Надежда Кузьмина

Тимиредис

Летящая против ветра

Посвящаю эту книгу тем, без кого она не была бы написана, — тем, кто вдохновлял меня, поддерживал, помогал и стимулировал вопросами «А что дальше?» — моим читателям с Самиздата.

А ещё — моей многострадальной семье, героически терпящей мои регулярные выпадения в астрал с полным отрывом от реальности.

И отдельная благодарность тем, кто помогал вычитывать и редактировать, писал стихи и давал советы: моей замечательной тете Маргарите Суменковой и моим друзьям — Юлии Киселевой, Оксане Савчин, Ольге Фроловой, Софье Ролдугиной. Лететь одной против ветра нелегко… но вместе — совсем другое дело!

На — самом далеком западе,

Там, где кончаются земли,

Народ мой танцует, танцует,

Подхваченный ветром иным.

А я в своем теле, как в западне,

Неслышимой музыке внемлю,

И сердце тоскует-тоскует

По легким путям неземным.[1]

Глава 1

Все-таки земляника — самая чудесная ягода! Алые сладкие капли прячутся под влажными от непросохшей утренней росы листьями — пока не встанешь на четвереньки, да не раздвинешь траву ладонями — и не найдешь! И много переспевших — солнышко стояло первый день, а в дождь землянику не пособираешь — вмиг промокнешь, да и ягоды в пальцах расползаются. Вот пока неделю моросило, ягоды зрели. И теперь под листьями пряталось много почти бордовых, мягких, которые честно можно было тянуть в рот, а не класть в туесок, привязанный к поясу.

А еще поход за земляникой — занятие на весь день. Убегаешь из дома рано утром, по росе, прихватив с собой краюху от вчерашнего каравая. А возвращаешься уже с закатом.

Ходила я с пятилетнего возраста одна. Не боялась ни леса, ни диких зверей, ни гадюк, что в изобилии ползали тут по болотам. Я не трогала их, а они меня. А вот смотреть мне нравилось. Как-то я весь день просидела, наблюдая, как семейство бобров строит на лесной речке запруду. И напрочь забыла про грибы, за которыми меня послали. За это меня оттаскали за косу и нещадно отходили по голым ногам вымоченными в воде для метлы березовыми прутьями — но память о светлом дне сохранилась до сих пор. Впрочем, как и белые поперечные шрамики на битых загорелых коленках.

Хотя в доме у Сибира с Фариной били меня всегда — я привыкла. Подзатыльники, шлепки, щипки. А если не увернешься — порой и пинки. И работа, работа, работа. Я не помню времени, когда играла на улице, как другие дети. Казалось, я всю жизнь выбираю из овечьей шерсти мусор, пряду, колю лучину, таскаю воду в дом моих благодетелей и в хлев скотине, дою коров. На мне было и мытье полов, и подметание двора, и чистка хлева, и запаривание отрубей, и кормежка десятка поросей, которых мой хозяин, дядька Сибир, муж Фарины, держал во дворе. Так что такой день, как сегодня — с нетронутой зеленой тишиной — был настоящим подарком. Моё счастье, что старшая дочь хозяев — Палаша, девица уж на выданье — землянику обожала. А вот собирать абсолютно не умела, да и панически боялась змей.

Вздохнула: тут весь косогор обобрала — надо на новое место переходить. Если расскажу, как здесь много ягод, может, и завтра в лес отпустят. Дармовое-то варенье на зиму всяко хорошо!

Повернулась так, чтобы солнце оказалось впереди, и пошла, особо не разбирая дороги, — так к опушке точно выберусь. Наша деревня Зеленая Благодень из целых двадцати дворов стояла на границе равнин и лесов у подножия Восточных гор. Так что иди на запад — и выберешься к людям. А повернешь на север — окажешься на морском берегу. Точнее, на утесах, круто обрывающихся к серой, вечно беспокойной глади. Кое-кто у нас пытался ловить рыбу и ставить сети, да только дело это было неверным: на лиги[2] и лиги в обе стороны тянулись острые шершавые скалы с пляшущими бурунами — и сеть порвет, и лодку пропорет. Рассказывали, что далеко на западе есть порт, где и корабли плавают, и рыбаки в море ходят, но деревенские говорили, что это брехня.

Я в корабли верила. Хотя бы потому, что по осени, когда резко менялись течения, к берегу иногда прибивало обломки и выкидывало разные замечательные вещи. С конца лета и до зимы у берега всегда дежурил кто-то из деревенских пацанов — смотрел, не выбросит ли чего море? А вообще, порядок дележа таких находок был строго определен. Первой право выбора имела семья того, кто заприметил трофей. Сколько сами на руках до вершины утеса дотащат — столько и их. Вторым подходил староста Хрунич с четырьмя сыновьями. После них — если что осталось — была очередь моего хозяина, Сибира. Ну и дальше — остальных деревенских, по важности и зажиточности. Особенно ценились металлические крепления и сундуки. А у старосты в парадной горнице висел на стене очень красивый полированный деревянный круг с кучей торчащих ручек. Хрунич звал его «шторвал», а я всё гадала, зачем такая красота нужна. Вот бы подержаться!

Изредка выкидывало утопленников. Часто после того, как прибой протащил тело по скалам, только по длине волос и можно было понять — мужик то или баба. И, что особенно расстраивало деревенских, одежда всегда приходила в негодность. Правда, пояса или сапоги иногда еще годились. Если не сушить на жаре да сразу пропитать маслом, то можно было и хорошую вещь получить. Тела на деревенском кладбище не хоронили — прикапывали неподалеку от берега в лощине, которая так и звалась — Похоронной. Ставили осиновые вешки, чтоб знать, где место уже занято, тем дело и кончалось. Ребятня пугала один другого, что по ночам по лощине бродят привидения. А кто их покой потревожит — душу высосут и в море уволокут!

Я как-то пошла туда ночью — рыжий Зимка и старостин Елька посулили мне, что, если не побоюсь и принесу горсть земли со свежей могилы, они со мной дружить будут. Друзей у меня никогда не было, а очень хотелось. Я и пошла. Вылезла ночью в окошко и, поджимая босые ноги, побрела к лесу. Думаю, меня саму в белой рубахе ниже колен можно было за привидение принять… В лощине никаких призраков я не увидела. Туман был такой, что я споткнулась, упала, перемазала всю рубаху. Могилу нашла на ощупь. Наскребла земли пальцами, сколько смогла. А когда встала, поняла, что не знаю, куда идти. Звезд не видно, вокруг туман, как молоко. Протянешь руку — наткнешься на ствол дерева. Или не наткнешься. И холод дикий. Рубаха в тумане вся промокла, к телу липнет. Испугалась тогда я жутко: думала, тут и замерзну. Где-то рядом с могилой мамы. А потом как помог кто. Вспомнилось, что вешки в изголовье ставят, а сами тела всегда головой на восток кладут. Значит, мне надо ближайший холмик ощупать и повернуться к ногам, на запад. Главное — из лощины выбраться, а там уж туман не такой густой — деревья видно и до опушки недалеко.

До дому добралась к рассвету. Рубаху сразу в корзину с грязным заныкала, чтоб не попало, — всё равно мне ее и стирать. А Елька с Зимкой обманули — когда принесла им горсть земли, разоржались мне в лицо и сказали, что я ее за хлевом нарыла. И что с такими, как я, не дружат. Такие — для другого… Мне тогда было восемь.

Я уже почти вышла на знакомую поляну близ опушки, когда, переходя пригорок, столкнулась нос к носу с собиравшей травы женщиной. Сначала испугалась — странная, на деревенских не похожа. Потом вспомнила, что видела ее раньше, хоть и по-другому одетую — не в штанах с сапогами и с завязанными платком волосами, а как все — в юбке и с косами. Ее уважали и побаивались. И имя у нее было чудное, на обычные Панька или Шимка не похожее — Тирнари. Рассказывали, что приехала она из большого города. Почему ей приглянулась такая глушь — никто не знал, предполагали разное. Кто говорил, что её муж за чернокнижие выгнал, кто что она от кого-то прячется. Шинкарь предположил, что она книгу пишет — мол, он самолично знахарку с пером над листом бумаги застал, — но его засмеяли: кто и где видел грамотную бабу?

Струхнув, попробовала юркнуть за толстую ель, но Тирнари жестом как приморозила меня к земле.

— Ты Мирка, сирота, правильно? Живешь у Сибира? — голос был низким, требовательным. Глаза не серые, как у всех в деревне, и не карие, как у меня, а зеленые, с черными ресницами, смотрят в упор, не смущаясь.

Застеснялась я. Уставилась в землю, еле головой кивнула.

— Иди сюда, покажу что искать надо. Пойдешь со мной. С твоим хозяином я вечером сама потолкую.

Я испугалась — ведь послали меня в лес за земляникой. А если не наберу, таких плюх надают, что неделю голова кругом идти будет. Тирнари как мысли прочла, усмехнулась:

— Не бойся. Если ты мне не сгодишься, отпущу через час. Тогда успеешь набрать свои ягоды. А если подойдешь, Сибир тебе уже ничего не сделает. Запоминай, что искать надо! Гриб на стволах берез — чагу — знаешь?

Я кивнула.

— Вороний глаз наверняка тоже знаешь. Теперь смотри внимательно — мох нужен. Вот такой, голубой. Он редкий. Найдешь — все не рви, ощипывай так, чтобы снова отрос. А место, если можешь, запомни. Вот еще солнцецвет и царь-корень — знаешь такие? Нет? Смотри сюда — вдругорядь объяснять не стану.

За час я сумела сыскать две больших чаги, куртинку редкого мха и царь-корень, по моему мнению, походивший на хилую рябину-недоросток Тирнари одобрительно кивнула головой, замотанной в синий платок до бровей:

— Хорошо!

