже сам воздух, казалось, звенел от древних и могущественных сил. Кианна подошла к Цветку, опустилась на колени перед полураскрывшимся, нежным бутоном и прислушалась.

Он не мог называться Цветком Ненависти, внезапно поняла она. Он не умел ненавидеть.

Спустя недолгое – для тех, кто остался снаружи, – время она вернулась, задумчивая и спокойная. Бессмертные все так же безмолвно шли за ней следом.

– Я убил одного из вас, – глядя на бессмертных, сказал Пол. – Я сожалею. Не нужно было умирать, можно было решить все по-другому.

Бессмертный молча кивнул.

– И… у него есть имя? – варфоржед указал на Цветок.

Старший из бессмертных произнес длинную фразу на древнеэльфийском.

– Сердце Жизни, – слегка поморщившись, перевел старейшина. – Ваш язык не точен… Зовите его так.

Повисло долгое молчание. Казалось, всем нужно было сказать что-то, но никто не знал, что именно. Между тем, солнце давно перевалило за полдень и подбиралось к закату. Чтобы успеть в город до темноты, нужно было спешить.

– Ну так мы… эээ… пойдем, да? – нетерпеливо глядя на Кианну, наконец решился Джастин.

– Вас проводят, – сухо кивнул старейшина, развернулся и покинул поляну.

***

Аукцион был в самом разгаре. Покупатели, агенты покупателей и анонимные представители постепенно входили во вкус, называя новые и новые цены. Первый час торги шли довольно вяло, да и то, что поначалу выставлялось на продажу, было не таким уж привлекательным, но уже к концу второго часа торговля пошла бойко.

– Рашпиль, к ноге, – тихо скомандовал Пол и вышел из зала аукциона, в котором оставались Кианна, Джастин, взвод Защитников и шеф регионального представительства Дома Кундарак.

Рашпиль, здоровенный орочий волкодав, утром купленный Полом у Дома Вадалис за бешеные деньги – вместе с близнецом по кличке Напильник – зевнул, демонстрируя всем желающим полную пасть зубов, и побежал рядом с варфоржедом. В остроте нюха с орочьими волкодавами могли тягаться только очень редкие лхазаарские грызуны, и преимущества первых были очевидны. Клички варфоржед придумал им самостоятельно. Собаки восприняли это не в пример спокойнее Леона, который битых полчаса разорялся на тему неуместности подобных шуток.

Ярмарка проходила в помещении большого торгового склада, из которого вынесли все товары, почистили, развесили всюду безопасные магические светильники, заколотили все лишние входы и выходы и отгородили для каждого из участников отдельный павильон. Сейчас на местах шли последние приготовления. Участники – точнее, их слуги и помощники – развешивали флаги и гербы, расставляли образцы товара и придирчиво сравнивали свое место с соседским, неизменно находя соседское куда более привлекательным и лучше расположенным. На входе представители Гильдии Защитников и примкнувший к ним Эш устанавливали сложное магическое устройство, последние разработки ведущих шарнских ремесленников: семифутовой высоты металлическую арку, которая при проходе сквозь нее сообщала о наличии магических предметов и оружия мелодичным звоном, а если опасных вещей было слишком много, блокировала проход. Также обещалось, что арка выявляет тех, кто проходит сквозь нее под заклинанием невидимости. Вокруг суетился наемный специалист из цеха ремесленников и причитал, что тонкий магический инструмент не терпит грубого обращения. По мнению Эша, тяжеленная металлическая конструкция вовсе не выглядела хрупкой и нежной.

Трудно было сказать, что являлось причиной таких беспрецедентных мер безопасности – амбиции городского совета или же какие-то сведения о грядущих серьезных беспорядках. В любом случае, агенты Сыскной Гильдии подошли к вопросу максимально ответственно.

Пол неторопливо прошелся вдоль рядов, уже по большей части заставленных товарами. Рашпиль добросовестно обнюхал каждого, кого встретил, но ничего подозрительного не нашел, лишь напугал одного приказчика до заикания. В ворота наконец поставили арку, и вовремя – снаружи мэр как раз заканчивал приветственную речь, обращенную к жителям и гостям города, после чего ярмарка могла считаться открытой.

Внутри склада расположилась лишь деловая часть ярмарки – торговые ряды и большой зал для аукциона и последующих приемов, вход внутрь был платный и составлял один золотой с одного взрослого. Предполагалось, что самые крупные предприниматели устроят свои дела на аукционе, вечерних балах, которые устраивал магистрат, или же на приеме у мэра в третий день ярмарки. Дельцы поменьше выставляли свой товар напоказ и могли надеяться на успешный контракт, а для простых посетителей снаружи раскинулись шатры с развлечениями, угощениями, музыкой, праздничными подарками и особенными товарами, что продаются только на больших ярмарочных базарах.

Безопасность снаружи обеспечивала городская стража, поэтому среди тех, кто сейчас слушал речь мэра, разносившуюся по площади, был только Леон, одетый в неприметный балахон без религиозных символов, да и то эта мера предосторожности была, по общему мнению, излишней.

Последняя из агентов, Тереза, открыто стояла на помосте в аукционном зале рядом с Луисом д’Денеит и дварфом из Дома Кундарак с совершенно непроизносимым именем. Все трое были вооружены и сменяли друг друга на постах в зале и в примыкающем помещении, в котором лежали особенно ценные лоты.

Пол выглянул наружу сквозь приоткрытые ворота склада. Народу набилось столько, что помещение могло и не вместить всех желающих, оставалось надеяться, что не все захотят платить входную цену за билет – который, к слову, одновременно был еще и лотерейным билетом, участвующим в розыгрыше ценных подарков и призов от мэра и городского совета. Розыгрыш должен был состояться в третий, заключительный день ярмарки.

Мэр закончил торжественную речь, поблагодарил всех посетителей и наконец объявил ярмарку открытой. Вопреки ожиданиям, народ двинулся к воротам склада организованно и спокойно, а вовсе не толпой, как опасался Пол. Первые счастливчики, пройдя сквозь арку, устремились к заваленным товарами и дешевыми рекламными подарками столам.

Вежливо, но целеустремленно прокладывая себе дорогу сквозь посетителей, Пол с Рашпилем двинулись обратно в зал.

Тем временем на аукционе торги достигли кульминации. Не так давно чинно сидевшие в креслах люди сейчас вскакивали, раскрасневшиеся и возбужденные, кричали, ругались и устраивали форменный беспорядок. В зале объявился запыхавшийся мэр и, подбежав к своим помощникам, немедленно устроил с ними совещание. Джастин шепнул Полу, что городская администрация уже заключила несколько контрактов, и судя по всему, дела у Оскилора шли весьма успешно.

Кианна разыскала среди почетных гостей Шавена Холишарпа – который купил какую-то изящную эльфийскую вещицу с туманным назначением, и пребывал по такому случаю в благостном настроении – и общалась с ним, попутно разглядывая и тщательно запоминая всех прежде незнакомых, но важных и значительных в городе людей.

Спустя еще два часа список лотов наконец дошел до конца – но до конца собственно аукциона было еще далеко. По знаку распорядителя в зал внесли большой, запечатанный и со всех сторон украшенный цветами Дома Кундарак стальной ящик.

– О, это весьма любопытно, – шепнул господин Шавен Кианне. – Поистине жемчужина аукциона. Вон там сидят продавцы, – он указал на трех человек в первом ряду. – Неслыханная удача для такой небольшой артели. Свободные старатели, даже в цех не входят, откуда-то из Золанберга, я слышал. Привезли его сюда, надеются сорвать большую прибыль… Да, удача, ничего не скажешь.

Ящик водрузили на постамент, дварф с непроизносимым именем эффектным жестом сорвал замки, и по залу прокатилась волна восхищенных и удивленных возгласов.

Внутри прозрачного стеклянного куба лежал большой, самый большой из всех, что довелось видеть Кианне – побывавшей в тронной зале Роата – драконий камень чистейшей воды.

– Стартовая цена – двести тысяч бреландских золотых! – возвестил распорядитель, и последующие его слова потонули в общем невообразимом шуме.

Пол потрепал Рашпиля по загривку и повел прочь из зала. Что-то подсказывало ему, что торги закончатся еще очень не скоро.

***

Было глубоко за полночь, но в офисе Сыскной Гильдии почти никто не спал, впрочем, как и во всем Оскилоре. В подвальной мастерской горел свет и бурлила деятельность: Джастин работал над чертежом механического голема, а Пол выпиливал очередной нагрудный значок. Таких значков у него имелась довольно внушительная коллекция, это было высшим классом среди механиков Шарна, к которым Пол себя с полным на то основанием причислял. Вряд ли кому-то непосвященному что-то сказал бы значок «Специалист по мониторингу инженерных конструкций», или «Механики Шарна против коррупции», но для своих это однозначно выделяло коллегу и земляка из толпы.

В гостиной только что вернувшаяся с аукциона Кианна рассказывала Эшу и Леону о результатах торгов. Как и ожидалось, за драконий камень разгорелась настоящая битва. Крупных претендентов было трое – представитель Дома Таррашк, администрация Оскилора и доверенные лица кого-то, пожелавшего остаться неизвестным – парочка эльфов из Бреланда.

Дом Таррашк был заинтересован исключительно в сохранении монополии, сам по себе камень не представлял для них ценности, и неудивительно, что, когда цена превысила миллион золотом, солидный рыжебородый дварф сошел с дистанции. Выбрасывать такие деньги на ветер уже не имело смысла.

А мэр Оскилора, опять таки, вполне предсказуемо, пал жертвой собственных амбиций. После того, как дварф отказался от участия, стало ясно, что эльфы повышают цену только для того, чтобы вытянуть из администрации побольше денег – сами они в средствах были совершенно не ограничены. Во втором часу ночи драконий камень отошел эльфам за миллион четыреста, и то только потому, что у мэра кончились деньги.

Камень убрали обратно в сундук и отнесли в специальное хранилище Кундарак – за дополнительную плату Гильдия Банкиров бралась обеспечить сохранность имущества, и большинство участников с удовольствием воспользовались услугой. Назавтра проданный неизвестному богачу камень должен был быть выставлен перед посетителями, что было оговорено в условиях контракта с продавцом, а после конца ярмарки эльфы должны были стать полноправными владельцами камня. Кианна, Луис, Тереза, дварф Кундарак и гном из Сивис лично проследили, как камень с величайшими предосторожностями относят в представительство Гильдии Банкиров и помещают в хранилище.

Кианна как раз дошла до перечисления других особо ценных вещей, которые были сданы на хранение в Дом Кундарак, когда в ворота внезапно застучали.

Пол, Леон и Джастин выбежали наружу. За воротами, постоянно оглядываясь и нервно вздрагивая, стоял полуэльф Джанвен, компаньон Луиса д’Денеит, растрепанный, окровавленный и с безумными глазами.

– Я прошу защиты, – скороговоркой выпалил он, едва увидев агентов Сыскной Гильдии, – у Великого Дома Медани. Прошу вас, помогите.

Пол приоткрыл калитку, впустил полуэльфа и сразу же запер ее обратно. Леон проводил посетителя в дом.

– Я расскажу все, что знаю, – у полуэльфа был совершенно загнанный вид. – Умоляю, помогите мне…

– Успокойтесь, – Леон протянул ему кружку с горячим отваром и придирчиво осмотрел царапины и ссадины.

– Мы вам поможем, – пообещал Пол. – В чем дело?

– Меня зовут Джанвен Шарри. Я работаю на Гильдию Защитников в Бреланде, точнее, в Шарне. Специальность – магическая поддержка. Четыре дня назад к моему командиру обратился Луис д’Денеит… командор Клинков, и попросил перевести меня сюда, в Зиларго. Я думал… я думал, обычное дело, – трясущимися руками он поднял кружку и сделал глоток. – Я заключил с Гильдией контракт, и конечно, поехал с Луисом, у меня и в мыслях не было, что…

Пол неопределенно хмыкнул и выглянул наружу через специальный дверной глазок. Пока на улице было тихо и спокойно.

– Сначала у меня начались кошмары, я не придал этому значения, и очень зря. Затем видения, приступы головной боли, обмороки. Командор Луис… сейчас мне кажется, он не в себе. Его разум несвободен. Я предполагаю, что он постоянно в контакте с чем-то… обладающим нечеловеческим, но очень сильным сознанием. Я зачем-то понадобился этому сознанию, и… – он сжал виски руками, – на сутки меня заперли в башне, наедине с этой… тварью. Я все-таки маг – природный, не профессиональный, но маг, и могу противостоять таким воздействиям… но моя воля была смята, как лист бумаги. Я оказался полностью подчинен этому существу – как и Луис, я думаю, – он сделал еще глоток. Руки дрожали заметно меньше, травяной отвар и заклинание Леона начинали действовать. – Вчера Луис потребовал, чтобы я поехал с ним и его отрядом. Я не мог отказаться… – он усмехнулся, – впрочем, вы видели наш отряд, подробности излишни. Мы приехали туда, прошли сквозь барьер и несколько часов ходили кругами. Луис назвал это разведкой, но мне не показалось, что у этого на самом деле была какая-то цель. Внутри барьера я почувствовал себя свободным от того, что подавляло мою волю… поначалу.

Джанвен снова потер виски. На улице по-прежнему было безлюдно.

– Возможно, Луису нужно было подумать о чем-то… наедине. Без чужого сознания. Затем мы вернулись в город, наступила ночь, и… – Джанвена передернуло, в глазах мелькнули отголоски пережитого ужаса. – Это существо…

– Извратитель, – подсказала Кианна.

– Извратитель, – он кивнул. – Ему подходит. Так вот, поначалу я думал, что причина моих кошмаров и видений в нем. Я ошибся. Ему плевать на мой разум, я нужен ему как оболочка… как инструмент для достижения цели, не больше. Это что-то иное, или кто-то иной, возможно. Кто-то, не желающий, чтобы Извратитель достиг своей цели, – он помолчал. – Я не знаю, были ли это попытки заставить меня покинуть город, или это побочный эффект особенностей моей природы и этого места. И, откровенно говоря… я уехал бы давно, если бы мог, но, даже если бы я избавился от влияния Извратителя и нашел бы способ противостоять тридцати Защитникам… Мне некуда было бежать, я один, без средств и связей, и найти меня для них – вопрос времени.

Пол снова покосился на входную дверь.

– За прошедшие сутки я как никогда был близок к безумию, – продолжил полуэльф. – За обладание моим разумом сражались две силы, многократно превосходящие мои возможности. Еще одна такая ночь, и я сойду с ума. Возможно, это не нарушит планов Извратителя, а возможно, лишенный рассудка, я стану для него бесполезен. Но я не хочу… – он затравленно посмотрел на Кианну. – Вчера в лесу, из того, что говорил Луис, я заключил, что вы с ним по разную сторону. Этой ночью я решился и воспользовался тем, что Извратитель отвлекся на разговор с Луисом, когда тот вернулся с аукциона. Все вышло не очень гладко, но мне удалось сбежать. Теперь мне некуда больше идти. Я умоляю Дом Медани о помощи…

– Идемте наверх, – Кианна поднялась на ноги. – У нас есть комната, защищенная от магических воздействий, должно помочь. Я постараюсь что-нибудь сделать. Вы можете сказать нам, что нужно Извратителю и командору Луису? Чего они хотели от вас?

– Я точно не уверен… – Джанвен задумался. – Кажется, им был нужен какой-то цветок. Они не сообщали мне подробностей, но срок называли. Послезавтра – последний день.

Заперев за полуэльфом дверь секретной комнаты, из которой убрали все важное и ценное, Кианна вопросительно посмотрела на остальных.

– Мне кажется, он не врал, – неуверенно начал Эш.

– Не врал, – подтвердил Леон. – И он действительно был очень напуган.

– Кажется, наступил экстренный случай, – заключил варфоржед и вытряхнул из заплечного мешка почтового голема. – Пишите отчет.

Механическая птица встрепенулась, готовая лететь куда прикажут. Когда подробный отчет был закончен, бумагу сложили в специальное отделение внутри голема, подбросили в воздух и отправили к куратору.

Испытывавший некоторые подозрения Пол, выпустив птичку, пронаблюдал, в каком направлении та полетит. Голем улетел на юго-запад. Хотя Роат был на севере.

Пол еще раз проверил замки на воротах, погасил ночной фонарик и вернулся в офис. На улице по-прежнему было тихо.

***

Я смешал себе очередную порцию стимуляторов. Еще немного, и придется рискнуть, сменив облик. Ресурсы людского организма невелики, сердце Викнана Элморна ощутимо сдало, а умирать от переутомления в этом теле я совершенно не хотел.

– Угробишься, – ехидно пообещал Шард, греясь в только что потухшем камине.

– Отцепись, – у меня не было настроения. – Не дождешься.

Я вернулся к разложенным на столе записям. Безнадежно.

– Давай подумаем еще раз, – привычка думать вслух так никуда и не делась, несмотря на то, что мы с Шардом уже десять лет делили мысли на двоих. – Четыре с лишним года после конца Войны тут было тихо и спокойно. Десяток солдат и капитан. Затем сюда приезжает Луис, с проверкой. Вместо положенных нескольких дней он проторчал тут две недели и уехал обратно. Через месяц сюда начало прибывать усиление, и теперь их тут пятьдесят. К слову, я понятия не имею, что я буду делать с пятью десятками этих головорезов. Полтора месяца назад Луис опять объявился тут, с готовым приказом о смене руководства.

Всю эту информацию я по крупинкам, окольными путями, вытянул из всяких третьих лиц. Просто поразительно, как же люди любят трепаться.

– Итак, командор Луис Клинн д’Денеит пребывает на посту уже седьмую неделю кряду, – я потер виски. Тупая ноющая боль той же природы, что и бессонница. Глобальный магический эффект, судя по всему, естественного характера. Если от усталости и галлюцинаций стимуляторы еще хоть как-то помогали, то головную боль они, напротив, усиливали. – При этом руководит по сути все тот же капитан, по крайней мере, текущими вопросами Луис не занимается.

– Мы это вчера уже пережевывали, – устало сообщил Шард. – И позавчера. И…

– Дальше. Луис дважды выезжал за город. Первый раз в одиночку, и куда он ездил, мы не знаем, потому что кое-кто его упустил, – я бросил на Шарда убийственный взгляд. Паршивец сделал вид, что его тут нет. – Второй раз с отрядом и в сопровождении Джанвена Шарри. Кстати, сам Джанвен вообще за исключением этого раза за пределы цитадели не выходил. Странное поведение для специалиста по тактической поддержке.

Подробности контракта между Луисом и Джанвеном из архива Дома Сивис стоили мне… я предпочитал не вспоминать, чего они мне стоили и лишь надеялся, что об этом никто никогда не узнает, и мне не придется в очередной раз быть причиной глобального конфликта между Домами.

– Во второй раз Луис, предположительно, посетил территорию эльфийской общины. Предположительно, с нулевым результатом. В то же время там находилась моя группа. Зачем их всех туда понесло?

Вопрос был риторический. Шард фыркнул и поудобнее улегся на углях, развернув крылья.

– Собственно, дальше Луис вспомнил про свои должностные обязанности и весь сегодняшний день честно отсидел на ярмарке, охраняя чужое золото, – я снова перебрал бумаги в тщетной попытке увидеть хоть какой-то смысл. – Не понимаю, что он делает в этом городе. Если ищет что-то, то почему так вяло? Если он устроил здесь базу, то почему спихнул руководство на подчиненных? И зачем ему магическая поддержка, он же никогда не доверял ни единому магу, и уж тем более, магу моей расы, и я не верю, что это обстоятельство изменилось.

– Сегодня на аукционе он предлагал полмиллиона за драконий камень, – вспомнил Шард. – Это что-то значит?

– Я бы тоже предложил, – камень стоил не меньше миллиона, хотя миллион четыреста, за которые он в итоге ушел, были, на мой взгляд, перебором. – Из торгов он вылетел довольно быстро, но, кажется, не расстроился. Нет, скорее всего, это ничего не значит.

Мы еще немного помолчали. Разговор был совершенно безопасен, мои заклинания надежно защищали нашу комнату от прослушивания, и можно было обсуждать дела даже при открытом окне. Это было весьма кстати, поскольку я, в отличие от Шарда, жару не любил.

– Завтра, пожалуй, имеет смысл навестить эльфийскую общину, – визит туда я откладывал до последнего, но других вариантов все равно не было.

Шард снова фыркнул, на этот раз скептически. В чем-то я его позицию разделял – эльфы крайне редко проявляли ко мне родственные чувства. Но альтернативой посещению территории общины был только визит в цитадель Денеит, а к этому я был не готов.

Я подошел к окну, собираясь с мыслями, взглянул на город и… чуть не получил по лбу собственным почтовым големом. Убогие человеческие глаза не видят в темноте, и маленькая, бесшумная механическая птичка вынырнула из ниоткуда столь неожиданно, что я едва успел отшатнуться. Голем влетел в комнату, приземлился на пол, смешно растопырив ноги, и повернул ко мне спину с контейнером для почты. У моей группы что-то случилось. Что-то, требующее моего внимания…

Шард кубарем выкатился из камина, оставляя безобразные следы сажи на полу, и, отряхнувшись, вскарабкался мне на плечо. Все это он ухитрился проделать быстрее, чем я распечатал послание. Каюсь, я немного изменил задачу голема, сместив точку привязки с Роата на себя. В штаб-квартире нет никого, кого бы касались подробности этого дела. Все, что нужно, я мог сообщить и сам.

Я перечитал письмо дважды. Многое стало яснее, оставалось только упрекать себя за недостаточную внимательность к деталям – подробности эльфийской истории меня не заинтересовали, и зря. Что ж, можно было считать, что мои подчиненные превзошли все мои ожидания.

Я бросил письмо на стол, к остальным бумагам, прикрыл глаза и задумался. Шард притих, не решаясь меня тревожить, почти бесшумно расправил и сложил крылья. Трелиб говорил, что я слишком тороплюсь… Рудники Аргонессена, как тут не торопиться, когда времени осталось чуть больше суток?!

У меня в голове начал складываться план. Рискованный. Отчаянный. И столь нахальный, что он должен был сработать.

***

Вернувшийся голем стукнул «клювом» в окно. Пол впустил посланца, отметив, что времени прошло меньше пяти часов, достал ответ куратора и пошел будить остальных.

В письме содержался недвусмысленный приказ немедленно по получении отправить Джанвена Шарри в Роат, телепортом, при недостатке наличных средств записав расходы на имя канцелярии Дома Медани. Сам Джанвен, прибыв на место, должен был обратиться к одному из секретарей Барона Трелиба и отдать ему пакет с бумагами, тоже доставленный големом, после чего ждать решения своей судьбы.

В полном соответствии с приказом, меньше чем через полчаса после прилета голема Пол и Тереза вместе с Джанвеном под заклинанием невидимости добрались до офиса Транспортной Гильдии и благополучно отправили полуэльфа в Бреланд, после чего, никем не замеченные, вернулись обратно.

Остаток ночи Кианна провела в защищенной комнате, без сновидений.

Наутро, вскоре после рассвета, когда Леон и Тереза во дворе совершали утреннюю молитву, к воротам Сыскной Гильдии подошли двое вооруженных человек в цветах Гильдии Защитников. На том, кто выглядел старшим, были заметны капитанские знаки различия, второй был обычным латником. Капитан выглядел невыспавшимся, раздраженным и уставшим, но в ворота постучал довольно вежливо.

– Вам что-то нужно? – осведомился вездесущий Пол, но калитку открывать не стал.

– Капитан Гильдии Защитников Гарт Фрайстер, – смерив Пола оценивающим взглядом, представился старший и протянул варфоржеду свиток. – Дом Денеит требует выдать Джанвена Шарри, это официальный запрос. Мы знаем, что этой ночью он был здесь.

– Не представляется возможным удовлетворить ваше требование в связи с отсутствием  такового на территории Гильдии, – механическим тоном заявил Пол, вызывая у капитана полузабытые военные воспоминания. – Вас удовлетворит устный ответ, или необходима письменная форма?

