Пыхалов Игорь

Денисов Игорь

СССР без Сталина: Путь к катастрофе

Пыхалов Игорь, Денисов Игорь

СССР без Сталина: Путь к катастрофе

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Как высоко вознёс он державу,

Вождь советских народов-друзей,

И какую всемирную славу

Создал он для Отчизны своей!

Александр Вертинский

Underlying the bizarre cult were Stalin's indubitable achievements. He was the originator of planned economy; he found Russia working with wooden plows and left it equipped with atomic piles; and he was «father of victory».

Encyclopaedia Britannica. Vol21. London, 1964. P303.

(В основе причудливого культа лежали несомненные сталинские достижения. Он был создателем плановой экономики; он получил Россию, пашущую деревянными плугами, и оставил её оснащённой ядерными реакторами; и он был «отцом победы». — Пер. с англ.)

Первая половина XX века стала не самым лёгким временем в российской истории. И в 1917-м, и в 1941 году многим казалось, что с Россией покончено. Однако вопреки прогнозам скептиков и «доброжелателей», наша страна с честью прошла сквозь все испытания и потрясения.

Выиграв тяжелейшую войну, Советский Союз превратился в сверхдержаву, получив обширную сферу влияния в Европе и Азии. Страна стремительно залечивала военные раны. Быстрыми темпами развивалась промышленность. С каждым годом рос уровень жизни советских людей.

Разумеется, во всём этом велика заслуга того, кто все эти годы стоял во главе государства. Только глупцы и демагоги могут всерьёз утверждать, будто эти успехи были достигнуты «не благодаря, а вопреки Сталину».

«О, мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял на дыбы?»

Эта пушкинская характеристика, пожалуй, подходит Сталину даже ещё больше, чем Петру Великому.

Нам могут резонно возразить, что и после Сталина у СССР было множество достижений. Безусловно, это так. Однако основа для многих из них была заложена ещё в сталинское время. Инерция поступательного движения позволила полететь в космос, создать ракетно-ядерный щит, до сих пор мешающий «мировому сообществу» разъяснить нам преимущества демократии (как это уже сделано с Югославией и Ираком).

Увы, с каждым годом темпы развития всё больше замедлялись. Наступил «период застоя». А затем катастрофическая «перестройка», разрушение и распад великой державы.

Как же могло такое случиться? Почему наследники, сменившие Сталина у руля советского государства, оказались не на высоте?

На эти вопросы и пытается ответить наша книга.

Глава 1

НАСЛЕДНИКИ ДЕЛЯТ ВЛАСТЬ

5 марта 1953 года скончался Иосиф Виссарионович Сталин.

На следующий день было опубликовано следующее сообщение:

«Об образовании комиссии по организации похорон Председателя Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик и Секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина

Совет Министров Союза ССР и Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза постановили:

Образовать Комиссию по организации похорон Председателя Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик и Секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина в составе: тт. Хрущёва Н.С. (Председатель), Кагановича Л.М., Шверника Н.М., Василевского A.M., Пегова Н.М., Артемьева П.А., Яснова M.A.»[1]

Предлагались ли другие кандидатуры в состав похоронной комиссии вообще и для исполнения обязанностей Председателя в частности — история об этом пока молчит. Но вполне можно предположить, что Хрущёв был доволен «подарком» судьбы. И, может быть, в траурные дни он уже обдумывал варианты своих дальнейших действий — как похоронить Сталина не только физически, но и морально.

Для этого надо было идти во власть, устраняя всех конкурентов и оппозиционеров. На этом поприще Никита Сергеевич проявил исключительный напор, изворотливость, политическую беспринципность.

После кончины И.В. Сталина многие считали, что его преемником станет Вячеслав Михайлович Молотов, имевший большой авторитет в партии и народе. Возможно, это стало бы лучшим вариантом для страны… Увы, по складу своего характера Молотов никогда и ни в чём не старался выдвинуть себя на первый план. К единоличной власти он не стремился, так же как не стремились к ней Ворошилов, Микоян, Каганович, Булганин, Маленков. Но были в составе руководящего ядра два человека, которые жаждали утвердиться на властном Олимпе: Лаврентий Берия и Никита Хрущёв, причём последний отлично понимал, что Берия — единственный серьёзный противник и единственное серьёзное препятствие на пути осуществления его планов.

Если Берия рассчитывал на структуры органов государственной безопасности и внутренних дел, которые после смерти Сталина были объединены в одно ведомство, то Хрущёв рвался на первое место в партии. Он исходил из того, что главенствующее положение в Центральном Комитете даёт возможность расставлять нужные кадры во всех областях государственной, экономической и общественной жизни, руководить республиканскими и местными партийными организациями, держать в своих руках все ключевые управленческие позиции. Хрущёв рвался на первую роль в этой сфере, и он победил.

В июне 1953 года прямо на заседании Президиума ЦК КПСС Берия был арестован. 24 декабря 1953 года в газетах появилось сообщение: «В Верховном Суде СССР», которое заканчивалось так:

«Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило:

Приговорить Берия Л.П., Меркулова В.Н., Деканозова В.Г., Кобулова Б.З., Гоглидзе С.А., Мешика Н.Я., Влодзимирского Л.Е. к высшей мере уголовного наказания — расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград.

Приговор является окончательным и обжалованию не подлежит».[2]

Далее сообщалось, что 23 декабря 1953 года данный приговор был приведён в исполнение.[3]

Даже сейчас, пятьдесят лет спустя, нет ясности, когда был убит Берия. Некоторые исследователи склоняются к мнению, что с ним расправились буквально сразу после ареста, без суда и следствия.[4] Такая версия имеет право на существование. Об этом косвенно свидетельствует Пленум ЦК КПСС, проведённый в начале июля 1953 года. Судите сами. Следствие только началось, до суда целых пять месяцев, следователям ещё копать и копать. Но Пленуму уже всё ясно: Берия — враг, предатель и преступник.

Берия убит, но как объяснить это убийство «широким кругам общественности»? Только одним способом — взвалить на Берию все мыслимые и немыслимые преступления или, как говорят в народе, «навесить всех собак».

Журналистка Елена Прудникова так объясняет ситуацию:

«Почему же именно Берия представлен в обличье злодея всех времён и народов? За что?

Ответ напрашивается несколько парадоксальный: именно за то, что его не в чем было особо обвинить. Очень надо было, а оказалось не в чем! Реальных серьёзных преступлений за ним не нашли, а объяснить, за что с ним вдруг расправились, было необходимо. И существовал для элиты только один способ — так громко и долго кричать о его патологическом злодействе, чтобы все это услышали, запомнили и, в конце концов, поверили…»[5]

Для этого собирается Пленум ЦК, и его участники единогласно объявляют Л.П. Берию «исчадием ада». Ну а последующая юридическая декорация — всего лишь дело техники.

На июльском Пленуме впервые был введён в обиход термин «культ личности», появление которого приписывали лично Берии. Лаврентия Павловича обвиняли в том, что под предлогом борьбы с «культом личности» он боролся за установление личной власти. Вот отрывок из стенограммы Пленума:

«Андреев. … Он (Берия. — И.П., И.Д.) добивался, чтобы разоружить т. Сталина, лишить его друзей и остаться одному в качестве верного и безупречного друга т. Сталина. Я считаю, что это надо рассматривать как новый метод работы наших врагов.

После смерти товарища Сталина вредно, что он (Берия. — И.П., И.Д.) начал форсировать свой приход к власти, и должно быть, его торопили, как правильно сказал товарищ Ворошилов, и он ещё больше обнаглел. То, что он не решался сделать при жизни товарища Сталина, он начал проводить после его смерти, начал дискредитировать имя товарища Сталина, наводить тень на величайшего человека после Ленина…

Голоса из зала: Правильно.

Андреев. Он делал это сознательно, чтобы имя товарища Сталина похоронить и чтобы легче придти к власти.

Голоса из зала: Правильно.

Андреев. Я не сомневаюсь, что под его давлением вскоре после смерти товарища Сталина вдруг исчезает в печати упоминание о товарище Сталине.

Голоса из зала: Правильно.

Андреев. Это же позор для работников печати. Раньше чересчур усердствовали, и там где нужно и ненужно вставляли имя т. Сталина, а потом вдруг исчезло имя т. Сталина. Что это такое? Я считаю, что это его рука, его влияние, он смог запутать и запугать некоторых работников печати.

Появился откуда-то вопрос о культе личности. Почему стал этот вопрос? Ведь он решён давным-давно в марксистской литературе, он решён в жизни, миллионы людей знают, какое значение имеет гениальная личность, стоящая во главе движения, какое значение имели и имеют Ленин и Сталин, а тут откуда-то появился вопрос о культе личности. Это проделки Берия.

Из Президиума товарищ Ворошилов: Правильно.

Андреев. Он хотел похоронить имя товарища Сталина, и не только имя товарища Сталина, но это было направлено и против преемника товарища Сталина товарища Маленкова.

Голоса из зала: Правильно.

Маленков. Все мы преемники, одного преемника у товарища Сталина нет.

Андреев. Вы являетесь Председателем Совета Министров, пост, который занимал т. Сталин.

Голоса из зала: Правильно. (Бурные аплодисменты)».[6]

Насчёт исчезновения Сталина со страниц печати Андреев определённо лукавил. Это были не «проделки Берии», а результат происков партаппарата: Хрущёва, Суслова, Поспелова, Юдина.

Очевидно и то, что Хрущёв не пропустил мимо ушей слова Андреева о Маленкове как преемнике Сталина. Конечно, Никита Сергеевич и сам знал, что Маленкова следует устранить, но теперь он ещё больше утвердился в своих намерениях. В 1955 году Г.М. Маленков был снят с поста Председателя Совета Министров СССР и заменён более удобным Булганиным.

Убрав с дороги основного противника, Хрущёв мастерски воспользовался, как выражаются шахматисты, «домашней заготовкой» Берии насчёт «культа личности», сполна реализовав её на XX съезде КПСС.

Глава 2

XX СЪЕЗД

XX съезд был для нас катастрофой. Сталин был для нас авторитет. Мы любили Сталина

Л.А. Фотиева, секретарь В.И Ленина

25 февраля 1956 года состоялось закрытое заседание XX съезда КПСС, не предусмотренное официальной повесткой дня. С пространным докладом «О культе личности и его последствиях» выступил Н.С. Хрущёв. Он поведал делегатам съезда, что И.В. Сталин принёс партии, государству и народу намного больше вреда, чем пользы. Без всякого обсуждения, единогласно, XX съезд одобрил хрущёвский доклад, поручив ЦК КПСС «последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства, выработанных великим Лениным» .[7] Спустя несколько месяцев, 30 июня 1956 года, ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий».

В СССР началась борьба с культом личности Сталина.

Активнейшую помощь Хрущёву в подготовке антисталинского доклада оказал Дмитрий Трофимович Шепилов, человек, безусловно, образованный, но не имеющий твёрдых принципов, за что в результате и поплатился, войдя в историю как «примкнувший к ним Шепилов». Очевидно, что именно Шепилов расставил все акценты в пресловутом докладе.

В последние годы своей жизни И.В. Сталин привлекал Шепилова к участию в создании учебника политической экономии. Впоследствии Дмитрий Трофимович вспоминал:

«Сталин считал необходимым в отдельных случаях предварительно поразмышлять вслух и проверить некоторые свои мысли и формулы. Это проистекало из присущего Сталину исключительного чувства ответственности не только за каждое слово, но и за каждый оттенок, который может быть придан его слову.

В этой области контраст со Сталиным был особенно разителен, когда к руководству пришёл Хрущёв. Хрущёв страдал патологическим недержанием речи, всякое чувство ответственности за слова было у него потеряно».[8]

В период подготовки XX съезда КПСС Шепилов стал сторонником Хрущёва и пособлял последнему пропагандировать антисталинизм. Но уже год спустя Дмитрия Трофимовича «попутал лукавый» и он примкнул к «антипартийной группе» Молотова, Маленкова и Кагановича. После июньского 1957 года Пленума ЦК КПСС Шепилов был выслан из Москвы в Среднюю Азию на рядовую преподавательскую работу (а ведь был министром иностранных дел СССР!). Этого Дмитрий Трофимович Никите Сергеевичу не простил, что и видно из его воспоминаний:

«Книг и журналов он (Хрущёв. — ИЛ., И.Д.) никогда никаких не читал и не чувствовал в этом никакой потребности. Его никто никогда не видел сидящим за анализом цифр, фактов, за подготовкой докладов, выступлений и т. д.».[9]

«…многих из тех, кого он отправил на эшафот, Хрущёв затем с непревзойдённым в истории лицемерием оплакивал с высоких партийных и правительственных трибун. Причём в этих стенаниях виновниками гибели прославленных коммунистов выставлялся, конечно, прежде всего, Сталин и другие его соратники, но не он, Хрущёв.

Интриги, доносы, лесть, наветы — никакими средствами не гнушался Хрущёв для того, чтобы шаг за шагом укреплять своё положение и уверенно карабкаться вверх. Решающим здесь было искусство поддержания доверия и расположения Сталина. В течение многих лет сталинского руководства непременными атрибутами любой публичной речи, статьи или книги были здравицы в честь Сталина. И все должны были подчиняться этому неписаному, но железному закону Но Хрущёв, кажется, поднялся в этом искусстве извержения елея до недосягаемых вершин.

Каждая речь, каждое выступление его представляет собой каскад сталинианы…»[10]

Вот какой человек поднялся на трибуну XX съезда КПСС с докладом «О культе личности и его последствиях».

Как известно, после окончания хрущёвского доклада было решено прений по нему не открывать. Мало того, с первых же слов Никита Сергеевич отмёл любую возможность говорить о Сталине объективно:

«В настоящем докладе не ставится задача дать всестороннюю оценку жизни и деятельности Сталина. О заслугах Сталина ещё при его жизни написано вполне до-статочное количество книг, брошюр, исследований. Общеизвестна роль Сталина в подготовке и проведении социалистической революции, в гражданской войне, в борьбе за построение социализма в нашей стране. Это всем хорошо известно. Сейчас речь идёт о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего и для будущего партии, — речь идёт о там, как постепенно складывался культ личности Сталина, который превратился на определённом этапе в источник целого ряда крупнейших и весьма тяжёлых извращений партийных принципов, партийной демократии, революционной законности».[11]

Как справедливо заметил в своё время известный французский психолог и социолог Гюстав Лебон: «Суждения толпы всегда навязаны ей и никогда не бывают результатом всестороннего обсуждения» .[12]

Разумеется, Никита Сергеевич Лебона не читал. Скорее всего, он про него даже не слышал. Тем не менее, в своей речи Хрущёв, пусть и неосознанно, воспользовался рекомендациями Лебона:

«…в собраниях ум не играет никакой роли, и двигателями являются бессознательные чувства» .[13]

Именно на такой игре бессознательными чувствами, подмене разумных аргументов эмоциями и построен весь хрущёвский доклад.

Приступая к обличению «культа личности», Хрущёв сразу же пошёл, как говорят картёжники, «ва-банк», вытащив инцидент, связанный с «оскорблением» Сталиным Надежды Константиновны Крупской, якобы имевшим место во время болезни В.И. Ленина в декабре 1922 года. Процитировав пресловутое письмо Ленина к съезду, а также письма Крупской к Каменеву и личное письмо Ленина Сталину, Никита Сергеевич с пафосом воскликнул:

«Товарищи! Я не буду комментировать эти документы. Они красноречиво говорят сами за себя. Если Сталин мог так вести себя при жизни Ленина, мог так относиться к Надежде Константиновне Крупской, которую партия хорошо знает и высоко ценит как верного друга Ленина и активного борца за дело нашей партии с момента её зарождения, то можно представить себе, как обращался Сталин с другими работниками».[14]

Тем не менее, давайте всё-таки их прокомментируем. Не будем касаться личных взаимоотношений Ленина, Сталина и Крупской, разберёмся с политическими выводами:

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места…»[15]

Вызывают недоумение следующие формулировки:

1) «Тов. Сталин, сделавшись генсеком…»

Что значит «сделавшись генсеком»? Можно подумать, будто Сталин пришёл на заседание Политбюро, сел в председательское кресло и заявил: «Командовать парадом буду я!» Но ведь всё было совершенно не так. Открываем соответствующий том сочинений В.И. Ленина:

«1922 г. Апрель, 3

Ленин участвует в работах Пленума ЦКРКП (б).

По предложению В.И. Ленина Пленум ЦК РКП (б) избирает И.В. Сталина генеральным секретарём ЦК партии.

В.И. Ленин, в связи с избранием И.В. Сталина генеральным секретарём ЦК РКП(б), вносит предложение о работе секретариата ЦК и о создании И.В. Сталину необходимых условий для руководящей работы» .[16]

Как видим, И.В. Сталин не «сделался генсеком», а был избран по предложению самого Владимира Ильича. Это большая разница. Надо полагать, товарищ Ленин достаточно веско обосновал на Пленуме и необходимость учреждения должности генерального секретаря, и его полномочия, и саму кандидатуру Сталина. Никаких сведений о других претендентах на пост генсека не имеется. Голосовал ли кто против предложения В.И. Ленина — тоже неизвестно.

По состоянию на 3 апреля 1922 года в Центральный Комитет, помимо Ленина и Сталина, входили ещё 25 человек: Андреев, Бухарин, Ворошилов, Дзержинский, Зеленский, Зиновьев, Калинин, Каменев, Коротков, Куйбышев, Молотов, Орджоникидзе, Петровский, Радек, Раковский, Рудзутак, Рыков, Сапронов, Смирнов, Сокольников, Томский, Троцкий, Фрунзе, Чубарь, Ярославский. И ещё 17 кандидатов в члены ЦК. Если такой состав проголосовал за И.В. Сталина, значит, ленинское предложение было хорошо продуманным.

2) «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть…» В каком партийном или государственном документе сказано, что генеральный секретарь партии облечён «необъятной» властью? Ведь в действующей тогда советской Конституции от 10 июля 1918 года чётко говорилось:

«Статья 1. Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам» .[17]

«Статья 24. Всероссийский съезд Советов является высшей властью Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» .[18]

Так откуда же у генсека «необъятная власть»?

3) «…предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека…»

Как же так? В апреле 1922 года кроме Сталина на пост генсека других кандидатур вообще не было, а спустя девять месяцев Ленин, по существу, признаётся, что дал маху, не на ту лошадь поставил. Неужели Владимир Ильич в людях не разбирался? В.И. Ленин и И.В. Сталин были знакомы ещё до революции, теснейшим образом связаны по работе всё послереволюционное время, то есть более четырёх лет. Итогом их совместной деятельности и стало выдвижение Сталина на должность генерального секретаря.

Что же случилось за «девять месяцев одного года»? За столь короткое время характер Сталина вряд ли мог столь радикально измениться. Куда логичней другое объяснение: по причине своей тяжёлой болезни Владимир Ильич стал отдавать приоритет не партийно-государственным, а личностным факторам.

Между тем, сославшись на ленинский авторитет, Никита Сергеевич продолжил свои обличения. Другим его беспроигрышным приёмом стало «выбивание слезы» у делегатов рассказами о «бедствиях» членов Политбюро:

«В невыносимые условия был поставлен один из старейших членов нашей партии — Климент Ефремович Ворошилов. На протяжении ряда лет он фактически был лишён права принимать участие в работе Политбюро. Сталин запретил ему появляться на заседания Политбюро и посылать ему документы. Когда заседало Политбюро и тов. Ворошилов об этом узнавал, то каждый раз он звонил и спрашивал разрешения, можно ли ему прийти на это заседание. Сталин иногда разрешал, но всегда выражал недовольство. В результате своей крайней мнительности и подозрительности Сталин дошёл до такого нелепого и смехотворного подозрения, будто Ворошилов является английским агентом. (Смех в зале.) Да, английским агентом. И к нему дома был подставлен специальный аппарат для подслушивания его разговоров. (Шум возмущения в зале)

Сталин единолично отстранил также от участия в работе Политбюро и другого члена Политбюро, Андрея Андреевича Андреева.

Это был самый разнузданный произвол.

А возьмите первый Пленум ЦК после XIX съезда партии, когда выступил Сталин и на Пленуме давал характеристику Вячеславу Михайловичу Молотову и Анастасу Ивановичу Микояну, предъявив этим старейшим деятелям нашей партии ничем не обоснованные обвинения.

Не исключено, что если бы Сталин ещё несколько месяцев находился у руководства, то на этом съезде партии товарищи Молотов и Микоян, возможно, не выступали бы».[19]

Если, открывая XX съезд, Хрущёв предлагал делегатам почтить память И.В. Сталина вставанием, то сейчас он фактически заявляет: «Слава богу, что Сталин вовремя умер!»

Безотказным приёмом были ссылки на того или иного делегата съезда. Хрущёв был твёрдо уверен, что никто из сидящих в зале не осмелится ему возразить:

«Я позволю себе привести в этой связи один характерный факт, показывающий, как Сталин руководил фронтами. Здесь на съезде присутствует маршал Баграмян, который в своё время был начальником оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта и который может подтвердить то, что я расскажу вам сейчас» .[20]

Речь шла о крупном поражении наших войск под Харьковом в мае-июне 1942 года. Маршал Баграмян опровергать Хрущёва не стал.

В своём докладе Хрущёв не брезговал даже самой наглой ложью:

«Я звоню Василевскому и умоляю его:

— Возьмите, — говорю, — карту, Александр Михайлович (т. Василевский здесь присутствует), покажите товарищу Сталину, какая сложилась обстановка. А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу (Оживление в зале) Да, товарищи, возьмёт глобус и показывает на нём линию фронта…»[21]

Товарищ Василевский по поводу глобуса тоже почему-то не возразил.

В итоге доклад «О культе личности и его последствиях» делегатами XX съезда КПСС был единодушно одобрен. Как справедливо заметил Гюстав Лебон, «законы логики не оказывают на толпу никакого действия» .[22]

Глава 3

КТО СОЗДАЛ «КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ»?

Мне как-то дед сказал:

— Помаракуй,

Всё Культ да Культ…

Была такая личность —

И потому, наверно, был и Культ.

Феликс Чуев. Зачем срубили памятники Сталину?

Итак, согласно Хрущёву:

«Успехи, достигнутые Коммунистической партией и Советской страной, восхваления по адресу Сталина вскружили ему голову. В этой обстановке стал постепенно складываться кулътличности Сталина».[23]

При этом львиная доля вины возлагается на самого Иосифа Виссарионовича:

«Те отрицательные черты Сталина, которые при Ленине проступали только в зародышевом виде, развились в последние годы в тяжкие злоупотребления властью со стороны Сталина, что причинило неисчислимый ущерб нашей партии» .[24]

Что такое «культ личности»? Не мудрствуя лукаво, это чрезмерное восхваление, преувеличение заслуг какого-то человека, то есть, попросту, лесть без границ. Почти всегда лесть служила и служит орудием для получения тех или иных благ, иначе говоря, лесть — корыстна.

Очень красочно это явление описано в повести Леонида Соловьёва «Возмутитель спокойствия», по которой был поставлен фильм «Насреддин в Бухаре». Помните, как обращалось к бухарскому эмиру его ближайшее окружение?

«О, мудрейший из мудрых, умудрённый мудростью мудрых, о над мудрыми мудрый эмир!»

Обязательным условием для формирования и распространения культа личности является наличие большой слушающей и смотрящей аудитории. Разговорами на кухне или в курилке культа личности не создать.

Таким образом, «культ личности» — явление историческое, которое за многие тысячелетия вошло в психологию человеческого общества и стало в известной мере привычкой для больших масс людей. «Поскольку подобная сила привычки ещё бытует в обществе, она может оказать влияние на многих государственных работников» Культ личности есть отражение общественных явлений в сознании людей…» .[25]

В своём докладе Хрущёв пытался доказать, будто для настоящих марксистов проявления культа личности никак не свойственны:

«Разрешите, прежде всего, напомнить вам, как сурово осуждали классики марксизма-ленинизма всякое проявление культа личности. В письме к немецкому политическому деятелю Вильгельму Блосу Маркс заявлял:

«..Из неприязни ко всякому культу личности я во время существования Интернационала никогда не допускал до огласки многочисленные обращения, в которых признавались мои заслуги и которыми мне надоедали из разных стран, — я даже никогда не отвечал на них, разве только изредка за них отчитывал»» .[26]

«Придавая большое значение роли вожаков и организаторов масс, Ленин, вместе с тем, беспощадно бичевал всякие проявления культа личности» .[27]

Увы, практика, которая, как известно, «критерий истины», свидетельствует об обратном. С самого начала своего существования коммунистическое движение страдало «вождизмом».

Когда же появились ростки культа личности в партии большевиков?

Впервые этот вопрос был затронут ещё на III съезде РСДРП в 1905 году. Выступая на девятнадцатом заседании съезда 22 апреля (5 мая) делегат Барсов,[28] в частности, заявил:

«Недостатки во всём и везде есть, не только что у т. Ленина, но и «на солнце есть пятна». Здесь, на съезде, также много говорят о «ленинизме». Это плод недоразумения, наследие кооптационного периода и многих других условий нашего переходного момента — дореволюционного — в России. В свободных странах, как Германия, надеюсь, есть товарищи не хуже нашего товарища Ленина, как Каутский, Бебель, и даже один из наших учителей — Энгельс, но нет «измов», к их именам приставленных, и они пользуются большей популярностью и большим значением. Мы только с.-д., революционные с.-д., научные социалисты, марксисты, как и уважаемый т. Ленин. Наш метод, как и учение — революционное, оно есть наше орудие, мы им и должны пользоваться, а не «каменеть», «костенеть» в каких-то новых «измах», может быть, раньше всего пущенных противниками. Нет, прочь всякий «изм», кроме социализма («марксизма»), прочь всякий консерватизм в наших рядах…»[29]

«Не каменеть», к сожалению не получилось. Правда, на партийных съездах время от времени раздавались призывы в пользу коллективного руководства и рядовым партийцам давались заверения, что вождей создавать не будут. Но всё это было только на словах…

После победы Октябрьской революции РСДРП(б) стала правящей партией, что создало благоприятные условия для прославления вождей, то есть по существу для развития «культа личности».

Лавина славословия началась в 1923 году на XII съезде РКП(б), ещё при жизни Ленина. Была найдена очень удобная форма восхваления — приветствия от трудовых коллективов. Действительно, кто же воспретит рабочим и крестьянам выражать любовь к своей родной партии и её руководителям? Процитированные выше слова Карла Маркса, не допускавшего подобные приветствия до огласки, оказались благополучно забыты.

Заседание третье, 18 апреля. Из приветствий съезду.

Карасёв, представитель беспартийных крестьян Ярославской губернии:

«Крестьянство и рабочие Ярославского уезда выражают свою искреннюю преданность главарям нашего освободительного движения: уважаемому всеми товарищу Владимиру Ильичу Ленину (аплодисменты), великому народному вождю Красной Армии т. Троцкому (аплодисменты) и всем другим соратникам нашей великой грозной армии — тт. Зиновьеву, Каменеву (аплодисменты) и вам всем товарищам вкупе (аплодисменты)» .[30]

Башмакова, от имени женщин фабрики льняной мануфактуры «Заря социализма»:

«Да здравствует наш мировой вождь т. Ленин (аплодисменты) и наши стальные вожди тт. Троцкий, Зиновьев и Каменев! (аплодисменты).[31]

Заседание тринадцатое, 23 апреля.

Королёв, из приветствия съезду от беспартийных рабочих завода «Динамо»:

«…Да здравствует XII съезд Российской Коммунистической партии! Да здравствует его благотворные работы по расчищению путей социализма! Да здравствуют вожди тт. Ленин, Троцкий, Бухарин, Зиновьев и Сталин!» (Аплодисменты) .[32]

Обратим внимание на последовательности фамилий в приветствиях. В «призовой тройке» оказались Ленин, Т|роцкий, Зиновьев. И уже после них Каменев. А замыкает первую пятёрку Сталин. Вопреки хрущёвским уверениям, будто Сталин был первым из партийных руководителей, который стал позволять славословие в свой адрес, пальма первенства в этом деле принадлежит отнюдь не Иосифу Виссарионовичу.

Весьма своеобразным способом пропаганды культа личности стало причисление партийных вождей «к лику пролетариата». Так в Президиум XII съезда поступило обращение коллектива Глуховской прядильной фабрики (г. Богородск):

Заседание тринадцатое, 23 апреля.

«Тов. Троцкому через президиум XII Всероссийского съезда РКП

Выписка из протокола № 24

торжественного заседания

ячейки РКП(б) совместно с беспартийными

Присутствуют: 1200 товарищей, среди них уполномоченные от всех отделов, состоявшегося 22 апреля 1923 г. с 8 час. веч. до 2 час. ночи.

Слушали: товарищи беспартийные предлагают назначить т. Троцкого почётным рабочим прядильщиком на фабрике им. Ленина.

Постановили: Назначить т. Троцкого почётным рабочим-прядильщиком и предложить заводоуправлению и РКК назначить ему оклад жалования соответственно его квалификации.

Председатель собрания Квасман

Секретарь Сорокин

Протокол экстренного заседания

Расценочно-конфликтной комиссии при фабрике км. Ленина

от 23 апреля 1923 г.

Присутствовали: от фабричного управления: A.M. Kaзас, Конст. Г. Томас, Н.П. Четвериков, Н.И. Барто, от фабкома Квасман, Карпухин, Фролов.

Порядок дня: 1.0 назначении тарифной ставки почётному прядильщику Глуховской фабрики т. Троцкому

Председатель Квасман

Секретарь Казас

Слушали: 1. Выписки из прот. № 24 от 22 апреля с.г. торжественного заседания ячейки РКП совместно с беспартийными рабочими о назначении тарифной ставки почётному прядильщику т. Троцкому

Постановили: 1. Зачислить т. Троцкого почётным прядильщиком Глуховской ф-ки с 23 апреля сг. и назначить тарифную ставку по седьмому разряду, руководствуясь тарифом Союза текстильщиков (изд. 1922 г.)

Председатель Квасман. Секретарь Казас».[33]

Зачитав эти документы, представитель Глуховской фабрики Андреев продолжил:

«И ещё один наказ должен вам сказать от наших рабочих, что крайний срок явления т. Троцкого на фабрику — это 1 мая, и мы просим президиум передать т. Троцкому, чтобы он хоть раз за всю революцию заявился на нашу фабрику и сказал своё веское слово нашим рабочим» .[34]

Правда, пребывание в «пролетариях» порой оказывалось кратковременным. Так товарищ Троцкий, кроме почётного текстильщика был ещё почётным шефом Кондровской и Троицкой бумажных фабрик Калужской губернии. Но к 1925 году товарищ Троцкий здорово проштрафился перед партией, а значит и перед рабочим классом. И вот на семнадцатом заседании XV съезда ВКП(б) (12 декабря 1927 года) представитель указанных фабрик Толкачёв сообщает делегатам, что товарищи рабочие постановили на общем собрании 7 декабря снять Троцкого с почётного шефства и считать выбывшим без выходного пособия, как дезорганизатора.[35]

Но свято место пусто не бывает! Тут же почётным шефом бумажников объявляется товарищ Бухарин, которому присваивается квалификация младшего тряпковара, выдаётся табельный № 2331 для входа и выхода на фабрику и комплект спецодежды.[36] Знал бы трудовой коллектив, что всего через 2–3 года их любимого Николая Ивановича тоже переведут в разряд «дезорганизаторов»!

Одним из проявлений культа личности вождей стало присвоение имён здравствующих деятелей населённым пунктам, улицам, предприятиям, морским и речным судам. В 1925 году город Царицын на Волге стал Сталинградом. Но и здесь И.В. Сталин опоздал, ибо уже существовали Зиновьевск (бывший Елизаветград), Троцк (бывшая Гатчина) и Тухачевск (бывший Миасс). В 1925 году Алексей Иванович Рыков во время поездки в Ленинград посетил фабрику своего имени. По Волге ходили пароходы «Алексей Рыков» и «Михаил Томский». И т. д., и т. п.

Таким образом, факты свидетельствуют, что уже к середине двадцатых годов прошлого века в СССР сложилась практика восхваления руководителей государства. Один из персонажей пьесы В. Маяковского «Баня» так и говорил: «Мы уважаем только тех, кто стоит во главе…». Славословие в адрес вождей, стало нормой повседневной жизни.

Необходимо также отметить, что И.В. Сталин не был монополистом. В 1930-е годы имел место и культ личности Климента Ефремовича Ворошилова. Его имя носила масса посёлков и городов, про названия улиц и говорить нечего. Были выпущены значки «Ворошиловский стрелок», «Ворошиловский всадник». В военном лексиконе появился термин «Ворошиловский залп». «Луганский слесарь, сталинский нарком» воспевался в многочисленных песнях и стихах. Даже «Мурзилка», журнал для дошкольников печатал:

Климу Ворошилову

Письмо я написал

«Товарищ Ворошилов,

Народный комиссар!

Товарищ Ворошилов!

В нынешний год

В Красную Армию

Брат мой идёт…»

Клим Ворошилов трактовался как гарант безопасности Советского Союза и организатор будущих побед Красной Армии над любым врагом. Вот фрагмент из комсомольского приветствия XVIII съезду ВКП(б):

Щёголев. «В будущей схватке с врагами советская молодёжь под водительством испытанного полководца, первого маршала Советского Союза Климента Ефремовича Врошилова разгромит врагов и не оставит от них камня на камне». (Бурные аплодисменты, в зале раздаются возгласы «Ура!») .[37]

«Эх, да зорко смотрит Ворошилов»,

— пелось в популярной песне «Полюшко-поле».

«По дорогам знакомым

За любимым наркомом

Мы коней боевых поведём»,

— утверждала другая песня.

И, конечно, на слуху песня из кинофильма «Если завтра война»:

С нами Сталин родной,

И железной рукой

Нас к победе ведёт Ворошилов!

Хрущёву до такой популярности было весьма далеко: в 1937 году его имя присвоили в Москве всего лишь хлебозаводу.

Может быть, Никита Сергеевич на Сталина за это и обозлился?

На местах тоже расцветали «культики личности». Из выступления делегата отчётно-выборной конференции Таганрогской партийной организации, 1937 год:

«Блестящий доклад я позволю себе назвать поэмой пафоса социалистического строительства, поэмой величайших побед рабочих и трудящихся Таганрога. На фоне этих исторических побед ярко вырисовывается фигура Степана Христофоровича (Варданяна. — И.П., И.Д.). Я хотел бы — и это желание делегатов — доклад Степана Христофоровича издать брошюрой на хорошей бумаге и раздать каждому присутствующему здесь делегату … и пусть этот доклад, эта героическая поэма, симфония нашего строительства будет понята каждым».[38]

Кто же создал культ личности И.В. Сталина? Начало этому процессу положила коммунистическая партия. Правофланговыми оказались члены Политбюро, секретари ЦК и члены ЦК. Именно они учили рядовую партийную массу брать во всём пример со Сталина. Они говорили на съездах, конференциях и активах: «Сталин — это Ленин сегодня».

Другой крупной группой «служителей культа» стали представители творческой интеллигенции — писатели, поэты, композиторы, живописцы, кинематографисты. Своими произведениями, предназначенными для всего населения страны, они формировали в сознании советского народа образ Сталина как человека, совершенно лишённого каких бы то ни было недостатков. Корысть у творческих работников, конечно, была: слава, гонорары, премии, престиж и разнообразные привилегии в творческих союзах. Нельзя утверждать, что все деятели литературы и искусства были неискренни в сталинской теме, но таких, безусловно, было много.

Поговорим подробнее о партийной составляющей создателей культа Сталина. Кто помогал его формированию? Неужели только троица «подхалимов» — Молотов, Маленков и Каганович? Нет, этот список можно продолжить. Свои «кирпичики», свою лепту в упрочение культа Сталина внесла и «ленинская гвардия». Так записано в протоколах XVII съезда ВКП(б), а «из песни слова не выкинешь».

Н.И. Бухарин. Заседание пятое, 28 января 1934 года:

«Ясно наконец, что обязанностью каждого члена партии является борьба со всеми антипартийными группировками, активная и беспощадная борьба, независимо ни от каких бы то ни было прежних личных связей и отношений, сплочение вокруг ЦК и сплочение вокруг товарища Сталина, как персонального воплощения ума и воли партии, её руководителя, её теоретического и практического вождя».[39]

А.И. Рыков. Заседание восьмое, 30 января:

«Я говорю об ошибках правого уклона, во-первых, потому, что за отчётный период разгром правого уклона составляет одну из заслуг руководства партии и особенно товарища Сталина» .[40]

«И тем членом нашего партийного руководства, который поднялся на защиту этого тезиса — построения социализма в одной стране» (Голос: «Был товарищ Сталин») Именно он отстаивал и отстоял этот тезис против нападок не только Троцкого, но и Зиновьева, Каменева и целого ряда других членов нашей партии. Причём он отстоял этот тезис не только как теоретическую целевую установку отдалённого периода, он отстоял его как программу действий сегодняшнего дня, как формулу для немедленной и всё возрастающей мобилизации масс, как задачу для сосредоточения воли и действий всей партии и всех миллионов трудящихся» .[41]

Г.Е. Зиновьев. Заседание девятнадцатое, 5 февраля:

«Под руководством Ленина осуществилось соединение гражданской войны пролетариата против буржуазии с крестьянской войной против помещиков, и начались великие подготовительные работы к созданию товарищеского социалистического хозяйства в деревне — по Энгельсу. Под руководством товарища Сталина эти работы в основном завершены, социалистическое хозяйство окончательно восторжествовало и в деревне, и всему миру показано «как это делается» при диктатуре пролетариата» И вот по одному этому в книге великой освободительной борьбы пролетариата эти четыре имени — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин — стоят рядом» .[42]

К раздуванию культа личности Сталина были причастны все члены Политбюро в период с 1930 по 1953 год («ленинско-сталинская гвардия»). Вот их имена:

А.А. Андреев, Л.П. Берия, Н.А. Булганин, К.Е. Ворошилов, А.А. Жданов, Л.М. Каганович, М.И. Калинин, С.М. Киров, С.В. Косиор, В.В. Куйбышев, Г.М. Маленков, А.И. Микоян, В.М. Молотов, Г.К. Орджоникидзе, Я.Э. Рудзутак, А.И. Рыков, М.А. Суслов, В.Е. Чубарь, Н.С. Хрущёв, Н.М. Шверник.

Если собрать воедино все хвалебные высказывания в адрес И.В. Сталина от перечисленных товарищей, получится очень пухлый том. Поэтому цитируем исключительно выборочно.

А.А. Андреев: «Мы можем смело и бодро шагать вперёд к окончательной победе коммунизма, потому что нас ведёт великий продолжатель дела Ленина — наш Сталин! Ура, товарищи!» [43]

С.М. Киров: «Руководство нашей партии находится в верных твёрдых ленинских руках, Центральный Комитет нашей партии возглавляется лучшим ленинцем, который является вождём всего Коммунистического Интернационала. На протяжении всей работы по пятилетнему плану мы, товарищи, неоднократно убеждались в том, какую исключительную историческую роль в деле нашей социалистической стройки играет тов. Сталин (Аплодисменты). Организатором пятилетки, её вдохновителем, организатором всемирно-исторических побед партии и рабочего класса в первой пятилетке был тов. Сталин. Никто, как он, с такой твёрдостью не защищал начертаний пятилетнего плана, никто, как он, не защищал чистоту наших ленинских рядов, наших ленинских заповедей. Я думаю, что под этим надёжным, испытанным руководством мы, несмотря на множество недостатков в нашей работе, так же победно, так же много осуществим в эти ближайшие годы, как мы сделали на протяжении первой пятилетки».[44]

Н.М. Шверник: «Имя Иосифа Виссарионовича Сталина стало для нас самым близким, самым родным. Оно поднимает нас на вдохновенный труд, укрепляющий могущество нашей социалистической Родины.

Имя Сталина зажигает сердца миллионов советских людей, поднимает их на борьбу за победу коммунизма. (Бурные аплодисменты).

С именем Сталина связаны надежды трудящихся всего мира, борющихся за освобождение от капиталистического рабства. Всё передовое человечество видит в товарище Сталине знамя борьбы за свободу и демократию, за мир между народами. (Аплодисменты).

Слава гениальному мыслителю и вождю коммунизма, нашему учителю и другу, родному и любимому Иосифу Виссарионовичу Сталину! (Все встают. Бурные овации. По залу волнами прокатываются возгласы: «Ура!» в честь товарища Сталина)».[45]

В своём докладе Хрущёв выдвинул тезис, будто культ личности обязательно приводит к репрессиям. Исторический опыт человечества это не подтверждает. Культ личности может процветать в государстве при отсутствии репрессий и, наоборот, массовые репрессии могут иметь место без всякого культа личности, при вполне коллективном руководстве.

Во время Великой Французской революции в 1794 году после низложения Робеспьера никакой личности в государственных структурах уже не было. Робеспьера свалили сообща, казнили сообща и стали править сообща. Термидорианский Конвент образца 1794–1795 гг. был образцом «коллективного руководства». Тем не менее, во Франции начался кровавый контрреволюционный террор. Как это объяснить? Диктатора нет, культа личности тоже, а тюрьмы переполнены политическими заключёнными, и кровь льётся вовсю.

Через 10 лет ситуация в корне изменилась. Появился диктатор, да ещё какой — император Бонапарт! Культ личности тоже стал объективной реальностью. Но репрессий, если сравнить с якобинским и термидорианским периодами, фактически не было. Наоборот, был принят «Кодекс Наполеона» и законность в стране укрепилась.

Или взять брежневский СССР: культ личности Леонида Ильича существовал, а репрессий — никаких. Анекдоты про генерального секретаря рассказывали даже в Центральном Комитете.

Поэтому следует провести чёткую градацию персоналий из сталинского окружения: кто был «пособником» Сталина только по созданию его культа личности, а кто преуспел и в организации репрессий.

Как известно, во время февральско-мартовского Пленума 1937 года для выработки проекта постановления по делу Бухарина и Рыкова была создана специальная комиссия, председателем которой стал Микоян, а членами — Андреев, Сталин, Молотов, Каганович Л.М., Ворошилов, Калинин, Ежов, Шкирятов, Крупская, Косиор, Ярославский, Жданов, Хрущев, Ульянова, Мануильский, Литвинов, Якир, Кабаков, Берия, Мирзоян, Эйхе, Багиров, Икрамов, Варейкис, Буденный, Яковлев Я., Чубарь, Косарев, Постышев, Петровский, Николаева, Шверник, Угаров, Антипов, Гамарник.

В ходе обсуждения мнения разделились. С самым жёстким предложением выступил Ежов, мнение которого — «исключить из состава кандидатов ЦК ВКП(б) и членов ВКП(б) и предать суду с применением расстрела» — поддержали Будённый, Мануильский, Шверник, Косарев и Якир. Против применения смертной казни, но за предание Бухарина и Рыкова суду высказались Постышев, Шкирятов, Антипов, Хрущёв, Николаева, С. Косиор, Петровский и Литвинов. 16 из 36 членов комиссии не выступали в прениях, хотя, например, председательствующий А.И. Микоян ещё до начала её работы выразил солидарность с прозвучавшими в речи Ежова репрессивными мерами.

Наконец, несколько членов комиссии высказались «за предложение т. Сталина». Но в чём оно, собственно, состояло?

Из фотокопии протокола комиссии следует, что поначалу «предложение т. Сталина» сводилось к тому, чтобы ограничиться лишь административной ссылкой, без предания Бухарина и Рыкова суду и без передачи их дела в НКВД. Именно такое предложение — «выслать» — поддержали в прениях М. Ульянова, Варейкис, Крупская, Молотов, Ворошилов. Однако под давлением радикально настроенных членов комиссии оказалось принято другое решение, и для окончательного утверждения Пленумом ЦК была выработана иная «мотивированная резолюция», где уже говорилось о необходимости передать дело Бухарина и Рыкова в НКВД. Хотя так и не ясно, кто же всё-таки выступил с предложением такого содержания, оно получило поддержку всех членов комиссии. Возможно, это была чья-то реплика, или в сталинском выступлении на заседании комиссии обсуждалось несколько вариантов решения вопроса о деле Рыкова и Бухарина, но в любом случае «предложение т. Сталина» было самым мягким из всех прозвучавших

Как напоминают читателям Дж. Гетти (США) и О. Наумов (Россия) в строго документированной книге «Дорога к террору: Сталин и самоуничтожение большевиков в 1932–1939 гг.», в рассматриваемый период «умеренная» позиция вождя по вопросу репрессий и, в частности, по отношению к Бухарину не была чем-то исключительным:

«Вслед за реабилитацией Бухарина в сентябре 1936 г. и предпринятыми Сталиным усилиями отложить судебное разбирательство против него на декабрьском Пленуме 1936 г., это был третий случай, когда Сталин лично вмешался, чтобы не отдавать Бухарина под суд» .[46]

Но это ещё не всё. Опровергая наветы и клевету записных обличителей Сталина, в своих комментариях к событиям на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) авторы приходят к следующему выводу:

«Теперь мы можем окончательно исключить так часто встречающуюся в литературе точку зрения, что Сталин в этот период уступал мнению коалиции старых большевиков, настроенных против террора. Среди часто упоминавшихся в этой роли (Куйбышев, Киров, Орджоникидзе и другие) никого на момент проведения Пленума не осталось в живых. Наоборот, по документам выходит, что Сталин был единственным, кто продолжал противиться как тюремному заключению, так и применению смертного приговора» .[47]

На XX съезде, потрясая своим докладом, Хрущёв кричал: «Косарева и Якира в 1937 году расстреляли! Каких людей!». Но он умолчал о том, что эти «пламенные большевики», ничуть не колеблясь, были готовы подвести под расстрел гораздо более «пламенных» — представителей старой «ленинской гвардии» — Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова. Итог получился закономерным, ибо «какой мерой ты других судишь, такой же мерой и тебя могут осудить».

О том, как расправлялся с «врагами народа» сам Никита Сергеевич, речь ещё пойдёт впереди.

Анастас Иванович Микоян тоже временами забывал о милосердии. В годы «перестройки» по телевидению показывали кинохронику, посвященную юбилею «20 лет ВЧК-ОГПУ-НКВД» (декабрь 1937 года). С докладом на торжественном заседании тогда выступил Микоян. Он почему-то не призывал «милость к падшим». Наоборот, Анастас Иванович напоминал чекистам, что «карающий меч революции» вкладывать в ножны ещё рано. Вот несколько характерных цитат из опубликованного в «Правде» краткого изложения его доклада:

«Наркомвнудельцы во главе со сталинским наркомом Николаем Ивановичем Ежовым стоят на передовой линии огня, занимают передовые позиции в борьбе со всеми врагами нашей родины.

…

Товарищ Микоян подробно останавливается на последнем периоде работы Наркамвнудела, когда во главе советских карательных органов партия поставила талантливого, верного сталинского ученика Николая Ивановича Ежова, у которого слова никогда не расходятся с делом. Славно поработал НКВД за это время!

…

Товарищ Ежов, — продолжает товарищ Микоян, — создал в НКЩ замечательный костяк чекистов, советских разведчиков…

Он научил их пламенной любви к социализму, к нашему народу и ненависти ко всем врагам.

Поэтому сегодня весь НКВД, и в первую очередь товарищ Ежов, являются любимцами советского народа.

…

Мы можем пожелать работникам НКЩ и впредь так же славно работать, как они работали

…

Чем больше у нас успехов, тем больше попыток врага напасть на нас, подорвать, взорвать, применять всякие методы в борьбе с нами, чтобы не дать развернуться всем успехам советской власти.

Мы можем пожелать, чтобы работники НКВД и впредь, служа народу, были преданными сынами ленинско-ста-линской партии, хранили завет чекистов и свято боролись с врагами нашего народа».[48]

В президиуме собрания находились Л.М. Каганович, А.А. Андреев, К.Е. Ворошилов, А.А. Жданов, В.М. Молотов, Н.С. Хрущёв.

Особо надо сказать про Михаила Ивановича Калинина и Николая Михайловича Шверника, возглавлявших высший орган государственной власти страны, принимавший все декреты, постановления и законы, определяющие общие нормы политической и экономической жизни Союза Советских Социалистических Республик. Калинин с 1922 года являлся бессменным председателем Центрального Исполнительного Комитета (ЦИК) СССР, а с 1938 года — председателем Президиума Верховного Совета СССР. После его смерти в 1946 году этот пост занял Шверник. Юридически Калинин и Шверник — основные виновники репрессий сталинского периода.

Совершенно недопустимо говорить, что Калинин, Шверник, Микоян, Хрущёв не имеют никакого отношения к репрессиям. Партийные решения по осуждению «антипартийной группы», принятые в 1957–1963 гг. — «Шемякин суд». Микоян, Шверник и Хрущёв выгораживали себя и топили Кагановича, Маленкова, Молотова.

Время выявило, что, восхваляя Сталина, кое-кто держал кукиш в кармане. В партийных верхах таковыми оказались Н. Хрущёв, А. Микоян, Н. Шверник.

Среди интеллигенции «двойное дно» обнаружилось у поэтов А. Твардовского и Е. Евтушенко, у писателя К. Симонова, у кинорежиссёра М. Ромма.

Во время судебных процессов 30-х годов газеты не скупясь печатали жёсткие резолюции, письма и даже стихи, требовавшие самых суровых наказаний для подсудимых.

Март 1938 года. В Москве идёт процесс над участниками правотроцкистского блока (Н. Бухарин, А. Рыков, Г. Ягода, Н. Крестинский, X. Раковский и др.). Чего же требовали советские люди?

Свидетельствует «Правда»:

3 марта 1938 г. «Раздавить гадину!». Из резолюции собрания рабочих, служащих и инженерно-технических работников московского завода «Серп и молот».[49]

7 марта 1938 г. «Уничтожить!». Джамбул, народный певец Казахстана, орденоносец.[50]

«Уничтожить свору реставраторов капитализма». Академики А.Л. Богомолец, А.Г. Шлихтер, А.В. Палладии, Е.О. Патон, Д.А. Граве, П.Г. Тычина.[51]

8 марта 1938 г. «Будем беспощадны к врагам». От имени 400 врачей г. Перми.[52]

10 марта 1938 г. «Уничтожить гадов!». Из резолюции общезаводского собрания Невского химического завода в Ленинграде.[53]

Можно ли тех людей, что присоединяли свой голос к таким требованиям, считать соучастниками репрессий? На наш взгляд, помощниками в репрессиях надо называть только авторов ложных доносов и тех, которые подло сводили счёты с другими.

Следует сказать, что вопрос о справедливости в те годы в повестке дня тоже стоял. Вот название передовой статьи «Правды» от 26 января 1938 года:

«Реабилитировать неправильно исключённых, сурово наказать клеветников!» [54]

Проблемы борьбы с клеветниками широко затрагивались в докладе А.А. Жданова на XVIII съезде ВКП(б).[55]

В итоге перед Великой Отечественной войной многие тысячи несправедливо осуждённых советских людей были восстановлены в своих правах.

Что касается «расстрельных» призывов, помещавшихся в газетах, то здесь основная доля вины должна лежать на Председателе Президиума Верховного Совета СССР и Генеральном Прокуроре СССР, как на гарантах соблюдения Конституции и законности.

Статья 112 Сталинской Конституции:

«Судьи независимы и подчиняются только закону».

Совершенно ясно, что любое нагнетание страстей во время судебного процесса имеет своей целью психологическое воздействие на судей. По существу судьям навязывается безальтернативное решение, которое они должны принять. Судьям внушается, что судить они обязаны не по Закону, а по «общественному мнению». То есть, судей призывают пожертвовать своей независимостью и пренебречь Законом.

Налицо явное нарушение Основного закона, а прокурор и «президент» этого не замечали и тем самым нарушали ещё одну норму Конституции (статья 130):

«Каждый гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских Социалистических Республик, исполнять законы…»

Как справедливо заметил публицист Вадим Кожинов:

«Культ Сталина — это вовсе не результат интриг его самого и каких-то сомнительных подручных; это было в прямом смысле слова всемирное явление, которое осуществлялось повсюду от Мадрида до Шанхая.

Да, то, что называют «культом Сталина», ни в коей мере не сводится к личным действиям одного человека или группы людей. Идея культа, овладев, как говорится, массами, стала могущественнейшей материальной силой. И по-настоящему действовала в истории именно эта сила, а не отдельный человек.

На деле «культ Сталина» — это громадное явление советской и даже всемирной истории».[56]

И в самом деле, Иосифа Виссарионовича славили «от Мадрида до Шанхая». Из выступления члена Политбюро Коммунистической Партии Испании Долорес Ибаррури на XVII съезде ВКП(б):

«Прежде всего пользуюсь счастливым случаем, чтобы от имени ЦК коммунистической партии Испании и от имени революционных рабочих и крестьян Испании, вдохновляемых в своей борьбе примером Октябрьской революции и успехами грандиозного социалистического строителъства СССР, передать братский пламенный привет XVII съезду ВКП(б) (бурные, продолжительные аплодисменты), итоговому съезду великих творческих работ миллионов рабочих и крестьян, руководимых славной ВКП(б) и её ленинским ЦК во главе с товарищем Сталиным, любимым и непоколебимым, стальным и гениальным большевиком, вашим и нашим вождём, великим вождём пролетариев и трудящихся всех стран и национальностей всего мира. (Аплодисменты, крики «Ура». Весь зал встаёт. Аплодисменты переходят в овацию)».[57]

Член Политбюро ЦК Коммунистической партии Китая Ван Мин:

«Главный источник наших побед — это, во-первых, то, что наша партия во главе с Центральным комитетом твёрдо и неуклонно проводит генеральную политическую линию ленинского Коммунистического интернационала, во главе которого стоит гигантский вождь нашей исторической эпохи, наилучший продолжатель дела Маркса, Энгельса и Ленина, каждое слово которого воодушевляет коммунистов, рабочих и трудящиеся массы во всех странах на ожесточённую и решительную борьбу за советскую власть и диктатуру пролетариата и внушает им непоколебимую уверенность в победе своего дела, — наш любимый Сталин (аплодисменты)».[58]

Конечно, у руководителей зарубежных компартий были свои резоны. Во-первых, славя Сталина, они тем самым переносили и на себя часть сталинского авторитета. Во-вторых, они рассчитывали на моральную, финансовую, а иногда и военную помощь от Советского Союза. Но и без подобных речей авторитет Сталина за рубежом был чрезвычайно высок. Его уважали даже откровенные враги, вроде Адольфа Гитлера. Положительно оценивали И.В. Сталина всемирно известные писатели Анри Барбюс, Леон Фейхтвангер, Ромэн Роллан, настоятель Кентерберрийского собора в Лондоне Хьюлетт Джонсон, поэт Пабло Неруда. Их мнение о Сталине значило, пожалуй, даже больше, чем узкопартийные дифирамбы.

Наши главные союзники по антигитлеровской коалиции, Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт считали И.В. Сталина авторитетнейшим государственным деятелем на Земле.

А для простых людей планеты имя Сталина было подобно песне, которая не знала границ:

«…Летит эта песня быстрее, чем птица,

И мир угнетателей злобно дрожит.

Её не удержат посты и границы,

Её не удержат ничьи рубежи.

Её не страшат ни нагайки, ни пули,

Звучит эта песня в огне баррикад,

Поют эту песню и рикша, и кули,

Поёт эту песню китайский солдат…»

Так звучала «Кантата о Сталине» (слова М. Инюшкина, музыка А. Александрова).

Была ещё одна сторона советской действительности, которую формально можно было бы отнести к факторам, способствующим усилению «культа личности». Это письма советских людей на имя И.В. Сталина и его ближайших соратников.

Как известно, кроме лести бывает искренняя похвала. Допустим, человек свято уверен, что его похвала в чей-то адрес исключительно справедлива. О каких-то личных выгодах он даже не думает, его похвала идёт от чистого сердца. Можно ли таких людей считать пособниками в деле созидания «культа личности»?

Письмо Н.П. Солдатёнок К.Е. Ворошилову

8 мая 1947 г.

«Товарищ Сталин — Генеральный секретарь партии, которая руководит всей страной, товарища Сталина горячо любим не только мы, члены партии, не меньше любит его весь советский народ, даже весь пролетариат Мира. Советский народ верит товарищу Сталину всей душой и телом.

…Гений Сталина служит путеводной звездой не только для нас, советских людей, но и для всего прогрессивного человечества.

Кто же поэтому должен у нас совмещать обязанности Президента (Председателя Президиума Верховного Совета Союза), как не Генеральный секретарь партии — родной, дорогой товарищ Сталин И.В., которому должно быть подчинено всё без исключения (партийное и советское). Таким путём, по-моему, может быть достигнута полная органическая увязка высшего партийного и советского руководства.

Что касается должности Председателя Совета Министров Союза, то таковую по-прежнему мог бы занимать второй общий любимец советского народа, ближайший соратник товарища Сталина, гениальнейший дипломат Советского Союза, товарищ Молотов, сумевший отстоять интересы нашей страны и превратить все мудрые свои выступления в мировую трибуну, широко разъяснив всем народам мира истинные цели и миролюбивые стремления советского народа и подняв авторитет нашего Союза на небывалую высоту».[59]

Письмо Н.С. Дубского М.И. Калинину

г. Сердобск, ул. М.Горького, 15

1 февраля 1946 г.

«Прошу Президиум Верховного Совета Союза ССР об учреждении нового образца билетов Государственного Банка Союза ССР — денежной валюты 100 руб. и 50 руб. суммы, на которых прошу утвердить нижеследующие изображения:

1) На лицевой стороне слева поместить портрет Иосифа Виссарионовича Сталина

…Вызвездим нашего мудрого отца и учителя Генералиссимуса Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина!

…Пусть живёт и процветает долгие годы наш любимый победитель».[60]

Письмо П. Левченко И.В. Сталину

16 декабря 1946 г.

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Двадцать три года без Ленина Вы победоносно ведёте народы великого Советского Союза по ленинскому пути.

Вся история нашей партии, вся жизнь и деятельность советского народа неразрывно связаны с Вашим именем.

…Всем своим существом советский народ и освобождённые теперь народы Запада обязаны Вам, великому гению человечества.

…Но как ни печально, а время неудержимо идёт вперёд. Годы уходят, а вместе с ними уходит, оставляя нас, лучшая часть старой большевистской когорты, лучшие Ваши соратники и соратники великого Ленина.

Не хочется мириться с мыслью, что придёт время и Вы оставите нас. Что будет после Вас? Что мы будем делать без Вас?

Вас давно знают трудящиеся всего мира как человека, гениально способного вести за собой партию и народ на штурм капитализма.

…Только Вы сумели с наименьшими жертвами разбить троцкистско-бухаринскую банду и сплотить все прогрессивные силы нашей страны вокруг себя, ЦК и всей нашей партии.

…А ЧТО ЖЕ БУДЕТ, ЕСЛИ ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО И НЕОЖИДАННО ОСТАВИТЕ НАС СОВСЕМ? Тогда, видимо, снова найдутся подлецы вроде Троцкого, Бухарина, Рыкова и им подобные, трижды презренные народом сволочи. Найдутся, видимо, такие «обиженные» и среди военных. Снова может быть борьба и ненужные жертвы.

Как было бы желательно знать уже теперь:

1. Кто является Вашим ближайшим соратником?

2. Кто явится Вашим преемником?

3. Кто станет во главе ЦК нашей партии?

4/ Кто станет во главе нашей великой непобедимой Советской Армии?

Если Вы находите, что сейчас об этом говорить нельзя, то крайне желательно уже сейчас вести соответствующую подготовку в закрытом партийном порядке, наше советская печать должна (максимально) популяризировать жизнь и деятельность руководителей нашей партии, правительства и армии, особенно будущих Ваших преемников.

гор. Ленинград».[61]

Письмо Г.С. Сипуна К.Е. Ворошилову

Не позднее декабря 1949 г.

«…Народы двадцатого века сильны и непобедимы, потому что они имеют Сталина.

…Я прошу Вас должным порядком рассмотреть следующие мои предложения.

1. Указом Президиума Верховного Совета СССР объявить день рождения Иосифа Виссарионовича Сталина всенародным праздником (нерабочим днём).

2. …учредить самое высокое и самое почётное звание нашей Родины «Великий всенародный вождь».

3. Знак и грамота «Великого всенародного вождя» вручаются на трибуне Мавзолея В.И. Ленина.

В это время вся страна исполняет гимн Советского Союза, армия и флот салютуют.

4. Звание «Верховный всенародный вождь» присваивается на основании всенародного волеизъявления, проведённого путём подачи подписей двумя третями всего взрослого населения страны.

…

6. Вопреки установившимся традициям учредить «Орден Сталина».

7. Переименовать Вооружённые Силы Советского Союза в «Сталинские Вооружённые Силы СССР» и в соответствии с этим в дальнейшем именовать: «Сталинская армия», «Сталинская авиация», «Сталинский военно-морской флот». И Сталинские — маршалы, офицеры, генералы, сержанты, солдаты, матросы.

8. Учредить медаль «Сталинские вооружённые силы СССР».

Ленинград».[62]

Анонимное письмо М.И. Калинину

Февраль 1945 г.

«…Учредить институт пожизненного депутата Верховного Совета СССР, избираемого всенародным голосованием в обе палаты, выставить кандидатуру и всенародным голосованием избрать т. Сталина пожизненно депутатам Верховного Совета.

…Нужно, мне кажется, серьёзно подумать в связи с солидным возрастом нашего вождя и его чрезмерной нагрузкой, не слишком ли мы злоупотребляем выпавшим на нашу долю счастьем, и не может ли в результате такого злоупотребления счастье преждевременно изменить нам, лишив нас этого универсального великого руководителя?

Мне представляется, что немедля надо максимально разгрузить т. Сталина от тех работ, которые могут быть выполнены другим человеком».[63]

Письмо Л. Челидзе И.В. Сталину

Не позднее 8 сентября 1952 г.

«…Предложения по докладу Хрущёва Н.С.

Главе первой Устава партии следует дать название «Партия Ленина-Сталина. Члены партии Ленина-Сталина, их обязанности и права».

…Везде после слов компартия Советского Союза через тире писать: Партия Ленина-Сталина.

Я на этой формулировке настаиваю, и если кто против, прошу вынести на голосование делегатов XIX съезда ВКП(б).

50 лет партии Ленина-Сталина. Коммунисты знают, кто создатель, организатор, строитель, кто руководитель и руководит нашей боевой партией. И эти великие люди, в то же время самые простые и самые скромные, никогда не говорили и не говорят, что они создали нашу славную могучую партию для людей труда.

Мы, коммунисты и все советские люди, всегда говорили: ВКП(б) и подразумеваем Ленина-Сталина, и когда говорим — партия Ленина-Сталина, подразумеваем компартию Советского Союза.

…Так как предстоит обмен партдокументов в связи с изменением названия партии, предлагаю: на лицевой части партийного билета сделать оттиски портретов великих вождей Ленина и Сталина».[64]

Все эти письма написаны от чистой души. Их авторы были озабочены не мелочными житейскими интересами, а, прежде всего, судьбой своей Родины, её достоинством и благополучием. По некоторым проблемам простые советские труженики проявили даже дальновидность.

1) О совмещении обязанностей Генерального секретаря ЦК партии и Председателя Президиума ВС СССР (письмо Н.П. Солдатёнок).

Такой шаг был осуществлён Л.И. Брежневым в 1977 году.

2) Об освобождении И.В. Сталина от чрезмерной нагрузки (анонимное письмо).

После XIX съезда КПСС (октябрь 1952 года) на Пленуме вновь избранного Центрального Комитета сам Иосиф Виссарионович просил освободить его от должности Генерального секретаря ЦК, чтобы сосредоточить свои усилия исключительно на посту Председателя Совета Министров СССР.

3) О возможности пагубного для страны искривления партийной и государственной политики после смерти И.В. Сталина (письмо П. Левченко).

Автор письма как в воду смотрел. Всё произошло так, как предполагал(а) П. Левченко. XX и XXII съезды КПСС стали в полном смысле съездами «подлецов» и «обиженных». Военные тоже «слезу пустили»…

Если бы вопросы, поставленные в письме П. Левченко, были своевременно продуманы и поставлены в повестку дня ВАЖНЕЙШИХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ, судьба Советского Союза была бы совершенно иной.

Полагаем, что письма советских людей, адресуемые самым высоким руководителям партии и государства, даже если они в известной мере и содержали хвалу И.В. Сталину, нельзя считать пропагандой культа личности. Такие письма являлись, прежде всего, свидетельством большого авторитета И.В. Сталина, ибо народы Советского Союза видели в нём человека, который выступает всегда в защиту СССР от происков врагов. Народы Советского Союза видели в Сталине стойкого борца за социализм и знаменосца мира во всём мире.

Критерием того, насколько высок был авторитет И.В. Сталина в народе, может служить мнение народного депутата СССР Юрия Власова. В своей книге «Временщики» (М., 2005), касаясь траурных дней, связанных со смертью И.В. Сталина, он говорит, что если бы тогда кто-то посмел хулить умершего вождя, то для наведения порядка не потребовались бы ни милиция, ни КГБ. Порядок навёл бы сам народ.

Приведённые выше шесть писем «от народа» развенчивают ещё один хрущёвский миф: «Культ личности приобрёл такие чудовищные размеры главным образом потому, что сам Сталин всячески поощрял и поддерживал возвеличивание его персоны>>.

Итак, народ предлагает:

1) выпустить деньги с изображением Сталина;

2) избрать Сталина пожизненным депутатом Верховного Совета СССР;

3) учредить персонально для Сталина титул «Великий всенародный вождь»;

4) сделать день рождения Сталина всенародным праздником;

5) учредить «Орден Сталина»;

6) именовать советские Вооружённые Силы «Сталинскими»;

7) называть коммунистическую партию — «Партия Ленина-Сталина».

Как говорится, «само в руки идёт, просто грех — не взять», тем более что народ просит. Но Сталин, очевидно, в порядке «поощрения возвеличивания собственной персоны», не слышит голоса народа. Ему дают, а он не берёт! Объяснить такое можно только с помощью Хрущёва: «Сталин оторвался от жизни и полностью утратил связь с народом».

Ещё один хрущёвский пример «самовосхваления» Сталина. Оказывается тот, опять же в целях поощрения своего культа, придумал фразу «Сталин — это Ленин сегодня», а затем внёс её в свою «Краткую биографию» (Политиздат, 1949 год). Никита Сергеевич негодует: «Глядите, как низко пал вождь!»

Но эти слова были сказаны ещё в 1935 году. И принадлежат они французскому писателю Анри Барбюсу.[65]

А вторым человеком, кто воспользовался «крылатой фразой», стал Анастас Иванович Микоян. Достаём с полки подшивку газеты «Правда» и находим в номере от 21 декабря 1939 года статью «Сталин — это Ленин сегодня». Кто автор? Анастас Микоян!

В 1956 году ни Анри Барбюса, ни Иосифа Сталина в живых уже не было. Но Анастас Микоян был цел и невредим. Мало того, он сидел в президиуме XX съезда и одобрительно кивал головой, когда Хрущёв «всех собак», в том числе и «микояновских», вешал на Сталина. Вот тогда взять бы Микояна «за ушко, да на солнышко»: «Что же Вы, Анастас Иванович, дурили головы советским людям насчёт «сегодняшнего Ленина?»» Нет, ворон ворону глаз не выклюет.

Ещё один хрущёвский тезис:

«Ленинское ядро Центрального Комитета сразу же после смерти Сталина стало на путь решительной борьбы с культом личности и его тяжелыми последствиями.

Может возникнуть вопрос: почему же эти люди не выступили открыто против Сталина и не отстранили его от руководства? В сложившихся условиях этого нельзя было сделать…

Всякое выступление против него в этих условиях било бы не понято народом, и дело здесь вовсе не в недостатке личного мужества. Ясно, что каждый, кто бы выступил в этой обстановке против Сталина, не получил бы поддержки в народе. Более того, подобное выступление было бы расценено в тех условиях, как выступление против дела строительства социализма, как крайне опасный в обстановке капиталистического окружения подрыв единства партии и всего государства» .[66]

Просто какая-то «нищета философии». Чтобы люди поняли и поддержали руководителя (допустим, Хрущёва), необходимо, чтобы тот был принципиальным. Вот Троцкий в оценке Сталина хвостом не вилял. Лев Давидович по отношению к Сталину всегда был последователен, всегда выдерживал «принцип». Можно утверждать, что у Троцкого личное мужество имелось.

Представим себе такую картину. Допустим, на партийном съезде Хрущёв, Микоян и им подобная публика пляшут перед Генеральным секретарём вприсядку и декламируют: «Сталин был душой нашей политики!» А после съезда приезжают в низовые организации и внушают рядовым коммунистам: «Наш вождь — с гнильцой. Надо его переизбрать». Кто поймёт, кто поддержит таких оборотней и двурушников?

Коммунист должен всегда твёрдо отстаивать правду, потому что правда всегда совпадает с интересами народа.

«Герои» XX и XXII съездов такого принципа не придерживались. Они погрязли в многолетней лжи, они преуспели в многолетних политических интригах. Давно известно: «Единожды солгавши, кто тебе поверит?»

Закрытый доклад Хрущёва на XX съезде и последовавшее за ним постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» — это вовсе не правдивое слово честных людей.

Это — ЖАЛКИЙ ЛЕПЕТ ОПРАВДАНЬЯ политических перерожденцев.

Глава 4

НЕВИННЫ ЛИ ЖЕРТВЫ РЕПРЕССИЙ?

Сидит начальник молодой,

Стоит в дверях конвой,

И человек стоит чужой —

Мы знаем, кто такой.

Сергей Михалков. Граница

Ну конечно же «знаем»! Очередная «невинная жертва незаконных репрессий». Одним из ключевых обвинений, предъявленных Сталину в хрущёвском докладе на XX съезде, стали развязанные им массовые репрессии против «честных коммунистов», «массовый террор против кадров партии». С тех пор официальная пропаганда старательно навязывает нам стереотип, будто любые обвинения, выдвинутые против кого бы то ни было во времена Сталина, являются заведомо абсурдными, выдуманными «палачами из НКВД» с целью посадить и расстрелять как можно больше граждан.

Например, вот что сообщает писатель Андрей Леонидович Никитин, захотевший в конце 1980-х ознакомиться со следственным делом своих родителей, Леонида Александровича и Веры Робертовны Никитиных, осуждённых 13 января 1931 года Особым совещанием Коллегии ОПТУ по делу контрреволюционной организации «Орден Света» соответственно на 5 и 3 года лагерей:

«Майор госбезопасности, на чью долю выпало меня «опекать» и который сам тщательно изучил перед встречей эти материалы, в заключение нашей беседы, как бы извиняясь за своих предшественников произнёс: «…ну а на то, что там понаписано, особого внимания не обращайте. Ничего этого конечно же на самом деле не было. Сами знаете, что тогда делалось!..»».[67]

На первый взгляд, перед нами и впрямь плод безудержной фантазии следователей ОГПУ, не придумавших ничего лучшего, чем обвинить группу московских интеллигентов в принадлежности к Ордену тамплиеров. Однако после этого Никитин на протяжении дюжины с лишним номеров журнала «Наука и религия» рассказывает о том, что московские тамплиеры реально существовали.[68] Причём помимо признаний обвиняемых, в деле имеется множество вещественных доказательств — изъятая при обысках литература, тетрадки с рукописями и т. п., включая журнал с весьма красноречивым названием «Красный террор».[69] Более того, при обыске на квартире у одного из членов «ордена» А.В. Уйттенховена был изъят целый арсенал — два револьвера «наган» и два пистолета неизвестной системы, а у его жены И.Н. Уйттенховен-Иловайской — написанная ею листовка с призывом к массовым стачкам и восстаниям.[70]

Впрочем, что с майора взять? Раз начальство сказало, что ничего быть не могло, значит, ничего и не было. Только стоит ли ему уподобляться? Давайте посмотрим, так ли уж абсурдны обвинения, выдвигавшиеся в сталинские времена.