Еще через час она дала мне кусок свежего хлеба, на котором лежала ветка укропа и — жуткая невидаль и дивное лакомство! — кусок куриного белого мяса. Я выпучила глаза и начала кланяться. Тирнари рассмеялась, но как-то невесело.

— Ну что, пойдешь ко мне жить?

Я посмотрела на бутерброд. Подняла взгляд на солнце. Прикинула, сколько времени уж прошло, как далеко мы ушли от земляничных полян и что ягод мне до вечера теперь точно не собрать. Оценила масштабы грядущей головомойки и вероятность того, что она перейдет в очередную порку крапивой или вожжами… и кивнула.

Почти до заката мы ходили по лесу — я прежде никогда не забиралась в чащу так далеко. Тирнари отдала мне одну из корзин и маленькую лопатку, оставив себе нож. К вечеру моя корзина была полна на две трети.

— Хорошо! — и мы повернули к заходящему солнцу.

Всю обратную дорогу я гадала: как живет травница? Представлялись то хоромы с железными воротами, то землянка с сушеными змеиными головами под потолком. Оказалось, не так и не эдак. Справная изба-пятистенка в часе ходьбы к югу от деревни. За избой — большой огород. Но не с огурцами или тыквами, как было принято в деревне, а с разными травами. Я узнала фиолетовые цветы душицы, розоватые — мяты, белые — мелиссы лимонной, лиловые — тимьяна. И над всем этим душистым великолепием стоял пчелиный гул.

— Пчел не боишься? — подняла черную бровь Тирнари.

Я помотала головой. Совсем не боюсь! Наоборот, после одного случая этим летом я стала считать их друзьями. Тогда несколько деревенских подростков подкараулили меня на опушке, когда я возвращалась из леса. Сначала просто начали обзываться. А потом попробовали повалить и содрать юбку. Чем такое может кончиться, в свои девять лет я знала — и дралась как бешеная. Расцарапала Ельке ногтями щеку до крови, другого укусила чуть не до кости… и рванула бежать. К деревне дорогу мне перекрыли, вот я и помчалась к поляне с пасекой. Парни кинулись следом, крича на ходу, что с этой шалавой сделают… Я не нашла ничего лучшего, как опрокинуть один из ульев, содрав крышку. И влетела в гудящее черное облако. Трое бросились за мной… а потом, еще резвее, от меня. Точнее, от пчел, которые искусали их так, что шеи стали толще, чем щеки. А глазки и вовсе в щелочки превратились.

Вечером к Сибиру пришел с жалобой сам староста Хрунич. А потом меня избили так, что два дня я не могла ни сидеть, ни работать. Лежала на скамейке в горячке. Тут уже тётка Фарина пошла к старосте и устроила тому скандал — что девка для дела нужна. А если хочет игрушку для своего балбеса, так пусть сам и кормит. Я случайно — из сеней — услышала пересказ этого разговора. Тогда я поняла две вещи: что Фарина за меня вступилась и что, пока не придут женские недомогания, трогать меня не должны. Что будет потом — я думать боялась. Мужчин я ненавидела. Всех.

Тирнари кивнула, будто что-то поняла.

— Завтра покажу, какие тут травы растут. И расскажу, как за чем ухаживать. А сейчас давай разберем, что принесли, и пойдем к старосте — скажу, что я тебя забираю.

Странно, мне показалось, что изба была не заперта. Тирнари просто повернула ручку и вошла. И собаки нет… Травница что, совсем чужих не боится?

В светлой сосновой горнице стоял по центру огромный, как на семью из восьми человек, стол с парой лавок и двумя стульями рядом. В дальней части — большая белая печь. Рядом — полки на стене со всякими коробками, банками, склянками. Под окнами — пара крепких сундуков. У боковой стены начиналась и уходила за печную трубу крутая лестница наверх. В другой боковой стене дверь во вторую комнату. Тирнари поймала мой взгляд:

— Моя. А ты будешь спать тут вот, под лестницей. Можно и наверху, но у печки зимой всяко теплее. А наверху травы сохнут, да припасы лежат. Но это потом. Сейчас запоминай: едим вот на этом краю стола. Остальное — для работы. Не вздумай туда тарелки ставить или хлеб класть — поняла? Сейчас разбираем травы — я покажу как. И вешаем сушить. А потом идем в деревню.

Я хотела открыть рот, спросить: а попить можно? — в горле пересохло — и прикусила язык. А то вдруг начну канючить, а меня выгонят? А мне очень, очень хотелось тут остаться. Я всю жизнь мечтала спать если не на печке, то хотя бы рядом. Чтобы было тепло и не нужно было в напрасной попытке согреться подтягивать худые колени к подбородку, обнимать себя руками и стучать зубами.

Кружку воды из ведра с колодезной водой мне выдали. И объяснили, что стоять это ведро должно на скамейке у печки. И надо его прикрывать деревянной крышкой, чтоб вода чистой была. К колодцу ходят с другим, что под лавкой. Кружкой не черпать. А вот берешь чистый ковшик с гвоздика на стене, им зачерпнула, в кружку себе налила, ведро прикрыла, а ковш снова на стену повесила. Вот так! Все это, в принципе, я уже знала, но послушно кивала головой. Убеждение, что если не хочешь неприятностей — не перечь и лишних вопросов не задавай, я усвоила в раннем детстве.

Уже в сумерках мы пришли к дому Хрунича. Тирнари цыкнула на мгновенно заткнувшуюся собаку и постучала кулаком в дверь. Похоже, старосты она не боялась совсем. Хозяин, увидев нас на пороге, вылупился на меня выцветшими глазами, почесал окладистую бороду.

— Значит, так, — начала травница, — сироту Мирку я себе забираю в помощницы. А если сгодится, станет ученицей. Сами знаете, сколько и за что мне должны, — вот её я беру, а долг прощаю. Согласны?

Староста открыл рот, но Тирнари подняла ладонь:

— Ну, мне с вами лясы точить некогда. Я сказала. К Сибиру сейчас зайду сама, заберу вещи девчонки да предупрежу, что ты добро дал. Прощевай, Хрунич!

Повернулась и потащила меня за руку за собой.

Вот так разговор!

Поймав мой восхищенный взгляд, Тирнари подмигнула.

Дома все прошло не так гладко. Когда до тетки Фарины дошло, что меня уводят, причем насовсем, начался жуткий скандал. К жене присоединился недовольный Сибир. Похоже, нападать на Тирнари дядька боялся, зато я услышала много всего, от знакомых с детства «чернавка поганая», «приживалка-нахлебница», «шлюхина дочка» и «подзаборное отродье» до того, что я — криворукая ленивица, за прокорм которой за девять лет Тирнари должна вернуть, если хочет меня забрать, десять золотых.

Такой разгневанной травницу я еще не видела.

— Я вижу не девчонку, а худосочную мышь затюканную. Десять золотых, говорите? Да как Мирка на вас с рассвета до ночи ишачила, вся деревня обзавидовалась! А куда ты, Фарина, дела те два кольца, что с рук ее матери сняла? Что такое материнское проклятье — слышала? Вот предрекаю тебе своей Силой — верни сама девке то, что у нее забрала, или ни одна из твоих трех дочерей замуж не выйдет!

Тетка Фарина побелела, открыла рот и схватилась за косяк.

Сибир рявкнул на жену:

— Дура! Неси кольца, пусть подавится! — потом покосился на меня нехорошим налитым кровью глазом. — А тебе еще припомню… Назад попросишься — не возьму!

Я хлопала глазами — какие кольца? Мне всегда говорили, что я — дочь забредшей в деревню и сдохшей в придорожной канаве шлюхи, которую приютили из жалости.

Но что бы там ни было, Фарина, вся в слезах, притащила шкатулку и с ненавистью ткнула ее в руки Тирнари:

— Бери!

Травница открыла, посмотрела на меня, потом заглянула под крышку. Достала оттуда желтенький тонкий ободок с блестящим переливающимся камушком и другое, белое, без камней — просто квадрат с непонятными знаками.

— Да, эти. Спасибо, Фарина. А содержание Мирка тебе давно отработала, и ты это знаешь. С дочерьми не волнуйся — к Палаше сваты будут до следующего лета. Поняла?

Тетка снова всхлипнула. Открыла рот, закрыла. Кивнула.

Тирнари посмотрела строго, развернула меня за плечо прочь от дома и пошла широким шагом, утягивая за собой. Я босыми ногами семенила следом.

Глава 2

— Ну что, за девять лет ни одной тряпки не заработала? — голос моющей меня Тирнари звучал насмешливо.

Я пыталась сообразить, к чему все столь стремительно случившиеся в моей жизни перемены и еще, как же теперь без меня будут доить Зорьку? Она ж молодая, вымя нежное, к ней подход нужен. Может, сбегать завтра с утра, показать, как с ней надо обращаться? А еще более важный вопрос — а как мне называть Тирнари? Не по имени же? Но и слово «тетка» совсем не подходило к этой статной чернокосой женщине с властным лицом. А как? А потом меня озарило — слышала я правильное слово!

— Госпожа Тирнари, — и попыталась поклониться в пояс, стоя в медном тазу с теплой водой.

Травница захохотала.

— Ну, ты и забавница! Хоть представляешь, как это выглядит, когда тебе голышом в тазу кланяются?

Я задумалась. А не все равно — когда? Главное — кланяются или нет. А уж в чем одеты — это как получится.

— Зови меня просто — Тин. Считай старшей сестрой. Есть в нас кое-что общее, но ты того пока не поймешь. Подрастешь, поговорим. Будешь хорошо работать, помогать, учиться, не лениться — останешься у меня. Если нет — вернешься в деревню.

Представив встречу, которая ждет меня после сегодняшней сцены в доме Сибира, я, как ошалевшая, замотала головой. Буду, буду работать! И учиться буду — что бы это слово в устах Тин ни значило!