Несколько мгновений капитан, с трудом сдерживая эмоции, смотрел на варфоржеда, затем  развернулся и ушел.

Подождав, пока Защитники скроются из виду, Пол отпер калитку и зажег фонарик над воротами.

***

Лес не принимал меня. Едва мы с Шардом – он не бросил меня, даже несмотря на то, что желания идти сюда у него было еще меньше – переступили барьер, как на нас обрушилась мощь древней, почти лишенной разума, но враждебной магии. Лес выталкивал меня, стремился исторгнуть наружу, как инородное тело, чуждое, опасное и способное причинить вред. Пока что воздействие было ментальным, и я с трудом, но держался. Кианне приходилось намного проще – ее прикрывал Извратитель. Джанвену Шарри было труднее, но он по крайней мере пытался сопротивляться, а я намеренно пришел сюда почти без защиты, даже полиморф сбросил: слишком трудно было концентрироваться.

Они появились вовремя – я уже почти готов был отказаться от своего самоубийственного плана. Четверо хранителей, низших бессмертных, воинов, вроде убитого Полом, и двое Вечных, бывших эльфийских магов, могущественных и великих. Только бессмертные, ни одного живого. Это было плохо, с живыми проще вести дела. Хранители взяли меня в кольцо, отрезая вдруг ставшую такой привлекательной дорогу обратно. Мне не нужно было ни марки, ни заклинаний, чтобы ощущать, как воздух дрожит от магии. Вечный смотрел на меня – сквозь меня, не глазами, а истинным зрением, – и видел меня таким, какой я есть. Маркированный полукровка, выродок, ошибка природы. Так смотрели на меня почти все эльфы. А учитывая непростые отношения эльфов этой общины с полукровками, для местных я был самым настоящим воплощением зла. Стараясь не обращать внимания на откровенную угрозу напополам с отвращением, излучаемую обоими Вечными, я поднял руки, посмотрел бессмертному прямо в глаза и медленно произнес:

– Я хочу поговорить со старейшинами, – дело немного портил Шард, испуганно жмущийся к моей ноге. – У меня есть предложение.

Никак не отреагировав на мои слова, Вечный продолжал выворачивать меня наизнанку пронзительным, всевидящим взглядом, так не похожим на привычное мне прикосновение старшей Марки Барона Трелиба. Я ощущал себя ничтожеством посреди океана яркого, безжалостного света, желание забиться в самый дальний и темный угол и сделаться маленьким и незаметным стало нестерпимым… Шард, то ли от страха, то ли от злости, больно вцепился мне в ногу когтями, и меня отпустило. Новая волна отвращения, которое испытывал Вечный, на этот раз предназначалась моему импу.

Они знали, что я не вру. У меня в самом деле было предложение, хотя в его разумности я уже начал сомневаться.

Вечный, наконец, кивнул и, после краткого безмолвного обмена мыслями с остальными бессмертными, то ли повелительным, то ли приглашающим жестом указал мне вглубь леса.

Как я и ожидал, живые были более эмоциональны и менее единодушны.

– Выродок! – выплюнул мне в лицо молодой темноволосый эльф в одеждах советника. – Лживый ублюдок! Совет не будет слушать тех, кто служит врагу!

Я стиснул зубы и промолчал, в конце концов, это не самое страшное, что я слышал в свой адрес. Хотя лицо молодого советника запомнил.

Бессмертные – равнодушные, безучастные ко всему, похоже, потеряли ко мне интерес, убедившись в том, что в данный момент я не опасен. Сложись все по-другому, я мог бы даже посочувствовать им, зажатым в безвыходной этической западне. Они должны были защищать то, что давало жизнь их народу – и не имели возможности убивать, пока не становилось слишком поздно. Впрочем, близкого знакомства с методом решения проблемы, который они избрали, было более чем достаточно для того, чтобы сочувствие им стало невозможным. Лично я предпочел бы спокойно умереть, чем сойти с ума от кошмаров, чуть не уничтоживших рассудок Джанвена Шарри. Для того, чей разум становится полем битвы, не так уж важно, на чьей стороне Свет.

Почувствовав мой взгляд – или, возможно, услышав мысли, – Вечный повернулся в мою сторону. Его глаза вспыхнули такой ненавистью, что я вздрогнул – по сравнению с ней все то, что я когда-либо испытывал к моему народу, отказавшемуся от меня, заклеймившему меня выродком, было детским лепетом. Воплощения света, мудрости и добра превосходно умели ненавидеть то, что считали Злом.

– Совет слушает тебя, полукровка, – неприязненно процедил старейшина.

– Меня зовут Давиен д'Эстальду, – я перестал бояться, перешагнув ту грань, за которой нет страха и нет пути назад. – И я уничтожу того, кого вы зовете Извратителем, если вы поможете мне.

Впереди были очень долгие переговоры, но после того, как они решили меня выслушать, я был уверен, что они согласятся. У них не было выбора. Я был уверен и в том, что они выполнят свою часть обещания.

В чем я совершенно не был уверен, так это в том, смогу ли я выполнить свою.

***

Второй день подряд Леон, одетый как средний горожанин – ростом он все же выделялся из толпы, но с этим уж ничего не поделаешь, – проводил в хаотичной, пестрой, бурлящей толпе тех оскилорцев и гостей города, которым по какой-то причине не хотелось идти внутрь ярмарочного здания. Торговые ряды патрулировал Пол со своими жуткими псинами, вход контролировал Эш, аукционный зал – в котором сегодня вечером должен был состояться торжественный банкет для особенных гостей – охраняли Защитники, Кианна и Тереза. Где-то внутри толкался такой же неприметный Джастин. Не то, чтобы в таких мерах и в самом деле была необходимость, но так было спокойнее.

Леон купил себе печеное яблоко и отошел чуть в сторону от шатров – так было лучше видно того типа, который почему-то привлек его внимание. Молодой халфлинг в ярко-синей кожаной жилетке покупал входной билет. На первый взгляд в нем не было ровным счетом ничего подозрительного, но Леонан привык доверять интуиции, которую не зря считали проявлением божественной мудрости.

Халфлинг поглазел на комедийное представление – сказку о трех кобольдах, особо популярную у простого народа – и направился ко входу в торговые ряды. Леон, стараясь двигаться незаметно и не терять подозрительного типа из виду, двинулся следом.

Похоже, следить клирик умел чуть лучше, чем прятаться – халфлинг, то ли почуяв слежку, то ли еще по какой-то причине, вдруг резко сменил направление и скрылся в одном из больших шатров. Понимая, что не успеет, Леон бросился сначала за ним, потом, осененный идеей, побежал к противоположному выходу из шатра, и, спрятавшись за прилавок торговца сладостями, уставился на выходящих из шатра людей.

Семья из трех гномов… человеческая женщина в пышных юбках… солидный человек в слишком жарком костюме… молодой эльфийский паренек…

Никого похожего на халфлинга Леон не видел. Уже готовый признать свое поражение, он бросил отчаянный взгляд на шатер.

На эльфе была жилетка. Светло-коричневая жилетка с синей подкладкой.

Леон подождал, пока эльф войдет внутрь здания, очень тихо подошел к Эшу и Полу и шепнул им несколько слов. Дальнейшее было несложно – через несколько минут варфоржед, Леон и один из Защитников аккуратно окружили эльфа и совершенно без проблем скрутили, тот и пикнуть не успел.

В специальной комнатке, выделенной специально под цели обеспечения безопасности, куда решено было доставлять всех подозрительных личностей, задержанный начал было возмущаться, но быстро прекратил, убедившись, что ни варфоржед, ни Защитники не намерены действовать в рамках закона. Напильник, сменивший сегодня Рашпиля, рычал и скалился, не желая близко подходить к эльфу. Обыскивавший задержанного Эш довольно быстро понял, в чем дело.

– Перевертыш, – подтвердил он догадку Леона, – и в карманах у него…

В подкладке жилетки, в карманах, в ботинках у перевертыша – профессионального вора, что было более чем типично для его расы – были драгоценности, снятые с посетителей ярмарки. Учитывая местные традиции, тут было что воровать у каждого третьего. А уж сколько он мог снять с прилавков, если бы не бдительность Леона…

– Я пойду наружу, а вы тут его обрабатывайте, – сообщил Пол. – Пора уже.

Задержание перевертыша осталось незамеченным большинством посетителей, так что главную задачу можно было считать выполненной. Больших мероприятий, кроме банкета, устраиваемого администрацией для почетных и уважаемых гостей ярмарки, на второй день запланировано не было – все самое важное оставили напоследок. Так что ничего серьезнее банальных карманников, пусть и принадлежащих к редкой, удивительной расе перевертышей, гибридов доппельгангеров и людей, можно было не опасаться.

Пол с Напильником снова влились в толпу посетителей, которая медленно текла вдоль прилавков. Возле одного из столов образовался небольшой затор: продукция этого ювелира пользовалась высокой популярностью.

За прилавком, накрытым красочным шерстяным ковром с характерными узорами, прямо на полу, на циновке, сидел престарелый кобольд. Его чешуя давно утратила матовый блеск, потускнела и поседела, напоминая покрытое благородной патиной серебро. Длинные белоснежные усы, в прошлом, вероятно, предмет особой гордости, чинно свисали почти до пояса. Традиционный бархатный халат, скроенный по особым меркам, скрывал наспинный гребень и большую часть хвоста, но самый кончик его выглядывал из-под полы, богато украшенный серебряными и золотыми колечками и пластинками с гравировкой и инкрустацией. Руки, унизанные кольцами и перстнями, кобольд держал сложенными на груди.

На прилавке были разложены изделия экзотического ювелира. С первого же взгляда было видно, что вся работа – уникальная, штучная: каждое украшение лежало отдельно, некоторые на подушечке, какие-то – под стеклом, и, разумеется, нигде не было никаких упоминаний о цене.

– Это высокое искусство! – услышал Пол. Молоденькая эльфка с жаром объясняла своему соплеменнику, на редкость скучающего вида, в пышных одеждах, ценность подобного рода продукции. – Ты посмотри! Это же душа самой природы. Этнические мотивы, фактура, естественные линии и цвета. Это не современный дизайн, где в погоне за формами мы теряем внутреннее наполнение, нет, здесь первично другое –  девственно чистая, древняя песня живого и чувствующего народного духа, и это прекрасно! Те, кто называют это примитивизмом, просто ничего не смыслят в настоящем искусстве…

Спутник экзальтированной эльфки все с тем же скучающим и равнодушным видом ткнул пальцем в золотую подвеску, формой напоминающую цветок подсолнуха. Старый кобольд качнул головой, и к покупателю подскочил приказчик, кобольд-подросток с темной, почти черной чешуей, одетый по человеческой моде и с ярко-красной повязкой на голове, шепотом назвал цену. Эльф, не торгуясь, бросил на прилавок горсть платиновых монет. Молодой кобольд почтительно протянул юной ценительнице ювелирного дела футляр с подвеской, и та, от волнения перейдя на аундаирский диалект эльфийского, бросилась на шею спутнику.

Пол, не заинтересованный в подробностях чужих отношений, перевел взгляд на кобольдов – приказчик с красной повязкой, почувствовав взгляд варфоржеда, поджал хвост и спрятался за почтенного ювелира. Напильник, высунув длинный розовый язык, ехидно оскалился, чихнул и обнюхал прилавок, не разделяя мнения эльфки касательно кобольдских украшений.

В комнатке для задержанных Леон и Джастин как раз закончили раскалывать перевертыша – тот сразу же согласился на сотрудничество и даже сдал своего подельника, так что задержание его оказалось делом нескольких минут.

Был ли мэр Оскилора перестраховщиком или нет, но принятые меры безопасности пока что приносили свои плоды. Ярмарка шла своим чередом.

***

На сей раз голем летел медленно и осторожно, нагруженный большим количеством почты. Да и энергии в нем осталось не так много.

Джастин вытащил из голема пакет с тщательно упакованными свитками заклинаний, магическую карту окрестностей Оскилора и сопроводительное письмо, написанное тонким, летящим почерком Давиена.

Записка от куратора оказалась инструкцией. Прочитав ее, Кианна немедленно завелась.

– Я не хочу сидеть в сейфе!

– Это приказ, – Пол философски пожал плечами. – К тому же, для тебя это в самом деле опасно.

– Это для всех опасно, – не унималась Кианна, – но почему-то только меня нужно оставить тут, да еще и запереть. А вдруг вам не хватит одного бойца? Вдруг я там буду нужна?! И вообще, это… это нечестно!

– Ему виднее, – робко вклинился Эш, но, встретившись глазами с разозленной д’Медани, предпочел заткнуться и ретироваться.

Оставив обиженную Кианну в офисе, агенты тихо и незаметно покинули город, двигаясь по северному тракту. Народу на улицах было непривычно мало – большая часть горожан и почти все приезжие сейчас были на ярмарочной площади, на которой вовсю бурлили ночные развлечения. Торговые ряды на ночь закрывались, и, хотя Пол ратовал за ночное дежурство, агенты все же решили не торчать там понапрасну, тем более, что все сколько-нибудь ценное все равно лежало в хранилищах Дома Кундарак.

Инструкция содержала подробные и точные указания пути, а карта отметала последние сомнения, так что ошибиться было трудно – цель, указанная куратором находилась в северо-восточном лесном массиве, неподалеку от тех самых развалин, из которых два дня назад Кианна вынесла подарок Извратителя.

– И как тут до сих пор все не зачистили… – непонимающе пробормотал Леон, морщась от явственных эманаций негативной энергии, исходящих от руин.

– Может, и чистили, – отвлекаясь от манипуляций с мечом Пола, бросил Джастин. – Мало ли, может тут каждую ночь надо чистить. А что, бывает и такое…

Эш запустил в воздух маленькие, размером с кулак, осветительные шарики. Тереза погрузилась в молитву, положенную паладину Дол Дорна перед боем. Пол, дождавшись, пока Джастин вернет ему меч, прыгнул вниз, привычно занимая место во главе строя. Рядом шла Тереза, чуть сзади, готовый в любой момент встать на освободившееся место в первом ряду – Леон. Последними шли Эш и Джастин.

Впереди что-то шуршало, хлюпало, стонало и звенело. Стены покрылись мокрой и ядовитой даже на вид плесенью, а горячий влажный ветер из глубины подземелья нес отчетливый запах гниения.

Стараясь держать строй и не обращать внимания на звуки из темноты, агенты двинулись вперед.

Несмотря на накопившуюся усталость, сон категорически не шел. Кианна, злая и негодующая, валялась на кровати, занимавшей чуть ли не половину секретной комнаты и старалась не думать о том, что сейчас происходит с остальными. Помимо нее, в доме была только Марта – даже Норт сегодняшнюю ночь решил провести на ярмарке. Окон в комнате не было, а толстые, проложенные свинцом, особым сортом мрамора и содержащие массу защитных заклинаний стены надежно блокировали почти все звуки, так что тишина стояла как в склепе. Дверь была чуть потоньше, но все равно слышимость была неважная.

Неясный, приглушенный шум, как будто в дверь кто-то царапался, Кианна услышала не сразу. Встала с кровати, прислушалась. Неуверенное шуршание затихло. Кианна пожала плечами и почти было легла обратно, на этот раз твердо намереваясь заснуть…

Громкий, высокий, полный неподдельного эмоционального накала вопль, который заставил бы удавиться от зависти первое сопрано шарнской оперы, проник через все защитные барьеры и ударил Кианне по ушам. Сразу же за воплем последовал глухой удар в стену и череда неразборчивых воплей потише.

Кианна отперла дверь и выскочила в коридор.

– Ах ты… ты… погань краснозадая! На! Получай! Охальник! Нелюдь! Вот тебе! – вопли, теперь не приглушенные дверью, стали отчетливее.

Взгляду девушки предстала крайне живописная картина. По коридору, выписывая зигзаги между стенами и потолком, носилось нечто маленькое и красное, с трудом уворачиваясь от ударов метлой и вереща. Метлой орудовала не уступающая существу цветом лица Марта – пока что ни один ее удар не достиг цели, хотя разрушения она уже принесла. На полу валялись парочка подсвечников и один из кошмарных портретов Барона Трелиба.

Существо заметило Кианну и, ловко избежав очередного сокрушающего удара метлой, шмыгнуло ей за спину. Марта, тяжело дыша, но не потеряв боевого духа, взяла оружие наперевес и заслонила коридор.

– Отойдите в сторонку, госпожа Кианна, – хрипло выдохнула она. – Сейчас-то я его…

По спине девушки поползли шустрые маленькие коготки и уцепились за воротник.

– Не надо меня бить! – пискнуло существо на ухо Кианне. – У меня послание!

Кианна уже и сама вспомнила, что у Давиена д’Эстальду, помимо остальных дурных привычек, был весьма необычный фамилиар. Кое-как успокоив Марту и отодрав от спины импа, она вернулась в комнату и заперла дверь.

– Мой друг, ваш начальник, он меня послал, чтобы я тебя проводил, это очень-очень важно, и опасно, но я провожу, и ты со мной ничего не бойся… – имп ни секунды не сидел спокойно и трещал как сорока. – Тебе нужно пойти со мной, одевайся скорее, то есть, ты и так ничего, мне нравится, но по городу так лучше не ходить…

Стараясь не обращать внимания на болтовню, Кианна оделась, натянула броню, вооружилась и нетерпеливо посмотрела на импа. Тот, чуть помогая себе когтями и крыльями, мгновенно забрался ей на шею.

– Я буду невидимый, – шепнул он. – Пойдем, надо торопиться. А эту дуру с метлой надо уволить.

***

Шард опоздал на четверть часа, но угрызений совести не испытывал. Мало того, он сидел у нее на шее и заплетал косички, а в ответ на мой укоризненный взгляд показал мне язык. Паршивец. Я мстительно ухмыльнулся про себя и развеял заклинание, которым зажигал камин. Угли стали холодными. Будет знать.

– У нас мало времени, поэтому пожалуйста, внимательнее, – я решил не тратить время на любезности, к тому же, она мне не нравилась. Впрочем, я ей, кажется, тоже. – Дело очень серьезное. Присаживайтесь, – я подвинул кресло. Терпеть не могу женщин одного со мной роста. – Вы сейчас выйдете из гостиницы, дойдете до здания Гильдии Защитников и постучите в ворота. Попросите проводить вас к командору Луису д'Денеит, я думаю, он вас ждет. Затем поедете с ним в лес и сорвете Цветок, – при этих словах она заметно поморщилась, но возражать не стала. – О безопасности он позаботится, ваша задача – Цветок.

Она качнула носком сапога и бросила на меня неприязненный взгляд.

– Я могу узнать, зачем?

– К сожалению, не можете, – парировал я. – Вы не умеете скрывать свои мысли, даже поверхностные, а это недопустимо. Лишняя информация поставит ситуацию под угрозу. А я не вправе рисковать интересами Дома.

Ей откровенно не хотелось выполнять мои требования, но интересы Дома подействовали.

– Когда будете на территории эльфийского анклава, оденьте ожерелье, – посоветовал я, снова заставив ее поморщиться. – Так безопаснее. И постарайтесь не думать ни о чем. Какие-нибудь вопросы?

Она встала, поправила рапиру и взглянула мне в глаза.

– Хорошо, я это сделаю, – сообщила она с явным вызовом в голосе. – Но я уверена, что цели в данном случае не оправдывают средства.

Я подавил вспышку раздражения и вежливо ей улыбнулся.

– Надеюсь, вы справитесь. Это очень важно.

Она развернулась, тоже раздраженная и злая, и вышла, хлопнув дверью.

Шард спрыгнул с моего плеча на пол.

– Ты никогда не научишься себя вести с женщинами, – сообщил он. – Ты ей не нравишься.

– Как и она мне, – я с наслаждением упал в кресло. – Во-первых, она женщина, во-вторых, она неопытна и самонадеянна, в третьих…

– В третьих, она Медани, – закончил мой фамилиар, – а в-четвертых, она выше тебя на четверть дюйма. И в довершении всего, я ее очаровал, и ты ревнуешь.

– Не выше, – я не хотел спорить, но не спорить с Шардом никогда не мог. – Мы одного роста, и мне совершенно наплевать на твой дурной вкус. Кстати, ты опоздал.

– Я встретил вооруженное сопротивление. Кстати, в устав Гильдии нужно внести запрет на нападение на представителей высших разумных рас. Отдельные недоразвитые представители обслуги этого не понимают. У них какие-то варварские представления о манерах…

– Да уж, у тебя сегодня тяжелый день, – стараясь, чтобы это прозвучало как можно ехиднее, посочувствовал я.

Несколькими часами ранее, в Шарне – я продолжал разорять Гильдию затратами на телепорты – мой фамилиар устроил скандал в одной из уважаемых магических лавок, и до сих пор плевался ядом, стоило ему об этом вспомнить. На лавке красовалась табличка «С животными, природными либо магическими, вход категорически воспрещен», и Шард, разумеется, не мог пройти мимо. Когда хозяин попытался выставить его наружу, Шард начал возмущаться и заявил, что попытки приравнять его к животному он может рассматривать только как смертельное оскорбление.

В итоге я, вместо того, чтобы быстро купить все необходимое и вернуться в Оскилор, был вынужден улаживать последствия скандала.

– Вот скажи мне, каким нужно быть троллем, чтобы нападать на гостя с метлой или обзывать животным? – не унимался Шард. – По мне сразу видно, что я принадлежу к высшей расе, а они…

– Имп, низший демон, – я начал цитировать главу из бестиария нудным голосом, – ядовит, устойчив к огненной стихии, обладает слабыми магическими способностями. Летающий. Рост не более двух футов. Размах крыльев достигает пяти футов. Уровень опасности низкий. Первая ступень иерархии демонов, примитивен, представляет угрозу только в качестве исполнителя чьей-то воли. Ну, и где тут высшая раса?

– Всю голову забил мусором, а сам даже камин растопить не способен, – буркнул «низший демон».

Перепалка с Шардом отвлекла меня на время от тягостных размышлений, но дурные предчувствия все равно царапали душу, словно когти горгульи. Это будет очень тяжелая ночь. Для всех.

Я поднялся из кресла, прошелся по комнате взад-вперед, машинально разминая пальцы. Перебрал в уме все свои боевые заклинания. Застегнул перевязь под зелья, свитки и прочие расходники, накупленные в Шарне в огромном количестве. Перевесил несколько особенно убойных вещичек так, чтобы было удобнее взять. Проверил щиты, прикрывающие комнату, собственную защиту.

Шард, чувствующий мое состояние, залез на спинку кресла и поджал хвост.

– Да-ав?

– Что?

– Может, я с тобой?

– Исключено. Мы это уже обсуждали. Толку от тебя нет, к тому же ты мне нужен здесь.

Он фыркнул, потоптался на месте, снова уселся, на сей раз повернувшись ко мне спиной и заслонившись крыльями.

– Если не вернешься… всем расскажу, какой ты неудачник.

***

Такие редкие виды нежити Леон видел только на гравюрах в шарнском Музее Религии Пяти Наций. Сначала эта дрянь с когтями… От их вида не тошнило разве что варфоржеда. Высокие скелеты, смутно напоминающие огрские, слюнявые пасти, кошмарные двухфутовые когти, которые с легкостью удлинялись до десяти, пробивали нагрудную пластину доспеха и рвали тело вместе с кольчугой, оставляя после себя глубокие, незаживающие раны. Сам Леон дрался во втором ряду, потому отделался несколькими болезненными царапинами. Пол тоже был в относительном порядке – адамантин крепче стали, и к тому же, варфоржеды чувствуют боль не так, как живые. Но Тереза до сих пор стояла на ногах только милостью Дол Дорна и всех других Владык. Хотя когтистая нежить с трудом, но упокоилась.

А теперь новая напасть. Леон поудобнее перехватил алебарду, направил ее между Полом и Терезой. Где-то сзади недостойным для наследника древнего эльфийского рода образом ругнулся Эш, разглядев, наконец, что ждало в проходе.