С приснопамятного хрущёвского доклада «О культе личности и его последствиях» официозная советская пропаганда не уставала твердить про «ошибочный сталинский тезис» насчёт обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму:

«В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперёд к социализму классовая борьба должна якобы всё более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин».[71]

Начнём с того, что Ленин действительно высказывал сходные идеи. Так, 29 марта 1920 года в отчётном докладе ЦК IX съезду РКП(б) он заявил:

«На нашей революции больше, чем на всякой другой подтвердился закон, что сила революции, сила натиска, энергия, решимость и торжество её победы усиливают вместе с тем силу сопротивления со стороны буржуазии. Чем мы больше побеждаем, тем больше капиталистические эксплуататоры учатся объединяться и переходят в более решительные наступления» .[72]

Впрочем, не будем уподобляться холуйствующим придворным «марксистам», старательно подыскивавшим выдранные из контекста цитаты, чтобы обосновать очередной зигзаг генеральной линии партии. Всё-таки 1920 год — это одно, а 1937-й — другое. Да и Ленин отнюдь не Священное писание.

Что же именно сказал Сталин 3 марта 1937 года, и насколько его слова были оправданными?

«Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперёд классовая борьба у нас должна будто бы всё более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы всё более и более ручным.

Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу даёт возможность оправиться для борьбы с советской властью.

Наоборот, чем больше будем продвигаться вперёд, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обречённых.

Надо иметь в виду, что остатки разбитых классов в СССР не одиноки. Они имеют прямую поддержку со стороны наших врагов за пределами СССР. Ошибочно было бы думать, что сфера классовой борьбы ограничена пределами СССР. Если один конец классовой борьбы имеет своё действие в рамках СССР, то другой её конец протягивается в пределы окружающих нас буржуазных государств. Об этом не могут не знать остатки разбитых классов. И именно потому, что они об этом знают, они будут и впредь продолжать свои отчаянные вылазки.

Так учит нас история. Так учит нас ленинизм.

Необходимо помнить всё это и быть начеку».[73]

Сколько раз советские обществоведы пеняли Сталину за этот тезис! Однако что они могли возразить по сути?

«Но ошибочным был выдвинутый ИВ. Сталиным на февральско-мартовском Пленуме ЦК в 1937 году, когда в СССР уже победил социализм, тезис, будто по мере упрочения позиций социализма, дальнейшего продвижения Советского государства вперёд классовая борьба в стране будет всё более обостряться. В действительности классовая борьба в Советской стране достигла наибольшей остроты в период, когда решался вопрос «кто — кого», создавались основы социализма. Но после того как социализм победил, эксплуататорские классы были ликвидированы и в советском обществе установилось социалистическое единство, тезис о неизбежности обострения классовой борьбы являлся ошибочным» .[74]

В самом деле, чтобы велась классовая борьба необходимо наличие враждебных классов. Имелись ли таковые в СССР 1930-х годов? «Нет! — дружно заверяют нас идеологи КПСС, а также их нынешние наследники из числа сторонников «социализма с человеческим лицом». — К тому времени эксплуататорских классов уже не существовало».

Так ли это? Естественно, на первый взгляд, на двадцатом году правления большевиков никаких эксплуататоров в стране победившего пролетариата не наблюдается. Никто не владеет фабриками и заводами, не спускает нажитые непосильным трудом капиталы в Ницце, не порет на конюшне нерадивых крестьян. Кругом сплошь рабочие, колхозники, а также советские служащие. Такие, как скромный бухгалтер ЖАКТа Н.И. Штерн фон Гвяздовский. Ничего, что он бывший барон и полковник гвардии, что в 1905 году активно участвовал в подавлении декабрьского восстания, что дома хранит групповой снимок, на котором заснят вместе с Николаем II. Николай Иванович и в мыслях ничего не имеет против новой власти.[75]

Вот ещё один скромный бухгалтер, на этот раз Плодоовощсбыта, — Маврус д'Эске, бывший граф, полковник генштаба. Его мать живёт в Вильно, у неё крупное имение и особняк. Брат тоже бежал за границу, живёт в Варшаве.[76]

Следующему бухгалтеру, П.Г Сладкову, с титулами не повезло. Всего лишь бывший председатель окружного военного суда у «верховного правителя России» адмирала Колчака.[77]

А вот парочка счетоводов — бароны В.В. и В.Н. Таубе.[78] А вот ещё один барон, Александр Станиславович Нолькен. С истинно христианским смирением простив новой власти расстрел своего брата, могилёвского губернатора, их сиятельство усердно трудится швейцаром буфета на Московском вокзале.[79] Грех жаловаться на жизнь и князю ВД Волконскому, ныне приёмщику молокомбината.[80]

Бывший чиновник канцелярии финляндского генерал-губернатора О.Л. Оленьев. Дворянин. Дослужился до статского советника, что согласно «Табели о рангах» повыше полковника, но пониже генерал-майора. Тоже доволен жизнью. Ещё бы! Благодаря Советской власти Олег Львович смог, наконец, влиться в ряды пролетариата, работая сторожем на одном из ленинградских предприятий.[81]

А вот ещё парочка «пролетариев». К.М. Якубов, дворянин, бывший помощник начальника тюрьмы. Его брат, жандармский офицер, расстрелян в 1918 году. Но Константин Михайлович зла на большевиков не держит, усердно трудится землекопом в Ленпромстрое.[82] Как и граф В.Ф. Моль, который устроился рабочим в архитектурно-планировочный отдел Ленсовета и даже не вспоминает о своём имении в Себежском уезде.[83]

Это бывшие дворяне. А сколько неименитых «владельцев заводов, газет, пароходов» лишены новой властью нажитого непосильным трудом имущества? А несколько миллионов раскулаченных?

О каком же «социалистическом единстве» талдычили доморощенные знатоки марксизма? Логика их проста и незатейлива, как грабли. Если, к примеру, бывший владелец фабрики ныне работает на ней сторожем или дворником, то он уже не капиталист, а представитель рабочего класса. И пускай данный субъект, выражаясь словами Михаила Зощенко, «затаил хамство» против Советской власти, лишившей его собственности и привилегий, и при первом же удобном случае постарается с ней расквитаться. Проституток от идеологии подобные «мелочи» не смущают. После смерти Сталина марксизм-ленинизм быстро превратился в сытную кормушку. Советские обществоведы славили «судьбоносные решения» очередных партийных съездов, сочиняли диссертации, в которых с пафосом вещали:

«Опыт руководства партией противопожарными формированиями в годы обороны Ленинграда содержит убедительное доказательство жизненности ленинского учения о руководящей роли партии в защите социалистического Отечества, единстве тыла и фронта в современной войне» .[84]

После уничтожения СССР вся эта орава придворных холуев мгновенно перекрасилась в приверженцев рыночной экономики, демократии и общечеловеческих ценностей.

Другой многочисленный контингент потенциальных врагов Советской власти — те, кто был исключён из ВКП(б) в ходе регулярно проводившихся чисток. После победы Октябрьской революции Ленин постоянно высказывал вполне обоснованное беспокойство по поводу проникновения в ряды партии разного рода шушеры:

«…естественно, что к правящей партии примыкают худшие элементы уже потому, что эта партия есть правящая» .[85]

«Мы превосходно знаем, что в разлагающемся капиталистическом обществе к партии будет примазываться масса вредного элемента» .[86]

«Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать» .[87]

Чтобы нейтрализовать эту опасность, Ленин требовал регулярно очищать партийные организации от тех, кто позорит звание коммуниста. Уже на состоявшемся 18–23 марта 1919 года VIII съезде РКП (б) было принято решение о перерегистрации членов партии, то есть, фактически, о первой чистке её рядов.[88]

Два года спустя X съезд РКП (б), проходивший 8-16 марта 1921 года, постановил провести генеральную чистку партии.[89] В результате к XI съезду (27 марта — 2 апреля 1922 года) из РКП (б) было исключено 170 тыс. человек или около 25 % её состава.[90] Однако чистка продолжалась и после XI съезда. Всего тогда из партии было исключено или механически выбыло больше 30 % её членов.[91]

Более того, вырабатывая 21 условие принадлежности к Коммунистическому Интернационалу, Ленин на II конгрессе Коминтерна (19 июля — 7 августа 1920 года) привёл следующие требования: «Коммунистические партии всех стран, где коммунисты ведут свою работу легально, должны производить периодические чистки (перерегистрации) личного состава партийных организаций, дабы систематически очищать партию от неизбежно примазывающихся к ней мелкобуржуазных элементов» .[92]

Регулярные чистки продолжались и после смерти Ленина. В 1924–1925 гг. была проведена чистка вузовских и учрежденских партийных ячеек.[93] В апреле 1929 года XVI партийная конференция вновь приняла решение о генеральной чистке партии. К XVI съезду (26 июня — 13 июля 1930 года) из ВКП(б) было исключено 10,2 % её состава, ещё 1,3 % вышло из партии добровольно.[94]

Помимо периодических кампаний, разложившиеся элементы исключались из партии и в обычном порядке. В результате этой кропотливой работы по очистке партийных рядов, проводившейся Лениным, а затем Сталиным, только с 1917 по 1933 год было исключено и добровольно выбыло почти один миллион членов и кандидатов. Примерно десятая часть из них впоследствии была восстановлена.[95]

Насколько необходимым было это регулярное самоочищение, наглядно показали позднейшие события. После смерти Сталина, оттесняя честных людей, в партию хлынул мощный поток приспособленцев и карьеристов. В результате, когда настал час испытаний, большинство из 19 миллионов членов КПСС с бараньим равнодушием тупо взирало, как разрушают государство. Другие, почуяв откуда дует ветер, публично сжигали свои партбилеты. Третьи, наиболее ушлые, без особого шума прибирали к рукам лакомые куски государственной собственности.

Но вернёмся в сталинское время. Понятно, что исключённые из партии крайне недовольны, озлобленны и жаждут реванша. Как, например, вычищенный из ВКП(б) в феврале 1936 года в ходе проверки партийных документов по Красно-Зоренскому району Курской области ИД Тепляков, откровенно заявивший в частном разговоре: «Теперь я буду недоволен всю жизнь на партию и большевиков» .[96]

От досужих разговоров «униженные и оскорблённые» переходили к конкретным действиям. Так, в ноябре 1933 года во время чистки партийной организации треста Авиа-топ группа лиц, исключённых из партии, сделала попытку отравить членов комиссии по чистке. В стакан для воды, поставленный на стол, за которым работали последние, был брошен кристалл медного купороса. Произведённым ОГПУ следствием было установлено, что в «Союзнефтеторге» с конца 1932 года существовала контрреволюционная троцкистская группировка во главе с зам. управляющего «Союз-нефтеторга», участники которой хотели «отомстить и напакостить» членам комиссии по чистке.[97]

11 марта 1934 года старший техник 209-й авиабригады Вахромеев перелетел вместе с техником Дмитриевым в оккупированную японцами Маньчжурию. Как выяснилось в ходе расследования, помощник оперуполномоченного особого отделения 209-й авиабригады разгласил на комиссии по партийной чистке компрометирующие материалы, имевшиеся на Вахромеева в военной контрразведке. Разобиженный старший техник «в знак протеста» изменил Родине. По данным харбинской резидентуры советской разведки, Вахромеев выдал японцам подробные данные об авиационных частях на Дальнем Востоке.[98]

Таким образом, у антисоветского подполья в 1930-е годы действительно имелась массовая социальная база.

Когда в произведениях Куприна или Пикуля встречается упоминание о массовом японском шпионаже в годы русско-японской войны, у читателей это не вызывает каких-либо сомнений. Однако стоит завести речь о сталинской эпохе, как здравый смысл куда-то улетучивается. Любые слова о том, что тот или иной персонаж был японским или, к примеру, польским шпионом, вызывают глумливое хихиканье, воспринимаются как нечто абсурдное и в принципе невозможное, всё равно, что обнаружить вошь в шевелюре потомственного интеллигента.

И в самом деле, откуда в Советском Союзе взяться шпиону? Это в царской России шпионаж мог иметь место. Но стоило утвердиться власти большевиков — и та же японская агентура вымерла естественным путем, как тараканы на морозе. Несмотря на то, что для Страны восходящего Солнца СССР оставался потенциальным противником.

Впрочем, если верить либеральной публике, избавившись от коммунизма, Россия по-прежнему сохраняет загадочный иммунитет к иностранному шпионажу. В нынешней РФ тоже в принципе не может быть шпионов. А те, кто кажутся таковыми, на самом деле правозащитники, борцы за экологию или, на худой конец, честные западные бизнесмены.

Вот несколько эпизодов из воспоминаний художника Николая Обрыньбы, ушедшего в 1941 году добровольцем в народное ополчение и попавшего в окружение под Вязьмой. Находясь в немецком плену, ему неоднократно приходилось выслушивать своеобразные «чистосердечные признания» со стороны гитлеровских холуев:

«Переводчик разговорился:

— Мы еще к вам в институт ходили танцевать с вашими девчатами, у вас вечера были, особенно маскарады, шикарные. Восемь лет в Харькове учился и шпионом был.

У меня вырвалось:

— Жаль, не знал в Харькове, кто ты есть!

Он посмотрел пристально:

— А то что?

Во рту стало сухо, совсем не к месту мои сожаления, сказал:

— Просто никогда не видел шпионов».[99]

«— Откуда ты?

— Из Москвы, из художественного института.

— А я из Свердловска, был студентом второго курса медицинского института. Два года работал шпионом на немцев, должны они меня лейтенантом послать в армию, да документы, что я шпионом был, затерялись. Пока найдут, сюда направили, начальником батальонной полиции».[100]

«Вошли переводчики. Их четверо, Фукс, Ольшевский, Ганс и ещё один, старик. Фукс и старик — русские из Литвы, Ольшевский — литовец, Ганс — немец из Днепропетровска, хотя на вид в нём нет ничего немецкого. Как-то Ганс рассказал мне свою историю. Восемь лет он был шпионом. Завербовали его, когда он жил в немецкой колонии в Поволжье, затем он переехал в Днепропетровск и работал на металлургическом заводе, выполняя своё шпионское задание».[101]

Примечательно, что никто этих граждан за язык не тянул. Сами признались, отнюдь не под пытками «палачей из НКВД». А вот что пишет западный автор, далёкий от симпатий к сталинскому СССР:

«В течение нескольких довоенных лет Советский Союз прямо-таки наводнили немецкие шпионы, приезжавшие туда под видом промышленников и инженеров немецких фирм якобы с целью получения заказов от советского правительства. Нескольких поймали с поличным, как, например, техперсонал концерна «Фрелих Дельман», работавших в промышленных центрах Кузнецкого бассейна, а также инженеров, присланных фирмой «Борсиг и Демаг» работать по контракту на Украине и в Западной Сибири. Однако многие благополучно вернулись домой, предварительно поделившись информацией с посольством в Москве или же успев переправить её через курьеров. Немецкие концерны в обязательном порядке передавали абверу копии всех планов и чертежей, подготовленных ими для советских властей. Догадываясь об этом, советское правительство аннулировало часть контрактов и выслало немецких специалистов, однако основной урон стране уже был нанесён».[102]

Перейдём теперь к документам. Вот донесение зам. председателя ОГПУ Генриха Ягоды № 50720 от 22 мая 1934 года на имя Сталина:

«В расшифрованных телеграммах японского военного атташе в Москве помощнику начальника Японского Генштаба за № 55, 56, 57 и 58 от 12 мая с. г, имеющихся в сводках тов. Бокий, было указано, что германским военным атташе в Москве полковником Гартманом переданы японцам подробные разведывательные данные, касающиеся ряда конструкций самолётов и некоторых авиационных заводов (заводы №№ 81,22, Пермский и Воронежский заводы и другие).

Обратило на себя внимание, что некоторые из переданных в отношении нашей авиации и авиапромышленности относят, несомненно, к последнему времени.

Заслуживало внимания также и то, что помимо сведений о военных самолётах германский военный атташе располагал также данными, касающимися гражданского авиастроения, в частности по заводу № 81.

В целях вскрытия источников, которыми пользовался германский военный атташе при получении приведённых в указанной выше телеграмме данных и исходя из того, что германско-поданные с работы в авиапромышленности повсеместно удалены, нами был подвергнут анализу ряд агентурных разработок обрусевших немцев, имеющих отношение к авиапромышленности и подозрительных по шпионажу в пользу Германии.

Из числа таких лиц, находившихся ранее в агентурной разработке, вызвал особое внимание консультант Главного управления Гражданского Воздушного Флота Лукенберг С.Ф. (по национальности полушвед, полунемец, гр-н СССР, б/п, бывш. сотрудник концессии «Юнкерс», бывший начальник планового отдела Авиаспецтреста). Лукенберг в период службы его в концессии «Юнкерс» был осведомителем Особого отдела ОГПУ, но существенных сведений не сообщал, и в 1932 г. связь с ним как с осведомителем была прекращена и одновременно он был взят под наблюдение как заподозренный в неискренности, хотя никаких данных о причастности его к германской разведке не имелось. В начале 1932 г. Лукенберг по своей инициативе и без всяких рекомендаций поступил на службу в «Авиаспецтрест», воспользовавшись происходившей тогда мобилизацией в Авиапромышленности всех бывших работников авиации.

Последующим наблюдением за Лукенбергом С.Ф. было установлено, что он имеет тесные связи с рядом работников Главного управления авиационной промышленности через свою жену Ланскую СА — работника Отдела снабжения Главного управления авиационной промышленности, — располагает по своему служебному положению обширными данными о ГУГВФ и в частности о заводе № 81 (находился в непосредственном обслуживании Лукенберга как консультанта ГУГВФ) и с 1927 г. знаком с установленным германским разведчиком, представителем ряда германских фирм в Москве, германско-подданным Вальтером Г. (в настоящее время временно выехал в Берлин), поддерживающим в свою очередь связь с сотрудниками германск. п-ва в Москве.

При разработке связей Лукенберга было также установлено, что одним из его близких знакомых являлся арестованный в начале мая с.г. и сознавшийся в шпионаже б. секретарь Вальтера — Алейс О.И. (немец, гр-н СССР).

На основании этих данных 17-го мая с.г. Лукенберг С.Ф. был нами арестован и в процессе допроса сознался в том, что в 1924 г. был завербован для разведывательной работы в пользу Германии агентом Разведывательного отдела штаба рейхсвера, быв. директором воздушных линий фирмы «Юнкерс» в Москве Воскресенским А.Н. (русский, эмигрант, германско-подданный, в 1926 г. выехал из пределов СССР).

Далее Лукенберг показал, что в 1927 году с ним связался по разведывательной линии упомянутый выше германско-подданный Вальтер, под руководством которого он выполнял функции резидента в Главном Управлении Авиационной Промышленности и Главном Управлении Гражданского Воздушного Флота (ГУГВФ), создал в разведывательных целях на нужных ему объектах агентуру в составе следующих лиц:

1. Маликов Н.И., русский, гр-н СССР, зав. плановой группой авиазавода № 1 (Москва).

2. Тихомиров Н.Г., русский, гр-н СССР, зам. нач. группы чёрных металлов Главного Управления Авиационной Промышленности (ГУАП).

3. Шувалов Н.М., русский, гр-н СССР, зав. группой топлива Отдела снабжения ГУАП.

4. Ланская С.Ф., русская, гр-ка СССР, экономист группы цветных металлов Отдела снабжения ГУАП.

5. Петров Георгий, русский, гр-н СССР, консультант по материальному балансу ГУГВФ.

6. Шаховская М.Б., русская, гр-ка СССР, б. дежурный секретарь т. Крестинского, в настоящее время допущенная к секретной работе машинистка Консульского Отдела НКИД.

7. Гроссер Виктор Сигизмундович, немец, гр-н СССР, б. работник фирмы «Юнкерс», в настоящее время служит в Наркомснабе — и

8. Васильев Н., русский, гр-н СССР (настоящее местопребывание не устанавливается), б. работник Главконцесскома.

Подробное перечисление Лукенбергом сведений, переданных им через Вальтера для германской военной разведки и в частности сведений по заводам №№ 81, 22, Пермскому и Воронежскому, показывают, что они в основном содержали в себе те разведывательные данные, которые впоследствии были переданы германским военным атташе полковником Гартманом японцам.

Таким образом, нужно предполагать, что одним из главных источников разведывательных данных полковника Гартмана о нашей авиации и авиапромышленности является инженер Лукенберг.

Указанная Лукенбергом его агентура, исключая Васильева Н. (устанавливается), нами арестована.

Результаты дальнейшего следствия, особенно в отношении работника НКИД Шаховской, сообщу дополнительно.

Протокол допроса Лукенберга и меморандум сведений, переданных им по его показаниям германской разведке, — прилагаются».[103]

Ключевой момент в этой истории: разведывательная информация из СССР действительно ушла в Японию. То есть факт шпионажа заведомо имел место. Тем не менее, расстрелянный 22 июля 1934 года по обвинению в шпионаже С.Ф. Лукенберг 2 сентября 1958 года был реабилитирован.

Следующий документ — докладная записка заместителя наркома внутренних дел СССР ЕЕ. Прокофьева № 30483 от 9 сентября 1934 года на имя Сталина, посвященная разоблачению однофамильца шпиона, встреченного Обрыньбой.

«Нами закончено следствие по делу резидентуры германской тайной полиции и военно-морской разведки в Ленинграде и Мурманске. Показаниями обвиняемых, свидетелей и имеющимися в деле документальными материалами, изъятыми при аресте обвиняемых, установлено следующее:

1. Германская тайная полиция в лице зав. Восточным отделом Нордмана завербовала для военно-разведывательной работы на Балтийском побережье члена германской национал-социалистической партии, арестованного по настоящему делу Фукса Курта Адольфовича (германско-подданный, до ноября 1933 года работал по договору на Ленинградском мясокомбинате, после окончания срока договора выехал в Германию, пытался впоследствии возвратиться в СССР. Въезд в пределы Союза Фуксу был закрыт в связи с имевшимися на него в тот период компрометирующими материалами), работающего в тайной полиции под кличкой «Вольф».

2. В задачи Фукса входил сбор военно-разведывательных материалов о состоянии береговой обороны Балтийского побережья, данных о работе военной промышленности и авиации и получение планов предприятий военного значения, с указанием наиболее уязвимых мест, для последующего создания диверсионной сети.

3. Для осуществления этих целей Фукс был введён германской тайной полицией в состав команды германского парохода «Болтенхаген», регулярно посещающего Ленинградский порт. При поездках в Ленинград Фукс, переодевшись, выезжал в город для встреч с созданной им агентурой.

4. Основную работу Фукс в качестве резидента германской тайной полиции проводил через арестованного по на стоящему делу Котгассера Еанса Францевича (австрийско-подданый, сотрудник Мурснабстроя полностью сознался в ведении разведывательной работы и выдал всю свою сеть), который в феврале 1934 г. был им завербован под кличкой «роли» и распространял свою деятельность как на Мурманск, так и на Ленинград.

5. Для расширения разведывательной работы по Ленинграду Фуксом и Котгассером в марте с.г. был завербован монтёр ЛСПО Борциковский П. (поляк, гр-н СССР, арестован, в разведработе целиком сознался). Борциковскому было предложено собирать сведения о дислокации воинских частей в ЛВО и достать в целях подготовки к насаждению диверсионной сети планы Балтийского завода и заводов «Большевик» и «Красный путиловец». В мае с. г, продолжая развертывать работу по организации военного шпионажа, Фукс К. завербовал австрийского подданного Кадлец В.Ф. (немец, работает по договору с 1932 г. монтажным мастером «Гипрохолод», не арестован как подавший заявление в НКВД непосредственно после вербовки), который в процессе следствия показал, что ему было предложено добывать материалы о Балтийском флоте, составить отдельные эскизы месторасположения ленинградских электростанций и газовых заводов и представить материалы о Пулковском авиагородке.

В процессе работы в Ленинграде Фуксом и Котгассером были использованы для расширения разведывательных связей Михельсон А.Г. (гр-н СССР, б/п, к моменту ареста безработный, арестован, в причастности к разведработе сознался) и Мехельсон А.Я. (гр-ка СССР, б/п, дом. хозяйка, арестована, в причастности к разведывательной работе созналась).

6. Для непосредственной разведывательной работы в Мурманске Котгассером Г.Ф. были завербованы гр. СССР, сотрудники Мурснабстроя Петровский А.Я. (арестован, в разведработе сознался), Голубчиков А.Я. (арестован, в разведработе сознался) и Гринфельд П.К. (арестован, в разведработе сознался), доставлявшие ему сведения о военном строительстве на Мурманском побережье, о траулерах и торговом флоте.

7. Установлено, что для связи Фукс и Котгассер использовали тайнопись и конспиративные явочные адреса в Финляндии (соответствующие документы в нашем распоряжении имеются).

Фукс К. в ведении разведывательной работы и принадлежности к германской тайной полиции не сознался, несмотря на предъявление ему уличающих документальных материалов (написанное им условное письмо, касающееся применения тайнописи, доклады и материалы разведывательного характера) и очные ставки с другими обвиняемыми и свидетелем австрийским подданным Кадлец В. (беспартийный, работает по договору в «Гипрохолоде» с июля 1932 г. в качестве мастера по ремонту).

Считаю необходимым передать дело для судебного следствия в Военную Коллегию Верховного суда. Прошу указаний».[104]

Как мы видим, и в данном случае в распоряжении НКВД помимо признаний имелись вещественные доказательства шпионской деятельности. В частности, согласно изданному под редакцией ныне покойного бывшего главного идеолога КПСС А.Н. Яковлева сборнику документов «Лубянка. Январь 1922 — декабрь 1936»: «В процессе расследования дела у арестованного Борциковского была обнаружена карта Ленинграда с нанесёнными на неё 55 отметками о расположении воинских частей и крупнейших предприятий оборонной промышленности. На схеме Балтийского судостроительного завода были отмечены все основные цеха и подсобные помещения» .[105]

Какой же вывод делают из этого нелицеприятного факта составители сборника? С интонацией пройдохи-адвоката, сетующего, что его разиня-клиент оставил отпечатки пальцев на взломанном сейфе, они с горечью констатируют: «Поскольку сведения о «дислокации частей, заведений и учреждений Рабоче-Крестьянской Красной Армии7» в соответствии с перечнем, утверждённым постановлением СНК СССР от 27 апреля 1926 г., являлись специально охраняемой государственной тайной, органы ОГПУ смогли предъявить лицам, уличённым в сборе такой информации, обвинение в шпионской деятельности» .[106]

А вот другое донесение Г.Е. Прокофьева, также посвященное разоблачению немецкой агентуры в Ленинграде:

«5 марта 1935 г. № 55542

Секретарю ЦК ВКП (б) т. Сталину

Управление НКВД Ленинградской области ведёт следствие по делу окружной шпионской организации, систематически проводившей по заданию германской военной разведки сбор и передачу секретных сведений о работе специальных цехов по ряду предприятий ленинградской промышленности.

Шпионская организация возглавлялась чехословацкими подданными братьями Ведрих Генрихом и Брониславом, непосредственно и лично связанными с сотрудником германского консульства в Ленинграде германским подданным Саломэ, которому и передавались похищенные и собранные секретные сведения.

По следственному делу арестованы и привлечены к ответственности:

1. Ведрих Генрих Иосифович, 1897 г. рождения, беспартийный, до империалистической войны состоял в австро-венгерском подданстве, с 1914 по 1917 год был в русском, а после Октябрьской революции перешёл в чехословацкое подданство. С 1930 г. работает в системе Главэнерго и в последнее время уполномоченным Главэнерго и Уральского Энергоуправления по ленинградским заводам.

2. Ведрих Бронислав Иосифович, 1891 г. рождения, беспартийный, так же как и брат, до империалистической войны был в австро-венгерском подданстве, с 1914 по 1917 год в русском, а после Октябрьской революции перешёл в чехословацкое подданство. Перед арестом был без определённых занятий.

Из числа служащих ленинградских промышленных предприятий арестованы и привлечены к ответственности 21 человек:

1. Кильпиэ Эдуард Андреевич, 1896 г. рождения, беспартийный, работавший до ареста заведующим группой снабжения специального отдела Ленинградского металлического завода им. Сталина.

2. Владимиров Анатолий Владимирович, 1892 г. рождения, беспартийный, бывший заведующий отделом сбыта того же завода.

3. Тихонов Федор Константинович, 1872 г. рождения, беспартийный, работавший помощником начальника производств котельного отдела того же завода.

4. Шаварский Александр Михайлович, 1896 г. рождения, беспартийный. Перед арестом работал уполномоченным конторы Главзнерго по снабжению государственных районных электрических станций материалами и оборудованием (Снабгрэс).

5. Воробьев Александр Николаевич, 1914 г. рождения, член ВЛКСМ с 1934 года, экономист планово-экономического бюро завода «Севкабель».

6. Баранова Людмила Георгиевна, 1914 г. рождения, беспартийная, машинистка штаба Ленинградского военного округа.

7. Шидловский Станислав Феликсович, беспартийный, механик мастерских Автодора — и ряд других.

Кроме того, в Москве арестованы и также привлечены к ответственности:

1. Марков Иван Александрович, 1897 г. рождения, беспартийный, уполномоченный в Москве по снабжению Уральского Энергоуправления Главэнерго.

2. Крестмейн Ефрем Самуилович, 1897 г. рождения, беспартийный, уполномоченный в Москве конторы Главэнерго по снабжению государственных районных электрических станций материалами и оборудованием (Снаабгрэс).

Арестованный Ведрих Г.И. признал себя виновным в проведении им шпионской работы и показал, что в 1927 году, работая заместителем коммерческого директора Северо-Кавказского Энергоуправления в Ростове н/Дону, он был завербован для работы в пользу германской военной разведки германским подданным инженером Штро (находится в Германии), находившимся в СССР как представитель фирмы «Сименс-Баунион».

С 1928 года, после отъезда Штро за границу, Ведрих Г.И. по указанию Штро связался с германским подданным Карнагелем Эмилем (находится в Германии), для чего был вызван последним в Москву, где и получил от Карнагеля задание по сбору сведений о работе ленинградских заводов, главным образом, их специальных цехов, выпускающих оборонную продукцию, а также по сбору сведений мобилизационной готовности этих заводов.

Ведрих Г.И. показал, что для проведения шпионской работы по заводам им были завербованы: 1. Шаварский А.М. 2. Кильпиэ Э.А. 3. Владимиров A.Р. 4. Тихонов Ф.К. 5. Воробьев А.Н. 6. Марков И.А. 7. Крестмейн Е.С. и другие.

Из показаний арестованных видно, что Ведрих Г.И. за короткий срок работы в системе Главэнерго получил от завербованных им служащих ленинградских заводов целый ряд сведений секретного характера.

Так, по Ленинградскому металлическому заводу им. Сталина Ведрих Г.И. получил от Владимирова в конце 1933 года портфель заказов на теплосиловое оборудование (турбины, котлы, турбонасосы, электронасосы и части к ним) по состоянию на 1-е декабря 1933 г. На основе этого материала Ведрих Г.И. установил загруженность завода.

В начале 1934 года Ведрих получил от того же Владимирова материал, отображающий работу специального отдела завода на 1934 год, а также совершенно секретный материал о запроектированной заводом и подлежащей выпуску турбине нового типа для изменения на самолетах; в этом материале была пояснительная записка и технические данные турбины.

По Невскому заводу им. Ленина Владимиров передал Ведриху Г.И. летом 1934 года сведения о количестве станков и другого оборудования с указанием типов, а также количества рабочей силы, занятой в спеццехах, изготавливающих оборудование по специальным заказам.

Такие же сведения осенью 1934 года Эдрих Г.И. получил от Владимирова по Кировскому заводу (быв. «Красный путиловец»).

От завербованного Тихонова Ведрих Г.И. летом 1934 г. получил материал по Ленинградскому металлическому заводу им. Сталина, содержащий данные о наличии оборудования котельного цеха, о загрузке его всеми заказами и их состоянии, с указанием заказчиков. Сведения охватывали данные по котельной продукции и производству специальных участков цеха, в частности изготовление заказов оборонного значения.

В это же время Тихонов передал Ведриху Г.И. данные о заказах на детали для мин.

По Ленинградскому металлургическому заводу («ЛМЗ») Ведрих Г.И. дал задание Кильпиэ достать секретные сведения о выпуске специальной продукции за 1934 год и план выпуска специальной продукции на 1935 год, за что Ведрих В.И. уплатил Кильпиэ 850 рублей и обещал при получении сведений пополнить эту сумму.

Кильпиэ эти материалы с завода вынес для передачи их Ведриху Г.И., но не передал, так как в этот же день был арестован, а документы изъяты при обыске.

При аресте Владимирова были изъяты у него на квартире документы, не подлежащие оглашению:

1. Протокол совещания работников Главного управления энергетической промышленности (Главзнергопром) с работниками ленинградских заводов, в котором отражалось состояние всех заказов Главэнергопрома. Один экземпляр этого протокола Владимиров передал Ведриху Г.И.

2. Инструкция Кировского завода по уходу за одноцилиндровой турбиной мощностью в 30 000 лошадиных сил, установленной на Севастопольской ГРЭС.

Документы предъявлены экспертизе, которая полностью подтверждает их секретный характер.

Следствие продолжается».[107]

И опять помимо признаний обвиняемых в деле имеются вещественные доказательства в виде изъятых при обыске и аресте секретных документов. Что наверняка не помешает обличителям сталинской тирании объявить и этих граждан «невинными жертвами незаконных репрессий».

Осенью 1933 года органы ОГПУ вскрыли крупную немецкую шпионскую сеть на Украине. 15 октября 1933 года органы ОГПУ сообщили в Политбюро ЦК ВКП(б) о том, что представительство фирмы «Контроль-К°» возглавляет крупную немецкую организацию на Украине, проводившую активную шпионско-диверсионную работу. Возглавлял эту работу управляющий конторы «Контроль-К°» в Мариуполе австрийский подданный Иосиф Вайнцетель, который создал целый ряд резидентур, охватывавших военную промышленность и порты Чёрного и Азовского морей.

Резидентуры были выявлены в оборонных цехах заводов им. Ильича и Азовстали — в Мариуполе, им. Марти и «61» — в Николаеве, в портах: Мариуполе, Бердянске, Николаеве, Херсоне и Одессе и частях 15-й дивизии, руководителями которых были немецкие специалисты Крышай, Карлл и др. Туда же были вовлечены заведующие химическими лабораториями завода им. Ильича инженеры Ставровский и Гохфанг, инженер завода «Провидан» Танку, инженер-конструктор завода Азовсталь Нильсен, консультант завода им. Марти Фогель, инженер-механик Насонов, инженер Гумерт, техник Шредер и др.

В ходе следствия было установлено, что германской разведке были переданы подробные данные об оборонной промышленности и Красной Армии, в том числе рецепты танковой спецстали марок «ММ» и «МИ»; данные о работе экспресс-лаборатории завода им. Ильича; данные о броневых и снарядных цехах завода им. Ильича; данные об оборонных цехах Азовстали; сведения о строившихся на заводах им. Марти и «61» подлодках, торпедоносцах и др. военных судах; сведения о состоянии и вооружении частей 15-й дивизии и Мариупольского гарнизона. По делу были арестованы 28 человек.[108]

22 октября 1933 года в 21.00 в Николаеве на заводе им. Марти произошёл пожар, в результате которого были выведены из строя находившиеся в крытом эллинге две подводные лодки. Было выяснено, что поджог завода осуществили члены созданной под вывеской фирмы «Контроль-К°» шпионской организации Гуммерт, Горовенко, Ивановский и Плохой. Последние двое незадолго до этого были исключены из ВКП(б).[109]

Оказалось, что один из руководителей шпионской организации — Виктор Эдуардович Верман — был агентом германской разведки с дореволюционным стажем, начиная с 1908 года. Об этом он подробно рассказал в своих показаниях под рубрикой «Моя шпионская деятельность в пользу Германии при царском правительстве». Как выяснили в 1990-е годы сотрудники Центрального архива ФСБ России А. Черепков и А. Шишкин, изучив следственные материалы по данному делу, именно члены этой шпионской группы организовали 7 октября 1916 года взрыв стоявшего в Севастопольской гавани новейшего линейного корабля «Императрица Мария». После прихода немецких интервентов в 1918 году по представлению капитан-лейтенанта Клосса за самоотверженную разведывательно-диверсионную работу Верман был награждён Железным крестом 2-й степени. После окончания гражданской войны ценный агент остался в Николаеве, продолжив свою деятельность на благо Германии.[110]

Дореволюционный шпионский стаж имел и главный управляющий конторой «Контроль-К°» бельгийский подданный Бернгардт, известный по архивным материалам царской контрразведки как германский шпион в России ещё во время Первой мировой войны.[111]

Следствие по этому делу было закончено в 1934 году. Решением Коллегии ОГПУ лица, проходящие по делу, были приговорены к различным мерам наказания, вплоть до расстрела. Тем не менее, в 1989 году все эти граждане оказались реабилитированными. В заключении органов юстиции говорится, что они подпадают под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв политических репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов». Как пишет по этому поводу долгое время изучавший материалы Центрального архива ФСБ кандидат юридических наук Олег Мозохин: «В деле достаточно доказательств причастности служащих «Контролъ-Ко» к шпионской деятельности и тем более к диверсионному акту, совершенному Ивановским и Плохим под руководством Горовенко» .[112]

Излюбленный аргумент хрущёвско-горбачёвских обличителей Сталина — насчёт уничтоженной «ленинской гвардии». Дескать, разве могли бывшие лидеры большевистской партии вдруг взять и предать то дело, которому служили?

«Нужно напомнить, что XVII съезд партии вошёл в историю как съезд победителей. Делегатами съезда были избраны активные участники строительства нашего социалистического государства, многие из них вели самоотверженную борьбу за дело партии в дореволюционные годы в подполье и на фронтах гражданской войны, они храбро дрались с врагами, не раз смотрели в глаза смерти и не дрогнули. Как же можно поверить, чтобы такие люди в период после политического разгрома зиновьевцев, троцкистов и правых, после великих побед социалистического строительства оказались «двурушниками», перешли в лагерь врагов социализма?»[113]

Как известно, критерием истины является практика. В конце 1980-х гг. сама жизнь поставила эксперимент, показавший, что предательство «сверху» вполне осуществимо. То, что сделали со страной лидеры перестройки, почти дословно совпадает с признаниями их духовных отцов.

Возьмём, например, обвинительное заключение, прозвучавшее 2 марта 1938 года на процессе по делу «право-троцкистского блока»:

«Произведённым органами НКВД расследованием установлено, что по заданию разведок враждебных СССР иностранных государств обвиняемые по настоящему делу организовали заговорщическую группу под названием «право-троцкистский блок», поставившую своей целью свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя, восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленение СССР и отторжение от него в пользу указанных выше государств Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья».[114]

В течение десятилетий эти обвинения воспринимались как высосанные из пальца вздорные и нелепые измышления сталинской пропаганды. Однако давайте представим, что подобный процесс проходит в наши дни и на скамье подсудимых вместо Бухарина, Рыкова и Ягоды сидят Горбачёв, Ельцин, Яковлев и Шеварднадзе. Смотрим по пунктам:

1. Свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя — безусловно, имело место. Более того, ряд «обвиняемых» сами признаются, что сознательно действовали в этом направлении. Например, вот что сообщил бывший член Политбюро Александр Яковлев в интервью газете «Известия»:

«— И тем не менее, вы долгое время служили в этой системе и занимали большие посты.

— А как же, надо было с ней как-то кончать. Есть разные пути, например, диссидентство. Но оно бесперспективно. Надо было действовать изнутри. У нас был единственный путь — подорвать тоталитарный режим изнутри при помощи дисциплины тоталитарной партии. Мы своё дело сделали».[115]

Как мы видим, говоря о своей предательской деятельности, главный идеолог ЦК КПСС постоянно употребляет множественное число: «у нас был единственный путь», «мы своё дело сделали». То есть, налицо группа заговорщиков в руководстве партии. При этом вполне логично предположить, что все эти действия совершались по заданию разведок враждебных СССР иностранных государств.

2. Восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии — выполнено по полной программе.

3. Расчленение СССР и отторжение от него Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья. Отличия лишь в том, что в 1930-е годы в состав Советского Союза ещё не входили Прибалтика и Молдавия. Да и Приморье нынешние «перестройщики» и «реформаторы» ещё не успели никому отдать. Впрочем, в этом направлении работа тоже ведётся — вспомним огромные участки тихоокеанского шельфа, подаренные Горбачёвым и Шеварднадзе в 1990 году Соединённым Штатам, уступленные Китаю пограничные территории, а также маниакальное стремление руководства РФ «добиться нормализации российско-японских отношений» путём сдачи японцам Южных Курил.

Итак, в 1980-е годы в самом высшем эшелоне руководства КПСС образовалась группа предателей-перерожденцев, которая, действуя в интересах Запада, разрушила собственную страну и уничтожила Советскую власть. Почему же существование аналогичной группы в 1930-е годы следует считать заведомо невозможным?

Наоборот, есть веские основания предположить, что в случае победы противников Сталина Советский Союз был бы разрушен на 50 лет раньше, а «верные ленинцы» нашли бы себе уютные местечки в разнообразных «Бухарин-фондах», зарабатывая на жизнь рекламой пиццы.

Ведь в чём сущность так называемых «левого» и «правого» уклонов? После победы в гражданской войне, когда, вопреки ожиданиям, выяснилось, что «мировой революции» в ближайшее время не предвидится, среди лидеров партии большевиков возникли три течения. «Левые» — Троцкий, Зиновьев, Каменев — не веря в возможность построения социализма в одной отдельно взятой стране, стремились во что бы то ни стало, пусть даже ценой гибели России и Советской власти, разжечь мировую революцию. «Правые» — Бухарин, Рыков — тоже считали, что СССР всё равно обречён, и поэтому собирались капитулировать перед Западом, выторговав для себя более-менее приемлемые условия. Наконец, Сталин и его единомышленники сделали ставку на то самое «построение социализма в одной стране», что означало курс на создание сильной и независимой державы.

Однако коренная, глубинная причина раскола большевистского руководства заключалась вовсе не в теоретических разногласиях. И «левые», и «правые» уклонисты были по сути своей прозападными интеллигентами, ненавидевшими Россию и русских. Кроме того, если Сталин был чужд чванства, прост и скромен в быту, то его оппоненты, дорвавшись до власти, мгновенно разложились и переродились. Вот выдержка из датированного сентябрём 1920 года письма в «Правду» красного командира Антона Власова:

«А вы, сидящие в Кремле! Думаете, масса не знает ваших дел — всё знает. Каждый день тысячами уст разносится, как ведут себя Стекловы, Крыленки, ездящие в автомобилях на охоту, и жёны Скдянских и Троцких, рядящиеся в шелка и бриллианты.

Вы думаете, масса этим не возмущается, разве нам не всё равно, кто занимается бонапартизмом — Керенский или Рыков с Троцким. Вы думаете, что мы не знаем, что как какой-нибудь товарищ поднял голос, так его ссылают на окраину. Вы думаете, мы не знаем, что большинство ответственных должностей занимаются бездарностями, по знакомству. Смотрите в Главполитпуть — ведь там Розенгалъц, этот научившийся кричать и командовать торговец, разогнал всех лучших товарищей. А Склянский — ведь это ничтожество в квадрате! А жёны Каменева, Троцкого, Луначарского — ведь это карикатуры на общественных работниц; они только мешают работе, а их держат, потому что их мужья имеют силу и власть».[116]

Характерной чертой троцкистов и бухаринцев являлось отсутствие патриотизма, ненависть к России и к русскому народу. Вот что пишет кумир «прорабов перестройки», активный деятель «правой оппозиции» Мартемьян Рютин в своей автобиографии, датированной 1 сентября 1923 года: «Я стал самым непримиримым пораженцем. Я с удовлетворением отмечал каждую неудачу царских войск и нервничал по поводу каждого успеха самодержавия на фронте. Обосновать свою точку зрения к тому моменту я мог впапне основательно. Теоретически я чувствовал себя достаточно подготовленным: мною уже были проштудированы все главные произведения Плеханова, Каутского, Ме-ринга, Энгельса, Маркса. К концу 1913 г. я проштудировал все три тома «Капитала», исторические работы Маркса, все важнейшие труды Энгельса, а в начале 1914 г. начал читать Гильфердинга «Финансовый капитал»» .[117]

Первые годы Советской власти стали настоящим триумфом интернационалистов. Так, в своём выступлении на XII съезде РКП(б) в апреле 1923 года Николай Бухарин заявил, что русские должны «искусственно себя поставить в положение более низкое по сравнению с другими; только этой ценой, мы можем купить себе настоящее доверие прежде угнетённых наций» .[118]

О том, какие взгляды на русскую историю навязывались в то время печально известным М.Н. Покровским и его учениками, можно судить, почитав вышедшее в 1930–1931 гг. первое издание Малой советской энциклопедии. Например, про события Смутного времени там говорится следующее: «Буржуазная историография идеализировала Минина-Сухорука как бесклассового борца за единую «матушку Россию» и пыталась сделать из него национального героя» .[119] Разумеется, ополчение Минина и Пожарского, организованное «на деньги богатого купечества» в первую очередь «покончило с крестьянской революцией» и уж попутно освободило Москву от поляков.[120]

Особенно сильно от «историков-марксистов» досталось Богдану Хмельницкому, который, если им верить, вместо борьбы с поляками только и мечтал, как бы «предать крестьянскую революцию»: «Хмельницкий стал подыскивать нового, более сильного союзника в борьбе с крестьянской революцией, чем Польша, и нашёл его в лице крепостнической Москвы, давно зарившейся на украинские земли» .[121]

Зато статья про имама Шамиля написана прямо-таки с придыханием: «Шамиль проявил себя талантливейшим организатором, агитатором и военачальником и пользовался огромнейшим авторитетом в массах. Деятельность Шамиля представляет непрерывную цепь проявлений величайшего личного геройства, соединённого с продуманным руководством массовой борьбой» .[122] Именно так и не иначе! Ведь этот вождь исламских фанатиков и чеченских бандитов боролся против «колониального угнетения царской России», «русского владычества»!

О том, насколько вредоносной и пагубной оказалась подобная пропаганда во время Великой Отечественной войны, говорил известный историк Е.В. Тарле, выступая на заседании учёного совета Ленинградского университета, находившегося тогда в эвакуации в Саратове, в начале 1944 года:

«Что здесь — прогресс или регресс заключается в том, что кавказские племена живут теперь под Сталинской Конституцией, а не под теократией Шамиля, потому что шамилевская теократия была одной из самых упрощенных и самых регрессивных, самых варвароподобных форм деспотизма… Когда немцы толкались и не протолкнулись к Сочи, то они целыми тысячами прокламаций забрасывали, где они говорили, что вспомните Шамиля и т. д. Вот можем ли мы давать повод врагу говорить, что, вот, посмотрите, сами русские признают, что они производили разбойничьи набеги и т. д.?».[123]

К счастью для России, среди большевиков имелось не только интернациональное, но и патриотическое крыло, в итоге победившее во внутрипартийной борьбе. Установив в стране твёрдую власть, Сталин прекратил глумление над русской историей и воздал должное русскому народу.

Как мы видим, далеко не все осуждённые при Сталине пострадали незаслуженно. А значит вместо того, чтобы огульно объявлять их «невинными жертвами», с каждым таким случаем надо разбираться индивидуально.

Здесь возможны два подхода: «по закону» и «по совести». В чём разница между ними?

Как известно, в русских народных сказках постоянно употребляются разнообразные языковые штампы — «красна девица», «добрый молодец» и т. п. В «сказках», рассказываемых обличителями Сталина, тоже присутствуют устойчивые словосочетания: репрессии у них обязательно «незаконные», а жертвы репрессий — «невинные». Однако чем определяется «законность» или «незаконность» приговора, если отбросить эмоции? Очевидно, соблюдением или несоблюдением формальной юридической процедуры. То есть, если человек осуждён согласно действовавшему тогда законодательству за совершение деяния, считавшегося в те времена преступным, — значит, он осуждён законно. Ну а если вина его не доказана — значит незаконно. Когда же мы говорим о «виновности» или «невиновности», то здесь вопрос ставится так: а заслуживал ли данный персонаж стенки или тюрьмы с точки зрения справедливости?

В идеале оба подхода должны давать один и тот же результат. Однако на практике так происходит далеко не всегда. В самом деле, разве заслуживает осуждения, например, поступок Михаила Малюкова, влепившего пощёчину Горбачёву во время приезда того в Омск 24 апреля 1996 года? А вместе с тем, он был привлечён к уголовной ответственности по статье 206, часть 2 за хулиганство. С другой стороны, разве не очевидно, что практически все нынешние «владельцы заводов, газет, пароходов» по справедливости должны немедленно отправиться на нары, поскольку собственность, которой они «законно владеют», украдена ими у предыдущего собственника — советского народа.

Однако вернёмся к нашим баранам, то есть «невинным агнцам» — жертвам репрессий. Легко убедиться, что с юридической точки зрения процедура их «реабилитации» совершенно некорректна. Возьмём основополагающий документ — Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года:

«Статья 5.

Признаются не содержащими общественной опасности нижеперечисленные деяния и реабилитируются независимо от фактической обоснованности обвинения лица, осуждённые за:

а) антисоветскую агитацию и пропаганду;

б) распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный или общественный строй;

в) нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви;

г) посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов;

д) побег из мест лишения свободы, ссылки или спецпоселения, мест привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы лиц, которые находились в указанных местах в связи с необоснованными политическими репрессиями».

Как мы видим, в категорию «невинных жертв», подлежащих реабилитации, включены лица, обоснованно обвинённые в совершении ряда деяний, считавшихся в сталинские времена противоправными. Какие же деяния, по мнению наших «реабилитаторов», «не содержат общественной опасности»?

В первую очередь, это распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный или общественный строй, и антисоветская агитация. Чем же руководствуются обличители сталинизма, не считая подобные действия преступными? Может быть, они полагают, что государство вообще не должно защищать свои честь и достоинство? То есть, любой желающий может распространять какую угодно клевету на государственные органы, поносить существующий строй, призывать к его свержению, а власти в ответ обязаны следовать принципу непротивления злу, подставляя вторую щёку?

Однако подобная позиция противоречит мировой практике. Возьмём «цитадель демократии» в лице Соединённых Штатов. 16 мая 1918 года Конгресс США принял поправку к «Акту о шпионаже», согласно которой тем, кто «высказывается устно или письменно в нелояльном, хулительном, грубом или оскорбительном тоне о форме государственного устройства или в отношении конституции Соединённых Штатов, или в отношении вооружённых сил» грозило до 20 лет тюремного заключения или штраф в размере до 10 тысяч долларов.[124]

Другой вариант: авторы закона о реабилитации, признавая в принципе право государства на самозащиту, отказывают в этом персонально СССР. То есть считают, что с «тоталитарным режимом» надо было бороться всеми доступными способами, в том числе и нарушая его законы. Такая точка зрения тоже имеет право на существование. Например, в советское время революционеры, осуждённые царизмом, считались героями. Однако большевики даже в мыслях не держали, что декабристов или, скажем, народовольцев следует «реабилитировать» — потому что не признавали самодержавие легитимной властью.

Ведь что такое реабилитация с юридической точки зрения? Согласно статье 5-й действующего Уголовно-процессуального кодекса РФ, это «порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причинённого ему вреда» .[125] А кто может подвергнуть гражданина уголовному преследованию? Только законная власть. А если данная власть в принципе не признаётся законной? Значит, и о реабилитации не может идти речи. Например, не подлежат реабилитации те, кто был казнён дудаевскими боевиками по приговорам так называемых «шариатских судов», или немецкими оккупационными властями во время Великой Отечественной войны — вне зависимости от того, совершили они или нет что-нибудь против «независимой Ичкерии» или «нового порядка». Потому что ни за чеченскими бандитами, ни за немецкими оккупантами права судить и выносить приговоры мы не признаём.

Итак, господа, хотите считать Советскую власть «преступной» — считайте. Славьте сколько угодно своих «героев», боровшихся с «тоталитаризмом». Только не называйте их при этом «невинными жертвами» и не требуйте для них «реабилитации». А то сядете в лужу. Как это произошло недавно с группой граждан, попытавшихся добиться реабилитации адмирала Колчака. В результате получилось, что тем самым они признали законное право Иркутского ревкома судить «верховного правителя России». Думается, покойный адмирал вряд ли одобрил бы такую инициативу.

Следующие два пункта из «Закона о реабилитации» касаются свободы совести: «в) нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви; г) посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов». По мнению наших сталинофобов, посягать на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов можно сколько угодно — никакой общественной опасности это не представляет. Только вот почему тогда в ныне действующем Уголовном кодексе РФ имеется статья 239 «Организация объединения, посягающего на личность и права граждан», согласно которой:

«1. Создание религиозного или общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний, а равно руководство таким объединением —

наказываются штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период от двух до пяти месяцев либо лишением свободы на срок до трёх лет.

2. Участие в деятельности указанного объединения, а равно пропаганда деяний, предусмотренных частью первой настоящей статьи, —

наказываются штрафом в размере от ста до трехсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период от одного до трёх месяцев либо лишением свободы на срок до двух лет».[126]

По логике «реабилитаторов» получается, что сегодня на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов посягать нельзя, а вот при Сталине было можно.

Наконец, пункт д) — побег необоснованно осуждённого из мест лишения свободы, ссылки или спецпоселения. В действующем УК РФ имеется статья 313 «Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи», в комментариях к которой говорится: «Субъектом побега не может быть лицо, незаконно осуждённое к лишению свободы, а также лицо, в отношении которого незаконно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Если незаконность его содержания под стражей выяснилась после осуждения за побег — дело подлежит пересмотру и прекращению по вновь открывшимся обстоятельствам».[127]

По крайней мере, здесь мы двойного стандарта не наблюдаем, хотя подобная норма закона отнюдь не выглядит разумной — если все заключённые, полагающие себя осуждёнными незаконно, вместо того, чтобы подавать апелляции, начнут бегать из-под стражи, ни к чему хорошему это не приведёт.

А как происходит реабилитация на практике? Вот что рассказала об этом начальник отдела реабилитации Генеральной прокуратуры РФ Галина Весновская, выступая перед членами общества «Мемориал»:

«Впервые в правовой практике органам прокуратуры были даны исключительные полномочия: реабилитации жертв политических репрессий по уголовным делам даже в том случае, если состоялись судебные решения. Конечно, это касается только определённой категории уголовных дел — тех, где речь идёт о реабилитации жертв политических репрессий по определённому законам перечню уголовных обвинений. Это антисоветская агитация и пропаганда, практически вся 58-я статья старого Кодекса, 190-я прим, 70-я статья и обвинения, связанные с религиозной деятельностью. И последняя статья — это побег в случае незаконного нахождения в местах лишения свободы, ссылки, высылки и на спецпоселениях. Это категория дел, по которым прокурорам предоставлено право, оценив материалы дела, самостоятельно принимать решения о реабилитации. Отказ в реабилитации при наличии заявления возможен только в судебном порядке. Если в органы прокуратуры поступает заявление о реабилитации, а при проверке материалов уголовного дела прокурор приходит к выводу, что вина человека в совершённом преступлении доказана или в его действиях содержится другой состав преступления — не политический, а уголовный, эти дела направляются в суд. В первом случае — с заключением об отказе в реабилитации, во втором — с протестам о переквалификации действий осуждённого с политического состава на общеуголовный. В таких случаях окончательную оценку делам даёт только суд».[128]

Как мы видим, если в обычной уголовной практике прокуроры могут лишь опротестовывать решения судов в вышестоящих судебных инстанциях, то в вопросах, связанных с «жертвами политических репрессий» они получили право единолично, «оценив материалы дела», отменять решения судебных органов. И лишь отказ от реабилитации производится в судебном порядке. Нетрудно догадаться, что прокурору гораздо легче вынести решение о реабилитации, чем доказывать через суд, что данный гражданин реабилитации не подлежит. Особенно если учесть авральные темпы работы «реабилитаторов». По словам всё той же Галины Весновской:

«В первые годы действия закона нас было несколько больше, и показатели были значительно выше — мы в год рассматривали по 180 тысяч уголовных дел. Кстати, если бы тот кадровый потенциал применить сегодня, за год-два наша работа могла бы быть завершена. На сегодняшний день в регионах (а у нас 89 регионов) работает всего 120 оперативных работников и 18 в центральном аппарате».[129]

Таким образом, с учётом выходных и праздников в те годы ежедневно рассматривалось по 700 уголовных дел. Сегодня реабилитацией занимается 138 работников, тогда их было «несколько больше». Насколько больше, Весновская не уточняет, но надо полагать, что не в 10 и не в 20 раз. То есть всё равно на каждого сотрудника приходилось по несколько дел в день. Можно ли в подобной ситуации говорить о каком-то тщательном рассмотрении материалов? Вот что вспоминает один из участников реабилитационной кампании:

«Кого мы реабилитировали, почему — никто из нас обычно не задумывался. Да и времени на это почти не оставалось. В те годы дела из архива возили к нам на грузовиках, и работа по их пересмотру поглощала весь день. Выдавать «продукцию» (т. е. заключения о реабилитации) надо было быстрее, начальство подгоняло, и постепенно мы с машинописного перешли на ручное заполнение соответствующих бланков».[130]

К тому же, кто спросит с прокурора, если он «по ошибке» реабилитирует кого-нибудь лишнего? Да никто. За исключением разве что самых вопиющих случаев, вроде реабилитации Главной военной прокуратурой РФ нацистского преступника, командира 15-го казачьего корпуса генерал-лейтенанта Гельмута фон Панвица.

Не следует забывать и о том, что многие дела, проходившие в своё время как «контрреволюционные преступления», по сути, являлись чистого вида уголовщиной. Вот, например, выдержка из обзора 6-го отдела 3-го управления НКГБ СССР по антисоветским проявлениям и важнейшим происшествиям, имевшим место в СССР в апреле 1941 года:

«В Узбекской ССР Юсупов, исключённый из колхоза как разложившийся элемент, в 1938 г. судимый за растрату колхозных средств, убил заместителя председателя колхоза Даминову (его бывшая жена) за то, что последняя разоблачала Юсупова как врага и жулика.

3 апреля сего года рабочий завода № 342 в Горьком Карабанов убил мастера того же завода Шарапова за то, что Шарапов отдал Карабанова под суд как прогульщика».[131]

Из аналогичного обзора за май 1941 года:

«14 мая член колхоза «Красный Полосков» Ульяновского района Орловской области Моисеев нанёс топором по голове два смертельных ранения председателю колхоза — секретарю первичной парторганизации Панову на почве того, что последний отказался отпустить его из колхоза на побочные заработки. Моисеев арестован.

2 мая колхозник с. Дурасовка Терновского района Пен-зенской области Митрохин Игнат Васильевич совершил покушение на убийство бригадира колхоза Митрохина А.Я. за то, что последний разоблачал его как лодыря. Митрохин Игнат скрылся.

30 мая бывший тракторист Гуляй-Борисовской МТС Ростовской области Кравцов выстрелом в окно ранил в голову председателя колхоза «Путь Ленина» Перелыгина на почве мести за разоблачение его как лодыря и прогульщика. Кравцов арестован».[132]

Предположим, что все перечисленные поступки «антисоветскими проявлениями» не являются. Следует ли из этого, что мужьям можно безнаказанно убивать своих бывших жён, рабочим — мастеров, а колхозникам — председателей колхозов и бригадиров? Теоретически подобные дела должны быть переквалифицированы из политических в уголовные и вновь направлены в суд. Однако вызывает большие сомнения, что это делается на практике, особенно если учесть стремление нынешних властей к очернению советского прошлого. Скорее можно предположить, что данная категория «жертв сталинизма» тоже пополняет многочисленные ряды «реабилитированных»:

«Уже без подсказки, глубоко запрятав свою совесть, писал заключения и по другим делам. Лишь изредка отмечал отдельные факты нашей деятельности. Эти записки лежат теперь передо мною… Вот гр-ка В***на (единоличница) — выкрикивая антисоветские лозунги, избила колхозника, причинив тому многочисленные увечья. Осуждена тройкой за теракт к 10 годам лагерей. Реабилитирована. Гр-н П***ов — пользуясь служебным положением, расхищал колхозное имущество. Осуждён тройкой по Закону от 7 августа 1932 г. и контрреволюционный саботаж к расстрелу. Реабилитирован. Гр-н К***ев — 6 раз судимый уголовник, выкрикивал антисоветские лозунги, в рабочей столовой угрожал присутствовавшим коммунистам расправой. Осуждён тройкой за антисоветскую агитацию к 5 годам лагерей. Реабилитирован. Кулацкая банда Ш*** — занималась убийствами советских и партийных работников. Осуждены тройкой НКВД за теракты к расстрелу. Реабилитированы.

Реабилитирован… Реабилитирован… Реабилитирован…».[133]

Но если к пострадавшим от Советской власти уголовникам нынешние борцы с тоталитаризмом относятся прямо-таки по-отечески, применяя к ним, как и к большинству «репрессированных», своеобразную «презумпцию реабилитации», то существует и другая категория осуждённых, к которой подход прямо противоположный. Вот что говорит по этому поводу в одном из интервью главный идеолог «перестройки» Александр Яковлев:

«— Хочу задать вам вопрос как председателю Комиссии при президенте России по реабилитации жертв политических репрессий. Сравнительно недавно — едва ли не за месяц до своей смерти — сын Берии Серго подал прошение о реабилитации своего отца. Вы рассматривали это заявление?

— Здесь имеют место два положения. Говоря строго юридически, и Берия, и Ежов, и Ягода, и Абакумов должны быть — и это страшно даже произнести — реабилитированы. Потому что они расстреляны за то, чего они не делали: ни шпионами нескольких разведок, ни диверсантами и тому подобное они не были. Но это — палачи, убившие миллионы людей! Значит, их надо судить заново и как бы заново расстреливать. Но пока я жив, пока остаюсь председателем названной комиссии, я не только не буду ставить этот вопрос, но и обсуждать его. У нас осталось ещё около 400 тысяч нерассмотренных дел по реабилитации невинных людей, осуждённых по приказам Берии и иже с ним. Я понимаю сыновние чувства уже покойного Серго Берии, но я должен считаться с чувствами детей и родственников миллионов безвинно убитых людей!»[134]

Итак, господин Яковлев без тени смущения признаётся, что не собирался и не собирается подходить к вопросам реабилитации «строго юридически». Одно непонятно — каким источником сокровенных знаний пользуется бывший главный идеолог ЦК КПСС, когда без рассмотрения дел по существу, не дожидаясь решения суда или хотя бы «филькиной грамоты» в виде постановления своей собственной комиссии, объявляет одних «палачами, убившими миллионы людей», а других — «невинно осуждёнными»?

А между тем, в сталинском СССР законы соблюдались, что был вынужден отметить даже верный клеврет Ельцина Алексей Казанник, назначенный на должность Генерального прокурора РФ 5 октября 1993 года, на следующий день после расстрела Дома Советов:

«Знаете, я ведь шестидесятник. На юридическом факультете Иркутского университета нам давали — была хрущёвская оттепель — задания написать курсовую работу на материалах тех уголовных дел, которые расследовались в тридцатые-пятидесятые годы. И к своему ужасу, ещё будучи студентом, я убедился, что тогда даже законность в строгом смысле слова не нарушалась, были такие драконовские законы, они и исполнялись».[135]

Более того, нередкими были в те времена и оправдательные приговоры. Так, во второй половине 1936 года судами было оправдано 8,1 % обвиняемых по ст. 58–10 (антисоветская агитация), в 1937 году — 2,4 %, в 1938-м — 5,7 %.[136] Для сравнения: в 2001 году российские суды вынесли 0,5 % оправдательных приговоров, в 2002-м — 0,77 %, а в I квартале 2003 — целый 1 %.[137]

Пару слов следует сказать и об одном из излюбленных аргументов обличителей «сталинского произвола» — дескать, все тогдашние обвинения строились исключительно на личных признаниях «врагов народа», а вещественные доказательства при этом якобы отсутствовали.

Во-первых, а откуда, собственно говоря, это известно? Следственные дела «репрессированных» остаются засекреченными, проверить обоснованность обвинений мы не можем, а верить на слово предателям, вроде Александра Яковлева, вряд ли стоит. Остаётся только гадать: действительно ли там нет вещдоков? А может, всё-таки есть? Или имелись, но исчезли после того, как в этих делах порылись хрущёвские или горбачёвские комиссии по реабилитации?

А главное, какого рода доказательств ждут господа «реабилитаторы»? Или они полагают, что заговорщики должны вести протоколы своих собраний, а шпионы составлять регулярные отчёты о своей шпионской деятельности? Вспомним, например, известный эпизод русской истории — заговор против императора Павла I, который заведомо имел место, более того, увенчался успехом. При этом вся «документация» свелась к листочку бумаги со списком заговорщиков, который организатор заговора петербургский военный губернатор граф Пален носрш в своём кармане и, можно не сомневаться, в случае провала сумел бы уничтожить.

В подобного рода делах собрать вещественные доказательства крайне трудно. Посмотрим, например, какими методами добиваются осуждения виновных в шпионаже в Соединённых Штатах. Приведём несколько примеров.

Эрл Эдвин Питтс, сотрудник ФБР. В конце 1980-х предложил свои услуги КГБ. Сотрудничал с советской, а затем и российской разведкой до октября 1992 года. Узнав от очередного сбежавшего на Запад любителя колбасы и свободы о том, что Питтс — бывший советский агент, американские контрразведчики подослали к нему в августе 1995 года провокатора, который предложил продолжить работу на российскую разведку. В течение следующих 16 месяцев агенты ФБР старательно изображали из себя сотрудников СВР, получая от Питтса секретные материалы и платя за это деньги. Наконец 18 декабря 1996 года Питтс был арестован. Первоначально он категорически отрицал предъявленные ему обвинения, однако 28 февраля 1997 года всё-таки признал себя виновным. Это добровольное признание было связано с существующей в США практикой судебных сделок: Питтсу предложили признать свою вину и сотрудничать со следствием в обмен на гарантию того, что для него не будут требовать пожизненного заключения. В результате гуманный американский суд приговорил его всего лишь к 27 годам заключения.[138]

Роберт Стивен Липка. В 1965–1967 гг. во время службы в Агентстве Национальной Безопасности (АНБ) сотрудничал с советской разведкой, затем прервал контакты в связи с демобилизацией. Выдан предателем, бывшим генерал-майором КГБ Олегом Калугиным. Чтобы добиться осуждения Липки к нему был послан сотрудник ФБР, который, представившись «капитаном Никитиным», предложил продолжить сотрудничество. И хотя, получив 5 тысяч долларов задатка, Липка так и не передал «капитану Никитину» никакой информации, 23 февраля 1996 года он был арестован. Во время судебного процесса он признался в том, что сотрудничал с КГБ, и был приговорён к 18 годам тюремного заключения.[139]

Рональд Уильям Пелтон, бывший сотрудник АНБ. В 1980 году начал сотрудничество с советской разведкой. Был выдан перебежчиком Виталием Юрченко, однако затем Юрченко неожиданно вернулся в СССР. Несмотря на то, что агенты ФБР установили подслушивающие устройства в рабочем телефоне Пелтона, в его квартире, машине, а также в квартире его любовницы, никаких улик против него получить не удалось. В результате пришлось прибегнуть к помощи «царицы доказательств». 24 ноября 1985 года Пелтон был вызван на допрос, где его ознакомили с показаниями Юрченко и предложили признаться в передаче секретных сведений советской разведке, пообещав отнестись к его поступкам «со снисхождением». Однако получив признание Пелтона, ФБР немедленно его арестовало. Несмотря на то, что кроме разговора с сотрудниками ФБР, других улик против Пелтона представлено не было, в июне 1986 года жюри присяжных признало его виновным. В результате он был приговорён к трём пожизненным срокам.[140]

Наконец, Олдрич Хейзен Эймс, высокопоставленный сотрудник ЦРУ, который сотрудничал с советской разведкой начиная с 1985 года, передав ей множество ценных сведений. Никаких законных улик против него у американской контрразведки не было. По официальной версии, Эймс был заподозрен в шпионаже из-за того, что его расходы превышали официальные доходы. Но скорее всего, он был предан кем-то в Москве. ФБР надеялось взять Эймса с поличным, однако ничего из этого не получилось. В результате 21 февраля 1994 года он был арестован, а затем в соответствии с существующей в США практикой заключил с судом сделку, признав себя виновным в шпионаже. 28 апреля 1994 года он был приговорён к пожизненному заключению без права помилования.[141]

Итак, как мы видим, в современных США виновные в шпионаже, как правило, изобличаются в результате провокации, а осуждаются на основе собственных признаний в соответствии с процедурой судебной сделки. Какой простор для реабилитационной работы будущих американских Яковлевых!

Означает ли всё вышеизложенное, что нарушений законности в сталинское время вообще не было? К сожалению, они всё-таки были, хотя и не в тех масштабах, как нам пытаются сегодня внушить. Это было вызвано, в первую очередь, наличием в «органах» троцкистской агентуры, а также низким уровнем юридической грамотности работников НКВД. Однако эти нарушения были тогда же осуждены, а виновные получили по заслугам. 17 ноября 1938 года вышло Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия, в котором отмечалось:

«…массовые операции по разгрому и выкорчёвыванию вражеских элементов, проведённые органами НКВД в 1937–1938 гг. при упрощённом ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры. Более того, враги народа и шпионы иностранных разведок, пробравшиеся в органы НКВД, как в центре, так и на местах, продолжая вести свою подрывную работу, старались всячески запутать следственные и агентурные дела, сознательно извращали советские законы, проводили массовые и необоснованные аресты, в то же время спасая от разгрома своих сообщников, и в особенности засевших в органах НКВД».[142]

Пресекались незаконные методы ведения следствия и в дальнейшем. Так, 18 апреля 1941 года нарком обороны СССР маршал С.К. Тимошенко отдал приказ № 0029 о наказании следователей 3-го отдела Дальневосточного фронта, допустивших факты грубого нарушения социалистической законности в следственной работе:

«В практике работы следственной части 3-го отдела Дальневосточного фронта имели место факты грубого нарушения социалистической законности.

Старший следователь следственной части 3-го отдела Дальневосточного фронта младший лейтенант государственной безопасности Малыжихин А.В., следователи того же отдела младший лейтенант государственной безопасности Мещеряков В.Ф., Воронин Д.Г. и сержант государственной безопасности Гапоненко В.Т., из-за отсутствия руководства и должного контроля со стороны начальника 3-го отдела Дальневосточного фронта майора государственной безопасности Розанова Н.А. и его заместителя по следственной части капитана государственной безопасности Кучеренко П.Г. допустили незаконные методы допроса, повлекшие за собой тяжелые последствия».[143]

В результате 26 мая 1941 года военным трибуналом Дальневосточного фронта В.Г. Гапоненко был осуждён к четырём годам лишения свободы с лишением звания «сержант госбезопасности», А.В. Малыжихин — к трём, а В.Ф. Мещеряков — к двум годам лишения свободы условно. Были наказаны и остальные виновные в этом эксцессе.[144]

Что же касается пострадавших от нарушений правосудия, то их дела пересматривались в индивидуальном порядке в соответствии с действовавшим законодательством. И если оказывалось, что кто-то действительно осуждён невинно, то он восстанавливался в правах. В этом принципиальное отличие сталинского правосудия от хрущёвских и горбачёвско-яковлевских «реабилитаций». Ведь последние, как мы могли убедиться, отнюдь не были восстановлением законности, а носили ярко выраженный заказной характер, являясь частью пропагандистской кампании по разоблачению «культа личности». Подобные огульные «реабилитации» идут лишь во вред тем, кто был осуждён действительно несправедливо, поскольку благодаря стараниям нынешних «реабилитаторов» они оказываются в сомнительной компании уголовников, нацистских преступников, предателей и прочей подобной публики.