— А сейчас стой смирно — дай я на тебя посмотрю. Мелкая, что понятно при такой жизни. Костяк узкий, но крепкий. Мышцы, как у мальчишки. Запястья узкие, порода видна. А вот ладони и пальцы ты себе испортила. Ничего, пока маленькая, не поздно — приведем в порядок за год. Шрамов на тебе откуда столько? Били? Что, и по животу, и по плечам, и по ногам? Ничего, сведем, почти незаметными будут, это я умею. Зато теперь пусть сами доят свою Зорьку! — и подмигнула мне.

Я переминалась в стынущей воде и не знала, как реагировать, — так со мной никто и никогда не разговаривал.

Тин велела стоять смирно, притащила банку с чем-то зеленым с густым терпким запахом и начала смазывать белые полосочки старых рубцов и шрамов.

Потом вздохнула:

— Да так до утра проваландаемся! — зачерпнула мазь ладонью и начала возюкать все подряд. Через три минуты закончились и банка, и я.

— Вылезай. На скамейку не садись. Стой, пока не впитается. Сейчас тебе молока козьего дам, а как подсохнешь, спать уложу.

С этого дня началась другая жизнь, и мне она очень нравилась. Только я боялась, что все кончится так же внезапно, как началось. И старалась быть очень послушной и очень старательной — по своему почину мыла пол в горнице каждый день, полола огород, таскала воду про запас, ухаживала за парой коз и десятком кур, обитающих в сарае. Закончилось тем, что Тин запретила мне мыть полы чаще двух раз в неделю, да и то велела это делать, только если приходил кто-то из деревни в грязной обуви. А так подмела — и хватит.

Оказалось, что к Тин за помощью ездят не только из нашей деревни, но и из Перекатов, что в двадцати лигах к югу. И даже из Сухой Сохи — большого поселка к западу от нас.

Еще я твердо знала: если не хочешь получить нахлобучку — пока взрослые не позволят — сама рта не раскрывай! И действовала по этому принципу до тех пор, пока Тин меня не отругала за то, что я ничем не интересуюсь и вопросов не задаю. Мол, как же я буду учиться, если мне ни до чего вокруг дела нет? Я растерялась. И попробовала объяснить, что мое место — у порога, последнее. Что рот надо держать на замке и не открывать, пока не спросят. А на вопросы отвечать коротко и внятно — да или нет.

Тин вздохнула. Приподняла пальцем мой подбородок. Посмотрела в глаза очень внимательно:

— Забудь все, что тебе говорили. Это не так. Начнем сначала. Дурацких вопросов терпеть не стану, а по делу готова рассказывать все, и еще немного сверху.

Я задумалась: а как понять, какие — дурацкие, а какие — нет?

— Дурацкие — вопросы ради вопросов, — вздохнула Тин. — Пошли на огород, там и начнем. По ходу дела поймешь, о чем я.

Вечером за ужином я задала тот вопрос, который волновал меня больше всего: почему Тин меня взяла к себе? И надолго ли мне такое счастье?

— Мири, — Тин звала меня так, а не Миркой, как деревенские, — слушай внимательно, что я скажу, и запоминай. Это важно. Поняла?

Дождавшись моего кивка, продолжила:

— У тебя, как и у меня, есть сила. Большая ли, маленькая — не знаю. Моих умений распознать то не хватает. Я знахарка, а не волшебница. Но в том, что она есть, не сомневайся. Потому ты и с животными ладишь, и пчелы тебя не кусают. Поняла?

Я снова кивнула головой с молочными усами.

— Тогда слушай дальше. Твоя мать не была шлюхой. Не знаю, кем был твой отец и куда он пропал, но твою мать нашли после кораблекрушения на берегу. Выжила она, потому что была спрятана в большой сундук. И была беременна тобой на последнем месяце. Она не говорила — то ли была немой, то ли онемела от испуга. Тут она прожила совсем недолго. Умерла через месяц после того, как родила тебя, от кровотечения. Почему так вышло — рассказывать не стану. Вырастешь, узнаешь сама. Я ее застала, когда сделать было уже ничего нельзя. Она только написала на моей ладони несколько знаков. Сейчас я поняла — это имя, которое она тебе дала. Видно, она и до меня пыталась его донести… да вышло криво. Ты не Мирка. Твоя мама назвала тебя Тимиредис. Запомни это! Я пока буду звать тебя Мири.

Наверное, глаза у меня были совсем квадратными, потому что Тин замолчала.

А я пыталась уложить в голове перевернувшуюся картину мира — моя мать плыла на корабле и умерла от болезни. Она меня любила. Она умела писать! И дала мне чудесное длинное имя, какого тут не было ни у кого.

— А кольца? — задала я первый пришедший в голову вопрос.

— Кольца, да. Единственный след. Потому я их и стрясла с твоей Фарины. Ей они что корове седло — ни на один палец не налезут, на другую руку деланы. А тебе вдруг да помогут найти родственников? Чем Лариша не шутит?

В богиню удачи, Ларишу, я верила с тех пор, как нечаянно разбила фарфоровую тарелку на кухне и думала, что меня за нее убьют, но тут, как по заказу, грянул гром, сорвалась ставня и расколотила еще пяток. Моя криворукость в общем бедламе проскочила незамеченной.

— Золотое, думаю, было обручальным. Похоже, во всяком случае. А другое — из синеватого металла — сама не знаю, что это. Какие-то руны. А чьи — не ведаю. Руны и у викингов есть, и, говорят, у эльфов. А еще рассказывают, что у драконов тоже руны. Тут я тебе не помощник. Все, что могу, это сделать так, чтобы кольцо у тебя не отобрали и не украли. Но магия это довольно сложная, и тебе может быть больно. Решай сама — хочешь схоронить его или станешь кольцом носить?

Думала я недолго. За всю жизнь у меня не было ничего своего. Если рубаха — то обносок. Если обувка — то самые дешевые лапти с напиханными для тепла шерстяными оческами. И тут такая драгоценность! Конечно, надо прятать!

— Ну ладно. Решили, тянуть не стану. Сейчас посуду сполоснем и сделаем, — кивнула Тин.

Я глядела во все глаза. На то, как Тин подошла к правому — большому — сундуку, сделала непонятный жест, и крышка сама открылась. На здоровенную книгу в черном переплете, которую она оттуда достала. На то, как она положила ее на середину стола, стала листать, бормоча под нос, пока не ткнула пальцем — вот! Зачитала что-то вслух — на мой взгляд, полный бред, такого и пьяный Гуслич после самогонки нашего шинкаря не выдавал! Поманила меня пальцем. Расстегнула мою рубаху от горла, ощупала грудину пониже ямки, где сходятся ключицы.

— Вот тут пойдет! Теперь, Мири, терпи!

И, положив на облюбованное место кольцо печаткой кверху, прижала его ладонью. И снова, уткнувшись носом в книгу, начала произносить странные слова. Сначала было ничего — просто холод ободка. Потом тепло, жар… и боль, как от ожога! Резкая, режущая, рвущая. Я чуть не заорала в голос. Но вместо этого прикусила губу, стиснула кулаки и зажмурила изо всех сил глаза. Тин же предупредила, что будет больно! И я хочу его сохранить…

Что было дальше — сама не знаю. Открыв глаза, увидела потолок и брызгающую на меня водой Тин.

— Очнулась? Я уж решила, что что-то напутала. Ну, вставай, давай проверять, что вышло.

Я дернулась — опять будет больно?

— Нет, не будет, не пугайся. И посмотри сама на грудь — никаких следов нет.

Я скосила глаза вниз. И вправду, ключицы, тощая грудина с выступающими ребрами и парой сосков — и никаких следов кольца.

— Слушай. Кладешь ладонь — считаешь до ста. Убираешь ладонь — смотришь. А получить кольцо назад сможешь, только когда найдется человек, прав у которого на него не меньше, чем у тебя самой, поняла? Тогда положишь его ладонь поверх своей, досчитаешь до трехсот, и оно возникнет в руке. Давай. Клади руку и считай!

— А я не умею до ста…

— А до скольких умеешь?

— До дюжины.

— Дальше повторять за мной будешь — заодно и поучим.

Я положила ладонь пониже ключиц и послушно уставилась Тин в рот.

Мы доползли до полусотни, когда та сказала — хватит! И велела убрать руку. Я посмотрела вниз — на моей коже горели те же голубовато-серебристые знаки, что были на печатке кольца. Только сейчас они были не в ноготь указательного пальца величиной, а большими — в половину ладони. И как бы светились изнутри.

Я захлопала глазами. Вот это да! Тин — настоящая волшебница! А если у меня Дар, я тоже так смогу?

Тин усмехнулась:

— Как научишься свободно эту книгу читать, так и сможешь! А сейчас давай ложиться спать — пора.

Летние дни тянулись сладким кленовым сиропом — тягучие, золотистые, восхитительно длинные. Солнце поднималось из-за дальних гор, освещая поляну в редколесье, где стоял наш дом. Дел в деревнях сейчас было немного — летом болеют мало, разве что какой несчастный случай произойдет. Зато пару раз Тин звали подыскать хорошие места для постройки новых домов и рытья колодцев при них. Тин долго бродила по вершине облюбованного холма, забраковала выбранное место, заставила сдвинуть углы на два десятка локтей и развернуть, показала, где должна быть печь, а где — кровать. Ходившие за ней с киянкой хозяева покорно кивали головами и заколачивали в землю колышки. Мне Тин велела встать в сторонке, чтоб не мешаться, закрыть глаза и попытаться почувствовать — где тут плохо, а где — хорошо.

Я сделала, как она велела. Прислонилась к стволу дерева в тени, закрыла глаза и стала поворачивать лицо туда-сюда. А что такое хорошо? Это когда тепло? А плохо — холодно? Или я неверно понимаю?

— Хорошо — хочется прийти и там остаться. А плохо — испытываешь беспокойство, тебе неуютно. В общем, дискомфорт.