Крупный гоблиноид с кожей типичного для нежити сероватого оттенка, покрытой язвами и ранами, из которых сочилась белесая жидкость, сидел на корточках посреди коридора и смотрел на агентов маленькими, тускло мерцающими, глубоко посаженными желтыми глазками. Руки, непропорционально большие даже для тролля, заканчивались острыми серпами черных когтей. А чуть ниже рук, прямо из грудной клетки гоблиноида росли длинные, извивающиеся, бледно-розовые щупальца.

– Какая гадость, – с отвращением процедил Эш. – Откуда только берется…

Монстр распахнул пасть, усеянную шестидюймовыми зубами, зашипел и с неожиданным проворством бросился вперед. Двигался он совершенно бесшумно.

Пол встретил тварь широким ударом меча, с размаху рубанула Тереза, монстр дернулся, не глядя отмахнулся когтями, оставляя на броне варфоржеда зазубренные царапины. Щупальца хлестнули вперед, сильно, стремительно. Получив чувствительный удар в грудь, Леон пошатнулся, теряя равновесие, ударил по стремительно втягивающимся обратно щупальцам, и алебарда проскрежетала по спине варфоржеда.

Тереза буркнула что-то, обрушивая меч на монстра. Щупальца конвульсивно вздрогнули, рванулись в сторону Леона, но ударить уже не смогли, бессильно опадая на пол, только выплеснули клирику в лицо вязкую, белесую, клейкую жижу.

– Леон, брось алебарду, – серьезно сказал Пол. – Ты же только мне в спину…

Договорить он не успел – из-за поворота, набирая скорость, выскочили еще трое таких же гоблиноидов.

…Ценность и своевременность совета Леон мог в полной мере прочувствовать несколькими минутами позже. Так и не попав ни в одного из вертких и быстрых противников, он дважды стукнул Пола по спине – к счастью, без последствий, – и один раз крайне неудачно зацепил Терезу. Та держалась уже только на легендарном орочьем упрямстве. Варфоржед чувствовал себя чуть лучше, но и его резервы нельзя была назвать бездонными. То, что осталось от тварей, валялось на полу, и одно из щупальцев еще подергивалось.

– Сколько еще? – хрипло выдохнул Эш. Его один раз чуть не задело щупальцем, и к тому же, с момента входа в подземелье он чувствовал себя все хуже и хуже. Перед глазами плыли разноцветные круги, в висках стучало.

– Немного, – сверившись с картой, отозвался Пол. – Еще пара поворотов, и дойдем.

Через пару поворотов им действительно открылась цель их похода. Широкий пятиугольный зал с низким потолком был наполнен густым, белым, мерцающим туманом, скрадывающим звуки и искажающим свет. Навстречу им из тумана медленно вышел одинокий полуэльфийский юноша, бледный, почти прозрачный, изможденный, хрупкий. Он поднял голову. В его глазницах плескался тот же молочный туман.

– Убийцы, – тихий шепот непостижимым образом заполнил все пространство, зазвучал у каждого внутри головы. – Всегда только смерть. И боль.

Туман всколыхнулся, собираясь вокруг юноши, заключая его в мутный кокон, выплеснулся в сторону агентов, лизнул броню Пола, хлестнул по Терезе. Полуорка вздрогнула и схватилась за стену, едва удерживаясь на ногах, не в силах поднять оружие. Пол рубанул мечом по кокону – клинок прошел и сквозь туман, и сквозь тело юноши, не причиняя заметного вреда. Эш ударил магией – юноша тонко вскрикнул, и по воздуху пробежала рябь, словно круги от брошенного в пруд камня.

– Умрите, – снова прошептал юноша и очередная волна тумана захлестнула агентов. Джастин рухнул на колени, его выворачивало наизнанку. Эш покачнулся и осел на землю. Пол и Тереза продолжали рубить бесплотный туман и полуэльфа – клинок варфоржеда все так же бессильно, а двуручный меч Терезы оставлял за собой запах горелой плоти и черные искорки, но туман высосал из нее слишком много сил.

Леон наконец бросил бесполезную алебарду и, выставив вперед руку, сложенную знаком, изгоняющим нечисть, ударил. Солнечным заклятием, губительным для нежити, силой веры и света. Заклятие, попав ровно в центр кокона, взорвалось ослепительной вспышкой, в лицо бросился горячий, сухой ветер, и туман развеялся, оставив после себя лишь тонкий слой черного пепла везде, где простиралось молочное облако.

Тереза прислонилась к стене, опираясь на меч. Эш закашлялся, поднимая голову и отряхивая с себя пепел. Варфоржед рывком поставил мага на ноги.

– Давай, читай, – он протянул эльфу свиток. – Это здесь.

Эш тщательно произнес заклинание, в котором не понял ни слова. Буквы на свитке замерцали, исчезли и в воздухе, на высоте трех футов от пола, появился темный провал портала, из которого выпал, аккуратно приземлившись на ноги, Давиен д'Эстальду.

По залу снова пронесся злой, горячий ветер и где-то неподалеку раздался высокий, леденящий душу вой.

– Уходите! – крикнул Давиен, оборачиваясь к агентам. – Вы все сделали, дальше я сам.

Леон подхватил все еще корчащегося в судорогах Джастина.

– Мы поможем, – начал Пол, делая шаг вперед.

– Я сказал, уходите! Быстро!

Варфоржед подал руку Эшу, помог опереться на себя Терезе и бросился догонять Леона.

***

Извратитель населил свое логово такой запредельной дрянью, что будь я не боевым магом, а, допустим, некромантом, мне пришлось бы тут поселиться. Впрочем, мои ребята справились отлично. Я зря их недооценивал и хорошо, что пришлось отказаться от мысли нанять профессиональную группу чистильщиков – лишняя информация, лишние уши и глаза.

За примитивной магической печатью в форме глухой каменной стены снова завыло. Тварь чувствовала меня, мою кровь, мою сущность – и та крохотная человеческая долька, что была частью меня, ответила. Я сжал кулаки, отгоняя внезапную слабость, заставляя разум проясниться. В стену врезался огненный шар – хотя хватило бы и чего попроще – и в стороны брызнули каменные осколки. Разумеется, это было лишь символом. Если бы Извратитель не хотел впускать меня, я бы не вошел. Скорее всего.

Из пролома вырвался горячий ветер с запахом гари и пепла. Тоже иллюзия, как и почти все здесь. Повелитель Бурь Дома Лирандар услышал бы морской бриз с запахом островного шторма. Интересно, чем пахнет родной воздух для Кианны д’Медани? Иллюзия, но мощная, не моего уровня, и поэтому вполне реальная. Рассчитанная на детей смешанной крови. Ловушка для наших желаний и надежд.

Я швырнул в пролом еще один сгусток пламени и прыгнул следом.

Извратитель был абсолютно нематериален. Деятельная, обладающая разумом – нечеловеческим, но все же, – волей и страстями, хищная древняя тварь, не имеющая телесной оболочки. Как и для его врагов, борьба для него была возможна лишь опосредованно, чужими руками и чужим сознанием. Как и у его врагов, у него был свой взгляд на события. Весьма своеобразный. Но не сказать, чтобы я его не понимал. Я пробивался через порождения его иллюзорной реальности к центру логова, и шепот в голове, повествующий о прошлом, настоящем, предлагающий мне самые невероятные варианты будущего, усиливался, сбиваясь на все тот же протяжный, тоскливый вой.

Кем бы ни был он изначально, с приходом на эти земли эльфов все изменилось. А с рождением первого полукровки судьба Извратителя слишком тесно сплелась с моей расой. Столь близкое соприкосновение разумов не могла пройти бесследно даже для него.

Исход моего дурацкого плана, в целом, зависел только от того, кто же я на самом деле.

Тот самый полукровка, первое оружие Извратителя – у него было имя, но сам он его ненавидел, а эльфы позаботились о том, чтобы этого имени нигде не осталось – сорвал Цветок и принес его своему хозяину. Сам он погиб, защищая логово от бессмертных, но энергии сорванного Цветка твари хватило, чтобы выжить и защититься. Эльфийские маги не смогли ни убить Извратителя, ни хотя бы как следует разрушить логово. Позволили врагу отлежаться, переждать, набраться сил. Замкнутый круг. Бесконечная война, в которой каждая из воюющих сторон не вызывала у меня никакого сочувствия.

Он рос прямо на полу, пробиваясь между камней. Прозрачные листья, бесцветные, мертвые. Перекрученный узловатый стебель. Высохшие лепестки темно-красного, почти черного цвета. И болезненно пульсирующая желтая сердцевина, источник колоссальной магической энергии, отравленная смертью и тлением, но все еще живая.

Цветок был окутан плотной, мерцающей дымкой. Все та же эльфийская защитная магия, только вывернутая наизнанку Извратителем. Замкнутый круг.

Пронзительный вой перешел на хриплый, безнадежный визг. Последние неживые слуги Извратителя рассыпались пеплом, а я с трудом, но все же устоял на ногах. Пальцы почти онемели, и голова раскалывалась. Впрочем, твари тоже досталось. Если у кого-то нет тела, это не значит, что ему нельзя причинить вред.

Я сделал шаг по направлению к Цветку и активизировал Марку. Привычная мгновенная вспышка жара и голубоватого свечения, и я увидел его. Призрачная зеленая тень, все время меняющая форму, больше всего напоминала огромное лицо с провалами глаз и рта. Впрочем, скорее всего, его визуальный облик тоже был иллюзией, как и ветер с запахом пожара, и все это подземелье. Он кричал, бросаясь на меня со всей мощью единственного доступного ему оружия. Я на последнем пределе сдерживал его атаки, не давая ему прорваться, завладеть моим разумом и подчинить волю.

До тех пор, пока я не оказался в подземелье, он и не подозревал о моем существовании, и только благодаря этому я держался. Что ввело его в заблуждение? Полиморф? Моя сомнительная принадлежность к полуэльфам? Все сразу?.. Я не знаю. Кианну он вычислил сразу, Джанвена тоже. Значит, он чувствовал таких, как они, стоило им появиться достаточно близко. А меня пропустил.

Защитный кокон Цветка поддавался с трудом – слишком мало во мне было человеческого. Странно, но вопреки моим ожиданиям, от извращенного, измененного и отравленного Цветка вовсе не было ощущения злобы, беспокойства, или хотя бы холода, в противоположность тому, что рос в эльфийском лесу. Только сила, питающая заклинания и самого Извратителя – я видел тонкую, едва различимую ниточку, связывающую сердцевину Цветка и призрачное лицо. Все оказалось проще, чем я смел надеяться.

Мои пальцы наконец сомкнулись на сухом, ломком стебле. Тварь захлебнулась отчаянным воплем и растеклась зеленоватым липким туманом, излучая дикий, концентрированный ужас. От Цветка я по-прежнему ничего не ощущал. Что-то незнакомое в груди, прямо под сердцем, разрывалось надвое, мою человеческую и эльфийскую половинки тянуло в разные стороны, а нестерпимый жар марки сплавлял их вместе. Рудники Аргонессена, кто же я все таки?...

Стебель надломился легко, без сопротивления, сердцевина потускнела, но не потухла совсем. Защитные заклинания рассыпались, словно их и не было. Непослушными пальцами я нашарил на перевязи небольшой золотистый осколок драконьего камня. Убить такую тварь, как Извратитель, мне не по силам, да и мало кому из живущих сейчас магов это удастся без особых проблем. Чем старше создание, тем оно, как правило, более живуче. Но я не собирался его убивать.

Судорожно стиснув осколок, я прошептал слова вызова. Отклик пришел почти мгновенно: воздух передо мной дрогнул, потек мутным, дрожащим маревом. Порталы в другие планы – лучшая из граней моего таланта, до сих пор приносившая мне одни только проблемы. Чувствуя угрозу, Извратитель заметался по зале, закручиваясь туманными смерчами, но ниточка, связывающая его с Цветком, осталась прочной. Я размахнулся и швырнул остатки Цветка прямо в середину портала, завершая то, чего не удалось эльфам четыреста лет назад. Тогда он был слишком силен и ни от чего не зависел, к тому же, он все-таки был порождением этой земли и жил тут задолго до того, как пришли эльфы.

– Замкнутый круг, – прошептал я, безучастно наблюдая, как воющий зеленый туман втягивается в жадную воронку портала.

Маленькое, закрытое искусственное измерение. Вроде всем известных бездонных мешочков или походных шатров Дома Галланда. Дождавшись, пока тварь исчезнет в портале целиком, я произнес последнее заклинание. Портал пошел рябью, начал сужаться, пока не стянулся в точку, а камень рассыпался, оставив в моей ладони только горстку золотистой пыли. Дверь закрыта, ключ потерян. Возможно, когда-нибудь он вернется – а может быть, останется там навсегда, но меня это уже не волновало. Чувствуя себя опустошенным и выжатым, лишенный как физических, так и магических сил, я отряхнул руки и повернулся к выходу. Что ж, половина моего безумного, рискованного плана все же сработала, и сработала безупречно.

Почти безупречно. За исключением двух ошибок.

Магия, поддерживающая стены и потолок подземелья, ушла вместе с хозяином. Это была моя первая ошибка, менее фатальная, но все же мучительно обидная. Потолок обрушился на меня внезапно, я едва успел упасть на пол, закрывая голову руками, а затем то ли от удара камнем, то ли от истощения, мое сознание наконец-то меня покинуло.

***

Дорога до эльфийского леса прошла в молчании, изредка нарушаемом лишь резкими, отрывочными словами команд. Серьезный и сосредоточенный Луис ехал впереди отряда, а Кианна, которую взял в седло один из людей Денеит, напротив, в самом центре, окруженная шестерыми всадниками. Они вели себя как телохранители, но ясно дали понять, что о бегстве можно даже и не задумываться.

Как и в прошлый раз, завеса пропустила лишь половину отряда, но Луис, видимо, на это и рассчитывал. Спешившись – лошадям здесь нельзя было доверять – они продолжили свой  путь, Луис по-прежнему впереди, Кианна в середине. Один воин Гильдии Защитников прикрыл ее магическим щитом, второй тоже активизировал марку, принимая на себя последствия ударов, которые могли быть нацелены в девушку.

Но в лесу было пустынно и тихо, даже вездесущие звери-наблюдатели куда-то попрятались. Впрочем, бдительности Защитникам это не убавило.

Сохраняя молчание и не нарушая боевого порядка, отряд добрался до поляны, так никого и не встретив.

Цветок распустился. Освещенный лучами полной серебристой луны, развернув нежные алые лепестки, он выглядел еще прекраснее, чем два дня назад. Круглая золотая сердцевина, раньше скрытая лепестками, ярко сияла подобно маленькому теплому солнцу, окутывая весь Цветок чуть дрожащим, мягким светом. У Кианны перехватило горло.

Защитники достали оружие, окружили поляну, готовые отражать возможное нападение из леса. Луис вопросительно взглянул на Кианну.

Девушка медленно подошла к Цветку, опустилась перед ним на колени, прислушиваясь к его тихой, едва различимой песне. Мягкие золотистые отблески упали ей на лицо, как будто она прикоснулась щекой к чему-то теплому и пушистому.

– Прости, – шепнула Кианна, переламывая хрупкий, нежный стебель.

Свечение потухло, сжимаясь до слабого, чуть тлеющего огонька, едва освещающего ее ладони, а ночь внезапно стала холодной и чужой. Бережно держа Цветок, полуэльфка вышла за пределы защитной преграды.

Повинуясь жесту командора, Защитники сомкнули ряды вокруг Кианны. Луис требовательно протянул руку:

– Отдайте его мне.

Кианна покачала головой.

– Не глупите, – командор сделал нетерпеливый жест. – Мне не хотелось бы причинять вам вред, так что не стоит меня вынуждать. Отдайте Цветок.

Взглянув Луису в глаза, Кианна слегка усмехнулась, вдруг крепко вцепилась обоими руками в Цветок и… с силой разодрала на части.

Оглушенная ударом латной перчатки девушка рухнула на землю, крепко сжимая останки Цветка. Сверху печально опустились помятые, слабо светящиеся алые лепестки.

Луис был в бешенстве. Он вытащил то, что осталось от Цветка из пальцев Кианны, собрал мятые, изорванные лепестки, сплюнул и выругался.

– Командор, может быть, мы… – нерешительно начал капитан Защитников, делая выразительный жест ладонью по горлу.

– Отставить, – процедил Луис, с ненавистью глядя на бесчувственную девушку. – Идиотка. Бери ее, выкинешь в канаве возле города, – он немного помолчал, затем продолжил значительно более спокойным голосом. – Меня немного беспокоит молчание нашего друга. Возможно, стоило бы проверить, но теперь, к сожалению, нет времени. Через три часа я должен быть в Шарне, капитан. Подберите мне один отряд и оставайтесь тут за главного.

Все так же сохраняя боевой порядок, отряд Денеит покинул пустую, осиротевшую поляну.

***

Дождавшись седьмого удара часов, Пол растолкал Джастина и направился к лестнице наверх, будить остальных. Агенты вернулись домой сразу же, как обрушилось подземелье – торчать в лесу, не имея никакой возможности что-то сделать, было бессмысленно. Кианны на месте не оказалось, но искать ее ночью неизвестно где желающих не нашлось, и это также решили отложить до утра.

Заспанные агенты подтянулись к завтраку. Леон и Тереза как раз вернулись с утренней молитвы, Джастин, все еще бледный после ночного приключения, от еды отказался, зато Эш ел за двоих. Марта, по-прежнему стараясь обходить скромно пристроившегося в углу Пола, подала на стол.

Как только все приступили к еде, на лестнице, ведущей на второй этаж, вдруг послышались шаги и в столовую спустилась Кианна.

– Приятного аппетита, – не самым доброжелательным тоном буркнула она.

Повисло ошарашенное молчание.

– Привет, – Эш пришел в себя первым. – А ты… где была?

– У себя в комнате, – холодно ответила девушка. По глазами у нее были темные круги, волосы наспех уложены, а на одежде кое-где виднелись пятна. – Там спать удобнее.

Пол с Джастином  переглянулись, но развивать тему не рискнули. В комнате, так в комнате.

Кианна уселась за стол, подвинула к себе тарелку и только взялась за ложку…

Массивная позолоченная люстра на тридцать подсвечников, к счастью, сейчас потушенная, качнулась и зазвенела, как будто об нее что-то сильно ударилось. Маленькое, но очень шумное крылатое существо материализовалось из воздуха рядом с люстрой, шлепнулось в самую середину стола и изощренно выругалось на диалекте нижнего Шарна.

Марта с грохотом уронила поднос и завизжала. Тереза, нехорошо прищурившись, положила руку на рукоять меча и начала приподниматься. Эш сделал неудачную попытку поймать существо…

– Прекратите! – Кианна сделала попытку остановить всеобщий бардак. – Не трогайте его!

– Правильно, не надо меня трогать, – невнятно пробурчал Шард, облизывая руку от джема, в тарелку с которым приземлился. – Я представитель высшей разумной…

– Это что за дрянь? – Не сводя угрожающего взгляда с импа, вопросила Тереза.

– Джем, – пожал плечами Шард. – Сейчас оближу.

– Ах ты пакость! – задыхаясь от негодования, Марта топнула ногой. – Охальник! Госпожа Кианна, да что же это!

– Демон! – прогремела Тереза. – Я его убью!

Шард пискнул и мгновенно оказался у Кианны на шее, вцепившись липкими от джема пальцами ей в волосы.

– Оставьте его в покое, – Кианна выдрала когти импа из своей прически и спустила его на пол. – Он свой.

Полуорка возмущенно засопела, но промолчала. Шард перебрался под столом на противоположную от Терезы сторону и снова вылез наверх. Кианна тяжело вздохнула.

– Я теперь с вами, – молчать дольше минуты для него явно было непосильной задачей. – Пока мой друг… отсутствует, я вместо него. Буду вашим начальником. У меня есть инструкции, и я вам их передам.

Последние слова прозвучали неразборчиво, поскольку рот у Шарда был набит колбасой.

Кианна снова вздохнула. Бледный Джастин отмахнулся от тарелки, которую ему в третий раз подсунула Марта. Тереза и Леон бросали на импа подозрительные и угрожающие взгляды. Эш воодушевленно кормил демона колбасой, а Пол спокойно сидел у стены и разглядывал липкие пятна на полу.

Третий день ярмарки начинался тяжело.

***

Одним из основным событий третьего дня должно было стать торжественное открытие банкета, перед которым посетителям ярмарки – простым горожанам и приезжим, не попавшим на аукцион – демонстрировались самые ценные и примечательные вещи, привезенные в Оскилор. В том числе и драконий камень ценой почти в полтора миллиона бреландских золотых.

Давхорн Милстоун, мэр Оскилора, произносил пафосную речь о благоденствии и процветании. Если бы Пол мог, он бы зевнул. Варфоржед, Джастин и Леон поделили зал на три части и каждый сейчас напряженно вглядывался в толпу, стараясь заметить, предугадать, предупредить…

Часы на ратуше – их было слышно даже здесь, древняя галифарская работа, да и без магии не обошлось – пробили двенадцать. Зал разразился аплодисментами и приветственными криками. Мэр подал знак, и двое стражников, сопровождаемые дварфом, двумя Защитниками и Терезой, внесли в зал ящик с драконьим камнем. Рядом стояли напряженные, но довольные всеобщим вниманием покупатели и еще более довольные продавцы.

Дварф снова, как и вчера, сорвал пломбы с замков и ящик раскрылся, являя публике лежащую за стеклом драгоценность.

Драконий камень сверкал чистым, ярким светом, отражая светильники в зале. Публика замерла, оцепенев.

Кианне почему-то показалось, что позавчера камень светился ярче. Возможно, дело было в освещении. К тому же полуэльфка не считала себя знатоком драгоценностей. Но оттенок камня сегодня – глубокий, прозрачный, как прибрежная морская вода ранним утром – все-таки был светлее.

Мэр подождал, пока все проникнутся величием момента, откашлялся и продолжил:

– Итак, вы все видите удивительнейший образец тех невиданных богатств, что скрыты в недрах нашей прекрасной страны. Это крупнейший драконий камень, найденный в Зиларго за последние три года, и он представлен вам на крупнейшей ярмарке, проводимой в Зиларго за последние сто пятнадцать лет. Я рад, что мы с вами все присутствуем на таком дважды замечательном событии. – Господин Милстоун переждал взрыв аплодисментов, довольно улыбнулся и снова завладел вниманием зала. – А теперь давайте оставим те богатства, что уже обрели законных хозяев, – зал сдержанно засмеялся, – и вернемся к тем, которые все еще никому не принадлежат. Я счастлив напомнить вам, что сегодня вечером, в четыре часа, состоится розыгрыш призов в нашей лотерее. На каждом из ваших билетов есть уникальный номер, заверенный печатью Дома Сивис. В лотерее будет определен победитель, чей номер совпадет с выигрышным…

– Эй! – Невидимый Шард взобрался Кианне на плечо и возбужденно зашептал прямо в ухо. – Я придумал веселье. У меня есть билет. Выигрышный. То есть у меня много билетов, и какой-нибудь обязательно выиграет. Я знаю систему. Так вот, когда начнется розыгрыш, я заберусь под потолок…

– Ты зачем через волшебную арку невидимым летал? – строго спросила Кианна.

– Весело же! – непонимающе протянул Шард. – Разве нет? Я лечу, а она пищит… Нет, если хочешь, я буду летать видимым. И если вдруг меня поймают, то есть, конечно, не поймают, но если я вдруг захочу с ними поговорить, то я им скажу, что вы мне разрешили…

– Ты бы лучше подозрительные лица высматривал. Воров, например. Если они что-нибудь сделают с камнем…

– Исключено, – разочаровано вздохнул имп. – К нему не подобраться, я проверил… Только в целях улучшения безопасности, что ты! – поспешно поправился Шард, заметив выражение лица Кианны. – Я главный специалист по вопросам безопасности в Доме, у кого хочешь спроси!