Глава 5

СКАЗКИ ДЕДУШКИ НИКИТЫ

Эти господа исходили из того правильного расчёта, что чем чудовищнее солжёшь, тем скорей тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой… Лжецы эти прекрасно знают это свойство массы. Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи да останется.

Адольф Гитлер. Моя борьба

По окончании «закрытого» доклада делегаты XX съезда, не задумываясь, полностью его одобрили. Хотя задуматься не мешало, ибо информация о «культе личности», которую Хрущёв впихнул в головы своих доверчивых слушателей, объективностью не отличалась. И это не удивительно. Задача доклада в том и заключалась, чтобы ошеломить людей, приглушить их разум и взвинтить эмоции. Для этого в нём были щедро рассыпаны ложь и полуправда, которая, как известно, опаснее лжи. Основные тезисы хрущёвского доклада позже стали составной частью Постановления ЦК КПСС от 26 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий».

Давайте же разберём, какие именно обвинения были предъявлены И.В. Сталину.

Сталин отступил от заветов Ленина

Если верить Хрущёву, Сталин полностью изменил ленинским заветам, в корне пересмотрел все принципиальные основы прежней ленинской политики:

«Соблюдались ли эти священные для нашей партии ленинские принципы после кончины Владимира Ильича?» [145] — с пафосом вопрошает Никита Сергеевич.

«Сталин отступил от этих прямых и ясных программных указаний Ленина» .[146]

Тогда, полвека назад, для советских людей, привыкших к созданному официальной пропагандой непогрешимому образу Ильича, подобное «отступничество» и впрямь выглядело кощунством и святотатством. Однако с высоты сегодняшнего дня эти обвинения представляются, по меньшей мере, нелепыми. Как неоднократно заявляли сами классики марксизма: «Наша теория не догма, а руководство к действию». Любая теория, любая политическая программа, если это не свод религиозных догм, обязательно меняется, корректируется. Почему же слепое следование «ленинским указаниям» объявляется доблестью, а отход от них — преступлением?

Кстати, взгляды самого Ленина довольно сильно менялись с течением времени. Гибкий и смелый тактик, лидер большевиков быстро улавливал изменения ситуации и не боялся скорректировать политический курс. Если бы Владимир Ильич прожил подольше, продолжая руководить партией и государством, ещё неизвестно, как бы он действовал в тех или иных условиях.

Наконец, а было ли отступление от ленинского курса? Вот мнение одного из «отцов русской демократии» Гавриила Попова, которого трудно заподозрить в симпатиях к Сталину:

«В годы, когда у нас началась борьба с культом личности, мой преподаватель политэкономии, тогда молодой доцент Михаил Васильевич Солодков — политрук Красной Армии, долгие месяцы выходивший из окружения, потерявший ногу на Калининском фронте и только поэтому оказавшийся научёбе в МГУ, впоследствии секретарь парткома МГУ и декан экономического факультета (я его как раз сченил), многому меня научивший, после одного из бурных диспутов 1956 года сказал: «Я прочёл всего Ленина и всего Сталина. И согласен с тобой. Нет ничего у Сталина — ни в теории, ни в практике, — чего бы не было у Ленина»».[147]

Культ личности чужд природе социализма, чужд марксизму-ленинизму

Если исходить из того, что «практика — критерий истины», приходится признать, что жизнь этот тезис не подтвердила. Наоборот, именно социализм оказался хорошей питательной средой для всякого рода культов, как в Советском Союзе, так и во многих других социалистических странах. Базовым для всего коммунистического лагеря стал культ Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Затем стали появляться «национальные» культы.

СССР — культ В.И. Ленина,

— культ И.В. Сталина

— культ Н.С. Хрущёва

— культ Л.И. Брежнева

КНР — культ Мао Цзедуна

Вьетнам — культ Хо Ши Мина

КНДР — культ Ким Ир Сена

Румыния — культ Николае Чаушеску

Югославия — культ Иосипа Броз Тито

Албания — культ Энвера Ходжи

и т. д.

Сталин проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, не собирал съезды и пленумы ЦК

Что касается нетерпимости Сталина к коллективности в руководстве и работе — это исключительно наглая ложь. К настоящему времени выпущены многие книги воспоминаний, авторам которых — военным, конструкторам, производственникам, дипломатам и др. — по роду своей деятельности приходилось встречаться с И.В. Сталиным и решать с ним те или иные практические вопросы. Так что жизнь Сталина — это каждодневное общение с людьми, это умение слушать людей и способность совместно с людьми находить оптимальные решения.

«Сталин редко созывал партийные съезды». Во-первых, не так уж и редко. Судите сами:

1924 год — XIII съезд ВКП(б)

1925 год — XIV — «— »—

1927 год— XV — «— »—

1930 год — XVI — «— »—

1934 год — XVII — «— »—

1939 год — XVIII — «— »—

За 15 лет проведено 6 партийных форумов, в среднем каждый съезд через 2,5 года.

Кроме того, надо учитывать, что каждый партийный съезд — весьма дорогое мероприятие. Несколько тысяч делегатов надо привезти в Москву, а затем развезти обратно по домам за казённый счёт. Делегатов надо поселить в хорошей гостинице, их надо кормить и развлекать, им надо дарить всякого рода подарки и сувениры. Всё это, выражаясь современным языком, «за счёт налогоплательщиков». Конечно, делегатам приятно побывать в столице, «на людей посмотреть и себя показать». Только вот для казны накладно! Так может быть, и прав был Сталин, что со съездами не торопился?

«Почти не созывались пленумы Центрального Комитета, — сетует Никита Сергеевич. — Достаточно сказать, что за все годы Великой Отечественной войны фактически не было проведено ни одного Пленума ЦК Правда, была попытка созвать Пленум ЦК в октябре 1941 года, когда в Москву со всей страны были специально вызваны члены ЦК. Два дня они ждали открытия Пленума, но так и не дождались. Сталин даже не захотел встретиться и побеседовать с членами Центрального Комитета. Этот факт говорит о том, насколько был деморализован Сталин в первые месяцы войны и как высокомерно и пренебрежительно относился он к членам ЦК» .[148]

И снова Хрущёв лжёт. Сидящие в зале партийные функционеры, равно как и сам Никита Сергеевич, прекрасно знали о Пленуме ЦК ВКП(б), состоявшемся 27 января 1944 года.[149] Что же касается октября 1941 года, то Хрущёв совершенно «упустил из вида» маленькую несущественную деталь: именно в это время немцы начали широкомасштабное наступление на Москву. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 9 октября 1941 года созыв Пленума был отложен «ввиду создавшегося недавно тревожного положения на фронтах и нецелесообразности отвлечения с фронтов руководящих товарищей» .[150]

Вообще, послушать Хрущёва, так проведение съездов и пленумов — панацея от всех бед. Как говорилось в советском анекдоте: «Весной сеем пшеницу, кукурузу, овёс, рожь. А осенью что собирать будем? — Пленум по сельскому хозяйству». Как будто трескотня на партийных форумах может заменить реальную работу.

Имеется ещё одно объяснение, почему в последние годы жизни И.В. Сталина пленумы ЦК собирались редко. С 1923 по 1941 год Сталин не занимал никаких государственных постов. Будучи вождём партии и народа, он руководил страной через партийные структуры. Однако «с того момента (6 мая 1941 г.), как генеральный секретарь стал ещё и Председателем Совета Народных Комиссаров (позднее — Совета Министров), Политбюро потеряло своё общегосударственное значение и практически перестало собираться. Контроль партии над всеми областями государственной жизни пребывал неизменным, но с теми представителями партийного аппарата, которые занимались делом, Сталин теперь встречался в качестве Предсовмина, а Политбюро как таковое стремительно теряло власть, занимаясь теперь лишь партийными делами.

…Просьба Сталина (после XIX съезда — И.П., И.Д.) означала не отставку его от государства, а отставку партии от Сталина, а значит, отставку партаппарата от государства» .[151]

Такая перспектива больше всего и страшила Никиту Сергеевича.

Главное же состояло не в том, часто или редко проводились партийные съезды, а в том, к каким последствиям вели их решения. Проведённые Хрущёвым XX и XXII съезды КПСС, стали, по сути, начальным толчком к разрушению социализма в Советском Союзе.

«Иной раз люди удивляются — почему в годы перестройки нашу страну взяли голыми руками. И мало кто возводит происшедшее к XX съезду. А между тем именно хрущёвский доклад и был тем ударом, который сломал становой хребет советскому человеку».[152].

«Страна, лишённая высокого идеала, за несколько десятилетий сгнила на корню».[153].-

XXII съезд полностью дискредитировал идею построения коммунистического общества. Новая программа партии, принятая съездом, завершалась лозунгом:

«Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!»

Надо было совершенно потерять рассудок, чтобы в таком важном вопросе связать себя конкретными сроками! XXII съезд стал гимном Хлестакову, гимном хлестаковщине. Время шло, но «светлое будущее» не приближалось. Каждый стал думать только о самом себе. Так, сын Хрущёва, Сергей Никитич, уехал «строить коммунизм» в Соединённые Штаты Америки. Там ему отец ещё в 1959 году присмотрел хорошее местечко.

В отличие от В.И. Ленина, Сталин действовал только принуждением

«Совсем иной подход был характерен для Сталина. Сталину были совершенно чужды ленинские черты — проводить терпеливую работу с людьми, упорно и кропотливо воспитывать их, уметь повести за собой людей не путём принуждения, а оказывая на них воздействие всем коллективом с идейных позиций. Он отбрасывал ленинский метод убеждения и воспитания, переходил с позиций идейной борьбы на путь административного подавления, на путь массовых репрессий, на путь террора».[154]

Очередная клевета. Сталин отнюдь не чурался метода воспитания и убеждения, он вовсе не был сторонником немедленного наказания во что бы то ни стало. Заглянем выборочно в произведения И.В.Сталина:

1 ноября 1926 г. «О социал-демократическом уклоне в нашей партии». Доклад на XV конференции ВКП(б).

«Троцкий не может не знать, что XIII съезд нашей партии объявил троцкизм «явно выраженным мелкобуржуазным уклоном». Однако никто ещё до сих пор не считал, что принятие такой резолюции должно повести к обязательному исключению лидеров троцкистской оппозиции из партии».[155]

19 октября 1928 г. «О правой опасности в ВКП(б)». Речь на пленуме МК и МКК ВКП(б).

«Берзин думает, что ЦК поступает круто, ставя вопрос о смене одного из районных руководителей, против которого поднялась районная организация. Это совершенно неверно. Я мог бы напомнить Берзину о некоторых эпизодах 1919 или 1920 года, когда некоторые члены ЦК, допустившие некоторые, я думаю, не очень серьёзные ошибки в отношении партийной линии, были, по предложению Ленина, примерно наказаны, причём один из них был направлен в Туркестан, а другой чуть было не поплатился исключением из состава ЦК.

Прав ли был Ленин, поступая так? Я думаю, что он был совершенно прав. В ЦК тогда положение было не таким, как теперь. Половина ЦК шла тогда за Троцким, а в самом ЦК не было устойчивого положения. Ныне ЦК поступает несравненно более мягко. Почему? Может быть, мы хотим быть добрее Ленина? Нет, не в этом дело. Дело в том, что положение ЦК теперь более устойчивое, чем тогда, и ЦК имеет теперь возможность поступить более мягко».[156]

19 ноября 1928 г. «Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)». Речь на пленуме ЦК ВКП(б)

«Я вижу, что у некоторых из вас имеется неудержимое желание поскорей поснимать с постов тех или иных выразителей правого уклона. Но это не решение вопроса, дорогие товарищи. Конечно, снять с постов легче, чем повести широкую и осмысленную разъяснительную кампанию о правом уклоне, о правой опасности и о борьбе с ней. Но самое лёгкое нельзя расценивать, как самое хорошее. Потрудитесь-ка организовать широкую разъяснительную кампанию против правой опасности, потрудитесь не жалеть на это времени, и тогда вы увидите, что чем шире и глубже кампания, тем хуже для правого уклона. Вот почему я думаю, что центром нашей борьбы против правого уклона должна быть борьба идеологическая».[157]

Как видим, с одной стороны, и Владимир Ильич иногда действовал принуждением, а с другой — Иосиф Виссарионович был сторонником кропотливого воспитания кадров.

В этом нетрудно убедиться, пролистав сталинские теоретические работы, речи и доклады, ответы на письма, статьи.

1921 год. Доклад на X съезде РКП (б) «Об очередных задачах партии в национальном вопросе»

1922 год. Доклад на X Всероссийском съезде Советов «Об объединении Советских Республик»

1923 год. Выступления на XII съезде РКП (б)

1924 год

1. Доклад на XIII конференции РКП (б) «Об очередных задачах партийного строительства»

2. Работа «Об основах ленинизма»

3. Работа «Троцкизм или ленинизм?»

1925 год

1. Письмо т. Ермаковскому[158]

2. Политический отчёт ЦК XIV съезду ВКП(б)

1926 год

1. Работа «К вопросам ленинизма»

2. Доклад на XV конференции ВКП(б) «О социал-демократическом уклоне в нашей партии»

1927год. Ответ С.Покровскому[159]

…

1938 год. Работа «О диалектическом и историческом материализме»

…

1950 год. Работа «Марксизм и вопросы языкознания»

…

1952 год. Работа «Экономические проблемы в СССР»

Как говорится, рукописи не горят!

Об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму

«В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперёд к социализму классовая борьба должна якобы всё более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин».[160]

Как показали дальнейшие события, Сталин утверждал совершенно правильно. Подробно этот вопрос разбирается в предыдущей главе нашей книги.

Сталин не подготовил страну к войне

Все просчёты и поражения начального периода Великой Отечественной войны Хрущёв приписал исключительно И.В. Сталину. Скользя по поверхности фактов, Никита Сергеевич, подобно ловкому фокуснику, «ошарашивал» слушателей эффектными фразами. При этом он даже сам не понимал, что в его монологе концы с концами не сходятся, что одно утверждение противоречит другому.

Послушаем великого «разоблачителя»:

«…не были приняты достаточные меры, чтобы хорошо подготовить страну к обороне…»[161]

«…Наша промышленность находилась на таком уровне развития, что она была в состоянии полностью обеспечить Советскую Армию всем необходимым…»[162]

«Если бы наша промышленность была вовремя и по-настоящему мобилизована для обеспечения армии вооружением и необходимым снаряжением, то мы понесли бы неизмеримо меньше жертв в этой тяжёлой войне. Однако такой мобилизации своевременно проведено не было. И с первых же дней войны обнаружилось, что наша армия вооружена плохо, что мы не имели достаточного количества артиллерии, танков и самолётов для отпора врагу

Советская наука и техника дали перед войной великолепные образцы танков и артиллерии. Но массовое производство всего этого не было налажено, и мы начали перевооружение армии по существу в самый канун войны. В результате этого в момент нападения врага на советскую землю у нас не оказалось в нужных количествах ни старой техники, которую мы снимали с вооружения, ни новой техники, которую собирались вводить…»[163]

«…в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники…»[164]

Очень лукавил Никита Сергеевич.

Во-первых, наша промышленность могла обеспечить Красную Армию многим, но ещё не всем. Сталин это понимал и делал всё возможное, чтобы в 1941 году войны избежать, чтобы получить лишний год мирного развития для усиления экономического потенциала страны.

Во-вторых, оказывается, наша промышленность не была по-настоящему мобилизована для выполнения оборонных задач. Да ведь наша «оборонка» работала в мобилизационном режиме уже с 1931 года! Вспомним, какие задачи поставил тогда перед экономикой товарищ Сталин:

«Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Это-го требуют от нас наши обязательства перед рабочим классам всего мира.

Задержать темпы — это значит отстать. А отсталых бьют…

Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».[165]

А по Хрущёву получается, что рабочий класс не вкалывал у станка, а «козла забивал».

В-третьих, если у нас было мало военной техники, то почему же немцы уничтожили в пограничных районах «огромное количество авиации, артиллерии» и т. д. Откуда всё это взялось?

В-четвёртых, почему перевооружение Красной Армии началось «в самый канун войны»? Потому что наши вооруженцы из наркомата обороны, и в первую очередь — маршал М.Н. Тухачевский, плохо представляли поля будущих сражений и, соответственно, внедряли в войска неперспективную технику. Вот и пришлось с 1938 года, буквально на ходу, работать над новыми типами самолётов, танков, артиллерийских систем. Самое активное участие в создании новых вооружений принимал И.В. Сталин. Благодаря упорному труду сотен и тысяч специалистов, прогрессивные типы оружия были разработаны, испытаны и поставлены на конвейер до начала войны.

Свидетельствует А.И. Шахурин, нарком авиационной промышленности: «К осени 1940 года удалось не только отобрать образцы самолётов, но и внедрить в серийное производство. Выбор пал на самолёты Горбунова, Лавочкина и Гудкова, Микояна и Гуревича, Яковлева, Ильюшина, Туполева, Петлякова. Война показала, что выбор был правильным» .[166]

В-пятых, самое главное. Количество оружия далеко не всегда приносит в бою успех. Ведь ещё Александр Васильевич Суворов наставлял: «Воюют не числом, а умением». Насыщенность вооружением, его качество, безусловно, играют большую роль. Но такую же роль имеет и правильное, грамотное использование военной техники.

В предвоенные годы высокопоставленные руководители Красной Армии были загипнотизированы количественной стороной военной мощи вооружённых сил. Они считали, что если наши цифры превышают аналогичные показатели армий капиталистических стран — это абсолютная гарантия безопасности СССР.

На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 года нарком обороны К.Е. Ворошилов приводил такие сравнения:

«Один залп всей артиллерии стрелкового корпуса Франции (3-х дивизионного состава) равен 6373 кг; такого же состава — германского стрелкового корпуса — 6078 кг. Залп артиллерии стрелкового корпуса Красной Армии равняется — 7136 кг.

…

Вес снарядов, выпускаемых в одну минуту указанными стрелковыми корпусами: французский корпус за одну минуту может выпустить —51.462 кг; германский — 48.769 кг. Наш стрелковый корпус в одну минуту может дать 66.605 кг металла.

…

Приведённые данные говорят, что наш стрелковый корпус, а следовательно, и вся Рабоче-Крестьянская Красная Армия не отстаёт, а несколько опережает в огневой мощи армии капиталистических, фашистских стран».[167]

И далее:

«Если взять залп из всех видов оружия танков и автобронемашин в 1934 г. за 100 %, то к 1939 г. один залп будет равен 393 %, или мощность огневого залпа наших танковых войск выросла почти в 4 раза по сравнению с 1934 годом».[168]

Надо полагать, что к 1941 году огневая мощь советских вооружённых сил ещё более возросла. В самую пору было петь песню «Любимый город может спать спокойно…». Но начавшаяся война опрокинула иллюзии мирного времени.

Посмотрим более внимательно на причины начальных поражений Красной Армии на примере того, почему наша предвоенная танковая мощь оказалась неэффективной.

Накануне войны в Красной Армии имелось двадцать с лишним тысяч танков .[169] Следует признать несостоятельными утверждения, будто у немцев в начале войны было больше танков новейших конструкций. Самое простое сравнение тактико-технических характеристик советских танков, в том числе устаревших, с немецкими показывает, что и здесь превосходство было на стороне Советского Союза.

Почему же за два месяца войны наша армия осталась буквально без танков? Такое положение крайне беспокоило Верховного Главнокомандующего, и совершенно не случайно в конце августа 1941 года заместителю начальника Главного автобронетанкового управления Красной Армии был задан вопрос:

«— Товарищ Лелюшенко! А почему всё-таки, имея больше всех в мире танков, наша армия оказалась практически без танков? Пели, что броня крепка и прочее, а на поверку оказалось, что танков-то нету?… Намой прямой вопрос дайте такой же прямой и честный ответ.

— Хорошо, товарищ Сталин! Я представлю Вам свои соображения».

После разговоров с другими фронтовиками, такими, как Ротмистров, Катуков, Ремизов, Кравченко, со всеми, кто имел боевой опыт, Лелюшенко смог сформулировать главную суть вопроса:

«…мысль была такая: в Красной Армии действительно было предостаточно танков, но танковых войск в Красной Армии в сущности не было.

Танк — это далеко не просто «стальной конь», как это представлялось всем им, командирам довоенной поры. Танк — сложнейшее инженерно-техническое сооружение, обладающее к тому же ограниченным моторесурсом. Он не может, в отличие от того же скакуна, непрерывно находиться в движении. Ему недостаточно дать «кормёжку» в виде порции горючего. Требуется квалифицированное обслуживание, ремонтные базы, система снабжения запчастями, маслом и топливом, снарядами и патронами… За танком должен постоянно тянуться целый шлейф услуг… Но организовать надёжную эксплуатацию каждого из многих тысяч танков, если их рассыпать по огромной территории — дело почти нереальное. Даже если сгруппировать танки в крупные соединения, но не обеспечить при этом вполне определённой инфраструктуры, не привязав их к конкретным базам снабжения и ремонта, не снабдив по строго обоснованным нормам запасными деталями, а то и целыми агрегатами — это ещё не танковые войска. Пожалуй, по своим масштабам, по усилиям и средствам, которые надо приложить к созданию действующей танковой «обслуги», — дело, соизмеримое с созданием самих танков. Но только выполнив эту работу, можно считать, что мы имеем танковые войска как таковые. Была ли такая работа проделана перед войной? Увы, мешала погоня за количеством машин… Обслуживание техники, создание нужных условий эксплуатации считалось делом всё-таки второстепенным… Армады танков уже сами по себе порождали эйфорию могущества, неуязвимости.

… В предвоенные годы было распространено проводить частые манёвры и учения.» При этом задействовалась вся техника, порою сотни и тысячи машин одновременно. Демонстрировали свою мощь, но при этом катастрофически снижался моторесурс машин… Никому не приходило в голову, а хватит ли у страны возможностей восстановить всю изношенную технику, зачем задействовать одновременно все танки, оправданна ли такая дорогостоящая показуха? Лишь по прошествии лет придёт понимание, что в мирное время для обучения персонала, для устройства всяких демонстраций мощи достаточно вывести хотя бы один танк из трёх… Но тогда, в предгрозовые годы, многим казалось, что нам всё нипочём, что танков у нас много, больше всех в мире, и напасть на нас не посмеют. В результате беспощадной эксплуатации чуть ли не два из каждых трёх танков нуждались по крайней мере в среднем, а то и в капитальном ремонте. И это перед самой войной!..».[170]

Так честно и прямо объяснил генерал Д.Д. Лелюшенко И.В. Сталину куда подевалась большая часть из тех двадцати с лишним тысяч танков, которыми Красная Армия располагала перед войной. А Никита Сергеевич с высокой трибуны дурил головы делегатам съезда: «Промышленность не была мобилизована!.. Танков было мало!.. Сталин валял дурака!..»

Об одном таком эпизоде, как Сталин перед войной «валял дурака», рассказал в своих воспоминаниях А.И. Микоян:

«В 1939 г. у ИВ. Сталина возникла идея закупить на случай войны стратегические материалы, которых у нас было недостаточно, и создать их запасы. Но об этом абсолютно никто не должен был знать. Он мне сказал одному и поручил действовать. В моё распоряжение выделялась большая сумма валюты.

В составе Наркомата внешней торговли СССР находилось Таможенное управление, которое имело склады для хранения импортных товаров. И вот я решил создать в недрах Таможенного управления, но фактически от него независимую организацию по закупке и хранению стратегических материалов. Такая организация была создана. Она подчинялась только мне, как наркому внешней торговли. Её возглавил инженер Васильев, который формально числился как заместитель начальника Таможенного управления, а на деле был полностью от него независим и отчитывался о своей деятельности только передо мной.

За довольно короткий срок было закуплено за границей значительное количество высококачественных остродефицитных стратегических товаров и сырья: каучук, олово, медь, цинк, свинец, алюминий, никель, кобальт, висмут, кадмий, магний, ртуть, алмазы, ферровольфрам, феррованадий, ферромолибден, феррохром, ферромарганец, ферротитан, ферросилиций, молибденовый концентрат. Первоначально всё это хранилось на таможенных складах, расположенных в приграничных районах. Когда же угроза войны возросла, решили эти запасы перебазировать подальше от границы.

В восточных районах страны имелись большие хлебные склады. Их освободили и туда перевезли основные стратегические запасы, а склады стали числиться за Таможенным управлением. Находившиеся там запасы для всех были совершенно секретными. Они не входили в мобилизационные планы и в них не учитывались. Сталин очень интересовался всем этим делом. Я ему регулярно докладывал о ходе закупки и образования запасов и об организации их хранения».[171]

«Сталин был очень далёк от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах»

Очередная сказка Хрущёва. Ярким примером понимания фронтовой обстановки стал сталинский приказ № 227 от 28 июля 1942 года, вошедший в историю под названием «Ни шагу назад!» Именно И.В. Сталин оценил всю трагичность сложившейся военной ситуации, именно Сталин поставил перед Красной Армией конкретные задачи, выполнив которые, можно было одержать победу над немецко-фашистскими войсками.

Приказ № 227 гласил:

«Враг бросает на фронт всё новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперёд, рвётся вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа…

После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 800 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год… Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о там, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжёлые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникёрам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас — это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает всё больше и больше самолётов, танков, артиллерии, миномётов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину…

Паникёры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования».[172]

Если это «непонимание реальной обстановки», то что же тогда «понимание»?

Сталин мешал военным

Послушаем самих военных.

Историк А.М. Самсонов:

«И.В. Сталин как Верховный Главнокомандующий умел учитывать рекомендации окружавших его военных. Огромный опыт государственной и партийно-политической деятельности позволял ему быстро овладевать специальными знаниями, необходимыми для повседневного руководства вооружёнными действиями в условиях второй мировой войны».[173]

П.А. Ротмистров, главный маршал бронетанковых войск:

«Обсуждение вопроса продолжалось окало двух часов. И.В. Сталина заинтересовали и высказанные мною взгляды на применение танковых армий в наступательных операциях. Они сводились к тому, что танковые армии следует использовать как средство командующего фронтом и даже Ставки Верховного Главнокомандования для нанесения массированных ударов прежде всего по танковым группировкам противника на главных направлениях без указания им паюс наступления, которые лишь сковывают манёвр танков.

Чувствовалось, что Сталин хорошо понимает значение массированного применения танковых войск и не одного меня заслушивал по этому вопросу».[174]

П.Г. Григоренко, генерал-лейтенант (диссидент и антисталинист!):

«С лёгкой руки Н.С. Хрущёва получила распространение мысль о военной бесталанности Сталина, о том, что Сталин был только номинальным Главнокомандующим, а выполнял эту роль фактически кто-то другой. Причём на Западе широко распространено убеждение, что Главкомом фактически был Жуков. Чтобы согласиться с этим, надо совсем не принимать во внимание личностные данные Сталина и Жукова. В самом деле, можно ли представить себе, чтобы Сталин терпел, в его положении неограниченного диктатора, человека, который стоит над ним, над Сталиным…

Жуков, может быть, и талантливее других маршалов, но над их общим уровнем не поднимался. Он не мог быть Главнокомандующим. Война была коалиционной, и для такой войны у Жукова просто кругозора не хватало. Главнокомандование включало не только битву под Москвой, сражение под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге, но и Тегеранское, Ялтинское и Потсдамское совещания. Это тоже были «битвы». И Жуков в них не участвовал. Получение вооружения и стратегического сырья — это тоже забота, причём одна из важнейших забот Главнокомандующего, но Жуков никогда этим не занимался. А Сталин занимался. Да ещё как!

…Оперативные и стратегические решения, начиная с разгрома немцев под Москвой, согласование усилий фронтов, родов войск и авиации — вне серьёзной критики. То, безусловно, не заслуга одного Сталина. Но нельзя также сказать, что это делалось без него. Да, не он создавал замыслы операций и, тем более, их планировал. На то есть генеральный штаб. Для этого же Сталин вызывал перед началом соответствующих операций командующих фронтами с группами штабных работников. Это было действительно коллективное творчество. Сталин, в конце концов, усвоил не только необходимость военных специалистов, но и научился прислушиваться к ним, ценить их мнение. Но при этом сам не уклонялся. Его участие чувствуется в разработке всех операций.

…Блестящие наступательные операции советских войск являют собой образцы военного искусства. Многие поколения военных во всём мире будут изучать эти операции, и никому не придёт в голову доказывать, что они готовились и проводились без участия Сталина или, тем более, вопреки его воле..».[175]

А.Е. Голованов, главный маршал авиации:

«…Когда мы вернулись в Москву, нас принял Сталин и спросил, что нужно для победы под Сталинградом. Маленков, а затем Жуков изложили свои соображения. Когда очередь дошла до меня, Сталин, наверное, думал, что я буду говорить об авиации, но я сказал:

— Для победы под Сталинградом нужно немедленно снять Ерёменко и Хрущёва.

— А кого вместо Ерёменко? — спросил Сталин.

— Кандидатура может быть только одна: Рокоссовский.

Жуков и Маленков поддержали моё предложение.

— Согласен, — сказал Сталин.

Так командующим фронтом под Сталинградом стал великий советский полководец Константин Константинович Рокоссовский, который блестяще провёл операцию «Кольцо» по окружению и разгрому немецких войск».[176]

К.А. Мерецков, Маршал Советского Союза:

«В середине февраля 1944 года меня срочно вызвали в Ставку. Причина вызова оказалась для меня неожиданной: Волховский фронт ликвидировался, его войска передавались Ленинградскому фронту, а я назначался командующим Карельским фронтом. Эта перемена меня не очень-то обрадовала. Я уже давно просился на Западное направление. А теперь, когда наши войска стояли у границ Белоруссии, территория которой мне была хорошо знакома ещё по довоенной службе, перевод на север казался мне нежелательным. Так я и сказал в Ставке. Но И.В. Сталин ответил примерно следующее: «Вы хорошо знаете и северное направление. К тому же вы приобрели опыт ведения наступательных операций в сложных условиях лесисто-болотистой местности. Вам и карты в руки, тем более, что ещё в 1939–1940 годах, во время советско-финляндской войны вы командовали армией на Выборгском направлении и прорывали линию Маннергейма. Назначать же на Карельский фронт другого человека, совсем незнающего особенностей этого театра военных действий и не имеющего опыта ведения боёв в условиях Карелии и Заполярья, в настоящее время нецелесообразно, так как это связано с затяжкой организации разгрома врага. Всякому другому командующему пришлось бы переучиваться, на что ушло бы много времени. А его-то у нас как раз и нет».

Против таких доводов возражать было трудно».[177]

К.К. Рокоссовский, Маршал Советского Союза:

«Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая. Наши соображения о наступлении войск левого крыла на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали па том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачёва), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать своё решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.

— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха».[178]

Во время войны многие вопросы решались помимо Сталина

В постановлении от 26 июня 1956 года утверждалось:

«Известно, что именно в период войны члены ЦК, а также выдающиеся советские военачальники взяли в свои руки определённые участки деятельности в тылу и на фронте, самостоятельно принимали решения и своей организационной, политической, хозяйственной и военной работой, вместе с местными партийными и советскими организациями обеспечивали победу советского народа в войне».[179]

Итак, анархия — мать порядка! Каждый, кто хотел, приходил в Ставку, в Совнарком, в Политбюро и на личное усмотрение «брал в свои руки определённые участки деятельности». А Сталин, очевидно, каждого такого пришельца поощрял: «Хватайте суверенитеты, кто сколько сможет проглотить!»

Сущий бред! Наша страна победила именно потому, что все главные вопросы ведения войны и организации народного хозяйства решались исключительно централизованно, без всякой партизанщины и местничества. Принятие окончательных решений всегда замыкалось на И.В. Сталине, как на председателе ГКО, председателе Совнаркома, Верховном Главнокомандующем и генеральном секретаре ЦК ВКП(б). Всё, что было положено решать согласно должностным обязанностям перечисленных выше постов — решал исключительно И.В. Сталин и больше никто.

Это вовсе не означало, что Сталин подавлял всякую чужую инициативу. Наоборот, любую продуманную, разумную инициативу Сталин всячески поддерживал. Главный маршал авиации А.Е. Голованов в своих воспоминаниях подчёркивал, что даже в самые тяжёлые годы войны Сталин с большим вниманием относился ко всему новому, прогрессивному, необходимому. Прислушаемся и к мнению наркома сельского хозяйства И.А. Бенедиктова:

«Сталин обычно исходил из интересов дела и, если требовалось, не стеснялся изменять уже принятые решения, ничуть не заботясь, что об этом подумают или скажут. Формальные соображения или личные амбиции для него мало значили».[180]

«Да, точка зрения Сталина, как правило, брала верх. Но происходило это потому, что он объективней, всесторонней продумывал проблемы, видел дальше и глубже других».[181]

«Сталин, ставивший на первое место интересы дела, принимал решения, как правило, выслушав мнения наиболее авторитетных специалистов, включая противоречащие точке зрения, к которой склонялся он сам».[182]

Народный комиссар тяжёлого машиностроения В.А. Малышев знал твёрдо: «…если вопрос подготовить капитально, обдумать со всех сторон, у Сталина он проходил почти всегда».[183]

Впрочем, иногда кое-кто «инициативу» проявлял. Но чем это заканчивалось? Об одном таком эпизоде рассказал генерал армии С.М. Штеменко:

«…без ведома Ставки командующим артиллерией Красной Армии Главным маршалом артиллерии Н.Н. Вороновым были разработаны и представлены на утверждение два устава: 29 мая 1944 г. — Боевой устав зенитной артиллерии, а 18 октября того же года — Боевой устав артиллерии Красной Армии. Оба устава были утверждены Маршалом Советского Союза Г.К. Жуковым.

В назначенный день наш доклад по обстановке на фронтах и по «делу об уставах» начался сразу после заседания Политбюро. И.В. Сталин долго ходил по кабинету и, обращаясь к членам Политбюро, сказал:

— Надо по этому случаю издать приказ. Генштабу, наверное, неудобно писать про двух больших начальников, поэтому мы сами напишем.

29 мая 1944 года, — начал диктовать И.В. Сталин. — Главным маршалом артиллерии тов. Вороновым был представлен на утверждение зам. Наркома маршала Жукова без предварительного одобрения со стороны Ставки Верховного Главнокомандования Боевой устав зенитной артиллерии Красной Армии (две части).

Затем, посмотрев в уставы, лежавшие у него на столе, продолжил:

— 18 октября 1944 года, также без представления и без доклада Ставке Верховного Главнокомандования, тов. Вороновым был внесён на утверждение маршала Жукова Боевой устав артиллерии Красной Армии.

Маршалам Жуковым без достаточной проверки, без вызова и опроса людей с фронта и без доклада Ставке указанные уставы были утверждены и введены в действие.

Немного помедлив, Сталин продолжал:

— Проверка показала, что эти уставы в связи с поспешностью, допущенной при их утверждении, имеют серьёзные пробелы, они не учитывают ряда новых систем орудий и не увязаны с планом принятия уставов артиллерии Красной Армии.

Нужно сказать, что Верховный Главнокомандующий обычно пояснял причину, вызывающую необходимость того или иного приказа. Так он поступил и сейчас.

— Народный комиссариат обороны исходит из того, что устав — это не приказ, имеющий силу на короткий срок. Устав — это свод законов для Красной Армии на годы. Поэтому требуется перед утверждением устава тщательная его проверка с вызовом товарищей с фронта. В таком порядке был утверждён Боевой устав пехоты. В таком же порядке надо было вести работу при представлении на утверждение и этих уставов, чтобы не допустить ошибок и чтобы попусту не наказывать потом военнослужащих из-за нарушения дефектных уставов. Приходится установить, что тов. Воронов пренебрёг этим методом выработки и представления на утверждение уставов, а маршал Жуков забыл о нём…

Теперь наступила очередь заключительной части приказа. Все присутствующие внимательно слушали. И.В. Сталин ровно и твёрдо произнёс:

— В связи с этим… — И затем, чуть помедлив, словно подчёркивая смысл, продиктовал: — Первое. Отменяю, — опять посмотрел в уставы, где были проставлены номера приказов, — приказы № 76 и 77 от 29 мая 1944 года и 209 от 18 октября 1944 года заместителя Наркома обороны СССР маршала Жукова об утверждении и введении в действие Боевого устава зенитной артиллерии и Боевого устава артиллерии Красной Армии.

Второе. Ставлю на вид Главному маршалу артиллерии товарищ Воронову несерьёзное отношение к вопросу об уставах артиллерии.

Третье. Обязываю маршала Жукова впредь не допускать торопливости при решении серьёзных вопросов.

Приказываю:

Для просмотра и проверки указанных выше уставов образовать комиссии:

А) комиссию по просмотру и проверке Боевого устава зенитной артиллерии;

б) комиссию по просмотру и проверке Боевого устава артиллерии.

Заместителю Народного комиссара обороны СССР товарищу Булганину определить состав комиссий и представить мне на утверждение.

Настоящий приказ разослать всем командующим фронтами (округами), армиями, начальникам главных и центральных управлений и командующим родов войск Наркомата обороны СССР…

Мы, да и все другие, кого это касалось, запомнили этот урок навсегда».[184]

Сталин за всю Отечественную войну не был ни на одном участке фронта

Когда нет аргументов, то, как говорится, «на безрыбье и рак — рыба». Поставим вопрос: нужны ли были поездки Верховного Главнокомандующего на действующие фронты? Какая от этого польза? И в чём смысл таких визитов? Во-первых, любой приезд высокого начальства вносит определённый элемент нервозности для подчинённых. Во-вторых, чем заниматься Верховному на переднем крае: проверять глубину отрытых окопов и контролировать, какого качества солдатские обеды на полевых кухнях — так, что ли? В-третьих, вражеская разведка ведь тоже не дремлет.

Писатель КМ. Симонов неоднократно встречался и разговаривал со многими выдающимися советскими военачальниками. И вот что он писал после встреч с маршалом Коневым:

«Я среди прочих вопросов задал вопрос о том, приходило ли ему, как командующему фронтом, когда-нибудь в голову, почему Сталин не бывает на фронтах, не посещает фронты, ставил ли он внутренне когда-нибудь это лыко в строку Сталину Он наотрез сказал, что нет, он об этом никогда не думал, верней, никогда не ощущал как необходимость приездов Сталина на фронт, и поэтому и не ждал их, и не ставил в упрёк Сталину то, что он этого не делает. В этом не было никакой нужды. Находясь в Москве, в Ставке Верховного Главнокомандования, Сталин был именно в том месте, где он и должен был находиться, откуда он мог управлять всем, чем ему должно было управлять … он воспринимал географию, большие категории, крупные населённые пункты, общую стратегическую обстановку, и для того, чтобы разбираться в этих вопросах, руководить, исходя из этого, ему не было никакой необходимости выезжать на фронт».[185]

Но всё-таки выезжал ли Сталин в прифронтовые районы? Ответ на этот вопрос находим в книге Владимира Аллилуева «Аллилуевы — Сталин: Хроника одной семьи»:

«Приняв на себя Верховное Главнокомандование, Сталин превратил свою Ставку в главный мозговой военный штаб, куда стекалась вся информация, и где принимались важнейшие военные решения. И, тем не менее, он сам неоднократно выезжал на фронт, чтобы разобраться на месте в обстановке. Предоставляем слово для рассказа об этих поездках А.Т. Рыбину, который сопровождал его:

«Должен сразу сказать, немало известных людей мне довелось видеть во фронтовой обстановке. И хочу отметить: Сталин был храбрее даже иных военачальников. Первый раз он выезжал на фронт в страшном июле 1941 года. Тогда на малоярославском направлении он осматривал местность, чтобы определить, где сосредоточить войска для обороны Москвы.

В сентябре 1941 года мы сопровождали его на можайско-звенигородскую линию обороны. Помню, когда проезжали какую-то деревню, пацаны узнали вождя, бежали за машинами: «Сталин на фронт едет! Ура!» Кстати, ездили, как правило, двумя машинами. На одной Сталин с двумя телохранителями, на другой — три человека охраны. Плюс на автобусе тридцать автоматчиков вспомогательной охраны.

В октябре 1941 года Верховный поехал в 16-ю армию Рокоссовского по Волоколамскому шоссе, чтобы посмотреть, как действуют «катюши». На фронте есть неписаный закон: после залпа сразу меняй место, так как тут же последует артудар и накроет авиация противника. Была осенняя распутица, и «паккард» Сталина сел на брюхо. Реактивные установки после пуска тут же ушли, а мы — застряли. Сталина пересадили в 8-цилиндровый «форд», «паккард» подцепили танком и устремились к шоссе. А тут начался артобстрел, потом авианалёт. Знали бы фашисты…

В ноябре, за пару недель до контрнаступления, Сталин направился в село Луниха по Волоколамке, где находился фронтовой госпиталь, видимо, хотел поговорить с ранеными, вышедшими из боя. Бойцы прямо-таки опешили, когда в палате увидели вождя. А Иосиф Виссарионович по-простому поздоровался, присел на табуретку и начал расспрашивать: чем на сегодняшний день силён немецкий солдат и офицер?..

Были фронтовые поездки и в 1942 году, и в 1943-м.

…Вспоминаю такой эпизод. Приехали мы к генералу Захаркину на фронт. А тут над головами наши истребители с фашистами ведут бой. Сталин вышел из машины, смотрит вверх. А вокруг раскалённые осколки падают и шипят в мокрой траве, как змеи. Начальник охраны Власик стал уговаривать Сталина уйти в укрытие, а тот отвечает с усмешкой: «Не беспокойтесь, наша бомба мимо нас не пролетит»».[186]

«99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года…»

Другими словами, Сталин был законспирирован так же глубоко, как легендарный разведчик Штирлиц. До 1924 года о Сталине не только народ не знал, но даже и члены партии о его существовании не догадывались. Не про Сталина ли Герберт Уэллс написал свой знаменитый роман «Человек-невидимка»?

Как можно говорить такое, когда И.В. Сталин принимал активнейшее участие в революционной борьбе, в руководстве Октябрьской революцией, в Гражданской войне?

Революционная деятельность И.В. Джугашвили в Тифлисе, Батуме и Баку — об этом никто не знал.

«Наказ петербургских рабочих своему рабочему депутату», написанный И.В. Сталиным в 1912 году — об этом никто не знал.

Деятельность И.В. Сталина в 1917 году в Петрограде при подготовке Октябрьской революции — об этом никто не знал.

Участие И.В. Сталина в Гражданской войне — оборона Царицына, Пермь, Петроград, Южный фронт, Юго-Западный фронт — об этом никто не знал.

Работа И.В. Сталина на посту наркома по делам национальностей — об этом никто не знал.

Работа И.В. Сталина в ЦК и в Политбюро — об этом никто не знал.

Выступления И.В. Сталина на партийных конференциях и съездах — об этом тоже никто не знал.

Так замаскировался Сталин, что его, по выражению поэта Владимира Маяковского, «…с ГПУ и то не сыщешь!»

«Сталин отгородился от народа, он никуда не выезжал»

Интересно знать, существует ли формула, по которой можно определять: вот этот руководитель живёт вместе с народом, а тот — от народа совершенно оторвался и полностью отгородился. Если взять исторические аналогии, то ближе всех к народу был Пётр Великий. Не только вместе с народом корабли рубил, но даже и в трактирах бражничал. Казалось бы, такого царя все от мала до велика должны были любить. Но почему-то буквально половина страны считала Петра Алексеевича антихристом.

Ленин с 1918 года из Москвы, кроме Горок, тоже никуда не выезжал. Но у Хрущёва по этой части к Владимиру Ильичу претензий не было. А вот к Сталину придрался.

Так, может быть, связь с народом определяется вовсе не тем, живёт ли человек на одном месте или постоянно вояжирует?

Могут возразить, что Ленин был связан с людьми, принимал ходоков и т. п.

Но ведь и Сталин не «жил анахоретом». Вот что рассказывает главный маршал авиации А.Е. Голованов:

«Вся жизнь Сталина, которую мне довелось наблюдать в течение ряда лет, заключалась в работе. Где бы он ни был — дома, на работе или на отдыхе, — работа, работа и работа. Везде и всюду работа. Везде и всюду дела и люди, люди и дела. Огромное число людей побывало у Сталина! Рабочие и учёные, маршалы и солдаты… Видимо поэтому он знал дела лучше других руководителей. Непосредственное общение с людьми, умение устанавливать с ними контакт, заставить их говорить свободно, своими словами и мыслями, а не по трафарету, давало ему возможность вникать во все детали».[187]

«А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. (Оживление в зале)»

Однако маршал Жуков придерживался другого мнения.

Сталин «ко времени встречи с командующими фронтами, ко времени постановки им новых задач, оказывался настолько хорошо подготовленным, что порой удивлял их своей осведомлённостью.

Помню один из таких разговоров, когда он вдруг спросил меня про какую-то деревню, кем она занята — немцами или нашими. Мне, в то время руководившему действиями двух фронтов, было неизвестно, кем занята эта деревня. Я так и сказал ему об этом. Тогда он подвёл меня к карте и, сказав, что эта деревня занята немцами, посоветовал обратить на неё внимание.

— Как населённый пункт она ничего из себя не представляет, — сказал он, — может быть, самой деревни после боёв вообще не существует. Но если взять конфигурацию всего участка фронта, то пункт этот существенный и в случае активных действий немцев он может представить для нас известную опасность.

После того, как я сам посмотрел на карте конфигурацию этого участка фронта, я должен был согласиться с правильностью его оценки…»[188]

«Смелая и беспощадная самокритика»

Постановление «О преодолении культа личности и его последствий» категорически утверждало: «Смелая и беспощадная самокритика в вопросе о культе личности явилась новым ярким свидетельством силы и крепости нашей партии…» [189]

Существует легенда о древнегреческом философе Диогене. Якобы он ходил в дневное время с фонарём по улицам и на удивлённые вопросы прохожих, — что он делает? — отвечал: «Ищу человека!»

Думается, что если бы Диогену выдали даже два фонаря, то и тогда он бы вряд ли нашёл в докладе Хрущёва и последующем Постановлении даже намёк на самокритику вообще, тем более на «смелую и беспощадную».

Разве Хрущёв покаялся в собственных грехах? Нет!

Разве партия назвала свои ошибки? Нет!

Культ Сталина создавал партийный аппарат для утверждения и упрочения своей власти. Исполнителями репрессий были десятки тысяч партийцев. Так что же могли ответить на один из «вечных» русских вопросов — «кто виноват?» бывшие соратники Сталина? Выход был найден простой — «свалить всё на мёртвого, только-то и делов. Как говорил писатель Владимир Крупин по этому поводу: «Доклад Хрущёва на XX партийном съезде был вовсе не для того, чтобы разоблачить Сталина, а для того, чтобы свалить всю вину только на Сталина. Ворьё закричало: «Держи вора!»»

И вот тут-то и понадобился «культ личности7» — сказка об абсолютной диктатуре в кремлёвских «верхах», о том, что противление Сталину могло стоить жизни. Иначе как объяснить, что Политбюро, коллективный орган, позволило развернуть такую кампанию? Вы-то, родные, куда смотрели?».[190]

«Сталин не мог изменить наш общественно-политический строй»

Июньское 1956 года Постановление ЦК КПСС декларировало: «Думать, что отдельная личность, даже такая крупная, как Сталин, могла изменить наш общественно-политический строй, значит впасть в глубокое противоречие с фактами, с марксизмом, с истиной, впасть в идеализм. Это значило бы приписывать отдельной личности такие непомерные сверхъестественные силы, как способность изменить строй общества, да ещё такой общественный строй, в котором решающей силой являются многомиллионные массы трудящихся».[191]

В настоящее время, когда прошло уже 50 лет с момента написания этих пафосных строк, их содержание и смысл, выглядят откровенной схоластикой. В умы внедрялась идея, что законы общественного развития («исторический материализм») — это всё, а поступки отдельных людей, определяемые их психологией — ничто.

События 1980-х — 1990-х годов доказали обратное. Иначе как объяснить тот факт, что такая сильная личность, как Сталин, уничтожить социализм не смогла, а пигмеи Горбачёв, Ельцин и K° расправились с социализмом в предельно короткий срок?

Значит, в нашем советском социалистическом общественном строе решающей силой были не «многомиллионные массы трудящихся», а воля государственных руководителей.

И Сталин мог бы заменить социализм капитализмом. Но у него в голове даже такой мысли не было, ибо преданность социализму была главной особенностью сталинской психологии. Сталин мог быть жестоким, мог быть несправедливым, но главным смыслом и содержанием его жизни было построение социализма.

Совсем другой душевный настрой оказался у Хрущёва. Его пышные фразы о верности социализму оказались пустоцветом. Под прикрытием демагогических заклинаний об укреплении социализма и строительстве коммунизма Хрущёв фактически начал борьбу за восстановление капитализма в СССР.

Газета «Аргументы и факты» откровенно писала: «Хрущёв целился в Маленкова, но убил коммунизм… В конечном итоге он приблизил распад социалистической системы» .[192]

Хрущёву — вот кому, должна ставить памятники нынешняя российская власть.

Сталин подрывал дружбу народов СССР

В таком направлении вёл свою «пропаганду» Хрущёв на XX съезде. Кое-кто этому верил. Однако не приходится сомневаться, что среди делегатов партийного форума имелось достаточное количество людей, которые помнили, что в недавнем прошлом Хрущёв пел совершенно иные песни. Ведь не все участники съезда были в склеротическом возрасте.

При жизни И.В. Сталина были отпразднованы три его юбилея: 50 лет, 60 лет и 70 лет. Причём в двух последних мероприятиях активное участие принимал Никита Сергеевич Хрущёв. По установившейся традиции, в газете «Правда» публиковались статьи членов Политбюро ЦК ВКП(б) о разных сторонах государственной деятельности И.В. Сталина. Неизвестно, по какой разнарядке соратники Сталина получали темы, но как-то так вышло, что Хрущёву всегда доставался национальный вопрос.

Послушаем Никиту Сергеевича.

«Правда» от 21 декабря 1939 года. Статья «Сталин и великая дружба народов»:

«Сталин является символом нерушимой дружбы великого советского народа. Все народы Советского Союза видят в Сталине своего друга, отца и вождя.

Сталин — друг народа в своей простоте.

Сталин — отец народа в своей любви к народу.

Сталин — вождь народов в своей мудрости руководителя борьбой народов.

…Все народы нашего Великого Советского Союза сплочены воедино. Эту сплочённость обеспечил нам товарищ Сталин своей гениальной теорией и практикой национальной политики.

…Народы всех национальностей всего Советского Союза говорят о своих успехах, и эти успехи они связывают с именем товарища Сталина…»

«Правда» от 21 декабря 1949 года. Статья «Сталинская дружба народов — залог непобедимости нашей Родины»:

«Если сегодня все республики Советского Союза предстают перед миром в расцвете своих материальных и духовных сил, то этим они обязаны гениальному учению Ленина-Сталина, мудрому руководству товарища Сталина.

…Могучая сила сталинской дружбы народов с особой силой сказалась в годы Великой Отечественной войны… Все попытки наших врагов разобщить народы Советского Союза, подорвать дружбу народов и установить в нашей стране режим империалистического рабства провалились.

В Великой Отечественной войне Советского Союза с особой силой проявился советский патриотизм наших людей. Русские, украинцы, белорусы, грузины, сыны и дочери всех народов нашей страны, движимые благородным чувством любви к Родине, к великому Сталину, плечом к плечу на фронте и в тылу самоотверженно боролись за победу над врагом.

А день семидесятилетия товарища Сталина все советские народы дают слово своему родному учителю и вождю клятву — неустанно крепить ленинско-сталинскую дружбу народов, как нерушимую основу счастья и процветания нашей Родины, как могучую гарантию своей национальной независимости и государственности, как залог дальнейшего процветания Советского Союза и каждой советской республики, входящей в его состав».

Выступив с докладом «О культе личности…», Никита Сергеевич оказался в положении унтер-офицерской вдовы, которая «сама себя высекла». Ведь именно он, Хрущёв, 21 декабря 1939 года начинал свою статью о Сталине такими словами:

«Трудящиеся всего мира будут писать и говорить о нём с любовью и благодарностью.

Враги трудящихся будут писать и говорить о нём со злобной пеной у рта…».

Как в воду глядел Никита Сергеевич!

После нападения гитлеровской Германии на СССР Сталин считал, что Советскому Союзу наступил конец

Послушать Хрущёва, так получается, что начиная с 22 июня 1941 года у Сталина дрожали поджилки и он, как говорится, поставил крест и на партию, и на социалистическое государство:

«Было бы неправильным не сказать о том, что после первых тяжёлых неудач и поражений на фронтах Сталин считал, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил:

— То, что создал Ленин, всё это мы безвозвратно растеряли.

После этого он долгое время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам и вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли некоторые члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте».[193]

Однако как свидетельствуют твёрдые факты, подкреплённые многочисленными документами, никакой растерянности и, тем более, капитулянтских настроений у И.В. Сталина не наблюдалось.

Сегодня в нашем распоряжении имеются тетради, в которых дежурные в приёмной Сталина фиксировали фамилии посетителей и время их пребывания в сталинском кабинете. В последние годы эти записи неоднократно публиковались.[194]

Выясняется, что вместо того, чтобы прятаться на даче, Сталин в первые же часы войны прибывает в Кремль, где принимает десятки посетителей — членов Политбюро, партийных и государственных деятелей, высших военачальников. И в последующие дни Сталин продолжает ежедневно приезжать работать в свой кремлёвский кабинет.

Что же касается Хрущёва, то, стремясь любыми способами очернить своего предшественника, он в очередной раз допустил прямую ложь: неважно, рассказывал ему что-нибудь Берия или нет, однако в любом случае хранившиеся в архиве ЦК КПСС тетради записи посетителей оставались в распоряжении Никиты Сергеевича. И распространяемые им измышления о впавшем в панику Сталине являлись не чем иным, как сознательной клеветой.

Вопрос о том, впадал ли Сталин в прострацию в начале войны, подробно разбирается в соответствующей главе книги И.В. Пыхалова «Великая Оболганная война».[195]

Жупел о растерянности Сталина в первые дни и месяцы Великой Отечественной войны до сих пор используется «правдолюбцами» демократической ориентации. Вот перед нами книга Марка Солонина «22 июня, или когда началась Великая Отечественная война?»[196] На одной из страниц автор утверждает, что 28–29 июня 1941 года Сталин в панике уехал из Кремля на ближнюю дачу и неизвестно чем там занимался. Наверное, корвалол с валидолом пил. При этом сознательно замалчивается, что 3 июля Сталину предстояло выступить по радио с обращением к народам Советского Союза, к воинам Красной Армии и Военно-Морского флота. А поскольку Сталин все тексты для своих речей и выступлений всегда готовил сам, то нетрудно догадаться, что эти два дня он использовал для подготовки столь важного документа, как обращение главы государства к народу страны в связи с началом Великой Отечественной войны против гитлеровской Германии.

Своим выступлением 3 июля 1941 года Сталин вдохнул в сердца миллионов советских людей мужество и уверенность в окончательной победе. Обращаясь к народу, к бойцам армии и флота, Сталин дал чёткую программу борьбы с вражеским нашествием.

«…Что требуется для того, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над нашей Родиной, и какие меры нужно принять для того, чтобы разгромить врага?

Прежде всего необходимо, чтобы наши люди, советские люди поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства… Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечение, их превращение в рабов немецких князей и баронов. Дело идёт, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными, или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад…

Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникёрам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе и самоотверженно шли на нашу отечественную освободительную войну против фашистских поработителей…

Мы должны немедленно перестроить всю нашу работу на военный лад, всё подчинив интересам фронта и задачам организации разгрома врага». Народы Советского Союза должны подняться на защиту своих прав, своей земли против врага.

Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и сёла, проявлять смелость, инициативу и смётку, свойственные нашему народу.

Мы должны организовать всестороннюю помощь Красной Армии, обеспечить усиленное пополнение её рядов, обеспечить её снабжение всем необходимым, организовать быстрое продвижение транспортов с войсками и военными грузами, широкую помощь раненым.

Мы должны укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам этого дела всю свою работу, обеспечить усиленную работу всех предприятий, производить больше винтовок, пулемётов, орудий, патронов, снарядов, самолётов, организовать охрану заводов, электростанций, телефонной и телеграфной связи, наладить местную противовоздушную оборону.

Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникёрами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов…

Наша война за свободу нашего отечества сольётся с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера….

Все наши силы — на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота!

Все силы народа — на разгром врага!

Вперёд, за нашу победу!»[197]

Дальнейший ход военных событий лета-осени 1941 года также не даёт повода для обвинений Сталина в трусости и малодушии. Поведение Верховного Главнокомандующего в это время — образец решимости, твёрдости и мудрости, которые наиболее рельефно проявил И.В. Сталин при обороне Москвы.

Враг уже на подступах к советской столице. Из Москвы эвакуируют в Куйбышев (ныне Самара) правительственные учреждения и дипломатический корпус. Но Сталин Москву не покидает. Мало того, 6 ноября 1941 года он выступает с докладом о 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. На весь мир прозвучали чеканные слова Вождя советского народа: «Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они её получат. (Бурные аплодисменты)» .[198]

А буквально через несколько часов, 7 ноября 1941 года состоялся исторический парад Красной Армии. Такого в мировой истории ещё не было. Парад стал громадной моральной победой Советского Союза, ибо весь мир понял, что гитлеровцам в Москве не бывать, что нацистская Германия обречена на поражение.

С трибуны ленинского Мавзолея И.В. Сталин произнёс вдохновенные слова, сплотившие советских людей в их справедливой борьбе с немецко-фашистскими захватчиками за окончательную победу:

«Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!

За полный разгром немецких захватчиков!

Смерть немецким оккупантам!

Да здравствует наша славная Родина, её свобода, её независимость!

Под знаменем Ленина — вперёд, к победе!»[199]

Так был ли Сталин нытиком и капитулянтом?

Законники творят беззаконие

Наконец, скажем пару слов и о «юридической составляющей» хрущёвских обвинений.

XX съезд КПСС обличил И.В. Сталина во всех смертных грехах, главным из которых стало обвинение в массовых репрессиях. Позднее была создана Комиссия Президиума ЦК КПСС по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х годов.

В феврале 1963 года комиссия закончила работу и в своей записке в Президиум ЦК КПСС подвела итог:

«3. … Сталин совершил тягчайшие преступления перед Коммунистической партией, социалистическим государством и мировым революционным движением.

4. Наряду со Сталиным ответственность за нарушение законности, массовые необоснованные репрессии и гибель многих тысяч ни в чем не повинных людей несут также Молотов, Каганович, Маленков. Они активно поддерживали творимый Сталиным произвол, злоупотребляли властью и лично совершили тяжкие преступления перед партией и народом.

Председатель Комиссии Н. Шверник

Члены Комиссии А. Шелепин, 3. Сердюк, Р. Руденко, Н. Миронов, В. Семичастный».[200]

Несколько слов по составу комиссии.

Шверник Николай Михайлович — член КПСС с 1905 г., 1946–1953 гг. — Председатель Верховного Совета СССР, 1953–1956 гг. — Председатель ВЦСПС, с 1956 г. Председатель Комитета партийного Контроля при ЦК КПСС.

Шелепин Александр Николаевич — Председатель КГБ при Совете Министров СССР.

Сердюк Зиновий Тимофеевич — первый заместитель Председателя КПК при ЦК КПСС.

Руденко Роман Андреевич — Генеральный Прокурор СССР.

Миронов Николай Романович — зав. отделом административных органов ЦК КПСС.

Семичастный Владимир Ефимович — второй секретарь ЦК КП Азербайджана.

Трудно представить, чтобы эти люди, непосредственно связанные в своей деятельности со сферой законодательства, не имели представления о законах своего государства. Тем не менее, деятельность комиссии противоречила действующей Конституции СССР.

Перелистаем Конституцию, утверждённую Чрезвычайным VIII съездом Советов Союза ССР 5 декабря 1936 года:

«Статья 3. Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся…

Статья 14. Ведению Союза Советских Социалистических Республик в лице его высших органов государственной власти и органов государственного управления подлежат:

…

г) контроль за соблюдением Конституции СССР…

Статья 30. Высшим органом государственной власти СССР является Верховный Совет СССР.

Статья 48. Верховный Совет СССР избирает на совместном заседании обеих палат Президиум Верховного Совета СССР в составе: Председателя Президиума Верховного Совета СССР, пятнадцать заместителей Председателя — по одному от каждой союзной республики, Секретаря Президиума и двадцать членов Президиума Верховного Совета СССР

Статья 51. Верховный Совет СССР назначает, когда он сочтет необходимым, следственные и ревизионные комиссии по любому вопросу

Все учреждения и должностные лица обязаны выполнять требования этих комиссий и предоставлять им необходимые материалы…

Статья 52. Депутат Верховного Совета СССР не может быть привлечен к судебной ответственности или арестован без согласия Верховного Совета СССР, а в период между сессиями Верховного Совета СССР — без согласия Президиума Верховного Совета СССР».[201]

Деятельность Сталина задевала не только узкопартийные интересы ВКП(б) — КПСС, но и всего советского государства, не только интересы членов партии, но и десятков миллионов беспартийных. Проблемы ответственности И.В. Сталина должны были решаться не келейным партийным путём (закрытое заседание, закрытое письмо…), а на государственной основе. Именно поэтому Комиссию по расследованию причин репрессий должен был создавать Верховный Совет СССР, руководствуясь статьей 51 Основного закона. Вместо этого составили «междусобойчик» из послушных номенклатурщиков, которые стали работать по принципу: «Чего изволите, Никита Сергеевич?» Хрущёв и его сообщники по существу «прихватизировали» оценку деятельности И. Сталина и всё расследование пошло под лозунгом: «Куцы хочу, туды и ворочу!»

Нам могут возразить, что фактически страной руководила партия. Всё это так. Но никто и никогда не ставил Устав партии над государственным законом. Наоборот, И.В. Сталин в своих выступлениях неоднократно говорил, что «законы надо соблюдать». «Всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин так наставлял партийных и советских чиновников: «Наконец, нельзя недооценивать и самого поведения представителей власти, административных, судебных и других работников. Если тот или иной руководитель в своей деятельности будет всегда стремиться к тому, чтобы опираться на закон и исходить из него, то этим самым он будет укреплять социалистическую законность и приобщать население к социалистической государственности» .[202]

Очень к месту оказывается следующее высказывание И.В. Сталина: «Товарищи забывают, что Коммунистическая партия, какой бы она ни была популярной, является лишь маленькой частицей народа. Подавляющее большинство населения, народ, считают своим представительным органом правительство, поскольку оно избрано депутатами, за которых проголосовал народ».[203]

Кстати, о недопустимости подмены деятельности государственных органов партийными структурами говорилось ещё в 1919 году.

VIII съезд РКП(б), 18–23 марта 1919 года. Из резолюции по организационному вопросу:

«…Смешивать функции партийных коллективов с функциями государственных органов ни в коем случае не следует. Такое смешение дало бы гибельные результаты, особенно в военном деле. Свои решения партия должна проводить через советские органы, в рамках Советской конституции. Партия старается руководить деятельностью Советов, но не заменять их…»[204]

Всё это даёт право говорить, что комиссия, руководимая Н.М. Шверником, была антиконституционной и выводы её нелегитимны.

Вызывает недоумение утверждение Комиссии: «Сталин совершил тягчайшие преступления…». Но кто же это установил? И как быть с презумпцией невиновности? Хороши законники Шверник, Руденко и Ке! Сумели изобличить без всякого суда. Председатель Президиума Верховного Совета СССР и Генеральный Прокурор самым грубейшим образом нарушили статьи Конституции СССР:

102-ю — «Правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР…»;

104-ю — «Верховный Суд СССР является высшим судебным органом…» [205]

Комиссия занималась явно не своим делом. Суть работы любой комиссии — установление фактов, а не вынесение приговоров и навешивание ярлыков. Результаты своего расследования комиссия была обязана передать в Прокуратуру СССР для составления конкретного юридического обвинения. Прокуратура, в свою очередь, должна была возбудить уголовное дело в Верховном Суде, который в строгом соответствии со всеми процессуальными нормами провёл бы судебное разбирательство и по его результатам вынес бы соответствующий приговор.

Любое цивилизованное правосудие устанавливает право обвиняемого на защиту вне зависимости от того, какие деяния он совершил. Защита была даже у нацистских главарей на Нюрнбергском процессе. А кто защищал И.В. Сталина? Никто. Наоборот, все члены комиссии усердно втаптывали Иосифа Виссарионовича в грязь! Существуют источники, по которым сам Сталин предполагал такой трагический излом в своей посмертной судьбе, что нашло отражение даже в художественной литературе. В повести, опубликованной в журнале «Наш современник», И.В. Сталин говорит своему собеседнику:

«— Вот сейчас меня, товарищ Новосельский, боготворят, только и слышишь: «великий учитель», «мудрый вождь», «любимый Сталин»’, — а умру я эти же самые люди будут меня осуждать и ругать…

— Такого не будет, Иосиф Виссарионович.

— Будет, — махнул рукой Сталин, — ещё как будет. Вы слишком доверчивы, Лев Александрович, а я хорошо знаю и психологию масс, и на что способны люди, окружающие меня. Найдутся такие из моего окружения, которым захочется быть чистенькими, незапятнанными после отчаянной борьбы с внутренними врагами — и всё будут валить на меня. Попомните это. Вы меня переживёте. Мёртвый не сможет им ответить. Не сможет постоять за свою честь. Возразить им. И народ поверит этим лжецам и проходимцам. Вы — не поверите, потому что хорошо меня знаете. А остальные — поверят. И многие в заблуждении своём проклянут меня…»[206]

Предположим, однако, что Хрущёв и K° решили бы провести судебный процесс над И.В. Сталиным по всей букве закона. Сразу можно сказать — это мероприятие ожидал бы провал. Ведь деяния, которые инкриминировались Сталину — это должностные преступления главы государства. Но законным (конституционным) главой государства Союза Советских Социалистических Республик Сталин никогда не был!

Немного истории. Взяв власть в свои руки в октябре 1917 года, большевики во главе с В.И. Лениным отнеслись к статусу главы нового социалистического государства крайне легкомысленно и безответственно. Может быть, на это повлияло твёрдое убеждение Владимира Ильича, что государство должно отмереть (см. работу В.И. Ленина «Государство и революция», 1917 г.). И получилось так, что во всех советских Конституциях (1918 г., 1924 г., 1936 г.) термин ГЛАВА ГОСУДАРСТВА отсутствовал. Мы можем сколько угодно (и не без оснований) ругать существующую власть, но в одном вопросе она установила твёрдую юридическую ясность. В действующей Конституции РФ Президенту страны отведена целая глава 4, в объёме пяти страниц. Начинается глава 4 статьёй 80:

«1. Президент Российской Федерации является главой государства…» [207]

Сразу ясно — с кого и за что спрашивать. Не отвертеться. «Назвался груздем — полезай в кузов».

При рассмотрении должностных нарушений прокуроров и судей мало интересует вопрос, кто является de jure (юридически), а кто de facto (фактически). У юриспруденции на этот счёт твёрдое правило: кто de jure, тот и должен отвечать.

Вспомним эпизод из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой телёнок». К Остапу Бендеру основавшему фиктивную контору «Рога и копыта», приходит некто Фунт и между ними происходит следующий разговор:

«— Вам не нужен председатель? — спросил Фунт.

— Какой председатель? — воскликнул Бендер.

— Официальный. Одним словом, глава учреждения.

— Я сам глава.

— Значит, вы собираетесь отсиживать сами? Так бы сразу и сказали. Зачем же вы морочите мне голову уже два часа?…»[208]

Короче, всё кончилось тем, что Фунта, как «официального главу учреждения», как официального «уполномоченного по копытам» увезли под конвоем милиции для предания суду.[209]

Кем же был И.В. Сталин в период от смерти В.И. Ленина до своей кончины? Генеральным секретарём, в отдельные моменты просто секретарём ЦК ВКП(б) — КПСС. Во всех конституциях об этой должности не упоминается. Впрочем, о ней не упоминается и в партийных уставах. Открываем наугад Устав ВКП(б), принятый XVIII съездом в марте 1939 года. Читаем преамбулу: «Партия осуществляет руководство» всем советским народом в борьбе за укрепление диктатуры рабочего класса, за укрепление и развитие социалистического строя, за победу коммунизма» .[210] Всё это прекрасно, но ведь не сказано, что партии принадлежит государственная власть. Далее, находим статью 29: «Верховным органом ВКП(б) является съезд ВКП(б)…» .[211] То есть, съезд ВКП(б) также не является высшим органом государственной власти. На обязанности съезда партии выборы Центрального Комитета и Центральной ревизионной комиссии (статья 31). «Центральный Комитет ВКП(б) организует: для политической работы — Политическое бюро, для общего руководства организационной работы — Организационное бюро, для текущей работы организационно исполнительного характера — Секретариат, для проверки решений партии и ЦКВКП(б) — Комиссию Партийного Контроля» .[212]

Как мы видим, в Уставе партии отсутствует механизм избрания членов Политбюро и Секретарей ЦК, их права и обязанности. Возникает вопрос — кто же в партии главный? Никаких концов не найти. Одни общие слова. Какой же спрос может быть с Генерального Секретаря, если он в партийных инструкциях не обозначен?

XX съезд КПСС поставил в вину И.В. Сталину то, что последний якобы нарушал «ленинские нормы жизни». Но ведь ленинские нормы партийной жизни наиболее концентрировано выражены в формулировках Устава большевистской партии, которые В.И. Ленин самоотверженно отстаивал на II съезде РСДРП в 1903 году. Что же самое главное для члена партии? Что же требует Устав партии от коммуниста? Прежде всего, признавать программу партии, работать в одной из её организаций и уплачивать членские взносы. Какие в этом плане могут быть претензии к И.В. Сталину? Никаких.

Член партии также обязан:

«а) неустанно работать над повышением своей сознательности, над усвоением основ марксизма-ленинизма;

б) соблюдать строжайше партийную дисциплину, активно участвовать в политической жизни партии и страны, проводить на практике политику партии и решения партийных органов;

в) быть образцом соблюдения трудовой и государственной дисциплины…, непрерывно повышать свою… деловую квалификацию;

г) повседневно укреплять связь с массами, своевременно откликаться на запросы и нужды трудящихся, разъяснять беспартийным массам смысл политики и решений партии».[213]

Всё это И.В. Сталин соблюдал и выполнял. Какие к нему могут быть упрёки?

Несколько слов о коммунистической сознательности.

Мао Цзедун считал, что сознательность коммуниста, прежде всего, должна заключаться в правде. «Коммунист должен всегда твердо отстаивать правду, потому что правда всегда совпадает с интересами народа» .[214] Высшие интересы советского народа осуществлялись именно при И.В. Сталине, ибо под его руководством был создан великий, могучий Советский Союз. История показала, что Сталин был достойным руководителем своей страны и действовал только в её интересах.