Тин, кстати, часто вставляла в речь незнакомые мне слова. Внимательно следила, чтобы я спрашивала, что они значат, запоминала и употребляла их как можно чаще. А часть слов, вроде привычной мне с детства «задницы», произносить запретила, сказав, что девушки так не выражаются. Я уставилась на нее и спросила — а сидят эти вежливые девушки на чем?

Выяснилось, не на задницах, а на задах. Если честно, разница мне принципиальной не показалась.

Пока думала о расширяющемся лексиконе, Тин подошла ко мне и, велев не открывать глаз, потащила за собой, время от времени останавливаясь и спрашивая:

— Тут хорошо?

Иногда было хорошо, иногда я мялась с ноги на ногу, что Тин трактовала как «плохо». Иногда никак.

— Хорошо. Открывай глаза. Полное совпадение с моими ощущениями.

Следившие за нами крестьяне кивнули. Я захлопала глазами. Выходит, я и в самом деле что-то чувствую?

За свою работу Тин попросила шерсти и отрез полотна. И дома усадила меня за прялку, которая нашлась на чердаке. А потом сшила мне длинное — до лодыжек — платье, штаны под него и связала шерстяную жилетку. Такой роскошной одежды у меня никогда еще не было!

Уже позже я поняла, что Тин дала мне пару недель отдыха, прежде чем взяться за меня всерьез. Она расспрашивала меня о том и о сем, рассказывала сама — и о дальних городах, и о больших кораблях, о странах, где почти не бывает зимы. Я слушала с широко раскрытыми глазами — ее истории казались дивной сказкой. И что еще важнее — в первый раз в жизни кто-то говорил со мной, видел меня! Я больше не была пустым местом с руками, куда можно сунуть — по надобности — ведро с тряпкой, ухват с горшком, грабли с тяпкой или подойник. В конце концов я решила, что когда вырасту, буду похожей на Тин. Такой же умной, сильной, независимой. И не подпущу к себе на три лиги ни одного мужчины! Потому что они — гады!

Насколько они гады, я узнала, когда однажды мы отправились по делам в мою родную Зеленую Благодень. Тин зашла в одну из изб, осмотреть искусанного осами мальчугана, а я осталась на улице. Очень гордая и новым статусом, и новым платьем. И, когда показалась ватага из полдюжины подростков во главе все с теми же Елькой и рыжим Зимкой, и не подумала прятаться, как делала это раньше. А гордо сообщила:

— Моя мама приплыла на корабле! И она умела читать!

Пацаны заржали.

— Умела-умела, да не читать! — Елька сложил из пальцев кольцо и ткнул в него указательным пальцем другой руки. — Всей деревне давала, кого хочешь спроси!

Парни загоготали еще громче.

— Вот и ты, шлюхина дочка, расфуфырилась… по стопам мамки собралась? — процедил длинный прыщавый Иржик. И добавил, вызвав новый взрыв хохота: — Так мы того, подсобим!

— Неправда! — я почувствовала, как из глаз брызнули слезы. — Мама не такая!

— Такая-такая, — парни приплясывали вокруг, кривляясь.

— Не-е-ет! — и бросилась на Ельку.

Когда на крики и шум из избы выскочили Тин с хозяйкой, мы катались рычащим вопящим клубком в дорожной пыли. Я дралась изо всех сил — колотила кулаками, лягалась, царапалась, кусалась — мне было так больно, что я не чувствовала ударов, сыпавшихся на меня. Подол нового платья был разодран до пупа, глаз подбит, в волосах полно грязи. Зато я выбила кому-то зуб и надорвала ухо.

Тин выволокла меня из потасовки за руку, а потом рявкнула на парней так, что те рванули прочь по улице не оглядываясь.

Вечером, закончив зашивать испорченную юбку, я спросила:

— То, что они говорили о маме, правда?

— И да, и нет.

— Как это? Либо что-то было, либо не было! — вскинулась я.

— Она была беззащитна, больна, не могла говорить, страшно боялась за тебя, понимаешь? Она хотела, чтоб тебя оставили жить. У нее не было выбора. А я, я узнала о том, что происходит, слишком поздно.

Значит, её заставили. А потом сами обвинили. И её, и меня.

Я. Их. Ненавижу.

И я сделаю все, чтобы не быть беззащитной! И никому не уступлю!

— Мири, не злись. Такова жизнь. Они всего лишь люди.

Они — плохие люди. И я не забуду того, что случилось. Они же ее убили!

— Мири! Подумай о том, что, какими бы они ни были, ты осталась жива. А если б тебя бросили в лесу? Подумала?

Ох-х…

Я не знаю, что думать. Но то, что в этом мире плохо слабым, похоже, верно. Я не буду слабой. А с мамой… Ведь кто-то же был первым? И настанет день, я узнаю, кто это был. И отомщу.

С того дня я засыпала Тин вопросами. Я не знала, что конкретно мне нужно, и хотела всего — учиться читать и писать, изучать травы и их применение, узнать, как можно научиться магии, — почему-то последнее казалось мне самым привлекательным и перспективным. Но пока особых прорывов не было — мы ходили за травами в лес, иногда даже с ночевкой. Тин говорила, говорила… я узнала кучу новых слов, научилась считать, выучила таблицу умножения, узнала, как выглядят деньги, — до того, как переехала к травнице, я даже медяка в руках не держала. Расширила лексикон — оказалось, что в мире уйма интересных слов, которых я не знаю. И из которых можно сооружать очень интересные конструкции. Когда мы на узкой тропинке у реки столкнулись с Зимкой, я обозвала того перманентным олигофреном. Зимка открыл рот, а Тин засмеялась.

Каждый вечер Тин упорно мазала меня зеленой дрянью. Я уже знала, что вонючая каша помогает рубцам рассосаться, усиливая кровоток. И верно — сетка самых тонких уже бесследно сошла. Но чесалось это все невыносимо…

— Терпи. Это надо делать, пока ты маленькая и растешь. И так может быть уже слишком поздно.

Ну вот зачем мне их сводить? Я же уже решила, что замуж не пойду, и вообще, ни одного мужика в моей жизни не будет!

— Ты делаешь это не для кого-то, а для себя. И, раз ты все равно зеленая, вылей-ка это на голову, а то у тебя от недокорму волосы секутся.

Я послушно облилась ржавого цвета бурдой. Потому что верила: Тин знает, что творит. Или не знает… Потому что, подмигнув, травница добавила:

— Тебе еще десяти лет нет, а ты уже готова на всех мужчинах крест поставить.

И поставлю! А перед этим еще в землю закопаю!

— Давай вернемся к этому вопросу годика через четыре. А пока помни, ты делаешь все для себя. Но сейчас ты права — от парней держись подальше! Запомни: хочешь выявить настоящую силу волшебства — ничего себе не позволяй!

Ничего не позволяй? Да и не собираюсь! Я ж решила, что мне все эти бородатые козлы в спущенных портах и с луковым запахом изо рта даром не нужны!

— Мири, ты ребенок еще! Ты думаешь, все мужчины такие?

А что? Бывают еще хуже?

Глава 3

Постепенно я входила во вкус новой жизни. Отъедалась, росла, свела почти все шрамы, научилась разбираться в травах на уровне средней деревенской знахарки — Тин хвалила меня за скрупулезную аккуратность в дозировках. Всю первую зиму она учила меня писать. Выходило так себе. Пальцы больше привыкли к физической работе — скручивать шерсть или дергать сорняки, чем держать перо. Тин сказала, что это нехорошо — в магии многие вещи делаются жестами. И результат зависит от их точности. А если у меня будут руки-крюки, то и волшебница из меня выйдет криворукая. Если вообще выйдет. И заставила спать в пропитанных кремом длинных, до локтей, перчатках, которые грели руки. Кожу от них щипало, но Тин уверила, что так быть и должно.

— А зачем они до локтей-то? — попробовала вякнуть я.

— А затем, что мышцы, которые сгибают твои пальцы, находятся вот тут, — Тин ткнула в руку выше запястья, — а не в ладони. Поняла? И будешь каждый день складывать фигурки из пальцев час. И писать — час правой рукой, час левой.

Да она что, с ума сошла? Где это видано, чтоб люди двумя руками писали?

— Не нравится? Иди к Сибиру, у них Зорька давно не доена!

Убойный аргумент.

А еще я каждый день должна была сидеть в полумраке на заднице, ой, извините, на заду, согнув кренделем ноги и соединив руки. И не думать ни о чем. Ничего не выходило до тех пор, пока Тин не посоветовала выбрать слово.

— Слово? Это как? Что это значит?

— Сейчас поймешь. Оно у каждого свое. Помогает успокоиться, найти точку равновесия. И еще запомни: свое слово ты никому не должна говорить. Вот подумай, что тебе нравится? Например, лес. Представь еловую чащу, где солнечный свет падает сверху только тонкими лучиками, где пахнет хвоей и все мшисто-зеленое… Или поле. Вообрази, как море трав вперемешку с маками и колокольчиками колышется волнами под порывами пряного ветра. Нравится? Или озеро. Или камень. Скала. Гора. Ручей. Море. Облако. Огонь. Ну, ты поняла… выбери то, что тебе всего ближе, чтобы ты почувствовала зов, внутреннее сродство… и так найдешь свое слово.

— А у тебя какое, Тин?

— Не скажу. И ты мне свое не говори.

Странно. Из всех слов и образов, которые я перебрала, ближе всего мне оказался снег. Синий, вечерний, растворяющийся в морозных сумерках. С блистающими на нем искрами, когда над черным зимним лесом встает луна, и сливающийся с тьмой, когда она заходит. Почему-то снег днем я совсем не могла представить. Как и тающий на жарком солнце весенним днем сугроб. Только тьма и холод, холод.

Но когда я переносилась в этот стылый сумрак, внутри будто возникал островок покоя. Я цеплялась за него, переползала туда, сворачивалась клубком… там никто не мог меня достать или потревожить. Это было МОЁ. Мне там было хорошо, комфортно, правильно.