Кианна пробилась через толпу к Полу и Напильнику. Пес злобно покосился на то место, где сидел невидимый имп и клацнул зубами. Шард показал Напильнику невидимый язык.

– Пол, ты не заметил ничего странного?

Варфоржед покачал головой.

– Я не знаю, как объяснить, – Кианна бросила еще один взгляд на камень. – У меня такое чувство… что он какой-то… не такой.

– Магию проверяла? – осведомился Пол.

– Проверяла. Но у него слишком сильный фон, и еще эти заклинания… Оно там все светится, а я все-таки не специалист. Нужно сказать мэру, или хотя бы кому-то из администрации.

На Хорта Страйфлафера доводы агентов должного впечатления не произвели.

– Вы можете объяснить толком, что случилось? Мы не можем убрать его из зала, будет скандал. В четыре будет лотерея, и тогда…

– До лотереи с ним может что-нибудь произойти.

– Но ведь его сегодня проверяли! – Советник мэра стукнул по столу. – Этот, как его… из Кундарак. И кроме покупателей, до него никто не дотрагивался… Нет, невозможно. Сделайте все, что в ваших силах, но мы не можем сейчас допустить скандала…

– Мы постараемся, – холодно согласилась Кианна. – Но учтите, если что – мы вас предупредили.

По общему мнению, проблем стоило ждать во время финального выступления мэра, когда общественное внимание к камню станет наибольшим.

Агенты усилили бдительность. Через два часа Пол сменил подуставшего Напильника на свежего и отдохнувшего Рашпиля. Они с Леоном нарезали круги в толпе, приглядываясь ко всем, кто казался им подозрительным. Эш на входе заставлял посетителей вынимать из карманов и демонстрировать даже самые безобидные вещи вроде перочинных ножей и амулетов от дурного глаза. Тереза в полной готовности дежурила в зале, а Кианна не сводила глаз с камня. Остальные Великие Дома, также предупрежденные, приняли свои меры безопасности, но на предупреждении угрозы никто не специализировался так, как Сыскная Гильдия. И никто, кроме Дома Медани, в случае неприятности с камнем не мог считать свою задачу полностью проваленной.

За четыре часа напряженного ожидания не произошло ровным счетом ничего. Камень все так же сверкал, радуя глаз любого, кто хотел полюбоваться чужим богатством.

К четырем все начали постепенно стекаться в зал. Там уже установили хорошо видимый с любой точки барабан с лотерейными номерами и трибуну для мэра, который должен был вести лотерею.

Пол достал из поясной сумки лакомство, протянул Рашпилю и оглядел аукционный зал. Сегодня сюда набилось чуть ли не впятеро больше народу, чем два дня назад – горожане сидели в проходах, стояли и чуть ли не висели на стенах. Примерно треть народу нетерпеливо сжимала в руках входные билеты. Остальные, чуть более сдержанные, просто ждали начала лотереи.

Джастин, все еще немного бледный после ночных волнений, занял удобную позицию в зале и попытался незаметно провести несколько тестов. Едва получив первые результаты, он немедленно бросился к Кианне и Полу, но мэр Оскилора уже поднимался на трибуну – заставить его сейчас остановиться было не под силу никому.

Тому, кто хотел сорвать ярмарку, лучшего времени было не найти.

Мэр поднял руки, призывая к вниманию.

– До чего же он любит пафос, – фыркнул Шард на ухо Кианне. – Ладно, я полетел наверх. Я такую штуку придумал. Тебе понравится.

– Дорогие граждане Оскилора и гости нашего города. Перед тем, как начать то, чего вы все с таким нетерпением ждете, позвольте отнять у вас еще немного времени, и сказать несколько слов…

Добравшись до своих, в нескольких весьма образных выражениях Джастин изложил свои прогнозы касательно развития ситуации.

Пол в который уже раз осмотрелся. Леон в противоположном конце зала, вглядываются в посетителей. Кианна в первом ряду, среди почетных гостей и уважаемых граждан. Тереза на помосте рядом с мэром, Эш на входе. И ни одного подозрительного лица. Впрочем, для варфоржеда не так давно вообще все лица живых были одинаковыми.

– …И как ты думаешь, кто будет крайним?! – взволнованно прошептал Джастин. – Сейчас они его как…

– …И позвольте мне, под занавес моей речи, поблагодарить участников нашего аукциона за то, что они позволили нам столь долго любоваться своими замечательными приобретениями. Уникальные, бесценные вещи. Все они сегодня здесь, перед вашими глазами, и в первую очередь – этот чистейший драконий камень восхитительного голубого цвета, самый крупный из найденных в земле за последние три года. Не правда ли, он прекрасен?

Под пристальным вниманием сотен жадных глаз драконий камень вдруг сверкнул особенно ярко… и исчез.

За мгновение до всеобщей паники Пол и Джастин успели одновременно заметить, как стоящий у стены эльф вынимает руку из кармана и поворачивается к выходу с явным намерением покинуть зал.

– Рашпиль, фас! – негромко шепнул Пол, поворачивая колечко.

***

Покупатели орали и ругались так, что слышно должно было быть как минимум в Троланпорте, а то и на Ксен’Дрике. А еще эльфы. Кианна прикрыла дверь, ведущую из главного помещения охраны в комнату для задержанных. Стало немного потише.

Арестованный спокойно сидел в центре комнаты, привязанный к стулу и раздетый чуть ли не до исподнего. На левом предплечье у него переливалась яркими бирюзовыми цветами младшая Марка Тени. Вещей при эльфе оказалось немного – ничего интересного, кроме небольшой коробочки с рычагом, явно ремесленного происхождения. В недрах коробочки увлеченно копался Джастин. Эш, Пол и Тереза в соседней комнате пытались успокоить мэра и покупателей. С задержанным остался Леон, двое латников и довольный Рашпиль.

– Я готов, – Леон сложил руки на груди, коснувшись символа Дол Арры. – Врать он не будет.

Кианна повернулась к эльфу.

– Лаэсс д’Фиарлан, – он нахально улыбнулся. – Давайте так. Мы с вами на работе, и, я надеюсь, мы друг друга понимаем.

Кианна скептически хмыкнула.

– Предлагаю сделку. У меня нет ни малейшего желания знакомиться с местными традициями в области допросов с пристрастием. Я вольный художник, а не… лесной головорез. Поэтому я вам сейчас говорю одно имя – уверен, оно вас более чем удовлетворит, затем храню немое молчание, а вы гарантируете мне неприкосновенность. Как представитель Великого Дома Медани – представителю Великого Дома Фиарлан. Идет?

– Всего одно имя? – вмешался Леон. – Мы рано или поздно и так его узнаем.

– Не сомневаюсь в ваших талантах, – кивнул эльф. – И ради того, чтобы сэкономить усилия и не обременять ни себя, ни вас, я и предложил сделку. Надеюсь, я уложился во время, отведенное вашему заклинанию, – он обернулся к Леону. – Мне не хотелось бы лишний раз страдать от недоверия.

– Хорошо, – решилась Кианна. – Говорите.

Эльф улыбнулся еще нахальнее.

– Полагаюсь на ваше слово, милая девушка. Триумвират.

– Триумвират? – озадаченно переспросил Леон. – Но зачем им красть камень?

– Не камень, – подал голос Джастин. – Камень тут вообще ни при чем. – Он потряс в воздухе коробкой. – Это устройство, развеивающее иллюзии. Хорошая работа. И ребенок бы справился, нужно только кнопку нажать.

– Ты хочешь сказать, что камень – иллюзия? – Кианна нахмурилась.

– Но ведь его перед аукционом осматривали агенты Дома Кундарак, оценщики и страховщики. Не может быть, чтобы они пропустили иллюзию. Разве что его успели подменить…

– Не знаю, был ли он иллюзией, когда его осматривали, – пожал плечами Джастин. – Но полчаса назад это точно было так. Очень профессионально, даже я бы не заметил, если бы не твои подозрения… Да что же они никак не успокоятся!

Последняя реплика относилась к происходящему в соседней комнате, где страсти достигли нешуточного накала.

– Вы гарантировали! – брызгая слюной, орал совершенно невменяемый Глэдомэйн, старший из агентов, представляющих покупателя. Его короткая стрижка и ни с чем не сравнимый выговор с головой выдавали в нем коренного жителя Шарна. – Вы утверждали, что никакого риска нет! И где ваша хваленая безопасность?! Мой клиент потеряет деловую репутацию, не говоря уж о сумме в полтора миллиона. Где преступник? Где камень? Где мои деньги?

Мэр, загнанный в угол, робко попытался отбиться, чем вызвал у покупателей еще большую ярость.

– Об этом узнают в Троланпорте, господин Милстоун, – язвительно пообещал Глэдомэйн. – Даю вам слово. Этот скандал не пройдет незамеченным, нет, даже не надейтесь…

У дальней стены на скамейке сидели невеселые и скучающие продавцы камня, которые уже купили себе билеты до Золанберга, а их зачем-то в последний момент притащили сюда. Замещающий отсутствующего по неназванной причине Луиса капитан Фрайстер в полный голос ругался с желающими пробиться внутрь посетителями ярмарки. Капитан стоял насмерть, но желающих это не останавливало. Представитель Дома Сивис, едва видимый за стопкой юридических документов особой важности, что-то диктовал своему секретарю. Тонхильд ар Скелронигворн д’Кундарак, имя которого никто не мог запомнить, что-то медленно и обстоятельно писал, проговаривая каждое слово вслух, а некоторые, особо удачные обороты – и по нескольку раз с разными интонациями. Иными словами, бардак был невообразимый.

Кианна высунулась из-за двери и жестом поманила Пола. В таком шуме остаться незамеченным и тихим удалось даже варфоржеду.

Дождавшись, пока Пол закроет дверь, Кианна коротко пересказала ему все свои соображения. Агенты задумались.

– Позавчера камень был на месте, с этим все согласны, – взвешивая каждое слово, начал варфоржед. – Затем его положили в хранилище Банка. В присутствии всех Домов, покупателей и городской администрации. Вчера он лежал там, и сотрудники Банковской Гильдии утверждают, что к нему никто не прикасался. Сегодня – снова в присутствии всех, кого надо, камень забрали из хранилища и доставили сюда, после чего он постоянно был на виду. С ним никто не оставался наедине, кроме, разве что, покупателей… Когда те его забирали. На несколько минут…

Кианна, Пол и Джастин переглянулись.

– Если мы не рассматриваем вариант того, что это зачем-то сделали Кундарак… – начал Джастин.

Варфоржед кивнул, и, снова умудрившись остаться незамеченным, вернулся в главную комнату охраны.

– Минуточку внимания, – легко перекрикивая общую суматоху, произнес Пол. – Дом Медани хочет сделать заявление. – Став центром всеобщего внимания, варфоржед продолжил. – Для начала, мы имеем дело не с кражей, а с провокацией.

В комнату проскользнула Кианна, на этот раз действительно тихо. Капитан Фрайстер приложил значительное усилие, но закрыл-таки дверь, лишив тех, кто остался снаружи, возможности видеть и слышать происходящее. Представитель Дома Сивис шепнул что-то секретарю – тот сразу достал перо, чистую бумагу и принялся тщательно записывать.

– Мы все присутствовали на аукционе, и помним, как торговались эти господа, – кивок в сторону настороженно выжидающих Глэдомэйна с партнером. – Так последовательно и, скажем так, уверенно завышать цену до полуторной реальной стоимости можно только в двух случаях. Или торгующийся заинтересован только в факте приобретения, и для него не имеют значения деньги. Или он просто знает, что платить ему на самом деле не придется. Здесь у нас оба этих случая.

Покупатели заметно напряглись. Секретарь Дома Сивис пристроил рядом еще один лист бумаги и застрочил в две руки.

– Камень, выставленный сегодня перед посетителями, был подделкой. Высококлассной иллюзией. В определенный момент иллюзия была развеяна при помощи ремесленного устройства, которое мы нашли при задержанном. Наша экспертиза позволяет это с уверенностью сказать. Очевидно, что целью злоумышленников была диверсия, подрывающая авторитет городских властей Оскилора и Великих Домов. Поскольку камень все время находился под наблюдением Великих Домов, заменить его иллюзией могли только те, кто остался с ним наедине. А как нам известно, наедине с ним оставались лишь вот эти господа, – Пол указал на Глэдомэйна, – и только сегодня утром.

– И кто ответственен за эту… диверсию? – подал голос Хортильн Страйфлафер. Мэр, еще не поверивший до конца, что позора можно избежать, только кивнул.

– Триумвират, – включилась Кианна.

– У вас нет доказательств, – без намека на истерические вопли бросил Глэдомэйн. Актерское мастерство всегда входило в перечень необходимых добродетелей для любого квалифицированного агента любой из Гильдий Дома Фиарлан.

– Есть, – парировала Кианна. – Мало того, мы предупреждали заранее.

– Для нас главным является то, – снова обратил на себя внимание Пол, – что проведенное расследование позволяет с уверенностью утверждать: ни одна из Гильдий, ответственных за обеспечение безопасности, не виновата в случившемся. Настоящие виновники обнаружены. Ведь так, господин мэр?

Подобная версия пришлось по вкусу всем Великим Домам.

– Протокол совещания, – скрипучий голос секретаря Дома Сивис раздался прямо у Кианны над ухом. – Предварительные выводы следствия. Подпишите, госпожа д’Медани.

Заверенный представителями четырех Великих Домов документ лег перед мэром и его помощником.

– Хорни… то есть, господин мэр, Триумвират у нас вот тут! – господин Страйфлафер поднял вверх торжествующе сжатый кулак. – Мы их схватим за… – он бросил взгляд на Кианну и смутился. – В общем, теперь попляшут. Пусть только попробуют нам теперь отказать. Будет не Триумвират, а… Квадрат? – он озадаченно поскреб в затылке. – Ладно, пусть у них голова болит, как называться, но будут и в Оскилоре серебряные мостовые.

Кианна устало опустилась на стул возле стены. Хотелось закрыть глаза и заткнуть уши – четыре часа беготни за каждым из тех, кто находился сейчас в этой комнате, даром не прошли. Предупреждений никто из них не желал слушать, зато теперь, когда все разрешилось…

Маленькие, острые коготки вцепились в плечо, и Кианна чуть не подпрыгнула на месте.

– Все веселье мне испортили своим камнем, – с искренним разочарованием в голосе протянул Шард. – А я так готовился. Представляешь, называют выигрышную комбинацию, и тут я из-под потолка бросаю двести билетов. И кричу «Выигрышный билет!» – имп вздохнул. – Скучно тут. Ладно, я чего пришел-то… Вы уже закончили? Потому как если закончили, то нам пора.

– Что значит пора?

– А разве я не говорил? – Кианна почувствовала, как что-то аккуратно трогает ее волосы. – Нет, я же говорил. Я теперь у вас вместо начальника. Должен выдавать инструкции. Вот я и выдаю. Нам нужно в Шарн, и чем скорее, тем лучше. Можно телепортом. Сначала в Шарн, а потом… потом я скажу, куда. Отсюда не чувствую. Но надо торопиться.

***

Какой-то из защитных артефактов все же сработал. Я не рассчитывал на то, что окажусь  в каменном завале, однако все-таки остался жив, правда, не без потерь. Но, даже будь я в сознании, выбраться оттуда самостоятельно у меня не было никакой возможности, поэтому, спустя краткое мгновение тьмы для меня и примерно сутки для всего остального мира, завал раскопали снаружи.

– Он жив? – первое, что я услышал, был резкий мужской голос, варварски уродующий мой родной эльфийский кошмарным южным акцентом. Голос был смутно знаком.

– Вполне, – второй голос был старше и мягче. – Еще немного, и он придет в себя. Продолжать работы?

Мое несчастное тело представляло из себя один большой синяк. Горло было забито каменной пылью и песком, уши – песком и пылью, я сломал как минимум три ребра и вывихнул левую руку. Называть подобное состояние «вполне жив» было весьма оптимистично.

– Вставай, выродок, – меня лениво пнули в бок носком сапога.

Проклиная тот день, когда меня понесло в боевые маги, я разлепил глаза, выплюнул песок и попытался встать. С третьего раза у меня получилось, и я оказался лицом к лицу с молодым эльфийским советником. Тот источал высокомерное презрение, которое было бы куда больше к месту, если бы он не провел несколько последних часов, копаясь в земле.

– Совет исполнил обещание? – язык еле ворочался, и вместо надменного холодного тона у меня получилось невнятное бормотание. Не выходил у нас разговор двух высокородных эльфов, ну никак.

Советник злорадно ухмыльнулся.

– Разумеется.

Что-то было не так. Я попытался настроиться и поймать сигнал, несмотря на дикий шум в голове. На мгновение мне показалось, что отклик пришел, хоть и очень слабый, но даже такое незначительное магическое усилие вызвало резкую боль в глазах и тошноту. Я пошатнулся, хватая ртом воздух, чем доставил советнику несколько приятных секунд.

– И каков результат? – признаваться в собственной слабости этому надутому ублюдку было противно, но я должен был знать.

– Смотри... – он швырнул в меня воспоминания, и я увидел.

Увидел, как Луис вошел в лес, как добрался именно туда, куда их вели, как пришел на поляну, как Кианна д’Медани подошла к Цветку… И как, вместо того, чтобы отдать Цветок Луису, эта идиотка превратила мой безупречный план в рваные, бесполезные ошметки.

Больше всего я жалел, что рука в латной перчатке, опустившаяся ей на голову, принадлежала не мне.

– Она в сотни раз достойнее тебя, – глаза советника светились нескрываемым превосходством. – Истинная дочь эльфов, благородная, с чистой душой.

Я пообещал себе, что сделаю все возможное, чтобы в ссылку на Ксен’Дрик мы отправились вместе. Это же надо было, чтобы именно мне досталась такая идиотка.

– Теперь, когда Извратитель мертв, Совет изменит свое отношение к полукровкам. Благодаря ее действиям. Но к тебе это не относится, выродок. Твоей ноги не будет на нашей земле, отродье предателя.

– Во-первых, я отродье не предателя, а благородного эльфийского дома, – он все-таки меня разозлил. А казалось, что большего шовиниста, чем я сам, встретить невозможно.

Память первого слуги Извратителя осталась в моем сознании – его последние, отчаянные попытки докричаться, заставить меня остановиться. Я уже говорил, у него был свой взгляд на события. И я вполне готов был его разделить.

Четыреста лет назад Совет был другим. В него входили по-настоящему достойные эльфы, мудрые, светлые, воплощение добра и справедливости. Лучшие. И все они либо остались в этом же подземелье, либо превратились в бессмертных. Война всегда забирает лучших, а у власти остаются подлецы и трусы.

– А пока у власти подлецы и трусы, достойным среди них места нет, – я усмехнулся. – Все началось с того, что вы убили его родителей. Вы сами вырастили себе предателя, Извратитель тут ни при чем.

Советник пошел бледными пятнами. На его лице было написано желание закопать меня обратно, но для того, чтобы бросить вызов беспомощному, пусть даже и выродку, он был слишком традиционно воспитан.

– Передай Совету, что я сделал то, что обещал, – я выпрямился и, стараясь не слишком заметно хромать, двинулся в направлении города. – И можешь не бояться, на вашей земле мне делать нечего.

Углубившись на пару миль в лес, я устал и выдохся, а из головы не шла Кианна д’Медани и ее необъяснимое поведение. Хотелось выть в голос, и сдерживался я только чудом – ну и еще обо всякой живности, которую так любили использовать местные эльфы для дистанционного наблюдения, не стоило забывать.

Выжатый досуха, лишенный магии, я по-прежнему не чувствовал Цветка, не мог проверить, насколько все плохо. Перед глазами стояло видение медленно опадающих на землю рваных лепестков.

Кианна д’Медани. Моя вторая, и главная ошибка.

Луису был нужен Цветок. Я все еще не знал, зачем, и Совет мне в этом нисколько не помог. Мы решили дать ему Цветок. Выращенный усилиями лучших магов общины за несколько часов, внешне он был полной копией настоящего. Это была даже не иллюзия, нет, он был материален, он содержал в себе мощнейший заряд магии. Конечно, без поддержания заклинаний в должном порядке, через несколько недель Цветок потерял бы силу, но в остальном он был очень похож на оригинал. Эльфам даже удалось скопировать некоторые уникальные свойства. Опытный специалист, конечно, увидел бы разницу, но я ставил на то, что Луис никогда не доверял магам, и в команде у него таких не будет. Я не ошибся. Вечные заморочили им голову, привели на полянку, на которой рос мой поддельный Цветок, позволили его сорвать и даже устроили парочку красивых, подходящих по случаю волшебных эффектов.

Единственной проблемой был Извратитель. С ним фокус с поддельным Цветком не прошел бы, и мне пришлось взять его на себя. Как минимум, отвлечь – я полагал, что получив желаемое, Луис не будет здесь надолго задерживаться, и, в общем, оказался прав. Я не думал, что у меня действительно получится нанести Извратителю серьезный вред. Надеялся, но шансов было мало. Можно считать, что мне в кои-то веки повезло. Хотя имей я возможность выбирать сторону, все было бы иначе.

Я принял в создании Цветка непосредственное участие. В идеале, я был бы способен отследить его местонахождение в любой точке континента, воспользоваться им для дистанционного наблюдения и даже телепортироваться к нему, как к маяку. Но для любого магического артефакта крайне важна физическая целостность. Сейчас я не чувствовал ничего.

Если связи с ним не будет, дело можно считать проваленным, и в таком случае лучше бы мне было остаться под завалом. Оставался небольшой шанс на то, что дело не в Цветке, а во мне.

Я закрыл глаза, сосредоточился, и, превозмогая боль и головокружение, позвал Шарда.

Ответ пришел не сразу.

«Дав? Очнулся, великий и могущественный повелитель цветочков?»

Голос Шарда был тихим и приглушенным, доносясь откуда-то издалека. Как можно спокойнее и лаконичнее я объяснил, чего хочу.

«Я же говорил тебе, что ты не умеешь себя вести с женщинами. Наблюдение, похоже, накрылось. По крайней мере мне оттуда ничего не видно и не слышно. Направление пока есть, но очень слабое. Вообще, ты бы поторопился, он того и гляди сдохнет. Телепортироваться я бы не рискнул. Да, мы в Шарне, пока ищем твой цветочек, и кстати, Кианна очень даже…»

Я оборвал контакт. Мне было достаточно на сегодня Кианны.

Спустя четыре часа, глубокой ночью, я стоял перед воротами особняка Шавена Холишарпа и, наплевав на конспирацию, стучал в них молоточком. Через две минуты нарушения общественного порядка хозяин вышел из дома сам, в ночном халате и с фонариком в руке.

Знал я эти фонарики. Радиус поражения тридцать футов, возможен направленный выброс, применение только в экстренных ситуациях.

– Неужели я настолько плохо выгляжу? – позволяя рассмотреть себя получше, поинтересовался я и расстегнул на груди рубашку.

– Господин д’Медани! – Холишарп картинно схватился за сердце и бросился отпирать замки. Хорошие, к слову, замки. – Откровенно говоря, не очень-то вы выглядите.

– Д’Эстальду, – я поморщился. Грязный, окровавленный, заявился посреди ночи… Я бы себя на порог не пустил. – Мне нужна смена одежды, горячая ванна и деньги на телепорт до Шарна.

– Вам нужно отдохнуть, – Холишарп справился с замками, пропустил меня и снова тщательно их запер. – И не спорьте со мной.

Спорить мне не хотелось. Ремесленник провел меня в дом, усадил в гостиной на диван и сунул в руки что-то горячее, с восхитительным запахом.

– Розочка, детка! – крикнул он в глубину дома.

Спустя несколько секунд из коридора появилась прелестная юная эльфийка, на которой, кроме кружевного фартучка, не было ничего. Я попытался галантно встать, но тут же рухнул обратно.