И наоборот, Хрущёв и Кє стали эталоном политической несознательности, политической подлости политического бесстыдства. Ведь самый большой подарок врагам СССР преподнесли не Ельцин с Горбачёвым, а именно Хрущёв. Его доклад о культе личности Сталина стал знаменем борьбы для всех противников социализма. Моральный облик хрущёвцев предельно чётко охарактеризовал Мао Цзедун: «В Советском Союзе те, кто превозносил Сталина до небес, теперь вдруг стараются отправить его в преисподнюю» .[215]

В 1938 году ЦК ВКП(б) направил в Сталинград инструктора П.К. Пономаренко для разбирательства конфликтной ситуации, связанной с предъявления необоснованных обвинений ряду партийных работников. Г.М. Маленков, который в ЦК курировал данный вопрос, проявил недовольство выводами П.К. Пономаренко, поскольку они расходились сего личными взглядами, мало того, Г.М. Маленков пожаловался И.В. Сталину с тем расчётом, что тот силой своего авторитета заставит П.К. Пономаренко отказаться от своего мнения. На это Пономаренко ответил: «Я послан в Сталинград не Маленковым, а Центральным Комитетам партии и принял решение, руководствуясь своим партийным долгом и совестью коммуниста. Изменить своё решение меня не заставит никто, даже сам товарищ Сталин».

Итог был таков. И.В. Сталин сказал: «Инструктор прав. Генеральный секретарь не может изменить постановления ЦК, так же, как и заставить рядового коммуниста действовать против его совести» .[216]

Так поступали настоящие коммунисты.

Ещё одна ленинская норма партийной жизни: строгая партийная дисциплина и подчинение меньшинства большинству. Во всей массе оголтелой критики И.В.Сталина, поднятой Хрущёвым, нет ни одного факта, подтверждающее попрание И.В. Сталиным мнения партийного большинства. Этим скорее грешил сам Владимир Ильич. В частности, в период острейшей полемики по вопросу заключения Брестского мира (VII съезд партии), когда большинство коммунистов высказались за революционную войну с Германией, товарищ Ленин был готов действовать наперекор большинству.

Не выдерживает никакой критики размахивание пресловутыми «расстрельными списками», которые подписывал Сталин. Выше уже говорилось, что должность Генерального секретаря партии была неконституционной. Снова раскрываем Конституцию СССР:

«Статья 102. Правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР…специальными судами СССР, создаваемыми по постановлению Верховного Совета СССР…

Статья 104. Верховный Суд СССР является высшим судебным органом…

Статья 112. Судьи независимы и подчиняются только закону…

Статья 113. Высший надзор за точным исполнением законов… как отдельными должностными лицами, а также гражданами СССР возлагается на генерального Прокурора СССР».[217]

Ну, подписал Сталин «расстрельный список», что из того? Ведь Генеральный секретарь и партия — это не органы правосудия. Вот исключить кого-то из партийных рядов и передать дело в суд они могли. Но не более. Виза Генерального секретаря на «расстрельном списке» не могла служить руководством к действию для прокуроров и судей. И если многие юристы шли у сталинской подписи на поводу, это говорит лишь о том, что эти должностные лица забывали о своем партийном и государственном долге, о своей совести коммуниста. Они грубейшим образом нарушали статью 130 основного Закона: «Каждый гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских Социалистических Республик, исполнять законы…» [218]

В далёком 1945 году один из авторов этой книги запомнил фразу из какого-то взрослого разговора: «Законники творят беззаконие!»

Да, в 30-50-е годы прошлого века конкретные законники сотворили много беззаконий. Но почему за их беззакония должен отвечать И.В. Сталин?

Нам, конечно, начнут возражать, что Сталин возглавлял правительство страны и на этом основании должен нести ответственность за все, что происходило в государстве.

Уточним. Во-первых, Председателем Совета Народных Комиссаров (то есть, главой правительства) И.В. Сталин был назначен 6 мая 1941 года. Так почему же имя Сталина «пришивают» к репрессиям и политическим процессам 30-х годов?

Во-вторых, Совет Народных Комиссаров (Совет Министров) не являлся высшим органом государственной власти, а был органом государственного управления СССР. Снова читаем Конституцию:

«Статья 64. Высшим исполнительным и распорядительным органом государственной власти Союза Советских Социалистических Республик является Совет Министров СССР.

Статья 65. Совет Министров СССР ответственен перед Верховным Советом СССР и ему подотчётен, а в период между сессиями Верховного Совета — перед Президиумом Верховного Совета СССР, которому подотчётен».[219]

Как видим Совнарком (Совмин) по отношению к Верховному Совету был органом подчиненным, исполнительным. Таким образом, Председателя Совнаркома (Совмина) никоим образом нельзя считать главой государства — он всего лишь глава правительства.

Подведём итоги.

1. Борьба с «культом личности Сталина» проводилась хрущёвской группировкой в условиях грубейшего нарушения уставных норм внутрипартийной демократии.

Все уставы предусматривали проведение дискуссий, вплоть до общепартийных, по спорным и недостаточно ясным вопросам. Согласно уставам КПСС, даже при наличии твёрдого большинства в ЦК, стоящем на определённой точке зрения, ЦК КПСС тем не менее обязан был проверять правильность своей политики путем дискуссионного обсуждения в партии.

Доклад «О культе личности и его последствиях» не только не стал предметом общесоюзной партийной дискуссии, но его даже не обсуждали на XX съезде.

Другое требование Устава КПСС состояло в том, чтобы незначительное меньшинство не могло навязать своей воли громадному большинству партии. Хрущёв и Кє вытерли ноги об это положение Устава.

Незыблемым требованием Устава всегда было укрепление сознательной (а не механической) партийной дисциплины. Но Хрущёва и его приспешников сознательность коммунистов мало интересовала. Поэтому «борьба с культом личности Сталина» стала вестись методами «унтера Пришибеева».

Наконец, обязательным условием внутрипартийной демократии считалось то, чтобы она не была бы использована во вред партии и рабочему классу.

Хрущёвская «внутрипартийная демократия» привела к тому, что советский народ оказался идейно расколотым, а Советский Союз и его политика были очернены в глазах всего мира.

2. «Расследование сталинских репрессий» проводилось при полном игнорировании советского законодательства и, прежде всего, Конституции СССР. По существу над И.В. Сталиным была произведена внесудебная расправа.

Глава 6

ЗИГЗАГИ АНТИСТАЛИНСКОГО КУРСА

Идеологический удар по психике людей, присутствовавших на закрытом заседании 25 февраля 1956 года, был подобен мощному удару взрывной волны. У людей возникала своего рода «моральная» контузия. По рассказам очевидцев, во время чтения хрущёвского доклада отдельным делегатам становилось плохо.

Затем «секретное» письмо стали зачитывать в производственных коллективах. Некоторые сведения о том, как реагировали советские люди на хрущёвский доклад, можно найти в сборнике «Реабилитация: как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов».[220]

На Ижорском заводе (г. Колпино, под Ленинградом) нашлись горячие головы, которые призывали сжечь все сталинские портреты в мартеновской печи.

На Кировском заводе (г. Ленинград) один инженер, лауреат Сталинской премии, отказался от этого почётного звания. Интересно, вернул ли щепетильный борец с культом личности причитавшиеся вместе с премией деньги? Думается, вряд ли.

В то же время высказывались и здравые суждения. Коммунисты теплотехнической лаборатории АН СССР (г. Москва) так комментировали прослушанный доклад:

1) «Мы и сейчас повторяем культ личности, возвеличивая Хрущёва. Его доклад о культе «с умом» на съезде не обсуждался».

2) «Хрущёв навалил нам великую кучу всяких фактов, а нам надо разбираться. Почему это не сделано на съезде?»

3) «Кому теперь верить?»

4) «На мёртвого всё можно валить».

5) «Мы не знаем, что будут говорить о Хрущёве, когда он умрёт».

Впрочем, вскоре эти зачитывания прекратились. «После XX съезда, когда развернулись активные выступления, мы не были подготовлены к тому, чтобы дать отпор», — так прокомментировала это решение на собрании партийного актива Москвы ЕА Фурцева, возглавлявшая тогда столичную парторганизацию.[221]

Что же спровоцировал Хрущёв своим докладом?

1. Прежде всего, произошёл морально-политический раскол советского общества. Появились «верные ленинцы» и «сталинисты», которых полагалось искоренять. Голоса, призывающие спокойно и добросовестно разобраться в проблеме, в расчёт не принимались. Идеологическая трещина в советском обществе так и не зарубцевалась. Безответственная внутренняя политика КПСС вела нашу страну к «горбачёвщине».

2. Начался разброд в стане друзей Советского Союза. Многие видные зарубежные деятели, которые были нашими сторонниками и даже, можно сказать, «агентами влияния», стали менять свои политические симпатии.

12 декабря 1953 года Комитет по международным Сталинским премиям «За укрепление мира между народами» присудил эти почётные награды группе выдающихся борцов за мир, в том числе писателю Говарду Фасту из США. Академик Д.В. Скобельцын, председатель Комитета по премиям, так характеризовал нового лауреата:

«Во всём мире хорошо известно имя Говарда Фаста — талантливого американского писателя и мужественного борца. Романы Говарда Фаста «Последняя граница», «Дорога свободы», «Гордые и свободные», пьеса «Тридцать сребреников» и другие его произведения знакомы миллионам читателей. Они будят в них протест против всех видов социального и национального угнетения, воодушевляя высокими идеалами борьбы за свободу народов. Ныне, в тяжёлой атмосфере травли и гонений, Говард Фаст остался верен своим идеалам, его перо по-прежнему служит делу защиты прав человека и его свободы. Он — яркое олицетворение передовой, истинной Америки, Америки простых людей, кровно заинтересованных, как и люди в других странах, в том, чтобы во всём мире царили мир и дружба между народами».[222]

Сам Говард Фаст воспринял присуждение ему Сталинской премии как высокую честь:

«Нью-Йорк, 21 декабря. (ТАСС). По сообщению газеты «Нью-Йорк таймс», Говард Фаст, узнав о присуждении ему международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами», заявил: «Это величайшая честь, которой может удостоиться человек в наше время. Я могу лишь надеяться на то, что эта награда будет содействовать дальнейшей борьбе за мир и что она может помочь доказать, что между нашей страной и всеми другими странами могут существовать взаимопонимание, мирные отношения и взаимное уважение»».[223]

Однако три года спустя, на волне хрущёвского доклада «О культе личности…», Говард Фаст публично отмежевался от Советского Союза и от Сталинской премии. Дескать, он обманулся в социализме…

Так какую же цену имели хрущёвские заявления, будто «борьба с культом личности укрепила наш международный авторитет?»

3. Начал разваливаться мировой социалистический лагерь.

С подписанием 14 февраля 1950 года между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой договора о дружбе, союзе и взаимной помощи союз братских социалистических стран значительно укрепился. Можно было уже говорить о существовании мирового социалистического лагеря. Это содружество во многом успешно развивалось и сплачивалось благодаря тому факту, что во главе советского государства находился великий революционер Иосиф Виссарионович Сталин. В этом был залог единства дружественных коммунистических и рабочих партий, в этом был залог успешного социалистического строительства.

Но так продолжалось недолго. После кончины И.В. Сталина в отношениях между правящими коммунистическими партиями стали возникать трещины. И главным камнем преткновения стала оценка деятельности Сталина, прозвучавшая на XX съезде КПСС. Китайские коммунисты выразили своё принципиальное несогласие со многими положениями доклада Хрущёва «О культе личности». Их позиция была изложена в статьях «Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (1956 г.) и «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (1957 г.).

Конечно, определённые противоречия в коммунистическом движении были всегда. Без них невозможно — это закон диалектики. Тем более что строить социализм по единому образцу классики марксизма-ленинизма никогда не призывали. Но Хрущёв начал представлять Сталина в самом худшем виде. Империалистическая пропаганда моментально уцепилась за этот «подарок» и, перекинув мостик от Сталина на весь социализм, стала чернить его с утроенной энергией, ссылаясь теперь уже на «первоисточник». Хрущёв явно валял дурака, когда говорил о культе личности Сталина: «Этот вопрос мы не можем вынести за пределы партии, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании съезда. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв» .[224] Так почему же доклад Никиты Сергеевича раньше всех начали читать и комментировать именно враги? Получается, что Хрущёв выдал врагу партийную тайну.

Вопреки надеждам Хрущёва, триумфального шествия по столбовой дороге борьбы со сталинизмом не получилось. Не успели просохнуть чернила на хрущёвском докладе, как начались события, которые вполне можно было предсказать.

Слухи о том, что великий Сталин объявлен чуть ли не «врагом народа», быстро разошлись по стране. Многие из советских людей не смогли принять новую «правду» о своём вожде. Сталин был несущей конструкцией нашего государства, его символом. Обращение со Сталиным, как с «врагом народа» не могло не смутить умы. Рушился сам принцип высшей справедливости и правды, воплощённый и персонифицированный в лице Сталина.

Первый гром прогремел в Грузии, где беспринципная хрущёвская критика задела не только политические эмоции, но и национальные чувства. Грузинский народ всегда придерживался традиции уважения к мёртвым. В 1953 году грузины затаили обиду на московские власти за поспешные похороны И.В. Сталина. К самому великому человеку на нашей планете отнеслись как к простому смертному: гроб с телом покойного установили в Колонном зале Дома Союзов, приравняв, таким образом, Сталина к обычному «выдающемуся государственному деятелю». Похороны были назначены через три дня — вопреки грузинским традициям длительного оплакивания и прощания с покойным, да ещё на понедельник, что категорически запрещено обычаем.

И вот Никита Сергеевич не придумал ничего умнее, чем зачитать свой доклад за 10 дней до трёхлетней годовщины смерти Сталина.

Протестные акции начались 4 марта 1956 года. Фактически вся Грузия, включая высоких партийных руководителей, вынужденных обещать «не давать в обиду нашего дорогого Сталина», оказалась в оппозиции к Хрущёву. Наибольшего размаха демонстрации и митинги достигли в Тбилиси, где они приобрели массовый характер с участием многих десятков тысяч жителей. Демонстранты несли портреты Ленина, Сталина, Молотова. 7 марта 1956 года число участников беспорядков достигло 70 тысяч человек.[225]

Манифестанты выкрикивали лозунги: «С Лениным и Сталиным к победе коммунизма!», «Сталина не забудем!» и тд. Практически митинги в Тбилиси вышли из-под контроля властей. 8 марта 1956 года на одном из митингов выступил первый секретарь ЦК Компартии Грузии В.П. Мжаванадзе. Свою речь он закончил словами: «Мы нашего дорогого Сталина в обиду никому не дадим!» Эти слова были встречены одобрительными возгласами и оглушительной овацией.[226]

Вечером 9 марта на митинге у монумента И.В. Сталину на набережной Куры прозвучали политические требования:

— возвращение в ЦК КПСС закрытого письма;

— снятие с должности Микояна, Булганина и Хрущёва;

— формирование нового правительства;

— освобождение Багирова (первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана. — И.П., И.Д.);

— выдвижение Мгеладзе и Мжаванадзе в состав Президиума ЦК КПСС;

— проведение сына Сталина Василия в состав ЦК КПСС.[227]

Тон лозунгов и заявлений становился всё более решительным. И тогда приказом № 14 начальника Тбилисского гарнизона с 0 часов 10 марта было введено «военное регулирование».[228]

Военные меры, в том числе применение танков, привели к тому, что народные волнения в Тбилиси утихли. По официальным данным в течение 10 марта 1956 года в Тбилиси было арестовано примерно 300 человек.[229] Что же касается количества убитых с той и другой стороны, то сведения об этом отсутствуют.[230]

Вторым предупреждением для Хрущёва стала реакция Коммунистической партии Китая. В марте 1956 года в центральном печатном органе КПК газете «Женьминь жибао» была опубликована статья «Об историческом опыте диктатуры пролетариата», написанная редакцией газеты на основании обсуждения данного вопроса на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК.

По сути дела китайские коммунисты выражали своё принципиальное несогласие с «методом» Никиты Сергеевича, который фактически встал на троцкистскую платформу: «Партия в последнем счёте всегда права…» (из выступления Троцкого на XIII съезде РКП(б), заседание четвёртое, дневное, 26 мая 1924 года).[231] Дескать, Сталин, как личность, здорово «напортачил», а партия, поскольку она никогда не ошибается, исправляет сталинские ошибки.

Тогда, на XIII съезде Троцкому разъяснили, что «и на солнце есть пятна». Е.Е. Зиновьев привёл высказывание В.И. Ленина из работы «Детская болезнь левизны в коммунизме»: «К политике и партиям применимо, — с соответственными изменениями, — то, что относится к отдельным людям. Умён не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и не может быть».

Далее Григорий Евсеевич продолжил: «В этой маленькой цитате, как водится, Владимир Ильич ответил сразу на два вопроса. Первый — ошибается ли партия? Тов. Сталин сказал, и я с ним вполне солидарен: партия, конечно, может ошибаться» Могло ли когда-нибудь быть, чтобы Владимир Ильич вышел на съезде и сказал, что партия не может ошибаться?» (Заседание шестое, дневное, 27 мая 1924 года).[232]

Надежда Константиновна Крупская: «Тов. Троцкий говорил, что партия всегда права. Если бы это было так, если бы партия всегда была права, то не надо было бы вести таких ожесточённых дискуссий. Права партия или неправа, — это показывает жизнь» (Заседание пятое, вечернее, 26 мая 1924 года).[233]

Китайские коммунисты ещё раз сослались на труд В.И. Ленина «Детская болезнь левизны в коммунизме». Вот что говорил Владимир Ильич: ««отношение политической партии к её ошибкам есть один из важнейших и вернейших критериев серьёзности партии и исполнения ею на деле её обязанностей к своему классу и к трудящимся массам. Открыто признать ошибку, вскрыть её причины, проанализировать обстановку, её породившую, обсудить внимательно средство исправить ошибку — вот это признак серьёзной партии, вот это исполнение ею своих обязанностей, вот это — воспитание и обучение класса, а затем и массы…».[234]

Китайские товарищи заявляли: «Необходимо указать здесь, что произведения Сталина по-прежнему нужно надлежащим образом изучать. Всё полезное в его произведениях, особенно те многие из них, где защищался ленинизм и правильно обобщался опыт строительства в СССР, мы должны принять как важное историческое наследство. Поступать иначе было бы ошибкой».[235]

И, конечно, китайские товарищи называли Сталина «великим марксистом-ленинцем» и предупреждали, что «было бы серьёзным заблуждением видеть в деятельности Сталина только ошибки» .[236]

К открытой конфронтации с Мао Цзедуном Хрущёв готов не был.

События в Тбилиси и позиция Китайской коммунистической партии охладили хрущёвский пыл. Поэтому в 1956 году официальная критика в адрес Сталина была весьма умеренной. Правда, 26 июня 1956 года во исполнение резолюции XX съезда ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий», но внешне в стране всё оставалось по-прежнему: «сталинские» названия городов, улиц, площадей, колхозов, промышленных предприятий сохранялись, тело И.В. Сталина находилось в Мавзолее, что имело бесспорный символический смысл.

Осень 1956 года принесла Хрущёву новые неприятности и проблемы. В октябре в Венгрии вспыхнул контрреволюционный мятеж, который вдохновлялся антикоммунистическими, антисоветскими лозунгами. На улицах Будапешта мятежники сжигали в кострах портреты Ленина и Сталина. Нависла серьёзная угроза судьбам социализма в Венгрии.

В январе 1957 года в Москву из Китайской Народной Республики прибыла авторитетная партийно-правительственная делегация. Китайские товарищи возложили к Мавзолею два венка:

«Великому учителю революции В.И. Ленину от Правительственной делегации КНР»

«Великому марксисту-ленинцу И.В. Сталину от Правительственной делегации КНР»

При таком раскладе дел Никита Сергеевич был вынужден подстраиваться под китайских друзей.

На приёме в посольстве Китайской Народной Республики Хрущёв буквально превозносил Сталина до небес. Ради главного он был готов простить вождю всё несущественное, то есть его «ошибки»:

«В последнее время на Западе нас обвиняют в том, что мы «сталинисты», «сталинцы». В ответ на это мы уже не раз заявляли, что в нашем понимании «сталинист», как и сам Сталин, неотделимы от великого звания коммуниста. Когда речь шла о деле революции, о защите классовых интересов пролетариата в революционной борьбе против наших классовых врагов, Сталин мужественно и непримиримо защищал дело марксизма-ленинизма. Мы критиковали Сталина не за то, что он был плохим коммунистом. Мы критиковали его за некоторые отклонения, отрицательные качества, за то, что он допустил серьёзные ошибки… Но даже совершая ошибки, допуская нарушения законности, Сталин был глубоко убеждён, что он делает это в интересах защиты революции, дела социализма. В этом состояла трагедия Сталина. В основном же, в главном — а основное и главное для марксистов-ленинцев это защита интересов рабочего класса, дела социализма, борьба с врагами марксизма-ленинизма, — в этом основном и главном, как говорится, дай бог, чтобы каждый коммунист умел так бороться, как боролся Сталин. (Бурные аплодисменты).

Противники коммунизма нарочно изобрели слово «сталинист» и пытаются сделать его ругательством. Для всех нас, марксистов-ленинцев, посвятивших свою жизнь революционной борьбе за интересы рабочего класса и его боевого авангарда — ленинской партии, имя Сталина неотделимо от марксизма-ленинизма. Поэтому каждый из нас, членов Коммунистической партии Советского Союза, хочет быть верным делу марксизма-ленинизма, делу борьбы за интересы рабочего класса так, как был верен этому делу Сталин. (Аплодисменты)»[237]

В 1957 году Хрущёв оказался в сложном положении. С одной стороны, он не мог отказаться от провозглашённого им антисталинизма. С другой, международная и внутренняя обстановка заставляли его делать по отношению к Сталину известные реверансы. Вот образцы хрущёвской словесной эквилибристики:

«В беседе с редактором американской газеты «Нью-Йорк таймс», отвечая на его вопрос — «Какое место займёт Сталин в истории?», — я сказал, что Сталин займёт должное место в истории Советского Союза. У него были большие недостатки, но Сталин был преданным марксистом-ленинцем, преданным и стойким революционером. Сталин допустил много ошибок в последний период своей деятельности, но он и сделал много полезного для нашей страны, для нашей партии, для всего международного рабочего движения. Наша партия, советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное».[238]

Исключительно скользкая, фарисейская формулировка: «Сталин займёт должное место в истории Советского Союза». Действительно: поставим человека на пьедестал почёта — можно говорить: «Стоит на должном месте», свергнем с пьедестала — можно кричать: «Занял должное место на свалке истории!»

Про то, как партия будет помнить Сталина и воздавать ему «должное», поговорим несколько позже.

В том же выступлении Хрущёв пожурил творческую интеллигенцию, «отдельные представители» которой огульно отрицали положительную роль Сталина:

«Но следует признать, что в среде интеллигенции нашлись отдельные люди, которые начали терять почву под ногами, проявили известные шатания и колебания в оценке ряда сложных идеологических вопросов, связанных с преодолением последствий культа личности.

Чем объяснить подобные шатания и колебания отдельных представителей из среды деятелей литературы и искусства? По-моему, это произошло потому, что некоторые товарищи односторонне, неправильно поняли существо партийной критики культа личности Сталина. Они пытались истолковать эту критику как огульное отрицание положительной роли И.В. Сталина в жизни нашей партии и страны и встали на ложный путь предвзятого выискивания только теневых сторон и ошибок в истории борьбы нашего народа за победу социализма, игнорируя всемирно-исторические успехи Советской страны в строительстве социализма».[239]

Никита Сергеевич явно забыл, что всего лишь год назад, 25 февраля 1956 года, он сам заявил: «В настоящем докладе не ставится задача дать всестороннюю оценку жизни и деятельности Сталина». Деятели литературы и искусства всего лишь следовали этой хрущёвской методике.

В 1957 году выступления Хрущёва, предназначенные для широкой аудитории, казались благожелательными по отношению к И.В. Сталину.

19 мая 1957 года. Речь на приёме писателей, художников, скульпторов и композиторов:

«Некоторые товарищи ставят вопрос, как относиться к Сталинским премиям, которыми награждены наши люди. Я считаю, что надо с чувством уважения относиться к премиям и с гордостью носить почётный знак лауреата Сталинской премии. Если бы я имел Сталинскую премию, то я носил бы почётный знак лауреата. В деле присуждения Сталинских премий были допущены ошибки, когда в ряде случаев премии получали люди недостойные. Но это частности. За редким исключением Сталинские премии работники науки, литературы и искусства получили заслуженно».[240]

6 ноября 1957 года. Торжественное заседание Верховного Совета СССР, посвященное 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции:

«Критикуя неправильные стороны деятельности Сталина, партия боролась и будет бороться со всеми, кто будет клеветать на Сталина, кто под видом критики культа личности неправильно, извращённо изображает весь исторический период деятельности нашей партии, когда во главе Центрального Комитета был ИЛ Сталин. (Продолжительные аплодисменты). Как преданный марксист-ленинец и стойкий революционер, Сталин займёт должное место в истории. Наша партия и советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное (Продолжительные аплодисменты)».[241]

Однако в узком партийном кругу, когда все слова оставались «за семью печатями», Хрущёв к Сталину был непримирим. Особенно ярко это проявилось на июньском 1957 года пленуме ЦК КПСС. К этому времени в полной мере «расцвели» отрицательные качества Хрущёва как руководителя: непредсказуемость, грубость, переходящая в откровенное хамство, неумение и нежелание считаться с мнением других и, конечно, огульное очернение И.В.Сталина. Большинство членов Президиума ЦК КПСС (Маленков, Молотов, Каганович, Булганин, Ворошилов, Первухин, Сабуров) стало склоняться к мысли о необходимости смещения Хрущёва с поста Первого секретаря ЦК КПСС.

Спасли Никиту Сергеевича секретари обкомов — члены ЦК. Хрущёвские выдвиженцы (в их числе Л.И. Брежнев и ЕА Фурцева) обзвонили важнейшие обкомы и заручились поддержкой их секретарей. Огромную поддержку Хрущёву оказал министр обороны маршал Г.К. Жуков: участников пленума ЦК доставляли в Москву на военных самолётах.

Созванный Хрущёвым пленум ЦК превратился в расправу над сторонниками взвешенной политики. Яростно критикуя «антипартийную группу» (Маленков, Молотов и другие), хрущёвцы по существу низвергали Сталина, ибо ругань в адрес «сталинистов» рикошетом направлялась в адрес вождя.

Хрущёв — Молотову: «Ты после Сталина был второе лицо, и на тебя ложится главная ответственность».[242]

Хрущёв: «Берия и Маленков — вот преступники».[243]

Хрущёв: «Молотов — один из главных виновников истребления многих тысяч старых революционеров…»[244]

Хрущёв: «Каганович был одним из самых ретивых подхалимов у Сталина»» .[245]

Хрущёв: «До чего довёл сельское хозяйство Маленков и его советчики — это вам известно…» .[246]

Киселёв Н.В. (член ЦК КПСС):

«Каганович, Молотов, Маленков безумную жестокость Сталина к невинным жертвам, его призывы к массовым репрессиям они преподносили как величайшую добродетель для партии и народа. Вместо сопротивления Сталину в организации репрессий они проявили подлую трусость и коварными интригами развивали у него манию величия и манию преследования… Культ Сталина был создан при наиболее активном руководящем участии Молотова, Кагановича, Маленкова…» [247]

Ерёменко А.И. (кандидат в члены ЦК КПСС):

«Молотов, Каганович, Маленков — шайка провокаторов и убийц…»[248]

У русского народа есть поговорка: «Каков поп, таков и приход». Участники Пленума методом от обратного дружно доказывали друг другу что «поп» в Советском Союзе был хуже некуда.

Суть происходящего на июньском Пленуме очень точно обозначил Л.М. Каганович:

«Топите тех, кого выгодно, и замалчиваете о других…» [249]

«Мы развенчали Сталина и незаметно для себя развенчиваем 30 лет нашей работы перед всем миром… Мы не должны этого делать…» [250]

Постановлением Пленума от 29 июня 1957 года возмутители партийного спокойствия Молотов, Маленков, Каганович и примкнувший к ним Шепилов были изгнаны из ЦК.

Путь для новых витков антисталинизма стал свободен, однако в следующем, 1958 году, воспользоваться им не удалось. В международном коммунистическом движении прозвучали голоса очередных «возмутителей спокойствия»: Союз Коммунистов Югославии (СКЮ) на своём VII съезде принял новую Программу, которую братские партии охарактеризовали, как «кодекс современного ревизионизма», как отступничество от марксизма-ленинизма. Югославские коммунисты вопреки Марксу и Ленину стали проповедовать теорию надклассового государства, бросая при этом многочисленные обвинения в адрес Советского Союза и непосредственно И.В. Сталина.

Обстановка требовала Сталина защищать. В мае-июне 1958 года в советской печати были опубликованы пространные статьи официальных партийных газет и журналов стран социалистического лагеря, содержащие критику югославских ревизионистов и принципиальную классовую оценку роли Сталина в мировом коммунистическом движении.

Приведём некоторые высказывания.

Газета «Работническо дело» (Народная Республика Болгария):

«…На VII съезде — в докладах Тито, Карделя и Ранковича, в выступлениях ряда делегатов — огонь был сосредоточен против Советского Союза и Коммунистической партии Советского Союза, против других социалистических стран, против коммунистических и рабочих партий. Съезд по существу превратился в злобную демонстрацию против Советского Союза и социалистического лагеря, против Коммунистической партии Советского Союза и международного коммунистического и рабочего движения. В этом отношении достаточно привести только несколько фактов. Генеральный секретарь СКЮ Тито объявил советскую политику причиной создания агрессивного Североатлантического блока. «Вследствие жёсткой и без нужды угрожающей (!) внешней политики Сталина, — сказал он, — западные великие державы, видя, что они не смогут достичь своих целей дипломатическим путём, встали на ту точку зрения, что они смогут добиться их только с позиции силы. Это было основной причиной создания Атлантического пакта»[251]

Газета «Непсабадшаг» (Венгерская Народная Республика):

«…В своих критических замечаниях братские партии с полным правом ссылаются на то, что в 1956 году, в период натиска венгерских ревизионистов, руководящие круги СКЮ, поддерживая их, развернули знамя «антисталинизма» именно в такой обстановке, когда международная реакция, используя и преувеличивая факт раскрытия ошибок Сталина, предприняла генеральное наступление на международное коммунистическое движение. Руководители СКЮ вновь подогрели политику «обид» против Советского Союза, после того, как предварительно попросили и получили от него далеко идущую экономическую помощь».[252]

Журнал «Хунци» (Китайская Народная Республика):

«Разглагольствуя о так называемой теории «отмирания государства», югославские ревизионисты всячески злословят и концентрированно нападают на Сталина. Они клевещут на Сталина, утверждая, что он занимался «прагматической ревизией» марксистско-ленинской теории о государстве, превратил марксистско-ленинскую теорию об отмирании государства в теорию о «государстве, которое не отмирает, а которое следует всё больше усиливать во всех областях общественной жизни». Богатый опыт Советского Союза и Коммунистической партии Советского Союза в области диктатуры пролетариата и строительства социалистического государства имеет всемирное значение. Выдвинутые Сталиным положения о государственной функции подавления, о функции хозяйственного управления, о функции воспитания мелких производителей и о том, что отмирание государства начинается, прежде всего, с постепенного и естественного отмирания функции подавления, а экономическая функция государства будет сохраняться как общественная функция, являются совершенно правильными. Несмотря на то, что Сталин допустил отдельные ошибки в вопросе о государстве, на что указал ЦК КПСС, Сталин является великим марксистом-ленинцем, непоколебимым и стойким борцом в борьбе с врагами. Современные югославские ревизионисты, являясь ренегатами рабочего класса, конечно, не могут дать какую-либо справедливую оценку Сталину».[253]

В такой ситуации притихли и советские антисталинисты. На праздничных демонстрациях 1 мая и 7 ноября колонны трудящихся вновь шли с портретами И.В. Сталина.

Но уже в следующем, 1959 году над именем Сталина вновь сгущаются «хрущёвские тучи».

21 декабря «Правда» опубликовала редакционную статью «Стойкий борец за социализм», посвященную 80-летию со дня рождения И.В. Сталина. Казалось бы, в ней надо было дать объективную оценку деятельности Сталина, тем более что после XX съезда КПСС прошло почти четыре года.

Не тут-то было! Советским людям внушали: Сталина пора убрать с исторической сцены. Статья «Правды» от 21 декабря 1959 года, выдержанная в духе Постановления ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», нацеливала партию и народ на решение этой задачи.

В последний раз Хрущёв сказал добрые слова о Сталине 21 июня 1961 года на собрании представителей общественности Москвы в связи с 20-летием начала Великой Отечественной войны. Но похвала Верховному Главнокомандующему фактически повисла в воздухе, растворилась в эфире. Абзац из хрущёвской речи, содержащий признание заслуг генералиссимуса Сталина в достижении Великой Победы, в газетный текст не попал.[254]

К Победе советскую страну привела партия.

С этого времени началась твёрдая хрущёвская линия на дискредитацию И.В. Сталина.

Глава 7

ВТОРАЯ АНАФЕМА СТАЛИНУ

В течение пяти лет, начиная с февраля 1956 года, Хрущёв вёл подготовку к окончательной дискредитации И.В. Сталина. Никита Сергеевич вошёл в роль «верного ленинца» и она ему очень понравилась. Тактику поведения Хрущёв наметил правильно. Направо и налево он «разъяснял», что марксизм-ленинизм решительно выступает против обожествления тех или иных личностей. Но при этом Маркс, Энгельс, Ленин трактовались как своего рода «боги» — они никогда не ошибались, они всегда были правы. Никакой критики «основоположников» не допускалось, любое несогласие с ними расценивалось как отступничество от марксизма. Если христианская церковь называла отступников «еретиками», то коммунисты стали клеймить своих отступников «ревизионистами». Но, как известно, любой отступник — это «ренегат» (вспомните — «ренегат Каутский»). А как поступать с ренегатами — знает каждый.

Схему партийной и государственной политики Никита Сергеевич, сам об этом не догадываясь, взял из ислама: «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк его». Применительно к Советскому Союзу и к КПСС это звучало: «Нет Бога, кроме Ленина, и я, Хрущёв — пророк его!» Любая хрущёвская инициатива стала объявляться «ленинским курсом», любое противодействие Никите Сергеевичу трактовалось как «антипартийность» и «измена марксизму-ленинизму».

Идеологическая ситуация в СССР после XX съезда оказалась очень похожей на 988 год, когда князь Владимир заставил Русь принимать христианство. Тогда изображения старых привычных славянских богов, объявленных «ложными», повсеместно уничтожали: жгли, разрубали на части, разбивали, что говорится кувалдой, топили в реках и озёрах. «Чтобы духу их не было!»

Теперь «ложным богом» был объявлен Сталин, и всякую память о нём следовало искоренить. Тем более что «культ личности Сталина тормозил и препятствовал нашему успешному продвижению к коммунизму», до которого, если верить принятой XXII съездом Программе КПСС, оставалось всего лишь 20 лет.

Провозгласить окончательное проклятие Сталину, убить Сталина морально, вычеркнуть его имя из истории страны — такие установки дал Хрущёв XXII съезду.

Артиллерийскую подготовку начал сам Хрущёв. В отчётном докладе он сказал: «Ленинский курс, выраженный XX съездам, пришлось в первое время проводить в условиях ожесточённого сопротивления со стороны антипартийных элементов, рьяных приверженцев методов и порядков, господствовавших при культе личности, ревизионистов и догматиков. Против ленинского курса партии выступила фракционная антипартийная группа, в которую входили Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепилов».[255]

«Пленум Центрального Комитета, состоявшийся в июне 1957 года, решительно разоблачил и идейно разгромил антипартийную группу».[256]

По ходу дела досталось «на орехи» и Маршалу Советского Союза Г.К. Жукову:

«Решения июньского Пленума ЦК были единодушно одобрены всей нашей партией, всем советским народом. Несколько позже, в октябре 1957 года, Пленум ЦК КПСС дал решительный отпор попыткам бывшего министра обороны Жукова стать на путь авантюризма, вести линию на отрыв Вооружённых сил от партии, на противопоставление Советской Армии партийному руководству. Отбросив прочь обанкротившихся функционеров, интриганов-карьеристов, партия ещё теснее сплотила свои ряды, укрепила связи с народом, мобилизовала все силы на успешное претворение в жизнь своей генеральной линии. (Продолжительные аплодисменты)».[257]

Пройдёт всего лишь несколько месяцев, и партия вновь укрепит свою связь с народом. Произойдёт это в июне 1962 года в городе Новочеркасске.

«Что было бы с партией и страной, если бы не был осуждён культ личности, не преодолены его вредные последствия и не восстановлены ленинские принципы партийной и государственной жизни? — с пафосом вопрошал Хрущёв. И сам же отвечал. — Это грозило бы отрывам партии от масс, от народа, серьёзными нарушениями советской демократии и революционной законности, замедлением экономического развития страны, снижением темпов коммунистического строительства, а следовательно, и ухудшением благосостояния трудящихся. В области международных отношений это привело бы к ослаблению позиций Советского Союза на мировой арене, к ухудшению отношений с другими странами, что было чревато серьёзными последствиями».[258]

Всё, чем стращал Хрущёв делегатов съезда, вскоре сбылось, причём именно благодаря «преодолению культа личности». Не тот прогноз поставил Никита Сергеевич своей родной партии, и совершенно не от той болезни её лечил.

Порой Хрущёв даже не понимал, что говорит. По существу, он обличал самого себя:

«Большой ущерб нашему делу наносят зазнавшиеся руководители. Среди них чаще всего можно встретить людей, которые беззаботно относятся к повышению своей деловой квалификации, идейно-политического уровня и поэтому нередко сползают на позиции беспринципности, превращаются в деляг и пустозвонов» .[259]

Пройдёт ровно три года, и самые близкие соратники по партии навесят на горячо любимого ими «верного ленинца» Хрущёва ярлык звонаря.

Но сейчас Никита Сергеевич требует от делегатов: «… партия должна принимать все необходимые меры, чтобы путь культу личности был закрыт навсегда» .[260]

Начался конкурс «страшилок». Заранее подготовленные ораторы делали всё возможное, чтобы у делегатов от страха тряслись поджилки.

Фурцева Е.Л., министр культуры СССР: «С вершины, которой мы достигли, ясно видны и тот путь, который мы прошли, и та страшная пропасть, в которую нас толкали фракционеры Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепилов. Скажем прямо — это были опасные для нашей партии дни» .[261]

Микоян А.И., член Президиума ЦК КПСС: «Победа же антипартийной группы привела бы к расправе со всеми активными сторонниками XX съезда методами, которые партия никогда не может забыты.[262]

Под «активными сторонниками XX съезда» Микоян подразумевал таких наиболее беспринципных «партайгеноссе», как Хрущёв, Суслов, Шверник. Ну и, конечно, себя.

Малиновский Р.Я., министр обороны СССР: «У нас, у военных, есть особый счёт к участникам антипартийной группы. Я вижу в этом зале крупных военачальников, которые безвинно сидели в тюрьме и подвергались пыткам» .[263]

Ильичёв Л.Ф., зав. отделов пропаганды и агитации ЦК КПСС: «Идеология культа личности — антиленинская идеология. По существу своему она разрушительна» .[264]

Сатюков П.А., главный редактор газеты «Правда»: «Давно оторвавшиеся от жизни партии и народа, эти кабинетные политиканы разучились разговаривать с народом, не находили общего языка с массами. Вот почему они пытались сохранить, зацементировать методы руководства, сложившиеся в период культа личности Сталина. Это было подражание человеку, который при их помощи, при их подхалимском усердии поставил себя в положение какого-то заоблачного небожителя.

Годами молчал Сталин, никуда не выезжая, ни с кем не беседуя, и молчал не случайно. В последний период жизни он всё больше отрывался от партии и народа, не знал и не хотел знать, чем живут советские люди, какие вопросы их волнуют…

Годами не созывались съезды партии и Пленумы ЦК. (И правильно! Лучше вообще не созывать съезды, чем созывать такие, как XX и XXII. — И.П., И.Д.) Наиболее активные деятели партии не могли, не имели права выступать по вопросам, выдвигаемым жизнью. А если кто и пытался ставить такие вопросы, его грубо одёргивали. Уже говорилось относительно выступлений видных деятелей нашей партии по различным вопросам хозяйственного строительства, и вы знаете, какие меры репрессивного характера принимались против них со стороны Сталина».[265]

Не побрезговал Сатюков даже такой, в общем-то, незначительной фигурой, как Д.Т. Шепилов, вылив на него здоровенный ушат помоев:

«Подсчитав, что в момент острой антипартийной борьбы группа фракционеров получила некоторое арифметическое большинство в Президиуме ЦК, Шепилов решил грязными и подлыми интригами выслужиться перед заговорщиками и тем самым сделать себе карьеру. О таких карьеристах, для которых нет ничего святого, кто держит нос по ветру, в народе справедливо говорят: «Где прыжком, где бочком, где ползком, а где и на карачках». Так на карачках ползал перед главарями антипартийной группы карьерист Шепилов. Подобных людей нельзя подпускать и на пушечный выстрел к нашему великому, священному партийному делу! Подумайте только: на июньском Пленуме ЦК выяснилось, что у Шепилова была книжечка — своеобразный кондуит его подлости, куда он заносил разные сплетни о руководящих работниках. Он наушничал, пытался ссорить между собой членов Президиума, за что и был назван на Пленуме политической проституткой.

Полностью присоединяясь к делегатам, которые заявляли, что главарям антипартийной группы не место в рядах партии, я думаю, что не место в партии и примкнувшему к ним! (Аплодисменты)».[266]

Такое нагнетание страстей закономерно должно было завершиться эффектной и внушительной концовкой. «Если в первом акте на стене висит ружьё, то в третьем акте оно должно выстрелить», — таков закон театральных постановок. В спектакле под названием «XXII съезд КПСС» «ружьё» выстрелило на двадцать третьем заседании (30 октября 1961 г., утреннее).

Как поступить с мёртвым Сталиным, партийной верхушка, конечно же, решила заранее. Но всё это следовало оформить по-театральному, зрелищно и впечатляюще. Необходимо было представить дело так, что искоренения «сталинского духа» якобы требует вся партия, весь рабочий класс («гегемон!»), весь советский народ. А «глас народа — глас божий». Вряд ли можно назвать случайным и то обстоятельство, что на двадцать третьем заседании председательствовал Н.М. Шверник, член комиссии по похоронам И.В. Сталина в марте 1953 года.

Итак, Дворец Съездов, 30 октября 1961 года.

«Шверник Н.М. …Слово предоставляется тов. Спиридонову — первому секретарю Ленинградского обкома КПСС (Аплодисменты).

Спиридонов И.В. …Наша делегация получила решение собраний трудящихся ленинградского Кировского завода (бывшего Путиловского), Невского машиностроительного завода имени Ленина, где неоднократно выступал наш учитель и вождь, в которых ленинградцы вносят предложение о перемещении праха Сталина в другое место. (Возгласы из зала: «Правильно». Бурные аплодисменты).

Ленинградская делегация на настоящем съезде присоединяет свой голос к этому предложению. От имени ленинградской партийной организации и трудящихся Ленинграда я вношу на рассмотрение XXII съезда предложение — переместить прах Сталина из Мавзолея Владимира Ильича Ленина в другое место и сделать это в кратчайший срок (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные аплодисменты)» .[267]

Спиридонова поддержали первый секретарь Московского городского комитета партии П.Н. Демичев, Председатель Совета Министров Грузинской ССР ГД Джавахишвили, член КПСС с 1902 года Д.А Лазуркина.

Затем первый секретарь ЦК КП Украины Н.В. Подгорный по поручению ленинградской и московской делегаций, делегаций компартии Украины и Грузии внёс на рассмотрение съезда следующий проект Постановления:

«XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза постановляет:

1. Мавзолей на Красной площади у Кремлёвской стены, созданный для увековечения памяти Владимира Ильича Ленина — бессмертного основателя Коммунистической партии и Советского государства, вождя и учителя трудящихся всего мира, именовать впредь:

Мавзолей Владимира Ильича ЛЕНИНА.

(Бурные, продолжительные аплодисменты).

2. Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом ИВ. Сталина, так как серьёзные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В.И. Ленина».[268]

Предложение принимается единогласно.

В Советском Союзе начался антисталинский погром.

Под покровом ночи («аки тать в нощи») гроб с телом И.В. Сталина был вынесен из Мавзолея и захоронен в ряду могил, где покоились Ф.Э. Дзержинский, М.И. Калинин, А.А. Жданов. Скульптурный бюст на могиле И.В. Сталина был установлен лишь много лет спустя.

Едва закончил свою работу XXII съезд, как сразу же по всей стране началось переименование городов, районов и улиц, носящих имя Сталина. Пример показала столица. 3 ноября 1961 года Сталинский район Москвы стал Первомайским.

5 ноября 1961 года Сталинские районы перестали существовать ещё в 15 крупных городах РСФСР. Спешка была такая, что новые названия районов лепились по устоявшемуся казённо-политическому стандарту, без всяких проблесков топонимической мысли. Вот что получилось:

Ленинский район — в Ярославле;

Октябрьский — в Иваново, Иркутске, Краснодаре, Куйбышеве, Таганроге;

Первомайский — в Ростове-на-Дону;

Свердловский — в Перми;

Советский — в Омске.

В нескольких городах новые названия оказались вообще чудовищно бездушными:

Заводской район — в Грозном и Саратове;

Индустриальный — в Хабаровске;

Центральный — в Сталинграде и Челябинске.

Некоторое исключение представлял лишь Ленинград, там новое название Сталинского района имело определённый смысл — Выборгский — ибо из этой части города начиналась дорога на Выборг.

5 ноября 1961 года город Сталинск Кемеровской области назвали Новокузнецком.

9 ноября 1961 года Сталино в Донбассе «перекрестили» на Донецк.

11 ноября 1961 года столицу Таджикской ССР Сталинабад заменили на Душанбе.

Приведённые примеры — это только капля в море переименований, которые охватили весь Союз.

10 ноября 1961 года с карты Союза Советских Социалистических Республик, с карты планеты Земля был стёрт город-герой Сталинград:

«Указ

Президиума Верховного Совета РСФСР

О переименовании Сталинградской области в Волгоградскую и города Сталинграда в город Волгоград

Учитывая пожелания и просьбы коллективов промышленных предприятий, строек, совхозов, колхозов и учреждений, а также ходатайство общественных организаций Сталинградской области, переименовать Сталинградскую область в Волгоградскую и город Сталинград в город Волгоград.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР

Н. Органов

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР

С. Орлов 10 ноября 1961 года».

О переименовании Сталинграда необходимо поговорить подробнее.

Одна из главных традиций Русского государства состояла в том, что наш народ уважал священные имена своих героев и воспитывал подрастающие поколения в духе патриотизма на ярких примерах славного боевого прошлого своего Отечества.

Из поколения в поколение передавалось уважение к былинным богатырям Илье Муромцу, Добрыне Никитичу, Алёше Поповичу и к выдающимся историческим личностям, которые стали славой и гордостью России. Особую любовь народа снискали Александр Невский, Дмитрий Донской, Дмитрий Пожарский, Козьма Минин, Иван Сусанин, генералиссимус Суворов, фельдмаршал Кутузов и Маршал Советского Союза Жуков.

Точно так же священными в народной памяти были названия местностей и населённых пунктов, где русские армии проявляли массовый героизм и одерживали выдающиеся победы. Вот эти названия: Куликово поле, Полтава, Бородино, Севастополь. В грозные годы Великой Отечественной войны в этот ряд встали новые города-герои, среди которых звёздами первой величины сверкали названия Ленинград и Сталинград.

900 долгих и мучительных дней Ленинград не сдавался врагу.

Шесть месяцев «огонь Сталинграда» освещал путь спасения народам всей Земли.

В мировой истории мужество Ленинграда, мужество Сталинграда не имеют аналогов. Это уникальные события для всех времён и народов. Названия Ленинград и Сталинград священны как символы мировой справедливости и имеют право жить, пока на Земле существует человечество.

Ленинград и Сталинград — защитники своей матери-России. Они сражались за правое дело и победили.

Говоря о величии Ленинграда и Сталинграда, нельзя не процитировать строки Ольги Фёдоровны Берггольц, написанные в суровом 1942 году:

…Вот так настал, одетый в кровь и лёд,

Сорок второй необоримый год.

О год ожесточенья и упорства!

Лишь насмерть,

насмерть всюду встали мы.

Год Ленинграда,

год его зимы,

Год Сталинградского единоборства!

…И пробил час. Удар обрушен первый,

От Сталинграда пятится злодей.

И ахнул мир, узнав, что значит верность,

Что значит ярость верящих людей.

А мы не удивились, нет! Мы знали,

Что будет так: полмесяца назад

Не зря солдатской клятвой обменялись

Два брата: Сталинград и Ленинград.

Признательность городам-героям Сталинграду и Ленинграду выразили многие выдающиеся люди двадцатого века, и, прежде всего, президент США Франклин Рузвельт, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, генерал Шарль де Голль.

«Грамота президента США городу Сталинграду

От имени народа Соединённых Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу Сталинграду как знак выражения нашего восхищения стойкостью его доблестных защитников, мужество, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии.

Франклин Д. Рузвельт

17 мая 1944 г., Вашингтон»

Король Великобритании подарил городу Сталинграду почётный меч с надписью: «Гражданам Сталинграда, твёрдым как сталь».

В память о великой Сталинградской победе почти двести улиц, площадей и других объектов в разных городах земного шара получили имя Сталинграда.

В победном 1945 году на стенах поверженного Рейхстага, как суровое предупреждение всем будущим агрессорам появились надписи:

Ленинград — Берлин

Сталинград — Берлин

XVIII век стал для России веком Полтавы.

XIXвек — веком Бородина.

Но если с высоты сегодняшнего дня посмотреть на величие подвига советского народа во второй мировой войне, то справедливость требует признать, что минувший XX век стал для нашей Родины и для всей земли веком Ленинграда и Сталинграда.

21 июня 1943 года газета «Правда» писала:

«Слово Сталинград в сознании всего мира связано с торжеством исторической справедливости».

10 ноября 1961 года руководящая верхушка КПСС историческую справедливость растоптала. Были растоптаны также честь и достоинство нашей Родины — Союза Советских Социалистических Республик — России.

К названию «Волгоград» бездумно, автоматически прицепили звание «город-герой». Но ведь совершенно ясно, что героизм прославленных городов жёстко привязан к конкретному историческому событию — к Великой Отечественной войне советского народа против немецко-фашистских захватчиков в 1941–1945 гг. Вне этого отрезка времени ни о каком массовом героизме и мужестве защитников городов-героев говорить не приходится. Другими словами, героизм и мужество намертво спаяны с теми названиями, которые они носили во время свершения своих подвигов. Любое новое имя для города-героя — это, прежде всего, лишение почётного звания, то есть разжалование. Но разжалуют только тех, кто совершает какие-либо тяжкие, особо позорные для своего государства действия. Это твёрдое общемировое юридическое правило. Сталинград в период с 1945 по 1961 год ничего позорного не совершил. Наоборот, своими трудовыми подвигами он крепил и преумножал всемирную славу Советского Союза.

Таким образом, никаких поводов для применения административно-юридических санкций против названия «Сталинград» не существовало и существовать не могло.

Сталинград был переименован на волне безобразной антисталинской истерии, раздутой в 1956–1961 гг. лично Хрущёвым и его ближайшим окружением. Фактически Сталинград был репрессирован — ведь лишение честного и достойного имени всегда считалось наказанием. Города-героя на Волге не существует уже почти полвека. То, что людей заставляют твердить «город-герой Волгоград», есть наглое надругательство над истиной, над справедливостью, над любовью к своей Родине. Называть Волгоград «городом-героем» — значит, совершать исторический подлог.

Правовая процедура переименования Сталинграда была исключительно проста. Сталинградский обком и горком КПСС получили из Москвы директиву: организовать в трудовых коллективах протестные собрания против названия «Сталинград». Получил необходимые установки и Президиум Верховного Совета РСФСР. Этого было достаточно.

Обратим внимание на следующие обстоятельства:

1) Если название Сталинград символизировало несокрушимый дух народов СССР, то почему вопрос о переименовании города отдали на откуп лишь трудящимся Сталинграда и Сталинградской области, тогда как эту проблему должен был решать весь советский народ. Таким образом, были нарушены юридические права населения СССР.

2) Переименование Сталинграда выглядело, по меньшей мере, международным политическим курьёзом из серии «нарочно не придумаешь»: в Париже получает прописку площадь Сталинграда, в Каире открывается кафе «Сталинград» и т. п., а трудовые коллективы Сталинграда и Сталинградской области требуют: «Долой Сталинград!»

3) Пожелания, просьбы и ходатайства о переименовании Сталинграда были организованы сверху и истинного мнения трудовых коллективов и общественных организаций не отражали.

Подводя итог, следует констатировать:

1) Переименование Сталинграда в «Волгоград» противоречило коренным интересам советского народа и наносило удар по международному авторитету СССР.

2) Переименование Сталинграда отвечало лишь конъюнктурным интересам узкого круга партийной верхушки.

3) По существу дела переименование Сталинграда стало хрущёвским подарком всем реакционным силам планеты.

4) Фактически город лишили почётного звания «Герой». Перенесение этого звания на «Волгоград» незаконно. Это подлог. Таким образом, термин «город-герой Волгоград» является юридической фикцией.

Во всех цивилизованных странах унижение национального героизма считается тяжким преступлением.

Поэтому даже предложения о переименовании Сталинграда надо расценивать как национальное предательство, как наглое оскорбление национального патриотизма.

Переименование Сталинграда породило крайне опасный прецедент, который «аукнулся» тридцать лет спустя. Когда была затеяна кампания за возвращение городу-герою Ленинграду якобы «первоначального» названия «Санкт-Петербург», сторонники «бурга» аргументировали: «Где записано, что город-герой нельзя переименовать?» И при этом ссылались на хрущёвский опыт. Таким образом, переименование Сталинграда стало первым выстрелом по городу-герою Ленинграду.

Одновременно со Сталинградом из истории исчезла и сама Сталинградская битва. Листаем однотомник «Великая Отечественная война Советского Союза» (М., 1965 г.). Вот глава восьмая. Она озаглавлена «Великая победа в битве на Волге».[269] Над заголовком схема, на которой чётко обозначены реки Волга и Дон. К Волге пририсовано безымянное серое пятно без всякого названия. Оно перекрещено. Очевидно, окружённая немецкая 6-я армия. Вокруг пятна смыкающиеся стрелы. Очевидно, советское контрнаступление. Кто смышлёный, конечно догадается, что речь идёт о Сталинграде. А остальным как быть?

Текст тоже «зашифрован»: «Уже в ходе оборонительного сражения, развернувшегося с необычайной силой в междуречье Волги и Дона, советское командование приступило к разработке плана разгрома врага…» [270]

Читаем подписи к фотографиям:

1. Над городом-героем у Волги вновь взвилось Красное знамя (февраль 1943 г.).

2. Немецко-фашистские солдаты, взятые в плен в городе (февраль 1943 г.).

В каком городе? Большой секрет!

Читаем страницу 228:

«Катастрофа на Волге подорвала моральный дух гитлеровских войск».

«Победа на Волге и последующее затем грандиозное наступление Красной Армии вызвали чувство глубокого уважения к советскому народу среди миллионов трудящихся Англии и США».

Так и пошли гулять по всем тиражам:

«Битва в междуречье Волги и Дона»,

«Битва возле города на Волге»,

«Победа на Волге»,

«Защитники города на Волге»,

«Великая битва на Волге».

Вот туристский путеводитель по Волге «Москва — Ростов» (М., 1965 г.). Составители М.Г. Макаров, Н.С. Артишевская.

Листаем главу «Город-герой».[271] Ни Сталинград, ни Сталинградская битва, ни сталинградцы вообще не упоминаются. Зато есть «защитники Волгограда».

Затем по всей стране, «от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей», стали крушить монументы И.В. Сталину.

Лишь жители города Гори в Грузии мужественно отстояли и памятник, и музей своего великого земляка.

Уничтожали всё, что напоминало о Сталине — и настенные барельефы, и художественные панно.

В ленинградском метрополитене на станции «Нарвская» был разобран красочный мозаичный потрет Сталина (по картине народного художника СССР А.М. Герасимова «И.В. Сталин на XVI съезде ВКП(б)»). Взамен высокохудожественного панно появилась глухая стена.

А на станции «Технологический институт» за компанию со Сталиным пострадал даже один из великих вождей мирового пролетариата Фридрих Энгельс. В нижнем пассажирском зале имеются два ряда поддерживающих колонн, украшенных барельефами великих русских учёных XVIII–XX веков, от Михаила Васильевича Ломоносова до Ивана Петровича Павлова. В средней части колоннады был устроен портал с изображениями Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, ибо «без четырёх углов избы не бывает».

После XXII съезда барельеф И.В. Сталина был снят. Получилась «троица», но симметрия была нарушена, что сознавали даже высокие начальники. Поскольку «у каждого начальника свой взгляд на искусство», не долго думая, сняли и Фридриха Энгельса. В результате стало: на одной стороне Карл Маркс и В.И. Ленин, на другой — два пустых пятна. А так как у всех на слуху был «и примкнувший к ним Шепилов», надо полагать, ленинградское начальство так и отчиталось перед Кремлём: «Сняли Сталина и примкнувшего к нему Фридриха Энгельса».

Летом 2005 года по «Маяку» прозвучала музыкальная передача с участием радиослушателей. Тема была — песни советских лет. Ведущему был задан вопрос: почему тексты некоторых песен периода Великой Отечественной войны отличаются от первоначальных? Речь шла о песнях, в которых упоминался И.В. Сталин. Ведущий, к его чести, лукавить не стал. Он сказал, что, по его мнению, любые песни надо петь «по первоисточнику». Но, — добавил ведущий, — первоначальных «сталинских» текстов на радио уже давно нет, ибо в «своё время» все такие записи были размагничены или стёрты. Поэтому если раньше по радио звучало:

«Артиллеристы, Сталин дал приказ!»,

то теперь извольте слушать:

«Артиллеристы, точный дан приказ!»

Будто бывают «неточные» приказы.

Развлекательные газеты и журналы нередко проводят конкурс «Найди десять различий», помещая пару картинок, различающихся лишь мелкими деталями.

Перед вами два варианта картины известного художника В.А. Серова «Ленин провозглашает советскую власть на 2-м съезде Советов», написанной в 1947 году и капитально переписанной в 1962 году. Нетрудно заметить, что в переработанном варианте с полотна исчез стоящий за ленинской спиной Сталин, а за компанию с ним — «примкнувшие» к опальному вождю Свердлов и Дзержинский.

Чувства настоящих советских патриотов, сердца которых пронзила острая боль от чудовищных решений XXII съезда, выразил молодой поэт Феликс Чуев в стихотворении «Зачем срубили памятники Сталину?» В знак глубокого уважения к светлой памяти Ф.И. Чуева (он скончался в 1999 году) помещаем полный текст стихотворения:

Зачем срубили памятники Сталину?

Они б напоминали о былом

Могуществе, добытом и оставленном

Серьёзным, уважаемым вождём.

В любое время и во время оно

Стоять на мёртвом — Боже упаси!

Покойника, по древнему закону

Не принято тревожить на Руси.

По мёртвому ходить не полагалось,

Могилу разворачивать — грешно.

Такая нам история досталась —

России вечно что-то суждено.

И столько было у неё величеств!

Мне как-то дед сказал: — Помаракуй,

Всё Культ да Культ…

Была такая личность —

И потому, наверно, был и Культ.

И что вы там о нём ни говорите,

Как ни судите горько, горячо,

Оставил он шинель, потёртый китель,

Да валенки подшитые ещё.

Но он к тому ж оставил государство

С таким авторитетом на земле,

Что, милый мой, тут некуда деваться —

Себя представьте хоть на миг в Кремле.

И всё, что обозначил он устами,

Под стать ему лишь было одному

— Какой ты СТАЛИН?

Я ЕЩЁ НЕ СТАЛИН! —

Говаривал он сыну своему

И на священной каменной трибуне

В седой мороз седьмого ноября

Он верил в тех, что верили в июне,

Спокойно о победе говоря.

Какая ж клокотала в нём природа

И как он исполински понимал,

Когда здоровье РУССКОГО НАРОДА

Он высоко над миром поднимал!

Неужто так же сумрачно и тихо

Он убивал на русском языке,

Какую правду он унёс, владыка,

В своём рябом, оббитом кулаке?

Она первична, правда, а не слава,

Она за ним стояла у руля,

Её не свалишь краном с пьедестала

И не зароешь даже у Кремля.

Мы знали правду, дети перелома,

Мы, дети безотцовщины, войны,

В кирпичных городах и на соломе

Его улыбкой были спасены.

Быть может, мы любили безответно

К такой любви не прикоснётся тлен.

Мы СТАЛИНА любили беззаветно,

Какую веру дали нам взамен?

Мы верили, а веру убивали».

Но от неверья трижды тяжело,

И «Сталин, наша слава боевая», —

Мы пели вызывающе и зло.

Уже нам просто верить надоело,

Уже нам подоспело всё узнать.

Не наше дело? Это наше дело,

Как будто маму обижают, мать.

И правда, перечёркнутая кровью

Отцовских непридуманных времён,

То наша правда, кровная, сыновья,

Мы были б хуже, если бы не он.

Мы очень непростое поколенье,

Нам донести тот пламень и накал,

Чтоб первозданно полыхало «Ленин»,

Чтоб обжигал «Интернационал»!

На наши плечи падает Россия,

На молодость надеется сейчас,

Так думайте ж, ребята непростые, —

Теперь никто не думает за нас.

Да будет шаг наш точным и могучим!

И это вера, а не просто крик.

За это гибли лучшие из лучших,

И гибли от врагов и от своих.

А кто ходил по Мавзолею Ленина

И получал особые пайки?

Но если спросят наше поколенье: —

А были ли вообще большевики?

Я знаю их.

Они меня растили.

Горело свято на дверях: «Партком».

Несытые строители России,

Я тоже с детства был большевиком.

Как все, я грыз макуху с аппетитом,

И счастлив был,

И гордым был, как все.

Я сын его. И я необъективен,

Ведь это ж не о ком-то — об отце.

1959–1965

…Рубит широко и непреклонно,

Порою без разбору, наша власть,

Но потому и пятая колонна

У нас в стране врагу не удалась.

Когда-то будут правду говорить

И не бояться русского народа,

Когда-то уж решатся: так и быть,

Чего таить, когда огни и воды…

В глухой тайге заброшенно сгрузили

Судьбу мою и молодость мою,

И лишь в душе не проклял я Россию,

Но первый тост за СТАЛИНА я пью.

Большой вины с него я не снимаю,

Своей судьбы не дал бы и врагу,

Но всю войну и день девятый мая

Я без него представить не могу.

Пусть за себя обидно мне и горько,

Но как там душу злом не береди,

Он ус покрутит, а дрожат в Нью-Йорке —

Такие были на Руси вожди!

А вас потомки не простят вовеки,

Хозяев натерпевшейся земли,

За то, что вы такого человека

Понять своим умишком не смогли.

У нас в России страшно жить, ребята,

И Пётр Великий тоже знаменит

Ещё и тем, слыхал я, каждый пятый

При нём в стране безжалостно убит.

…Он выиграл сраженье — весь рассказ,

Да только жаль, — досталось отступавшим.

Он столько погубил? А сколько спас?

После XXII съезда все сочинения И.В.Сталина попали в «Индекс запрещённых книг». Их перестали печатать, их запретили изучать. История Советского Союза в период с 1922 года по 1953 год стала анонимной.

Во всех цивилизованных странах унижение национального героизма считается тяжким государственным преступлением. Именно под такую категорию деяний попадают решения XXII съезда по борьбе с так называемым «культом личности».

В этом свете даже само предложение о переименовании города Сталинграда следовало расценивать как национальное предательство.

Согласно пункту 31 Устава КПСС, утверждённого 31 октября 1961 года «Верховным органом Коммунистической партии Советского Союза является съезд партии» .[272]

На XXII съезд КПСС было избрано 4408 делегатов с решающим голосом. В работе съезда участвовало 4394 делегата. Все они единогласно поддержали Хрущёва. Благодаря их «решающим голосам» в СССР стала властвовать антисталинская вакханалия.

Да, безусловно, среди делегатов XXII съезда были честные коммунисты. Но в дни работы съезда гражданское мужество и большевистская принципиальность их покинули. Выражаясь языком «Краткого курса истории ВКП(б)», они, подобно Георгию Валентиновичу Плеханову, «ушли в кусты».

В послевоенное время советских людей воспитывали, в частности, на таких литературных произведениях, как книга Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» и воспоминаниях Петра Вершигоры «Люди с чистой совестью». Пойдя на поводу у национального предателя Хрущёва, все 4394 делегата XXII съезда КПСС потеряли моральное право называться «людьми с чистой совестью», а каждый делегат в отдельности перестал быть «настоящим человеком».

На протяжении 5 лет, до 1961 года политический раскол в стране находился пусть в неустойчивом, но всё же равновесии, ибо внешне резких перемен не было заметно. Да, появилась хрущёвская «оттепель». Да, заявило о себе поколение «шестидесятников» — Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Булат Окуджава. Но в то же время были и сдерживающие факторы: города и улицы носили имя Сталина, в музеях экспонировались картины со «сталинскими» сюжетами и т. п.

Всё переменилось по окончании XXII съезда КПСС. Как станут говорить тридцать лет спустя — «мы проснулись в другой стране». Оказалось, что морально-политическое единство советских людей — миф. В сознании народа пропахали «межу», и люди оказались по разные её стороны. Сразу же оформилась исключительно влиятельная группа людей, имевшая доступ к средствам массовой информации — элита советской интеллигенции. Не будет преувеличением сказать, что именно они — писатели, поэты, художники, журналисты, деятели кино, — стали определять идеологическую направленность литературы и искусства. Именно они, обласканные и поддержанные хрущёвской партией, ринулись обличать Сталина, уподобившись длинноухому персонажу известной крыловской басни:

«А мне чего робеть? И я его лягнул:

Пускай ослиные копыта знает!»

Особенно «отличился» Евгений Евтушенко. В 1952 году молодой поэт опубликовал свой первый сборник стихов «Разведчики грядущего», где Сталину посвящались следующие лирические строки:

«Я знаю:

Вождю

бесконечно близки

мысли

народа нашего.

Я верю:

здесь расцветут цветы,

сады

наполнятся светом.

Ведь об этом

мечтаем

и я

и ты,

значит

думает Сталин

об этом!»[273]

«Я знаю:

грядущее видя вокруг,

склоняется

этой ночью

самый мой лучший на свете друг

в Кремле

над столом рабочим.

Весь мир перед ним —

необъятной ширью!

В бессонной ночной тишине

он думает

о стране,

о мире,

он думает

обо мне.

Подходит к окну.

Любуясь столицей,

тепло улыбается он.

А я засыпаю,

и мне приснится

очень

хороший

сон[274]

Теперь, десять лет спустя, чтобы угодить новому кремлёвскому хозяину, Евтушенко старается лягнуть «лучшего на свете друга» покрепче:

«Нет, Сталин не умер.

Считает он смерть поправимостью.

Мы вынесли

из Мавзолея

его.

Но как из наследников Сталина

Сталина вынести?!

…Велела

не быть успокоенным

Родина мне.

Пусть мне говорят:

«Успокойся!» —

спокойным я быть не сумею.

Покуда наследники Сталина живы ещё на земле,

Мне будет казаться,

что Сталин — ещё в Мавзолее».

На первый взгляд казалось, что духовный водораздел проходит между сторонниками истинно «ленинского курса» и догматичными «наследниками Сталина». Жизнь показала, что размежевание практически произошло между национальными предателями, рядившимися в овечьи шкуры, и подлинными патриотами Родины. Поэтому главным итогом XX и XXII съездов надо считать сплочение и легализацию в Советском Союзе «пятой колонны». Тезис Хрущёва о том, что «идейные противники партии были политически давно уже разгромлены», потерпел крах. Каr раз наоборот, после октября и ноября 1961 года идейные противники партии, идейные противники социализма полезли из всех щелей, как тараканы.

Сейчас уже можно говорить, что глашатаем антипартийных, антисоветских, антисоциалистических взглядов стал журнал «Новый мир», главным редактором которого был известнейший поэт, автор «Василия Тёркина» Александр Твардовский. Антисоветская направленность сделала «Новый мир» любимым журналом интеллигенции, которая и довела страну до пепелища.

Исключительно востребованной оказалась «жертва ГУЛАГа» Александр Солженицын. Его повесть о «лагерном сталинском быте» «Один день Ивана Денисовича» была опубликована в 1962 году, и конечно же, в «Новом мире». Она так понравилась Хрущёву, что тот даже высказался о присуждении автору Ленинской премии. До этого, правда, дело не дошло. Но хвалебных рецензий, в том числе в «Правде» и в «Известиях», было достаточно. Так что литературную карьеру антисоветчику Солженицыну сделали лично Хрущёв и партийная пресса.

Не уберёгся от антисталинизма и сам Александр Твардовский. Давно ли он адресовал И.В. Сталину проникновенные строки:

«Великий вождь, любимый наш отец,

Нет, не слова обращены к Вам эти,

А та любовь простых людских сердец,

Которой не сравнить ни с чем на свете.

…

За всё, за всё примите наш поклон,

Как сердца долг, как знак любви народной;

Он всех республик Родины свободной,

От всех свободных наций и племён —

От всех, от всех сыновний Вам поклон!»[275]

Но «власть переменилась», и спустя 13 лет в своём «Новом мире» Твардовский помещает поэму «Тёркин на том свете». Как читатель, наверное, уже догадался, «тот свет» — это Советский Союз при И.В. Сталине. Получается, что на юбилее вождя поэт выступал «с кукишем в кармане».

Поскользнулся на антисталинизме даже Константин Михайлович Симонов, которого по праву можно назвать лучшим поэтом Великой Отечественной войны. Военная проза, военная драматургия Симонова тоже должны быть высоко оценены. Главное в произведениях К.М. Симонова — правдивость и реализм в изображении человеческих характеров. Но…, «конь о четырёх ногах, да спотыкается». Поветрие обличительства Сталина коснулось и писателя-фронтовика. В романе «Солдатами не рождаются» Симонов изобразил Сталина карикатурно: Верховный Главнокомандующий не интересуется фронтовыми делами, а интересуется лишь тем, как ему шьют новый мундир. Правда, в дальнейшем Константин Михайлович напишет о И.В. Сталине достаточно объективно, только произойдёт это 25 лет спустя! («Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине»). А тогда, в 1962–1963 гг., Симонов добавил свою «ложку дёгтя» в общий поток очернения Сталина.

После XX съезда КПСС Хрущёв настойчиво навязывал всем братским компартиям свой антисталинский курс как «истинно ленинский». На проводившихся в 1957 и I960 годах совещаниях представителей коммунистических и рабочих партий обсуждались вопросы единства и принимались совместные резолюции. Но становилось ясным и другое: поступаться своими принципами будут не все. Наибольшее неприятие «линии XX съезда КПСС» стало проявляться у коммунистов Албании и Китая.

Вот что вспоминал Энвер Ходжа, первый секретарь Албанской Партии Труда (АПТ):

«…на совещании 1960 года наша партия открыла огонь по ревизионистской группе Хрущёва, которая всеми способами пыталась подчинить себе всё международное коммунистическое движение, все коммунистические и рабочие партии мира и увести их на свой путь измены.