Я подозревала, что Тин каким-то образом знает, о чем я думаю. Но сама она никогда этого не подтверждала, а от прямых вопросов на эту тему уходила.

— Запомни, Мири! Нужно заниматься такими медитациями два раза в день, не меньше. Тогда твой Дар, если он есть, постепенно проснется и покажет себя. А еще может так однажды случиться, что твое слово изменится. Не удивляйся, такое тоже бывает.

Зачем мне изменять моему снегу? Мне с ним хорошо — он не лжет, ничего не обещает. С ним я не чувствую ни боли, ни одиночества. В том мире мне не нужны друзья, другие люди — если б они появились, то стали бы лишь помехой. Моя задача очень проста — научиться всему, чему можно, чтобы перестать быть слабой. Чтобы больше никогда в жизни не быть чьей-то игрушкой и ни от кого ни в чем не зависеть.

Постепенно, сначала по складам, а потом по словам, я начала читать те несколько книг, что хранились в сундуке у Тин. Я рвалась к черному толстому тому — Тин пожала плечами и дала мне его. Я раскрыла… и поняла, что не могу разобрать ни словечка!

— А ты думала, все просто? — засмеялась травница.

Кстати, вот никак не могу понять, сколько Тин лет? В черных прядях нет ни одного седого волоска зеленые глаза яркие, лицо без морщин. Кожа на руках гладкая, как у девушки. Но выражение лица и жесткие складки у губ говорят о том, что картина беззаботной юности обманчива. Не выдержав, спросила прямо. И получила интересный ответ:

— Мири, у магов другой счет лет. Чем больше сила, тем медленнее идет старение. Можно и вообще замедлить его так, что будешь жить много десятилетий или даже сотен лет. Ну, мне не так много, но лучше я промолчу, а то окрестные бабы толпой за молодильным зельем побегут, а им не объяснишь, что дело не в зелье…

Мне Тин еще раз велела больше медитировать, писать каждый день, не соваться на мороз без варежек. А к выпавшему снегу подарила мою первую настоящую пару обуви — роскошные черные валенки с обшитой кожей пяткой. Я была от них в таком восторге, что в них и садилась медитировать. Писала и читала я тоже в них. Тин посмеивалась.

Книги, кстати, мне стали нравиться. Неважно, что одна была показавшимся вначале занудным жизнеописанием дочки какого-то ушедшего в заморское плаванье купца. Прекрасная Сирана вздыхала по черноокому юноше, встреченному по дороге в храм, читала письма от отца с описанием дальних стран, а в оставшееся время вела дела в торговавшей посудой и коврами лавке. Сначала пришлось продираться через текст, потому что оказалось, что я не понимаю каждое третье слово. Всякие комод, митенки, бухгалтерия, лиф, каре, веер, фаянс, верблюд, паланкин, карета, лобзание и длань — не имели для меня никакого смысла. Тин обрадованно потерла руки и сказала, что даже не рассчитывала на такую удачу! Вот теперь-то мы расширим мой словарь!

К концу книги я была убеждена в двух вещах. Во-первых, что жить в городах очень интересно и я хочу своими глазами увидеть кареты с впряженными в них верблюдами. А во-вторых, что я была права, и мужчины — это страшное зло. Приезд отца из дальнего плаванья несчастная Сирана встретила с ребенком на руках, и только вмешательство в историю честного градоначальника заставило легкомысленного юношу взять брошенную возлюбленную в жены. Я недоумевала — вот на фига он ей сдался? Ребенок уже есть, денег хватает, а так — мужик с возу, кобыле легче!

Другая книга рассказывала о морских сражениях последней большой войны с викингами. Я часами рассматривала рисунки кораблей, разбиралась, как называется какой парус или веревка, пыталась понять, как стреляет оружие, — что-то внутри отзывалось, когда я читала про кровавые битвы, летящие по небу облака стрел и горящие на воде обломки кораблей. Тин мне не мешала до тех пор, пока однажды я не сообщила, что к нашему забору пришвартована чья-то чужая коза. После этого она убрала книгу о подвигах лорда Тирса в сундук и достала третью — иллюстрированное пособие по ботанике. Сказав, что, если даже я не буду волшебницей, знание растений позволит мне стать травницей или помощницей аптекаря и вести достойную и безбедную жизнь.

Пару раз Тин пробовала меня научить простым заклинаниям. Зажечь свечу, отпереть замок. И там и сям надо было сосредоточиться, представить текущие вокруг серебристые потоки, произнести несколько слов и сделать жест рукой. Я и слова вызубрила, и рукой махала… но ничего не выходило. Один раз мне показалось, что фитиль чуть задымился… и всё. Думаю, дело было в тех потоках — я их совсем не видела и черпала наугад. А может, и не черпала.

Тин неудача не обескуражила. Она сказала, что пока рано. Вот стану девушкой, и после этого через год-другой мой Дар должен проявиться. А до тех пор мне надо учиться тому, что в жизни пригодится. Например, аккуратно есть ножом и вилкой. И не сморкаться в подол. Да, и не ругаться себе под нос словами, каких и на конюшне не услышишь, всякий раз, как она делает мне замечание.

Я покаянно кивнула.

Зимой у нас было два основных занятия. Первое — составление из летних запасов травяных смесей, облегчающих простуду и снимающих жар. Я училась правильно ощипывать и толочь листочки иван-чая и ивовую кору, ту самую чагу и лишайники разных видов. Смеси аккуратно засыпались в маленькие бумажные пакетики, после чего Тин, для верности понюхав и лизнув содержимое, лично подписывала, что в них лежит. Из деревень приезжали на дровнях или приходили крестьяне, которым мы за мешочек крупы или куриную тушку и выдавали потребные снадобья. Соглашались и на шерсть или кусок домотканого полотна, на кусочек масла, даже на дрова. Сами мы выбирались к больным не очень часто — разве что кто-то сильно занедужит или рожать соберется. Кстати, первые же увиденные мной роды подтвердили уже сформировавшееся мнение: мужики — козлы. Ни одна девушка в здравом уме и добровольно на такое не пойдет. Тин посмеялась и сказала, что ничего-то я не понимаю. Не понимаю, согласна. И абсолютно не хочу понимать.

Второе занятие нравилось мне намного больше. Тин учила меня выживать в лесу и охотиться. Как смастерить снегоступы и закрепить их на ногах. Как ходить по сугробам, чтобы не проваливаться. Как разобрать по следам, кто пробежал. Как поставить силки на зайца. Как найти куропаток в снегу. Почки каких деревьев и какие лишайники можно жевать для поддержания сил, если в лесу нет дичи. Как понять, что вот-вот начнется буран или ударит мороз. Какие дрова надо собирать, чтоб горели долго, а тепла было больше. Этим «как», казалось, не будет конца. И мне всё это очень, очень нравилось. Сама Тин еще и умела стрелять из лука достаточно хорошо, чтобы попасть в бегущую лисицу. У меня не получалось — не хватало силы рук натянуть как следует тетиву, но Тин сказала, что найдет подходящую ветку и сделает мне маленький лук. А мастерить стрелы научит между делом.

А в оставшееся время меня продолжали мазать зеленой гадостью уже не из свежих, а сушеных трав, заставляли зубрить составы травяных смесей и медитировать.

Но как же мне тут хорошо! Разве можно было сравнить житье у Тин с тем, что было у Сибира? Когда я вставала в четыре утра, чтобы натаскать дров, затопить печь, вскипятить воду, запарить отруби и овес, раздать сено коровам, овцам и паре хозяйских коней, подоить коров, покормить поросят и кур, вывезти из хлева на кучу навоз, принести воды, приготовить завтрак, убрать за всеми, вымыть избу, отскоблить стол… и так до самого вечера, когда уже в темноте приходилось насыпать в ведра овес, который предстояло запарить на следующем рассвете. Интересно, как они без меня?

— Про Сибира думаешь, да? — усмехнулась Тин. — Говорят, им на твое место пришлось двух батраков взять, и то не управляются. Садись-ка за стол, поучу тебя высокому стилю, что сама помню… а то встретишь важного господина и влепишь ему с ходу про курей и задницу.

В сторону Благодени Тин мне строго-настрого ходить запретила. Неважно, как я знаю там лес. Несущественно, что помню и все ягодные, и грибные места — где черника есть, а где клюкву можно ведрами брать, где лисички или боровики растут, а где после ветра всегда хворосту много. Чтоб ноги моей там не было! И посмотрела строго. Так, чтоб я поняла — дело серьезное. А потом добавила:

— Если будет невтерпеж, зови меня. Выкрою время, схожу с тобой. В моем присутствии тебе ничего не сделают. А без меня чтоб ни-ни!

Да еще пальцем погрозила.

Мне было жаль… Несколько мест — овраг, где по весне можно было собрать за пару часов корзину строчков со сморчками, редколесье, где я ежегодно находила колосовики, и спрятанную в чаще делянку малины — не знал никто, кроме меня. Ничего, новые найду!

Вообще Тин держала меня все время под присмотром. Если уходила или уезжала куда — брала с собой. Если я возилась с козами — дойку пары норовистых тварей с бесовскими желтыми глазами травница с радостью перепоручила мне, — сама в это время садилась у окна, откуда видны были и ворота во двор, и сарай.

Я спросила: к чему такие строгости?

Тин усмехнулась:

— А зачем, ты думаешь, в деревне, где своей ребятни полно, приютили маленькую девочку, «шлюхину дочь»? — резко замолчала и добавила: — Не бери в голову.

Но я задумалась… А через неделю попросила научить меня управляться с кинжалом так, чтоб саму себя не порезать. Тин умела, у нее нож в руках так и плясал. Та кивнула:

— Я покажу тебе пяток базовых упражнений и ударов, будешь делать с деревянной плашкой каждый раз после медитаций. Ясно? Как начнешь все повторять чисто да быстро, так дальше пойдем.