– Мои девочки о вас позаботятся, – промурлыкал Холишарп. – Они у меня умнички. Увидимся утром, господин д’Эстальду, желаю вам хорошо отдохнуть.

– Зовите меня Давиен, – слегка заплетающимся языком сказал я.

Белокурая Розочка и ее рыженькая сестра аккуратно подхватили меня под руки и куда-то повели.

Кажется, я уснул еще в коридоре.

***

– Что, сюда?! – Эш с сомнением посмотрел на винтовую каменную лестницу, уходившую в темноту. Ступени, стершиеся и грязные, доверия не внушали.

Шард пожал плечами. Вернее, забавно дернул крыльями, попытавшись изобразить пожатие плечами.

– Других спусков тут нет.

– Он имеет в виду, – осторожно пояснил Джастин, – уверен ли ты, что нам действительно надо вниз?

Имп склонил голову набок, прислушался и кивнул.

С того момента, как агенты оказались в Шарне, он все время чувствовал, в какой стороне находится Цветок. Связь была нестабильной, и, к тому же, в лабиринтах улиц и этажей Города Башен направление само по себе значило не очень много, но это было лучше, чем ничего.

Эш вздохнул. Он второй раз в жизни был в Шарне, и чем глубже агенты спускались, тем меньше ему нравился город.

Главный телепорт Транспортной Гильдии располагался на верхних уровнях Центрального Плато, в самом деловом округе города, обладавшем весьма впечатляющей архитектурой. Удобные и красивые, но без излишней роскоши и вычурности, возведенные лучшими архитекторами Хорвейра мосты, балконы, переходы, лестницы и галереи вызывали у любого приезжего путешественника восторг и благоговение. Поначалу Полу, Джастину и Кианне даже приходилось силой тащить за собой остальных агентов, которые глазели по сторонам, как последняя деревенщина. Но цель их путешествия находилась на нижних уровнях города, и агенты довольно быстро покинули богатые и деловые районы Центрального Плато, спустившись в Нижнюю Дьюру.

В Дьюре смотреть было не на что. Район Золотых Ворот, куда привел агентов Шард, несмотря на свое претенциозное название, был обыкновенными трущобами. Оттого, что лачуги здесь не жались к земле, а лепились гроздьями вокруг мостов, лестниц и опорных башен, привлекательнее они не становились. Жители Нижней Дьюры тоже отличались от той разномастной, яркой толпы, которую можно было встретить в центральных районах: сохранив расовое и национальное многообразие, они, тем не менее, умудрялись выглядеть похожими как близнецы, одетые в лохмотья и с мрачными, неприветливыми лицами.

Городское освещение в бедных районах работало едва-едва, ни о какой уборке или ремонте зданий тут даже и не вспоминали, а патрули Стражи ходили вооруженными до зубов группами по восемь человек, порой отличаясь от местных бандитов только форменными нашивками на рукавах. В Нижнем Шарне смотреть надо было не по сторонам, а на свой кошелек.

Впрочем, никто из местных не был достаточно отчаянным, чтобы попытаться доставить агентам неприятности: оружие в руках Пола, Терезы и Леона говорило само за себя.

– Мы уже спустились до самого низа, – разглядывая лестницу, заметил Леон. – Еще долго?

Шард фыркнул.

– До самого низа еще очень далеко. Тут подземных этажей едва ли не больше, чем надземных. А еще есть магмовые озера… – он зажмурился, точно мысль о спрятанных в невообразимой глубине под городом озерах раскаленной магмы была ему приятна. – Впрочем, – продолжил имп, – туда нам точно не надо. Я думаю, Цветок сейчас где-то на нижних уровнях Глубин. Я знал бы точнее, если бы кое-кто не порвал бы его на тряпочки и если бы в этом городе было чуть поменьше магии.

– Если бы кое-кто заранее хоть немного думал головой, – завелась Кианна, – и объяснил бы мне, что к чему, всем было бы проще жить.

Имп снова тряхнул крыльями, изображая философское пожатие плечами.

– Там внизу есть что-нибудь опасное? – поинтересовался Эш, влезая в начинающуюся перепалку.

– Разумеется, – в монотонном, невыразительном голосе Пола явственно слышалась ирония. – В основном бандиты, отребье и разнообразные отбросы. Если спуститься ниже, на границу Зубьев, то там живут всякие твари, которые жрут все, что шевелится. – Он ненадолго задумался. – Некоторые способны переварить даже варфоржеда. Ну и вряд ли нам будут рады, когда мы доберемся до места.

– Насколько я помню, мы должны не драться, а произвести разведку, – продолжая сверлить импа ядовитым взглядом, сказала Кианна. – Хотя нам до сих пор не сообщили, что мы ищем.

Шард сделал вид, что не слышал, легко поднялся в воздух и повис над лестницей. Потоки воздушной магии, порожденные близким соприкосновением реального мира с Лазурным Небом Сирании, облегчали полеты и все, что с ними связано. Без этой помощи большую часть Города Башен даже не построили бы, несмотря на все искусство магов и архитекторов. Как шутили местные жители, в Шарне летают даже утюги. Имп был склонен верить этой поговорке – за время, проведенное в этом городе, он успел близко познакомиться с парочкой летающих сковородок и одним летучим котелком.

В любом случае, сейчас эта особенность Шарна была как никогда кстати – импа вовсе не вдохновляла перспектива идти пешком по Глубинам.

– Ну пойдем уже, что ли? – Шард сделал изящный кувырок в воздухе.

Первым, как всегда, отозвался Пол. Он отвинтил навершие со своей причудливо выглядящей булавы и раздвинул телескопическую рукоятку так, что получился удобный металлический посох. Затем посмотрел на грязные, заплесневелые ступени и достал из кармана значок «Механики Шарна против коррупции и разгильдяйства». Привинтил значок на нагрудную пластину, поудобнее перехватил посох и двинулся вниз, по лестнице, разделяющей Нижнюю Дьюру и верхний уровень Глубин.

***

Первое, на что всегда обращаешь внимание, попав в Шарн из любого другого места, это местный воздух. Даже на верхних уровнях, где всегда ветрено, все равно ощущаешь, как чудовищно много живых существ окружают тебя. Я провел в Городе Башен в общей сложности треть жизни, и отношусь к запахам много терпимее большинства моих соплеменников, но к воздуху Шарна я никогда не привыкну.

Девочки господина Холишарпа оказались обладательницами массы талантов. Ночью меня мучили кошмары, прощальный подарок Извратителя, но прелестная Розочка, сертифицированный целитель и специалист по нетрадиционной медицине, успешно их победила, и остаток ночи я спал как убитый.  Утром я чувствовал себя здоровым и отдохнувшим и очень жалел, что у меня нет времени на то, чтобы погостить у ремесленника еще несколько дней. Взамен лохмотьев, в которые превратилась моя одежда, Холишарп отдал мне старые вещи Нориана д’Медани. Камзол оказался широковат в плечах, постоянно топорщился и собирался в складки, и к тому же вышел из моды лет десять назад, но в остальном… могло быть и хуже. Альтернативой была лишь одежда самого господина Холишарпа, а бархатная жилетка с золотым шитьем и лиловые шелковые перчатки – это определенно за гранью добра и зла. Предшественник Кианны был неравнодушен к унылой темно-зеленой гамме, так что мне весьма повезло родиться зеленоглазым.

От центрального телепорта я направился прямиком в район Драконьих Башен, стараясь держаться поближе к балконам и галереям – привычки выливать помои в окно у жителей верхнего Шарна не было, зато со стороны залива надвигалась серьезная гроза. Летом в Городе Башен всегда грозы, несмотря на то, что городской Совет платит Дому Лирандар бешеные деньги за контроль над погодой. Сами Лирандар утверждают, что причина этого в сложных процессах, вызванных аномальным напряжением магических потоков и тонкими межпланарными связями. Остальные же уверены, что все объясняется много проще.

Драконьи Башни видны практически с любой точки Шарна. Тринадцать уносящихся к небесам каменных столпов, символы величия Домов и зримое отражение их мощи. Каждый Дом, согласно многовековой традиции, имеет представительство в Шарне, пусть даже более чем в половине случаев это имеет только политическую, а никак не экономическую прибыль.

Разумеется, любому Дому и его Гильдиям мало одного здания, пусть и размером с городской квартал. Вокруг каждой резиденции обычно разрастается довольно большой анклав, в котором Дом располагает свои второстепенные службы и жилища для не самых высокопоставленных, или не занятых постоянной работой в Гильдиях, сотрудников.

В анклаве Дома Фиарлан находилась и моя Академия. Все дороги и места вокруг нее я до сих пор помнил как свои пять пальцев и был, если честно, не очень этому рад. Кое-что все же следует забывать. По многим причинам я старался по возможности избегать Шарна, некогда лучшего и самого близкого мне места на земле, а теперь чересчур наполненного лишними и малоприятными воспоминаниями. Я раздраженно одернул камзол, который снова пошел отвратительными складками, искренне пожелал Нориану д'Медани похудеть и прибавил шагу.

Чем темнее становилось предгрозовое небо, чем ближе я подходил к резиденции Дома Медани, тем поганее становилось у меня на душе. Мой план все же сработал, пусть и не в полной мере так, как я предполагал, но предусмотренные планом события завершились. И теперь я снова понятия не имел, что делать дальше. Где-то на нижних уровнях Города Башен находились останки моего несчастного Цветка, который зачем-то понадобился тут Луису. Я в достаточной мере поверил в возможности своих агентов, чтобы поручить им разведку, но если мое предположение верно и все происходящее как-то связано с проектом «Джаггернаут», боевые взаимодействия более чем вероятны. При всех несомненных достоинствах оперативников Сыскной Гильдии, на шестерых моих ребят будет вполне достаточно одного Луиса, даже без Защитников.

Единственно верным решением было обратиться к местному представительству Дома Медани за помощью и боевой поддержкой.

То есть к Адросу.

На мостовую упали первые капли дождя, и я свернул под укрытие ближайшей галереи, где уже собралось изрядно народу. Пожилая, богато одетая гномка, сопровождаемая двумя телохранителями и слугой с ярко расписанным зонтом, с интересом покосилась на мой камзол. Во взгляде ее была отчетливая ностальгия. Мне захотелось ее убить, но вместо этого я вежливо улыбнулся и протиснулся мимо нее вглубь толпы.

К любому месту в Шарне ведет несколько путей, это непреложный закон этого города. Из этого следует, что, если знать дорогу, большинство препятствий можно обойти.

Район Драконьих Башен я знал превосходно, так что добрался до резиденции Дома Медани, почти не промокнув.

Впрочем, это было слабым утешением – я предпочел бы оказаться под любым дождем в любом виде, хоть в костюме времен становления Галифарской Империи, лишь бы не видеть Адроса д'Медани, главу резиденции Дома и Гильдии в Шарне. Я поднялся по ступенькам главного входа в резиденцию, отчаянно стараясь выбросить из головы личные отношения и думать только о важности моего дела, толкнул дверь с неизменным василиском, сделал шаг внутрь, и…

– Дави, привет! – едва не столкнувшись со мной в дверях, высокий черноволосый юноша, тем не менее, светился искренней радостью с легкой примесью удивления. – А ты мне сегодня снился…

– Привет, Реми, – я закрыл дверь, пожал протянутую руку. Реми был, пожалуй, единственным из местных обитателей, кто действительно рад был меня видеть.

Впрочем, Реми был рад видеть почти всех. За то время, что я не был в Шарне, он заметно повзрослел и стал еще больше напоминать Барона.

– А сон был хороший, или как обычно? – поинтересовался я, проходя в приемную и стараясь не смотреть на ту стену, где висело огромное зеркало в тяжелой, богато украшенной раме. Реми смутился.

– Я не делал толкования, прости. Не придал значения. Если хочешь…

– Нет, не нужно, – я усмехнулся, давая понять, что пошутил. – Не беспокойся. Все ужасное со мной сегодня уже случилось, мне достался этот камзол.

– Тебе идет зеленое, только крой немного странный, – Реми подарил мне одну из своих ослепительных, солнечных улыбок и сходство с отцом улетучилось.

Я ни разу не видел, как Трелиб смеется. Впрочем, не я один.

У Барона было четверо признанных детей, Реми был младшим и самым многообещающим. Талантливому, похожему на отца не только внешне, но и характером, мальчику предрекали стать блестящим специалистом и даже называли вероятным преемником Трелиба. Однако на Испытании у Реми обнаружился пророческий дар, и через два года после окончания Войны он принял посвящение в Глас Ауреона, специальный орден внутри Дома Медани, структуру с неясной функцией и страстью к таинственности. Как отнесся к этому Барон, я могу только предполагать, но точно известно, что Глас Ауреона он никогда не любил. Сам же Реми, похоже, был напрочь лишен способности огорчаться происходящим с ним событиям и все воспринимал с завидным оптимизмом.

– Адрос в городе? – стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно, осведомился я.

– Разумеется, – Реми кивнул.

Я мысленно выругался, но свернул в сторону кабинета главы резиденции. Совершенно ненужные, паршивые воспоминания выскакивали из-за каждого угла, цеплялись за каждую деталь этого слишком хорошо знакомого интерьера. Рудники Аргонессена, девять лет прошло!

Реми, почувствовав мое настроение, извинился и оставил меня наедине с галифарскими королями и их народными титулами, которые в очередной раз тщетно пытались привести мои мысли в порядок. Коридор, по которому пролегал мой путь, кончился вместе с галифарской династией.

– Джарот Последний ир'Винарн, – тихо пробормотал я себе под нос и усмехнулся. – «Неудачник».

С прошлого раза дверь кабинета определенно смазали, так как открылась она быстро и бесшумно. Адрос был на месте, сидел за столом и работал. При виде меня его брови поползли на лоб.

– Господин д'Медани, прошу извинить за вторжение. У меня крайне важное и срочное дело, требующее вашего вмешательства, – произнес я спокойным и твердым голосом, слегка обозначив необходимый по этикету поклон. – Вопрос касается интересов Дома.

– Интересов Дома? – протянул Адрос, справившись с удивлением и откидываясь на спинку кресла. – Неужели региональное представительство на Аэренале снова испытывает нехватку кадров?

Я ничего другого и не ждал.

– Возможно и так, но я здесь не за этим. У меня операция в Шарне, и мне требуется содействие.

– Я не давал разрешения на операцию в Шарне никому, и уж тем более – тебе, – Адросу надоело прикидываться, в конце концов, от этого разговора мы оба не получали ровным счетом никакого удовольствия.

– Мои действия санкционированы личным приказом Барона. И у меня мало времени, – поскольку просить его о чем-либо представлялось мне делом бессмысленным, я решил надавить. – Господин д'Медани, я советую вам принять мои слова об интересах Дома всерьез.

– Ты облажался, – задумчиво констатировал Адрос, глядя мимо меня. – Причем сильно. Если уж решил прийти ко мне. Что тебе нужно?

– Деньги, доступ к арсеналу. И, возможно, боевая группа.

– А меч Святой Тиры тебе не требуется? – мой давний недруг в притворном удивлении поднял бровь. – Что за операция? Что ты на этот раз пообещал Трелибу?

– Тебя это не касается, Адрос. Это наше с ним личное дело.

– Ну, в таком случае я, пожалуй, предоставлю тебе право лично с ним разбираться, – он с паскудной улыбкой наблюдал за тем, как я теряю терпение. – Я ничего тебе не дам, Эстальду. Знаешь, почему? Я тебе не верю.

– У меня очень мало времени, – повторил я бесцветным тоном, – и я не могу сказать, что сильно огорчен утратой вашего доверия, господин д'Медани. Я надеялся, что вы осознаете важность операции для Дома, но раз это вас не интересует, справлюсь сам. Если это все, то…

– Сядь, – в голосе начальника шарнского офиса отчетливо лязгнул металл. Я убрал руку от двери и обернулся. Адрос сидел за столом, все еще откинувшись в кресле, и пристально смотрел на меня.

Не то, чтобы я сильно рассчитывал на помощь, но вполне прогнозируемая издевка неожиданно сменилась почти неприкрытой угрозой. Опускаясь на стул для посетителей под тяжелым, немигающим взглядом Адроса, я внезапно понял, что приходить сюда было ошибкой. Оставалось понять, где я просчитался.

– Девять лет назад я сказал, что не хочу видеть тебя ни в этом здании, ни в этом городе, – не сводя с меня глаз, начал Адрос. – Не думал, что у эльфов такая короткая память. Сегодня ты заявляешься сюда и имеешь наглость требовать от меня помощи. Либо ты действительно настолько зарвался, что решил, будто я стану тебе помогать, либо… – он жестко усмехнулся и подался вперед, – я вижу две возможные причины. Первая – ты в очередной раз провалил операцию и хочешь спихнуть свою неудачу на того, кто попадется под руку. На своих сотрудников, которые недостаточно компетентны, на Адроса д'Медани, который не дал тебе требуемых ресурсов, на Драконов, которые создали несовершенный мир. Потому что в этот раз тебе не отмыться, Эстальду, верно?

Я пожал плечами.

– Если все именно так, а я почти уверен в этом, – продолжил Адрос, – то как ты верно заметил, я обязан соблюдать интересы Дома. То есть оставить тебя здесь и заняться расследованием твоей деятельности. Которая по неизвестной мне причине именуется в документах канцелярии «службой Великому Дому Медани».

– Мы теряем время, – я снова пожал плечами. – Одно письмо Барону, и это обвинение не будет стоить ничего. Он знает, зачем я здесь, и этого достаточно.

Адрос нехорошо улыбнулся и, протянув руку, щелкнул по изящному бронзовому колокольчику, что стоял на краю стола. На колокольчике блеснула личная печать Меррикса д'Каннит.

– Это подводит нас ко второму варианту. Который представляется мне гораздо менее реальным, я бы даже сказал, гипотетическим. Но, как преданный сын своего Дома, я обязан рассматривать любую угрозу, даже если она маловероятна. Предположим, что некий гипотетический проситель блефует, рассчитывая, что ему поверят и исполнят просьбу. Поскольку прикрываться именем Барона и некой секретной миссией – это даже для… гипотетического просителя с его известной всему Дому репутацией – чересчур. Я даже боюсь предположить, для чего кому-то могли понадобиться ресурсы Гильдии в Шарне. И не связано ли это с теми событиями, которые вот-вот должны произойти в городе? – последнюю фразу Адрос произнес, очень внимательно глядя мне в глаза.

Что мне оставалось делать? Я еще раз пожал плечами, демонстрируя все свое отношение к Адросу и его гипотезам.

– Слишком много слов. За это время я дважды мог бы написать письмо.

– Писать буду я, – отрезал Адрос. – И можешь быть уверен, что я в любом случае сделаю все, чтобы на этот раз ты получил то, чего заслуживаешь.

Бесшумно открылась входная дверь – прибыл тот, кому предназначался звонок бронзового колокольчика.

– Реми, составь компанию господину д'Эстальду, – тон Адроса сменился с ядовито-угрожающего на спокойный и деловой. – Я вынужден ненадолго отлучиться. Проследи, чтобы он не покидал этого кабинета… не вставал со стула и ничего не трогал. Эстальду, если ты… впрочем, я полагаю, ты и сам все понимаешь.

Я, разумеется, все понимал. Справиться с Реми в целом было бы несложно, но причинять вред сыну Барона?

Адрос подхватил со стола какие-то бумаги и вышел, оставив меня с ощущением, что я снова по кончики ушей в первосортном дерьме.

***

По мере того, как агенты спускались вниз, продвигаясь к своей цели, вокруг становилось темнее и жарче. Ниже уровня моря Шарн официально считался нежилым, но это всего-навсего значило, что на этих этажах не работали городские службы. И шарнская стража, и уборщики, и даже ремонтники старались без очень серьезной нужды не соваться в Глубины, поскольку обитали здесь те, кому либо не хватало денег на нормальное жилье, либо светила виселица. Это если считать только разумных существ. Естественный свет не проникал под землю, а городское освещение, если где и было, давно перекочевало в дома местных жителей. Взамен фонарей население Глубин украсило полуразрушенные улицы грудами мусора. Это, а так же обвалившиеся перекрытия и лестницы, сильно затрудняли движение – через них приходилось карабкаться, ежесекундно рискуя провалиться или застрять, но найти обходной путь, без препятствий, было совершенно нереально. Возможно, местные знали такие пути, но при виде хорошо вооруженных людей, пришедших сверху, жизнь в Глубинах замирала, недружелюбно наблюдая за путниками из каждой темной щели, и агенты решили не тратить время на поиски проводника.

– Кажется, мы уже близко, – сообщил Шард, зависая над очередной лежащей на пути отвратительной кучей мусора. Она перегораживала узкий переулок почти целиком.

– Отрадно слышать, – отозвался Джастин, поднимаясь на кучу и стараясь не упасть. Освещением агентам служили небольшие шарики света над головой Эша, это было все же лучше, чем ничего. – Мне до смерти надоело… а, чтоб тебя!

Оступившись на скользком камне, Джастин неловко взмахнул руками и шлепнулся вниз, подняв фонтан жидкой, вонючей грязи. Отходы, помои, сгнившие доски, отработанное машинное масло и только драконы знают, что еще… Ремесленник чуть не задохнулся от густого, смрадного запаха. Пол спрыгнул к нему, помогая встать – варфоржеды не ощущают запаха, да и грязь их не очень волнует.

– Говоря о серьезном деле, я вообще-то планировала, что буду расследовать любовные интрижки высокопоставленных особ, а не шляться по помойкам,  разыскивая неизвестно что, – вздохнула Кианна с другой стороны кучи. – Ну скоро вы там?

Джастин стер с лица грязь, выругался и вдруг почувствовал, что его не может шевельнуть ногой. Словно мусор внезапно обрел собственную волю и не захотел отпускать его.

– Ах ты дерьмо! – Джастин с силой рванул ногу, все с тем же результатом.

И вдруг огромная груда мусора пришла в движение.

В руках Пола появился меч. Варфоржед с силой рубанул по куче, рассекая ее на две неравные части, но ожившую помойку это не остановило. Во все стороны брызнула грязь, обдавая тех, кто еще умудрялся оставаться относительно чистым. Наверху пронзительно заверещал Шард. Одна из половинок выпустила щупальце, скрученное из всего того, что даже местные жители посчитали непригодным для использования, и хлестнула им обидчика. Пол с трудом устоял на ногах.

Терезин двуручный меч тоже с легкостью разрубил монстра пополам. С тем же успехом – полуорка добилась лишь того, что врагов стало трое.

– Эта дрянь ядовитая! – крикнул Пол, видя, как от нагрудной пластины, в которую пришелся удар щупальца, поднимается легкий дымок. – Кислота!

Он угостил свою часть кучи еще одним ударом, который снова поделил ее пополам. Звуки с другой стороны монстра дали ему знать, что остальные агенты подключились к делу. Перемежая заклинания нецензурной бранью на аргонессенском диалекте, Эш запустил в кучу сгустком пламени. Все, что могло гореть, вспыхнуло, и в переулке стало значительно светлее. Кианна безуспешно тыкала мусор рапирой, а Леон увеличил поголовье монстров еще на одного. Всего за несколько секунд схватки у каждого агента образовалось по одному, а то и по два противника, и было абсолютно неясно, наносит ли им оружие хоть какой-то вред.

– Не рубите! – наконец сообразил Пол. – Бейте их дубинами!..

С дубинами дело пошло веселее – монстры перестали делиться на части, зато каждый удар еще сильнее раскидывал мусор по переулку. Все агенты почти сразу оказались с ног до головы залиты грязью и кислотой, а вонючий, жирный дым от заклинаний Эша застилал глаза и нещадно драл горло. Тереза, отбросив меч, топтала противника сапогами, и небезуспешно, Шард сверху швырялся в монстров обломками кирпичей, вытащенными из расшатанной кладки зданий, а Пол пытался отогнать особо целеустремленную часть кучи от Джастина. Тот забрался на второй этаж, спасаясь от противника, но оказалось, что по стенам монстр лазает быстрее, чем ползает по земле.