…ХХ съезд явился тем событием, из-за которого мы оказались в оппозиции к Хрущёву.» Мы, с нашей стороны, продолжали хранить дружбу с Советским Союзом, с его народом, продолжали строить социализм в соответствии с учением Ленина и Сталина, продолжали по-прежнему защиищть великого Сталина и его дело…».[276]

По мнению АПТ, Хрущёв подрывал марксистско-ленинское сотрудничество:

«Хрущёв и хрущёвцы оказали неоценимую услугу мировому империализму и непосредственно поставили себя ему на службу. Того, чего на протяжении целых десятилетий не могли осуществить империализм и его лакеи своей подрывной деятельностью, добились Хрущёв и хрущёвцы всех мастей. Клевеща на Сталина, на Советский Союз, на социализм и коммунизм, они выступали заодно с клеветниками-капиталистами, ослабили Советский Союз, что было мечтой и целью капиталистов. Они раскололи то монолитное единство, с которым боролись капиталисты, навели сомнения на революцию и торпедировали её, чего капиталисты неизменно старались добиться.» Эти враги повели наступление на марксизм-ленинизм во всех направлениях и во всех областях и подменили его реформистской социал-демократической идеологией, расчистив, таким образом, путь либерализму, бюрократизму, технократизму, декадентскому интеллектуализму, капиталистическому шпионажу в партии, одним словом — разложению. То, чего не удалось добиться мировому капитализму, совершила за него хрущёвская клика».[277]

В своих воспоминаниях Энвер Ходжа пишет о том, что контрреволюционный мятеж в Венгрии был прямым следствием хрущёвского антисталинизма. В июне и в августе 1956 года Э. Ходжа имел встречи с М.А. Сусловым и предупреждал последнего о кризисной ситуации, которая начала складываться в Венгерской Народной Республике и особенно в Будапеште. По мнению албанского руководителя, там подняли голову реакционные силы, а венгерское правительство своими действиями потворствует контрреволюции. Но Суслов самонадеянно полагал, что «на Шипке всё спокойно». «В том направлении, о котором вы говорите, то есть, что там бурлит контрреволюция, — сказал албанским товарищам Михаил Андреевич, — у нас нет данных ни от разведки, ни из других источников. Правда, враги поднимают шумиху о Венгрии, но положение там нормализуется. Что там наблюдаются некоторые студенческие движения, это правда, но они не опасны, они под контролем…» [278]

Советское руководство заняло примиренческую позицию по отношению к усиливающейся контрреволюции в Венгрии, и вот чем это вскорости обернулось:

«Как рассказывал нам потам наш посол в Будапеште, разъярённые толпы контрреволюционеров вначале направились к медному памятнику Сталину который ещё оставался на одной из площадей Будапешта. Подобно тому, как некогда штурмовые отряды Гитлера набрасывались на всё передовое, так хортисты и другие подонки венгерского общества яростно набросились на памятник Сталину, пытаясь опрокинуть его. Поскольку это им не удалось даже при помощи стальных тросов, которые тянул тяжёлый трактор, разбойники сделали своё при помощи сварочной машины. Их первый акт был символичным: опрокидывая памятник Сталину, они хотели сказать, что опрокинули всё, что ещё осталось в Венгрии от социализма, от диктатуры пролетариата, от марксизма-ленинизма. Во всём городе царили разрушения, убийства, беспорядки».[279]

Хрущёв не прощал в свой адрес никакой критики. И в своём отчётном докладе XXII съезду он, что называется, прошёлся «вдоль и поперёк» но «инакомыслящим» албанцам. Прежде всего, Хрущёв отказал албанским коммунистам в праве называться «товарищами». Это означало, что Никита Сергеевич никаких дружественных, доверительных отношений между АПТ и КПСС не потерпит, что АПТ перестала быть братской партией. Этот сказалось уже в том, что делегация от Албанской Партии Труда на XXII съезде не присутствовала. Высокомерный пафос речи Хрущёва сводился к тому, что коммунисты Албании должны покаяться:

«Курс, выработанный XX съездом нашей партии, — это ленинский курс, и мы не можем уступить в таком принципиальном вопросе ни албанским руководителям, ни кому бы то ни было».

Если албанским руководителям дороги интересы своего народа и дело строительства социализма в Албании, если они действительно хотят дружбы с КПСС, со всеми братскими партиями, они должны отказаться от своих ошибочных взглядов, вернуться на путь единства и тесного сотрудничества в братской семье социалистического содружества, на путь единства со всем международным коммунистическим движением».[280]

Но покаяния не последовало. Наоборот, АПТ через печать ознакомила коммунистов и народ как с обвинениями Хрущёва против Албании, так и с позицией руководства страны в отношении этих нападок. Албанские трудящиеся в многочисленных письмах и телеграммах одобрили политическую линию своей партии.

Тогда Хрущёв в одностороннем порядке разорвал дипломатические отношения с Народной Республикой Албанией.

Сегодня, когда социализм в СССР разрушен, поистине пророчески звучат слова Энвера Ходжи, сказанные в 1979 году:

«Хрущёвцы поощряли привилегии для элиты, открыли путь бюрократии и либерализму в партии и государстве, нарушали революционные нормы и постепенно сумели поселить в умах людей чувство разочарования. Все отрицательные результаты этой своей деятельности они свалили на Сталина. Их двуличность обманула рабочий класс, крестьянство и интеллигенцию и вызвала к жизни диссидентские элементы, до того скрывавшие свои взгляды. Диссидентам, карьеристам и дегенеративным элементам было заявлено, что пришло время «истинной свободы», и эту свободу им принесли Хрущёв и его группа. Так готовилась почва для разрушения социализма в СССР, уничтожения диктатуры пролетариата и установления «общенародного государства»».[281]

На XXII съезде закончилась и великая дружба между Советским Союзом и народным Китаем. Разногласия между КПСС и КПК, возникшие и развивавшиеся после печально знаменитого доклада Хрущёва «О культе личности…», подошли к своему финалу.

По установившейся традиции, первое слово от зарубежных коммунистических партий получил Чжоу Эньлай, член Политбюро ЦК КПК и министр иностранных дел КНР. Внешне его выступление выглядело почти стандартным: похвалы в адрес Хрущёва и КПСС, уверения в дальнейшем братском сотрудничестве китайского и советского народов в деле строительства социализма и коммунизма и т. п. Но одновременно прозвучали и твёрдые слова несогласия с некоторыми аспектами так называемого «ленинского курса», проводимого Хрущёвым.

Чжоу Эньлай заявил, имея в виду советско-албанские отношения, что одностороннее осуждение какой-либо социалистической страны только вредит мировому коммунистическому движению, что оно на руку только врагам социализма.

«Московские совещания представителей коммунистических и рабочих партий, проходившие в 1957 и 1960 гг., — сказал Чжоу Эньлай, — явились совещаниями, имеющими важное историческое значение в международном коммунистическом движении. Декларация 1957 г. и Заявление 1960 г. являются общей программой действий коммунистических и рабочих партий. В Декларации и Заявлении указывается, что сплочённость социалистического лагеря и сплочённость международного коммунистического движения являются залогом победы в борьбе народов всех стран за всеобщий мир, национальное освобождение, демократию и социализм. Отстоять эту великую сплочённость — интернациональный долг для нас, коммунистов. (Аплодисменты).

…Эта наша сплочённость скреплена общими идеалами и общим делам. Она укреплялась и развивалась в совместной борьбе против общих врагов» Наш социалистический лагерь, состоящий из двенадцати братских стран, от Корейской Народно-Демократической Республики до Германской Демократической Республики, от Демократической Республики Вьетнам до Народной Республики Албании представляет собой единое целое. Между нашими социалистическими странами и между нашими коммунистическими партиями осуществляется братская взаимная поддержка и сотрудничество на основе самостоятельности и полного равноправия. Мы должны теснейшим образам сплотиться воедино, должны беречь нашу сплочённость как зеницу ока и ни в коем случае не допускать никаких выступлений и действий, наносящих ущерб этой сплочённости. (Аплодисменты).

Мы считаем, что если между братскими партиями и между братскими странами возникли, к несчастью, споры и разногласия, то следует их терпеливо разрешать, руководствуясь духом пролетарского интернационализма, принципами равноправия и достижения единства взглядов путём консультаций. Открытое одностороннее осуждение в адрес какой-либо братской партии не способствует сплочённости, не способствует разрешению вопроса. Открыто выставлять наружу перед лицам врагов споры между братскими партиями и братскими странами нельзя рассматривать как серьёзный марксистско-ленинский подход. Такой подход может лишь огорчать друзей и радовать недругов. Коммунистическая партия Китая искренне надеется, что братские партии, между которыми существуют споры и разногласия, сплотятся вновь на основе марксизма-ленинизма, на основе взаимного уважения самостоятельности и равноправия. Я думаю, что это та позиция, которую мы, коммунисты, должны занять в этом вопросе.

…Сплочённость — это сила. При наличии сплочённости можно преодолеть всё».[282]

Однако выступление Чжоу Эньлая оказалось «гласом вопиющего в пустыне». Никто из зарубежных коммунистов его не поддержал. У Хрущёва возникла иллюзия, что всё мировое коммунистическое движение будет следовать за КПСС. Другая иллюзия, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме» настолько ослепила Хрущёва, что он ради собственных амбиций решил пренебречь не только маленькой Албанией, но даже великим Китаем! Никита Сергеевич не пожелал прислушаться к мнению китайских товарищей. Похороны «сталинизма» оказались для него важнее, чем сохранение единства социалистического лагеря.

Для Чжоу Эньлая, конечно, не было секретом, что готовится решение о выносе тела И.В. Сталина из Мавзолея. Быть «соучастником» такого деяния Чжоу Эньлай не мог. Поэтому, не дожидаясь окончания XXII съезда КПСС, он покидает Москву.

На советско-китайской дружбе был поставлен крест. Уже через год начались пограничные инциденты при следовании поездов «Москва — Пекин» через государственную границу. В 1963 году в Пекине оказалось в осаде советское посольство. Спустя ещё несколько лет в районе острова Даманский произошло вооружённое столкновение между СССР и Китаем…

Ради объективности надо сказать, что доля вины за резкое ухудшение советско-китайских отношений лежит и на китайской стороне. Китайцы ангелами не были и у них, разумеется, имелись свои политические и экономические расчёты, как у народа любой страны. Но если говорить справедливо, то следует признать, что первым замутил воду всё-таки Хрущёв, который был непревзойдённым мастером создания кризисных ситуаций буквально на ровном месте. Начиная борьбу против «культа личности» Сталина, Хрущёв создал в Советском Союзе всеобъемлющий кризис, который в итоге и погубил страну в конце минувшего века. Хрущёв со своими сторонниками оказались не в состоянии понять, что преемственность — залог стабильности и укрепления государства.

Китайцы оказались умнее и дальновиднее. «Знамя идей Мао Цзедуна, — говорил Дэн Сяопин, — ни в коем случае нельзя отбрасывать, ибо это будет означать отрицание славной истории нашей партии. Все наши успехи неотделимы от руководства Коммунистической партии Китая и товарища Мао Цзедуна. Мы не можем допускать чрезмерной критики ошибок товарища Мао. Поступать так и пытаться очернить товарища Мао — значит пытаться очернить нашу партию и наше государство».

Не надо плевать в колодец!

Глава 8

НАШ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ

Бог покарает Никитку. Никто после его смерти слова доброго о нём не скажет. А на Страшном суде сам Сталин выступит против него.

Старики деревни Белый Раст Дмитровского района Московской области

Представим себе человека, чьи знания о Хрущёве ограничены текстом закрытого доклада, произнесённого на XX съезде. «Какая благородная личность! Настоящий несгибаемый большевик! Достойный продолжатель дела Ленина!» Но был ли Никита Сергеевич таковым в реальной жизни? Имел ли он моральное право упрекать Сталина в непорядочности, в жестокости и, не побоимся этого слова, кровожадности?

Проследим за началом политической карьеры Хрущёва по материалам статьи доктора исторических наук А. Пономарёва.[283]

26 мая 1930 года в газете «Правда» под псевдонимом Т. была опубликована заметка, суть которой сводилась к следующему: в Промакадемии ВСНХ СССР ещё в 1928 году разоблачили группу, которая пыталась проводить особую линию в коллективе. Эти «фракционеры» подали заявление о признании своих ошибок лишь после того, как были исключены из партии, а бюро ячейки распущено. Однако новое бюро не приняло мер к борьбе с «правой опасностью», в результате чего на Бауманскую районную партийную конференцию попали слушатели — сторонники «правых».

Под псевдонимом Т. скрывался слушатель второго курса Промакадемии Н.С. Хрущёв.

Рвение Хрущёва было замечено, и в январе 1931 года его избирают секретарём Бауманского райкома партии. Через полгода «восходящая партийная звезда» становится секретарём самого престижного столичного района — Краснопресненского. Именно оттуда, в основном, пополнялись секретариаты МК и МГК ВКП(б).

В январе 1932 года Хрущёва избирают вторым секретарём МГК ВКП(б). Карьера, прямо скажем, головокружительная, о чём уже тогда многие судачили. Вот записи из дневника партийного функционера А.Г. Соловьёва от 28 января 1932 года: «Меня и некоторых удивляет быстрый скачок Хрущёва. Очень плохо учился в Промакадемии». Теперь второй секретарь вместе с Кагановичем. Но удивительно недалёкий и большой подхалим».

В январе 1934 года Хрущёв становится первым секретарём МГК, а уже в марте 1935 года заменят и самого Лазаря Кагановича на посту первого секретаря МК партии.

Доверие следовало оправдывать. В 1935–1936 годах в целях «наведения большевистского порядка в собственном партийном доме» было решено провести проверку и обмен партийных документов. Хрущёв принял в этой шумной кампании самое активное участие. Только к концу 1935 года в ходе проверки партийных документов по Москве из рядов партии исключили 7,5 % от общего числа проверенных, а по области — 6,9 %.

В ходе кампании применялись репрессивные меры. Причём, по мнению Хрущёва, явно недостаточные. «Арестованы только 308 человек, для нашей Московской организации — это мало», — сетовал Никита Сергеевич, выступая в январе 1936 года с докладом на пленуме МГК ВКП(б). Но особенно развернулся Хрущёв через год-два. В августе 1936-го и январе 1937 года в Москве прошли судебные процессы, в результате которых были приговорены к разным мерам наказания видные партийные и советские деятели, затем была арестована группа руководящих военных работников.

В мае-июне 1937 года состоялись IV Московская городская и V областная партконференции, на которых с отчётными докладами выступил Хрущёв. Временами тон докладов ничем не отличался от обвинительных речей генерального прокурора АЛ. Вышинского. Сомнения, подчёркивал Хрущёв, черта не наша, не большевистская: «Вот на 1-м заводе во время процесса вышел какой-то слюнтяй, подголосок или голос врагов, троцкистов, и начал болтать. Его коммунисты сволторозили и хорошо набили ему морду. Некоторые сейчас же позвонили в МК — «как это так, избили?» — А я им сказал: «Молодцы, что избили. Молодцы»».

Сталина восхваляли очень многие, но что особенно виртуозничал в этом отношении именно Хрущёв — факт бесспорный. «Все по мере сил славословят т. Сталина, — констатировал один из участников VIII Всесоюзного съезда Советов, на котором принималась новая Конституция СССР, — но особенно выделяется славословие Хрущёва. Всё его длинное выступление, вернее, чтение, пронизано явным заискиванием. Даже т. Сталин, слушая его, всё время хмурится. В речи Хрущёва имя Сталина склоняется много больше полсотни раз. Это становится неприличным».

В отношении «врагов народа» Хрущёв был неумолим: «Нужно уничтожать этих негодяев. Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врагов на благо народа». К началу 1938 года значительная часть московского актива была буквально выкошена. Из 38 секретарей МК и МГК, работавших в 1935–1938 годах, избежали репрессий лишь трое. Были арестованы 136 из 146 секретарей горкомов и райкомов.

«Усердие» Хрущёва вновь было замечено: в феврале 1938 года он становится первым секретарём ЦК Компартии Украины, а затем и членом Политбюро ЦК ВКП(б).

Вот как охарактеризовал начало его деятельности на Украине один из участников состоявшегося в июне 1938 года съезда компартии республики: «Я присоединяюсь к мнению товарищей в том, что настоящий беспощадный разгром врагов народа на Украине начался после того, как Центральный Комитет ВКП(б) прислал руководить большевиками Украины тов. Никиту Сергеевича Хрущёва. Теперь трудящиеся Украины могут быть уверены, что разгром агентуры польских панов, немецких баронов будет доведён до конца…»

Сам Хрущёв говорил так: «Мы будем травить, как тараканов, всякую мерзость», — это самое мягкое из его выражений по адресу всех, попавших в разряд «врагов народа». Хрущёв, хвалёный «демократ» и «гуманист», направил в адрес Сталина такое «слёзное» письмо: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Украина ежемесячно посылает 17–18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более 3–5 тысяч. Прошу Вас принять срочные меры. Любящий Вас Н. Хрущёв».

Справедливой оценкой предвоенной деятельности Хрущёва может послужить и высказывание старого большевика Г.И. Петровского: «Без ведома и прямой санкции Хрущёва не решались никакие персональные вопросы опустошительных чисток 1934–1938 и последующих годов по Москве и Украине. Таким путём тысячи и тысячи ни в чём не повинных людей были ввергнуты в пучину невероятных страданий, нашли свою мученическую смерть с клеветническим клеймом «врага народа»» .[284]

В декабре 1949 года Хрущёв вновь возглавил Московскую партийную организацию. Стиль работы Хрущёва был такой:

«Разобраться и наказать!»

«За формальное отношение под суд отдавать будем!»

«Выгнать к чёртовой матери»

«Исключить из партии»

И т. д.

В 1950–1951 годах велась кампания по укрупнению колхозов. Хрущёв был наиболее ревностным сторонником укрупнения (к началу 1951 года в Подмосковье вместо 6069 колхозов осталось 1541). 4 марта 1951 года в газетах «Правда» и «Московская правда» появилась статья Хрущёва «О строительстве и благоустройстве в колхозах». Проникнутая вроде бы искренней заботой о нуждах сельских тружеников, она отдавала маниловщиной, игнорированием реальных возможностей хозяйства и психологии деревенского жителя, непродуманностью многих предлагаемых мер. Почти половину текста занимали наивные смехотворные рассуждения автора о том, как… назвать будущие укрупнённые посёлки.

Соответствующая реакция последовала быстро. 2 апреля 1951 года было принято закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов», в котором Хрущёв подвергся резкой критике. Чем подобное кончалось на практике, Никита Сергеевич знал отлично. Последовало покаянное письмо Сталину: «..Прошу Вас, товарищ Сталин, помочь мне исправить допущенную мною грубую ошибку и тем самым уменьшить ущерб, который я нанёс партии своим неправильным выступлением».

На этот раз гроза прошла мимо. «В архив ЦК», — начертал Сталин резолюцию на докладе насмерть перепуганного Хрущёва. Одновременно обругав его, заявил: «Хрущёв болен манией вечных реорганизаций и за ним следует внимательно следить».

В 1955 году началась подготовка к XX съезду партии. На заседании Президиума ЦК, которое проводилось 31 декабря 1955 года, было решено создать комиссию, которая решила бы вопросы, связанные с реабилитацией. Возглавил комиссию бывший редактор «Правды», секретарь ЦК КПСС П. Поспелов.

9 февраля 1956 года доклад комиссии был заслушан на Президиуме ЦК. Ворошилов, Каганович и Молотов были категорически против того, чтобы выносить этот вопрос на предстоящий съезд. Более молодая группа партийных руководителей высказала противоположную точку зрения. Хрущёв всех помирил, пообещав не чернить прошлое. Была принята резолюция: ««Президиум ЦК считает необходимый на закрытом заседании съезда сделать доклад о культе личности.

Утвердить докладчиком т. Хрущёва Н.С.» [285]

До открытия съезда оставалось 5 дней, но текста доклада не было! Это было грубейшим нарушением всех мыслимых правил подготовки важнейших партийных документов.

Вспоминает Д.Т. Шепилов:

«Разговор с Хрущёвым в кулуарах XX съезда был коротким. Он спросил меня: «Поможете?» Я ответил, что помогу. Он сказал: «Тогда поехали».

Мы ушли со съезда. По стенограмме, наверное, можно установить, что в этот и на следующий день мы на съезде не присутствовали. Я сидел в своём кабинете, Хрущёв — в своём. Причём никаких указаний он мне не давал. Он лишь сказал: «Мы же с вами обо всём говорили, вы всё знаете, помогите мне и сделайте то, что нужно».

Я решил осветить два вопроса: международный (попытаться показать, что представляла собой сталинская внешняя политика) и военный, поскольку я сам прошёл всю войну и полагал, что имею право судить об этих проблемах… Таковы те разделы доклада о культе личности, которые готовил я. Эти разделы я лично передал Хрущёву в руки… Я не являюсь ни автором доклада, ни даже его соавтором… Это целикам была инициатива Хрущёва…

Когда Хрущёв стал читать свой доклад, я улавливал лишь отдельные куски, абзацы и фразы, написанные мною…»[286]

Как-то неуклюже оправдывается Шепилов — помогал, две главы написал, свои фразы улавливал, но соавтором не являлся. Как это так?

Имелись ли у Хрущёва ещё «помощнички», кроме Шепилова — ничего не известно. Однако вот какие подробности сообщает доктор исторических наук Рудольф Пихоя:

«Пока шёл съезд, он (Хрущёв. — И.П., И.Д.) вызвал к себе стенографистку и продиктовал такие «добавления» к докладу Поспелова, которые в значительной степени изменили само содержание доклада.

Ход закрытого заседания не стенографировался, магнитофонная запись не велась и подавно. Делегатам также было запрещено делать какие бы то ни было пометки. В то же время некоторые слушатели позже отмечали, что Хрущёв довольно часто отрывался «от бумажки» и нёс откровенную отсебятину В общем, можно констатировать: мы, скорее всего, никогда не узнаем, что именно говорил Хрущёв с трибуны XX съезда».[287]

Хотя съезд и проголосовал единогласно по докладу «О культе личности…», тем не менее, многие представители партийной элиты с «февральскими тезисами» Хрущёва были согласны не до конца. К тому же Никита Сергеевич раздражал коллег своим стилем руководства, весьма далёким от ленинского, который он так превозносил. К июню 1957 года в Президиуме ЦК КПСС сложилась внушительная группа людей, считавших, что Хрущёв должен покинуть пост Первого секретаря ЦК КПСС, так как коллективное руководство партией он старается подменить своим личным. Среди недовольных Хрущёвым оказались «старые большевики» В.М. Молотов, Л.М. Каганович, Председатель Президиума Верховного Совета СССР К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, а также «более молодые товарищи»: М.Г. Первухин, М.З. Сабуров и «примкнувший к ним Шепилов».

Под ногами Хрущёва заколыхалась земля. Но у «оппозиции» не оказалось решительного лидера, инициативу перехватил Никита Сергеевич. Был созван Пленум Центрального Комитета (июнь 1957 года) и «антипартийная группа» была разгромлена в полном смысле этого слова. Ни о каком «ленинском воспитании и разъяснении» не было и речи. Строптивых Хрущёв и его соратники просто топили. Тон выступлений Хрущёва был таким же, как и в 1937 году: церемониться не будем!

После пленума Молотов, Маленков и Каганович были вышвырнуты из руководящих верхов, их выслали из Москвы. Формальному главе государства КЕ.Ворошилову была устроена публичная словесная порка. Первухину, Сабурову, Шепилову тоже указали на дверь: мол, молодым везде у нас дорога. На своём посту оставили лишь Булганина.

Удержать «бразды правления» Хрущёву в значительной мере помог маршал Г.К. Жуков. И всё же его взяли под подозрение. Никита Сергеевич рассуждал так: «Да, сегодня министр обороны Жуков мне помог. А если завтра он решит помочь кому-то другому?»

Судьба Жукова была решена. В октябре 1957 года во время его пребывания с официальным дружеским визитом в Югославии Георгия Константиновича заочно сняли с поста министра обороны и отправили в отставку. Хрущёву приглянулся более покладистый маршал — Родион Яковлевич Малиновский.

А ещё через несколько месяцев, в марте 1958 года, попросили со своего кресла и «последнего из могикан» — Булганина. Председателем Совета Министров СССР стал Хрущёв, сохраняя при этом, разумеется, и должность Первого секретаря ЦК КПСС. Теперь Никита Сергеевич с полным правом мог сказать:

«Достиг я высшей власти!»

На XX съезде КПСС Хрущёв обвинял Сталина: «Он отбрасывал ленинский метод убеждения и воспитания, переходил с позиций идейной борьбы на путь административного подавления, на путь массовых репрессий, на путь террора».[288]

Как уже отмечалось, при жизни Сталина сам Хрущёв репрессивными мерами отнюдь не брезговал. Ну а когда вождя не стало? Оказалось, что и в новых условиях без подавления не обойтись. Элементы террора поменяли окраску — на смену арестам пришло использование военной силы для «усмирения» народных волнений.

Прошло всего каких-то десять дней после закрытия XX съезда, и уже понадобились войска, чтобы «утихомирить» Тбилиси.

А после XXII съезда КПСС, в июне 1962 года произошли неприятные события в городе Новочеркасске Ростовской области. Забастовали рабочие электровозостроительного завода, требуя повышения зарплаты и улучшения продовольственного снабжения. Затем волнения захватили практически весь город. Они начались с мирных демонстраций, а закончились захватом административных зданий. Местные власти оказались не в состоянии выправить ситуацию «воспитательной работой» и запросили помощь из центра. «Помощь» выразилась в присылке войск. Для координации действий по наведению порядка из Москвы в Новочеркасск были направлены члены ЦК КПСС Ф.Р. Козлов и А.И. Микоян. Но и они не смогли достичь «мирного урегулирования». Тогда Козлов обратился непосредственно к Хрущёву и получил от него санкцию на применение оружия против демонстрантов. Военную часть «операции» возглавлял командующий Северо-Кавказским военным округом генерал-полковник И.А. Плиев. Войскам был отдан приказ, и лишь после этого жизнь в Новочеркасске вошла в мирное русло.

За время беспорядков было убито 23 человека. Все погибшие были из числа горожан, ни одного убитого со стороны военных не было.

Особенностью новочеркасских событий стало сращивание экономических требований с общеполитическими настроениями. В своей подавляющей массе демонстранты были сторонниками социализма. Над колоннами развевались красные флаги. Люди несли портреты Ленина, пели «Смело, товарищи, в ногу» и «Интернационал».

В начале 1920-х годов некоторые видные большевики из состава «ленинской гвардии» (Г.Е. Зиновьев, М.П. Томский) так объясняли забастовки на советских предприятиях: рабочие бастуют вовсе не против Советской власти, они бастуют против плохого управления.

Практически подобная ситуация и возникла в Новочеркасске. Народ стал сравнивать время Хрущёва и время Сталина. Появилась листовка:

«О липовых ленинцах

Сталина вы критиковали, сторонников частично в гроб загнали, остальных от руководства отстранили, но цены на все продукты и товары в апреле каждый раз снижать они не забывали. Хрущёв из года в год в магазинах поднимает, заработок рабочим при этом он снижает; невольно возникает вопрос у нас — кто враг народа был и есть? Какие же вы лгуны и лицемеры и жаждущие псы, народа угнетатели. К чему стремитесь вы? Сталин и сторонники его последовательно к коммунизму шли и всех вели, при этом не смотрели на проделки капитала и не указывали пальцем так, как вы, лгуны».[289]

Накануне второго дня волнений в Новочеркасске все ругали Хрущёва, как изменника дела коммунизма. В листовках Хрущёва называли «господином», а на заводском тепловозе кто-то написал мелом «Хрущёва на мясо».[290]

Для многих рабочих участие в волнениях было «борьбой за коммунизм», против власти «жаждущих псов», которые попали в ловушку собственной идеологии и демагогии. Власть начала делать нечто, противоречившее собственным «первоценностям», и народ стремился выразить свой протест «неправедным коммунистам».

Вводом войск, в том числе и танков, в мирный советский город хрущёвская власть спровоцировала бурную социально-психологическую реакцию. До сих пор молодёжь видела такое только в фильмах, но там шла речь о вражеских, фашистских танках! В итоге все достижения советской пропаганды обернулись против самой власти. Она в глазах людей, особенно молодёжи, изменила высоким идеалам социальной справедливости и выступила как враг народа, а не как его слуга и руководитель.

Расправы с неугодными людьми при Хрущёве не прекратились. Их либо уничтожали физически, либо отправляли в тюрьму или ссылку.

9 мая 1956 года в Бакинской тюрьме был расстрелян Мир Джафар Багиров, первый секретарь ЦК компартии Азербайджана. В своё время на июньском Пленуме ЦК 1953 года Багиров выступил публичного осуждения «культа личности» Сталина, считая, что «возникнет трещина между партаппаратом и советским народом, а во-вторых, неизбежен раскол в мировом коммунистическом движении».[291]

Багиров бросил вызов Хрущёву и Микояну, предлагавшим на этом пленуме открыто осудить «сталинский культ». Хрущёвцы этого Багирову (и не только ему) не простили. Багиров был изгнан из власти, арестован, а затем убит. Его семью сослали на 20 лет в Иркутскую область.

Спустя недолгое время после смерти И.В. Сталина был упрятан в тюрьму его сын Василий. Основание для ареста было только одно — Хрущёв и Кє боялись, что сын вождя не станет молчать и будет добиваться правды о подлинных причинах кончины Иосифа Виссарионовича Сталина.

Расправлялся Хрущёв и с деятелями международного коммунистического движения.

В 1956 году хрущёвские агенты арестовали и вывезли в СССР Матиаса Ракоши, руководителя Венгерской Народной Республики и венгерской компартии (с 1948 года — Венгерская Партия Труда).

Матиас Ракоши считал решения XX съезда КПСС и методы проведения «десталинизации» грубейшей, непоправимой ошибкой советского руководства и лично Хрущёва. По его мнению, эти решения дискредитировали национально-патриотическое движение в мире. В одной из своих бесед с советским послом в Венгрии Ю.В. Андроповым Ракоши прямо сказал: «То, что вы натворили на своём съезде — беда. И я ещё не знаю, во что она выльется и у вас, и у нас» .[292]

Ссылка Матиаса Ракоши в СССР была осуществлена в результате сговора нового «властителя» Венгрии Яноша Кадара с Хрущёвым, а затем с Брежневым.

Места пребывания Ракоши в СССР были: Краснодар — Токмак (Киргизия) — Арзамас. В 1971 году Матиас Ракоши скончался. Ему было 90 лет.

Никое Захариадис — многолетний руководитель Греческой коммунистической партии. Узнав о готовящейся дискредитации И.В. Сталина, Захариадис направил резкие письма руководству СССР, Китая, Албании и Болгарии, в которых называл такие действия «немыслимой клеветой и бесцеремонным нарушением элементарной порядочности». Утверждая, что Хрущёв вознамерился опорочить не только антиимпериалистическое движение, но и историю КПСС и СССР, Захариадис потребовал срочного созыва международного совещания коммунистических партий до созыва XX съезда КПСС. Его поддержали Энвер Ходжа, Мао Цзедун, Ракоши и Ким Ир Сен.

Приехать на XX съезд КПСС Захариадис отказался, сославшись на свою позицию в упомянутом вопросе.

По распоряжению Хрущёва Захариадис в 1959 году был сослан в Сургут, где покончил жизнь самоубийством в мае 1973 года.[293]

Но вернёмся ненадолго в 1953 год. Тогда, на июньском Пленуме ЦК раздались голоса, что преемником И.В. Сталина надо считать Маленкова. Будь Георгий Максимилианович решительным, волевым человеком, он, безусловно, использовал бы этот шанс для укрепления своего партийного и государственного авторитета. Но Маленков не был рождён для первых ролей. По своему характеру он оказался Маниловым: какие вокруг меня прекрасные люди! Какое у нас славное коллективное руководство! Вот что сказал Георгий Максимилианович в своём заключительном слове:

«Товарищи, здесь на Пленуме, неосторожно и явно неправильно был затронут вопрос о преемнике товарища Сталина.

Я считаю себя обязанным ответить на это выступление и сказать следующее.

Никто один не смеет, не может, не должен и не хочет претендовать пароль преемника (Голоса: Правильно. Аплодисменты).

Преемником великого Сталина является крепко сплочённый, монолитный коллектив руководителей партии, проверенных в трудные годы борьбы за судьбы нашей партии, за счастье народов Советского Союза, закалённых в борьбе с врагами партии, испытанных борцов за дело коммунизма, способных последовательно и решительно проводить выработанную нашей партией политику, направленную на успешное построение коммунизма.

Такой коллектив, сплочённый на принципиальной основе великого учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, у нас есть. Партия его знает. Он и является преемником товарища Сталина. (Бурные аплодисменты)»[294]

В отличие от Георгия Максимилиановича, Хрущёв рвался к единоличной власти, стремясь стать единоличным продолжателем «великого ленинского дела». Пройдёт всего лишь четыре года, и тоже на июньском Пленуме «крепко сплочённый монолитный коллектив руководителей партии» покажет Маленкову и иже с ним «кузькину мать».

Войдя во власть, Хрущёв стал развивать бурную деятельность по всем направлениям. Характеристика, данная ему Сталиным: «Хрущёв болен манией вечных реорганизаций» оправдалась. Чего только Никита Сергеевич не придумывал! Поднять целину. Создать совнархозы. Разделить обкомы на городские и сельские. Везде сажать кукурузу. Догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока. И т. д., и т. д. Выступал Хрущёв часто и говорил всегда много. Средства массовой информации трактовали демагогию Хрущёва как возрождение ленинского стиля работы. Появился документальный фильм «Наш Никита Сергеевич», где показывали, как Хрущёв любит народ и как народ любит Хрущёва. По сути дела, людям внушали, что «Хрущёв — это Ленин сегодня».

Уже на июньском 1957 года Пленуме ЦК КПСС обрисовались контуры нового культа личности. Хрущёв изображался чуть ли не спасителем партии и народа от страшной и преступной «антипартийной группы».

В 1959 году состоялся визит Никиты Сергеевича в США. По итогам поездки была срочно издана тиражом 250 тысяч экземпляров пропагандистская книга «Лицом к лицу с Америкой», в которую были включены многочисленные письма советских людей. Процитируем некоторые «перлы»:

«Вряд ли сейчас найдётся в Ленинграде человек, который не говорил бы о Вас с теплотой и уважением:

— Наш Никита не подкачает!

…

Поверьте мне: никто из нас никогда бы не стал называть, да и не называл, Сталина Иосифом, между тем как Ленина все поголовно называли любовно Ильичам.

Я не ошибусь, если скажу, что после Ленина Вы первый человек, который пользуется настоящим уважением советских людей и который кроме уважения вызывает восхищение всех нас…»

Подпись «Ленинградец»[295]

«Вы показали, как надо последовательно ставить вопрос об исторической неизбежности коммунизма, и доказали, что именно потому, что мы верим в триумф нашей идеи — идеи Маркса-Ленина, идеи пролетарского интернационализма, мы желаем мира и боремся за мир.

..Вы, Никита Сергеевич, показали, что XX век — век торжества социализма и что никому и никогда не удастся повернуть назад ход исторического развития.

26 сентября 1959 г.

г. Одесса

М. Плотников, инженер».[296]

«Берегите себя, дорогой Никита Сергеевич! Вам нельзя болеть потому что сейчас к Вам с надеждой устремлены взоры всех людей, жаждущих мира, счастья, свободы и социализма.

Елена Семёновна Хобта,

Герой Социалистического Труда

Киевская область,

Переяслав-Хмельницкий район,

колхоз им. Ивана Франко»[297]

«Вы, Никита Сергеевич, настоящий ленинец, твёрдо и уверенно идущий по стопам самого человечного человека, имя которого с любовью и уважением произносят все простые люди земного шара. Это имя — Ленин. Вас, Никита Сергеевич, любят, уважают и ценят все советские люди. Это Вы завоевали тесной связью с широкими народными массами…

В.Смурова

29 сентября 1959 г.

г. Боровичи,

Новгородская область»[298]

«Оценивая все происходящие события, вспоминаешь и о том, как правильно поступила партия, что вовремя выперла из правительства смутьянов и интриганов Кагановича, Молотова, Маленкова и Булганина. Как теперь без них спокойно. И за короткий срок под руководством партии, под руководством Центрального Комитета во главе с Вами, Никита Сергеевич, каких великих и всемирно известных успехов добилась наша великая страна и как она стала авторитетна на земной планете.

Ф. Семёнов

30 октября 1959 г.

г. Ленинград»[299]

Апофеозом верноподданнического раболепия стали стихи колхозника Сергея Ширяева (Смоленская область, Ельнинский район, колхоз «Правда»):

«Глава великой Державы,

Шагающей в коммунизм,

В строках, что на вид шершавы,

Пред Вами падаю ниц!»[300]

Такого даже Сталину не писали.

Новый всплеск культа личности Хрущёва мы наблюдаем на XXII съезде КПСС. Никто уже не стеснялся. Выступавшие делегаты словно соревновались друг с другом в мастерстве восхваления и пресмыкательства.

Подгорный Н.В., первый секретарь ЦК Компартии Украины:

«Вся деятельность товарища Н.С.Хрущёва, его неисчерпаемая кипучая энергия, подлинно революционный, ленинский подход к решению сложных вопросов теории и практики, его неразрывная связь с народом, человечность и простота, умение постоянно учиться у масс и учить массы — вдохновляющий пример для всей партии, для каждого коммуниста. (Бурные, продолжительные аплодисменты)»[301]

«…на наше счастье Центральный Комитет Компартии Украины долгие годы возглавлял стойкий ленинец Никита Сергеевич Хрущёв, который воспитывал коммунистов и украинский народ в духе интернационализма (бурные аплодисменты), дружбы народов, преданности великим идеям ленинизма. (Бурные, продолжительные аплодисменты)».[302]

Брежнев Л.И., Председатель Президиума Верховного Совета СССР:

«Наша партия имеет твёрдый, закалённый в боях Центральный Комитет во главе с верным ленинцем Никитой Сергеевичем Хрущёвым. (Бурные аплодисменты)».[303]

Ефремов Л.Н., первый секретарь Горьковского обкома партии:

«Вся партия, весь народ высоко оценивают деятельность Центрального Комитета во главе с Никитой Сергеевичем Хрущёвым, который по-ленински мудро, с глубоким пониманием событий, революционной смелостью и решительностью проводил в жизнь генеральную линию партии в области внутренней и внешней политики, ленинский курс, выработанный XX съездом КПСС (Аплодисменты)».[304]

Малиновский Р.Я., министр обороны СССР:

«Все армейские коммунисты единодушно, с особой страстностью одобряют разгром антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и сердечно благодарят ЦК нашей партии за твёрдую ленинскую линию в борьбе с антипартийной группой, благодарят в первую очередь Никиту Сергеевича Хрущёва — выдающегося борца за восстановление ленинских принципов и норм в руководстве партией и государством. (Продолжительные аплодисменты)».[305]

Ильичёв Л.Ф., зав. отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС:

«Многие из вас, видимо, помнят статью НС Хрущёва в мартовском номере газеты «Правда» за 1951 год об актуальных задачах развития колхозной деревни. Статья содержала новые принципиальные положения о развитии сельского хозяйства, смело и открыто ставила наболевшие вопросы колхозного строительства, была проникнута глубокой человечностью, заботой о нуждах колхозного крестьянства.

…Но эта статья вызвала «высочайший гнев».

…статья была абсолютно правильной, проникнутой духам ленинского творчества, заботой о процветании колхозного строя».[306]

Петров Ф.Н., член партии с 1896 года:

«Я думаю, что выражу мнение не только старых большевиков, делегатов XXII съезда, но и всех ветеранов революционного движения, которые создавали вместе с Лениным нашу партию, прошли сквозь огонь трёх революций, вместе с Лениным начинали строительство молодого Советского государства, если скажу: мы испытываем величайшее счастье, видя, как воплощаются в жизнь ленинские заветы, с каким искусствам ведёт нашу партию, весь народ по пути созидания коммунистического общества Центральный Комитет нашей партии во главе с выдающимся ленинцем, воплотившим в себе лучшие черты пламенного революционера-большевика, сынам рабочего класса, Никитой Сергеевичем Хрущёвым. (Бурные аплодисменты)».[307]

Громыко А.А., министр иностранных дел СССР:

«…первые слова благодарности съезд партии направляет в адрес ЦК и того деятеля нашей партии и народа, который, идя в первой шеренге коммунистов, высоко и крепко держит в своих руках революционное знамя ленинизма, — в адрес Первого секретаря ЦК товарища Никиты Сергеевича Хрущёва. (Аплодисменты)».[308]

Куусинен О.В., секретарь ЦК КПСС:

«…Никиты Сергеевича Хрущёва — продолжателя дела Ленина…»[309]

Поспелов П.Н., директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС:

«…товарища Н.С. Хрущёва, верного ленинца и славного продолжателя дела Ленина! (Бурный аплодисменты)».[310]

Корнейчук А.Е., писатель:

«Дорогие товарищи! Пройдут десятилетия, и благодарные потомки будут с трепетным волнением и горячей признательностью читать высеченные на фронтоне этого Дворца огненные слова: «Здесь проходил великий XXII конгресс строителей коммунизма, создавший новый Манифест коммунизма под руководством верного ленинца, Первого секретаря ЦК нашей партии Никиты Сергеевича Хрущёва. (Бурные, продолжительные аплодисменты)».[311]

Апофеозом прославления Хрущёва стало празднование его 70-летия, состоявшееся 17 апреля 1964 года. На следующий день третью страницу «Правды» венчал аршинный заголовок: «ВЕРНЫЙ ЛЕНИНЕЦ, СЛАВНЫЙ СЫН СОВЕТСКОГО НАРОДА», под которым давался текст:

«Все советские люди, миллионы наших друзей на всех континентах земного шара сердечно приветствуют верного ленинца Никиту Сергеевича Хрущёва в день его 70-летия. Жизнь Никиты Сергеевича — яркий пример революционного служения ленинской партии, родному народу. Своей неутомимой деятельностью на благо нашей Отчизны и всего прогрессивного человечества товарищ Н.С. Хрущёв заслужил глубокую признательность, уважение и любовь советского народа, трудящихся всего мира».[312]

Исполнять обязанности главного придворного льстеца поручили члену Президиума ЦК КПСС А.И. Микояну, у которого был вполне достаточный опыт по произнесению юбилейных речей. Вспомним, что именно Анастас Иванович в декабре 1937 года выступал с докладом «20 лет ВЧК-ОГПУ-НКВД».

Не подкачал Микоян и на этот раз. Приведём его выступление дословно:

«Дорогие друзья! Сегодня мы собрались здесь, в стенах древнего Кремля, чтобы воздать должное Никите Сергеевичу Хрущёву в связи с его 70-летием. (Аплодисменты).

За крепкое физическое здоровье и ясный ум должное воздаём родителям юбиляра и нашей социалистической революции, которая создала самые благоприятные условия для жизни и деятельности советских людей.

Жизнь Никиты Сергеевича — это путь борьбы, побед и возвышения рабочего класса нашей страны до современных высот расцвета.

Раньше считалось у нас, что 70 лет — это возраст старика. Достижения нашей революции показали, что это неправильно. В России средний возраст человека считался 32 года. Естественно, что 70 лет — был возраст старика.

Теперь же победа социализма в нашей стране так подняла благосостояние народа, что средний возраст теперь у нас является 70 лет.

Таким образам, мы сегодня отмечаем юбилей человека среднего возраста, находящегося, как сами видите, в расцвете своих сил и способностей.

Каждый из нас, членов Президиума Центрального Комитета партии, кандидатов в члены Президиума, секретарей ЦК питает одинаково хорошие, братские чувства к товарищу Никите Сергеевичу Хрущёву. Позвольте поэтому мне огласить наше общее совместное слово по сегодняшнему случаю:

«Дорогой Никита Сергеевич!

Мы, Ваши ближайшие соратники, члены Президиума ЦК, кандидаты в члены Президиума ЦК, секретари ЦК КПСС, особо приветствуем и горячо поздравляем Вас, нашего самого близкого друга и товарища в день Вашего семидесятилетия. (Аплодисменты).

Мы, как и вся наша партия, весь советский народ, видим в Вашем лице, дорогой Никита Сергеевич, выдающегося марксиста-ленинца, виднейшего деятеля Коммунистической партии и Советского государства, международного коммунистического и рабочего движения, мужественного борца против империализма и колониализма, за мир, демократию и социализм. (Аплодисменты).

Ваша кипучая политическая и государственная деятельность, огромный жизненный опыт и мудрость, неиссякаемая энергия и революционная воля, стойкость и непоколебимая принципиальность снискали глубокое уважение и любовь к Вам всех коммунистов, всех советских людей. (Аплодисменты).

Мы счастливы работать рука об руку с Вами и брать с Вас пример ленинского подхода к решению вопросов партийной жизни и государственного строительства, быть всегда вместе с народом, отдавать ему все свои силы, идти вперёд и вперёд к великой цели — построению коммунистического общества.

От всей души желаем Вам, Никита Сергеевич, доброго здоровья, много лет жизни и новых успехов в Вашей огромной и чудесной деятельности. (Бурные аплодисменты).

Мы считаем, наш дорогой друг, что Вами прожита только половина жизни. Желаем Вам прожить ещё по меньшей мере столько же и столь же блистательно и плодотворно. Сердечно обнимаем Вас в этот знаменательный день.

Л. Брежнев, Г. Воронов, А. Кириленко, Ф. Козлов, А. Косыгин, О. Куусинен, А Микоян, Н. Подгорный, Д. Полянский, М. Суслов, Н. Шверник, В. Гришин, Л. Ефремов, К. Мазуров, В. Мжаванадзе, Ш. Рашидов, И. Шелест, Ю. Андропов, П. Демичев, Л. Ильичёв, В. Поляков, Б. Пономарёв, А. Рудаков, В. Титов, А. Шелепин»

В зале вспыхивает овация, долго не смолкают бурные, продолжительные аплодисменты» [313].

Было ещё много приветственных речей, и отечественных, и зарубежных. В конце торжества выступил министр обороны СССР Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский. Он передал Н.С. Хрущёву сердечные приветствия воинов Советских Вооружённых Сил и поздравил его с высокой наградой — присвоением звания Героя Советского Союза. «Мы горды и рады, — заявил, обращаясь к Н.С. Хрущёву, министр обороны, — иметь в Вашем лице Верховного Главнокомандующего нашими Вооружёнными Силами, которые беспредельно преданы народу, правительству, великой Коммунистической партии. (Бурные аплодисменты)» .[314]

Увы, не сумел Никита Сергеевич Хрущёв, несмотря на свой «огромный жизненный опыт» и на свою «непоколебимую принципиальность», свести концы с концами. Соратников призывал «вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить культ личности в той или иной форме», но тут же, «на эфтом самом месте», и поскользнулся.

Как известно, предать могут только свои. Так и поступили «единомышленники» Никиты Сергеевича. Наговорили «верному ленинцу и славному сыну советского народа» кучу комплиментов, даже звание Героя присвоили, но следом быстренько и за дверь попросили.

Глава 9

Время Брежнева: Идеология на качелях

Это тот же самый хрущёвский ансамбль. Политическая карьера его центральных фигур неразрывно связана с Хрущёвым

Мао Цзедун

16 октября 1964 года центральная пресса и «все радиостанции Советского Союза» обрушили на головы советских людей сногсшибательное известие:

«Сообщение

о Пленуме Центрального Комитета КПСС

14 октября с.г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС

Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущёва КС об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья.

Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарём ЦК КПСС т. Брежнева Л.И.»[315]

Следом шло решение высшего законодательного органа:

«В Президиуме Верховного Совета СССР

15 октября с.г. под председательством Председателя Президиума Верховного Совета СССР тов. А.И. Микояна состоялось заседание Президиума Верховного Совета СССР.

Президиум Верховного Совета СССР рассмотрел вопрос о Председателе Совета Министров СССР

Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу тов. Хрущёва Никиты Сергеевича об освобождении его от обязанностей Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья.

Председателем Совета Министров СССР Президиум Верховного Совета СССР назначил тов. Косыгина Алексея Николаевича…»[316]

Мотивы «просьбы» Никиты Сергеевича вызывали недоумение. Всего лишь полгода назад, заходясь в холуйском экстазе, тот же Микоян уверял, будто Хрущёв — «человек среднего возраста, находящийся, как сами видите, в расцвете своих сил и способностей». Что за таинственная хворь одолела Первого секретаря, превратив «мужчину в полном расцвете сил» в дряхлого старца?

Разъяснение было дано на следующий день, 17 октября, в передовице «Правды»:

«Монолитное единство партии, её непоколебимую верность ленинским заветам с новой силой продемонстрировал состоявшийся 14 октября Пленум Центрального Комитета КПСС.

Ленинская партия — враг субъективизма и самотёка в коммунистическом строительстве. Ей чужды прожектёрство, скороспелые выводы и поспешные, оторванные от реальности решения и действия, хвастовство и пустозвонство, увлечение администрированием, нежелание считаться с тем, что уже выработали наука и практический опыт. Строительство коммунизма — дело живое, творческое, оно не терпит канцелярских методов, единоличных решений, игнорирования практического опыта масс.

…

Осуществляя свою генеральную линию, партия непримиримо и последовательно выступала и выступает против идеологии и практики культа личности, чуждого марксизму-ленинизму, чуждого самой природе нашего социалистического строя».[317]

Фамилия Хрущёва в тексте не упомянута ни разу. Тем не менее, даже самые недогадливые читатели могли легко сообразить, что подлинные причины отставки Никиты Сергеевича кроются вовсе не в преклонном возрасте и не в ухудшении состояния его здоровья. Именно ему, Хрущёву предъявлялись все эти обвинения в «прожектёрстве», «оторванности от реальности», «хвастовстве и пустозвонстве», в «увлечении администрированием и нежелании считаться с тем, что уже выработала наука и практический опыт», в принятии «единоличных решений».

Мало того, недвусмысленно намекалось, что «верный ленинец», «выдающийся борец за восстановление ленинских принципов и норм», сам нарушал «ленинские принципы партийного руководства» и (о ужас!) протаскивал «идеологию и практику культа личности, чуждые самой природе нашего социалистического строя…».

Все эти обвинения Хрущёв в течение восьми лет постоянно и упорно навешивал на И.В. Сталина, а теперь сам в том погряз. Как говорится, твоим же добром да тебе же челом.

Но куда же смотрело все эти годы хвалёное «коллективное руководство» — члены Президиума ЦК, кандидаты в члены Президиума ЦК, секретари ЦК КПСС? Многие из них создавали культ Сталина. И они же от Сталина дружно отреклись. Все они долгие годы боролись за звание главного придворного льстеца при Хрущёве. И они же оказались иудами, организовав «тайную вечерю» против «любимого» ими Никиты Сергеевича. Единожды предавший предаст снова.

Весьма показательным фактом, характеризующим степень нравственной деградации высшего эшелона партии, стал эпизод весной 1965 года, на праздничном концерте, посвященном дню 8 марта. Бойкие конферансье пели куплеты на тему, как в одной церкви сократили звонаря, мол, «звонари теперь не в моде», а Президиум ЦК КПСС, на концерте присутствовавший, радостно аплодировал.

Новому первому секретарю досталось тяжёлое «идеологическое наследство». Тут и клеймящие «культ личности Сталина» решения XX и XXII съездов КПСС, и обещание построить коммунизм к 1980 году, и переименование города-героя Сталинграда в Волгоград. Брежнев, Микоян, Суслов и K° были по уши замараны этими «геройствами». Признать свои ошибки было для них равносильно политическому самоубийству. Поэтому лидеры КПСС неуклонно следовали завету Троцкого: «Партия всегда права!»

Как известно, В.И. Ленин придерживался другого мнения. Он считал, что партия может ошибаться. Более того, Ленин сформулировал критерий «серьёзности» партии: только та партия является серьёзной, которая признаёт свои ошибки и исправляет их. КПСС экзамена не выдержала. Одобрив на XX съезде хрущёвский доклад «О культе личности…», КПСС потеряла право называться серьёзной, что и определило её дальнейшую судьбу.

В мае 1965 года наша страна отмечала 20-летие своей Победы над гитлеровской Германией. Президиум Верховного Совета СССР указом от 8 мая утвердил «Положение о почётном звании «город-герой»», которое устанавливало:

1. Почётное звание «город-герой» присваивается городам Советского Союза, трудящиеся которых проявили массовый героизм и мужество в защите Родины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. …

В 1961 году на волне антисталинской истерии, раздутой XXII съездом КПСС, Сталинград переименовали. Он стал безликим Волгоградом. Казалось бы, к юбилею Победы самое время признать ошибку и вернуть городу на Волге его героическое название «Сталинград». Но честь партийного мундира заставляла руководство партии упорствовать в своих грехах до полной потери здравого смысла.

В соответствии с «Положением о почётном звании «город-герой»» состоялись награждения. Для города на Волге был издан

«Указ Президиума Верховного Совета СССР

о вручении городу-герою Волгограду ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»

За выдающиеся заслуги перед Родиной, мужество и героизм, проявленные трудящимися города Волгограда в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и в ознаменование 20-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. вручить городу-герою Волгограду орден Ленина и медаль «Золотая Звезда».

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

А. Микоян

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

М. Георгадзе

Москва, Кремль, 8 мая 1965 г.»[318]

Вдумайтесь, уважаемые читатели: в 1942–1943 гг. города Волгограда в природе не существовало, но, тем не менее, трудящиеся Волгограда активно боролись с немецко-фашистскими захватчиками!

Указ грубейшим образом нарушил одно из главных правил юриспруденции: «Закон обратной силы не имеет». Волгоград можно было награждать за любые заслуги, которые могли быть у него после 11 ноября 1961 года (дата переименования Сталинграда), но присваивать «трудящимся Волгограда» сталинградское мужество, сталинградский героизм — это подлог.

Леонид Ильич Брежнев возглавлял КПСС 18 лет, с октября 1964-го по ноябрь 1982 года. Попробуем оценить его отношение к проблеме «культа личности», то есть, к И.В. Сталину.

Публицист Михаил Антонов считает:

«Хрущёв и Брежнев вышли из рабочих низов. Но если Хрущёв вынес из своих «рабочих университетов» лишь ненависть к советскому строю, то Брежнев был твёрдым советским патриотом».[319]

«Брежневизм — это цивилизованный сталинизм…

Брежнев, конечно, не хотел возвращения к практике массовых репрессий. Но, как и большинство тех, кто прошёл дорогами войны и ощущал себя в рядах победителей, он признавал решающую роль Сталина и в проведении индустриализации страны, и в победоносном окончании войны».[320]

К сожалению, полностью согласиться с Михаилом Фёдоровичем нельзя, особенно с тезисом о «твёрдом советском патриотизме» Брежнева. Да, в период его правления в отношении к Сталину кое-что изменилось. И всё же, если смотреть широко, позицию Брежнева трудно назвать патриотической. Может быть, в душе он и хотел восстановления попранной справедливости, но проявлять принципиальность в практических шагах, «вызывать огонь на себя» Леонид Ильич явно не решался. Какие к этому были причины? Во-первых, новый первый секретарь не обладал должной твёрдостью характера, чтобы пойти против волны антисталинизма и перечеркнуть неправильные решения XX и XXII съездов КПСС, в принятии которых сам сыграл большую роль. Во-вторых, на Брежнева, несомненно, оказывали давление такие стойкие борцы с «культом личности Сталина», как Михаил Суслов и Николай Подгорный. В-третьих, Брежнев боялся испортить отношения с элитой советской интеллигенции, в подавляющей своей массе ненавидевшей Сталина.

В целом по отношению к И.В. Сталину стала проводиться беспринципная политика, расцвела «двойная мораль». С одной стороны, начали издаваться мемуары и воспоминания, где о Сталине говорилось довольно объективно (С.М. Штеменко «Генеральный штаб во время войны», А.Е. Голованов «Дальняя бомбардировочная…», В.Г. Грабин «Оружие победы», маршалов Советского Союза Г.К. Жукова, И.С. Конева, К А. Мерецкова и т. д.), появились правдивые романы (А. Чаковский «Блокада» и «Победа», И. Стаднюк «Война»). Были изданы протоколы Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций. На экранах демонстрировался многосерийный фильм «Освобождение».

С другой же стороны все антисталинские решения высших органов КПСС оставались в силе. Письма коммунистов и беспартийных о необходимости пересмотра постановлений о культе личности Сталина, о восстановлении названия города Сталинграда, либо оказывались под сукном, либо рикошетили оргвыводами по отношению к авторам.

Вот характерное письмо:

«3 апреля 1965 г.

Президиуму Центрального Комитета

…

Из источников, изданных до разоблачения культа, видно, что И.В. Сталин был преданным ленинцем. Но источники после разоблачения культа в категорической форме оспаривают все положительные черты Сталина. На основании последних источников можно придти только к одному выводу — вся деятельность Сталина по руководству партией и страной была исключительно вредна. В итоге получается так, что все те успехи, которых достигла страна в своём развитии при жизни Сталина, достигнуты без участия Сталина, более того, он всячески, как только мог, препятствовал этим достижениям. И наоборот, все явления в жизни страны, в которых допущены ошибки, исходят только от Сталина. Вывод из этого можно сделать только один — что Сталин использовал предоставленную ему громадную власть только для вредительства.

Ведь положительной оценки в деятельности Сталина не даётся ни одному из событий.

А ведь фактически определённые заслуги И.В. Сталина есть во всех периодах его деятельности. Так зачем же их замалчивать? Зачем этим самым выставлять себя на посмешище в мировом масштабе, зачем утверждать, что длительное время у власти стоял человек, который только и делал, что вредил?

Я слышал мнение многих коммунистов и полностью разделяю его, что вопрос о культе Сталина необходимо пересмотреть. Резко осудить Сталина за его ошибки, но и отдать должное его заслугам.

При рассмотрении этого вопроса необходимо обратить внимание на то, что культ Сталина не мог родиться сам по себе, ни из чего. Его создали и непрерывно наращивали апологеты этого культа. И давно настала пора спросить с них — не их ли львиная доля вины в том, что Сталин допустил много ошибок, в том числе и ни в чём не оправданном терроре 1936-38 годов. Сталин в том терроре виновен, но виновны и апологеты культа Сталина.

…

Если они будут ссылаться на то, что их заставили под угрозой подписать несправедливый приговор, то и это им не оправдание. На основании Устава партии коммунист за дело партии обязан при необходимости жертвовать всем, вплоть до собственной жизни.

…Спрашивается, могут ли после этого такие люди оставаться в рядах Коммунистической партии.

В первую очередь эти вопросы следует поставить перед ныне здравствующим С.М. Будённым. Пусть он, положа руку на сердце, расскажет партии и народу о том, как он чинил суд (скорее расправу) над М.Л. Тухачевским и другими. А партия после этого решит, достоин ли Будённый носить мундир маршала, заседать в президиумах авторитетных совещаний и носить высокое звание коммуниста.

…

А в вопросе о гибели М.Л. Тухачевского, И.Э. Якира, И.Л. Уборевича следует проследить и роль других, в частности, того же Хрущёва.

…

И как после этого можно говорить, что в терроре виноват только Сталин?

Прошу Президиум Центрального Комитета КПСС рассмотреть мой запрос и о результатах рассмотрения мне сообщить.

Я — коммунист и в данном случае, как и раньше, при первых запросах, пользуюсь предоставленным правом обращаться с вопросами в ЦК КПСС

Надеюсь, что на этот раз ответ ЦК КПСС по затронутым вопросам я получу

Член КПСС с 1956 г. И. Прокопьев

На первом листе письма имеются подписи об ознакомлении с письмом Н.В. Подгорного, Д.С. Полянского, К.Т. Мазурова, Г.Л. Воронова, А.Н. Косыгина, Н.М. Шверника, М.А. Суслова, А.Н. Шелепина, А.Л. Кириленко, Л.Ф. Ильичёва, А.Л. Рудакова, Л.Л. Брежнева, Б.Л. Пономарёва, П.Л. Демичева, Ю.В. Андропова, В.В. Гришина, а также помета: «Хранить в архиве. Т. Малину ВЛ. доложено М. Соколова. 31.VII.65 г.»»[321]

В своём письме И. Прокопьев напоминал, что по данному вопросу он обращался в высокие инстанции неоднократно: «…14 марта 1963 года я направил свой запрос по некоторым из упомянутых выше вопросов в ЦК КПСС и редакцию газеты «Правда». Мне не ответили. Не ответили ни плохого, ни доброго. Посчитав, что эти письма затерялись, я, будучи в Москве, в сентябре месяце 1963 г., конверт со своим вторичным запросом в ЦК КПСС опустил в почтовый ящик здания Совета Министров. Но и после этого ответа не получил.

После выхода в свет очерка Н.Л. Салехова «Ян Борисович Гамарник» я направил письмо, обличающее Хрущёва в гибели Гамарника, в издательство политической литературы. Получил ответ, что это моё письмо переслано автору очерка Н.Л. Салехову».[322]

Итак, человек четыре раза ставил перед своим партийным руководством важный политический и идеологический вопрос. Но в ЦК КПСС было «глухо, как в танке».

К сожалению, остаётся неизвестным, какую «разъяснительную работу» проводила с коммунистом И. Прокопьевым его парторганизация? Вопрос далеко не праздный. В 1970 году одного из авторов данной книги, беспартийного инженера проектного института «Гипрошахт» И.Н. Денисова за его письмо на имя Л.И. Брежнева о возвращении городу на Волге названия «Сталинград» лишили права на заграничные командировки (сделали «невыездным»). На прощание сказали: «Станете и дальше гнуть свою линию — будем бороться с вами по-настоящему».

Весной 1966 года состоялся очередной XXIII съезд КПСС. В предсъездовский период «сталинский вопрос» всё чаще и чаще всплывал на поверхность. Надежды высшего эшелона партии, что со Сталиным «всё решено окончательно и бесповоротно», не оправдались. Судя по документам того времени, значительная часть советских людей считала, что XXIII съезд проблему культа личности должен решить «по честности и по справедливости».

Другие (их можно назвать «центристами») полагали, что решения по культу Сталина следует пересмотреть, но делать это надо очень осторожно: убрать явные глупости, как, например, эпизод с глобусом, ну ещё что-то в этом роде… Дескать, давайте положим на весы «историческую правду», но от общей оценки Сталина пока воздержимся.

В таком ключе было написано письмо известного поэта и писателя К.М. Симонова от 23 марта 1966 года, адресованное непосредственно Леониду Ильичу Брежневу:

«Нам нет нужды ни очернять, ни обелять Сталина. Нам просто нужно знать о нём всю историческую правду

…

…мне кажется, что было бы правильным выделить на XXIII съезде партии комиссию из партийных деятелей и коммунистов-историков, которая последовательно и объективно изучила бы все основные факты деятельности Сталина во все её периоды и в определённый срок представила бы на рассмотрение Пленума ЦК свои предварительные выводы».[323]

Но была и третья группа «заинтересованных», самая сплочённая и самая авторитетная — высший слой («сливки общества»!) научно-технической и творческой интеллигенции. У неё был свой взгляд на «историческую правду»: абсолютное неприятие Сталина.

14 февраля 1966 года 25 деятелей науки, литературы и искусства направили в адрес Л.И. Брежнева письмо следующего содержания:

«Глубокоуважаемый Леонид Ильич!

В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина.

Мы не знаем, насколько такие тенденции, учащающиеся по мере приближения XXIII съезда, имеют под собой твёрдую почву. Но даже если речь идёт только о частичном пересмотре решений XX и XXII съездов, это вызывает глубокое беспокойство. Мы считаем своим долгом довести до Вашего сведения наше мнение по этому вопросу.

Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чём-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, ещё не предано гласности.

Дело в другом. Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина, таит в себе опасность серьёзных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответственность не только за гибель бесчисленных невинных людей, за нашу неподготовленность к войне, за отход от ленинских норм в партийной и государственной жизни. Своими преступлениями и неправыми делами он так извратил идею коммунизма, что народ это никогда не простит. Наш народ не поймёт и не примет отхода — хотя бы и частичного — отрешений о культе личности. Вычеркнуть эти решения из его сознания и памяти не может никто.

Любая попытка сделать это поведёт только к замешательству, к разброду в самых широких кругах. Мы убеждены, например, что реабилитация Сталина вызвала бы большое волнение среди интеллигенции и серьёзно осложнила бы настроения в среде нашей молодёжи. Как и вся советская общественность, мы обеспокоены за молодёжь. Никакие разъяснения или статьи не заставят людей вновь поверить в Сталина; наоборот, они только создадут сумятицу и раздражение. Учитывая сложное экономическое и политическое положение нашей страны, идти на всё это явно опасно. Не менее серьёзной представляется нам и другая опасность. Вопрос о реабилитации Сталина не только внутриполитический, но и международный вопрос. Какой-либо шаг в направлении к его реабилитации безусловно создал бы угрозу нового раскола в рядах мирового коммунистического движения, на этот раз между нами и компартиями Запада. С их стороны такой шаг был бы расценен прежде всего как наша капитуляция перед китайцами, на что коммунисты Запада ни в коем случае не пойдут.

Этот фактор исключительного значения, списывать его со счетов мы также не можем. В дни, когда нам, с одной стороны, грозят активизирующиеся американские империалисты, а с другой — руководители КПК, идти на риск разрыва или хотя бы осложнений с братскими партиями на Западе было бы предельно неразумно.

Чтобы не задерживать Вашего внимания, мы ограничиваемся одним лишь упоминанием о наиболее существенных аргументах, говорящих против какой-либо реабилитации Сталина, прежде всего, об опасности двух расколов. Мы не говорим уже о том, что любой отход от решений XX съезда настолько осложнил бы международные контакты деятелей нашей культуры, в частности, в области борьбы за мир и международное сотрудничество, что под угрозой оказались бы все достигнутые результаты.

Мы не могли не написать о том, что думаем. Совершенно ясно, что решение ЦК КПСС по этому вопросу не может рассматриваться как обычное решение, принимаемое по ходу работы. В том или ином случае оно будет иметь историческое значение для судеб нашей страны. Мы надеемся, что это будет учтено».[324]

Свои подписи под обращением поставили:

академики Л.А. Арцимович, П.Л. Капица, М.А. Леонтович, И.М. Майский, А.Д. Сахаров, С.Д. Сказкин, И.Е. Тамм;

писатели В.П. Катаев, В.П. Некрасов, К.Г. Паустовский, С.Н. Ростовский (Эрнст Генри), Б.А. Слуцкий, В.Ф. Тендряков, К.И. Чуковский;

режиссёры О.Н. Ефремов, М.И. Ромм, М.М. Хуциев, Г.А. Товстоногов;

художники П.Д. Корин, Б.М. Неменский, Ю.И. Пименов, С.А. Чуйков;

артисты М.М. Плисецкая, А.А. Попов, И.М. Смоктуновский.

Месяц спустя, 25 марта 1966 года, в Президиум ЦК КПСС было направлено ещё одно письмо:

«В Президиум ЦК КПСС

Уважаемые товарищи!

Нам стало известно о письме 25-ти видных деятелей советской науки, литературы и искусства, высказывающихся против происходящих в последнее время попыток частичной или косвенной реабилитации Сталина.

Считаем своим долгом сказать, что мы разделяем точку зрения, выраженную в этом письме.

Мы также убеждены, что реабилитация Сталина в какой бы то ни было форме явилась бы бедствием для нашей страны и для всего дела коммунизма. XX и XXII съезды партии навсегда вошли в историю — не только нашу, но и мировую — как съезды, безоговорочно осудившие чуждый духу коммунизма культ личности. Политическая и моральная сила нашего народа выявилась в той принципиальной решительности, с какой это было сделано. Не случайно решения съездов нашли такую горячую поддержку у советских людей и были одобрены абсолютным большинством компартий мира. Идти назад, отменить хотя бы часть сказанного и постановленного, перерешить вопрос хотя бы наполовину, с оговорками, это нанесло бы тяжёлый удар по авторитету КПСС и у нас, и за рубежом. Ничего не выиграв, мы бы многое потеряли.

Те из нас, кто по поручению партии и правительства поддерживают контакты с зарубежными сторонниками мира и Советского Союза, знают по опыту, какое огромное значение имеет вопрос о культе личности для всех наших друзей за рубежом. Сделать шаг назад к Сталину значило бы разоружить нас при дальнейшем проведении этой работы.

Как и 25 деятелей интеллигенции, подписавших письмо от 14 февраля, мы надеемся, что пересмотра решений XX и XXII съездов по вопросу о культе личности не произойдёт».[325]

Письмо подписали:

академики Академии наук СССР А. Колмогоров, Е. Астауров, А. Алиханов, И. Кнунянц;

академики Академии медицинских наук СССР П. Здрадовский, В. Жданов;

писатели: С. Смирнов, И. Эренбург, В. Дудинцев;

артист И. Ильинский;

режиссёр Г. Чухрай;

композитор В. Мурадели;

«старый большевик-историк», член партии с 1904 года И. Никифоров.

Что ж, давайте проанализируем тексты этих посланий. Сразу бросается в глаза, что авторы писем, мягко говоря, не дружат с логикой: «Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чём-то неправильным». Удивительное дело. Наши интеллигенты так любят велеречиво рассуждать о презумпции невиновности, о том, что именно обвиняющая сторона обязана доказывать свою позицию. Однако когда надо обличить ненавистный «культ личности», тут и презумпция невиновности побоку. Вспоминается знаменитое сахаровское «Докажите, что я не прав!», брошенное им на съезде народных депутатов СССР двадцать с лишним лет спустя.[326]

Ну, режиссёрам, художникам, артистам это ещё простительно. Что с них возьмёшь? Как справедливо отметил писатель Владимир Войнович: «Наша интеллигенция, во всяком случае, творческая, довольно глупа» .[327] Но ведь среди подписантов немало именитых академиков. Элементарная научная добросовестность требует сначала собрать факты, и лишь затем на их основе делать выводы. Здесь же прямо наоборот: «трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, ещё не предана гласности». То есть, первична внутренняя убеждённость учёных мужей в злокозненности Сталина, а факты потом найдутся. А если не найдутся, то тем хуже для фактов.

Воистину прав был Козьма Прутков: «Специалист подобен флюсу, его полнота односторонняя». Именно такими «специалистами» и предстают подписанты. Стоит им выйти за рамки своей профессии, как «интеллектуальная элита нации» демонстрирует потрясающее убожество мыслей и суждений, безапелляционно рассуждая о вещах, в которых некомпетентна.

Весь текст писем проникнут ложным пафосом. Тут и ханжеская забота о молодёжи, и лицемерное беспокойство о советском народе, в котором даже малейшая ревизия решений XX и XXII съездов якобы вызовет «сумятицу и раздражение». О том, каким потрясением для советского общества стали хрущёвские «разоблачения», подписанты предпочитают не вспоминать. А зря! Пройдёт двадцать с небольшим лет, и новый виток антисталинской истерии разрушит нашу страну.

Всё-таки недаром многие дореволюционные философы, публицисты и общественные деятели (например, В.В. Розанов, Н.А Бердяев, В.В. Шульгин) относились к интеллигенции весьма критически. Да и в более позднее время об интеллигенции высказывали нелестное мнение люди, которых нельзя заподозрить в любви к коммунистам. Например, певец и композитор Юрий Антонов: «Интеллигенция, вернее большая её часть, всегда гадила России. Интеллигенция привела Россию к октябрьскому перевороту, она разрушила государство, разрушила и Советский Союз. Что она ещё натворит, неизвестно» .[328]

Ещё одна любопытная деталь. Подписанты «письма 25-ти» старательно перечисляют свои регалии. При этом среди званий и наград довольно часто мелькают слова «лауреат Государственной премии». Однако Государственная премия СССР будет учреждена лишь через полгода, постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 9 сентября 1966 года. Откуда же взялись её лауреаты?