С деревянной? Ну, это легко! Только несерьезно как-то…

— Мири, не нож — оружие. Человек — оружие. Неумехе хоть меч, хоть арбалет, хоть оглоблю в руки дай — толку не будет. А мастер голыми руками убьет и не запыхается. Поняла?

Поразмыслив немного, я кивнула. Поняла.

— Тогда скажу кое-что еще: любишь ты угрозы выкрикивать. Оно понятно, пар-то хоть как-то выпустить надо. Да только отучайся так делать. Запомни: никогда не грози тем, что не в силах сделать. И что не готова сделать. А хочешь отомстить, сначала ударь, а потом уж выскажи, за что стукнула. Болван тот боец, который с противоположного конца улицы орет, что сейчас в глаз даст.

По вечерам я продолжала учиться грамоте. Медленно, со скрипом, дело шло на лад. Тин по-прежнему заставляла меня выводить буквы правой и левой рукой попеременно. Выходило странно, как два разных человека писали. Одна рука буковки выводила округлые, с наклоном вправо. А другая — квадратненькие, и стояли они, как солдатики, прямо. Я ужасно гордилась, когда в первый раз смогла без ошибок написать свое имя — Тимиредис. И тут же захотела вышить его по подолу рубахи, которую носила, и на юбке. Тин меня осадила:

— И не рассказывай о себе всем встречным и поперечным. Ты уже поняла, что не все добрые. А если добрые, то часто не просто так.

— Тин, а ты почему добрая?

— Я не добрая, просто за мной должок по жизни есть. А ходить в долгах не люблю, дурное это дело. Вот тебе помогу, может, часть ноши и сброшу.

— А почему мне полное имя не надо говорить?

— Потому что оно необычное. Крестьяне или ремесленники такого дочерям не выдумывают. При этом ты ничего не знаешь о своей семье. И куда и почему плыла в пору осенних штормов твоя мать. Вспомни-ка, как осень назад Бровка-старший и Бровка-младший отцовское поле делили? А ведь они — братья.

Ну да, еще б такое забыть. Из-за того, где провести межу, два мужика друг другу сначала носы расквасили, а потом ноги переломали. А их жены одна другой все косы повыдрали. Скандал длился неделю и охватил всю деревню. А закончилось дело тем, что раскидывать по осени навоз и сеять озимые обоим Бровкам пришлось батраков нанимать — сами братья оказались на костылях. Душевная история.

— Ладно, Мири, хватит на сегодня болтовни. Сейчас спать ложись! Помнишь, завтра нам в лес идти силки проверять?

Я согласно кивнула. Мой закуток под лестницей стал воплощенной мечтой. Тин соорудила мне из струганных, без заноз, досок, короб. Низ набила сеном — свежим и без грубых стеблей. Поверх постелила тонкий тюфяк с шерстью, чтобы ровнее было и сено не кололось. Имелась настоящая подушка с перьями и не очень большое, но тоже настоящее лоскутное одеяло. В изголовье Тин повесила несколько мешочков с душистыми травами. Спать мне полагалось в длинной, почти до пят, рубахе и все в тех же опостылевших перчатках. Я уже не протестовала — сама видела, что прок был, — грубые мозоли с ладоней сошли, трещины и цыпки зажили, опухшие суставы пальцев стали нормальными. Вдобавок из-за того что лекарственную смесь Тин то ли случайно, то ли нарочно сделала жутко горькой, мне пришлось бросить застарелую привычку грызть ногти. Попробуй-ка сунь палец в рот, если лизнешь — и уже челюсти сводит и плеваться хочется! Ногтям мое невнимание пошло на пользу. Тин сама аккуратно стригла их маленькими, с серебряными ручками, ножницами, которые хранила в деревянном ларце.

Однажды вечером она дала мне померить мамино золотое кольцо, которое свободно наделось на средний палец. Я покрутила перед носом рукой — будто и не моя вовсе!

— Нравится? Вот так! — засмеялась Тин.

Я в ответ влезла к ней на колени и поцеловала. С какого-то момента между нами завелись такие телячьи нежности. То она клала мне руку на голову и легонько гладила по волосам, то я прижималась к ней. А иногда мы без повода начинали смеяться. Так раньше у меня ни с кем не было. Я ужасно любила Тин.

Вот и сейчас я забралась в свою кровать, повозилась, устраиваясь. От печки шло ровное мягкое тепло. Вытянула ноги, потом повернулась на бок. Хорошо-то как!

Глава 4

Я жила у Тин уже третий год. Подросла на ладонь,[3] слегка отъелась. На ребристо-плоском рельефе между шеей и животом, который Тин прежде звала шутливо «стиральная доска, а сверху два соска», появились две небольшие выпуклости. И пришли женские недомогания. Вот без последнего счастья я бы точно прожила!

Единственным утешением стало то, что всё произошло по слову Тин, — однажды, медитируя с закрытыми глазами, я увидела поверх знакомой темной снежной равнины серебристый отблеск, будто легкую туманную дымку. Сначала удивилась, а потом поняла, что это и есть те реки силы, о которых говорила Тин. Тем вечером я в первый раз зажгла свечу без огнива.

Тин меня похвалила и подарила купленный в Сухой Сохе кинжал с красивым куском старой бирюзы в рукояти. И велела тренироваться больше. И понеслось: я зажигала и гасила свечи, отпирала и запирала замки, научилась делать маленьких светлячков безо всяких лучин или свечей. Тин кивала. Но предупредила, чтобы я была осторожна — тренироваться не значит надорваться! Пожадничаю — могу потерять всё.

А еще она преподнесла мне сшитые ею лично две пары порток. С кривоватой красной вышивкой у пояса.

— Знаю твое отношение к парням. Да и беречь тебе пока себя надо. Вот, поставила я тут проклятую печать, насколько сил хватило.

— Проклятую печать? Тин, а это что?

— А какой мужик без твоего согласия шнурок развяжет или по-другому снимет, тот силы лишится. Думаю, на неделю или около того…

Я округлила глаза. Вот это да! Здорово-то как!

— Тин, а меня научи? Я тоже так хочу!

— Хорошо, научу. Но помни — это не игра. Пообещай, что просто шутить ты так не станешь. Это — только для защиты. И еще — всё равно всегда будь очень осторожной. Ты понимаешь, что, если парней будет двое, печать тебя не спасет?

Эх-х… жаль.

— Я слышала, что бывают магические щиты, которые защищают тело. Но я так не умею. Это тебе другого учителя надо искать.

Не хочу другого. Лучше Тин нет никого!

Тин протянула руку и взъерошила мне волосы надо лбом:

— Не бери пока в голову! Давай-ка на запруду сходим, искупаемся. Да и плаваешь ты пока неважно, а научиться надо бы — мало ли что? А потом раков половим.

Я облизнулась. Раки — вкусные!

Как мне казалось, кормила меня Тин на убой. Картошки, хлеба, пшенной или тыквенной каши было вдоволь. С маслом или кленовым сиропом. Не реже двух раз в неделю настоящая яичница, каждый день — козье молоко и утром каша на молоке, пару раз в неделю какая-нибудь мелкая лесная дичь — или жаркое, или похлебка. А еще были верши и ловушки для раков на бегущей с гор к югу от нашего дома речке Нестае. Деревенские сюда не ходили — час в одну сторону, полтора обратно — больно далеко. Да и зачем, если рядом с Зеленой Благоденью текла речка покрупнее нашей, звавшаяся Потавой? Тоже и с раками, и с рыбой.

Да и одевалась я не так, как раньше. Вслед за валенками у меня появились настоящие полусапожки на жесткой кожаной подметке. Сверху они затягивались на плетеный кожаный шнурок, как на кошелях. А на ноги полагалось надевать еще и носки. И менять и стирать их каждый день. А ступни тоже зачем-то надо было мыть. Тин смеялась, видя мое недовольство.

— Твоё счастье, что ты лёгенькой крохой была. А то б имела к пятнадцати годам не ноги, а растоптанные лошадиные копыта! Да и сейчас, гляди, как у тебя пальцы в разные стороны торчат! А чтоб потом туфли носить, они должны плотно лежать, один к одному.

Я хлопала глазами — какие туфли? Зачем мне туфли?

Роскошную обувь дополнили плотные штаны, туника, как у охотников, и толстый суконный плащ с капюшоном. На поясе я носила кошель с нужной мелочовкой и подаренный мне кинжал. Обращаться с ним я уже умела — могла и метнуть на десяток локтей, и от нападения прикрыться, и кролика освежевать. И как правильно точить, знала.

Когда оделась в первый раз, Тин покачала головой:

— Мири, если б не волосы да ресницы, тебя б за мальчишку можно бы было принять.

Выглядеть мальчиком меня устраивало. Интересно было бы посмотреть на себя со стороны. Вот только большого зеркала у нас не было. А в речке или в бочке фиг чего рассмотришь.

— Тин, я хочу волосы остричь!

— Не вздумай! Стригут больных лихорадкой да неверных жен! В какую категорию хочешь записаться?

Ой, ни в какую… Но коса тоже надоела. Болтается без толку, нафиг нужна, сама не знаю.

— Мири! Кончай свои фиги по всякому случаю поминать! А то ведь ляпнешь, где не надо! А волосы я тебя подбирать научу. Все, что нужно — хорошая лента в два пальца шириной. Если возьмешь черную или синюю, так с такой и парень ходить может. А к твоим каштановым волосам любой цвет пойдет! Вот, давай покажу просто с полоской ткани.

Тин ловко замотала вокруг полоски концы своих распущенных черных кудрей, натянула ленту и, вертя её пальцами, стала накручивать волосы, поднимая их выше и выше.

— Со спины смотри! — скомандовала она.