Меньше чем за минуту все было кончено. Кучи мусора разных размеров, обгоревшие и растоптанные, валялись тут и там по всему переулку, Джастина наконец сняли с карниза, а огонь потушили.

– Проще было дать ей сожрать нашего ремесленника, раз он ей так понравился, – мрачно пошутил Эш, брезгливо оттирая заляпанный вонючими пятнами балахон. – Это сколько ж дерьма надо было сюда вылить, чтобы оно ожило?...

– Что у нас еще сегодня по плану? – ядовито поинтересовалась Кианна, ни к кому не обращаясь. – Обещанные твари, которые могут переварить даже варфоржеда, кончились, так что мы можем дальше идти дракон знает куда, искать дракон знает что, выполняя приказ свихнувшегося придурка, который сам не знает, что делает!

– А мы в общем-то уже пришли, – сообщил Шард, предусмотрительно держась в десятке футов от полуэльфки. – Нам вон туда.  – В указанном импом направлении переулок расширялся, превращаясь в дорогу, и сбегал вниз, заканчиваясь у большого приземистого здания. Вопреки всем местным обыкновениям, через запертые ставни на окнах пробивался свет, а очищенное от мусора пространство перед входом указывало на то, что здесь часто ходят люди.

Шард ненадолго задумался, затем поднялся еще на несколько футов – так, на всякий случай, – и добавил:

– Можете уже перестать влезать в драки с чем попало и наконец заняться разведкой.

***

Адрос вернулся быстрее, чем мне бы хотелось, и прямо таки светился злорадством и самодовольством.

– Я связался с Башней Инквизиции, – сообщил он с порога. – Все как и следовало ожидать. Барона нет в Роате, и никто не знает, ни где он, ни когда вернется. Можешь начинать делать вид, что удивлен.

Мое феерическое везение в очередной раз было на высоте. А я-то наивно предполагал, что хуже, чем уже есть, мне быть не может. За спиной у Адроса недвусмысленным намеком маячили двое охранников резиденции. Я промолчал.

– Плохо удивляешься, я тебе не верю. А еще говорят, что у Фиарлан это в крови. Постарайся теперь изобразить оскорбленную невинность: канцелярия имеет к тебе ряд вопросов, и любезно предоставила мне право узнать на них ответы. И попробуй соврать что-нибудь более убедительное, чем секретное задание Барона.

Что ж, это по крайней мере было предсказуемо. Канцелярия хотела моей крови уже девять лет, и с их стороны было бы непростительно упускать такой случай. И поскольку я был абсолютно не готов к этому разговору, нужно было найти способ его избежать. Без особой надежды на успех я в последний раз попытался решить вопрос миром:

– Адрос, шестеро моих агентов сейчас в Глубинах. И у них действительно мало времени. Если шарнскому отделению наплевать на интересы Дома, то хотя бы не мешай мне.

– Ты уйдешь отсюда, Эстальду, только когда я тебе позволю, – ровным тоном произнес Адрос. Похоже было, что он для себя уже все решил. – И на этот раз Барон тебя не прикроет. Это мой город, фиарланский ублюдок.

Я размял пальцы, стараясь делать это незаметно. С таким же успехом можно было пытаться жрать колбасу незаметно от голодного Шарда. Лучший следователь и дознаватель Сыскной Гильдии видел меня насквозь.

– Только дай мне повод, Эстальду, – улыбнулся Адрос. Улыбка вышла на редкость паршивой. – Доставь мне удовольствие, я давно этого жду.

Один из охранников переместился мне за спину. Ничего не понимающий Реми обалдело таращился на нас. Его видение мира не включало в себя столь экзотические явления, как конфликты внутри Дома – юноша искренне любил всю окружающую действительность, и она отвечала ему взаимностью. Я очень хотел решить некоторые принципиальные разногласия с главой шарнской Гильдии, но делать это в присутствии сына Барона даже мне казалось несколько… неправильным.

– Реми, у тебя, кажется, были какие-то дела, – Адрос пришел к тому же выводу. – Я больше тебя не…

Договорить он не успел. Снаружи раздался дикий грохот – словно башни города наконец вспомнили, что нормальным камням полагается падать вниз, а не висеть в воздухе. Стены Башни Василиска вздрогнули, еще раз бухнуло, похоже на раскат грома, и с жалобным прощальным звоном разлетелись в мелкое крошево безумно дорогие оконные витражи. В кабинет тут же ворвались неистовые потоки воды и ледяной ветер – за всю свою жизнь в Шарне я не помнил таких гроз. Похоже Лирандар в самом деле решили саботировать свои погодные контракты.

– Сидеть! – рявкнул Адрос, поворачиваясь ко мне. Я опустился обратно на стул, с которого вскочил, и демонстративно сложил руки на груди. Глава шарнской резиденции не выглядел удивленным, даже напротив, он ждал чего-то в этом роде. Интересно.

– Что ты об этом знаешь? – прищуренные глаза Адроса д'Медани оказались чересчур близко ко мне, а узоры на его щеке заиграли лазурными бликами.

– Ничего.

Старшая Марка Предупреждения дарует своему носителю истинное зрение, позволяющее, помимо всего прочего, отличать правду от лжи. У Адроса был не лучший выбор – или поверить мне, или не поверить своей Марке. Но я в самом деле понятия не имел, что здесь происходит.

– Это же твой город, – спокойный тон давался мне с некоторым трудом, но маг, не умеющий владеть своим голосом – весьма вероятный кандидат в покойники. – Откуда мне знать, что творится в твоем городе?

Мой позвоночник плавился под тяжелым взглядом, выворачивающим наизнанку. Все чувства в один голос вопили о смертельной опасности, и я склонен был с ними согласиться. В конце концов, то, что Шарну вдруг приспичило развалиться на куски, ничего не меняло в наших взаимоотношениях с Адросом, а напряжение в кабинете сейчас можно было продавать Дому Ориен в качестве двигателя для поездов.

Второй охранник все еще стоял у меня за спиной, но при определенной доле везения…

Адрос усмехнулся и выпрямился.

– Поговорим позже, Эстальду. У меня срочные дела. Реми, пригляди за ним, – он жестом подозвал охрану и вышел за дверь.

Когда снаружи лязгнул запираемый замок, я наконец вспомнил, что умею дышать.

***

– Ты что, боишься? – с сарказмом уточнила Кианна.

– Я?! Боюсь?! – от возмущения имп чуть не задохнулся. – Да я лучший разведчик Гильдии! Спроси хоть самого Барона!

– Тихо ты, лучший разведчик, – шикнула девушка. – А раз не боишься, почему бы тебе не сходить? Как через волшебную арку невидимым летать, так легко, а как на разведку…

– И вовсе я не боюсь, – пробурчал Шард, на сей раз значительно тише. – Просто мой хозяин…

– Твой хозяин – придурок, – отрезала Кианна. – И я надеюсь, ты хоть немного умнее его. Ну что, идешь, или я сама?

Вместо ответа имп повернулся, фыркнул и пропал из виду. Едва слышный шорох крыльев подсказал агентам, что Шард направился в сторону вражеской базы. У невидимого и незаметного демона теоретически было даже больше шансов, чем у профессионалов Сыскной Гильдии, особенно если учесть, что для Кианны это было первым серьезным делом.

Теоретически.

Меньше чем через полминуты над всей здешней частью Глубин разнесся долгий, сочный звон и отборная шарнская ругань – такая, какую мог бы издавать некий демон, влетевший на полной скорости в торчащую из стены прочную стальную балку. Все агенты за исключением Пола примерзли к камням мостовой. Варфоржед высунулся из-за угла и схватил барахтающегося на земле Шарда за шиворот.

Кианна посмотрела на импа долгим выразительным взглядом. Если бы Шард был художником, он мог бы вдохновиться на написание весьма реалистичного портрета Кхибера в его первозданной ярости.

Не считая потревоженных глубинных крыс, в доме и вокруг него все еще было тихо. Агенты слегка перевели дух.

Демон встряхнулся, буркнул:

– Ну, я пошел.

И снова исчез. На сей раз ему удалось миновать все препятствия на пути к зданию и ни во что не врезаться. Он подобрался к двери, безуспешно ее подергал, сунулся в запертые окна. Снаружи не было видно ничего. Шард вздохнул и полез на крышу, где единственным доступным импу безопасным входом торчала каминная труба.

Вначале раздался грохот, точно что-то маленькое не удержалось на краю трубы и упало вниз. Затем несколько последовательных ударов, пока это маленькое считало причудливые изгибы дымохода. И в довершение всего шум, какой издает нечто маленькое, шлепаясь на каминную решетку и роняя ее на стойку с лопатками и щипцами. И, разумеется, все это сопровождалось изощренными комментариями на непереводимом диалекте нижнего шарнского.

Джастин присвистнул. Кианна выругалась и спрятала лицо в ладонях. Эш заржал.

За исключением тех звуков, которые производил Шард, внутри дома по-прежнему царила гробовая тишина.

Уже нисколько не скрываясь, демон прошлепал к входной двери и отпер засов. Кианна опустила руки, беспомощно оглянулась на остальных и короткими перебежками вбежала в дом.

Изнутри здание выглядело причудливой смесью казармы с лабораторией. Разбросанные в беспорядке вещи указывали на то, что здесь длительное время жили люди, не очень склонные к жесткой дисциплине. Спальные мешки вперемешку с остатками еды, одеждой и оружием валялись прямо на полу, оставляя посередине небольшой проход. Сейчас здесь не было ни души, но судя по количеству спальных мест, на базе обитало несколько десятков живых существ. Причем обитало, по всей видимости, довольно долго не покидая ее.

Помимо этого, Кианне на глаза постоянно попадались то обрывки бумаги с чертежами и малопонятными записями, то инструменты с неясным предназначением, то предметы явно магической природы.

Стараясь больше не шуметь, Шард и Кианна прошли по коридору мимо еще нескольких комнат, отличавшихся друг от друга только размерами, и одной большой кухни, и очутились возле массивной, крепкой двери. Одна из створок была приоткрыта – оттуда доносилось легкое поскрипывание. Полуэльфийка осторожно заглянула внутрь.

Помещение, размером в добрую половину всего дома, с высоким потолком и грубыми, лишенными отделки каменными стенами, почти на треть было завалено бумагой и инструментами. У стены стояла парочка верстаков и одна вертикальная доска, на манер тех, что стоят в университетах. Возле этой доски, погруженный в глубокую задумчивость, расхаживал тощий сутулый человечек и что-то меланхолично выписывал. В ушах у него виднелись затычки.

Шард обернулся к Кианне:

– Значит так, сейчас будем нейтрализовывать опасность. Я его зачарую, а ты… на всякий случай, заряди арбалет.

Скользнув в щель между створками двери, демон мигом оказался возле ученого. Тот, погруженный в свои собственные мысли, ничего не заметил. Шард дождался, пока Кианна поднимет арбалет и прицелится, и вежливо подергал человечка за штаны.

Тот с выражением крайнего изумления уставился на крылатую красную тварь, невесть как появившуюся у его ног, и вытащил одну затычку.

– Давай так, – бодро предложил демон, – ты нас не видел, а мы тебя не тронем. Идет?

Совершенно ни в чем не убежденный ученый набрал в грудь воздуха… и обмяк, пришпиленный к доске арбалетным болтом. Шард укоризненно посмотрел на Кианну, но промолчал.

В дальней стене зала зияла широкая, футов тридцати в ширину, дыра, ведущая в темный горизонтальный тоннель. Еще одна, почти такая же, была пробита в полу, и колодец от нее уходил почти что вертикально вниз. Оттуда тянуло горячим воздухом.

Некоторое время подумав, Шард уверенно ткнул пальцем в колодец.

– Иди, зови остальных, – махнула рукой девушка.

Кем бы ни были здешние жители, вряд ли они покинули базу очень надолго. Значит, надо было спешить.

***

Охрана покинула кабинет вместе с Адросом, оставив нас вдвоем. Реми смотрел на меня почти виноватыми глазами.

– Думаю, все объяснится, – не очень уверенно сказал он.

Я ободряюще улыбнулся и положил сплетенные пальцы на колени. Реми не обратил на это внимания, и мне стало почти стыдно за то, что я собрался сделать.

Буря продолжала заливать водой адросов кабинет. Если стекло выбито, это значит, что как минимум один из охранных контуров не действует. Интересно, как далеко простирается паранойя главы шарнского Дома?...

– У нас с Адросом в некотором роде фатальное взаимонепонимание. Проще говоря, он мне не доверяет.

Юный пророк кивнул с несчастным видом.

– Реми, я понятия не имею, что у вас происходит, – еще немного подвинуть правую руку, и главное, смотреть собеседнику в глаза. То, что никогда не прошло бы с Адросом, с этим мальчиком было проще простого. – Я в Шарне три часа. Моя группа в Глубинах, и мне действительно была нужна помощь.

– Я тебе верю, – извиняющимся тоном пробормотал Реми. – Отец… тебе верит, значит, и я тоже… Но я не могу… ты ведь понимаешь, приказ.

– Понимаю.

Сын Трелиба снова кивнул. Я прикинул расстояние до окна и попытался восстановить в памяти схему защиты наших крупнейших отделений, благо их было не так уж и много.

– В Шарне последнюю пару недель было неспокойно, – немного помолчав, продолжил Реми. – Адрос нервничает, мы постоянно в повышенной готовности… Я предсказывал проблемы, но ничего конкретного не увидел. – Мне показалось, или в его голосе отчетливо послышалась досада? – От меня вообще толку нет. Отец меня видеть не хочет, выслал сюда, чтобы я не мешался ему в Роате. Адрос не доверяет мне серьезные дела. Трина хочет, чтобы я всему научился сам. Знаешь, иногда я так тебе завидую…

Я чуть не поперхнулся:

– Мне?!

– Ты был на войне. Тебе дают вести собственные дела! И отец тебя… любит, – последнее прозвучало намного тише. – А я… кто обо мне знает хоть что-нибудь, кроме того, что я баронский сыночек?

– Разумеется, гораздо лучше быть фиарланским ублюдком, – вот только этого еще не хватало. Вместо того, чтобы заняться своими проблемами, я, конечно же, брошусь утешать этого ребенка. – Реми, твоя тетка, великая пророчица Трина д'Медани уже три десятка лет рассказывает всем и каждому, что меня следовало утопить в Заливе Наследников, вместо того, чтобы принимать в Дом. Посмотри на меня и скажи, что она не права. И заодно подумай, стоит ли мне завидовать.

Реми сосредоточенно закусил губу и прищурился. Его взгляд расфокусировался и подернулся дымкой пророческого транса.

Для того, чтобы вернуться обратно в сознание, ему потребуется время. Значит, у меня будет около двух секунд.

– Тьма и серебро, – в отличие от воплей уличных пророков голос Реми не звучал глухо и замогильно, всего лишь чуть серьезнее и суше обычного. – Пепел и пожар. На тебе тень древнего Зла, опасайся мира снов. Ни к кому не поворачивайся спиной. Ты уже проклят. Твоя душа не принадлежит тебе. Драконы не спят…

Хоть бы раз, для разнообразия, пророк предсказал бы мне баронский титул, безбедную старость и удачу во всех начинаниях.

– Чего ждал Адрос? – ровным тоном, стараясь попасть в ритм его голоса, спросил я. – Кто напал на Шарн?

Раз уж ему так хочется поговорить, пусть говорит. Пророки Гласа Ауреона зачастую не в полной мере контролируют состояние транса. Если я не ошибся, то тут все куда хуже, чем я смел надеяться. Но таких совпадений не бывает.

– Изумрудный Ко… – Реми испуганно вздрогнул, понимая, что ляпнул непоправимое. Выбалтывать секретные сведения тому, кого твой начальник несколько минут назад чуть не приказал убить на месте, определенно не способствует карьерному росту.

С лица юного пророка мигом слетело сосредоточенно-отсутствующее выражение, но я уже вставал со стула, закончив соматический рисунок заклинания. Надеюсь, после сегодняшнего дня он научится не выпускать из вида руки противника.

Два коротких слова, и поднятая в ответном жесте рука ударяется о непроницаемую защитную полусферу, прочную, как честь паладина Дол Арры. Изнутри.

Прекрасное заклинание. Защищает почти от всего, но с одним недостатком. Полусфера почти не мобильна, и мальчик будет сидеть в ней достаточно, чтобы я успел уйти.

Реми смотрел на меня со злостью, досадой и отчаянием, красный, как геральдические цвета своего Дома. Рудники Аргонессена, как же он похож на Трелиба… за исключением того, что с подобными эмоциями Барон был совершенно не знаком.

Я одернул ненавистный камзол Нориана д'Медани, подошел к окну и выглянул наружу. Мой любимый Город Башен окатил меня ледяной водой и непроглядным мраком. По крайней мере, я с чистой совестью выброшу эту одежду.

О том, что в кабинете Адроса была использована магия, уже должны были узнать, так что сильно я свое положение ухудшить не мог. Я пробежался взглядом по рабочему столу и остановился на магическом самописце Дома Сивис, выполненном целиком из золота и драконьего камня. Несколько тысяч у скупщика в Нижней Дьюре, больше мне и не надо, а потом Адрос сам, если захочет, выкупит свою игрушку.

Буря, выбившая стекло, сделала за меня почти всю работу. Осталась сущая мелочь. Возле стены, на освещенной подставке у Адроса уже лет сорок стояла уникальная статуэтка с Ксен'дрика, изображающая двух сцепившихся в вечной схватке изначальных Драконов. Награда от Лорда-Мэра Шарна за блестящее раскрытие сложнейшего политического дела. Насколько я знал, Адрос ей весьма дорожил. По странному совпадению, она почти идеально подходила для моих целей.

Я аккуратно поднял статуэтку за постамент и высунул в окно. Два бесцветных языка пламени вырвались из оконной рамы, облизали добычу и погасли, оставив на подоконнике небольшую лужицу расплавленного золота. Разумеется, такие примитивные ловушки были только малой частью защитной системы, но все самое интересное срабатывало при попытке открыть или разбить окно. Тот самый великолепный витраж дварфийской работы, остатки которого хрустели под моими ногами. У Дома Кундарак есть над чем подумать.

Мне очень хотелось оставить Адросу еще какой-нибудь подарок, но это было бы крайне нерационально, посему я ограничился тем, что вернул статуэтку на место. Благодарственная надпись под обугленным, бесформенным куском металла смотрелась неплохо. Глава шарнского отделения будет в бешенстве.

Если меня и моих агентов все же постигнет неудача, лучше, если у Адроса д'Медани будет пара дополнительных поводов искать меня. А если нет, то мне по меньшей мере станет приятно.

Помахав Реми на прощание рукой и уповая на то, что в шарнском офисе стоит пусть усиленная, но все-таки стандартная охранная схема, и никаких сюрпризов не будет, я перелез через окно и спрыгнул вниз. Тревожно зазвенел контур защиты от проникновения и тут же потерялся за очередным раскатом грома.

За десять футов до земли – точнее, до уровня мостовых Центрального Плато, – мое тело, подхваченное магией, потеряло вес и аккуратно опустилось на камни. Без кольца, защищающего от неприятных последствий падения с высоты, ни один житель Шарна не выйдет на улицу. А я вырос в Городе Башен, и некоторые присущие ему привычки остались со мной на всю жизнь.

Я огляделся. В паре сотен футов от места, где я приземлился, виднелся источник того самого дикого грохота, что прервал наш с Адросом увлекательный разговор.

Часть анклава Дома Лирандар, вместе с верхним причалом и доками, превратилась в груду камней. Чуть поодаль валялись искореженные останки воздушного корабля – очевидно, башня рухнула в момент приема очередного рейса. Или, возможно, корабль упал на башню, не сумев причалить.

В свете того, о чем проговорился Реми, эти камни выглядели весьма паршиво. И что было особенно неприятно лично для меня, между моим делом и проблемами Дома Лирандар наметилась прочная связь.

Изумрудный Коготь.

Единственным поводом для радости было то, что я опять оказался прав. И снова надо было торопиться. У меня оставалось в лучшем случае четверть часа, чтобы покинуть верхние районы Шарна.

Спрятавшись за простеньким маскирующим заклинанием, я быстрым шагом направился в сторону ближайшей лестницы вниз. Настало время проверить, как дела у Кианны д'Медани и ее группы. Но сначала стоило наведаться в одну небольшую магическую лавку, хозяин которой не обременен излишними принципами и не задает вопросов.

***

Глубинная саламандра зашипела, отчаянно дернула хвостом и замерла, рассеченная надвое точным ударом меча Пола. Твари устроили себе гнездо прямо в магмовой луже, и агенты ни за что не заметили бы их, если бы одна из саламандр не выпрыгнула из лавы прямо на идущего впереди варфоржеда.

Обычно на этих уровнях Шарна было недостаточно жарко для саламандр и огненных элементалей, вроде той, что встретилась агентам чуть ранее. Но тоннель, по которому пролегал их путь, вероятно, был когда-то частью старой системы коммуникаций: по ним раскаленная лава из нижних бассейнов поднималась наверх, чтобы отапливать древний город. По большей части лава отсюда давно ушла, но кое-где остались небольшие углубления в скале, заполненные текучим каменным огнем.

Твари с одинаковым успехом грызли и адамантин варфоржеда, и кожаную броню Терезы, но, по счастью, были достаточно медлительны. Вскоре все обитатели гнезда разделили участь первой саламандры. Тереза вытерла пот и вполголоса выругалась. Леон поморщился, услышав богохульство, но сил на спор у него не оставалось. От сухой, удушливой жары не страдали только варфоржед и имп.

– И какие психи тут живут? – поинтересовался Эш, избавляясь от остатков верхнего балахона, безнадежно испорченного летящими во все стороны брызгами лавы.

– Тут никто не живет, – сообщил Пол. – Парой уровней ниже начинаются Зубья, там горны, кузницы и все такое. Живые внизу долго не выдерживают, только варфоржеды. А еще ниже будут лавовые озера, и я надеюсь, что так глубоко нам спускаться не придется.

– А по-моему, тут очень даже ничего, – отозвался Шард. Он сидел на выступе скалы и болтал ногами над лавой. – Когда-то тут жили гоблины. Потом вымерли. Я так считаю, зря вымерли, я б на их месте тут остался… Ну что, вы уже выдохлись или дальше пойдем?

Кианна смерила импа долгим взглядом. Тот отодвинулся подальше от края скалы.

– Далеко еще? – тяжело вздохнул Эш. Ему уже перестал нравиться Шарн.

– Почти пришли. Связь правда нестабильная, но нам еще идти не больше часа.

– Ну тогда двигаем, – Эш вздохнул еще тяжелее.

Кианна покачала головой.

– Нет. Скорее всего, там еще одна база, и вряд ли на ней тоже никого не будет. А мы… кто-то еще на что-то способен?

– Я способен, – невозмутимо произнес Пол. – Варфоржед может драться восемь часов подряд. А я дрался сегодня не больше трех, да и то с перерывами.

Джастин состроил кислую мину.

– У меня все на исходе, и к тому же, после той кучи дерьма у меня до сих пор руки трясутся. Может, мы отдохнем? – без особой надежды предложил он.

– Я вообще не помню, чтобы нам приказывали нападать на какие-то базы, – выделяя каждое слово, сказала Кианна. Она, прищурившись, наблюдала за импом. – Кажется, речь шла о разведке. Не пора ли нам вызывать подкрепление сверху? Может, стоит обратиться к местному представительству Гильдии – я уверена, они смогут нам помочь?

Шард почувствовал себя неуютно.

– У нас секретное задание, – старательно отводя глаза, начал имп. – Мой хозяин, то есть, мой друг, у него немного изменилась ситуация, и разведка…

– Там, наверху, что-то случилось, – вспомнил Эш. – Наверняка им сейчас не до того.