Ларчик открывается просто. На самом деле все эти люди получили Сталинские премии. Затем, в ноябре 1961 года, на волне антисталинской истерии лауреаты Сталинской премии были стыдливо переименованы в лауреатов Государственной премии СССР.

Казалось бы, таким пламенным и принципиальным антисталинистам, как авторы процитированных писем, сам бог велел отказаться от награды кровавого тирана, как это сделал упомянутый нами ранее ленинградский инженер с Кировского завода. Тем более что перед глазами наглядный пример. Не прошло и двух лет, как известный французский философ и писатель Жан-Поль Сартр демонстративно отказался от присуждённой ему в 1964 году Нобелевской премии по литературе, мотивируя своё решение следующим образом:

«Мой отказ вовсе не необдуманное действие, поскольку я всегда отклонял официальные знаки отличия. Когда после второй мировой войны, в 1945 году, мне предложили орден Почётного легиона, я отказался от него, хотя у меня и были друзья в правительстве. Я никогда не хотел вступать в Коллеж де Франс, как это предлагали мне некоторые из моих друзей.

В основе этой позиции лежит моё представление о труде писателя. Писатель, занявший определённую позицию в политической, социальной или культурной области, должен действовать с помощью лишь тех средств, которые принадлежат только ему, то есть печатного слова.

Всевозможные знаки отличия подвергают его читателей давлению, которое я считаю нежелательным. Существует разница между подписью «Жан-Поль Сартр» или «Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии».

Писатель, согласившись на отличие такого рода, связывает этим также и ассоциацию или институт, отметивший его. Так, мои симпатии к венесуэльским партизанам касаются лишь одного меня. Однако, если «Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии» выступит в защиту венесуэльского сопротивления, тем самым он вместе с собой увлечёт и сам институт Нобелевской премии».[329]

И в самом деле, истинный талант не нуждается в регалиях. Однако наши доморощенные интеллигенты ревностно цеплялись за титулы и звания, справедливо опасаясь, что без этих атрибутов их перестанут воспринимать в качестве «интеллектуальной элиты» советского общества:

«Пока я спал, овца принялась объедать венок из плюща на моей голове, — и, объедая, она говорила: «Заратустра не учёный больше». И, сказав это, она с пренебрежением отошла в сторону».[330]

Среди 25 подписантов письма от 14 февраля 1966 года мы видим 12 лауреатов Сталинской премии. При этом семеро из них получили её по одному разу: Л.А. Арцимович (1953), В.П. Катаев (1946), В.П. Некрасов (1946), Б.М. Неменский (1951), А.А. Попов (1950), А.Д. Сахаров (1953), И.Е. Тамм (1946). Четверо стали лауреатами дважды: П.Л. Капица (1941, 1943), Ю.И. Пименов (1947, 1950), Г.А. Товстоногов (1950, 1952), С.А. Чуйков (1949, 1951). Но особенно отличился кинорежиссёр М.И. Ромм, удостоившийся в своё время целых пяти Сталинских премий (1941, 1945, 1946, 1948, 1951).

Подписанты «письма 13-ти», за исключением академика Павла Здрадовского, о своём лауреатстве не упоминают. Однако при ближайшем рассмотрении и среди них обнаруживается семеро лауреатов Сталинской премии. При этом двое из подписантов получили её по одному разу: П.Ф. Здрадовский (1949) и А.Н. Колмогоров (1941). Двое стали лауреатами дважды: В.И. Мурадели (1946, 1951) и И.Г. Эренбург (1942, 1948). Наконец, трое получили её трижды: А.И. Алиханов (1941, 1948, 1953), И.В. Ильинский (1941, 1942, 1951) и И.Л. Кнунянц (1943, 1948, 1950).

Поневоле вспоминаются бессмертные крыловские строки:

«Свинья под Дубом вековым

Наелась желудей досыта, до отвала;

Наевшись, выспалась под ним;

Потом, глаза продравши, встала

И рылом подрывать у Дуба корни стала».

Теперь высокопоставленных советских интеллигентов ждали новые сытные кормушки в виде заграничных поездок. Как метко заметил про Илью Эренбурга писатель Аркадий Первенцев: «Для него борьба за мир была бизнесом бесплатного туризма с налаживанием тёмных связей» .[331] Терять такой бизнес «элите нации» ой как не хотелось. Недаром в процитированных письмах рефреном звучит:

«Вопрос о реабилитации Сталина не только внутриполитический, но и международный вопрос».

«Мы не говорим уже о том, что любой отход от решений XX съезда настолько осложнил бы международные контакты деятелей нашей культуры, в частности, в области борьбы за мир и международное сотрудничество, что под угрозой оказались бы все достигнутые результаты».

«Те из нас, кто по поручению партии и правительства поддерживают контакты с зарубежными сторонниками мира и Советского Союза, знают по опыту, какое огромное значение имеет вопрос о культе личности для всех наших друзей за рубежом. Сделать шаг назад к Сталину значило бы разоружить нас при дальнейшем проведении этой работы».

Таким образом, верхушка советской интеллигенции и партийные верхи оказались скованными одной цепью — патологическим антисталинизмом. Решения XX и XXII съездов стали для них иконой. Не удивительно, что XXIII съезд КПСС сталинскую тему обошёл молчанием.

Странным образом комментировались события Сталинградской битвы. Славили сталинградское мужество, героев-сталинградцев, но при этом отвергали город-герой Сталинград.

Возьмём газету «Правда» от 16 октября 1967 года:

«Героям Сталинградской битвы

Торжественное открытие памятника-ансамбля в Волгограде…»

Попадёт эта газета к каким-нибудь инопланетянам и те будут ломать головы: какое отношение имеет Волгоград к Сталинградской битве? Так и не поймут.

Присутствовавший на церемонии Леонид Ильич Брежнев тоже внёс лепту в процесс «раздвоения». Поворотясь налево, он говорил:

«Победа под Сталинградом была не просто победой, она была историческим подвигом… Слово Сталинград передавалось из уст в уста как пароль победы…»

Направо речи были уже другие: «…Новый Волгоград — это тоже монумент нашей победы — победы в мирном труде, победы в созидании. Здесь зажил второй жизнью первенец пятилеток — Волгоградский тракторный завод…»

Речи Леониду Ильичу готовили помощники, сам он их не писал. Всплывает в памяти анекдот. На одном из приёмов Брежнев, читая по бумажке, произносит: «Уважаемая госпожа Ганди!» Его толкают в бок и шепчут: «Не Ганди, а Тэтчер!» Подняв глаза от текста, Леонид Ильич говорит: «Сам вижу, что Тэтчер, но здесь написано «Ганди»!»

То же случилось в 1967 году и на берегах Волги. Товарищ Брежнев видит, что находится в Сталинграде, но обязан читать строго по написанному: «Волгоград». Это, конечно, чепуха, но так написано. Не стал вникать Леонид Ильич и в такую «мелочь», что первенцем пятилеток был не Волгоградский, а Сталинградский тракторный завод, который зажил второй жизнью именно в городе-герое Сталинграде, а отнюдь не в Волгограде.

В 1968 году режиссёр Григорий Чухрай начал снимать документальный фильм о сталинградской эпопее. Фильм должен был называться «Сталинград», но на экраны вышел с названием «Память». Впоследствии Чухрай говорил: «…Я знал, что во многих странах есть улицы и площади Сталинграда, названные так в знак признательности и благодарности людей за этот великий подвиг. Во Франции мы встретились с героями Сопротивления. Они помнили, как французы следили за этой битвой, как восхищались героизмом защитников Сталинграда. «Сталинград вселял в нас надежду, — говорили они, — Сталинград спас Париж».

Какое же разочарование мы испытали, когда выйдя с камерой и микрофоном на площадь Сталинграда в Париже, стали спрашивать у прохожих, что они знают о Сталинграде и почему эта площадь названа его именем… Большинство из них ничего не знали об этом — кто пожимал плечами, кто пытался вспомнить и не мог. Одна милая девушка довольно уверенно ответила: «Сталинград?… Это было при Наполеоне!..»» .[332]

Странный человек этот Григорий Чухрай. В Советском Союзе Сталинград запретили, вычеркнули его имя из повседневной жизни страны. Но режиссёра Чухрая такой позорный факт ничуть не волнует. Режиссёр Чухрай даже не понимает, в какое дурацкое положение он сам себя ставит. Для «творческих визитов» в Европу у него не было никаких оснований. Наоборот, это французы должны были приезжать в Москву и спрашивать: дорогие москвичи, а где у вас в городе площадь Сталинграда или хотя бы Сталинградский проспект? Это англичане должны были приезжать в нашу страну и спрашивать: дорогие советские люди, где у вас город-герой Сталинград? И крайне жаль, что никто из парижан так и не сказал Чухраю: «Григорий, чья бы корова про Сталинград мычала, а твоя бы лучше молчала!»

Если мероприятия, связанные с памятью о Сталинградской битве, проводились хотя и с откровенным двуличием, но всё же с привлечением ветеранов и «широких масс трудящихся», то сталинские юбилеи партийные верхи воспринимали как зубную боль.

21 декабря 1969 года И.В.Сталину исполнилось бы 90 лет. Несмотря на уверения интеллигентов, что наш народ никогда не поймёт и не примет отхода от линии партийных съездов, советские люди ждали от партии слова о Сталине. Партия отмолчаться не могла.

Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС об отношении к И.В. Сталину и критике его культа личности:

«17 декабря 1969 г.

Брежнев. Как нам поступить с этим вопросом?..

Суслов. Я считаю, что такую статью ждут в стране вообще, не говоря о том, что в Грузии особенно ждут. …тем более, что вы помните, что в связи с 80-летием или вскоре после этого (я не помню) была передовая «Правды», тогда все успокоились, всё встало на свои места.

Подгорный. Мы все, присутствующие здесь, или, во всяком случае, большая часть — участники XX и XXII съездов партии. Большинство из нас выступали на этих съездах, говорили, критиковали ошибки Сталина… Я не думаю, что надо как-то отмечать 90-летие со дня рождения Сталина. Если выступать со статьёй в газете, то надо писать, кто погиб и сколько погибло от его рук…

Шелест. …мне кажется, статью небольшую, правильную, с положительным и отрицательным нужно дать. Тем более надо учитывать, что за последние годы в мемуарах наших маршалов, генералов много понаписано о Сталине с разных точек зрения, кое в чём расходящихся с решениями ЦК, принятыми ранее.

Мазуров. 90 лет — это круглая дата и, по-моему, статью публиковать надо.

…Мне кажется, более того, надо подумать о том, чтобы поставить бюст на могиле Сталина.

Кириленко. У нас нет никаких оснований обелять Сталина и отменять ранее принятое решение… может быть, следует выступить с небольшой статьёй и в строгом соответствии с решением ЦК КПСС от 1956 года.

…

Пельше. 90 лет — это ничего особенного… Может быть, и не надо широкой статьи. Может быть, какую-то заметку дать.

Гришин. …Статью надо, конечно, дать в соответствии с решениями ЦК КПСС и съездов партии…

Шелепин. Я за то, чтобы опубликовать статью… в народе это будет встречено хорошо…

Косыгин. Надо найти правильное решение не только этого вопроса, но и вообще место Сталина в истории…

Устинов. Я за то, чтобы дать статью».

…

Пономарёв. Если уж писать, то надо освещать действительные две стороны медали. Но надо ли это писать вообще, я не знаю. Что, например, скажут тт. Гомулка, Кадар? Словам, будут возникать разного рода вопросы. Это очень сложная фигура — Сталин в истории, и с ним нужно быть осторожным.

Андропов. Я за статью… А насчёт заграницы я вам скажу. Кадар, например, в беседе со мной говорил: почему вы не переименуете Волгоград в Сталинград? Всё-таки это историческое название. Вот вам и Кадар…

Воронов. Я за статью. Если мы не дадим статьи, ущерб будет большой.

Соломенцев. Статью нужно дать в печати, но в соответствии с решением ЦК КПСС от 1956года…

Капитонов. …статья должна быть написана в духе решений ЦК от 1956 года.

Кунаев. …полезнее будет, если мы дадим правильную хорошую статью.

Щербицкий. Обойти молчанием этот вопрос невозможно. Вы возьмите учебники. Что преподают в школах по этому вопросу, что разъясняют молодёжи? Ничего определённого, кроме культа.

…

Рашидов. …статья должна быть правильной, спокойной, и сказать нужно в духе решения ЦК об оценке Сталина.

Кулаков. Я за статью…

Брежнев. Если мы дадим статью, то будет каждому ясно, что мы не боимся прямо и ясно сказать правду о Сталине, указать то место, какое он занимал в истории, чтобы не думали люди, что освещение этого вопроса в мемуарах отдельных маршалов генералов меняет линию Центрального Комитета партии. Вот эта линия и будет высказана в этой статье».[333]

Народ ждал от партии разъяснений про Сталина, что фактически означало полный провал линии XX и XXII съездов КПСС. За 13 лет, прошедших после XX съезда, партия так и не определила место Сталина в истории. КПСС оказалась заложницей собственных решений. Высокопарные декларации о необходимости совместить правду при оценке И.В. Сталина с верностью принятым партийным постановлениям были откровенной чепухой. С таким же успехом можно требовать, чтобы кипяток был ледяным.

Партия полностью отказывалась от ленинского принципа признания своих ошибок и быстрейшего их исправления. Пусть генералы и маршалы сколько угодно пишут о том, что И.В. Сталин военную обстановку оценивал по картам, но мы, Президиум ЦК КПСС, всё равно будем утверждать: вождь всё решал по глобусу!

В итоге 21 декабря 1969 года в «Правде» появилась тусклая статья про И.В. Сталина с избитыми фразами:

«В оценке деятельности Сталина КПСС руководствуется известным постановлением ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий»».

«Ошибки и извращения, связанные с культом личности, нанесли вред делу коммунистического строительства».

«На своём XX съезде партия разоблачила и осудила культ личности. КПСС проделала громадную работу по восстановлению и развитию ленинских норм партийной жизни, ленинских принципов руководства во всех областях партийной, государственной, идеологической и хозяйственной деятельности».[334]

Спустя 10 лет, 21 декабря 1979 года, «Правда» опубликовала очередной дежурный материал «К 100-летию со дня рождения И.В. Сталина», который буквально слово в слово повторял текст десятилетней давности:

«И.В. Сталин является весьма сложной и противоречивой исторической фигурой.

Партия дала исчерпывающую оценку деятельности Сталина в решениях своих съездов, в постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 года «О преодолении культа личности и его последствий»».

«Партия быстро преодолела культ личности и его последствия прежде всего потому, что оставалась здоровой и жизнедеятельной, несмотря на значительный ущерб, причинённый ей культом личности».[335]

Хоть бы одно свежее слово!

В 60-е — 80-е годы прошлого века «Правда» печатала множество юбилейных статей, посвященных выдающимся деятелям КПСС. Все они публиковались с обязательным соблюдением некоего стандарта. Крупным шрифтом обозначалась характеристика деятеля: «верный ленинец», «пламенный революционер», «стойкий коммунист» и т. п. А ниже уточняли, к какой дате материал. Например:

«Самоотверженный борец за коммунизм

К 70-летию со дня рождения В.В. Куйбышева»[336]

И конечно, рядом помещали портрет юбиляра.

Про Сталина в последний раз так писали 21 декабря 1959 года:

«Стойкий борец за социализм

К 80-летию со дня рождения И.В. Сталина»

В последующем всё упростили.

1969 год — «К 90-летию со дня рождения И.В. Стопина»

1979 год — «К 100-летию со дня рождения И.В. Сталина»

Кем же был для партии И.В.Сталин? Выходит, что никем. В лучшем случае «сложной и противоречивой исторической фигурой».

Как следствие — никаких торжественных заседаний, никаких венков на могилу. Ведь неудобно писать на траурной ленте: «Сложной фигуре от ЦК КПСС».

Культ личности стал истинным камнем преткновения для партии, своеобразным «Змеем Горынычем». Не успеют одну голову отрубить, как тут же отрастает новая.

Покончили с культом Сталина, развенчали культ Хрущёва и… возвели на пьедестал Брежнева. Если Сталин и Хрущёв были равнодушны к наградам, то Леонид Ильич прославился как коллекционер чинов, почётных званий и орденов. В мирное время товарищ Брежнев получил звание Маршала Советского Союза, а наград у него было столько, что злые языки поговаривали, будто генеральному секретарю грудную клетку расширяли, дабы уместить на парадном мундире все ордена.

Полистаем газеты того времени.

«Вручение товарищу Л.И. Брежневу Золотой медали имени Карла Маркса»

Из выступления академика А.Л. Александрова

«Глубокоуважаемый Леонид Ильич!

Президиум Академии наук Советского Союза своим единодушным решением присудил Вам высшую награду академии в области общественных наук — золотую медаль имени Карла Маркса.

Эта высшая награда Академии наук присуждена Вам, выдающемуся деятелю мирового коммунистического и рабочего движения, Генеральному секретарю Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председателю Президиума Верховного Совета нашей страны, за Ваш исключительно большой вклад в развитие теории и практики марксизма-ленинизма в условиях современности…»[337]

Итак, Леонид Ильич — величайший теоретик и практик марксизма-ленинизма! Ещё более неуместным стало награждение Брежнева орденом «Победа»:

«Указ Президиума Верховного Совета СССР

О награждении Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета Обороны СССР, Маршала Советского Союза Брежнева ЛИ орденом «Победа»

За большой вклад в победу советского народа и его Вооружённых Сил в Великой Отечественной войне, выдающиеся заслуги в укреплении обороноспособности страны, за разработку и последовательное осуществление внешней политики мира советского государства, надёжно обеспечивающей развитие страны в мирных условиях, наградить Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета Обороны СССР Маршала Советского Союза Брежнева Леонида Ильича орденом «Победа».

Первый заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР В. Кузнецов

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе

Москва, Кремль. 20 февраля 1978 г.»[338]

Как известно, орден «Победа» был учреждён Указом Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик от 8 ноября 1943 года. Пункт 1 Статута ордена «Победа» гласил:

«Орденом «Победа», как высшим военным орденам награждаются лица высшего командного состава Красной Армии за успешное проведение таких боевых операций в масштабах нескольких или одного фронта, в результате которых в корне меняется обстановка в пользу Красной Армии».

Разумеется, закончивший Великую Отечественную войну в звании генерал-майора Л.И. Брежнев никаких «боевых операций в масштабах нескольких или одного фронта» не проводил. Что же касается формулировок из Указа Президиума ВС СССР от 20 февраля 1978 года, то все они не соответствуют Статуту ордена. Приходится признать, что Генеральный секретарь был награждён орденом «Победа» незаконно.

Что в целом можно сказать о времени Брежнева? В стране не было ясной и правдивой идеологии. Всё качалось, как на гигантских качелях:

Продолжали обличать культ Сталина, но одновременно был создан культ Брежнева.

Великая битва на Волге снова стала называться Сталинградской, но города-героя Сталинграда на советской земле не было.

На могиле И.В. Сталина у Кремлёвской стены поставили бюст, но в то же время на могиле Неизвестного солдата в Александровском саду продолжала лежать мемориальная плита с надписью «Волгоград».

В воспоминаниях находились добрые слова в адрес И.В. Сталина, но официально его откровенно третировали: «противоречивая фигура…»

Не поэтому ли такой тревогой за будущее нашей Родины пронизаны относящиеся к 1973–1974 годам дневниковые записи писателя Аркадия Первенцева:

7 марта 1973 г. «Сталина предложил вынести из Мавзолея от имени ленинградских коммунистов Спиридонов, и его заслуга признаётся за мужество, как и подлое поведение Хрущёва» .[339]

30 апреля 1973 г. «Ведётся тайная борьба по разложению многонационального единства» .[340]

«Нет Сталина — нет идеи. Идёт духовный демонтаж» .[341]

25 ноября 1973 г. «Не нужны ныне партии патриоты, никак не ко двору. Нужны перерожденцы, проворотчики, лизоблюды — т. е. легко управляемые беспринципные люди, т. е. двурушники» .[342]

11 января 1974 г. «Нам, патриотам, жизни нет. Мы гонимы и осмеяны. Это ясно» .[343]

12 марта 1974 г. «Патриотам жить плохо. Не знаю, на кого рассчитывают руководители, не на Солженицыных ли и Некрасовых?» [344]

3 мая 1974 г. «Мы провели большую ревизию — изъяли Сталина, глухо замалчиваем троцкизм, извиняем леваков, туго сжимаем пальцы на шее ещё дышащих по инерции патриотов, лебезим перед капитализмом, разбазариваем народные средства на подкуп фальшивых друзей, повязли в коррупции, взяточничестве, должностном преуспеянии. Плохо с молодёжью, мозги у всех враскорячку».[345]

9 мая 1974 г. День Победы. «Да, тогда мы победили, сейчас нас побеждают. Всё добытое кровью людей, а их 20 миллионов, уходит в песок. Страна при внешнем благополучии сидит на голодном пайке, на острие экономического меча. Броски к капиталистам бессмысленны, если не идти на политические уступки. Враг не даст, если не получит» .[346]

12 октября 1974 г. «Всё «общественное мнение» создают сионистские агентства печати, радио и телевидения».[347]

Глава 10

СУЖДЕНЫ ИМ БЛАГИЕ ПОРЫВЫ

1982 год ознаменовал собой начало так называемой «пятилетки пышных похорон». Один за другим, с минимальным разрывом во времени, уходили из жизни виднейшие руководители партии и страны. В начале года умер главный идеолог КПСС Михаил Алексеевич Суслов. В ноябре 1982 года скончался Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев. На смену ему пришёл Юрий Владимирович Андропов. Но уже через полтора года не стало и Андропова.

У власти оказался Константин Устинович Черненко, тоже человек престарелый и тоже очень больной. При нём были сделаны попытки восстановить справедливость по отношению к И.В. Сталину и участникам «антипартийной группы» 1957 года. Приводим сокращённую рабочую запись заседания Политбюро ЦК КПСС по вопросу о реабилитации В.М. Молотова, Г.М. Маленкова, Л.М. Кагановича:

«12 июля 1984 г.

Председательствовал: Черненко К.У

Присутствовали: тт. Алиев Г.А., Воротников В.И., Горбачёв М.С., Громыко А. А., Романов Г.В., Тихонов Н.А., Устинов Д.Ф., Кузнецов В.В., Чебриков В.М., Лигачёв ЕюК., Рыжков Н.И.

…

Устинов. А на мой взгляд, Маленкова и Кагановича надо было бы восстановить в партии. Это всё же были деятели, руководители. Скажу прямо, что если бы не Хрущёв, то решение об исключении этих людей из партии принято не было бы. Вообще не было бы тех вопиющих безобразий, которые допустил Хрущёв по отношению к Сталину. Сталин, чтобы там ни говорилось, — это наша история. Ни один враг не принёс столько бед, сколько принёс нам Хрущёв своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также и в отношении Сталина.

…

Тихонов. Да, если бы не Хрущёв, они (Маленков и Каганович. — И.П., ИД.) не были бы исключены из партии. Он нас, нашу политику запачкал и очернил в глазах всего мира.

Чебриков. Кроме того, при Хрущёве ряд лиц был вообще незаконно реабилитирован. Дело в том, что они были наказаны вполне правильно. Возьмите, например, Солженицына.

…

Устинов. В оценке деятельности Хрущёва я, как говорится, стою насмерть. Он нам очень навредил. Подумайте только, что он сделал с нашей историей, со Сталиным.

Громыко. По положительному образу Советского Союза в глазах внешнего мира он нанёс непоправимый удар.

Устинов. Не секрет, что западники нас никогда не любили. Но Хрущёв им дал в руки такие аргументы, такой материал, который нас опорочил на долгие годы.

Громыко. Фактически благодаря этому и родился так называемый «еврокоммунизм».

Тихонов. А что он сделал с нашей экономикой! Мне самому довелось работать в совнархозе.

Горбачёв. Л с партией, разделив её на промышленные и сельские партийные организации!

…

Устинов. В связи с 40-летием Победы над фашизмом я бы предложил обсудить и ещё один вопрос, не переименовать ли снова Волгоград в Сталинград? Это хорошо бы восприняли миллионы людей. Но это, как говорится, информация для размышления.

Горбачёв. В этом предложении есть и положительные, и отрицательные моменты.

Тихонов. Недавно вышел очень хороший документальный фильм: «Маршал Жуков», в котором достаточно полно и хорошо показан Сталин.

Черненко. Я смотрел его. Это хороший фильм.

Устинов. Надо обязательно его посмотреть».[348]

Казалось бы, всё хорошо, всё возвращается «на круги своя» и каждому воздастся по делам его: Сталину, его соратникам Молотову Маленкову, Кагановичу и, конечно, Хрущёву Но, к сожалению, 12 июля на Политбюро происходило то, что ранее случалось неоднократно: ругали умершего (в данном случае Н. Хрущёва), а себя дружно выгораживали. То ли совесть совсем потеряли, то ли память, по старости. Сказать правду о Хрущёве было, безусловно, хорошо. Но если быть принципиальным, этим следовало заниматься в 50-е — 60-е годы. «Дорого яичко к Христову дню!» Впечатление такое, что многие члены Политбюро были озабочены не столько реабилитацией Сталина, Молотова, Маленкова, Кагановича, сколько отмыванием грязи с собственных мундиров. Вспомним июньский 1957 года Пленум ЦК КПСС, когда громили «антипартийную группу». Что тогда говорили т.т. Громыко, Устинов и другие? Кого они поддерживали?

Из стенограммы Пленума ЦК КПСС:

Громыко: «…т.т. Молотов, Каганович, Маленков и те, кто с ними блокировались, поставили себя в известном смысле в положение союзников Даллеса».[349]

«Главные, если так можно выразиться, импульсы в вопросах внешней политики исходили от Первого секретаря Центрального Комитета партии».[350]

«Молотов … пытался опорочить, прежде всего, разумеется, тов. Хрущёва».[351]

«..активные руководители антипартийной группы не должны быть в составе Президиума ЦК и Центрального Комитета».[352]

Устинов: «Товарищи, я присоединяюсь к выступавшим, которые предлагали сурово наказать участников антипартийной группы, нельзя нам сейчас дрогнуть. Я считаю, что надо довести дело до конца, и я за то, чтобы эту группу не только вывести из Президиума Центрального Комитета, но исключить из членов ЦК и из рядов нашей партии … Они решили, давай громить, давай делать, как хочется. Если бы не подоспела на помощь наша здоровая ленинская группа членов ЦК, дело могло бы кончиться катастрофой. Поэтому я за то, чтобы выбросить всю гниль и сделать так, чтобы мы работали спокойно, а не занимались подобными делами».[353]

Кузнецов: «Товарищи, я целиком и полностью присоединяюсь к той оценке, которая дана здесь раскольнической антипартийной группе Молотова, Маленкова, Кагановича, Шепилова и тем, кто к ним присоединился.

Мы, члены Центрального Комитета, … узнав, что происходит в Президиуме, сразу пришли к единодушному мнению, что затеяно опасное, просто страшное дело против партии и страны. Естественной и притом немедленной реакцией было не допустить смещения Никиты Сергеевича Хрущёва с должности Первого секретаря, не дать этой группе взять власть в свои руки и свернуть партию и страну с правильного ленинского пути назад, к тому периоду, когда вовсю действовал культ личности».[354]

Во времена Хрущёва в народе ходил такой анекдот. Однажды на какой-то строгой парткомиссии рядового коммуниста спросили:

«Имелись ли у Вас колебания в проведении генеральной линии партии?»

Коммунист ответил: «Колебался вместе с линией партии».

Товарищи Громыко, Кузнецов, Устинов и им подобные всю жизнь колебались вместе с партией. На старости лет они решили покаяться, исправить свои ошибки, своё политическое вероломство по принципу «Лучше поздно, чем никогда».

Увы, нагрешившие спохватились слишком поздно. Время было к ним неумолимо. В декабре 1984 года умирает инициатор предложения о возвращении городу-герою на Волге имени Сталинграда Дмитрий Фёдорович Устинов, а 10 марта 1985 года оборвалась жизнь Константина Устиновича Черненко. К власти пришёл антикоммунист и национальный предатель, который всего лишь за несколько лет осуществил «страшное дело против партии и страны». Вспомним Пушкина:

«Из мёртвой главы гробовая змея

Шипя, между тем выползала…»

Гробовой змеёй для советского государства стал Михаил Горбачёв.

Глава 11

ТОРЖЕСТВО ОТСТУПНИКОВ

11 марта 1985 года внеочередной Пленум ЦК избирает Генеральным секретарём Михаила Сергеевича Горбачёва, будущего могильщика партии и советского государства.

Выступая на похоронах К.У. Черненко, два дня спустя, Горбачёв заявил:

«Мы будем бороться против любых проявлений парадности и пустословия, чванства и безответственности, против всего, что противоречит социалистическим нормам жизни» .[355]

Тогда никому не приходило в голову, что именно Горбачёв по пустословию переплюнет даже Хрущёва, что именно Горбачёв станет образцом безответственности, что именно Горбачёв создаст «режим наибольшего благоприятствования» для всех врагов социализма.

С лёгкой руки Горбачёва в Советском Союзе началась «перестройка». В пропаганду ввели своего рода молитву, наподобие «отче наш!». Только теперь это звучало «перестройка, ускорение, гласность!». Идеологическая пластинка закрутилась. Произнося «священные слова» в разной последовательности, Горбачёв создавал иллюзию, что «дело пошло». Многие советские люди по простоте душевной решили, что в стране будет наведён порядок, что каждый будет при деле:

«Суть перестройки:

Каждый — на стройке,

Каждый — при деле

На самом пределе.

Именно так. И нельзя нам иначе,

Каждый сегодня многое значит,

Каждый из нас очень многое сможет,

Если дела на дела перемножит.

Не на слова. Мы устали от трёпа,

Трёпом язык наш довольно истрёпан.

Сколько открытий в зародыше, заживо

Было угроблено трёпсаботажами.

Как потускнели от перепроката

Трёппрокламаторов наши плакат.»

Строгим контролем их прыть перекроем.

Ставь нам задачи, ЦК, на пределе.

Будем — при деле!

Капитан 2-го ранга В. Кочеров»[356]

Но кардинальных улучшений не происходило, их просто не могло быть. Ведь многие понимали «перестройку» с откровенно шкурных позиций:

«Иван Ильич — участник перестройки,

Он перестроил дачу под Москвой».

Перестройка расколола советское общество на её сторонников и её противников. Как вскоре обнаружится, «друзья перестройки» с необыкновенной лёгкостью отрекутся и от своих партбилетов, и от своих принципов, и от Ленина, и от социализма. Но тогда они «яростно и бескомпромиссно», с пеной у рта, обличали «врагов перестройки». Понося «доперестроечный трёп», конъюнктурщики подняли до небес трёп «перестроечный»:

Евгений Евтушенко, «Кабычегоневышлисты»:

Октябрьская революция

тоже беспрецедентна!

Навеки беспрецедентны

Ленин и Маяковский.

Беспрецедентен Гагарин.

обнявший весь шар земной.

Беспрецедентен по смелости

ядерный мораторий —

матросовский подвиг мира,

свершенный нашей страной.

Я приветствую время,

когда по законам баллистики

из кресел летят вверх тормашками —

«кабычегоневышлистики».

Великая Родина наша,

из кабинетов их выставь,

дай им проветриться малость

на нашем просторе большом.

Когда карандаш-вычеркиватель

у кабычегоневышлистов,

есть пропасть меж красным знаменем

и красным карандашом.

На знамени Серп и Молот

страна не случайно вышила,

а вовсе не чье-то трусливое:

«Кабы чего не вышло…»[357]

Роберт Рождественский, «Ленинские рукописи»:

Вряд ли много в мире формул таких.

Эту я услышал и сердцем признал:

«Ленинские рукописи — не архив.

Ленинские рукописи — арсенал!..»

Трудно, если правду в себе ты несёшь.

Недруги опять не дают нам жить.

Ленинское слово их бесит, но всё ж

Ленинское дело их больше страшит!..

Кровью набухал помутневший наст,

Становилась красною в реках вода.

Наша кровь текла. Но, стреляя в нас,

Недруги целились в Ленина всегда!..

И сегодня целятся в Ленина враги.

Но, помимо импортных, — опасней всего, —

Наши бюрократы и наши дураки

В Ленина целятся не ведая того!

Целится в Ленина алкашу станка.

Целится в Ленина холопья душа.

И махровый взяточник, не пойманный пока,

С Лениным сражается надсадно дыша!

Целятся в Ленина в родимом краю

Слуги полуправды и любители дат,

Те, что вечно прячут бездуховность свою

За забором ленинских могучих цитат!..

Только кровь недаром у нас горяча,

И такое знамя не зря над головой!

Мы душой и сердцем защитим Ильича.

С нами он останется — как солнце, живой!..

Время докричится и до самых глухих.

К нашим внукам-правнукам прорвётся сигнал:

«Ленинские рукописи — не архив.

Ленинские рукописи — арсенал!»[358]

24 августа 1986 года в еженедельнике «Московские новости» было опубликовано интервью первого секретаря МГК КПСС Бориса Николаевича Ельцина с характерным для того времени заголовком: «Нет ни потолка, ни предела для гласности». Сейчас, много лет спустя, можно с уверенностью говорить, что под прикрытием «гласности» началось хорошо организованное наступление на существующий государственный строй, на честь и достоинство нашей Родины. Патриотизм был объявлен предрассудком. Чтобы скомпрометировать социализм, под руководством главного «идеолога» КПСС «архитектора перестройки» А.Н. Яковлева была развязана беспрецедентная кампания по очернению Иосифа Виссарионовича Сталина, которого ставили на одну доску с Гитлером, а Великая Отечественная война с нацистской Германией преподносилась как «драка между двумя тиранами».

Общеизвестно, что всё дурное — заразительно. Но оно становится во сто крат более заразительным, когда обеспечивается всей мощью государственного пропагандистского аппарата. С 1987 года направлением главного удара идеологической борьбы КПСС стала дискредитация И.В. Сталина. В этот процесс были вовлечены тысячи людей: писатели, поэты, публицисты, журналисты, пресса, электронные СМИ. Они были организованы в профессиональный идеологический механизм.

Если использовать военную терминологию — «командиром» антисталинского отряда являлся сам генсек Горбачёв, так как он лично определял «генеральную линию». При командире, как это и полагается, находился «штаб» — члены Политбюро В. Медведев, Э. Шеварнадзе, А. Яковлев. Последний был «начальником штаба», так как разрабатывал и координировал все конкретные идеологическо-диверсионные операции.

А. Яковлеву подчинялись «генералы от средств массовой информации», которые во главе своих «подразделений» оболванивали население.

Роль «ударной бригады антисталинизма», вне всяких сомнений, принадлежала журналу «Огонёк», главным редактором которого был Виталий Коротич. «Огоньку» активно помогала «гвардия перестройки»:

Игорь Голембиовский — первый заместитель главного редактора «Известий»;

Владислав Фронин — главный редактор «Комсомольской правды»;

Владислав Старков — главный редактор «Аргументов и фактов»;

Павел Гусев — главный редактор «Московского комсомольца»;

Виталий Третьяков — главный редактор «Независимой газеты»;

Владимир Яковлев — главный редактор газеты «Коммерсант»;

Наталья Чаплина — главный редактор газеты «Час пик» (Ленинград);

Александр Дроздов — исполнительный директор газеты «Россия»;

Сергей Давыдов — директор телерадиокомпании «Радио России»;

Бэлла Куркова — ведущий телепрограммы «Пятое колесо» (Ленинград);

Владимир Молчанов — ведущий телепрограммы «До и после полуночи»;

Виктор Югин — главный редактор газеты «Смена»

Егор Яковлев — главный редактор «Московских новостей».

Покрыли себя позором и такие печатные издания союзного масштаба, как «Литературная газета», «Советская культура» (орган ЦК КПСС!), журнал «Крокодил».

И.В.Сталина стали изображать величайшей посредственностью и величайшим преступником всех времён и народов. Закулисную сторону нападок на Сталина очень точно определил В.М. Молотов: «Ругают Сталина для того, чтобы подобраться к Ленину».

Всё то «плохое», что «находили» в Сталине, немедленно переносилось на Ленина, на Советскую власть, на социализм. Борьба против Сталина превратилась в борьбу с КПСС… под руководством КПСС.

Попытаемся проследить во временной последовательности нарастание антисталинской истерии.

Горбачёв «вошёл во власть» за два месяца до 40-летия победы Советского Союза над гитлеровской Германией. Празднование юбилея Победы давало новому Генеральному секретарю прекрасную возможность сделать первый шаг к восстановлению исторической справедливости по отношению к И.В. Сталину и городу-герою Сталинграду. Для начала было бы даже достаточно в день 9 мая сказать о Верховном Главнокомандующем тёплые слова доброй памяти и возложить венок на его могилу

Горбачёв этого делать не стал. Он даже не назвал И.В. Сталина Верховным Главнокомандующим Красной Армии.

Выступая на торжественном собрании 8 мая 1985 года, Горбачёв заявил:

«В войне участвовали миллионы, но не безликой массой выступали они в этой небывалой по своим масштабам битве. В их героизме ярко проявились личностные качества воинов Великой Отечественной — от рядового Александра Матросова до маршала Георгия Константиновича Жукова. (Аплодисменты)».

Таким образом получалось, что И.В.Сталин в списках воинов Великой Отечественной не значился («крайним» сверху, замыкающим, оказался Г.К. Жуков) и никаких личностных качеств для достижения Победы не проявил.

Венки были возложены к Мавзолею В.И. Ленина и могиле Неизвестного солдата. А на могилу Верховного Главнокомандующего венка не хватило.

9 мая 1985 года перед началом праздничного парада на Красной площади министр обороны СССР Маршал Советского Союза СЛ. Соколов произнёс речь. Сталин в ней не упоминался.

После парада на приёме в Кремлёвском Дворце съездов выступил Горбачёв. О Сталине — умолчание.

10 мая 1985 года в «Правде» было опубликовано обращение Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР «К народам, парламентам и правительствам всех стран по случаю 40-летия окончания второй мировой войны». И в этом документе, имеющем международное значение, про И.В. Сталина было забыто.

Праздничные мероприятия чётко обозначили антисталинскую направленность «нового мышления» М. Горбачёва. Но это были только цветочки. Ягодки будут впереди.

Вновь личности И.В. Сталина Горбачёв коснулся в докладе, посвященном 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции (2 ноября 1987 г.), когда в средствах массовой информации уже вовсю велись нападки на вождя советского народа. Признавая большую роль И.В. Сталина в достижении Победы, его «огромную политическую волю, целеустремлённость и настойчивость, умение организовать и дисциплинировать людей», Горбачёв тут же вколачивает в память о Сталине хрущёвско-брежневско-сусловский гвоздь:

«Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна».

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

И средства массовой информации стали вершить свой суд над Сталиным. Впереди всех «шагал» «Огонёк». Механизм оболванивания читателей был простым:

1. Журнал публикует «разоблачительный» материал, который большинство читателей воспринимают как «истину в последней инстанции».

2. В редакцию приходит множество писем, требующих «правды, правды и только правды», то есть новых, ещё более грандиозных «разоблачений».

3. Мнение этой категории читателей объявляется «гласом народа» («Глас народа — глас божий!»). После этого редакция заверяет «народ», что у неё собственных интересов нет, что она и далее будет руководствоваться только «мнением народным».

Откроем «Огонёк» № 31 за 1987 год:

В. Данилов из Риги считает: «…замалчивание преступлений времён культа личности оставшимися в живых его почитателями готовит почву для повторения всё тех же преступлений над будущими поколениями…»

А. Осадчая из Ташкента надеется: «…последние публикации в прессе возвращают нам веру в справедливость, в историческую правду, которая должна восторжествовать…» [359]

Прикидываясь «объективным», «Огонёк» печатал письма и противоположной направленности.

Пишет В. Русских из Харькова:

«Пишу с великим возмущением. Как вам не стыдно позорить еженедельный общественно-политический и литературно-художественный журнал «Огонёк»… Кто же позволили превратить «Огонёк» в потухшую головешку. Извините за резкость, но отвращение такое к журналу что и не рад его в руки брать. Там же нет ничего интересного, если не считать преступных действий высокопоставленных лиц.

В чём причина? Перестройка? Так журнал должен быть лучше, а он превратился в макулатуру… Всё же удивлён: в чём загвоздка, что мешает работать по-людски, как работали раньше?»[360]

Только таких писем в «Огоньке» было почему-то, как говорится, «кот наплакал», и никакого влияния на общий курс журнала они не оказывали. Ведь Коротич пришёл в «Огонёк» вовсе не за тем, чтобы «работать по-людски».

Воспрянул духом и Евгений Евтушенко. В 1987 году его «стишкам» «Наследники Сталина» исполнилось 25 лет. Юбилей! По этому поводу «творение гения» было дополнено и вновь пущено в тираж.[361]

Патриоты Родины, все, кому было дорого достоинство родной страны, давали отпор Евтушенко и ему подобным. Помещаем два стихотворения, рождённых в гуще народной. Одно из них адресовано лично Евгению Евтушенко и исключительно точно вскрывает всю подлую суть, всё «мохнатое нутро» этого «применительно к подлости» поэта. Стихотворение было опубликовано в газете «Единство» № 28 за 1991 год. Поэтому приводим его вместе с сопроводительным текстом:

«Ответ Евгению Евтушенко

Предатель партии и народа Хрущёв стал первым, кто развязал преступную антисталинскую истерию. Позорным проявлением этой истерии стало удаление в 1961 году тела вождя из Мавзолея. К тому периоду относится публикация в печати столь же позорного стихотворения Е.Евтушенко (Гангнуса) «Наследники Сталина» Оно было полно ненависти к вождю и его идейным последователям. Отповедью проституирующему поэту стал «Ответ Евгению Евтушенко», написанный предположительно одним из грузинских литераторов.

С 1961 года ходит порукам это стихотворение, не потерявшее своей актуальности и в наши дни. Говорят, оно претерпело некоторые изменения. Однако главное — то, что ответ хрущевскому выкормышу Евтушенко (Гангнусу) не может оставить равнодушным никого, кому дорога судьба Родины

Мотаясь по белому свету,

Купаясь, в цветочной пыли,

Ты гордое званье поэта

Давно разменял на рубли

По-братски ты был нами встречен,

Как друга ввели тебя в дом…

Твои лицемерные речи

Звучали за нашим столом.

Ты пил за грядущие зори,

За правых идей торжество.

Не ты ли у домика в Гори

Вздыхал о величьи Его?

Не ты ли, ломая посуду,

Кричал, что не он виноват?

Ты продал Его как Иуда!

Ты предал Его как Пилат!

Все честные люди едины —

От взрослых до малых ребят.

Не думай, что только грузины

Обиду на подлость таят.

Встаёт из-за снежных заносов,

Неправду услышав твою,

Российский мальчишка Матросов,

За Сталина павший в бою.

Не скрыться от гневного взгляда.

Догонит подонка судьба.

Защитники стен Сталинграда

С презреньем глядят на тебя.

Ты голос холуйский свой поднял,

Купил за лакейство уют.

На всех континентах сегодня

Тебя негодяем зовут.

Твои измышления лживы,

Как женщины уличной честь,

Наследники Сталина ЖИВЫ!

Наследники Сталина ЕСТЬ!

Их — много, их — масса, их — сила.

Его защищая дела,

Они защищают Россию,

Державу, чтоб крепкой была.

А культ?.. В подхалимском угаре

Действительно пышно он цвёл.

Тебе же подобные твари

Создали ему ореол,

Чёрт с культом! Он вывел нас к свету

И к счастью — из горестной тьмы.

За это и только за это

Наследники Сталина мы!

От нас тебе некуда деться,

Ведь Сталина память не сжечь.

Он мир нам оставил в наследство,

Его завещал нам беречь.

И на руку только ублюдкам

Размеренно-гнусный твой стих.

В политике есть проститутки,

Не надо в поэзии их!»

Второе стихотворение менее профессионально и автор его также неизвестен. Оно, по всей вероятности, нигде не публиковалось и ходило, как говорится, «по рукам». Стихотворение отражало мнение советских людей и поэтому, как исторический факт, имеет право на дальнейшую жизнь:

«Дураки-идеалисты

Поразвенчаны давно.

Настоящих коммунистов —

Раз, два, три и всё же… Но!

Но неймётся приживалам,

Тем, чьи по ветру носы —

Добивают всем кагалом,

Рвут начала и концы.

Тридцать лет и так и эдак

Доказать стремятся нам —

Вдохновитель пятилеток

Был чудовище и хам.

Дескать, зря его любили,

Дескать он такой-сякой.

И другого нам всучили.

Нам не нравится другой

Ну, тогда они второго

Принимаются хвалить.

Пуще прежнего, такого,

Мол не грех и наградить.

Награждали, награждали,

Но народ не проведёшь.

И лежит на сердце Сталин,

Плох он был или хорош.

Этот факт, как акт измены,

Не даёт спокойно спать:

«Надо бы повысить цены —

Будут сталинцы мешать».

«Их ведь люди станут слушать.

Нам тогда несдобровать»

И решили: «Мы удушим

Эту сталинскую рать.

Их фашисты не добили

(Был орех не по зубам).

Чтобы воду не мутили,

Добивать придётся нам.

Чтоб и дальше нам вольготно

Жить за чьей-нибудь спиной,

Перекроем мы свободный

Доступ к памяти живой.

Мы, кивая на архивы,

Изнутри их подорвём.

Все поступки, все мотивы

Исказим и переврём.

Всё, что сами наломали,

Мы на Сталина свернём.

Оттого, что был де Сталин,

Плохо мы теперь живём.

Мы, как дважды два, докажем,

Кто виновник наших бед.

Грязью их вождя измажем.

Были сталинцы — и нет!

Кто теперь нас остановит?

Грабь страну и богатей!»

ВОТ ВАМ В ДЕЙСТВИИ БЕЗ КРОВИ

ТРЕПАНАЦИЯ ИДЕЙ!

1986 г.»

С началом перестройки и возникновением «нового мышления» страну охватила эпидемия переименования улиц и городов. На арену общественной жизни вышла масса ревнителей «исторической справедливости», требовавших возвращения всех без исключения «исконных» названий. Газеты и журналы превратились в своего рода дискуссионные клубы и принялись горячо обсуждать проблемы топонимики.

Не уклонилась от этого вопроса и «Литературная газета», на страницах которой стала постоянной рубрика «Зачем нам отреченья?» Следует признать, что тогда, в 1987 году, имели место и трезвые, взвешенные мнения, призывающие не поддаваться эмоциям. В таком духе, в частности, писал ленинградский писатель Михаил Чулаки. Вот его мнение:

«…Разумеется, не все старые письмена должны быть восстановлены. История не останавливается ни на какой дате. Идеальный пример переименования — Ленинград. Здесь началась наша новая история. Это переименование навечно закреплено и дальнейшими событиями. Потому что блокада была Ленинграда, а не Петербурга, под этим именем наш город вошёл во всемирную историю, как символ небывалого мужества! Но вошёл в историю и Сталинград! — под его стенами переломился ход второй мировой войны! Как быть с ним? Вопрос сложный, вопрос, вызывающий постоянные споры — так давайте спорить вслух! Я считаю, что должен быть на нашей карте и Сталинград! Потому что тысячи героев пали под Сталинградом, а не под Волгоградом, и теперь это имя увековечивает уже не Сталина, а их, проливших здесь свою кровь за нас за всех!

…Сталинград — это наша история, и недостойно сейчас делать вид, что не ходили бойцы в атаку с криком: «За Сталина» — что было, то было, другой истории, милой и причёсанной, нам взять неоткуда — будем же уважать ту, что есть, со всей её противоположностью».[362]

Если газеты и устраивали «круглые столы» по обсуждению проблем названий городов, то от какой-то принципиальной линии они откровенно открещивались.

В 1987 году один из авторов этой книги направил письма в «Литературную газету» и «Советскую Россию» с предложениями начать патриотическую кампанию за восстановление названия «Сталинград».

Ответы пришли обтекаемые, как глобус.

Из «Литературной газеты»:

«№ 123450

14 декабря 1987 года

Уважаемый товарищ Денисов!

Благодарим Вас за внимание к нашей газете.

Мы получаем по затрагиваемому Вами вопросу немалую почту. Даже исходя из мнений наших читателей — вопрос это действительно непростой. Сталинград в войне — для каждого советского человека — святое. Но город носил имя Сталина, можем ли мы то же самое сказать и о Сталине сегодня, когда открылось и открывается столько негативных документов о времени культа личности. Но мы обязательно учтём и Вашу точку зрения при дальнейшем освещении этой проблемы.

Всего Вам наилучшего.

Лит. консультант отдела писем

А Дангулова»

Из «Советской России»:

«Уважаемый тов. Денисов!

Вопрос о возвращении памятным для нашего народа местам их исторических названий широко обсуждается нашей общественностью. В соответствии с пожеланиями широких кругов населения предпринимаются практические шаги по возвращению старых названий городов и улиц. Но, как Вы понимаете, каждое такое решение должно являться результатом взвешенного подхода, учёта всех точек зрения.

Всего самого доброго.

С уважением, В. Кондаков

21 декабря 1987 г.

№ 105428/37»

1988 год ознаменовался дальнейшем обострением идеологической борьбы. Была сделана попытка критически проанализировать сущность официальной кампании по очернению деятельности И.В. Сталина и социализма как такового. Эту задачу взяла на себя преподаватель Ленинградского химико-технологического института имени Ленсовета Нина Александровна Андреева.

13 марта 1988 года в газете «Советская Россия» была помещена её статья «Не могу поступиться принципами».

Ходило много разговоров о том, что санкцию на публикацию статьи дал член Политбюро ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачёв. Безусловно, такой материал не появился бы в органе ЦК КПСС, Верховного Совета и Совета Министров РСФСР без чьей-то очень сильной поддержки. Но этот вопрос остался открытым, так как тов. Лигачёв факта своего содействия Нине Александровне не подтвердил.

Теперь о самой статье. Она была написана вполне корректно и даже заканчивалась цитатой из М. Горбачёва: «Мы должны и в духовной сфере, а может быть, именно здесь в первую очередь, действовать, руководствуясь нашими марксистско-ленинскими принципами. Принципами, товарищи, мы не должны поступаться ни под какими предлогами».

Именно в таком духе и была выдержана статья Н. Андреевой.

Первое, на чём она заостряла внимание — то обстоятельство, что под флагом критики и ругани в адрес И.В. Сталина началась дискредитация всей советской эпохи.

«Взять вопрос о месте И.В. Сталина в истории нашей страны. Именно с его именем связана вся одержимость критических атак, которая, по моему мнению, касается не столько самой исторической личности, сколько всей сложнейшей переходной эпохи. Эпохи, связанной с беспримерным подвигом целого поколения советских людей, которые сегодня постепенно отходят от активной трудовой, политической и общественной деятельности. В формулу «культа личности» насильственно втискиваются индустриализация, коллективизация, культурная революция, которые вывели нашу страну в разряд великих мировых держав. Всё это ставится под сомнение. Дело дошло до того, что от «сталинистов» (а в юс число можно при желании зачислять кого угодно) стали настойчиво требовать «покаяния»… Взахлёб расхваливаются романы и фильмы, где линчуется эпоха бури и натиска, подаваемая как «трагедия народов».

…Поддерживаю партийный призыв отстоять честь и достоинство первопроходцев социализма. Думаю, что именно с этих партийно-классовых позиций мы и должны оценивать историческую роль всех руководителей партии и страны, в том числе и Сталина».[363]

Далее НА Андреева, ссылаясь на мнение писателя А. Проханова, констатировала, что в борьбе против социалистических ценностей сформировался союз двух полноводных идеологических потоков.

Первый, наиболее сильный, «претендует на модель некоего леволиберального интеллигентского социализма». В русле этого потока объединилась преимущественно «творческая» интеллигенция, лозунг которой «Запад нам поможет!». Эти люди утверждали, что в Советском Союзе был построен совсем не тот социализм, что Советский Союз — это империя, тоталитарное государство, где права личности не соблюдаются. Своего рода катехизисом «западников» стали «общечеловеческие ценности»: права человека, рыночная экономика, многопартийные парламентские выборы.

Если «леволибералы» ориентировались исключительно на Запад, то второй антисоциалистический поток явно отдавал запахом славянофильства. Представителей этого направления А. Проханов называл «охранителями и традиционалистами», ибо они стремились «преодолеть социализм за счёт движения вспять». По их мнению, в результате Октябрьской революции русским народом были утрачены все нравственные ценности. Наиболее ярко идеология «традиционализма» выразилась в фильме Станислава Говорухина «Россия, которую мы потеряли». Мораль фильма была исключительно проста: жила страна Россия благополучно во всех отношениях, но вот пришли бяки-большевики и порушили всё святое. Так дальше жить нельзя!

Да, действительно просто. Только бывают обстоятельства, когда простота хуже воровства.

Несмотря на значительные идейные расхождения, «неолибералы» и «традиционалисты» объединились в главном. Выступая на словах «за перестройку», всю свою энергию они направили на дискредитацию советского строя. Спекулируя на фразе «мы — демократы», антисоветчики приобрели много сторонников, особенно в Москве и Ленинграде.

Оболваненные тотальной «демократической» пропагандой, люди слепо верили, что их направляют на «дорогу к храму». Но ведь ещё Фридрих Ницше предупреждал: «Пресса — постоянная слепая шумиха, увлекающая мысль и слух на ложный путь». В настоящее время, двадцать лет спустя, уже можно говорить, что «демократы» в конечном итоге стали защитниками бандитов, мошенников, предателей, извращенцев.

Особую тревогу у Н. Андреевой вызывало некритическое восприятие молодёжью идеологических «новаций» перестройки. Нина Александровна интуитивно чувствовала, что ведётся большая политическая игра, ставящая конечной целью идейно растлить молодёжь, сделать её врагом советского строя.

«Как представляется, сегодня вопрос о роли имеете социалистической идеологии принял весьма острую форму. Авторы конъюнктурных поделок под эгидой нравственного и духовного «очищения» размывают грани и критерии научной идеологии, манипулируя гласностью, насаждают внесоциалистический плюрализм, что объективно тормозит перестройку в общественном сознании. Особенно болезненно это отражается на молодёжи, что, повторюсь, отчётливо ощущаем мы, преподаватели вузов, учителя школ и все те, кто занимается молодёжными проблемами» .[364]

Конкретные примеры того, как молодёжь входила в перестройку, как она осваивала «гласность» и «плюрализм», будут ещё приведены.

Необходимо сказать, что тогда в сознании значительной части советских людей, да и у самой Нины Александровны, имели место определённые иллюзии как в отношении сущности самой перестройки, так и в отношении добрых намерений Политбюро ЦК КПСС во главе с М.С. Горбачёвым.

Но эти иллюзии жили недолго.

Было бы наивно думать, что команда Горбачёва тщательно проанализирует критические высказывания и сделает из них какие-то положительные выводы. Об этом не могло быть и речи. Задачей дня у «перестройщиков» было создание отрицательного образа всем несогласным. Мысли и суждения Нины Андреевой оказались столь опасными, что против скромного преподавателя химии решено было бороться артиллерией главного калибра. В роли такового выступил «архитектор перестройки» А.Яковлев. 5 апреля 1988 года в «Правде» был помещён официальный ответ Политбюро ЦК КПСС на статью Н. Андреевой. Пространная публикация, автором которой был горбачёвский фельдмаршал от идеологии Александр Яковлев, называлась «Принципы перестройки: революционность мышления и действий».

Известность дальнейшей политической биографии А. Яковлева избавляет авторов от необходимости комментировать «Принципы перестройки…» По существу можно лишь сказать, что Александр Николаевич оказался из когорты тех писак, которых И. Ильф и Е. Петров окрестили «акробатами пера и виртуозами фарса».

Судите сами, уважаемые читатели — если человек в 1988 году клянётся именами Маркса, Энгельса, Ленина и требует «Больше социализма!», а уже через два года его за пропаганду антисоциализма исключают даже из горбачёвской КПСС, то о чём тут говорить.

Дальше больше. В августе 1991-го, во время ельцинского путча Александр Яковлев вместе с таким же отступником и перевертышем Эдуардом Шеварднадзе, вместе с «защитниками» Белого Дома уже реально крушат социализм.

Для справки. «Российская газета» от 5.07.1991: «Эдуард Шеварднадзе выходит из КПСС». И тогда же ленинградская «Смена»: «Эдуард Шеварднадзе заявил, что социализм был ошибкой, но это ещё не поздно исправить».

И уже в скором времени они оба, Шеварднадзе и Яковлев, станут не просто антикоммунистами, а махровыми антикоммунистами.

Вот вам и принципы, вот вам и революционность мышления, вот вам и Ленин, вот вам и больше социализма!

Ради соблюдения приличий пресса публиковала изредка и мнения в защиту И.В. Сталина. Вот что писала в редакцию «Комсомольской правды» пятнадцатилетняя Лела Деврисашвили из города Рустави:

«Вы далеко не с любовью относитесь к нему, вы косвенно, но всё же выдвигаете вопрос: быть ли в Тбилиси набережной Сталина? Не слишком ли смело? А я вам выскажу своё мнение. Сталин — человек с большой буквы. На него нападают, как будто того мало, что мы никогда не отмечаем дни его рождения и смерти, нет его памятников нигде, даже у нас, на его родине, в Грузии. Да! Были у нашего правительства ошибки, этого никто не собирается отрицать. Но вправе ли мы все допускаемые ошибки, все грехи приписывать Сталину, как будто он был монарх… Великих не все понимают, многие даже ненавидят, потому что они великие».[365]

Но общий вектор идеологии оставался неизменным. В июле 1988 года состоялась XIX партийная конференция (предыдущая, XVIII, происходила в 1940 году). С её трибуны вновь звучали заклинания: «Перестройке альтернативы нет!», «Больше гласности, больше социализма!». Делегаты словно состязались друг с другом в похвалах «новому революционному мышлению». И только единственный человек, писатель-фронтовик Юрий Бондарев, предостерёг: «Перестройка подобна самолёту, у которого неизвестен пункт приземления». Слова эти оказались пророческими.

Коснёмся проблемы, которая волновала Нину Александровну Андрееву: куда поведут молодёжь новоявленные лидеры перестройки? Вот что можно было прочитать в газете «Неделя» за 1989 год:

«На недавней встрече с молодёжью Москвы и Подмосковья М.С. Горбачёву был задан вопрос: действительно ли мы, молодёжь, уже всё знаем о прошлом, что пора перестать копаться в нём и думать только о завтрашнем дне, как это прозвучало в одной из телепередач? «Если копаться, — ответил М.С. Горбачёв, — то, может быть, и хватит, а вот изучать прошлое, знать нашу историю, даже уже и историю перестройки, — это всегда очень важно и поучительно». Разъясняя линию партии, Генеральный секретарь призвал бережно и уважительно относиться к деятельности и труду каждого поколения советских людей, вбирать в себя всё ценное из их опыта и в то же время «избавиться от всего того, что держит нас, отягощает наше общество, мешает раскрыться социализму, как подлинно народному строю». Изучение прошлого «мы только развернули по-настоящему», дальнейшая же работа в этом направлении выведет нас, подчеркнул М.С. Горбачёв, «на очень важные открытия, исследования. Это будет нас вооружать, делать более сильными при решении новых задач, которые выдвинула перестройка»».[366]

Куда привели «очень важные открытия, исследования…», покажет 1991 год, когда М. Горбачёв отречётся от Коммунистической партии, а несколько месяцев спустя грубым пинком будет вышвырнут из своего президентского кабинета.

А пока что «будем углублять перестройку и копать правду, правду и только правду!»

«Человечество

в очереди

топчется

за газетами,

хлебом,

зарплатой…

Пропустите Россию без очереди —

за правдой!..» [367]

В той же «Неделе» № 3 за 1989 год приведена подборка мнений молодых людей о И.В. Сталине. Хотя высказались всего лишь тридцать три человека, но даже эта небольшая выборка позволяет сделать общие выводы об умонастроениях молодёжи в разгар правдоискательства.

Газетный материал имел заголовок «Легенда о товарище Сталине» и дополнялся подретушированным портретом вождя с чёрным лицом и чёрными руками, т. е. составители (Марина Гинзбург и Сергей Каргашин) явно нацеливали читателей на мораль: «Сталин — личность тёмная!»

Итак, что же думало о И.В. Сталине молодое поколение?

15 человек (примерно 45 % опрошенных) — мнение резко отрицательное:

1) «Это чудовище! Палач!..»

Власта Занина, 21 год, студентка Московского государственного педагогического института.

2) «Я считаю, он был фашист».

Волков Николай, студент Московского историко-архивного института.

И т. д.

12 человек (примерно 36 % опрошенных) — мнение противоречивое (не определившиеся):

«Сейчас много пишут о Сталине плохого. Плохое, конечно, было, но ведь и хорошее тоже было».

Шелковникова Елена, продавщица, Кемерово.

3 человека (примерно 9 % опрошенных) — мнение «размышляющее»:

1) «О нём ещё мало известно. Мы не видели всех документов. Я учусь на юридическом и верю только документу. Почти всё, что мы сейчас имеем — одни эмоции».

Аникин Валерий, работает и учится, Москва.

2) «Мы постоянно говорим о просчётах и ошибках Сталина. О его политическом авантюризме. Номы почему-то забываем, что были ошибки, за которые он лично никакой ответственности не несёт, что были ошибки самого революционного движения».

Ананьев Александр, 23 года, студент, Киев.

3) «Сталин — фигура трагическая. Чрезвычайно противоречивая. Считаю неправильным отделять его от революции и тем более противопоставлять ей. Сталин вышел из революции, и каким бы он ни был, из истории его не вычеркнешь. С этим надо считаться».

Пузанов Кирилл, 31 год, инженер, Ленинград.

3 человека (примерно 9 % опрошенных) — мнение положительное:

1) «Отношусь к Сталину положительно. Есть у него большие заслуги перед народом, он выиграл войну. Конечно, есть и отрицательное. Но всё равно в целом я отношусь к нему очень положительно».

Гриденко Элеонора, студентка фармацевтического института, Пятигорск.

2) «Сталин? Очень умный был. Личность. Ведь если бы он не был личностью, то ничего бы не совершил. Все говорят, что он всё разрушил, а он очень много сделал для созидания».

Ершова Светлана, Зацепина Светлана, рабочие, Череповец.

Но если у молодого поколения были и сомнения, и размышления о личности Сталина, то у доктора исторических наук Василия Поликарпова, который комментировал подборку, в голове была полная ясность:

«Когда же мы встречаемся с рассуждениями молодых граждан о том, что у Сталина большие заслуги перед народом, что он выиграл войну, то позволительно поставить и вопрос: а если бы не та гражданская война, которую он провёл против своего народа, если бы не те, ничем не оправданные жертвы, которые понесла партия, рабочий класс, крестьянство, интеллигенция, если бы не уничтожение Сталиным перед войной с фашизмом интеллектуального потенциала страны или, наконец, не его «просчёты» во внешней политике в предвоенное время, то победа в этой войне могла быть одержана с меньшими жертвами. И чья всё-таки заслуга в одержании победы над фашизмом — обливавшегося кровью на фронте и в сталинских лагерях (даже во время войны!) народа — или «отца всех народов»? …набравший силу к 30-м годам сталинизм представлял собой угрозу делу революции и социализма…».

Шквал антисталинизма продолжал тем временем всё нарастать. Среди обличителей И.В. Сталина «пальма первенства» в конце 1988 года оказалась в руках у белорусского писателя Алеся Адамовича, любимого автора таких изданий, как «Огонёк», «Московские новости», «Советская культура».

Чего требовал А. Адамович? Он предлагал ни много, ни мало устроить над И.В.Сталиным новый Нюренбергский процесс. Предложение было настолько дикое и мерзкое, что против него запротестовали даже некоторые официальные историки, в частности А. Самсонов, автор исследований о Сталинградской битве. Он, в частности, писал: «…судить юридическим судам умерших людей — умственный маразм. Ведь покойник не может защищаться ни сам, ни с помощью адвоката. Покойник не может отвечать на вопросы, не может объяснять мотивы своих поступков. Суды над мертвецами устраивала только средневековая инквизиция.

Возродить инквизицию — вот что хочет писатель А. Адамович…» .[368]

Попутно А. Адамович в своих «писаниях» оскорблял тех людей, которые защищали И.В. Сталина. Так, в поле зрения у Адамовича оказался полковник из города Харькова И.Г. Шеховцев. Мало того, что последний выступал в защиту Сталина, но он ещё носил на своём кителе значок с изображением вождя! Этого оказалось достаточным, чтобы объявить человека «врагом перестройки». Защищая своё достоинство, полковник Шеховцев подал в суд иск на А. Адамовича, как на клеветника.

Но суд, как говорится, был «Шемякиным». Присутствовавшие на судебном разбирательстве «горбачёвские комсомольцы» буквально были готовы сорвать сталинский значок с груди полковника. Демократы стали раздувать дело «врага перестройки». Вот что предлагал кинооператор М. Каменев из Москвы:

«Прошедший не так давно процесс по иску И. Шеховцева к А. Адамовичу и редакции газеты «Советская культура» навёл на такую мысль.

Почему бы сегодня в связи с обсуждением проекта «Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» не приложить усилия к тому, чтобы защита сталинизма и его пропаганда были приравнены к пропаганде насилия».[369]

Вот оно, уважение к исторической правде!

Некоторые шли ещё дальше. Р. Богданов, старший научный сотрудник ЛГУ, Ленинград:

«Нельзя ограничиваться лишь снятием имени Жданова с соответствующих вузов, заводов, районов и т. д. Шаги, предпринимаемые в этом направлении сейчас, должны быть более кардинальными и всеобъемлющими. Необходимо устроить общественный процесс о преступлениях Сталина и всех его соратников, отмерить точно мерой каждому по его заслугам, по его коэффициенту участия как в беззакониях, так и в последующем разоблачении культа. После проведения такого общественного открытого слушания необходимо единым государственным актом снять имена всех недостойных людей с соответствующих объектов».[370]

Итак, раскапываем могилы и тащим мертвецов на Страшный суд!

Возвращаясь к теме Шеховцева, можно добавить, что впоследствии он написал книгу воспоминаний.[371]

Отношение молодых к Сталину высветилось и в ходе избирательной кампании по выборам народных депутатов СССР. В городе Волгограде скрестили копья писатель Юрий Бондарев и секретарь обкома комсомола Александр Киселёв. Читаем газетный отчёт об их встрече с избирателями.

«Вопрос избирателя: Считаете ли вы необходимым вернуть Волгограду имя Сталина?

Писатель Юрий Бондарев: Да. Название «Сталинград» знают во всём мире. Не было бы Сталинграда, не было бы и перелома в той страшной войне. То есть название принадлежит истории, а история не принадлежит нам.

Секретарь обкома комсомола Александр Киселёв: Ни в коем случае. Я не мог бы жить в городе, носящем имя преступника…».[372]

Далее газета делится подробностями. Оказывается, А. Киселёву предлагали снять свою кандидатуру:

««Александр! Ты нормальный парень и в другой раз за тебя проголосуем двумя руками. Но пойми обстановку. Зная твою популярность среди молодёжи, кто-то решил «убрать Ю. Бондарева со сцены» руками молодых. Ждём от тебя единственного правильного решения».

Словно подсказывая Киселёву выход, берёт самоотвод директор завода. Не подтверждают своего согласия баллотироваться по этому округу министр и экономист. А за два дня до окружного собрания снимает свою кандидатуру писатель-земляк. Остались только двое — окружного собрания не будет! Но ещё не поздно проявить благоразумие…

— Не могу, — говорит Киселёв. — Я же себя уважать перестану. Пусть лучше проиграю на выборах, чем вот так, задрав лапки кверху».

Киселёв борется. Не с Юрием Бондаревым — его книги он любит — с маленьким человеком в себе. С безропотной покорностью. Со старыми стереотипами и ветхими догмами».

Что ж, «новое мышление» комсомолец Киселёв освоил на отлично. На выборах он одержал победу над фронтовиком Юрием Бондаревым. Как сложилась дальнейшая судьба Александра, неведомо. Известно лишь, что комсомольские депутаты, такие, как Валентина Матвиенко, Сергей Цыпляев, Александр Киселёв в решающий час Союз Советских Социалистических Республик предали.

Общая политическая обстановка в 1989 году характеризуется усилением антисоветских настроений, что явилось прямым следствием перестроечной «гласности». Антисоциалистические силы подняли голову и стали переходить в открытое наступление.

16 апреля 1989 года были опубликованы очередные Призывы ЦК КПСС к 1 мая. Партия по-прежнему провозглашала себя инициатором и гарантом перестройки и делала вид, что контролирует политические процессы, происходящие в стране. Призывы были, конечно, хорошие. В частности:

«6. Да здравствуют Советы — органы подлинного народовластия!

7. Пусть крепнет и процветает наша великая Родина — Союз Советских Социалистических Республик!

8. Народы СССР! Храните и развивайте традиции социалистического интернационализма и советского патриотизма! Давайте решительный отпор проявлениям национализма и шовинизма!

9. Да здравствует рабочий класс — ведущая сила нашего общества!..»

Но реальная ситуация в стране не давала поводов говорить, что «в Багдаде всё спокойно». В некоторых союзных республиках уже происходили события, свидетельствовавшие о том, что территориальная целостность СССР, дружба народов СССР, советский патриотизм находятся под угрозой разрушения. Как пример, несколько подробнее остановимся на положении в Грузии, где разгул национализма привёл к трагическим последствиям.

По материалам Генеральной прокуратуры СССР,[373] в период 1987–1988 гг. были созданы многочисленные неформальные объединения, деятельность которых «носила резко выраженный антиконституционный, антисоветский, национал-шовинистический характер и предусматривала насильственный захват политической власти с изменением существующего в Грузинской ССР общественно-политического строя, разрушение всех структур государственной власти и управления, нарушение национально-государственного устройства и прав проживающих в Грузии национальных меньшинств, в том числе ликвидацию автономий Абхазии, Аджарии и Южной Осетии, изменение административно-государственного устройства, границ и территориальной целостности соседних с Грузией союзных республик.

В качестве основной и конечной цели их деятельности провозглашался «развал Российской империи», свержение в Грузии Советской власти, выход Грузинской ССР из состава Союза ССР и «содействие процессам распада СССР».

Предусматривались также вывод из Грузии войск Советской Армии, создание собственных националистических военных формирований, связь и координация действий со всеми сепаратистскими антисоветскими силами Латвии, Литвы, Эстонии, Армении, Азербайджана, Молдовы и зарубежных стран, обращение за оказанием помощи и содействия к иностранным государствам, ввод на территорию Грузии войск ООН и вступление Грузии в военный блок НАТО.

Основными лозунгами и требованиями грузинских сепаратистов были:

«…Демократическая республика Грузия была анексирована Советской Россией… военной диктатурой…

…национальное движение Грузии объявляет национальное неповиновение и не прекращает массовые забастовки и голодовки протеста…»

«Долой советскую власть!»

«Долой русских!»

«Долой прогнившую Российскую империю!»

«Нет правительству»

«Долой фашистскую армию!»

«Русские! Вон из Грузии!»

«…Пусть абхазцы немедленно выедут с территории Грузии… и пусть упразднят Абхазскую автономную республику. Упразднить Юго-Осетинскую автономную область и упразднить Аджарскую автономную республику…»».

Эпицентром всех «протестных» акций стал Тбилиси. Напряжённость в городе нарастала как снежная лавина, и ночью 9 апреля 1989 года закончилась открытым столкновением между митингующими и армейскими подразделениями, патрулирующими по улицам грузинской столицы. В результате погибли 18 человек и множество было ранено.