А что со спины? Волосы, ровненько так, подворачивались и подворачивались, укорачивались и укорачивались. А потом Тин подняла ленту так, что та прилегла к затылку, и завязала хитрым узлом на темечке.

— Вот так! — и повернулась в профиль.

Ух ты! Черной гривы как и не было. Выглядит, как прилизанная короткая стрижка. На мужика все равно не похожа, потому как лицо тонкое и кадыка нет. Но по прическе и не баба…

— Сейчас узел покажу. Научись завязывать, не глядя, хоть на спинке стула. Потом на голове без накрученных волос. А как наловчишься — тренируйся. Челку я тебе выстричь могу… тогда и впрямь за пацана сойдешь.

Вопроса, как прятать грудь, не возникало. По отсутствию той самой груди. Вместо пышных булок, что так ценили деревенские, у меня имелись два тощих плоских блина на снятом молоке. Тин даже расстраивалась и утешала меня, говоря, что у моей мамы все было очень красивым, а значит, и у меня со временем появится.

Красивым, да… И что ей это принесло?

Однажды Тин дала мне в руки большое железное кольцо. Размером с браслет, но грубое. К таким у коновязей поводья привязывают.

— Вот, зачаруй-ка.

— А как? И зачем?

— Да постарайся вложить в него столько себя, сколько сможешь. Посмотри на реки силы, потом зачерпни, чем больше — тем лучше, пропусти через солнечное сплетение и помести в кольцо. Поняла?

Если честно, то не очень. Но попробую. А для чего?

— Лучше металла держат магические метки только драгоценные камни. Но их у нас, сама знаешь, нет. А кольцо, если сделаешь все, как надо, и через двадцать лет найти сможешь. Хочу я с тобой вместе в Похоронную лощину сходить. Отыщем могилу твоей матери и пометим. Чтобы ты всегда ее разыскать потом смогла. Ясно?

Я хотела, очень хотела побывать там. Пока жила у дядьки Сибира, каждый месяц умудрялась выкроить хоть полчаса и сбегать к могилам. Какая мамина — не знала. Но темный распадок с рядами кривоватых осин и торчащими вешками был единственным местом, где я пыталась что-то рассказать о себе, пожаловаться и найти сочувствие.

В кольцо я вложила, сколько смогла. Думала о том, как хотела бы увидеть маму, встретиться с ней, рассказать, как мне сейчас хорошо живется. Про то, что стану великим магом и буду сильнее всех. Потом почувствовала, что очень устала, уронила голову на стол и уснула. Растолкала меня Тин ближе к вечеру.

— Мири, ну-ка дай кольцо! Хорошо. А теперь закрой глаза и говори мне, где оно.

Я его чувствовала. Справа, слева, сзади, над головой. Поняла, когда Тин вынесла его на улицу, а потом вернулась и спрятала на печке.

— Хорошо. Запомни его зов. Кстати, как отдохнешь, пометь свой кинжал — а то помнишь, как ты его в сарае в сено уронила и полдня копалась, искала? А завтра сходим в лощину. Думаю, по остаточной ауре правильную могилу я найду. А ты мне поможешь.

Деревню мы обошли лесом, по большой дуге. Тин сказала, что соваться мне туда все ж не следует. Что есть такие, кто смотрит на меня не как на человека, а как на добычу, которую в последний момент вырвали из рук. Я сейчас подросла и похорошела, одета не хуже сыновей Хрунича — так что незачем гусей дразнить. Пока шли, я узнала, что с Палашей все сбылось по слову Тин. Еще год назад та вышла замуж за справного парня в дальнюю деревню. Интересно, хорошо ей там живется? Тин не знала — этот вопрос её как-то не занимал.

Правильную могилу мы нашли легко — меня просто потянуло к одному из холмиков на самом краю кладбища. И Тин подтвердила — да, судя по ауре, это мама. Имени которой я так и не узнала. Я сама зарыла под вешкой железное кольцо. Потом присела и долго рассказывала про то, что случилось с тех пор, как я встретила в лесу Тин. Казалось, меня слышат. И, наконец, достала из кошеля заранее приготовленный замшевый мешочек и нагребла в него земли. Пусть будет.

Тин кивнула.

Снова стояло лето. Мы уходили из дома на целый день, бродя по косогорам и еловым лесам. Добирались аж до отрогов Восточных гор. Тин сказала, что прежде так далеко никогда сама не забредала. Но с моим умением ладить со зверьми можно было странствовать по самым глухим местам, не опасаясь пропасть или того, что через годик случайные охотники наткнутся на обглоданные косточки, да черепушку в придачу. Правда, использовать свой Дар для охоты представлялось мне нечестным. Вот подстрелить из лука неосторожного кролика или наловить руками в ручье форели, а потом пожарить у костра — это правильно!

В этот раз нам повезло — с теневой стороны крутого горного отрога мы наткнулись на низинку, где нашли аж два десятка редких и дорогих кустиков царь-корня. Несколько совсем мелких решили не трогать, пусть подрастут да семена дадут, но больше дюжины светлых перекрученных колбасок корешков покрупнее перекочевало в нашу сумку. Тин сказала, что теперь в сентябре, по осени, есть повод съездить на ярмарку в город Рианг, лежащий к западу от Сухой Сохи. Точнее, продать-то корни можно и в Сохе, да только растение это редкое и дорогое, а цена в Сохе будет в три раза ниже.

Вечером устроились на тесной полянке меж огромных елей. Костер разводить не стали — и без него не холодно. Нарубили еловых лап, котомку с драгоценными корнями повесили повыше на обломок сука, а мешки с вещами подложили под головы. Легли, как обычно, рядом. Тин смеялась, что грелка из меня пока никакая — наоборот, о мои локти да колени синяков насажать можно. Но я понимала — она не всерьез и не со зла. Потому что потом она притягивала меня теплой рукой под мягкий бок, гладила по голове, а если было настроение, еще и рассказывала что-нибудь дивное. Например, про живущих на краю света в золотых чертогах бессмертных эльфов, которые скачут по лесам на пышногривых тонконогих скакунах, трубя в охотничьи рога. Или про белокаменный замок Тивалон, куда по осени съезжаются со всего государства барды с лютнями и поют замечательные песни. Я тоже знала несколько песен. Слышала на свадьбе и в шинке. Но когда попробовала их исполнить, чтобы порадовать Тин, та посоветовала вдуматься в слова. И больше их никогда не петь.

Закончилось тем, что, видя мою тягу к вокалу, Тин разучила со мной красивую балладу с переливчатой, как вода на перекате, мелодией, где рассказывалось об эльфийской деве, которая потеряла возлюбленного и так плакала, что сама превратилась в белогривый ручей. Слова были грустные, но музыка до того хороша, что я бесконечно мурлыкала ее под нос, возюкая пестиком в деревянной ступке или перебирая собранные травы.

Правда, страдания девы были решительно непостижны моему уму. Ну пропал — и слава Богине! Плясать надо, а не плакать! Да и зачем она в него вообще влюбилась? Я тщательно перебрала слова песни, но причин тоски эльфийки так и не поняла — не было в том парне ничего хорошего, кроме заковыристого имечка Фариндир!

Наутро мы отправились дальше. Весь день карабкались в гору, а к вечеру я в первый раз оказалась на каменистом лугу с удивительным, незнакомым мне разнотравьем. С обрыва вековой еловый бор, из которого мы вышли на рассвете, казался игрушечным. И горы на запад от нас были ниже, чем то место, где мы сейчас стояли. Я смотрела на мир с высоты птичьего полета, и это мне ужасно, необыкновенно нравилось!

— Слушай внимательно, Мири! От меня ни на шаг! Здесь уже горы, и всякое встретить можно. Ты привыкла, что звери тебя не трогают. Но то — звери. А бывают — твари. Каменные горгульи, тролли. И это не сказка. Тут их быть не должно. Но всякое может произойти. Так что держись ко мне ближе, а если что случится, по моему слову беги вниз! Не оглядываясь! Сейчас найдем расщелину поуже, где переночевать можно. Утром пособираем травы, а к обеду начнем спуск с горы. И еще — не шуми. Вслух только необходимое и шепотом, и никаких песен!

После таких наставлений у меня вся радость пропала. Просторный и светлый луг стал казаться незащищенно-неуютным. Я жалась к Тин и озиралась по сторонам. Когда вдалеке загромыхал камнепад, подскочила на два локтя вверх и сунула в рот кулак, чтоб не завизжать.

Расщелина нашлась быстро. Глубиной локтей в восемь-десять, с каменной крошкой на полу и сходящимися домиком серыми шершавыми стенами. Тин осмотрела ее, хмыкнула, что это как раз то, что надо. Предложила мне сложить котомки в дальнем углу и пойти посмотреть, что тут растет. Тин рассчитывала найти снежноцвет — очень редкий цветок, листья и стебель которого были не зелеными, а словно вырезанными из голубоватого бархата. Ценился он на вес золота, а видела его я только на картинках.

Мы бродили по лугу, Тин смотрела под ноги, а я озиралась по сторонам. Почему здесь нет птиц? Неужели им тут клевать нечего? Странно… И из привычных лесных звуков присутствует только один — свист ветра. Неуютно.

Тин обнаружила целую куртинку целебных горных фиалок. И почти сразу вслед за этим поросль ведьминых куличиков, которые помогали от кровотечений и бесплодия. Я тоже расслабилась и стала рассматривать разнотравье вокруг. Свет постепенно становился красноватым, солнце клонилось к лесу…

— Мири, хватит, через час уже закат. Пошли прятаться. Завтра еще поищем.

Эх, а мне показалось, что я заприметила впереди на склоне что-то голубенькое… вдруг это тот самый снежноцвет? Но спорить с Тин я не собиралась — ей виднее.

Втиснулись в расщелину и, расстелив один плащ на земле, уселись на нем спинами к стене. Вторым прикрылись до шеи и, насколько хватило, замотали плечи.