Шард облегченно перевел дух, а Кианна подарила эльфу ядовитый взгляд, который, впрочем, остался незамеченным.

– Я думаю, если бы Давиен мог обратиться к местному анклаву, он бы так и сделал, – рассудительно сказал Пол. – Тут много Домов замешано, похоже, так что я бы не рискнул. Справимся сами, делов то.

– Вы предлагаете ему поверить? – скептически поинтересовалась девушка. – Он же нам ни слова правды не сказал, использовал нас втемную, а теперь хочет, чтобы мы себе шеи свернули?

Шард протестующе пискнул, но под взором Кианны тут же сник.

– Ну не поворачивать же, – все так же спокойно возразил Пол.

Полуэльфка нахмурилась.

– Мне это не нравится, – отчеканила она. – Я хочу знать, во что мы лезем.

– Я тоже, – виновато потупился Шард. – Честно-честно, если бы я знал, я бы тебе все сказал. Там где-то должно быть то, что мы с моим другом ищем. Понятия не имею что, но если увижу, сразу тебе сообщу. Идет?

– Отличное задание, – Кианна усмехнулась. – Иди туда, не знаю куда. Ладно, Шестеро с вами, мы идем дальше. Но потом я обо всем доложу Барону, потому что так нельзя. Спроси своего хозяина, чего именно от нас хочет?

– Сейчас… – Шард обхватил голову руками и сосредоточился. – Он говорит… вот же срань Драконья, сколько ж в этом городе магии… говорит, найдите себе место для отдыха, спрячьтесь и ждите сигнала. Говорит, будем драться.

Кианна возмущенно фыркнула.

– Ага, мы будем драться, а он отсидится и явится на готовенькое? Опять?!

– Не совсем, – задумчиво протянул Шард. – Кажется, на этот раз наоборот. Кажется, драться теперь будет он…

***

Вряд ли мои преподаватели из Академии Дома Фиарлан могли предположить, что старательно вдалбливаемые всем ученикам основы сценического мастерства пригодятся мне в жизни намного меньше знаний о нижних уровнях Шарна, которые я получал, прогуливая те самые основы. Я был далек от мысли о том, что смогу долго бегать от Адроса в его городе, но пока что Сыскная Гильдия в Шарне была занята другим, и это время стоило использовать максимально эффективно.

К сожалению, ниже уровня поверхности я никогда не спускался, посему телепортация к моей группе оказывалась делом довольно рискованным, а рисковать сейчас было нельзя. Разумный выход оставался всего один, и мне он не нравился.

Выделив агентам время на отдых, я тут же лишился связи – паршивец Шард свернулся калачиком на берегу очередной магмовой лужи и захрапел. В его снах никогда не содержалось ничего привлекательнее батонов колбасы и остывающих каминов. Я оборвал эмпатическую нить, не разделяя пристрастий своего фамилиара, и тоже попытался выспаться. Безуспешно, впрочем – кошмары Извратителя захватили мой разум сразу же, как я закрыл глаза. Стоило родиться эльфом и не видеть снов, чтобы какая-то тварь все испортила… Помучавшись недолгое время, я махнул рукой на естественный отдых и вернулся к испытанным средствам – стимуляторам. В глубине души еще жила слабая надежда на то, что меня вдруг посетит озарение и я придумаю что-то получше очередного самоубийственного бреда, который планом назвать можно было только из вежливости.

Я прикрыл глаза, дожидаясь, пока полулегальные ксен'дрикские травы восстановят силы и вернут четкость восприятия. Об опасностях привыкания или чрезмерного употребления задумываться было уже поздно – вряд ли это будет иметь значение, если я провалю дело.

Гениальная идея приходить не спешила. Единственной альтернативой тому, чтобы подергать за хвост Нижнего Дракона, оставалось поручить то же самое моим агентам. Что в случае неудачи нисколько не прибавляет мне шансов.

И как тут не торопиться… Я в который раз оглядел свой скудный боевой арсенал. Похоже, что на этот раз моим лучшим ресурсом буду я сам. Весьма рискованно доверять исход важного дела такому записному неудачнику, но что поделать.

Я размял пальцы, открыл книгу заклинаний и принялся за работу, стараясь не думать о том, как сладко, должно быть, спит сейчас мой фамилиар.

Все, что до сих пор казалось набором несвязанных совпадений, постепенно обретало смысл. Спрятанная под Шарном база организации, к которой имел отношение Луис, оговорка Реми и рухнувшая башня анклава Лирандар складывались в мозаику, ни для кого, кроме меня, впрочем, не имеющую смысла.

Через шесть с небольшим часов все было готово. Если бы я имел привычку бояться неслучившегося, меня наверняка трясло бы от мысли о том, куда собрался влезть.

Невидимый, неслышимый и незаметный для большинства известных мне средств наблюдения, я поймал слабый, прерывистый сигнал своего едва живого маяка, раскрыл портал и…

– Только полный идиот на твоем месте пришел бы сюда, на что-то рассчитывая. После всего, что ты сделал, – голосом, целиком состоящим из сарказма, сказал Луис д'Денеит.

Мое сердце успело пропустить один удар, пока до меня не дошло, что Луис обращался не ко мне. Я замер и перестал дышать.

– Лу, кончай дурить, – отозвался его собеседник, глядя сквозь меня на развалившегося в кресле командора Клинков. Луис выглядел паршиво – несколько ссадин и синяков, двухдневная щетина и пятна высохшей крови на разодранной рубашке. Брони и оружия при нем не было, запястья сковывала внушительная стальная цепь в палец толщиной, а вокруг валялись пустые бутылки из-под дешевого валенарского. На столе рядом с креслом, помимо еще одной бутылки, пустой наполовину, валялись останки моего Цветка, испускающие слабенькое мерцание и окончательно увядшие. Мое настроение взлетело в небеса – похоже, на сей раз в самом большом дерьме оказался не я.

Собеседник Луиса, молодой темноволосый полуэльф, модно одетый и вооруженный длинным прямым мечом, раскурил сигару и задумчиво выпустил к потолку изящное колечко. Только последний тролль из распоследней провинции не заметил бы отпечатанных в каждом его жесте и каждой черточке лица фамильных признаков Дома Лирандар.

Повисло тяжелое молчание. Луис глядел на полуэльфа исподлобья, тот курил и не торопился продолжать разговор. Табачный дым нещадно драл мне глотку, а ведь полуэльфам приходится всего вдвое лучше, чем мне, на что только некоторые не пойдут ради образа… В отношении Дома Лирандар я со своими родичами был на удивление единодушен.

– Признайся уже, что проиграл, – наконец сказал полуэльф. – Все равно все будет так, как я хочу, но в одном случае я избавлюсь от проблем, а ты будешь жив и свободен. И может быть, я даже никому не скажу о том, что Луис д'Денеит случайно ударился головой и временно потерял рассудок. Иначе твоим лучшим выходом будет лавовый бассейн, предатель.

– Предатель? – Луис скептически поднял бровь. – Неужели. Диран, ты уничтожил анклав собственного Дома, и называешь меня предателем?

– Коготь не прощает предательства, – хищно улыбнулся Диран, – но то Коготь, а не я. В конце концов, мы оба решили поиграть в одну и ту же игру, только я выиграл, а ты нет. Потерял хватку. Увы, случается и с лучшими из нас. Лу, через несколько дней я буду старшим капитаном шарнского анклава, сразу как мы отдадим морю всех тех, кому не повезло оказаться сегодня в Башне. Посмотри себе в душу и ответь честно, что никогда не стал бы делать ничего подобного, даже если бы это гарантировало бы тебе место Ширина. Я понимаю, тебе обидно, что я тебя обошел, но давай вести себя как взрослые люди.

Упивающийся своим сомнительным триумфом полуэльф Диран совершенно не походил на взрослого кого бы то ни было. Луис смерил его презрительным взглядом в область моего левого плеча.

– Ты просто боишься, что когда сюда явятся старшие посвященные Ордена и не найдут здесь ни меня, ни остальных, они начнут задавать тебе вопросы о том, какую пользу Когтю принесла смена власти в Доме Лирандар в Шарне.

– Им хватит того, что у руля окажется полноправный Брат Ордена. К тому же я расскажу, как командор Луис пытался похитить джаггернаут и сорвать операцию, и у них отпадут вопросы.

Они сказали это. Я едва не выдал себя, услышав наконец подтверждение того, что все это время был прав.

– Диран д'Лирандар, ты ходишь по краю и скоро упадешь. Слишком много власти куда хуже, чем вовсе никакой. То, что ты сделал с джаггернаутом, было ошибкой, и Орден весьма скоро поймет это, – Луис по-прежнему вел себя так, словно это он стоял с мечом над избитым и скованным противником, а не наоборот.

Диран поморщился, бросил сигару на пол и растоптал брызнувшие во все стороны искры.

– Разговор зашел в тупик, Лу. Много слов, а итог один – ты проиграл. Даже если меня вскоре выкинет за борт, тебе от этого легче не будет. Завтра весь Орден узнает, что ты предатель – хотя Шестеро тебя разбери, я хотел по-хорошему. Верно говорят, что Дому наемников верить нельзя. Что с тобой сделает Коготь и твой гильдмастер, я не знаю, но вряд ли мы еще встретимся, так что прощай, Лу.

Быстрой походкой, характерной для тех, кто много времени проводит на борту корабля, морского ли, воздушного ли, Диран вышел из камеры. Дверь захлопнулась с тяжелым грохотом, оставив у меня неприятное дежа-вю.

Луис несколько секунд невидяще смотрел в пустоту, прямо сквозь меня, а я судорожно размышлял, что же мне теперь делать. Выражение отчаянной решимости на лице моего врага подошло бы записному игроку в карты, продувающему последние медяки и все еще продолжающему надеяться.

Наверное, мне полагалось испытывать злорадное удовлетворение. Или желание разделаться с беззащитным врагом, ударив исподтишка мощной боевой магией. Или хотя бы обычную ненависть. Хоть что-нибудь. Но… я не чувствовал ровным счетом ничего, кроме усталости и досады на то, что легкие пути снова закрыты. Убить Луиса на месте не хотелось, к тому же это была бы крайне нерациональная трата заклинания, уйти незамеченным не представлялось возможным, и что делать?

Придя к какому-то невеселому выводу, Луис жестко усмехнулся и одним глотком допил оставшуюся бутылку валенарского. Затем взглянул на дверь, и сопровождаемая коротким ругательством бутылка полетела вслед Дирану д'Лирандар.

Военные рефлексы сработали безукоризненно – я рухнул на пол, уходя от атаки и сбивая заклятье невидимости, и только когда бутылка с сочным хлопком ударилась о дверь, разлетаясь по всей камере, понял, какой же я кретин.

Луис глядел на меня с выражением безграничного удивления. Со стола, который я задел при падении, медленно кружась, слетел алый лепесток. Я поймал его, растер между пальцами, развеивая заклинание. Вздохнул, поднялся и мысленно сосчитал до десяти, гадая, какой из дурацких вопросов Луис задаст первым.

На счете «семь» он очнулся.

– Ты еще жив?

Я пожал плечами:

– Как видишь. Несмотря на все твои старания, – я протянул руку к Цветку. Лепестки задрожали, растворяясь под моими пальцами.

Луис, прищурившись, смотрел на это. Затем понял.

– Надо было ее убить, – сказал он, очевидно, имея в виду Кианну.

– Был бы тебе крайне обязан, – в тон ему произнес я.

Разговор выходил идиотским. И к тому же бессмысленным.

– Что тебе тут нужно?

А вот и дурацкие вопросы. Луис начал тянуть время, значит пора следить за ним внимательно.

– Что такое джаггернаут? – игнорируя Луиса, вопросом на вопрос ответил я.

Он в картинном удивлении вскинул брови.

– Ты не знаешь?! Ты до сих пор и вправду не знаешь?! Шестеро, в вашем Доме все такие… профессионалы?

Я ждал, стараясь не упускать из виду его руки. Изумрудный Коготь придерживался крайне устаревшей точки зрения на то, что именно стоит позволять опасным пленникам – по мне, так несколько фунтов металла, пусть и в форме цепи, ни к чему хорошему привести не могут.

– Если ты был наверху, то должен был заметить, что этот безумец, – кивок в сторону двери, – сделал с собственным Домом. Это и есть джаггернаут. Маленький летучий корабль, который питается чужими элементалями. Если бы я знал, что ты двенадцать лет над этим бьешься… мог бы просто спросить.

Трата заклинания постепенно начала казаться мне не такой уж нерациональной.

– Если хочешь, можешь на него посмотреть, – продолжал Луис. – По коридору налево, третья лестница наверх. Должен там стоять, если наш бравый капитан не вздумал еще что-нибудь разрушить.

Это и в самом деле имело смысл – в доверху заполненном всевозможной магией Шарне драконова уйма всего держится на элементалях. Подъемные платформы, система подачи воды, сами центральные башни, в конце концов. Для террористической организации, вроде Изумрудного Когтя, такое оружие было подарком судьбы. Удивительно одно, если Луис нашел его девять лет назад, почему им решили воспользоваться только сейчас?

– Теперь у него энергия целого летучего корабля, – все так же спокойно, точно речь шла о меню за завтраком, говорил Луис. – Должно хватить на что-то посерьезнее, чем один корабль и Драконья Башня. Возможно, порт. Или подъемник поважнее… Я лично планировал уронить вниз Небесный Город, но на это, я боюсь, сил еще маловато.

Я представил себе, как платформа Небесного Города рушится вниз, на Верхний Шарн. Видя выражение моего лица, Луис усмехнулся.

– Хочешь стать героем, рыженький?

– Хочешь пойти к Кхиберу, Луис? – огрызнулся я.

Мой первоначальный план – тихо и незаметно сделать все, что в моих силах, казался все более и более призрачным с каждой минутой. Даже полный безумец вроде этого Дирана д'Лирандар будет осторожным после того, как на его власть совершили покушение. И дернули же Драконы этого денеитского кретина предавать свой Орден в самый неподходящий момент. Теперь к джаггернауту так просто не подобраться, его наверняка будут стеречь, а это значит, что надо прорываться через охрану, а это почти наверняка значит, что я один не справлюсь. Остается подключить моих ребят и надеяться что нам повезет.

Мне повезет. Смешно.

Пожалуй, настало время жалеть, что я не отдал дело Адросу.

– Если ты не заметил, он меня и так уже заждался, – Луис неопределенно хмыкнул. – Сегодня, завтра… Впрочем, у тебя есть шансы меня обогнать. Бреланд отличные статуи ставит своим героям, засмотришься.

Я позвал Шарда, безжалостно вытаскивая его из колбасного рая, и направился к двери, чувствуя, как сзади сгущается напряжение.

Взгляд командора Луиса буравил мне спину. Пальцы почти непроизвольно сложились в любимый рисунок. Нерационально, но я давно этого хотел.

– Ты не пройдешь один.

Я вздохнул.

– Я знаю, сколько их, – из его голоса исчезли веселые нотки. – И знаю, куда идти. И очень хочу раскроить кое-кому череп.

– Я должен тебе верить? – поинтересовался я, по-прежнему глядя на дверь.

Тишина. Шестеро, какой бред. Интересно, ему кошмары снятся? Извратитель ведь и его пометил…

– Можешь меня нанять, – фыркнул Луис. – Старший офицер Гильдии Клинков, расценки стандартные почасовые. Профессиональная этика Дома Денеит заслуживает больше доверия, чем бывший террорист Изумрудного Когтя, не так ли?

Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Похоже, он действительно хотел кого-то убить. Что ж, тоже повод, не хуже прочих.

– Меня зовут Давиен д'Эстальду.

Луис кивнул и протянул скованные руки. Как у него все просто… Отгоняя от себя настойчивое и до боли знакомое ощущение «по-уши-в-дерьме», я щелкнул пальцами – и язык пламени расплавил металл, в несколько секунд превратив кандалы в блестящую лужицу.

Можно было обойтись и менее драматичным и болезненным способом, но так определенно было приятнее.

– Вот об этом ты пожалеешь, – сообщил Луис сквозь зубы. – Потом.

Я уже вышибал дверь.

***

Кианна застыла на краю крыши, прислушиваясь к доносящимся снизу звукам. Затем жестом поманила остальных.

База Изумрудного Когтя находилась в пещере, из которой отходило несколько таких тоннелей, как тот, по которому агенты пришли сюда. Большинство тоннелей вело вбок, но один уходил вертикально вверх, и точно под ним в крыше была проделана равная по размерам дыра.

Судя по тому, что было видно сверху, под тоннелем находился большой ангар, вроде того, в котором Кианна наткнулась на ученого с затычками в ушах. В углу ангара стояло нечто, накрытое большим куском ткани, по виду парусом. Из-под парусины торчали незнакомые никому, включая Джастина, части механизмов. Вокруг стояло человек десять охраны – разных рас и национальностей, но одинаково хорошо вооруженных и неприятно выглядевших. В дальнем углу ангара ошивалось еще десятка полтора.

Когда все агенты собрались на крыше, Кианна вопросительно посмотрела на Шарда.

– Ждем, – пискнул имп. Он сильно нервничал, царапая когтями наплечник и нагрудную пластину Пола. – Когда он их отвлечет, вы должны бежать к этому, – он махнул рукой в сторону механизма под парусом, – залезать внутрь и поднимать его в воздух.

Агенты переглянулись.

– То есть, ты сказал, взлетать? – уточнил Джастин. – А как?

Имп беспомощно развел руками.

– Если бы я знал, я бы сам все сделал, и ты был бы не нужен, – не очень уверено заявил он. – Может, надо парус поставить?

– Тихо! – прикрикнула девушка. – Слышите?

Из глубины базы донеслись постепенно усиливающиеся звуки боя. В основном вопли и глухие удары. Охрана всполошилась – первый отряд встал плотнее, готовясь отражать нападение, а остальные побежали на звуки, на ходу доставая оружие.

Когда примерно половина из них оказалась в коридоре, ведущем в сторону боевых действий, им навстречу с шипением и треском ударила цепная молния. Криков стало больше.

– Пора, – решила Кианна. – Вперед.

Пол спрыгнул вниз, врубаясь в ряды охранников, на долю секунды от него отстала Тереза. Эш свесился с крыши вниз и швырялся магическими стрелами в тех, кого мог увидеть. Десять против шестерых это не такое уж плохое соотношение, когда на вашей стороне варфоржед.

Просочившись мимо дерущихся, Джастин рванул к парусу, дернул его вниз, открывая то, что было спрятано, и на секунду потерял дар речи.

Изящная, определенно ремесленного происхождения металлическая лодка с рулем и небольшими крыльями по бортам, закрытая сверху стеклянным куполом – очень похожая на летучие корабли, только без элементального кольца. На корме лодки располагался постамент с прозрачным шаром трех футов в диаметре, в котором до половины плескалось что-то, что Джастин определил бы как «жидкий огонь». Внутри купола просматривалось два широких, мягких сиденья. Юноша оглянулся на остальных, уцепился за край купола и рванул его вверх.

Купол поддался на удивление легко и плавно. Джастин забрался внутрь, ошалело глядя на кнопки, рычажки и ручки, в избытке украшающие внутренности лодки.

Затем положил руки на большой полированный рычаг, торчащий из пола – ему почему-то показалось, что рычаг имеет самое прямое отношение к управлению лодкой.

Рычаг лег в ладонь так легко и удобно, точно они были сделаны друг для друга. Джастин зажмурился, сосредотачиваясь, затем снова открыл глаза, пытаясь посмотреть на все заново.

Вот этот рычаг вниз. Ручку на три деления вправо. И нажать здесь. Это же так просто…

Джаггернаут вздрогнул, жидкий огонь внутри прозрачной сферы вскипел и забурлил, и с низким, пульсирующим гулом лодка оторвалась от земли на несколько футов.

– Прыгайте! – заорал Джастин, перекрикивая гул элементальной сферы. – Давайте!

Пол легко запрыгнул внутрь, втащил Терезу и Кианну, с другого борта забирался Леон. Джаггернаут ощутимо просел, но продолжал набирать высоту, хотя и не так быстро.

В стену напротив коридора ударила еще одна цепная молния. Почти сразу же где-то взорвался фаерболл.

В кабине лодки агенты, лежа друг на друге, старались не мешать Джастину и не загораживать обзор.

– Еще… одного… он не поднимет! – выдохнул ремесленник, направляя джаггернаут в дыру в потолке. Через нее свешивалось встревоженное лицо Эша.

– Я могу спрыгнуть, возьмете его! – дернулась полуорка.

– Нет, я сам! – крикнул с крыши Эш, разобравшись, что к чему. – Удачи!

Разбежавшись, эльф подпрыгнул, уцепившись за стенку – и проворно пополз наверх, словно паук, довольно скоро скрывшись из виду.

Кианна выглянула наружу, насколько ей позволяли это чужие ноги. Все, что она успела увидеть, пока джаггернаут не вылетел из ангара – это вбегающих навстречу друг другу культистов и Давиена с кем-то еще, залитых кровью и вымазанных сажей, но пока вполне живых и относительно невредимых.

Шард заверещал, делая попытку пробиться наружу к хозяину.

– Сиди ты! – девушка придавила импа к полу. – Без тебя справятся.

Шард заскулил, но успокоился. Джастин, безостановочно ругаясь, выруливал в сторону вертикального тоннеля. Джаггернаут выл и трясся – и некоторым внутри его хотелось сделать то же самое.

– Сейчас врежемся, – совершенно безумным голосом сообщил он. – Сейчас врежемся. Вот сейчас… мы…

С громким хлопком джаггернаут прыгнул вверх, разминувшись с краем тоннеля на пару дюймов, а затем плавно и бесшумно заскользил дальше, повинуясь каждому малейшему жесту Джастина.

Ремесленник был абсолютно, совершенно, полностью счастлив.

***

Луис шел через врагов как… нет, нож сквозь масло – это неверное сравнение. Как очень хороший и очень злой боец через толпу не очень хороших и очень напуганных бойцов. Мне, в общем, доставалась легкая часть работы.

Тело Дирана д'Лирандар осталось где-то в первой трети длинного коридора, в таком виде, что я бы лично его взялся опознавать только по одежде. На остальных командор Луис столько времени не тратил – нашей задачей было отвлекать внимание и наводить панику. Вообще поразительно, как легко поддаются панике те, кто так любит эту самую панику сеять. Не думал, что в рядах Изумрудного Когтя так много трусов.

Впрочем, как оказалось, я о численности этого Ордена вообще имел довольно превратное представление. Проводив взглядом свой джаггернаут с моими агентами на борту, мы снова оказались втянуты в боевые действия – и на сей раз легкой победы нам не светило.

Я выдохся, Луис тоже двигался медленнее и чаще пропускал удары. Еще немного, и пора будет сматываться.

Одно из главных правил боевого мага – всегда помнить о том, что твои ресурсы не бесконечны. Выдавив из себя всю магию до последней капли, ты остаешься беззащитным. Беспомощным. И чаще всего, умираешь, когда до тебя наконец добираются разозленные потерями противники.

Поэтому ты всегда должен иметь подготовленный путь отхода. А лучше несколько.

Второй вариант был для меня непозволительной роскошью, но совсем забыть о страховке я бы не смог.

Второе правило, которое довольно часто приходит с опытом – твой путь отхода тоже может оказаться опасным. Поэтому выходить из боя нужно не тогда, когда ты уже пальцем шевельнуть не можешь, а несколько раньше – на тот случай, чтобы если что, у тебя был запасной вариант, ну и так далее.

Возможно, меня подвело то, что я уже десять лет так не развлекался – похода в гости к Извратителю все-таки не достаточно. Может быть, сложилось все вместе, несколько суток без сна, в постоянном напряжении, с неудачами – и я, как следствие, утратил контроль.

В любом случае я повел себя как полный идиот.

…Луис достал еще одного противника, особо настырного, провел ладонью по лицу, вытирая кровь, и обернулся к следующим. Пользуясь передышкой, я выпустил в ближайшего все стрелы, что у меня оставались, и активировал портал телепорта. Недалеко, на нижние уровни Шарна – готовить что-то более основательное времени не было.