25 мая 1989 года в Москву начинает работать I Съезд народных депутатов СССР — новый высший орган власти Советского Союза. Казалось бы, депутаты, уполномоченные советским народом, должны были разобраться в накопившихся внутригосударственных проблемах своей страны и принять ответственные и справедливые решения, необходимые для стабилизации политической и национальной напряжённости. Этого, увы, не произошло. Депутатский корпус, за редким исключением, оказался толпой психически неустойчивых людей, для которых интересы социалистического государства не представляли никакой ценности. Высший орган власти Советского Союза начал расшатывать Советский Союз.

В первые же дни работы съезда сформировалась так называемая «межрегиональная депутатская группа», которая стала «ударной бригадой» разрушителей СССР. По образному определению ленинградского историка И.Я. Фроянова, эта группа представляла

«треугольник острием вниз.

Основание: Александр Яковлев, Виталий Бакатин, Борис Ельцин, Георгий Арбатов, Евгений Примаков, Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Татьяна Заславская.

Равновеликие бёдра: Юрий Черниченко, Юрий Болдырев, Галина Старовойтова, Алексей Мурашов, Тельман Гдлян, Николай Иванов, Геннадий Бурбулис и т. д.

А на самое острие клина был командирован Юрий Афанасьев».[374]

Результатов антигосударственной деятельности «деструктивных сил» (как принято сейчас говорить), а точнее «пятой колонны», долго ждать не пришлось.

1 июня 1989 года съезд утвердил Комиссию по расследованию обстоятельств, связанных с событиями в гор. Тбилиси 9 апреля 1989 года. Главой комиссии стал дотоле никому не известный юрист из Ленинграда Анатолий Собчак, один из наиболее осатанелых демократов («буревестник демократии»). Вряд ли это было случайностью. Ни в Политбюро, ни в ЦК КПСС, ни в Совете Министров СССР не нашлось ни одного человека, способного возглавить расследование трагического инцидента в Тбилиси! Вспоминается интермедия «Современный Хлестаков» в исполнении Аркадия Райкина. Ну буквально про Собчака: «…Из Самого Большого Дома звонят: «Анатолий Александрович, надо»

И Анатолий Александрович развернулся. Выводы его комиссии полностью разошлись с мнением Генеральной Прокуратуры СССР: грузинские националисты — «без вины виноватые», виновата только военщина в лице командующего Закавказским военным округом генерала И. Родионова.

3 июня съезд утверждает состав Комиссии по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении 1939 года. На таком разбирательстве настаивали народные депутаты от Эстонии, Латвии и Литвы.

Кто же вошёл в этот орган? Полный состав комиссии 26 человек, в том числе представителей прибалтийских республик — 11 человек. Председателем комиссии был выбран А.Н. Яковлев, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, член Межрегиональной группы. Сторонниками А. Яковлева были:

Чингиз Айтматов — известнейший советский писатель,

Георгий Арбатов — директор Института США АН СССР,

Юрий Афанасьев — ректор Московского историко-архивного института, член Межрегиональной группы,

Василь Быков — писатель, г. Минск,

Иона Друце — писатель, Молдавская ССР,

Виталий Коротич — главный редактор журнала «Огонёк»,

Александр Казанник — юрист, доцент кафедры Омского университета,

Алексей Ридигер — митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, ныне Патриарх Всея Руси Алексий II,

Валентин Фалин — секретарь ЦК КПСС, заведующий Международным отделом ЦК КПСС.

Все перечисленные лица, по существу, вступали в качестве группы поддержки прибалтийских сепаратистов. Таким образом, интересы Литвы, Латвии и Эстонии обеспечивались подавляющим большинством голосов — двадцать (по крайней мере) против шести.

Стоит ли удивляться, что договор 1939 года («Пакт Молотова-Риббентропа») был признан аморальным!

В результате оформляются новые направления антисталинизма, скреплённые государственной и партийной поддержкой:

1) Советско-германский договор о ненападении — «сговор между двумя бандитами — Гитлером и Сталиным».

2) Гитлер и Сталин совершили очередной раздел Польши.

3) Сталин с согласия Гитлера оккупировал независимые государства Прибалтики.

Позднее один из авторов этой книги (И.Денисов), встречаясь с членом Комиссии по оценке советско-германского договора, профессором Ленинградского государственного университета Сергеем Борисовичем Лавровым, задал ему вопрос: что лежало в основе окончательного решения Комиссии — личная инициатива А.Н. Яковлева или определённые указания М.С. Горбачёва? Ответ был таков: оценка договора 1939 года — это реализация конкретной политической позиции Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва.

Правильность данной оценки подтверждается характером газетных публикаций, имевших место в период, предшествующий открытию Съезда народных депутатов. В частности, ровно за месяц до начала работы Съезда, 26 апреля 1989 года «Советская культура» (орган ЦК КПСС!) поместила материал А. Шубина «Цена была чрезмерной»:

«Основные тезисы защитников пакта: СССР стоял перед выбором — или пакт с Германией, или война: заключение пакта оттянуло начало войны и дало нам двухлетнюю передышку. Тезисы эти взаимосвязаны.

Да, Гитлеру сошёл с рук аншлюс Австрии. Да, был Мюнхен. Да, президент Чехословакии Бенеш (между прочим, отлично осведомлённый о подлинном лице сталинского «социализма») отверг советские предложения о помощи, отверг малейшую зависимость от СССР.

И тем не менее, есть множество свидетельств, что Гитлер и не собирался нападать на нашу страну, не обеспечив себе надёжного тыла, промышленных и сырьевых ресурсов Западной Европы, Пакт только помог осуществлению его намерений. И никакой дополнительной передышки мы не получили. Германия напала именно тогда, когда сочла себя достаточно подготовленной, и ни минутой позже.

Вспомним события вслед за подписанием пакта. Вспомним слова Молотова на сессии Верховного Совета СССР, что Европе нужна сильная Германия, что фашизм как идеологию нельзя сокрушить военной силой. Вспомним выдачу Сталиным Германии немецких антифашистов. Вспомним совместный парад советских и немецких войск в Бресте. Интересно, подо что маршировали — под Шуберта или под «Прощание славянки»?

Заключением пакта Сталин развязал руки Гитлеру на Западе. Захватив Францию, Бельгию, Голландию, Данию, Норвегию, Югославию и Грецию, щедро подпитываемый продовольственными и сырьевыми поставками из СССР, фашизм сумел создать к лету 1941 года армию чудовищной силы, пригодную для «войны на Востоке».

Думал ли Сталин о неизбежности войны? Политически слепой и безмерно самонадеянный, он надеялся обморочить, перехитрить и переиграть Гитлера, сдерживая его маленькими постепенными уступками. Но в большой политике наш «вождь и учитель» плавал мелко. Страна чуть не пала жертвой сталинского ослепления. Двадцать миллионов жизней (видимо, и поболее того!) были положены в войне с фашизмом. Такова итоговая цена пакта о ненападении».[375]

Настойчиво внедрялся в головы советских людей тезис о том, что главное в деятельности Сталина — его война с собственным народом. Кто об этом только не писал!

Александр Минкин, «Крутой маршрут»:

«Сталинский большой террор, ежовщина — следователи, пытки, тюрьмы, лагеря — глазами женщины. Об этом книга «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург. Об этом спектакль «Крутой маршрут» в театре ‘Современник».

В 1975-м главный режиссёр театра Галина Волчек поставила «Эшелон» М. Рощина — показала женщин-беженок — жертв войны Гитлера против нашего народа. Сегодня на этой сцене женщины-арестантки — жертвы войны Сталина против собственного народа…»[376]

Н.Г. Павленко (генерал-лейтенант, доктор исторических наук, бывший редактор «Военно-исторического журнала»), «История войны ещё не написана»:

«…Каждому своё. Сталину мы обязаны главным образом разгулом репрессий и гибелью миллионов людей. Жукову — руководством операциями, главными победами на фронтах Великой Отечественной войны».[377]

Кампания борьбы со «сталинщиной» расползается по всем странам социалистического содружества. Даже далёкая Монгольская Народная Республика старается идти в ногу с горбачёвской перестройкой, с горбачёвским «новым мышлением». Вот сообщение из Улан-Батора: «5. (ТАСС). Сегодня здесь обнародован указ Президиума Великого народного хурала МНР, которым отменены прежние указы о присвоении имени И.В. Сталина отряду пограничных войск и части внутренних войск Министерства общественной безопасности, Государственной центральной библиотеке, одной из центральных улиц столицы республики».[378]

Да, долго крепилась Монголия. Перед хрущёвщиной не спасовала, но горбачёвщину одолеть не смогла!

И, разумеется, протестовала против Сталина «просвещённая Европа»:

«Неуместные статуи

Я постоянный читатель вашей рубрики. В ней ставился вопрос о том, что люди, виновные перед судом истории, недостойны помпезных памятников. В СССР, насколько я знаю, давно сняты статуи Сталина. У нас в Чехословакии они кое-где остались. Например, в г. Оломоуце, на виду у всех.

Теперь весь мир знает, сколько горя принёс Сталин и советскому, и другим народам. Он уничтожил цвет революционеров, изувечил судьбы миллионов людей — и коммунистов, и беспартийных.

Особенно больно видеть ныне фигуру Сталина, которая в Оломоуце стоит рядом с памятником В.И. Ленину Место там людное, бывает много и наших граждан, и советских гостей. И у каждого честного человека возникает вопрос: как это может быть? Неужели даже такие страшные уроки истории ничего не дают для потомков?

Михаил Пипта

г. Дольни-Смоковец,

Чехословакия».[379]

4 ноября 1989 года газета «Советская культура» на своей 5-й странице поместила историко-политический шарж «Тайная вечеря XX века» («Шарж — изображение чего-либо в подчёркнуто искажённом, карикатурном виде»[380]), который нельзя квалифицировать иначе, как злостное хулиганство. Редакция газеты совместила известную евангельскую легенду с не менее известной уголовной песней:

«На Дерибасовской открылася пивная,

Там собиралася компания блатная…»,

изобразив в качестве «завсегдатаев» одесской пивной И.В. Сталина и его ближайших сподвижников: Молотова, Кагановича, Берия, Микояна, Калинина, Жданова, Ворошилова, Маленкова, Хрущёва, а также некоторых других.

Сразу же, как говорится, «по горячим следам», в «Советскую культуру» И. Денисовым было направлено письмо следующего содержания:

«Итак, «Советскую культуру» можно поздравить с тем, что она докатилась до уровня презренной бульварной газетёнки. Я имею в виду низкопробный и неприличный шарж под названием «Тайная вечеря XX века» на так называемое «ближайшее окружение Сталина», помещённый в номере от 4 ноября.

Судя по вывеске, «Советская культура» — «газета Центрального Комитета КПСС». Но если быть более точным, это орган Политбюро ЦК КПСС.

В чём же смысл шаржа, помещённого 4 ноября в «Советской культуре»? Смысл примитивно прост — нынешнее Политбюро издевается над Политбюро образца 1939 года. Дело, скажем прямо, верное, никакого риска нет, принципиальности тоже иметь не надо. Ну а что касается совести, то она у членов Политбюро, выходит, полностью отсутствует. Жаль, что нет в живых великого русского сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Он бы непременно дополнил свой рассказ «Пропала совесть» столь «свеженьким» жизненным эпизодом.

Шарж в «Советской культуре» у меня вызвал два вопроса.

1. Неужели в Политбюро никто не понимает, что столь же злобную, а то и похлеще, картинку молено нарисовать и на современный состав высшего органа партии? Хотя Политбюро и заигрывает с религией, но заповедь «не судите — да не судимы будете» оно усвоить явно не в состоянии. Так что неприличная картинка на высших лиц партии — вещь вполне реальная. Кстати, у товарища Яковлева такая физиономия, что это уже готовый шарж. Или возьмём ещё, к примеру, таких деятелей, как Лигачёв и Медведев! Для талантливого шаржиста эти лица просто находка!

Сорок лет назад мы, будучи школьниками, пели куплеты на мотив знаменитого негритянского блюза «Сан-Луи»:

«О Сан-Луи, Лос-Анжелос,

Объединились в один большой колхоз.

О Сан-Луи, колхоз-миллионер,

С тебя другие берут пример.

Колхозный сторож Егор Кузьмич

В защиту мира купил «Москвич»…»

Тогда мы даже не подозревали, что Егор Кузьмич сможет сделаться членом Политбюро, отвечающим за сельское хозяйство всей страны. Только есть ли прок от «колхозного сторожа»? Прилавки продовольственных магазинов сейчас пусты, как никогда.

Егор Кузьмич, на XIX партконференции Вы плакались, что перегружены работой, что работаете на износ. Но кому нужен этот мартышкин труд, если наша страна покупает лук в Египте, а картошку возит с Кубы.

А не лучше ли Вам, Егор Кузьмич, выйти на пенсию (Ваш возраст позволяет это сделать) и устроиться где-нибудь колхозным сторожем. Во-первых, работа спокойная — здоровье сохраните. Ну а самое главное — весь народ вздохнёт с облегчением, ибо появится надежда на улучшение продовольственного дела.

Теперь несколько слов о Медведеве. Вроде бы он отвечает за идеологическую работу. Как говорится, «свежо предание, да верится с трудом». Если поверженные идеологи Жданов и Суслов высказывали хоть какие-то мысли, пусть даже неправильные, то у Медведева вообще никаких мыслей нет. Очевидно, он живёт по принципу «молчание — золото». Ловко устроился товарищ! Ведь за его оклад любой говорун согласился бы стать молчальником.

В стране тысячи острых идеологических проблем, а Медведев ничего не видит и не слышит. Всё молчит да молчит. А если вдруг где-то чего-то и скажет — то это бессмысленный набор самых общих стандартных слов — которые вполне сошли бы и при Сталине, и при Хрущёве, и при Брежневе.

Конкретный пример. В настоящее время Гимн Советского Союза безнадёжно устарел, ибо слова

«Партия Ленина — сила народная

Нас к торжеству коммунизма ведёт»

вызывают в лучшем случае только усмешку. Ну, о каком коммунизме сейчас можно говорить? Ведь все прекрасно знают, что положение страны таково, что «не до жиру — быть бы живу».

А Медведев и ухом не ведёт. То ли он вообще не знает текста государственного гимна, то ли он слова может быть и знает, но их смысла абсолютно не сечёт.

С «Интернационалом» и ещё конфузнее. Когда встречаемся с премьер-министром Англии или с президентом Финляндии, то обязательно говорим о совместном строительстве «общеевропейского дома», но по приезде домой сразу же начинаем петь «весь мир насилья мы разрушим до основанья…». А всех буржуазных президентов, премьер-министров и канцлеров безоговорочно обзываем «сворой псов и палачей». Последний раз Политбюро (и т. Медведев в том числе) пропели эти тексты 4 ноября этого года.

Идеологическая работа в партии полностью развалена, но Медведеву до этого никакого дела нет. На него тоже отменный шарж получится.

На шарже «сталинское» Политбюро — это сплошные кретины. Как говорил Гельвеции, «ругая других, мы тем самым восхваляем себя…». Очевидно, что в состав нынешнего Политбюро входят исключительно корифеи. Поэтому второй вопрос — а какие, собственно, достижения имеют «корифеи» из Политбюро образца 1989 года? Они что, вывели страну на светлый путь, обеспечили народам благополучие, «уверенность в завтрашнем дне»?

Ничего подобного не наблюдается. В стране царит полная анархия. Ни в продовольственных, ни в промтоварных магазинах купить нечего. И это после 44 лет развития страны в мирных условиях! В нашем государстве, никого не стесняясь, орудует партийно-торговая мафия. Везде процветает саботаж, наглядный пример тому — тысячи и тысячи железнодорожных вагонов, которыми забиты все железнодорожные станции «от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей…» и которые, якобы, не могут разгрузить. Причём виновных никого нет, а высшая власть только читает морали.

В стране стремительно растёт преступность. Кино и видеоэкраны забиты самой грязной порнографией (в целях воспитания, так сказать, «цивилизованного» человека).

Вся послереволюционная история страны за последние три года превращена в отхожее место. В самом Политбюро царит полный идейный разброд. К примеру, один член Политбюро печатает в газете ЦК КПСС статью Нины Андреевой. Другой член Политбюро, в другой газете ЦК КПСС упомянутую статью пригвождает к позорному столбу.

Один член Политбюро (ВА. Крючков) 4 ноября 1989 года в докладе, посвященном 72-й годовщине Октябрьской революции, говорит:

«Мы окажемся глубоко неправы и станем духовно нищими, если сведём историю страны и партии к сплошным ошибкам. Под каким бы предлогом не искажалось прошлое — это всегда антинаучно и безнравственно». В тот же самый день (именно 4 ноября!) какой-то другой член Политбюро помещает в «Советской культуре» свою «Тайную вечерю» и тем самым бросает тов. Крючкову вызов: «Ты, дескать, говори, что хочешь, а я как гадил на историю, так и буду продолжать. И никто мне не указ». Ведь глядя на «перл», который опубликовала «Советская культура», невольно возникает мысль: какое же ведомство финансирует эту газету? ЦК КПСС или министерство пропаганды доктора Геббельса? Да, конечно, Геббельса уже давно нет на свете. Но будь он жив, то «Советская культура» была бы его любимой газетой.

Можно было бы ещё многое написать про «заслуги» нынешнего Политбюро, но в стране не хватает писчей бумаги…

Ясно одно — на данном этапе Политбюро не владеет положением в стране. И естественно, чтобы сохранить видимость авторитета, приходится изображать «хорошую мину при плохой игре». А делать это легче всего путём обливания грязью всех предшествующих руководителей. Это и есть генеральная линия партии на современном этапе.

Прошу моё письмо напечатать в газете. Правда — так правда, гласность — так гласность. Как говорил незабвенный Аркадий Райкин: «В таком плане, в таком духе, в таком разрезе…».

И Денисов

09.11.1989»

Как и следовало ожидать, газета на «рецензию» не отреагировала.

21 декабря 1989 года исполнилось 110 лет со дня рождения И.В. Сталина. «Гласность» посчитала своим священным долгом «отметить» этот юбилей. Обязанности правофлангового взял на себя журнал «Крокодил». Целый номер (№ 35) был посвящен разоблачению и осмеянию «сталинщины», то есть тридцатилетнего периода жизни советского государства.

На полном формате обложки был помещён портрет вождя с обильной тёмной ретушью и усиленный изображением многочисленных человеческих черепов. Подзаголовок гласил: «И дольше века длится тень…», а прислал этот рисунок на конкурс «Глазами гласности» некто А. Штабель из Уфы.

Открывал номер журнала «Тост, произнесённый Крокодилом по поводу 110-й годовщины со дня рождения И.В. Сталина», в котором тот жаловался на свою горькую судьбину в период культа личности, на все обиды и притеснения, которые зубастому пришлось претерпеть. Концовка «Тоста» представляла собой типичный перестроечный пассаж: «…не буду нарушать традицию: тосты положено говорить за здравие, или (на поминках) за упокой. Я сегодня, несмотря на день рождения, выбираю второй. Упокоим общими усилиями сталинщину. Да сгинет она навсегда из нашей жизни. Пусть земля ей не покажется пухом…».

Весьма характерным был и «Заключительный тост Крокодила».

Оказывается, явный провал «горбостройки» — «последствие сталинской политики… Будем же всем миром искать вместе выход, путь возрождения нашей страны…». Да, пресловутую дорогу к Храму искали столь самозабвенно и бескомпромиссно, что вместо одной страны «возродили» целых пятнадцать и получили СНГ — «Сбылись надежды Гитлера».

На последней странице узнаём, что «Крокодил» — издание газеты «Правда» и печатается журнал в Издательстве ЦК КПСС. Люди старшего поколения помнят, что на профсоюзных билетах советского времени помещалось высказывание В.И.Ленина: «Профсоюзы — школа коммунизма». Так это или не так — вопрос спорный. Но когда приходится читать партийные издания времён перестройки («Правда», «Советская культура», «Крокодил» и т. п.), утверждаешься в твёрдом мнении: «ЦК КПСС — школа антикоммунизма».

Возвращаясь к «заключительному тосту», задаёшься вопросом — так ли уж во всех наших тогдашних бедах была виновата «сталинщина»? Ведь после смерти Сталина минуло уже 36 лет — более чем треть века! Может быть, корень всяческих неудач следовало искать совершенно в другом? Судите сами. Как хорошо начиналось:

«Будем при деле

На полном пределе!..»

Но энтузиазма у многих не хватило. От «дела» стали «намыливаться». Одни побежали занимать очередь «за правдой», другие нашли своё призвание в сочинении и декламации заупокойных тостов. Откуда же быть полным прилавкам?

За четыре года перестройки много было сделано для того, чтобы расколоть моральное единство советского народа, чтобы столкнуть в противоборстве людей с разными взглядами на прошлое. Фактически на территории СССР была объявлена «холодная гражданская война». Защитники И.В. Сталина объявлялись безнравственными, беспринципными людьми. Им вменялось в вину тяжкое психическое уродство с диагнозом «Ностальгия по колючей проволоке». Утверждалось: «…те, кто сегодня ратует за Сталина, обеляют его — это те же следователи либо их родственники. Они себя защищают и обеляют» .[381]

«…сталинщина запугала и развратила народ, без неё не было бы и брежневщины с её полной утратой нравственных критериев… К счастью, большинство уже разобралось, кто есть кто. Поэтому не противопоставлять их надо, а очиститься от того и от другого…».[382]

И всё же страницы периодических изданий свидетельствовали о том, что далеко не все соглашались с антисталинской пропагандой.

«Домашний музей И.В. Сталина существует не только в Грузии, ной в Ленинграде — в моей квартире на Бестужевской улице. В моей комнате на стене висят портреты товарища Сталина, газетные вырезки 30-40-х годов, рассказывающие, как жила страна, о великих её стройках, о передовиках производства, с письмами людей к И.В. Сталину….».[383]

«Пока у нас гласность только на покойников, они всё стерпят. Но очень обидно, что заслуги позабыли. Спасибо ВЮ. Урбану за его музей. Я — за Сталина».[384]

«Вы никогда не вырвете светлый образ Сталина из наших сердец, потому что всё, что вы пишете, ЛОЖЬ, и мы-то это знаем и говорим об этом нашим детям и внукам… Сейчас, когда кругом всё рушится, никому мы уже не верим, убедились уже в том, что хрущёвские выкормыши развалили социализм и нагло повернули к капитализму Мы ЖИЛИ при Сталине, а теперь только влачим жалкое существование, которое нам дало поколение Хрущёва… Петрова, г. Свердловск».[385]

«….что касается репрессий при Сталине, то общество становилось чище, избавляясь от скверны: жуликов, взяточников, казнокрадов, политических евреев-авантюристов. Да и не так уж много «пострадало». Реабилитировано 261 тыс. Сейчас из-за пьяного угара на дорогах гибнет почти столько же. Так что жив тов. Сталин. И вы можете махать рукой Горбачёву сколько угодно, а мы подождём. В. Соколов, г. Москва».[386]

Даже самокритичность И.В. Сталина, сто готовность оставить пост Генерального секретаря партии стали трактоваться как пример непревзойдённого лицемерия и коварства. Разработке этой темы доктор исторических наук А. Зевелев посвятил целую статью. Приводя факты заявлений Сталина (в 1924, 1925, 1926, 1927 и 1952 годах) о возможности его замены на высшем партийном посту, профессор комментирует их как образец маккиавелизма и двойной морали, как образец фарисейства и двоедушия:

«Отставки Сталина, особенно после кончины Ленина, были, по существу, не отставками в их изначальном демократическом смысле, а угрожающим шантажом соперникам и единомышленникам. Им как бы внушалось: «Без меня вы пропадёте, вас сотрут в порошок». И эти угрозы, как свидетельствует историческая практика, действовали безотказно, связывали круговой порукой» .[387]

Даже в одном коротком абзаце профессор-обличитель допустил две серьёзные накладки. Прежде всего, совершенно непонятен пассаж: «Отставки Сталина, особенно после кончины Ленина…». Ведь согласно тому же Зевелеву, все разговоры об «отставках» происходили уже после смерти Ленина, а до того были лишь размышления Владимира Ильича о возможности перемещения Сталина на другую партийную работу.

Во-вторых, кого конкретно мог шантажировать Сталин в 20-е годы? Ведь согласно утверждениям Хрущёва на XX съезде, «99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года» .[388] То есть, по Зевелеву получается, что никому неизвестный выскочка угрожающе шантажировал стальную ленинскую гвардию, несгибаемых большевиков? Не нашему ли историку Владимир Маяковский посвятил известные строк: «Профессор, снимите очки-велосипед!»

По горькой иронии судьбы, чем больше проклятий раздавалось в адрес Сталина и «сталинщины», тем неустойчивей становилось положение в стране. Словно начал действовать какой-то объективный закон исторического возмездия.

До предела обострились межнациональные отношения. После тбилисских событий, буквально во время работы I съезда народных депутатов СССР (июнь 1989 года) заполыхала Фергана в Узбекистане. Чуть позже в Нагорном Карабахе началась настоящая война между Арменией и Азербайджаном. В январе 1990 года в столице Азербайджанской ССР Баку было введено чрезвычайное положение…

Повсюду, словно грибы после дождя, вылезли и стали активно действовать так называемые «народные фронты», идеологией которых стал неприкрытый антисоветизм. Как визитную карточку любого «народного фронта» можно представить первую страницу газеты «Невский курьер» (издание Ленинградского Народного фронта) от 19 августа 1990 года.

На первой странице на фоне портретов Гитлера и Сталина помещена «карта раздела Польши с подписями Сталина и Риббентропа». Рядом своего рода передовая статья Георгия Матвеева, озаглавленная «Дружба, скреплённая кровью»:

«23 августа 1939 г. Молотов и Риббентроп подписали договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, а уже 1 сентября началась самая страшная война на нашей планете. У историков всего мира нет сомнения в том, что её развязали кровавые режимы Советского Союза и Германии.

Преуспев в уничтожении населения своих стран, они обрушили вооружённые силы на Польшу. Суверенное государство, оказавшись меж молотом и наковальней, было буквально раздавлено в течение одного месяца, и 28 сентября армии агрессоров соединились.

Стыдно сейчас читать победные сводки из «Правды» того времени. Ещё больше леденит душу подписанный в конце сентября Договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Сталин и Гитлер готовились уничтожить остатки демократии на европейском континенте.

Нынешнее наше руководство, сохраняя преемственность партийной власти, воздерживается от объективной оценки разжигания войны. Комиссия Съезда дошла только до августа 39 года. До сих пор считается, что следующие два года кремлёвское правительство потратило на укрепление обороноспособности страны, забывая о беспрецедентных поставках стратегического сырья воюющей Германии.

«Никто не забыт и ничто не забыто», — эти слова сейчас приобретают новый смысл».[389]

Возникло общество «Мемориал», вся деятельность которого сфокусировалась на обличении «кровавого сталинского террора». 30 октября стало именоваться «днём памяти жертв политических репрессий». При этом умалчивалось, что политические репрессии имели место во все времена нашей многовековой истории: при великих князьях, при царях, при императорах. Соответственно и жертв политических репрессий было достаточно. Однако обличителей из «Мемориала» это мало волновало. Ведь главное — заработать политические дивиденды. А для этого надо было кричать о «палаче-Сталине» и потрясать списками «невинно пострадавших». На доверчивые головы советских людей выливались океаны антисталинских помоев. Одна чудовищная ложь сменялась другой, ещё более мерзкой. Каких только ярлыков не наклеивали на Сталина, каких только собак не навешивали: и «агент царской охранки», и «сверх-Борджиа в Кремле»… Воистину: чем чудовищнее ложь, тем больше в неё верят.

Политические власовцы, оказавшиеся у власти после смерти И.В. Сталина, стали реабилитировать своих предшественников. Но где гарантии, что некоторые реабилитации, осуществлённые в 1960-е и особенно в 1980-е годы окажутся необоснованными?

Политика горбачёвского руководства по отношению к Сталину стала выражением интересов мирового капитализма. Об этом свидетельствует перепечатка в «Известиях» статьи «Албания — огромное гнездо сталинизма» из французской газеты «Монд», в которой красной нитью проводилась мысль: социалистическая Албания — «это открытое и затянувшееся существование сталинизма…»[390]

Стал подтверждаться тезис В.М. Молотова: «Сталина топчут для того, чтобы подобраться к Ленину. А некоторые уже начинают и Ленина» .[391]

Весьма примечательно, что на этот путь встал и «ленинский комсомол». Вот титульный лист еженедельника «Собеседник» (приложение к газете «Комсомольская правда») № 27 за 1990 год. Во весь формат под заголовком «Дом, который построил… кто?» красуется фотомонтаж — своего рода карточный домик, сооружённый из книг наших партийных руководителей. В основании стоят четыре тома В.И. Ленина, над ними — шесть томов И.В. Сталина и так далее. Завершается конструкция книжкой М.С. Горбачёва. Сразу видно, что с точки зрения статики сооружений всему этому «зданию» грош цена. Дунь на домик — и он развалится. Вот такая «идеология» для молодёжи.

Появилась и новая точка зрения. Если в 1987–1989 гг. В.И. Ленина трактовали как жертву Сталина, извратившего некие «ленинские принципы», то в 1990 году пластинку сменили. Оказывается, будь жив Ленин, то лиха для страны было бы гораздо больше! «…Однако, если начистоту: кто более матери истории ценен? Тот, кто делая пусть минимальные, пусть чудовищные по форме, но всё же уступки реальной жизни, строит деспотию — или тот, кто сметая на пути к мировому пожару всех и вся, неистово движет планету в небытие?» [392]

Приведённую цитату можно лишь дополнить информацией, что к октябрю 1990 года «Смена» перестала быть комсомольской газетой, а превратилась в «Общественно-политическую молодёжную газету России».

Литературно-художественные журналы предоставляли «режим наибольшего благоприятствования» произведениям с явно антисталинскими, антисоветскими, антипатриотическими тенденциями. Были опубликованы и разрекламированы такие «шедевры», как «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова («Дружба народов»), «Архипелаг Гулаг» Александра Солженицына («Новый мир»), «Похождения Чонкина» Владимира Войновича («Юность»). В последней повести глумливо высмеивались героический подвиг советского народа в Великой Отечественной войне, его страдания и героизм.

24 августа 1986 года в еженедельнике «Московские новости» было опубликовано интервью первого секретаря МГК КПСС Б.Н. Ельцина с характерным для периода перестройки заголовком: «Нет ни потолка, ни предела для гласности». Сейчас, много лет спустя, можно с уверенностью говорить, что тогда вряд ли кто-нибудь сознавал, что под прикрытием «гласности» началось хорошо организованное наступление на существующий государственный строй, на социалистическое жизнеустройство.

В 1990 году «антисоветское ружьё» начало стрелять. Первый выстрел был произведён в Конституцию СССР. На всём протяжении советской истории коммунистическая партия была скрепляющим остовом державы, гарантом её безопасности и территориальной целостности. Такое положение закреплялось статьёй в действующей Конституции СССР от 7 октября 1977 года:

«Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу.

Вооружённая марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа…»

В стране уже давно раздавались «демократические» возгласы: «Партия, дай порулить!» И вот теперь, на февральском 1990 года Пленуме ЦК КПСС, партия сложила с себя все капитанские полномочия и сказала: «Пусть рулят все, кто захочет, лишь бы это было демократично». Это была безоговорочная капитуляция. Отныне КПСС государством уже больше не руководила. Со своим «совещательным» голосом партия могла лишь читать морали своим оппонентам, как повар коту Ваське из известной басни Крылова. Коммунисты-горбачёвцы были столь наивны, что надеялись проводить свою линию «социализма с человеческим лицом» парламентским правовым способом, с помощью съездов и дебатов. Только забыли горбачёвцы слова настоящего коммуниста Макара Нагульнова: «…возражать хорошо стоя, а лёжа какие могут быть возражения? Лежачие возражения во внимание не принимаются»! [393]

Заграничные друзья Горбачёва несказанно обрадовались подарку «мировой демократии».

Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер: «… на Пленуме руководящего органа Коммунистической партии приняты великие решения. Они сделают то, о чём ещё пять лет назад мы не могли и подумать».

Президент США Джордж Буш (старший) приветствовал «реформаторские усилия МГорбачёва, направленные на расширение политического плюрализма в СССР».

Радиостанция Эй-Би-Си: «Даже те, кто самым отчаянным образом выступал против реальной демократии, проголосовали за окончание монополии Коммунистической партии на власть…»

Август Бебель говорил: «Когда меня хвалит буржуазия, я спрашиваю себя: старый Бебель, какую глупость ты сделал, что удостоился похвал со стороны этих людоедов?»

Чтобы М. Горбачёва «сохранить на плаву» в новых политических условиях, то есть дать ему возможность и дальше разрушать страну, в спешном порядке был создан пост Президента. 15 марта 1990 года третий (внеочередной) Съезд народных депутатов СССР постановил:

«Избрать Президентом Союза Советских Социалистических Республик товарища ГОРБАЧЁВА Михаила Сергеевича».

Кресло Генерального секретаря ЦК КПСС перестало представлять для Горбачёва какую-либо ценность и числилось за ним лишь для проформы. Забегая вперёд, вспомним, с какой лёгкостью в августе 1991 года он отрёкся не только от поста генсека, но и от членства в КПСС.

Выступая на съезде уже в статусе Президента, Горбачёв, как заезженная пластинка, твердил одно: «Политика перестройки, как я думаю, это — единственно возможный для такой страны, как наша, мирный путь перехода в новое качественное состояние от авторитарно-бюрократической системы к гуманному демократическому социалистическому обществу». Вот уж действительно «кремлёвский мечтатель» — в стране уже вовсю дуют капиталистические ветры, а он социализм «с человеческим лицом» проталкивает.

На съезде Горбачёв принёс клятву:

«Торжественно клянусь верно служить народам нашей страны, строго следовать Конституции СССР, гарантировать права и свободы граждан, добросовестно выполнять возложенные на меня высокие обязанности Президента СССР».

О том, насколько добросовестно Горбачёв выполнял свои президентские обязанности, красноречиво свидетельствует тот факт, что к концу 1991 года Союз Советских Социалистических Республик перестал существовать.

2 апреля 1990 года М. Горбачёв подписывает закон «Об усилении ответственности за посягательство на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР», который усиливал уголовную ответственность даже за «призывы к насильственным свержению или изменению советского государственного и общественного строя или насильственному нарушению единства территории Союза ССР».

Могло показаться, что на пути сепаратистов будет поставлен твёрдый заслон. Но это только казалось. Реальности жизни двигались в другом направлении. Если всего лишь год назад «центр» боролся с окраинными суверенитетами (Прибалтика, Закавказье), то в 1990 году раковая опухоль «суверенизации» проникла уже в столицу нашей Родины — Москву. Именно оттуда стали исходить «пламенные» призывы: «Берите суверенитета, кто сколько сможет».

Почему-то считается, что Ельцин совершил государственный переворот в августе-декабре 1991 года (время от ГКЧП до Беловежских соглашений). На самом деле это не так. Государственный переворот был совершён в 1990 году, когда Первый съезд народных депутатов РСФСР принял «Декларацию о государственном суверенитете Российского Советской Федеративной Социалистической Республики».

Был совершён грандиозный юридический подлог, ибо РСФСР стали выдавать за всю Россию.

Но что такое Россия? Это бытовое, повседневное название государства, носившего до февраля 1917 года официальное название «Российская империя».

После образования в декабре 1922 года Союза Советских Социалистических Республик название «Россия» стало синонимом этого нового социалистического государства.

Говоря доступным языком, Москва взяла суверенитет от Москвы, а «Россия» провозгласила свою независимость от России.

Давайте взглянем на результаты голосования (данные протоколов Съезда).

«12 июня 1990 г. Заседание сорок первое (утреннее)

Голосование по принятию Декларации о суверенитете

Всего депутатов … … … … 1060

Присутствовало … … … … 930

Необходимый кворум … … … … 531

Проголосовало «за» … … … … 907

Проголосовало «против» … … … … 13

Воздержалось … … … … 9

Всего проголосовало … … … … 929

Не голосовало … … … … 1»

А ведь среди народных депутатов по крайней мере 50 % были коммунистами, которые, вступая в партию, клялись беречь и защищать Советский Союз до своего последнего дыхания!

Конституцией СССР устанавливалась чёткая «вертикаль власти»:

Верховный Совет СССР

Верховные Советы союзных республик

Верховные Советы автономных республик

Местные советы

Конституция СССР регламентировала:

«Статья 74. Законы СССР имеют одинаковую силу на территории всех союзных республик. В случае расхождения закона союзной республики с общесоюзным законом действует закон СССР.

Статья 75. Территория Союза Советских Социалистических Республик едина и включает территории союзных республик.

Суверенитет СССР распространяется на всю его территорию».

Что же провозгласила Декларация «О государственном суверенитете…»?

1. РСФСР в Союз входит, но его законам не подчиняется, ибо отныне устанавливается «верховенство Конституции РСФСР и Законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР, приостанавливается Республикой на своей территории…»

Впору кричать: «Как это, как это?!» Если суверенитет СССР не распространяется на союзные республики, значит, Союза фактически уже нет! Вместо него аморфное содружество многочисленных удельных княжеств.

Далее. Статья 11 Декларации: «На всей территории РСФСР устанавливается республиканское гражданство РСФСР. За каждым гражданином РСФСР сохраняется гражданство СССР.

Граждане РСФСР за пределами республики находятся под защитой и покровительством РСФСР».

Сравним всё это с Конституцией СССР:

«Статья 33. В СССР установлено единое союзное гражданство. Каждый гражданин союзной республики является гражданином СССР.

…Граждане СССР за границей пользуются защитой и покровительством Советского государства.

Статья 81. Суверенные права союзных республик охраняются Союзом ССР».

Что же в результате получается?

Если каждая союзная республика начинает опекать и защищать только своих граждан, значит единого союзного государства, СССР — уже нет!

Если каждая союзная республика сама по себе, в одиночку, начинает охранять свои суверенные права, значит единого союзного государства, СССР — уже нет!

Тогда к чему же лицемерные фразы о каком-то мифическом «гражданстве СССР»?

И ещё один аспект. Декларация о суверенитете устанавливала «исключительное право народа на владение, пользование и распоряжение национальным богатством России…»

Значитца, так, — как говорил следователь Глеб Жеглов, — народ России владеет своим богатством, народ Грузии — своим, народ Таджикистана — тоже своим. Но куда же, в таком случае, подевалась общесоюзная собственность?

Значит, единого союзного государства, СССР — уже нет! Значит, все русские (примерно 25 млн. человек), проживающие за пределами РСФСР, по отношению к столице своей родины Москве стали иностранцами!

В этой ситуации у Горбачёва была прекрасная возможность продемонстрировать верность своей президентской присяге и поставить на место зарвавшихся «патриотов России».

Но ведь «ворон ворону глаз не выклюет…»

Впрочем, наверное, тогда Горбачёву было не до «российских суверенитетов». Он тогда готовился к XXVIII съезду своей «любимой» партии, который состоялся в первой половине июля 1990 года.

О чём же поведал делегатам съезда Горбачёв в своём политическом отчёте? Никаких новых идей в его докладе не обнаружилось, только традиционное «идти дальше путём перестройки!»

Соратники Горбачёва по Политбюро тоже были настроены оптимистично.

Е.К. Лигачёв: «…Верю, глубоко верю, что партия останется марксистско-ленинской, жизнеспособной политической силой…»[394]

В. А. Крючков: «…с Коммунистической партией Советского Союза — партией обновляющейся и обновляющей общество — буду вместе до конца своей жизни».[395]

«Идти дальше путём перестройки», — означало, в том числе, и неослабную борьбу партии против сталинизма. Тон здесь задавал «архитектор перестройки», член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев:

«Особая сфера в моей работе в последние годы — комиссия по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями…

Бедствия, постигшие тогда народ, поражают и масштабностью, и бессмысленной жестокостью…

В частности, встаёт вопрос о крестьянстве в период коллективизации. Намой взгляд, это было самое чудовищное преступление, когда сотни тысяч крестьянских семей изгонялись из деревень, не понимая, за что же выпала им такая судьба, погибель от власти, которую они сами установили. Никто не принёс столь массовых и трагических жертв на алтарь сталинизма, как российское крестьянство».[396]

Тему репрессий подхватил народный артист Советского Союза Михаил Ульянов. В своём выступлении он высокохудожественно, с подлинным актёрским мастерством живописал ужасы тоталитарной сталинской системы:

«Корни этой убийственной агрессивности набрали силу в молотилке сталинской коллективизации, в безысходности ГУЛАГов, в поголовном физическом истреблении личностей. Система такого социализма вышибала из людей малейшее проявление духовности. Вся политика уничтожения личности и духовности была свирепа и беспощадна. Даже дикие степные племена, ворвавшись в древние времена в богатейшую Византию, были более милосердны…

Система такого социализма не религию уничтожала, она дух человеческий вышибала, она желание человека совершенствоваться уничтожала. И вот теперь у нас дефицит личности, дефицит индивидуальности, дефицит талантов, дефицит достоинства».[397]

Тут же Ульянов горой встал на защиту демократии, гласности и лично генсека М. Горбачёва:

«Вот и теперь на Горбачёва накинулись, обвиняя его во всех грехах, ища в нём и только в нём причины наших неудач. Слов нет, ошибки были. Но не за ошибки критикуют Горбачёва, а за то, что он олицетворяет демократизацию и партии, и народа, мешает повернуть назад к крепкой руке.

Отсюда и коварные в этих условиях предложения освободить Горбачёва от партии, оставить только Президентом. Сегодня это было бы сильнейшим ударом по демократии, по гласности…. И дело не в личности Горбачёва, а дело в современной ситуации, когда Горбачёв во всём мире (и это все знают) олицетворяет надежду на мир и согласие. Мы не можем не принимать этого сегодня в расчёт!»[398]

Знал бы артист Ульянов, что уже через год генсек Горбачёв сам освободит себя от партии, как от ненужной обузы!

Делегаты XXVIII съезда КПСС не нашли в себе ни воли, ни мужества убрать Горбачёва с поста Генерального секретаря партии и наметить реальные пути по выводу партии и страны из глубочайшего кризиса.

Съезд подтвердил «курс КПСС на перестройку и революционное обновление», под которыми не в последнюю очередь подразумевались переход к многопартийности в политической жизни страны и к рыночным отношениям — в экономической.

Была создана комиссия по подготовке новой Программы партии.

Программное заявление съезда партии провозглашало: «К гуманному демократическому социализму» .[399]

Это была явная иллюзия.

А второй, опаснейшей иллюзией, которая привела наше государство к гибели, стало утверждение, будто

«В условиях многопартийности КПСС готова к открытому соревнованию и сотрудничеству с другими партиями и движениями на основе закона, в том числе на выборах и в парламентской деятельности» .[400]

Как говорится, «вашими бы устами, да мёд пить!»

Обратим внимание на фрагмент из речи Михаила Ульянова: «…Горбачёв во всём мире (и это все знают) олицетворяет надежду на мир и согласие». Так и хочется пасть на колени и воскликнуть: «Блаженны миротворцы!» Но если поразмышлять над словами М. Ульянова, то обнаруживается потаённая мысль великого корифея киноэкрана и театральных подмостков — для всего западного мира президент Горбачёв стал нужным, родным, «уважаемым» человеком, для которого на первом месте стоят интересы Запада. Ну, как в таком случае «не порадеть родному человечку!» И в октябре 1990 года под дружные возгласы «Наш Горби!» мировая «прогрессивная общественность» присуждает Горбачёву «за его ведущую роль в мирном процессе» Нобелевскую премию мира, обеспеченную крупной суммой денег в шведских кронах.

Западные друзья Горбачёва дружно рукоплескали своему любимцу.

Дж. Буш, президент Соединённых Штатов Америки:

«Президент СССР Михаил Горбачёв показал себя отважным борцом за мир во всём мире… Благодаря М.С. Горбачёву произошли значительные политические и экономические перемены в Советском Союзе и Восточной Европе».

Лех Валенса, лидер профсоюза «Солидарность», лауреат Нобелевской премии мира 1983 года:

«Я счастлив, что Ваша великая работа получила признание в мире, внимательно следящем за переменами, происходящими в вашей стране… Желаю Вам успехов и последовательности на намеченном Вами пути к демократии».

Г. Коль, федеральный канцлер ФРГ:

«Мы, немцы, путь к объединению которых был только что завершён благодаря заключённым между нами соглашениям… разделяем радость… по поводу присуждения премии. Желаю Вам сил и успехов в продолжении политики, принёсшей Вас столь высокое международное признание».

Р. Рейган, бывший президент США:

«Присуждение Нобелевской премии мира моему другу Михаилу Горбачёву — это чудесное признание его достижений…»

М. Тэтчер, премьер-министр Великобритании:

«Это — прекрасная новость. Награда совершенно заслуженна».[401]

Свой верноподданнический холуйский восторг выплеснули и отечественные перестройщики. Ещё бы! Весь «цивилизованный мир» поставил «имя М.С.Горбачёва в один ряд с другими нашими великими соотечественниками, прославившими Отчизну, — Иванам Буниным, Александром Солженицыным, Андреем Сахаровым, Иосифом Бродским…».[402]

Не исключено, что Иван Алексеевич Бунин переворачивался в гробу от возмущения, что его поставили на одну доску с Солженицыным, Сахаровым и Бродским, а Михаил Александрович Шолохов, наоборот — от радости, что его, слава богу, не включили в реестр, содержащий имена откровенных национальных предателей.

Журнал «Огонёк» не упустил возможности выразить персональную благодарность Горбачёву за его «эпохальные» достижения: «…мы от души, сердечно поздравляем Михаила Сергеевича Горбачёва с выдающейся наградой как Президента, человека и политика, без появления которого многие факты нашей жизни были бы просто немыслимы, в том числе и «Огонёк», который мы имеем честь представлять!»[403]

Являясь одновременно и Президентом страны, и «начальником партии», Горбачёв вёл явную двойную игру. В этом плане весьма характерным оказался день 24 декабря 1990 года, когда Съезд народных депутатов СССР принял два Постановления.

Первое — в угоду будущим «новым русским» — «О проведении референдума СССР по вопросу о частной собственности на землю».

Второе — ради успокоения «трудящихся, высказывающих беспокойство о судьбах Союза ССР, ибо сохранение единого Союзного государства яатяется важнейшим вопросом государственной жизни и затрагивает интересы каждого человека, всего населения Советского Союза…» — «О проведении референдума СССР по вопросу о Союзе Советских Социалистических Республик» .[404]

Но похоже, что у «перестройщиков» левая рука не ведала, что творила правая.

В тот же день Съезд народных депутатов принял ещё один документ:

«О сохранении Союза ССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик

Съезд народных депутатов СССР поимённым голосованием постановляет:

Считать необходимым сохранение Союза ССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности.

Поддержать предложение о сохранении названия Советского государства — Союз Советских Социалистических Республик».[405]

Вы что-нибудь поняли? Если высший орган власти Союза принимает окончательное решение о сохранении своего государства, то зачем назначать референдум о его сохранении? Зачем городить огород?

Между тем фронт борьбы против социализма расширялся и принимал новые направления. Не ограничиваясь искоренением «сталинщины», глашатаи «правды и гласности» начали собирать «компромат» и на В.И. Ленина. Всё громче стали раздаваться голоса с требованием переименования города-героя Ленинграда.

9 ноября 1990 года газета «Литератор» (Ленинград) поместила материал писателя Михаила Чулаки «Ленинград и Сталинград или Петербург и Царицын».

Всего каких-то три года назад Чулаки «во весь голос» кричал о необходимости городов-героев Ленинграда и Сталинграда. Теперь писатель заговорил совершенно иначе: «… нам не нужен лишённый истории бесцветный Волгоград — только Царицын. И только Петербург, но не Петроград, ведь двухсотлетняя история связана именно с Петербургом. Петроград же — только с революциями 1917 года» .[406]

Возникает резонный вопрос: если человек каждые три года меняет свои убеждения на противоположные, есть ли у него убеждения вообще?

Новый 1991 год стабильности и политического выздоровления стране не предвещал. 13 января в столице Литовской ССР Вильнюсе пролилась кровь. «Виноватыми», как всегда, оказались КПСС и «карательная» Советская Армия.

Демократы-перестройщики подняли вой: «Кровавое воскресенье в Вильнюсе!», «Бойня в Литве» и т. п. В Ленинграде и Москве проходили многотысячные митинги под лозунгом «За вашу и нашу свободу!»

Всего каких-то полгода назад партия на своём XXVIII съезде уверяла: «КПСС готова к открытому соревнованию и сотрудничеству с другими партиями и движениями». Теперь же выяснилось, что «другие» не только не хотят сотрудничать с КПСС, но её откровенно презирают. Для элитной интеллигенции аббревиатура «КПСС» превратилась в бранное слово. КПСС начали травить как «гадкого утёнка». Советский Союз, Советскую власть стали называть «режимом, который не хочет уходить со сцены».

Учредительный совет «Московских новостей» открыто призывал к неповиновению центральной власти: «…объявлена война республикам… В противостоянии наступлению диктатуры и тоталитаризма наши надежды связаны с руководителями республик, их союзом и взаимодействием.

…Мы рассчитываем на массовый протест против антидемократической волны, накатывающейся на Прибалтику и готовой поглотить всю страну Если есть в нас ещё сострадание и милосердие, давайте объявим день траура по жертвам Вильнюса и все соберёмся на него 20 января».[407]

В числе подписавших были: А. Бовин, И. Друцэ, М. Жванецкий, А. Гельман, Б. Окуджава, Г. Попов, Г. Старовойтова, В. Тихонов, А. Ципко и другие.

16 января 1991 г. на собрании деятелей культуры и науки было принято «Обращение к согражданам» («Голос интеллигенции»).

Что же интеллигенцию волновало?

«Все мы хотели дожить до нормальной человеческой жизни. Уверенности не было ни у кого, но, по крайней мере, были надежды. Они рухнули: перестройка, начатая в Москве в апреле восемьдесят пятого, расстреляна в Вильнюсе в ночь на 13 января. Всё это время мы поддерживали Президента… Мы надеялись, что он станет опорой демократии, что он сохранит верность президентской клятве. Однако преступление в Вильнюсе не получило осуждения со стороны Президента и Верховного Совета СССР. После этого больше обманывать себя невозможно. Переворот уже начался. Если он увенчается успехом, нас снова ждут лагеря, репрессии, страх, голод, разруха. Но не только это — опять наша страна отгородится от человечества железным занавесом и станет ядерным пугалом для всего мира…»[408]

Не правда ли, очень страшно?

Совсем недавно Михаил Ульянов заклинал: «Горбачёв, Горбачёв и только Горбачёв!» И вот оказалось, что интеллигенция сделала ставку не на ту лошадку. Интеллигенцию обманули. «Какой удар со стороны классика!» (простите, генсека). И интеллигенты моментально развернулись на 180°, ведь от любви до ненависти — один шаг. На свои протестные митинги они стали приходить с плакатами «Мишку на север!» Поздно спохватились, ребята. Отправлять Горбачёва на север надо было гораздо раньше.

Кому же не давали жить «нормальной человеческой жизнью»? Подписавших «Обращение» от 16 января 1991 года — великое множество. Назовём лишь самых знаменитых, тех, которым «жизнь была не в жизнь»:

поэтесса Белла Ахмадулина,

сценарист Алексей Герман,

кинорежиссёр Станислав Говорухин,

чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров,

композитор Эдуард Колмановский,

актриса Нонна Мордюкова,

композитор Андрей Петров,

кинорежиссёр Эльдар Рязанов,

клоун Юрий Никулин,

актёр Кирилл Лавров (всенепременный делегат всех партийных съездов и конференций),

композитор Тихон Хренников,

актриса Инна Чурикова,

и, конечно же, актёр Михаил Ульянов.

Позиция, которую избрали «деятели культуры и науки», неизменно вела к разрушению Советского Союза как единого социалистического государства. В этом отношении цели наших доморощенных антисоветчиков и международной буржуазии полностью совпали. Вот почему защитники сепаратистов свою оценку событий в Прибалтике стали немедленно подкреплять «мировым общественным мнением».

«Президент США Джордж Буш:

«События, которые сейчас происходят в балтийских государствах, грозят повернуть вспять или, возможно, даже отбросить назад процесс реформ… Мы осуждаем эти действия, которые не могут не повлиять на наши отношения…»

Президент Чехословакии Вацлав Гавел:

«…Это уже вторая оккупация Литвы Советским Союзам».

Министр иностранных дел Канады Джозеф Кларк:

«…Мы сожалеем по поводу использования силы против демократически избранного правительства и народа Литвы».

Министр иностранных дел Франции Ролан Дюма заявил, что «очень обеспокоен ситуацией в Литве, указав на законность требований Литвы, Латвии и Эстонии о предоставлении им независимости».

Действия армии в Литве резко осудило Европейское экономическое сообщество, которое приостановило продовольственную помощь СССР до выяснения обстоятельств событий в Вильнюсе.

Бывший советник президента США по национальной безопасности З.Бжезинский:

«Использование силы в Вильнюсе является нарушением международных норм. Литовская проблема не является единственно внутренней проблемой Советского Союза, а носит международный характер»».[409]

В этих оценках всё сказано. Напрашивается вывод: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты».

На 17 марта 1991 года был назначен референдум по вопросу сохранения СССР. Вопрос, обращенный к советским людям, был сформулирован так:

«Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности»

Что и говорить, написано «от лукавого». Во-первых, тезис «обновлённая федерация равноправных суверенных республик» был исключительно неконкретным. Его можно было понимать как угодно. Во-вторых, непонятно, с какой целью акцентировалась проблема прав и свобод «человека любой национальности»? Ведь в действующей союзной Конституции всё это было гарантировано:

«Статья 1. Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны.

Статья 34. Граждане СССР равны перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств.

Равноправие граждан СССР обеспечивается во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни.

Статья 64. Долг каждого гражданина СССР — уважать национальное достоинство других граждан, укреплять дружбу наций и народностей Советского многонационального государства».

Зачем же надо было ломиться в открытую дверь, когда требовалось только одно — неукоснительно соблюдать статью 59 своей Конституции: «Гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, уважать права социалистического общежития, с достоинством нести высокое звание гражданина СССР».

Одновременно на территории РСФСР проводился и второй референдум — «Об учреждении поста президента РСФСР». Ни для кого не было секретом, что антинациональная, антипатриотическая «российская демократия» проталкивала во власть своего любимца, матёрого партноменклатурщика и забубённого популиста, ярого врага единой страны, единого союзного государства Бориса Ельцина.

И вполне закономерной стала беспрецедентная по своей злобе психологическая гражданская война, которую в преддверии референдума развязали сторонники Ельцина. За ликвидацию Союза боролись даже многие народные депутаты СССР, которым по их официальному статусу и, тем более, по гражданскому долгу сам бог велел быть защитниками Союза. Среди них такие правоверные демократы, как Анатолий Собчак, Галина Старовойтова, Юрий Афанасьев, Юрий Болдырев, Гавриил Попов и другие.

Вот лишь основные штрихи политической агитации, которая велась в Ленинграде перед референдумом 17 марта:

13 января 1991. Митинг на Дворцовой площади «За вашу и нашу свободу!»

Плакаты:

«Прости нас, Литва!»

«1956 — Венгрия

1968 — Чехословакия

1979 —Афганистан

1989 — Грузия

1991 — Литва

ПРЕСТУПЛЕНИЯ КРЕМЛЯ»[410]

23 февраля 1991. Митинг на Дворцовой площади. Главное требование: «Прощай, советская империя!»

Плакат:

«Обком КПСС — ты засиделся у БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ!»[411]

10 марта 1991. Массовая манифестация и митинг на Дворцовой площади.

Писатель М. Чулаки:

«голосование за Союз сегодня — это безумие».[412]

Народный депутат СССР Ю. Болдырев:

«Действуйте все одинаково. Дружно идите на участки для голосования, ответьте «нет» Союзу и «да» России».

Народный депутат СССР и РСФСР Г. Старовойтова:

«Спасибо тем, кто готов поддержать суверенную Россию! Позор тем, кто организует травлю Б. Ельцина… России нужен президент… Не бойкотируйте референдум… Оставьте «нет» в бюллетене Союза и «да» — России».

Народный депутат РСФСР И. Константинов:

«Питерцы сделали свой выбор. Мы — за демократию, за Российский парламент, за Б. Ельцина. Мы не против единства народов. Мы против государства СССР, за вывеской которого скрываются ВПК и КПСС».

Резолюция митинга: «Мы поддерживаем курс парламента России и его председателя (Б. Ельцина — И.П., И.Д.), направленный на содружество суверенных государств…».[413]

16 марта 1991, накануне референдума.

«Президентскому Союзу — «НЕТ!»

Президентской России — «ДА!»»[414]

Ещё более мощная «протестная волна» была организована в Москве — многотысячные митинги, огромные тиражи «демократических» газет и журналов и, конечно же, неограниченные возможности электронных СМИ. На «круглом столе», проведённом в редакции «Московских новостей» 10 марта 1991 года, приводилась такая справка: «Общий тираж ежедневных и еженедельных общественно-политических изданий, выходящих в Москве — около 87 миллионов экземпляров. Тиражи газет и журналов — участников «круглого стола» составляют более 60 процентов от этого количества» .[415]

В том числе:

«Аргументы и факты» … 24102000

«Комсомольская правда» … 18304000

«Известия» … …. …. 4700000

«Московские новости» … 2181000

«Огонёк» … … …. …. 1790000

«Московский комсомолец» … 15 59000

[416]

Если бы к этим тиражам были добавлены ядовитые антисталинские листки некоторых партийных изданий типа «Советской культуры», то «круглый стол» получился бы ещё внушительней.

День ото дня «экстремисты» наращивали свои удары по советской системе. Шельмовались Сталин, Ленин и сама марксистская идеология. Совершенно не стесняясь, набирали крупным шрифтом призывные заголовки:

«ГДЕ ЗДЕСЬ ЗАПИСЫВАЮТ НА БАРРИКАДЫ?»[417]

К «голосу интеллигенции» присоединился и мощный голос рабочего класса. По всей стране прокатывались забастовки шахтёров, про которых когда-то с гордостью пели:

«Шахтёры — первые всегда,

Шахтёры — гвардия труда!..»

Оказывается, шахтёрам, как и творческой интеллигенции, не хватало свободы!

Читаем «Московские новости» от 17 марта 1991 года. На первой странице помещена фотография — сибирские шахтёры подписывают своё обращение. Над снимком крупный заголовок:

«ШАХТЁРЫ КУЗБАССА: ТРЕБУЕМ НЕ ДЕНЕГ — СВОБОДЫ!»

Под снимком пояснение: «Большинство бастующих в Кузбассе отказались от экономических требований, понимая, что надежды на достойную жизнь оправдаются лишь в ходе демократических преобразований (Из обращения совета рабочего комитета Кузбасса к трудящимся)».

Крепко обмишулилась «гвардия труда», не иначе как попутали лукавые бесы от интеллигенции. Пройдёт совсем немного времени, и шахтёры начнут стучать касками, распевая при этом песню американских безработных:

«Кончена работа, хлеба нет.

Так дайте нам хоть что-нибудь!»

Вот в такой обстановке должен был состояться референдум — быть или не быть Союзу.

А что же Президент М. Горбачёв с его клятвой соблюдать Конституцию СССР? Он, как всегда, мурлыкал общие фразы. Фемида вообще молчала — к судебной ответственности за призывы к изменению политического строя страны не был привлечён ни один человек.

Всё противодействие подрывной разрушительной работе «демократов»-антигосударственников сводилось к тому, что кремлёвские повара лишь мягко журили: «Кот Васька — плут, кот Васька — вор»:

«Поверьте, такой антикоммунистической, злобной прессы, как та, которую издают наши отечественные «демократы», нет нигде в мире. Информационный терроризм — это точное слово. Причём они настолько потеряли все представления и приличия, что пытаются кричать, будто сами являются объектом пропагандистского насилия, информационной блокады!»[418]

«Эти печатные органы («Комсомольская правда», «Огонёк» и др.) настойчиво и последовательно формируют у читателей извращённое представление о нашей действительности и истории». Что ж, цель подобных публикаций тоже прослеживается вполне явственно — извратить, насаждая «новое» мышление и образ жизни, отечественную (в первую очередь советскую) историю, оплевать и растоптать сложившиеся нравственные ценности, очернить Вооружённые Силы».[419]

«…со страниц так называемых «независимых» газет, среди которых «Московские новости» не на последнем месте, одна за одной летят бумажные «утки». Да что там «утки» — бьют крупнокалиберными снарядами. Нужно осознать, что опытные лоцманы уже давно ввели корабли антикоммунизма в советское информационное пространство».[420]

17 марта 1991 года референдум был проведён. В нём приняли участие 9 союзных республик. Официальные власти Эстонии, Латвии, Литвы, Молдавии, Грузии, Армении проводить референдум на своих территориях не разрешили. Но если исходить из численности населения СССР, то итоги голосования показали, что подавляющее большинство советских людей не только приняли участие в референдуме, но и сказали «Да!» единому государству Советский Союз.

Всего по стране участие в референдуме приняли более 76 % избирателей, в том числе:[421]

По РСФСР за учреждение поста российского президента, то есть практически за Ельцина, проголосовало большинство граждан, пришедших на избирательные участки. Особую поддержку, как и следовало ожидать, Ельцин получил в Москве, Ленинграде и Свердловске.

Теперь, исходя из результатов союзного референдума, президент Горбачёв, опираясь на юридическую поддержку народов СССР, опираясь на политическую волю преобладающего большинства советских людей, должен был занять твёрдую позицию и настойчиво, всеми имеющимися у него средствами и возможностями (а таковые у него, безусловно, имелись) проводить неуклонную линию на сохранение Союза Советских Социалистических Республик.

Горбачёв этого не сделал. Президент Горбачёв нарушил свою священную клятву. Он окончательно встал на путь предательства своей Родины, что и подтвердили все последующие события.

Исключительно ярко политическая беззубость партии и союзных органов власти, их откровенное капитулянтство перед идеологическими противниками обозначились в ходе собчаковской кампании за переименование города-героя Ленинграда в «Санкт-Петербург».

Первые голоса с требованием переименования Ленинграда прозвучали в 1987 году. Этот процесс получил резкое ускорение спустя три года, когда народный депутат СССР, член межрегиональной группы АА Собчак возглавил вновь избранный Ленсовет, где подавляющее большинство мандатов получили преставители «демократических сил».

В конце 1990 года в Ленинграде оформилась группа людей (в частности, депутаты Ленсовета Болтянский, Родин, Салье, Скойбеда, писатель Чулаки и другие), ставящих своей целью смену названия города. Благодаря настойчивой агитации в «демократическом» Ленинградском Совете, это мнение получило там поддержку, в результате чего было принято решение о проведении опроса населения по переименованию города.

23 мая 1991 года решением № 34 восьмой сессии Ленсовета было утверждено «Положение об опросе населения Ленинграда «О восстановлении первоначального названия города»». Опрос состоялся 12 июня 1991 года.

Известие о том, что Ленинград хотят переименовать, не оставило равнодушными народы нашей страны. Со всех концов Советского Союза, из всех союзных республик стали приходить письма и телеграммы с протестами против замышляемого переименования.

Честные и мыслящие люди нашей страны в 1991 году выступили в защиту Ленинграда. И если выделить самое принципиальное, что содержалось в письмах, телеграммах и обращениях советских людей, то можно будет чётко выделить два основных положения:

1) сама мысль о переименовании Ленинграда является преступной и аморальной, ибо унижает достоинство Отчизны, Союза Советских Социалистических Республик;

2) вопрос о переименовании Ленинграда может быть решён только на основе Всесоюзного референдума, поскольку Ленинград принадлежит всей стране, а не является вотчиной Собчака, Скойбеды, Курковой, Салье и прочих, им подобных.

Внешне ситуация складывалась так, что казалось бы, дело защиты Ленинграда должно победить. Но для этого требовалось только одно условие — чтобы высшие органы государственной власти пресекли авантюру с переименованием Ленинграда и тем самым выполнили бы волю народов СССР.

Но именно в этом и был камень преткновения. Как показал дальнейший ход событий, ни Президент СССР М. Горбачёв, ни Верховный Совет СССР, ни, тем более, Верховный Совет РСФСР отстаивать Ленинград не собирались. А наша «руководящая и направляющая сила» — Коммунистическая партия Советского Союза — уже давно потеряла свой авторитет, а вместе с ним и право решающего голоса. КПСС и её «российский отряд» КП РСФСР уже не могли воздействовать на ход политических событий. Теперь коммунисты имели право лишь давать советы и рекомендации, считаться с которыми «демократы» не собирались.

Между тем затеянный процесс переименования Ленинграда стал развиваться весьма динамично.

24 апреля депутат В. Скойбеда внёс на рассмотрение Ленсовета предложение о переименовании Ленинграда, и уже 30 апреля 7-я сессия Ленсовета приняла решение о проведении 12 июня 1991 года опроса населения Ленинграда «О восстановлении первоначального названия города».

Коммунисты высказали своё мнение относительно намеченного опроса лишь за одну неделю до его проведения. Таким образом, было потеряно драгоценное время — почти полтора месяца.

4 июня 1991 года в печати были опубликованы партийные документы, касающиеся предстоящего переименования Ленинграда. От имени КПСС появилось весьма краткое Заявление Президиума Центральной Контрольной Комиссии (ЦК КПСС, Политбюро, лично Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв вообще не заметили этой проблемы и решили отмолчаться). КП РСФСР приняла «Обращение к коммунистам, ко всем жителям Ленинграда». Оба этих документа заканчивались просьбами (по типу «бьём челом») в адрес высших органов Советской власти.

ЦК и ЦКК компартии РСФСР: «От имени коммунистов России настоятельно просим Президента СССР М.С Горбачёва, Верховный Совет СССР и Верховный Совет РСФСР употребить власть и пресечь кощунственный и противозаконный по своей сути замысел.

Руки прочь от Ленинграда!» [422]

ЦКК КПСС: «Мы призываем всех честных людей сказать своё решительное нет организаторам недостойной акции по переименованию Ленинграда.

Надеемся, что своё слово скажут Верховные Советы СССР и РСФСР, а также Президент страны» .[423]

Какое же слово получили в ответ коммунисты?

На следующий день, 5 июня 1991 года Верховный Совет СССР высказался. Оказалось, что этот орган не собирался «употреблять власть» в защиту Ленинграда. Да и какая, собственно, была власть у ВС СССР? Все свои властные полномочия Союзный парламент добровольно отдал ещё год назад, 12 июня 1990 года, когда I съезд народных депутатов РСФСР принял «Декларацию «О государственном суверенитете РСФСР»». Согласно статье 5 этого документа устанавливалось «верховенство Конституции РСФСР и законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР приостанавливается Республикой на своей территории». Именно тогда, в июне 1990 года Союзный парламент должен был употребить свою власть в отношении зарвавшихся сепаратистов. Год спустя это было уже поздно. Согласно вновь принятым законам, РСФСР проигнорировала бы любое постановление Союзной власти, мол, «чихали мы на вас».

Применять какие-то силовые меры воздействия против руководства РСФСР уже было нельзя. Во-первых, Председатель Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцин был одновременно и народным депутатом СССР. В союзном парламенте у него было много единомышленников, в том числе и мэр Ленинграда А.А. Собчак. Таким образом, «репрессии» против руководителей РСФСР превратились бы в «репрессии» против депутатов Союзного парламента, что вызвало бы громадные сложности в механизме Союзной власти. Во-вторых, и это самое главное, процесс «демократизации» зашёл так далеко, что применение каких-либо «карательных» санкций против «инакомыслящих» было бы равносильно заявлению: «Мы пошутили, демократия отменяется, гласность тоже». Но что тогда «станет говорить княгиня Марья Алексеевна?» Как раз этого пуще огня и боялся Верховный Совет СССР. И он отделался отпиской. ВС СССР принял «Обращение к ленинградцам»,[424] в котором жителей Ленинграда призывали быть сознательными. Только и всего.

Ну а что же президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв? Своими постоянными уступками антигосударственным силам, точнее сказать, своей предательской внутренней политикой, он был повязан по рукам и ногам со всеми разрушителями единой державы. И в отношении переименования Ленинграда Горбачёв занял типичную для него позицию невмешательства: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». И как Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачёв действительно ничего не сказал. «Что-то» произнести его заставила лишь газета «Правда», задав вопрос:

«12 июня по решению Ленсовета проводится опрос жителей Ленинграда о переименовании города, как Вы к этому относитесь?»

Ответ был таков: «Ленинград занимает особое место в исторической памяти жителей города, в сердцах десятков миллионов советских людей. Для многих наших современников его название наполнено глубоким содержанием.

Великий город носит имя великого человека. В.И. Ленин навсегда вошёл в число крупнейших мыслителей, политических и государственных деятелей XX века. И с городам на Неве связано главное дело всей его жизни. При слове Ленинград мы вспоминаем героические и трагические события в жизни людей, их борьбу с фашизмом, нелёгкую победу в Великой Отечественной войне.

И ещё. Всем надо иметь в виду, что решение увековечить имя Ленина, принятое в 1924 году на Вторам Съезде Советов СССР, выразило волю народов всей страны. Это справедливое решение и нет ни нравственных, ни политических оснований для его изменения».

Обычный горбачёвский трёп. Естественно, что в ответе Президента нет ни слова осуждения в адрес организаторов недостойной акции, нет даже слова о том, что поскольку название «Ленинград» является выражением справедливой воли народов СССР, то и вопрос о его переименовании должен решаться лишь на основании всесоюзного референдума.

Ответ Горбачёва был напечатан в газетах 8 июня 1991 года, за 4 дня до ленинградского (вернее сказать, «санкт-петербургского») опроса. Больше к теме Ленинграда Горбачёв возвращаться уже не будет. Пройдёт всего лишь два с половиной месяца, и Михаил Сергеевич будет выслуживаться перед Ельциным на задних лапках. А ещё через три с половиной месяца «хозяин» грубым пинком вышвырнет Горбачёва из президентского кабинета.

Теперь о позиции Верховного Совета РСФСР. 28 мая 1991 года было опубликовано следующее обращение группы народных депутатов РСФСР (282 подписи) в Президиум IV съезда народных депутатов РСФСР, Председателю Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцину:

«12 июня 1991 года решением Ленсовета предполагается референдум по вопросу о возвращении г. Ленинграду первоначального наименования «Санкт-Петербург».

В сознании россиян этот славный город всегда оставался столицей Союза и России, нашей национальной гордостью, символом советской государственности, лучших традиций нашего Отечества.

На алтарь его становления, а затем и защиты его чести и свободы были положены усилия и жизни миллионов наших соотечественников. И сегодня всем нам не безразлична его судьба.

Новое имя городу было дано решением Съезда Советов всей страны, и мы полагаем, что отменить его может или всенародный референдум, или совместное решение Съездов народных депутатов России и Союза ССР.

На основе данных III съездам дополнительных полномочий Председателю Верховного Совета РСФСР мы требуем незамедлительной отмены незаконного решения Ленсовета».[425]

Но требовать от Ельцина «отмены незаконного решения Ленсовета» было то же, что требовать от волка, чтобы он стал вегетарианцем.

Напомним читателю, что 12 июня 1991 года, одновременно с опросом жителей Ленинграда о названии города проводились и выборы Президента РСФСР. Быть избранным на этот пост больше всех шансов имел Б.Н. Ельцин. А его доверенным лицом в Ленинграде был Анатолий Александрович Собчак, председатель Ленсовета (и кандидат в мэры города), он же главный режиссёр кампании по переименованию Ленинграда. Уже одно это полностью исключало какие-либо кары со стороны Ельцина по отношению к Ленсовету и персонально к Собчаку в части отмены их «незаконного решения». Ворон ворону глаз не выклюет.

Как и следовало ожидать, обращение народных депутатов РСФСР к своему Председателю оказалось «гласом вопиющего в пустыне».

Да и в самом депутатском корпусе раскладка политических сил была не в пользу Ленинграда. Достаточно назвать лишь такие имена, как Виктор Югин, Пётр Филиппов, Михаил Молоствов, Олег Басилашвили, Бэла Куркова. Фанатично исповедуя принцип «ломать — не строить — душа не болит», депутаты из Ленинграда боролись за возвращение их родному городу Ленинграду названия «Санкт-Петербург». При таких условиях в российском парламенте твёрдое большинство сторонников Ленинграда сформироваться не могло.

После всесоюзного референдума за сохранение СССР, проведённого в марте 1991 года, руководство страны пренебрегло волей народа, продолжая вести курс на развал единого государства. Точно так же, спустя три месяца, в июне 1991 г., высшие органы власти СССР и РСФСР палец о палец не ударили, чтобы помочь Ленинграду. Подобно тому, как в 1940 году французы без боя отдали немцам свою столицу Париж, в июне 1991 года Горбачёв, Ельцин, Хасбулатов и K° отдали врагам нации честь, славу и гордость России — город-герой Ленинград.

Продолжал нарастать и шквал антисталинской истерии. Евгений Евтушенко уже не ограничивался стихами и решил попробовать свои силы в кино. Он поставил фильм «Похороны Сталина», который вышел на экраны в ноябре 1990 года. Откровенный смысл евтушенковского творения был прост: «Убрать Сталина из истории».

22 июня 1991 года «Комсомольская правда» сообщила, что в городе Черновцы местные партийные власти запретили премьеру фильма Евтушенко в день пятидесятилетия начала войны под предлогом, что этот фильм якобы «оскорбляет лучшие чувства ветеранов» (истинно так! — И.М., И.Д.). Той же ночью неизвестные хулиганы посрывали афиши этого фильма, искромсали их ножами. Вот как прокомментировал этот эпизод сам новоявленный «корифей экрана»:

«— Я начал ощущать противодействие этому фильму ещё во время съёмок, когда мне не давали возможности организовать массовые сцены на Трубной площади под ханжеским предлогом — возможных террористических акций во время съёмок. Для того чтобы получить разрешение, мне пришлось в отчаянии дозваниваться до Горбачёва, что было, как вы можете догадаться, не так легко. Премьера состоялась в Харькове, Москве, Ленинграде… Однако противодействие фильму продолжается. До сих пор он не был показан в широком прокате в наших крупнейших городах. Любопытно, что в этом противодействии смыкаются две мафии — коммерческая, … откровенно покупающая директоров кинотеатров, и мафия партийно-бюрократическая, делающая всё, чтобы глушить гласность и демократию. Из Черновцов мне сообщили фамилию одного такого «защитника ветеранов»: это секретарь обкома по идеологии Э.И. Кузнецов… А разве он только один в нашей стране? Нина Андреева — это скорее не фамилия отдельно взятой личности, а псевдоним Большого коллектива.

То, что Президент СССР является одновременно Генеральным секретарём партии, где состоит и Нина Андреева, и феодалы телефонного права, вот что, на мой взгляд, не помогает ему в осуществлении перестройки, инициатором которой он был, а связывает ему руки. В его прочувственной речи к 50-летию войны закадрово явственно ощущалась горечь того, что как только он пытается сделать шаг в демократическом направлении, эта мафия откровенно грозится задушить и перестройку, и его самого, чего ни он, ни мы не имеем права допустить (поэт нёс явную околесицу: Горбачёва партийная мафия не «съела», его «съел» глашатай гласности и демократии Борис Ельцин. — И.П., И.Д.).

…самая оскорбительная клевета, которую можно было изобрести, это то, что я мог хоть чем-нибудь оскорбить ветеранов Великой Отечественной. Сталинизм, превращающий людей в винтики, вот что было оскорблением наших ветеранов, надеявшихся, что после победы, вырванной с кровью, начнётся новая, счастливая жизнь. В этой победе есть доля моего поколения, ибо мы тушили фашистские зажигалки, были связными партизанских отрядов, сыновьями полков, собирали каждое зёрнышко на жниве, лекарственные травы, делали снаряды, стоя на деревянных подставках около станков. Но наша общая победа 1945 года была предана. Гласность, демократизация нашего общества — это тоже вырванная с боем победа нашего поколения. Только что мне передали стихотворение молодого поэта Э. Крупника, опубликованное в черновицкой молодёжной газете. Мне кажется, несмотря на шероховатости формы, оно обладает ценностью человеческого документа.

Э. Крупник

Мы от сталинской темы, видать, рановато устали —

Высоки этажи телефонного права и лжи.

Трижды жив столько раз похороненный Сталин —

Подтвержденьем тому сталинистов ночные ножи.

Время выдохлось. Как бы душа не оглохла.

Есть боязнь не расслышать плач будущих жертв.

Руки длинные подкоротила эпоха,

Но ещё в арсенале есть лезвия длинных ножей.

От темна до рассвета

По юности хрупкой поэта,

По надежде когда-нибудь жить не по лжи

Режут длинные эти ножи.

Опьянённые страстью единственной — властью,

Пустозвонными тоннами слов-бубенцов:

«Человек, мая, кузнец, своего и вселенского счастья»,

Расплодили на горе кующих ножи кузнецов.

Говорят, что не время — мол, дата печали и боли.

Пятьдесят лет назад… А вы снова про Сталина… в лоб…

Старики в орденах,

Вас, поверьте, в живых оказалось бы больше,

Если б водку в Москве не хлестал господин Риббентроп.

Вождь встаёт по ночам. У стены караул не утроили.

А ножи всё длиннеют — им хочется резать, они по натуре своей таковы.

Не сдавайтесь, поэт.

Ветер гонит обрывки афиш по дорогам истории,

Будто судьбы героев картины, которую создали вы.

Неужели не кончатся страшные эти баталии,

Снова будут нам в спины вонзаться стальные ножи?

Мы дожили до фильма «Похороны Сталина».

Нам бы до похорон сталинизма дожить».[426]

Вряд ли есть необходимость подробно рецензировать опус, опубликованный «Литературкой». Отметим лишь три момента. Первое. Как это всё похоже на басню: «За что кукушка хвалит петуха? За то, что хвалит он кукушку!» Кукушонок от поэзии Крупник восхищается поэтическим петухом Евтушенко, а тот в благодарность милостиво прощает кукушонку «шероховатости формы». Второе. Евтушенко откровенно признаётся, что в команде «похоронщиков сталинизма» президент М.С. Горбачёв — не последний человек. Третье. Относительно тяжести «преступления», имевшего место в Черновцах. Да, конечно, срывать наклеенные рекламные афиши и резать их ножами плохо. Но в таком случае, как назвать деятельность Горбачёвых, евтушенок, крупников и им подобных, которые рубили на куски свою Родину и при этом похвалялись: «мы тоже победители!»?

12 июня 1991 года Б.Н. Ельцин был избран президентом РСФСР, а спустя месяц, 10 июля, на торжественном заседании Съезда народных депутатов РСФСР его «вводили» в должность. На церемонии присутствовал президент СССР М. Горбачёв.

Хотя декларация «О государственном суверенитете РСФСР» и заверяла, что последняя будет находиться «в составе обновлённого Союза ССР», но общий тон приветственных речей был таков, как будто появилось государство, глубоко враждебное Советскому Союзу. Особенно усердствовал патриарх Всея Руси Алексий II. На чёрную краску в адрес СССР, а значит и в адрес правящей Коммунистической партии, он не поскупился. Обращаясь к Ельцину, Алексий II, в частности, сказал:

«Вы приняли ответственность за страну, которая тяжко больна. 70-летие разрушения её духовного строя и внутреннего единства сопровождались укреплением внешних тяжких обручей принудительной государственности. Три поколения людей выросли в условиях, отбивавших у них желание и способность трудиться. Сначала людей отучали трудиться духом, отучали от молитвенного подвига, затем отучали от трудомыслия, от стремления к самостоятельному поиску истины. Наконец, желая или не желая этого, тот образ жизни, от которого сейчас старается уйти наше общество, на деле отучивал людей от самого обычного труда, от прилежания, от инициативы…»[427]

Между тем положение в стране день ото дня становилось всё неустойчивее, всё тревожнее. Затеянная перестройка, основанная на «новом мышлении», стала в изобилии давать свои вредоносные плоды. Рушилось государство, как таковое, рушилась экономика, рушилась нравственность. Те, кто был не слеп, видели, что страна Советский Союз подходит к своей последней черте. Но их пламенные голоса тонули в океане равнодушия и отступничества.

«Подумать только: героями нашего времени становятся отступники. Их портреты мелькают в ошалевшей от холопского отступничества прессе, на телеэкране, над орущими на площадях толпами. Отступников избирают в депутаты, президенты, мэры, секретари, председатели… Они скоренько пекут мемуары и исповеди, коим даются тиражи и зелёный свет на издательских конвейерах. Отступников окружают толпы поклонников и поклонниц, которые в верноподданническом экстазе вылизывают своих кумиров до блеска идеала. Все средства пущены в ход, чтобы придать отступничеству ореол мужества и подвига. Мы все сошли с ума, если высшую степень бесчестия и безнравственности — предательство веры, идеала, товарищества, присяги, клятвы — возводим в доблесть. Отброшены все великомученики, все распятые и сожжённые, все павшие, но не предавшие, оклеветаны и оплёваны не отрекающиеся от отца-матери, от родной земли, от нравственных принципов предков: умри, но не предай».

Отступникам «…надо выдать своё отступничество за прозрение, за исправление заблуждений, они ведь жаждут внимания и поклонения. Дня этого сочиняют алиби отступничества. Суть невиновности:

— не было выхода, принуждали, давили, не давали ходу;

— боролся, обличал, преследовали — устал и отступил;

— искренне верил в идеал, но оказалось, годы прожиты бездарно и бесполезно — сидим у разбитого корыта…

Ну и так далее, пунктов алиби — десятки…»[428]

Автор процитированных строк, публицист Иван Васильев был мужественным и стойким человеком. Он был честным коммунистом. Но один в поле — не воин…

23 июля 1991 года в газете «Советская Россия» появилось знаменитое «Слово к народу». Этот документ подписали 12 человек, в том числе писатели Юрий Бондарев, Эдуард Володин, Александр Проханов, Валентин Распутин, генералы Валентин Варенников и Борис Громов, партийный деятель Геннадий Зюганов, певица Людмила Зыкина…

Это обращение было криком души советских патриотов, осознавших, что дальше отступать уже некуда, что государство СССР — уже на краю обрыва, что государство надо спасать не мешкая, ибо всякое «промедление — смерти подобно».

«Дорогие россияне! Граждане СССР!

Соотечественники!

Случилось огромное, небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнет, ломается, погружается во тьму и небытие. И эта погибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии.

Неужели окаменели наши сердца и души и нет ни в ком из нас мощи, отваги, любви к Отечеству, что двигала нашими дедами и отцами, положившими жизнь за Родину на полях брани и в мрачных застенках, в великих трудах и борениях, сложившими из молитв, тягот и откровений державу, для коих Родина, государство были высшими святынями жизни?

… Братья, поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырёх углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью. Неужели допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну, снова кинем себя в жестокие, не нами запущенные жернова, где перетрутся кости народа, переломится становой хребет России?

… Очнемся, опомнимся, встанем и стар, и млад за страну. Скажем «Нет!» губителям и захватчикам. Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления.

Мы начинаем всенародное движение, призывая в наши ряды тех, кто распознал страшную напасть, случившуюся со страной.

… Советский Союз — наш дам и оплот, построенный великими усилиями всех народов и наций, спасший нас от позора и рабства в годины чёрных нашествий! Россия — единственная, ненаглядная — она взывает о помощи!»

Составители «Слова» обращались к рабочему люду, к крестьянству, к инженерам и учёным, к армии, к художникам и писателям, к верующим всех конфессий, к политическим партиям независимо от их направлений, к молодёжи и старикам, к женщинам…

Казалось бы, «Слово…» — солидный, хорошо аргументированный призывный документ. И в то же время весь текст Обращения пронизывает организационное, деловое бессилие. Такое впечатление, что оно писалось лишь «для галочки», по принципу: «Наше дело прокукарекать, а там хоть и не рассветай!»

Вот подписанты констатируют: «дом наш уже горит…» Но ведь дом не сам загорелся, его подожгли. Так назовите, уважаемые, имена конкретных поджигателей, чтобы народ знал, кого брать «за ушко, да на солнышко!»

Или «Мы начинаем всенародное движение…» А кто «движение» возглавляет? Есть какая-то аморфная группа людей. Лидер отсутствует, сплошная коллегиальность. Но ведь ещё В.И. Ленин разъяснял, что «коллегиальность — это безответственность».

Наконец — «Сплотимся же…» Вокруг кого сплотимся? «Вождя» нет, реального органа нет, инициативы и возможностей — тоже нет! Правда, раньше всех сплачивала коммунистическая партия. Даже песню распевали:

«Партия — наша сила!

Нас в бой повела и сплотила!»

Но к середине 1991 года КПСС от должности рулевого уже давно взяла самоотвод. Надеяться на партию было нельзя. Это сознавали даже составители «Слова…»: коммунистическая партия «несёт всю ответственность не только за победы и провалы предшествующих семидесяти лет, но и за шесть последних трагических, в которые компартия сначала ввела страну, а потом отказалась от власти, отдав эту власть легкомысленным и неумелым парламентариям, рассорившим нас друг с другом, наплодившим тысячи мертворождённых законов, из коих живы лишь те, что отдают народ в кабалу, делят на части измученное тело страны. Коммунисты, чью партию разрушают их собственные вожди, побросав партбилеты, один за другим мчатся в лагерь противника — предают, изменяют, требуют для недавних товарищей виселицы, — пусть коммунисты услышат наш зов!»

Только стоило ли обращаться к таким «коммунистам»? Ведь сказано: «Не мечите бисер перед свиньями»

«Слово к народу» прозвучало, но никакого положительного результата для страны оно не принесло. «Всенародное движение» не сложилось. Выстрел оказался холостым. Конкретным результатом появления «Слова…» было только то, что демократы на его авторов навесили всех собак.

Но может быть, коммунисты что-то делали для спасения своей страны? Да, «делали». Об этом они сообщили 8 августа 1991 года, опубликовав новый проект партийной Программы «К гуманному демократическому социализму», разработанный согласно постановлению XXVIII съезда КПСС.

Сейчас даже трудно представить, как чудовищно далеки от реалий жизни были составители проекта последней Программы КПСС. Уже с четырёх углов горит Советский Союз, горит социализм, наконец, горит сама партия, а твердокаменные идеологи хором поют:

«Всё хорошо, прекрасная маркиза,

Дела идут, как никогда:

Движемся вперёд —

К гуманному демократическому социализму!»

Где же видано, чтобы в горящем доме хозяева подметали полы и наклеивали новые обои?

Общее впечатление таково, будто Программу сочиняли махровые антикоммунисты, типа поэтов Е. Евтушенко и Э. Крупника, ибо главным мотивом документа стояли слова:

«Мы дожили до фильма «Похороны Сталина».

Нам бы до похорон сталинизма дожить».

Вот что, в частности, декларировалось в главе II «Уроки истории»:

«КПСС безоговорочно осуждает преступления сталинщины, оборвавшей жизни, искалечившей судьбы миллионов людей. Этому нет и не может быть никаких оправданий. Уже в те годы многие коммунисты поднимали голос протеста против политики лидеров, узурпировавших власть в партии и государстве. Но с ними расправились как с «врагами народа». Значительная часть партии была физически уничтожена. Трагедия коммунистов этой эпохи в том, что им не удалось воспрепятствовать тоталитарной диктатуре, которая привела к тяжёлым последствиям для страны, дискредитации идей социализма.

…Событием в истории страны и партии стал XX съезд КПСС Он породил большие надежды. Однако начатые преобразования не получили развития…»[429]

Исключительное недоумение вызывает глава V «За партию политического действия», ибо в самом ближайшем времени, через каких-то две недели всем станет ясно: «КПСС — партия политического бездействия»

На 20 августа 1991 года было назначено подписание нового «союзного» документа — Договора о Союзе Суверенных Государств (ССГ), проект которого был в основном поддержан Верховным Советом СССР 12 июля 1991 года. Таким образом, юридически оформлялось разрушение единого союзного государства.

При этом самым наглым образом попирались следующие законодательные акты:

1. Действующая Конституция СССР.

2. Постановление Съезда народных депутатов СССР «О сохранении Союза ССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик» от 24 декабря 1990 года.

3. Постановление Съезда народных депутатов СССР о сохранении названия Советского государства — Союз Советских Социалистических Республик — от 24 декабря 1990 года.

4. Результаты Референдума СССР, проведённого 17 марта 1991 года, по вопросу о сохранении Союза ССР.

Всё шло к тому, что Советский Союз, как государство, доживает свои последние часы. И вдруг в сердца советских людей, как «луч света в тёмном царстве», вселилась надежда: не всё потеряно, Отечество можно спасти. Страна услышала слова ГКЧП!

В понедельник 19 августа 1991 года в 6 часов утра по радио и телевидению прозвучало «Заявление советского руководства», в котором объявлялось, что «в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии…» в стране с 4 часов утра по московскому времени 19 августа 1991 года вводится чрезвычайное положение сроком на б месяцев. Для «эффективного осуществления режима чрезвычайного положения» создавался «Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) в составе:

Бакланов О.Д. — первый заместитель председателя Совета обороны СССР,

Крючков В.А. — председатель КГБ СССР,

Павлов B.C. — премьер-министр СССР,

Пуго Б.К. — министр внутренних дел СССР,

Стародубцев В.А — председатель Крестьянского союза СССР,

Тизяков A.И. — президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР,

Язов Д.Т. — министр обороны СССР,

Янаев Г.И. — и.о. Президента СССР».[430]

Следом были приняты Указ вице-президента СССР Г.И. Янаева о том, что с 19 августа 1991 года он вступает в исполнение обязанностей Президента СССР и «Обращение к советскому народу», которое по своей идеологии оказалось полностью тождественным уже ранее упомянутому «Слову к народу».

Да, «реформы зашли в тупик».

Да, «страна стала неуправляемой».

Да, «возникли экстремистские силы, взявшие курс на ликвидацию Советского Союза, развал государства и захват власти любой ценой».

Да, «бездействовать в этот критический для судеб Отечества час — значит, взять на себя тяжёлую ответственность за трагические, поистине непредсказуемые последствия»

«Мы зовём всех истинных патриотов, людей доброй воли положить конец нынешнему смутному времени.

Призываем всех граждан Советского Союза осознать свой долг перед Родиной и оказать всемерную поддержку Государственному комитету по чрезвычайному положению в СССР, усилиям по выводу страны из кризиса…»[431]

Зададимся вопросом: возможно ли было тогда сохранение Советского Союза? Отклики советских людей, помещённые в «Советской России», свидетельствуют о том, что здоровые силы нашего общества ещё обладали высоким волевым потенциалом, что у них «был ещё порох в пороховницах».

«А.Г. Петров, рабочий Череповецкого металлургического комбината:

Я хоть неверующий, но как услышал утром сообщение, подумал: «Слава Богу!» Давно жду, когда остановится падение державы, когда развал прекратится. От анархии и безвластия стали страшно…»

«Н.В. Смирнова, бухгалтер, Череповец: Давно пора взять власть в свои руки! Сколько можно болтать, дурить людей!»

«Фролов О.Д, москвич, 45 лет, учитель физкультуры школы № 35 Бауманского района: Свершилось то, чего ждало большинство народа. Безоговорочно поддерживаю и высоко ценю сделанный шаг».

«Поздравляем всех честных советских людей! Поддерживаем создание Чрезвычайного комитета, программы его действия.

Работники музыкального Владикавказского театра, Полозова. Владикавказ.»

«Кто персонально настоял в Союзном Договоре заменить социалистические республики вопреки референдуму на суверенные, сообщите по телевидению.

Акопов Илья Яковлевич, рождения 191О, ассириец, участник войны, ветеран труда.

Таганрог»

«Дорогие товарищи, вот и настало утро пробуждения, день победы справедливости. Спасибо редакции ''Советская Россия», трудовому отряду борьбы за нашу Советскую Родину

Д. Аньярова

Ленинград»

«Горячо поддерживаем создание Чрезвычайного комитета, его программу Отдадим все силы сохранению Союза, нашей многонациональной Родины.

Семьи Котонда, Рудь, Полозковой.

Владикавказ»

«Полностью поддерживаем Заявление Советского правительства. Требуем созыва чрезвычайного Съезда народных депутатов СССР по вопросу сохранения нашей Родины.

Семьи Листовых, Степаненко, Айвазян.

Москва».[432]

Как видим, народная поддержка у ГКЧП была. Но почему тогда он просуществовал всего лишь 5 дней? Почему ГКЧП потерпел крах?

В своё время В.И. Ленин сказал про декабристов: «Страшно далеки они от народа». Участники ГКЧП оказались от народа намного дальше. И если нерешительность декабристов ещё как-то можно списать на их дворянское, аристократическое происхождение, то для «сынов трудового народа» никаких оправданий быть не может. Поведение «гэкачепистов» можно комментировать, опираясь на комедию Карло Гольдони «Слуга двух господ» и юмористический рассказ А.П. Чехова «Ряженые». Только жанр происходивших событий был вовсе не комедийный.

Что касается «слуги», то здесь всё ясно из названия. Провозгласив ГКЧП, его высокопоставленные участники всё время стояли по стойке «смирно» перед Президентом СССР, с одной стороны, и Президентом РСФСР — с другой. Янаев и Кє боялись выйти из подчинения Горбачёву. Отсюда трясущиеся руки и.о. президента на пресс-конференции, идиотское заявление на ней — «вот Михаил Сергеевич выздоровеет, и мы с ним ещё поработаем», судорожный полёт в Крым к Горбачёву за какими-то «согласованиями». Если герой Гольдони действовал самостоятельно, на свой страх и риск, и при этом руководствовался рассудком, то наши «герои» все свои пять дней просуществовали по принципу «поди туда, не знаю куда…» Создали ответственный комитет, но тут же испугались:

«Что скажет начальство?

Что скажет актив?

Нет указаний! Нет разъяснений!

Нет директив!»

Вполне возможно, что Горбачёв дал своим подчинённым такие «ЦУ»:

«Если у вас получится, то я приеду в Москву, как Ленин на паровозе. Если не получится — то я ничего не знал!»

Одновременно комитетчики, имея в полном подчинении армию, госбезопасность, милицию, прокуратуру, не решились «наступать на хвост» Ельцину и позволяли ему стремительно набирать очки в политической игре.

По отношению к советскому народу «путчисты» выступили в другом амплуа — в роли «ряженых». Вспомним одноимённый святочный рассказ А.П. Чехова:

«Вечер. По улице идёт пёстрая толпа, состоящая из пьяных тулупов и кацавеек. Смех, говор и приплясыванье. Впереди толпы прыгает маленький солдатик в старой шинелишке и с шапкой набекрень.

Навстречу толпе идёт «унтер».

— Ты отчего же мне чести не отдаёшь? — набрасывается унтер на маленького солдатика. — А? Почему? Постой! Который ты это? Зачем?

— Миленький, да ведь мы ряженые! — говорит бабьим голосом солдатик, и толпа вместе с унтером закатывается громким смехом…»[433]

Именно «ряжеными» предстали перед всей страной участники ГКЧП. Они напялили на себя личины патриотов СССР, защитников интересов советского народа, но на деле оказались отступниками и предателями. Они призывали всех граждан Советского Союза оказать всемерную поддержку Государственному комитету по чрезвычайному положению, но сами палец о палец не ударили, чтобы организовать и сплотить советских людей на борьбу за сохранение СССР. Составили несколько бумажек и сочли свою миссию законченной.

Гэкачеписты даже не сообразили, что изображать из себя «ряженых» полагается в январе, в святки, а отнюдь не в августе.

Образование ГКЧП стало исключительно выигрышным фактором для демократов. Само слово «ГКЧП» было использовано ельцинистами в качестве красной тряпки для возбуждения ярости у своих сторонников против «красно-коричневых», «фашистской хунты», «пиночётовского охвостья» и т. д.

Ликвидация «путча» позволила команде Ельцина подавить все оппозиционные силы и мнения. Были приостановлены выпуски газет «Правда», «Советская Россия», «Гласность», «Рабочая трибуна», «Московская правда», «Ленинское знамя» как издания КПСС. Ельцин стал диктатором на территории РСФСР. Номинально оставшийся пока у власти Президент СССР М. Горбачёв оказался в положении ягнёнка, которого водят на верёвочке, и безоговорочно выполнял все требования Ельцина. Силовые структуры СССР (Советская армия, КГБ, МВД) в пределах РСФСР фактически оказались в подчинении у Ельцина.

Суть произошедшего предельно цинично высказал мэр Ленинграда А. Собчак: «В стране произошла революция, которая окончательно смела остатки коммунистической системы…» [434]

Но где же была КПСС — «партия политического действия» — в те горькие дни, когда демократы во главе с Ельциным расправлялись с социализмом? Партия превратилась в неорганизованную массу политических непротивленцев. Партия боялась даже слово вымолвить. Она, как мышка, забилась в норку и молчала там в тряпочку. Лишь 22 августа 1991 года, когда ельцинисты уже торжествовали свою победу над Советским Союзом, газета «Правда» пискливым голосом прочирикала Заявление секретариата ЦК КПСС «За срочное проведение Пленума ЦК с непременным участием Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачёва». Одновременно редколлегия напечатала своё обращение «К читателям «Правды»: «Призываем коммунистов и всех соотечественников к сдержанности, спокойствию, гражданской выдержке. Никакие амбиции и претензии на власть, какими бы целями они не оправдывались, не стоят одной капли человеческой крови».

Да ведь это полная и безоговорочная капитуляция! «Если тебя ударили в левую щёку, подставь и правую». Даже великий непротивленец злу Лев Николаевич Толстой в трудные для России времена готов был бороться и заявлял «Не могу молчать!»

Капитулянство и непротивленчество КПСС не спасли. У разрушителей СССР в отношении коммунистов позиция была чёткой и принципиальной.

А. Собчак: «…есть все основания предполагать, что КПСС не только одобряла переворот, но и явилась его инициатором. После стабилизации должен встать вопрос о ликвидации КПСС как государственной структуры. Компартия должна быть распущена» .[435]

За словами последовали немедленные дела.

24 августа 1991 года были подписаны следующие документы:

1. Указ Президента СССР М.С. Горбачёва «О прекращении деятельности политических партий и политических движений в Вооружённых силах СССР, в правоохранительных органах и государственном аппарате».

2. Указы Президента РСФСР Б.Н. Ельцина

1) Об архивах КГБ СССР

2) О партийных архивах

3) О приостановлении деятельности КП РСФСР

3. Заявление М.С. Горбачёва: «…ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске. Судьбу республиканских компартий и местных партийных организаций определяют они сами.

Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия…» [436]

Как говорится, «я — не я, и лошадь — не моя!»

Коммунистическая партия Советского Союза перестала существовать.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»

Вот тебе, партия, и «Пленум ЦК с непременным участием Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачёва»!

Степень нравственной деградации и политического предательства многих «коммунистов» ярко характеризует стихотворение, помещённое в бывшей партийной газете «Правда» 7 сентября 1991 года (после снятия запрета):

«Переворот — от ворот поворот

Николай Энтелис

Три дня в тисках нежданного кошмара

Мытарилась бессонная страна,

Но от большого пламени пожара

Бесстрашием Отчизна спасена.

Окончен бал. Они не преуспели

На шаткой заговорщицкой тропе:

Авантюристы не достигли цели,

Завершено бесславное ЧП

В крови пиджак, рубашка, гимнастёрка,

Пиши приказ, круши — и все дела,

Но в утлой лодке тучная «восьмёрка»,

По счастью, далеко не уплыла.

За мудрость мысли выдавала трюки,

Прямое беззаконие творя.

Но как же у него дрожали руки —

У хмурого хунтиста-главаря.

Путчисты явно недооценили

Народа твёрдость, стойкость москвичей:

Не поддаётся совесть грубой силе,

Сердца в беде стучали горячей.

О «комитете» думая постылом,

Мы вспоминаем с гордостью о там,

Что дал отпор преступным чёрным силам

Решительный российский «Белый дом».

Тебе и мне теперь не угрожает

Набор опасных «чрезвычайных» мер,

В Кремле свою работу продолжает

Законный Президент СССР

Но вывод основной: ростки такие

В Отчизне демократия дала,

Что оборвать побеги молодые

Не удалось воспрявшим силам зла.

Стояли насмерть молодые души,

Одолевая лязг, огонь и дым.

О Дмитрии, Володе и Ильюше,

О всех героях память сохраним.

Порядочность — вот главная преграда

Для тех, кто верил в магию штыка.

Отныне нам быть бдительнее надо,

Чтоб исключить такие «Те» и «Ка».

Не нужно самозванных комитетов

И хищных политических пролаз:

Народный гнев сметает Пиночетов —

И в Чили, и повсюду, и у нас!»[437]

Исключительно резко о поведении коммунистов в августе-сентябре 1991 года высказался писатель Юрий Бондарев:

«Ненавижу тех, кто отдал власть в девяносто первом.

…Коммунисты оказались размазнёй! Навалили в штаны, попрятались в норы, подняли лапки…»[438]

«Мокрохвосты! Не мужики! Ни одного райкома не подняли в девяносто первом, когда демократы без оружия их разгоняли одним воплем! … Шуршали по углам, как тараканы. А надо было гаркать и действовать, а кое-кому набить морды! Всё бы решилось в их пользу! Пр-резираю их за сопливую безрукость, за отвратную трусость!»[439]

Горбачёвщина довела до конца тот духовный кризис, который стал нарастать в недрах КПСС после её XX съезда.

В результате похоронная команда, мечтавшая «до похорон сталинизма дожить», выступила в роли могильщиков Коммунистической партии. А «старшим» на похоронах КПСС стал её Генеральный секретарь Михаил Горбачёв.

Как гласит поговорка: «Коготок увяз — всей птичке пропасть».

В 1956 году стараниями Хрущёва и его приспешников «коготок» КПСС увяз в борьбе с «культом личности и его последствиями».

Не ошибается тот, кто ничего не делает. У Сталина ошибки, конечно, были. И немалые. После его смерти «проблема была в том, чтобы грамотно и хладнокровно проанализировать характер и суть построенного общества, отбросить в сторону отжившее, наметить новые пути прогрессивной разработки советского проекта — и идти вперёд.

К сожалению, новому руководителю СССР не хватило ума, культуры, образованности, чтобы всерьёз заняться этой работой; вместо неё он объявил курс на ликвидацию последствий культа личности Сталина, ошибок прошлого, взвалив их все на одного вождя, и это «развенчание Сталина», так называемого сталинизма «провёл» так грубо, примитивно, безграмотно, что лучшего подарка для врагов социализма, чем его доклад на XX съезде партии трудно и вообразить.

«…все основные концепции западных советологов, их критика социализма, их версии по поводу нашей истории начинают свой отсчёт со времён XX съезда, все эти заготовки опирались на хрущёвский доклад…»[440]

Вторым подарком Западу стал Горбачёв с его перестройкой: «Именно в период перестройки критика Сталина, сталинизма достигла своего апогея… Весь недюжинный антисоветский багаж был озвучен с помощью СМИ нашими «прорабами» перестройки, заложен миной под партию, Союз. И … взят на вооружение в верхах партии, внутри которой стал созревать антикоммунизм…»[441]

Развязка наступила в 1991 году. К этому времени КПСС из когда-то боевой революционной организации политического действия переродилась в гнилое безынициативное болото. При Горбачёве КПСС предала всё: Родину, социализм, своих вождей, свою идеологию, Победу в Великой Отечественной войне.

Партийная номенклатура от райкомовского звена и выше почти поголовно превратилась в «ударников капиталистического труда». Если в 1919 году на дверях райкомов можно было увидеть надпись: «Райком закрыт — все ушли на фронт», то в 1991 году на райкомы партии впору было вешать другое объявление: «Райком закрыт — все ушли в офис!»

Высший командный состав Советской армии, КГБ, советской милиции в своём подавляющем большинстве изменил воинской присяге на верность СССР, на верность социализму.

Примерно 3/4 рядовых коммунистов выбросили свои партийные билеты или, в лучшем случае, положили их на хранение «в чулок».

Коэффициент полезного действия (к.п.д.) здоровой части КПСС (примерно 2–4 миллиона членов партии) в критический для социализма период (1985–1991 гг.) при отсутствии вождя (не побоимся этого слова!) оказался равным нулю.

В период «горбачёвщины» быстрыми темпами происходил «демонтаж» всего советского общества:

Дети и внуки стойких коммунистов периода Гражданской и Великой Отечественной войны, дети и внуки рабочих и крестьян, пришедших «во власть», обнаружили исключительную восприимчивость к нравственному загниванию.

Рабочий класс Советского Союза растерял свою сознательность и превратился из «гегемона революции» в пособника реставраторов капитализма.

Трудовой народ страны Советов, победитель фашизма, создатель могучего государства, потерял свою честь и, позабыв про гражданский долг, превратился в продажного раба, не брезгующего никакими подачками.

«Ему копейку покажи — он себя и потерял. Рублёвая бумажка сердце застила, миллионщиками захотели быть, темнота аспидная, капитализму захотелось. Самоубийцы и есть самоубийцы» .[442]

Молодёжь, будущее страны, «за рабочее дело» не пошла воевать. Она выбрала иномарки и «Пепси».

Лозунг партийных перевертышей «Больше социализма!» обернулся убийством Союза Советских Социалистических Республик.

Обуреваемые стремлением во что бы то ни стало «похоронить сталинизм», партийно-номенклатурные бесы от КПСС XX века похоронили Державу, похоронили Социализм, похоронили Эпоху.

Заключение

Однажды ошибись при выборе дороги,

Они упрямо шли, глядя на свой компас.

И был их труд велик, шаги их были строги,

Но уводил их прочь от цели каждый час!

Валерий Брюсов

Печальные и трагические события, постигшие нашу страну в последние десятилетия, позволяют сделать вывод, что роковая «развилка» советской истории случилась именно тогда, полвека назад, после смерти Сталина. Как же так вышло, что наша страна свернула не на ту дорогу? Какую цель преследовало руководство КПСС, развязав в 1956 году антисталинскую кампанию?

В «нормальном» обществе процветают «двойные стандарты», когда представителям элиты позволяется куда больше, чем «простым людям». Как говорили ещё древние римляне: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку».

Однако случаются редкие исключения. Время правления Сталина было временем высочайшей требовательности к правящей элите. Чем выше положение занимал человек на общественной лестнице, тем больше с него спрашивалось, тем большую ответственность он нёс. Иосиф Виссарионович был жёстким и требовательным руководителем, с подчинённых он взыскивал строго, вплоть до высшей меры.[443]

Именно это посягательство на «сильных мира сего» и не могут простить Сталину его обличители.

«Новое поколение руководителей предпочитало размеренную жизнь. А главное — они хотели остаться у власти до конца своей жизни» Партийные руководители республик, областей понимали борьбу со сталинизмом, как упрочение своего положения, как гарантию своей безопасности».[444]

Борьба с «культом личности», велеречивая болтовня насчёт «возвращения к ленинским принципам партийного руководства» были всего лишь словесной шелухой, маскировкой, призванной скрыть главную цель Хрущёва и K° — стремление высшей партийной номенклатуры обеспечить себе безнаказанность и безопасность.

Смерть вождя давала партийным верхам возможность жить «весело и вольготно». Совсем как по Достоевскому: «Раз бога нет, значит, всё дозволено!». Теперь высшей мерой наказания партийному чиновнику стало увольнение на персональную пенсию.

И поэтому они были готовы на всё, лишь бы только «Сталин не встал, и со Сталиным прошлое».

Однако безответственность и неприкасаемость элиты закономерно и неизбежно вели к деградации советского общества. Как с тревогой отмечал 21 апреля 1974 года в своём дневнике писатель Аркадий Первенцев:

«Трагическая сторона послесталинского периода заключается в том, что у нас явно бросается в глаза недостаток характеров в сравнении с прежним временем. Религиозная преданность Сталину не мешала свободному выражению мнений и формированию деятельных характеров. Теперь же, под влиянием ординарных руководителей, существуют ординарные характеры, и деятельность лиц выродилась в простое послушание.

Если у нас не будет мужественной силы, просторов для развития характеров, мы превратимся в нацию гномов, а не титанов, как были раньше»[445]

Увы, сегодня это печальное пророчество полностью сбылось.

Примечания

1

Правда. 1953,6 марта. № 65(12633). С.1.

2

В Верховном Суде СССР // Правда. 1953,24 декабря. № 358(12926). С.2.

3

Приговор приведён в исполнение // Правда. 1953, 24 декабря. № 358(12926). С.2.

4

Мухин Ю. Убийство Сталина и Берия. М., 2002.

5

Прудникова Е. Второе убийство Сталина. СПб., 2005. С.404.

6

Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С.184–185.

7

Постановление XX съезда Коммунистической партии Советского Союза по докладу тов. Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях» // XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. 14–25 февраля 1956 года. Стенографический отчёт. В 2-х т. Т.П. М., 1956. С.498.

8

Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. № 3. С. 18.

9

Тамже. С.20.

10

Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. № 4. С. 24–25.

11

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С128.

12

Лебон Г. Психология масс. М.-Минск, 2000. С. 193.

13

Тамже. С.271.

14

О культе личности и его последствиях… С. 131.

15

О культе личности и его последствиях… С. 130.

16

Ленин В.И. Сочинения. Изд. 4-е. М, 1953. Т.ЗЗ. С.492.

17

Конституция общенародного государства: Сборник. М., 1978. С.197.

18

Тамже. С.201.

19

О культе личности и его последствиях… С. 163–164.

20

Там же. С. 149.

21

Там же.

22

Лебон Г. Психология масс. М.-Минск, 2000. С.233.

23

Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 9-е, доп. и испр. Т.9. 1956–1960. М., 1986. С.118.

24

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С.131.

25

Об историческом опыте диктатуры пролетариата. Пекин, 1956. С. 11–12.

26

О культе личности и его последствиях… С129.

27

Там же.

28

Михаил Григорьевич Цхакая (1865–1950), грузинский большевик.

29

Третий съезд РСДРП. Апрель-май 1905 года. Протоколы. М., 1959. С.341.

30

Двенадцатый съезд РКП(б). 17–25 апреля 1923 года. Стенографический отчёт. М, 1968. С.90.

31

Там же. С. 97–98.

32

Там же. С.531

33

Двенадцатый съезд РКП(б). 17–25 апреля 1923 года. Стенографический отчёт. М, 1968. С. 548–549.

34

Там же. С.549.

35

XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 2 декабря — 19 декабря 1927 г. Стенографический отчёт. В 2-х т. T.I. М., 1935. С.712.

36

XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 2 декабря — 19 декабря 1927 г. Стенографический отчёт. В 2-х т. T.I. М., 1935. С.713.

37

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М, 1939. С.464.

38

Бордюгов Г.А., Козлов В. А. История и конъюнктура: Субъективные заметки об истории советского общества. М., 1992. С.188.

39

XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 26 января — 10 февраля 1934 г. Стенографический отчёт. М., 1934. С.125.

40

Там же. С.210.

41

Там же. С.211.

42

XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 26 января — 10 февраля 1934 г. Стенографический отчёт. М, 1934. С.496.

43

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М., 1939. С.121.

44

Одержана великая историческая победа. Доклад тов. Кирова на общегородском собрании партактива ленинградской организации 17 января 1933 г. // Ленинградская правда. 1933,20 января. № 17(5395). С.4.

45

Торжественное заседание в Большом театре Союза ССР, посвящённое семидесятилетию товарища И.В. Сталина. Вступительная речь тов. Е.М. Шверника // Правда. 1949, 22 декабря. № 356(11463). С.1.

46

J. Arch Getty and Oleg V. Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self-Destruction of the Bolsheviks, 1932–1939. Yale University Press, 1999. P.416.

47

J. Arch Getty and Oleg V. Naumov. The Road to Terror… P.416.

48

Собрание актива партийных, советских и общественных организаций Москвы, посвященное 20-летию ВЧК-ОГПУ-НКВД // Правда. 1937,21 декабря. № 349(7315). С.1.

49

Правда. 1938,3 марта. № 61(7386). С.7.

50

Правда. 1938,7 марта. № 65(7390). С.3.

51

Там же. С.4.

52

Правда. 1938, 8 марта. № 66(7391). С.5.

53

Правда. 1938, 10 марта. № 68(7393). С.5.

54

Правда. 1938, 26 января. № 25(7350). С.1.

55

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М., 1939. С. 520–522.

56

Кожинов В. Правда и истина // Наш современник. 1988. № 4. С.164.

57

XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 26 января — 10 февраля 1934 г. Стенографический отчёт. М., 1934. С.333.

58

Там же. С.328.

59

Советская жизнь. 1945–1953. М, 2003. С421-422.

60

Советская жизнь… С.472.

61

Там же. С. 472–474.

62

Советская жизнь… С. 480–481.

63

Там же. С.4б9-470.

64

Там же. С.430.

65

Барбюс А. Сталин. Л, 1997. С. 171.

66

КПСС в резолюциях… Изд. 9-е, доп. и испр. Т.9. С. 120–121.

67

Никитин А. Тамплиеры в Москве // Наука и религия. 1992. № 4/5. С.8.

68

Никитин А. Тамплиеры в Москве // Наука и религия. 1992. № 4/5. С. 8–10; № 6/7. С. 23–27; № 8. С. 26–33; № 9. С. 20–23; № 10. С. 16–18; № 11. С. 56–60; № 12. С. 10–16; 1993. № 1. С. 44–48; № 2. С. 13–15; № 3. С. 21–25; № 4. С. 42–44; №б. С. 54–55,60; № 7.С.23–25.

69

Никитин А. Тамплиеры в Москве // Наука и религия. 1992. № 8. С.31.

70

Никитин А. Тамплиеры в Москве // Наука и религия. 1993. № 7. С.24.

71

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С.139.

72

Ленин В.И. IX съезд РКП(б). Доклад Центрального Комитета. 29 марта // Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т.40. М., 1963. С.224.

73

Сталин И.В. О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников. Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 г. // Правда. 1937.29 марта. № 87(7053). С.3.

74

История Коммунистической партии Советского Союза / Б.Н. Пономарёв, М.С. Волин, B.C. Зайцев и др. 6-е изд., доп. №, 1982. С.426.

75

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 — декабрь 1936. М, 2003. С. 621–622.

76

Там же. С.657.

77

Там же. С.656.

78

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М, 2003. С.656.

79

Там же. С.б23.

80

Там же. С.655.

81

Там же. С.622.

82

Там же. С.623.

83

Там же. С.656.

84

Степашин С.В. Партийное руководство противопожарными формированиями Ленинграда в годы Великой Отечественной войны (1939–1944 гг.). Автореф. дисс. на соиск уч. степ. канд. ист. наук Л., 1986. С.3.

85

Ленин В.И. Политический доклад Центрального Комитета VIII Всероссийской конференции РКП (б) 2 декабря 1919 года // Ленин В.И. Поли, собр. соч. 5-е изд. Т.39. М, 1970. С.360.

86

Там же. С.361.

87

Ленин В.И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме // Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т.41. М., 1970. С.30.

88

История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М, 1950. С.225.

89

История Коммунистической партии Советского Союза / Б.Н. Пономарёв, М.С. Волин, В.С. Зайцев и др. 6-е изд., доп. М., 1982. С.298.

90

История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1950. С.247.

91

Чистка партии // Большая Советская Энциклопедия. 1-е изд. Т.61. М., 1934. Стб.653.

92

Там же. Стб.652–653.

93

История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1950. С.265.

94

Чистка партии // Большая Советская Энциклопедия. 1-е изд. Т.61. М., 1934. Стб.654.

95

Тамже. Стб.655.

96

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М., 2003. С.727.

97

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М, 2003. С.823.

98

Там же. С.814.

99

Обрыньба К. Судьба ополченца. М., 2005. С.40.

100

Там же. С.75.

101

Обрыньба К. Судьба ополченца. М., 2005. С. 133.

102

Кукридж Э. Гелен: шпион века / Пер. с англ. Т.С Бушуевой. Смоленск, 2001.С.93–94.

103

АПРФ. Ф.З. Оп.58. Д.245. Л.40–44. Цит. по: Мозохин О.Б. Карающий меч диктатуры пролетариата. М, 2004. С. 374–377.

104

АПРФ. Ф.З. Оп.58. Д.246. Л.92–94. Цит. по: Мозохин О.Б. Указ. соч. С. 377–379.

105

Лубянка. Сталин и ВЧК-ШУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М., 2003. С.819.

106

Там же.

107

АПРФ. Ф.З. Оп.58. Д.246. Л.159–163. Цит. по: Мозохин О.Б. Указ. соч. С. 379–383.

108

Мозохин О.Б. Указ. соч. С. 179.

109

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М., 2003. С. 473–474, 479–480.

110

Бар-Бирюков О. Гибель линкора // Родина. 1999. № 11. С. 63–64.

111

Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… Январь 1922 — декабрь 1936. М., 2003. С.475.

112

Мозохин O.Б. Указ. соч. С.180.

113

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 137.

114

Судебный отчёт по делу антисоветского «право-троцкистского блока», рассмотренному Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР 2-13 марта 1938 г. Полный текст стенографического отчёта. М., 1938. С.11.

115

Александр Яковлев: «Российских фашистов породил КГБ» // Известия. 1998.17 июня. № 108(25208). С.5.

116

«Мы всё видим и всё знаем». Крик души красного командира // Источник. Документы русской истории. 1998. № 1. С.87.

117

Анфертьев И.А. М.Н. Рютин — инициатор создания «Союза марксистов-ленинцев» // Клио. Журнал для учёных. 2003. № 3. С.217.

118

Двенадцатый съезд РКП(б). 17–25 апреля 1923 года. Стенографический отчёт. М., 1968. С.613.

119

Малая советская энциклопедия. 1-е изд. Т.5. М., 1930. Стб.229.

120

МСЭ. 1-е изд. Т.6. М, 1930. Стб.651–652.

121

МСЭ. 1-е изд. Т.9. М, 1931. Стб.576–577.

122

Там же. Стб.8бЗ.

123

Е.В. Тарле. 1944 год: не перегибать палку патриотизма // Вопросы истории. 2002. № 6. С.7.

124

Костин П.В. ФБР — портрет во весь рост. М, 1970. С. 29–30.

125

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. М., 2002. С.6.

126

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко; Науч. ред. А.С. Михлин. М, 2000. С.544.

127

Комментарий к Уголовному кодексу РФ… С. 753–754.

128

Работы впереди ещё много // Информационный бюллетень Правления общества «Мемориал». 2002. № 26.

129

Там же.

130

Реабилитация… Как это было. Из записок сотрудника X // Бумбараш 2017. Февраль-март 2002. № 2(61). С.6.

131

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1. Накануне. Книга 2. 1 января — 21 июня 1941 г. М, 1995. С.196.

132

Там же. С.243.

133

Реабилитация… Как это было. Из записок сотрудника X // Бумбараш 2017. Февраль-март 2002. № 2(61). С.6.

134

Александр Яковлев, политолог: «Я говорил Горбачёву — будет путч. А он мне не верил» // Невское время. 18 августа 2001 г. № 147(2508). С.3.

135

Алексей Казанник нашёл первого единомышленника в Генеральной прокуратуре // Известия. 13 октября 1993 г. № 195(24050). С.7.

136

ГАРФ. Ф.9492. Оп. З. Д.5. Л.8, 23,41; Д.7; Д.З. Цит. по: Земсков В.Н. Заключенные в 1930-е годы: социально-демографические проблемы // Отечественная история. 1997. № 4. С.61.

137

Никольский А, Федюкин К. Карать стали меньше // Ведомости. Ежедневная деловая газета. 23 июня 2003 г. № 106(906). С.2.

138

Polmar Norman, Allen Thomas B. Spy book: the encyclopedia of espionage. New York, 1998. P. 623–624.

139

Ibid P. 335–336.

140

Polmar Norman, Allen Thomas В. Spy book… P. 427–428.

141

Ibid P. 21–22.

142

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1. Накануне. Книга 1. Ноябрь 1938 г. — декабрь 1940 г. М., 1995. С.4.

143

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1. Накануне. Книга 2. 1 января — 21 июня 1941 г. М., 1995. С. 101–102.

144

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1. Накануне. Книга 2. М, 1995. С. 102.

145

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС 1989. № 3. С. 136.

146

Там же. С139.

147

Попов Г.Х. О советской истории. М, 2004. С.162.

148

О культе личности и его последствиях… С. 136.

149

Ферр Г. Антисталинская подлость. М., 2007. С.36.

150

Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 167.

151

Прудникова Е. Второе убийство Сталина. М., 2005. С.366.

152

Там же. С.6.

153

Там же. С.9.

154

О культе личности и его последствиях… С. 133.

155

Сталин И.В. Сочинения. Т.8. М, 1953. С.294.

156

Сталин И.В. Сочинения. Т.11. М., 1953. С.236.

157

Там же. С. 288–289.

158

Сталин И.В. Сочинения. Т.7. М, 1953- С. 232–234.

159

Сталин И.В. Сочинения. Т.9. М, 1953. С315-321.

160

О культе личности и его последствиях… С. 139.

161

О культе личности и его последствиях… С. 147.

162

Там же.

163

Там же.

164

Там же. С.148.

165

Сталин И.В. О задачах хозяйственников // Сочинения. Т. 13. М., 1953. С. 38–39.

166

Шахурин A.M. Крылья победы. М., 1990. С.98.

167

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М., 1939. С.192.

168

Там же. С.193.

169

Костюченко С.А. Как создавалась танковая мощь Советского Союза. Кн.2. М.-СПб, 2004. С.84.

170

Там же. С.9, 84–87.

171

Новая и новейшая история. 1985. № 6. С. 94–95.

172

Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 — 1942 г. Т.13 (2–2) / Сост. Барсуков А.И. и др. М., 1997.С.276–279.

173

Самсонов A.M. Сталинградская битва. М., 1968. С.164.

174

Ротмистров П.А. Стальная гвардия. М., 1984. С.166.

175

Григоренко П.Г. Воспоминания // Звезда. 1990. № 7. С. 195–196.

176

Голованов А.Е. Из воспоминаний // Молодая гвардия. 1991. № 7. С.244.

177

Мерецков К.А. На службе народу. М, 1968. С. 365–366.

178

Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М., 1972. С.257.

179

Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК Изд. 9-е, доп. и испр. Т.9.1956–1960. М, 1986. С.120.

180

Литов В. И.А. Бенедиктов о Сталине и Хрущёве // Молодая гвардия. 1989. № 4. С.27.

181

Литов В. И.А. Бенедиктов о Сталине и Хрущёве… С.35.

182

Там же. С.46.

183

Костюченко С.А. Как создавалась танковая мощь Советского Союза. Кн.2. М.-СПб, 2004. С.76.

184

Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Кн.1 и 2. М, 1989. С. 285–286.

185

Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. М., 1988. С.397.

186

Аллилуев В. Аллилуевы — Сталин: Хроника одной семьи. М., 2002. С. 163–164.

187

Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная… М., 2004. С.113.

188

Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. М., 1988. С.373.

189

КПСС в резолюциях… Изд. 9-е, доп. и испр. Т.9. 1956–1960. М., 1986. С. 114–115.

190

Прудникова Е.А. Второе убийство Сталина. М., 2005. С.425.

191

КПСС в резолюциях… Изд. 9-е, доп. и испр. Т.9. 1956–1960. М., 1986. С. 121–122.

192

Загадки XX съезда // Аргументы и факты. 2006. № 7.

193

О культе личности и его последствиях… С. 148–149.

194

Известия ЦК КПСС. 1990. № 6. С. 216–220; Исторический архив. 1996. № 2–4; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.2. Начало. Книга 1. 22 июня — 31 августа 1941 года. М., 2000. С. 98–113; Горькое ЮА Государственный Комитет Обороны постановляет (1941–1945). Цифры, документы. М., 2002. С. 222–469 и др.

195

Пыхалов И. Великая Оболганная война. М, 2005. С. 284–303.

196

Солонин М. 22 июня, или когда началась Великая Отечественная война? М, 2006.

197

Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М, 1953. С. 12–17.

198

Там же. С.30.

199

Сталин И. О Великой Отечественной войне… С. 39–40.

200

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том И. Февраль 1956 — начало 80-х годов. М., 2003. С.670.

201

Конституция общенародного государства. М., 1978. С. 226–232.

202

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М, 1939. С.398.

203

Добров В. Убийство социализма или как избавлялись от преемников. М, 2003. С.182.

204

КПСС в резолюциях… Изд. 9-е, доп. и испр. Т.2. М., 1983. С.108.

205

Конституция общенародного государства. М., 1978. С. 239–240.

206

Шпанченко Вл. Тайна старых писем (Сталин в Курейке) // Наш современник. 2005. № 8. С.108.

207

Конституция Российской Федерации. М, 2005. С.25.

208

Ильф И., Петров Е. Сборник сочинений. М, 1961. Т.2. С. 177.

209

Там же. С.261.

210

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М., 1939. С.677.

211

Там же. С.б81.

212

Там же.

213

XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 10–21 марта 1939 г. Стенографический отчёт. М., 1939. С. 677–678.

214

Мао Цзедун. Революция и строительство в Китае. М, 2003. С.228.

215

Там же. С.355.

216

Добров В. Убийство социализма или как избавлялись от преемников. М., 2003. С.189.

217

Конституция общенародного государства. М., 1978. С.2 39-240.

218

Там же. С. 242–243.

219

Там же. С. 233–234.

220

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том И. Февраль 1956 — начало 80-х годов. М., 2003.

221

Константинов С. Шоковая терапия Никиты Хрущёва // Независимая газета. 2001,14 февраля. № 26(2336). С16.

222

Скобельцын Д.В. Выдающиеся борцы за мир // Правда. 1953,21 декабря. № 355(12923). С.1.

223

«Величайшая честь, которой может удостоиться человек в наше время». Заявление Говарда Фаста в связи с присуждением ему международной Сталинской премии мира // Правда. 1953, 22 декабря. № 356(12924). С.3.

224

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС 1989. № 3. С.165.

225

Козлов В.А. Массовые беспорядки в СССР при Хрущёве и Брежневе. Новосибирск, 1999. С.159.

226

Там же. С.1б1.

227

Там же. С.167.

228

Там же. С.171.

229

Там же. С.174.

230

Там же. С.173.

231

Тринадцатый съезд РКП (б). Май 1924 года. Стенографический отчёт. М, 1963. С. 158.

232

Там же. С. 247–248.

233

Тринадцатый съезд РКП(б). Май 1924 года. Стенографический отчёт. М, 1963. С.224.

234

Об историческом опыте диктатуры пролетариата // Приложение к журналу «Народный Китай». 1957. № 2. С.22.

235

Там же. С.17.

236

Там же. С.21.

237

Речь товарища Н.С. Хрущёва // Правда. 1957,19 января. № 19(14048). С.2.

238

Хрущёв Н.С. За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа // Правда. 1957, 28 августа. № 240(14269). С.3.

239

Там же.

240

Хрущёв Н.С. За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа // Правда. 1957, 28 августа. № 240(14269). С.4.

241

Сорок лет Великой Октябрьской социалистической революции. Доклад товарища Н.С Хрущёва на юбилейной сессии Верховного Совета СССР 6 ноября 1957 года // Правда. 1957,7 ноября. № 311(14340). С.3.

242

Маленков, Молотов, Каганович. 1957. М., 1998. С.119.

243

Там же. С.203.

244

Там же. С.486.

245

Там же. С.489.

246

Там же. С.492.

247

Маленков, Молотов, Каганович. 1957. М., 1998. С.665.

248

Там же. С.667.

249

Там же. С.68.

250

Там же. С.70.

251

Генеральное отступление от марксизма-ленинизма // Правда. 1958, 22 мая. № 142(14536). С. 3–4.

252

VII съезд Союза коммунистов Югославии и международное коммунистическое движение // Правда. 1958,15 июня. № 166(14560). С.4.

253

Ван Цзя-сан. Осуждение реакционной теории современных ревизионистов о государстве // Правда. 1958,30 июня. № 181(14575). С.4.

254

Бессмертный подвиг советского народа. Собрание представителей общественности Москвы в связи с 20-летием начала Великой Отечественной войны. Речь товарища Н.С.Хрущёва // Правда. 1961, 22 июня. № 173(15663). С. 4–5.

255

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17–31 октября 1961 года. Стенографический отчёт. В 3-х т. T.I. М, 1962. С.105.

256

Там же. С.106.

257

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17–31 октября 1961 года. Стенографический отчёт. В 3-х т. T.I. М., 1962. С.107.

258

Там же. С.103.

259

Там же. С.116.

260

Там же. С.253.

261

Там же. С.394.

262

Там же. С.449.

263

Там же. Т.II. С.120.

264

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17–31 октября 1961 года. Стенографический отчёт. В 3-х т. Т.II. М., 1962. С.182.

265

Там же. С.350.

266

Там же. С.355.

267

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17–31 октября 1961 года. Стенографический отчёт. В 3-х т. Т.III. М., 1962. С. 114–116.

268

Там же. С.122.

269

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история. М., 1965. С.207.

270

Там же.

271

Макаров М.Т., Артишевская Н.С. Москва — Ростов. Путеводитель. М., 1965. С. 184–196.

272

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. Т.III. С.346.

273

Евтушенко Е. Здесь будет канал // Евтушенко Е. Разведчики грядущего. Книга стихов. М, 1952. С.48.

274

Евтушенко Е. Ночь идёт по Москве // Там же. С. 70–71.

275

Слово советских писателей к товарищу Сталину // Правда. 1949,22 декабря. № 356(11463). С.3.

276

Ходжа Э. Хрущёвцы. Воспоминания. Л., 1993. С. 3–4.

277

Там же. С. 110–111.

278

Ходжа Э. Хрущёвцы. Часть II. Л., 1993. С.25.

279

Там же. С.29.

280

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. II. С. 109.

281

Ходжа Э. Хрущёвцы. Часть II. Л., 1993. С125.

282

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. T.I. C.325–326.

283

Пономарёв А. Что было до «оттепели» и «кукурузы» // Родина. 1994. № 10.

284

Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. № 4. С.24.

285

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Март 1953 — февраль 1956. М, 2000. С.352.

286

Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. № 11–12. С. 5.

287

Загадки XX съезда // Аргументы и факты. 2006. № 7.

288

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС 1989. № 3. С133.

289

Козлов В.А. Массовые беспорядки в СССР при Хрущёве и Брежневе (1953 — начало 1980-х гг.). Новосибирск, 1999. С.338.

290

Там же. С.318, 338, 369.

291

Чичкин А. Жертвы хрущёвских репрессий // Молодая гвардия. 2002. № 10.С.79–81.

292

Прудникова Е. Второе убийство Сталина. СПб., 2005. С.438.

293

Чичкин А. Жертвы хрущёвских репрессий // Молодая гвардия. 2002. № 10.С.60–62.

294

Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С.197.

295

Ленинградец // Лицом к лицу с Америкой. Рассказ о поездке Н.С. Хрущёва в США. 15–27 сентября 1959 года. М, 1959. С.550.

296

Плотников М. Мы верим в триумф идей Маркса-Ленина // Там же. С.563.

297

Хобта Е.С. Наши хаты красны и углами и пирогами // Там же. С.571.

298

Смурова В. Слово «мир» стало материальным // Там же. С. 577–578.

299

Семёнов Ф. Мы спокойны за завтрашний день // Там же. С.595.

300

Ширяев С. Отважному рыцарю армии мира // Там же. С.572.

301

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. В 3-х т. T.I. M., 1962. С.268.

302

Там же. С.280.

303

Там же. С.352.

304

Там же. С.399.

305

Там же. Т.II. С.120.

306

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчёт. В 3-х т. Т.Н. М., 1962. С.183.

307

Там же. С. 299–300.

308

Там же. С.333.

309

Там же. С.390.

310

Там же. С.4б7.

311

Там же. С.552.

312

Верный ленинец, славный сын советского народа // Правда. 1964, 18 апреля. № 109(16695). С.3.

313

Верный ленинец, славный сын советского народа // Правда. 1964, 18 апреля. № 109(16695). С.3.

314

Верный ленинец, славный сын советского народа // Правда. 1964, 18 апреля. № 109(16695). С.5.

315

Правда. 1964, 16 октября. № 290(16876). С.1.

316

Правда. 1964, 16 октября. № 290(16876). С.1.

317

Незыблемая ленинская генеральная линия КПСС // Правда. 1964,17 октября. № 291(16877). С.1.

318

Правда. 1965,9 мая. № 129(17081). С.4.

319

Антонов М.Ф. Капитализму в России не бывать // Молодая гвардия. 2004. № 7–8. С.89.

320

Там же. С.92.

321

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т.Н. Февраль 1956 — начало 80-х годов. М., 2003. С. 476–480.

322

Там же. С. 480.

323

Реабилитация: как это было. Т.II. С.491.

324

Реабилитация: как это было. Т.II. С. 486–487.

325

Реабилитация: как это было. Т.II. С. 491–492.

326

«Вот Сахаров на съезде депутатов вдруг заявил, что в Афганистане командование Советской армии при малейшей опасности окружения приказывало уничтожать собственные войска с воздуха. Обвинение дикое, у некоторых женщин-депутатов вызвало шок до слез. Какой-то депутат-афганец стал протестовать, а Сахаров ему ответил: «Докажите, что я неправ». Опять абсурд: он, рыцарь правового государства, как будто не знает, что бремя доказательства возлагается на обвиняющую сторону». — Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М, 2003. С.591.

327

Владимир Войнович: Священную корову мне хочется отправить на бойню // Московский комсомолец. 1995,26 апреля. № 78(17090). С.8.

328

Мегаполис-экспресс. 1995, 13 сентября. № 36(263). С.2.

329

Сартр Ж.-П. Почему я отказался от премии // За рубежом. 1964,6 ноября. № 45(230). С.23.

330

Ницще Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. М., 1990. С.109.

331

Первенцев А. Дневник // Молодая гвардия. 2001. № 4. С. 119.

332

Чухрай Г. Я верю в чудеса // Советская Россия. 1984, 9 мая. № 108(8459). С.6.

333

Реабилитация: как это было… Т.II. С. 525–529.

334

К 90-летию со дня рождения И.В. Сталина // Правда. 1969, 21 декабря. № 355(18768). С.2.

335

К 100-летию со дня рождения И.В. Сталина // Правда. 1979, 21 декабря. № 355(22420). С.3.

336

Самоотверженный борец за коммунизм. К 70-летию со дня рождения В.В. Куйбышева // Правда. 1958,6 июня. № 157(14551). С.4.

337

Вручение товарищу Л.И. Брежневу Золотой медали имени Карла Маркса // Ленинградская правда. 1977, 17 ноября. № 266(19106). С.1.

338

Красная звезда. 1978, 21 февраля. № 44(16531). С.1.

339

Первенцев А. Дневник // Молодая гвардия. 2001. № 4. С.120.

340

Там же. С.128.

341

Там же. С.129.

342

Там же. С.144.

343

Там же. С.146.

344

Там же. С.152.

345

Там же. С.156.

346

Там же.

347

Там же. С161.

348

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т.Н. Февраль 1956 — начало 80-х годов. М., 2003. С. 538–540.

349

Маленков. Молотов. Каганович. 1957. М., 1998. С.228.

350

Там же. С.230.

351

Там же. С.232.

352

Там же. С.234.

353

Там же. С319.

354

Там же. С.440.

355

Похороны Константина Устиновича Черненко. Траурный митинг на Красной площади // Известия. 1985,14 марта. № 73(21150). С.1.

356

Кочеров В. Будем — при деле // Красная звезда. 1985, 16 ноября.

357

Евтушенко Е. «Кабычегоневышлисты» // Правда. 1985, 9 сентября. № 252(24509). С.3.

358

Рождественский Р. Ленинские рукописи // Правда. 1986, 12 мая. № 132(24754). С.2.

359

Огонёк. 1987. № 31. С.8.

360

Там же.

361

Неделя. 1987. № 45.

362

Литературная газета. 1987, 8 июля.

363

Андреева Н.А. Не могу поступаться принципами // Советская Россия. 1988,13 марта. № 60(9611). С.3.

364

Андреева Н.А. Не могу поступаться принципами…

365

Чистота — потребность дня // Комсомольская правда. 1988, 18 мая. № 115(19215). С.2.

366

Неделя. 1989. № 3.

367

Вегин П. Перемен! // Огонёк. 1989. № 26.

368

Неделя. 1988. № 50.

369

Советская культура. 1989, 9 февраля.

370

Советская культура. 1989, 24 января.

371

Шеховцев И.Г. Дело Сталина-«преступника» и его защитника. Харьков, 2004.

372

Или — или // Комсомольская правда. 1989, 24 марта.

373

Гласность. 1991,30 мая. С. 8–10.

374

Фроянов И.Я. Погружение в бездну. М., 2002. С.179.

375

Шубин А. Цена была чрезмерной // Советская культура. 1989, 26 апреля. С.10.

376

Минкин А. Крутой маршрут // Огонёк. 1989. № 22. С.19.

377

Огонёк. 1989. № 25. С.8.

378

Смена. Л., 1989, 4 января.

379

Известия. 1988, 18 декабря.

380

Словарь иностранных слов. М., 1954. С.779.

381

Зинченко Л.Ф. Назовём их имена // Ленинградский рабочий. 1989, 20 января.

382

Зайцева Е. Во власти лжи // Ленинградский рабочий. 1989, 10 февраля.

383

Урбан В.Ю. Есть у меня музей // Ленинградский рабочий. 1989, 20 января.

384

Душкина М.Я. Я — за музей //Ленинградский рабочий. 1989, 10 февраля.

385

Крокодил. 1989. № 35. С13.

386

Там же.

387

Зевелев А. «Отставки» Сталина или об искусстве политического шантажа // Известия. 1989, 21 июня.

388

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущёва Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С.160.

389

Матвеев Г. Дружба, скреплённая кровью // Невский курьер. 1990, 19 августа.

390

Известия. 1990, 2 февраля.

391

Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. M., 1991.

392

Коцюбинский Д. Сталин вчера — это Ленин сегодня? // Смена. 1990, 24 октября.

393

Шолохов М. Поднятая целина. Л., 1974. С.473.

394

Правда. 1990, 5 июля. № 186(26269). С.2.

395

Там же. С.3.

396

Правда. 1990, 4 июля. № 185(26268). С.3.

397

Правда. 1990, 8 июля. № 189(26272). С.4.

398

Там же.

399

Программное заявление XXVIII съезда КПСС. К гуманному демократическому социализму // Правда. 1990,15 июля. № 196(26279). С.1, 3.

400

Резолюция XXVIII съезда Коммунистической партии Советского Союза по политическому отчёту Центрального Комитета КПСС XXVIII съезду КПСС и задачам партии // Правда. 1990,11 июля. № 192(26275). С.1.

401

Достоин! Так расценивают за рубежом присуждение Нобелевской премии мира за 1990 год Президенту СССР М.С. Горбачёву // Известия. 1990, 17 октября. 288(23191). С.1.

402

Огонёк. 1990. № 43.

403

Огонёк. 1990. № 43.

404

Известия. 1990, 26 декабря.

405

Там же.

406

Чулаки М.М. Ленинград и Сталинград или Петербург и Царицын // Литератор. Л., 1990, 9 ноября.

407

Московские новости. 1991, 20 января.

408

Аргументы и факты. 1991. № 3.

409

Московские новости. 1991, 20 января.

410

Смена. Л., 1991, 15 января.

411

Вечерний Ленинград. 1991, 25 февраля.

412

Смена. Л., 1991, 12 марта.

413

Вечерний Ленинград. 1991, 11 марта.

414

Смена. Л., 1991, 16 марта.

415

Московские новости. 1991, 10 марта.

416

Там же.

417

Московские новости. 1991, 3 марта.

418

Выступление И. Полозкова на заводе «Динамо» // Советская Россия. 1991, 5 февраля.

419

Военно-исторический журнал. 1991. № 1.

420

Советская Россия. 1991, 20 февраля.

421

Известия. 1991, 22 марта.

422

Правда. 1991, 4 июня.

423

Там же.

424

Известия. 1991, 7 июня.

425

Советская Россия. 1991, 28 мая.

426

Литературная газета. 1991, 25 июня.

427

Известия. 1991, 11 июля.

428

Васильев И. У отступничества алиби нет // Советская Россия. 1991, 29 июня.

429

Правда. 1991, 8 августа.

430

Советская Россия. 1991, 20 августа.

431

Там же.

432

Советская Россия. 1991, 20 августа.

433

Чехов А.П. Ряженые // Собрание сочинений. Т.2. М., 1954. С.8.

434

Вечерний Петербург. 1991, 7 сентября.

435

Невское время. 1991, 22 августа.

436

Ленинградская правда. 1991, 27 августа.

437

Правда. 1991, 7 сентября.

438

Бондарев Ю. Бермудский треугольник М., 2000. С.187.

439

Там же. С.243.

440

Аллилуев В. Хроника одной семьи: Аллилуевы — Сталин. М, 2002. С.326.

441

Там же. С.326.

442

Бондарев Ю. Переворот. 93-й год // Патриот. 2005. №б. С.13.

443

То ли дело сегодня. Взрываются электростанции, падают самолёты, и никакой ответственности. Красота!

444

Маленков. Молотов. Каганович. 1957. М., 1998. С.17.

445

Первенцев А. Дневник // Молодая гвардия. 2001. № 4. С. 154–155.

Content

Пыхалов Игорь и др СССР без Сталина: Путь к катастрофе

Пыхалов Игорь, Денисов Игорь СССР без Сталина: Путь к катастрофе

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Глава 1 НАСЛЕДНИКИ ДЕЛЯТ ВЛАСТЬ

Глава 2 XX СЪЕЗД

Глава 3 КТО СОЗДАЛ «КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ»?

Глава 4 НЕВИННЫ ЛИ ЖЕРТВЫ РЕПРЕССИЙ?

Глава 5 СКАЗКИ ДЕДУШКИ НИКИТЫ

Сталин отступил от заветов Ленина

Культ личности чужд природе социализма, чужд марксизму-ленинизму

Сталин проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, не собирал съезды и пленумы ЦК

В отличие от В.И. Ленина, Сталин действовал только принуждением

Об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму

Сталин не подготовил страну к войне

«Сталин был очень далёк от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах»

Сталин мешал военным

Во время войны многие вопросы решались помимо Сталина

Сталин за всю Отечественную войну не был ни на одном участке фронта

«99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года…»

«Сталин отгородился от народа, он никуда не выезжал»

«А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. (Оживление в зале)»

«Смелая и беспощадная самокритика»

«Сталин не мог изменить наш общественно-политический строй»

Сталин подрывал дружбу народов СССР

После нападения гитлеровской Германии на СССР Сталин считал, что Советскому Союзу наступил конец

Законники творят беззаконие

Глава 6 ЗИГЗАГИ АНТИСТАЛИНСКОГО КУРСА

Глава 7 ВТОРАЯ АНАФЕМА СТАЛИНУ

Глава 8 НАШ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ

Глава 9 Время Брежнева: Идеология на качелях

Глава 10 СУЖДЕНЫ ИМ БЛАГИЕ ПОРЫВЫ

Глава 11 ТОРЖЕСТВО ОТСТУПНИКОВ

Заключение

Примечания