– Уходим, – уже плохо соображая, что и кому я говорю, я нырнул в портал и растянулся на полу. Вставать не хотелось, хотелось прямо там остаться навсегда.

Сзади из портала вывалился Луис, тоже нетвердо стоящий на ногах.

Но с оружием и в сознании.

До меня потихоньку начал доходить смысл моей ошибки.

Луис шумно выматерился. В целом, я был с ним согласен. Затем обратил внимание на меня.

Приближающийся звук шагов. Давиен, какой же ты кретин.

– Давиен.

– Что?

Удар рукояткой меча по затылку погрузил меня в милосердную тьму и избавил, по крайней мере, на время, от жгучего и мучительного стыда.

***

Второй раз за неполные сутки меня приводили в чувство, пиная сапогами по ребрам. Я уже начинал ощущать в этом некую глобальную несправедливость. С трудом открыв глаза, я обнаружил, что лежу там же, где и раньше. Плохо обструганные доски пола тут и там были покрыты уже подсохшими пятнами крови.

– Доброе утро, ублюдок, – поздоровался Луис откуда-то сверху и врезал мне еще раз. – Я ведь обещал, что ты пожалеешь.

Я уже жалел. Голова раскалывалась, словно внутри нее резвился взвод варфоржедов, лишенные магии пальцы мелко и противно дрожали, наспех подлеченные Розочкой травмы решили о себе напомнить, а Луис вознамерился сделать из меня отбивную.

Проблема Луиса заключалась в том, что, несмотря на выгодное положение, он почти ничего не мог со мной сделать. Мои агенты были вне его досягаемости, и настолько откровенное убийство члена Великого Дома, да еще и на территории Бреланда, не сошло бы ему с рук, даже будь он Бароном. И мы оба прекрасно осознавали двойственность этой непростой ситуации.

Моя же проблема сводилась к тому, что рамки этого самого «ничего» были все же весьма широки. И это, к моему большому сожалению, мы тоже понимали оба. А я так еще и ощущал на собственной многострадальной шкуре.

– Девять лет, рыженький, – спустя некоторое время командор Клинков все же утомился, хотя голос звучал по-прежнему бодро и весело. – У тебя было девять гребаных лет, а ты так ничему и не научился. Все еще считаешь себя самым умным?

В тот конкретный момент я считал себя кретином, но Луису об этом знать не следовало. Надеясь, что дальше по программе будут только вербальные издевательства, я осторожно приподнялся и сел. Мир сделал пару оборотов вокруг своей оси и успокоился – и меня тут же захлестнула тоскливая безысходность, прекрасно известная всем магам, когда-либо доходившим до пределов своих возможностей. Все остальное рядом с этим – не более чем мелкие неприятности, хотя я все равно предпочел бы обойтись без побоев.

Я привалился спиной к стене и позвал Шарда. Варфоржеды в голове исполнили национальный даргуунский танец вприсядку, угрожая расколоть ее пополам. Луис, с интересом наблюдавший за моими действиями, решил продолжить разговор:

– Джаггернаут…

– Ты никогда больше его не увидишь, – перебил я. Хотя бы в чем-то я его переиграл.

– …можешь оставить себе, – закончил Луис и пожал плечами. – Он мне не нужен. Откровенно говоря, я сам хотел от него избавиться. Слишком много проблем.

Если подумать, то это было довольно разумным решением. Потерявший значительную часть шарнского анклава и репутации Дом Лирандар не успокоится, пока не скормит рыбам тех, кто к этому причастен.

«У тебя, кажется, неприятности, о великий повелитель цветочков», – ехидный голос Шарда внутри моей несчастной головы не сильно уступал по эффекту луисовым сапогам.

– Собственно, вопрос заключается в том, чего я в таком случае хочу, верно, рыженький?

«Мы сели в лесу. Никто понятия не имеет, где именно», – продолжал тем временем мой имп, образуя с командором Клинков чудесный дуэт. – «Можем пытаться дотянуть до Роата, но ты же понимаешь, никаких гарантий. Так что ты бы заканчивал развлекаться и помог…»

– И чего ты хочешь? – без особого энтузиазма осведомился я, отмечая непривычную пустоту в перевязи и на поясе, там, где должны быть свитки и расходные компоненты. Шестеро, он мне все карманы вывернул, так профессионально делать обыск даже в нашей Гильдии не каждый умеет.

– Нет, ты и впрямь ничему не научился, – Луис довольно осклабился. – Знаешь, самому тупому новобранцу обычно хватает пары месяцев. За девять лет даже до эльфа бы дошло, что нырять с головой в дерьмо – не самый лучший способ вести дела.

В голове раздался противный тоненький смешок.

– По-твоему, это я в дерьме? – игнорируя Шарда, я насмешливо поднял бровь. – Джаггернаут у меня, твой гильдмастер и твой Орден уже наверняка поделили твою голову, и это не говоря о Лирандар…

– И провались они все к Кхиберу, – кивнул Луис. – Завтра же я вытру о Ширина ноги и выйду из Гильдии, а Орден пусть делает что хочет.

– Только избавь меня от задушевных разговоров, умоляю, – я все еще пытался ощутить в себе хоть какую-то эмоцию, кроме отупелого безразличия и легкой злости на себя. Тщетно. – Так чего ты хочешь?

Варфоржеды в голове построились в боевой порядок и пошли на штурм крепости Велдаррен. Меня повело. Только бы не потерять сознания, иначе опять сапогами по ребрам…

– Мой Барон, хоть он, конечно, редкостный старый мерзавец, очень ценит личные заслуги перед Домом, – Луис помолчал, вспоминая что-то не очень приятное. – Я стал лейтенантом Клинков в девятнадцать. Капитаном в двадцать четыре. Командором в двадцать семь. Сейчас мне тридцать три, ты понимаешь, что я имею в виду?

Я, разумеется, понимал. Во внутренней иерархии Гильдии Клинков выше командора только гильдмастер. Пост, давно и прочно занятый Ширином д'Денеит, который не собирался умирать и, по слухам, не терпел конкуренции.

– Я получал звания в подарок от Ордена и поначалу был доволен. Сейчас вижу, что за легкую дорогу наверх приходится расплачиваться, но поздно. Девять лет назад здесь было бы два молодых сопливых щенка, не видящих дальше своего носа. Один щенок остался, но второй вырос и кое-что понял. Возможно, было бы лучше, если бы я был как все, но назад не вернешься, остается вперед.

Я проглотил «щенка». Драконы с ним, даже если это и так, у этого есть обратная сторона. Я намерен прожить пять сотен лет, а для него жизнь уже идет к закату. Впрочем, надо признать, что я действительно прокололся как щенок.

– Ты хочешь стать гильдмастером? У тебя нет шансов.

– Я хочу стать полезным Барону. Он терпеть не может Ширина и найдет способ меня отблагодарить.

– Джаггернаут ты не получишь, – я совершенно не видел в сложившейся ситуации иной возможности выслужиться перед Бароном.

– Я уже сказал, мне он не нужен. Ты плохо слушал, рыженький. Мне нужен заговор.

Что?

Заметив мое замешательство, Луис снова довольно ухмыльнулся.

– Щенок… Полоумный ублюдок Диран поставил на уши половину Шарна. Лорд-Мэр сейчас роет землю и требует крови виновных. Дом, который найдет ему виновных, будет в почете. Твоя дурацкая игрушка – отнюдь не главный приз в игре, так что можешь ее забрать, но информация…

– И как давно ты решил кинуть Коготь? – меня внезапно кольнуло нехорошее предчувствие.

– Пару дней назад, – фыркнул Луис. – Это был спонтанный план.

– Неужели. Он тебе, случайно, не приснился?

Горячий ветер с запахом пожара. Бесплотный древний кошмар. Извратитель. Тот, что извращает помыслы.

Луис открыл было рот, но осекся на полуслове. Значит, я прав.

– Я хочу знать все, что знаешь об этом деле ты, – подрастеряв прежнюю уверенность, сухо процедил командор Клинков. – Потом ты поклянешься мне, что Медани не распутают дело, и выйдешь отсюда. Или не поклянешься – и тогда выйду я, а ты останешься здесь. Кроме тебя, мою историю некому будет опровергнуть. В любом случае, заговор раскроют Денеит – у тебя нет выбора.

Я представил себе лицо Адроса.

– Так уж и быть, я тоже готов поклясться, что о джаггернауте никто не узнает, – добавил Луис.

«Если он тебя убьет, мы сообщим Барону, что случилось», – пообещал мой фамилиар почти серьезным тоном.

Шестеро, как же голова болит.

– Я, Давиен ир'Эстальду, клянусь тремя извечными Драконами… – древняя формула звучала торжественно даже здесь.

Луис меня не убьет, отрешенно подумал я. Меня убьет Барон.

-…И будут мне в том свидетелем все тринадцать лун….

Закреплять клятву нельзя сидя, услужливо подсказал внутренний голос.

Я поморщился и рывком встал на ноги. Мир закачался. Варфоржеды в голове, громыхая и топоча, бросились на финальный приступ.

«Адрос сделает из твоего черепа вазочку для цветочков», – не унимался внутренний голос.

Я пожал руку Луису, заканчивая ритуал клятвы и действуя словно во сне.

Ради этого я вышвырнул на помойку девять лет жизни?...

Давиен, какой же ты кретин.

***

Спустя девять с небольшим часов я оказался там, где прятались мои агенты с джаггернаутом. Кианна шипела и всем своим видом выражала мнение о полной моей некомпетентности – не выходя, впрочем, за формальные рамки субординации. Я делал вид, что не вижу ее намеков. Она – что ей плевать на мое мнение. Полагаю, остальных это развлекало.

«Чужих» элементалей, которые джаггернаут использовал в качестве топлива, хватило в обрез до границы Бреланда с Трейном. Некоторое время я всерьез раздумывал, а не сжечь ли какой-нибудь из ориенских поездов, но не решился. База Сыскной Гильдии к северо-западу от Роата приняла нас, прикрыв от внешнего наблюдения корабль и разместив у себя мою группу. Оттуда я, не мешкая, рванул в столицу, на душе было муторно, но винить в этом, кроме себя, было решительного некого. Впрочем, как всегда.

В непримечательное каменное здание, носящее пафосное имя Башня Инквизиции, я входил, ожидая всего сразу – и приговора, и награды. Секретарь Барона подарил мне долгий непонятный взгляд, но пропустил в кабинет без лишних слов.

Трелиб снова сидел за столом, работая над чем-то, и снова, казалось, был слегка недоволен тем, что его отрывают от дел. За плечом Барона, на дальней стене, висел старый гобелен с геральдическим василиском – тварь смотрела на меня и гнусно ухмылялась. Никогда не понимал, почему на всех гербах Домов такие монстры – один другого гаже. Я собрал в кулак всю свою наглость.

– Я достал вам его, – твердо сказал я, глядя прямо в глаза своему Барону. – Как и обещал.

Трелиб смотрел на меня и молчал. На сей раз я был одет в превосходно вычищенную, идеально сидящую на мне одежду, а волосы убрал в безупречную «кортскую свечу», но под этим взглядом все равно чувствовал себя растрепанным и измазанным чернилами.

– Смею ли я надеяться, что не разочаровал вас? – я почувствовал, что краснею.

Непроницаемое лицо Барона на мгновение тронула усмешка. Не сводя с меня глаз, он взял со стола распечатанный конверт.

– Адрос д'Медани прислал мне письмо. И я, некоторым образом, в замешательстве. Что ты об этом думаешь?

Не то, чтобы такой поворот событий стал для меня сюрпризом, но окружающий мир разом лишился своей привлекательности. Я взял протянутый листок бумаги, как собственный смертный приговор, и проглядел несколько первых строчек. Где-то глубоко, придавленная насмешливо-спокойным взглядом Барона, изрядно подзабытая за последние пару суток, шевельнулась застарелая ненависть. Благословляя традиционное эльфийское воспитание, чуть ли не главной добродетелью полагающее умение держать лицо, я отчеканил:

– Я думаю, что лорду Адросу стоит быть повнимательнее к своим секретарям.

Трелиб вопросительно поднял бровь. Сейчас проверим, судят ли победителей.

– Они допускают постыдные оплошности, записывая его слова. У них получилось «господин д'Эстальду» вместо «фиарланский ублюдок». Это не вполне…

На какую-то долю секунды я был уверен, что бури не избежать, хотя лицо Барона оставалось совершенно непроницаемым. Затем он вздохнул, отвернулся и потер виски.

– Нет, ты меня не разочаровал, – он забрал у меня письмо, аккуратно убрал в конверт. – Считай, что я подписал твою просьбу о переводе в оперативный состав. Доволен?

Мне тут же стало стыдно. Кончики ушей пылали, как лирандарские маяки – оставалось радоваться, что под прической их не видно.

– Если бы ты поменьше внимания обращал на орфографические ошибки, и побольше – на суть письма, ты бы заметил, что представительство Дома Медани в Шарне весьма обеспокоено текущей ситуацией и выражает надежду на то, что мы можем ее как-нибудь прояснить.

Мне показалось, что василиск на гобелене снова ухмыльнулся.

– Давиен, все хотят знать, что произошло с анклавом Лирандар. Что я должен им ответить?

– Ваша милость, я…

– Подставился и подарил Луису Денеит почти выигранную партию. Я знаю, – кивнул Трелиб. – Остается радоваться, что нам досталось хотя бы то, что досталось, а то ведь мог бы и это упустить.

Я проглотил идиотский вопрос и мысленно выругался. Барон Медани знает все.

– Буду надеяться, что ты осознал свои ошибки, хоть это и весьма наивно с моей стороны. Я не спрашивал тебя о том, что произошло и как именно произошло. Я спросил, что, по-твоему, я должен ответить Адросу?

– Я… не знаю, – мне стоило больших усилий не отвести глаза, но это было бы катастрофой.

– А стоило бы знать, когда приносил клятву, – все так же спокойно и без тени гнева констатировал Барон. – Я же говорил тебе, что ты слишком торопишься. Мальчик мой, у тебя впереди пять сотен лет, куда ты спешишь?

Затаенная горечь в голосе Трелиба выбила меня из равновесия вернее, чем осознание того, что он совсем на меня не злится, хотя я дал для этого массу поводов.

– Вам не обязательно держать мои обещания, – я ровным счетом ничего не понимал.

Трелиб вздохнул.

– Это дело не принесло бы нам ничего, кроме проблем, – терпеливо, словно ребенку, объяснил он. – Чем реже мы напоминаем остальным, как глубоко мы зарылись в их грязное белье, тем лучше. Раз Денеит хотят – пусть занимаются поисками истины и получают свои ордена. Если бы там был только Коготь… – Барон неопределенно махнул рукой. – Ты представляешь себе, что будет, если Трелиб д'Медани обрадует Дом Лирандар вестью о том, что их анклав уронили они сами?

Я обалдело смотрел на Барона.

– Очень мало кто хочет, чтобы все тайное становилось явным, кому как не тебе это знать. Считай, что меня все устраивает. Впрочем, это не отменяет того факта, что ты подставился как… новичок.

Я еще раз выругался про себя, надеясь, что Барону есть чем заняться помимо чтения моих мыслей.

– Кстати, о новичках. Свою группу можешь оставить себе, вы, кажется сработались.

Барон подвинул к себе стопку тонких папок, взял верхнюю, раскрыл.

– Эшнелл д'Сауткелл. Что ты о нем можешь сказать?

Бездарный, бесполезный, да к тому же еще и глуп.

– У него есть потенциал, – осторожно сказал я. – Я думаю, команде он нужен.

– Джастин? – заглядывая в следующую папку, спросил Трелиб.

Напрочь отсутствует стратегическое мышление и совершенно не способен шагу ступить без своих игрушек.

– Он хороший профессионал, – без запинки ответил я, опуская все остальное.

Трелиб, не меняя выражения лица, открыл третью папку.

– Пол?

В нем самомнения больше, чем адамантина.

– Инициативный член группы, – я решил не отступать от схемы. – Очень инициативный, это ценно.

– Тереза?

Тупая упрямая орка.

– Она… У нее слишком радикальная позиция, ваша милость. Иногда создает группе определенные трудности, но в целом она хороший боец…

Все так же спокойно Барон кинул досье Терезы отдельно от остальных и взял следующую.

– Леон ир'Мендем?

Самоуверенный идиот. Как, впрочем, и все клирики.

– Я не уверен, что…

Трелиб кивнул, слушая то ли меня, то ли свои мысли, и папка Леона шлепнулась на стол рядом с Терезой. В первой стопке осталось всего одно досье. Я призвал на помощь все свое воспитание.

– Кианна д'Медани, – чуть медленнее, чем предыдущие, прочитал Трелиб и поднял глаза на меня.

Идиотка. Дилетантка. Безмозглая курица.

– Она неплохой командир, – выдавил я. – У нее есть авторитет, и группа ее слушает. Инициативная и решительная. Существуют небольшие проблемы с субординацией…

Барон усмехнулся.

– Значит, вы точно должны сработаться.

– Ваша милость, я не…

– Возьмешь эту группу в подчинение, – игнорируя возражения, перебил Трелиб. – Других все равно не дам, к тому же у них хороший потенциал. Забирай их с базы и отправляйся в Шарн.

Мне показалось, что я ослышался.

– Шарнский офис нуждается в помощи в связи с критической обстановкой в городе. Адрос просил кого-нибудь прислать. Других свободных сотрудников у меня сейчас все равно нет.

Я вздрогнул.

– Он… откажется.

Взгляд Трелиба стал жестким, в голосе зазвенел властный металл.

– Что ж, – с нажимом произнес Барон, – если он откажется, тогда можешь заняться чем-нибудь еще. Но только если он откажется. Считай это наказанием за свои выходки.

Я упрямо стиснул зубы, сделал шаг назад и отвесил безупречный, хоть в учебники по этикету вставляй, глубокий поклон.

– Слушаюсь, мой Барон. Разрешите мне идти?

– Опять торопишься, – глядя мимо меня, сказал Трелиб и снова вздохнул. – Иди.

Закрывая за собой дверь баронского кабинета, я ощущал стойкое, непреходящее дежа-вю.

Вечером того же дня это же чувство привело меня в «Королевскую охоту», самый дорогой и скандальный кабак Роата. Движимый стойким желанием напиться до беспамятства, я потребовал отдельный столик и графин дварфийский «камнеломки». В непотребно трезвую голову лезли воспоминания о том, как девять лет назад один рыжий щенок пришел в этот кабак перед ссылкой на Аэренал и сделал то же самое. Тогда ему, впрочем, хватило двух стаканов, чтобы по приезде в Шарн все еще нетвердо стоять на ногах. Встречал меня лично Адрос д'Медани – за первые же пять минут мы умудрились довести друг друга до холодного бешенства, да так основательно, что на Аэренал я уезжал чуть ли не под конвоем. Тогда мне казалось, что испортить отношения еще сильнее невозможно.

Нет предела совершенству.

Я налил себе «камнеломки». Мощнейший из известных разумным расам Хорвейра алкогольный напиток. Кажется, в Сайре ее потребление было строго запрещено, а в Элдине за это до сих пор взимают штраф. Хорошо, что я не в Элдине, а в демократическом Бреланде, где каждый имеет право пить все, что ему вздумается согласно высочайшему указу короля…

Дверь таверны распахнулась от сильного пинка, я вздрогнул от неожиданности, чуть не пролив свой стакан, и обернулся.

На пороге стоял командор Клинков Луис д'Денеит, мрачный и злой, в кольчуге и при оружии.

– Валенарского! – рявкнул Луис, оглядывая зал. Я размял пальцы, прикидывая возможную стоимость ущерба. Внутри постепенно закипало раздражение – я всего-навсего хотел выпить…

Луис наконец заметил меня, довольно усмехнулся и направился к моему столику, положив обе руки на пояс с мечами.

– Я занят, – дождавшись, пока он подойдет, я демонстративно поставил стакан.

Луис сплюнул на пол, отстегнул клинки, бросил их на лавку напротив меня и упал рядом.

– И этот стол тоже занят, – добавил я, когда командор Клинков щелкнул пальцами, подзывая трактирную служанку с кувшином валенарского.

– Не дергайся, рыженький, все тебе будет. Просто я еще слишком трезвый. Что празднуешь?

– Повышение, – скривился я и глотнул «камнеломки». Внутри пронесся огненный шторм, дыхание перехватило, а душа сделала робкую попытку отделиться от бренного тела и вознестись.

– Надо же, какое совпадение, – фыркнул Луис. – Я тоже.

Половина зала украдкой поглядывала на нас, некоторые из чистого суицидального любопытства, остальные – из профессионального интереса. Помимо честных карманников и девочек для развлечений, я насчитал минимум трех человек из ордена Королевских Фонарей – жалкой пародии на нормальную государственную разведку, единственной целью которой было прикрывать работу Дома Медани. Я помахал одному из «фонариков» рукой, тот смутился и уткнулся в кружку.

– Ну что, ты вытер о Ширина ноги? – поинтересовался я. Телом постепенно начала овладевать благостная лень.

Луис посмотрел на меня так, что я чуть не подавился.

– Барон Бревен выслушал меня, забрал отчет и велел убираться к Драконам. Сегодня мне пожаловали звание лорда-инспектора, личного баронского ревизора с особыми полномочиями. То есть, переводя на нормальный язык, я должен быть шилом в заднице у Ширина, чтобы он не слишком расслаблялся. С командования всем, чем только возможно, меня сняли. Барон ждет не дождется, пока Ширин меня прирежет, чтобы поймать его за руку и выгнать с поста. Ширин меня близко не подпустит, потому что твердо уверен, что меня послал Барон… Весело, а?

Я пожал плечами:

– У меня не лучше.

Луис мрачно осушил кружку и грохнул ей о стол, требуя еще.

– Слушай, можно задать вопрос? – осведомился я, катая в руках стакан. На вселенную снизошло спокойствие, которое бывает только после принятия внутрь жидкости, которая, по слухам, используется для протравки драконьего камня. – Зачем тебе нужен был Цветок?

– Чтобы эта дрянь поднялась в воздух, ей нужна была энергия. Все, что угодно, обладающее сильным магическим потенциалом, – Луис сделал неопределенный жест. – Мы искали подходящие варианты… Я не успел. И в итоге облажался, – небольшая пауза, нарушаемая только постукиванием кружки. – А Диран успел. Ну и Кхибер с ним. А зачем ты приказал своей девчонке его порвать?

Я промолчал, сделав вид, что чрезмерно занят «камнеломкой».

– Эй, рыженький…

– Меня зовут Давиен д'Эстальду, – медленно, с расстановкой произнес я. – Запомнил?

Луис ответил мне тяжелым взглядом. Затем так же медленно кивнул.

– Ну что, пошли выйдем? – я оглядел затаивший дыхание зал.

Лорд-инспектор Дома Денеит шумно прикончил валенарское, подхватил мечи и неровной походкой направился на улицу. Я последовал за ним.

Если верить докладу «фонариков», в ту ночь мы с Луисом нанесли городу невосстановимые потери в количестве шести деревянных и каменных строений. Вполне возможно.

На следующий день я в сопровождении моей группы отбыл в Шарн, служить на побегушках у Адроса. Луис уехал проводить инспекцию дальних гарнизонов и исчез из моей жизни почти на год.

Почти каждую ночь мне снились кошмары – порой эти видения бывали столь мучительны, что я просыпался, отчаянно жалея, что уничтожил ключ к обиталищу Извратителя.

А в те частые дни, когда у меня не было насущных дел, я вспоминал картину, которую видел мельком, глазами Шарда. Я думал о чертеже, который рисовал ученый Когтя перед тем, как его проткнул болт Кианны. Я снова и снова восстанавливал его перед внутренним взором… И уверенность в собственной правоте крепла и ширилась.

Проект «джаггернаут» еще не был закрыт.

Content

Эберрон. Дело о...