— На, попей. Много не наливайся… в туалет ходить до утра некуда, да и флягу я только одну с собой взяла.

Я хлебнула пару глотков. Ничего, потерплю. Но болтать нельзя, петь тоже… а что делать? Похлопала глазами на кусочек неба меж камней. Краснеет… но так медленно. А до утра вообще не дотерпишь. И страшно почему-то. Может, помедитировать? Закрыла глаза и уплыла на свою ледяную равнину, залитую лунным светом. Хорошо — чисто, спокойно, ясно на душе…

Проснулась рывком, оттого что снаружи кто-то громко завизжал. Дернулась было, но рука Тин зажала мне рот. Я поняла — надо молчать.

Шаги. Тяжелые. Такие, что сверху каменная пыль сыплется. Потом отдельные «буммм, буммм» перешли в слитный топот. Раздался грохот. Кто-то снова завизжал. Мама, да что ж там творится? Тин потянула край плаща вверх, накрывая нас обоих с головой. Я услышала шепот:

— Молчи и не двигайся!

Да куда ж двигаться? Меня от страха парализовало. Ужас был таким, что я сунула в рот пальцы, чтобы не стучали зубы. Тин прижала меня рукой теснее к боку и чуть слышно произнесла:

— Сюда никому не протиснуться. Спи.

Ага, хорошо сказать — спи! Воображение рисовало такие картины, что впору было орать в голос от ужаса, а не спать. И потом — сейчас я сижу тихо, рот зажала, почти не дышу. А засну? Вдруг я закричу во сне? Или захраплю? А меня услышат?! Нет уж, лучше я так посижу.

Не знаю, с кем дрался тот, кто грохотал. И как они выглядели. Но когда снаружи уже забрезжил серый рассвет, нас нашли. Шаги раздались почти рядом, а потом в расщелину, на высоте пяти локтей просунулась серая страшенная когтистая лапища. И заскребла по камню. Я прикусила кулак. Тин молча прижала меня теснее.

Я тряслась у нее под мышкой и уговаривала себя, что лап длиной в десять локтей не бывает! А значит, нас не достанут. Надо только подождать, пока наступит день. А это уже скоро, совсем скоро…

День наступил. Небо из серого стало бледно-голубым, а потом ярко-синим… но лапа продолжала скрежетать по камню когтями в ладонь длиной. Тин вздохнула и протянула мне флягу:

— Один глоток.

Я кивнула. А что тут скажешь? Мы обняли друг друга и стали ждать непонятно чего. Упорная тварь продолжала скрести наше убежище изнутри, пытаясь доцарапаться до нас. В какой-то момент монстр исчез… и тут же вместо лапы в расщелину попыталась всунуться несообразно маленькая уродливая голова на широченных каменных плечах. Я вытаращила глаза — ничего безобразнее этой башки я в жизни не видела! — похожа на шершавый бородавчатый серый валун в обхват размером, скошенный лоб, глаза — дыры с красными угольями внутри, носа нет вовсе, а поперек валуна — скрежещущая щель рта. Жуть какая! Кто ж это?

— Тролль это каменный… Мири, пока он пытается влезть, давай быстро! Как свечу поджигаешь — ты правый глаз, я левый! Сосредоточься, и делаем вместе!

Вместе? Для Тин? Я всегда хотела быть полезной, сильной, защищать ее — и вот случай! Зажмурилась, зовя снег и серебряные реки. И, найдя их, распахнула глаза и уставилась в правый глаз тролля, представляя там фитиль и повторяя магическое «пирандис шхфтарр ориатэ риз!». А потом, вложив все свое желание, сбросила с плеч одеяло и сложила пальцы в жесте активации. Тин закончила заклинание одновременно со мной, наверное, специально так подгадала.

Тролль заревел. Жутко. С потолка снова посыпалась каменная крошка. Голова убралась, на миг освободив проем, и, не успели мы вздохнуть, как каменная туша с размаху впечаталась в устье расселины. Скалы содрогнулись. Тролль отступил и кинулся опять. Кажется, неудачи его не смущали. Грохот стоял такой, что я не могла думать, только клацала с перепугу зубами. Стены тряслись. А он бил снова и снова, еще и еще… Кажется, мы сделали что-то совсем не то…

— Тин?

— Мири? Живая?

— Тин… а если снова в глаз, но светлячок? И к голове привязать? Может, он ослепнет?

— Хорошо. Твой снова правый. Давай сейчас!

«Сейчас» не получилось. Надо было видеть голову — а она на месте не стояла. И появлялась лишь на несколько мгновений, когда монстр с разбегу налетал на нашу скалу. У входа начали осыпаться куски. Если так пойдет дальше — либо он нас достанет, либо обрушит стены, завалив обломками.

Я попробовала сосредоточиться — не выходит. Совсем-совсем! Замотала головой… Тин как будто поняла и протянула руки, затыкая мне уши. Сразу стало тише и легче. Снег, снег… ну где ты? Зажмурилась, потянулась изо всех сил… кажется, смогу! Оттолкнула руками ладони Тин. Кивнула, мол, все в порядке. Подняла руку, чтобы сделать жест активации. Тин тоже подняла свою, а второй поймала мою ладонь. И, когда в очередной раз башка каменной твари впечаталась в проем расщелины, сжала пальцы: «Давай!!!»

Мы вместе взмахнули руками, сгибая и выворачивая пальцы. На голове тролля вместо глаз расцвели заметные даже при дневном свете два огонька. Справа бледноватый зелёный — мой. И слева — ярко-желтый, размером с кулак — Тин. От изумления я открыла рот и чуть не потеряла концентрацию.

— Держи! — Тин сжала мне руку до боли. — Не отпускай!

Тролль заревел снова. Потом отступил, разбежался… и долбанулся в утес слева от входа в убежище. Промазал!

— Кому сказала, Мири, держи!

Встав на четвереньки, а потом поднявшись на корточки, Тин собирала в одну охапку наши торбы и плащи. Я начала помогать.

— Икры разомни! Сейчас, пока он не видит, побежим!

Стараясь держать в голове связь с моим огоньком, кивнула. Попробовала встать. Ноги не гнулись — отсидела за ночь. В икрах сильно кололо…

Тролль снова бухнулся об стену где-то в стороне от нашей расщелины.

— Слушай! Как стукнется снова — бегом к обрыву. И вниз — в лес он за нами не пойдет. Поняла? На меня не оглядывайся. Если отстану — убегай сама!

Я кивнула, думая, что нипочем ее не брошу.

— Мири, не будь дурой! Если что — я выкручусь! А начну тебя спасать — обе погибнем! Поняла?! — и дернула меня за руку, поднимая на ноги. А потом, прижимая одной рукой к груди вещи, потянула к выходу.

Ноги не гнулись. Страшно-то как… я тихонько завыла под нос.

Скалы содрогнулись от удара где-то слева.

— Вперед!

Тин рванула к обрыву на другой стороне луга, утягивая меня за собой. Первую пару шагов я чуть не по воздуху за ней пролетела, а потом сама помчалась к кромке откоса, понимая, что бегу от смерти. Тин неслась рядом. Сзади донесся еще один мощный «бухх!».

Ширина луга в этом месте была локтей сто пятьдесят. Совсем и не много, если гулять. Но сейчас, когда мы летели сломя голову, не разбирая дороги, спотыкаясь на камнях под ногами, эта дистанция казалась бесконечной. Сердце колотилось в горле, колени подгибались от леденящего страха, дыхание хрипом вырывалось через рот. Я переставляла ноги как могла быстро и жутко боялась, что сейчас споткнусь, упаду и уже не встану…

Каждый следующий удар тролля о скалы подхлестывал, придавая сил. Внезапно ритмичные бубухи пропали, и эта нежданная тишина была страшнее всего, что было раньше. А потом за спиной послышался тяжелый топот — он нас догонял. Мы пробежали почти две трети, казалось, цель уже недалеко… но монстр гигантскими шагами мчался следом. Тин бросила за спину отчаянный взгляд. Я поняла — нам не уйти.

— Брошу тебя, лежи! Мири, давай! — Тин резко, как мне показалось, почти под самым занесенным кулаком горной твари дернула меня вправо, а потом, раскрутив, кинула дальше, в траву. А сама с громкими воплями помчалась прямо вперед, к обрыву. Когда я подняла голову, они были уже далеко — моя наставница и тянущий к ней лапу, настигающий Тин горный гигант. А потом Тин метнулась вперед, за кромку обрыва, и тролль за ней. Послышался грохот камнепада… и все стихло. Луг снова стал пустым.

Наступила тишина.

Я, пошатываясь, поднялась на четвереньки и поползла к тому месту, откуда упала Тин. Мельком разглядела у коленки несколько серебристо-голубоватых цветочков высотой в ладонь — к чему мне они? Проползла мимо кома брошенного плаща, смогла, наконец, встать и, пошатываясь, дойти до края. То, что все это время я выла на одной ноте, поняла только тогда, когда услышала голос Тин:

— Мири! Цела? Хорошо. Помоги мне вылезти, сама я не смогу.

Это привычное спокойное «хорошо» вывело меня из ступора, того безнадежного глухого отчаянья, когда любые действия и сама жизнь кажутся потерявшими смысл. Захлопнув рот, я распахнула глаза и повернула голову на голос. Она была там! На узеньком карнизе в четырех локтях справа под обрывом, вцепившаяся в кривую низкорослую сосенку. А тролля не было! Только какие-то обломки неправильной, режущей глаз формы, внизу, на скалах.

— Мири! Мне долго тут не простоять. Давай или край плаща мне кинь, или найди котомку и достань веревку. Только сделай это быстро, как можешь, — у меня руки устали.

Я не нашла ничего лучше, как тут же, не сходя с места, стянуть с себя штаны. Ткань была плотной, крой простой, должно выдержать. Обмотала одну штанину вокруг кистей рук, а вторую бросила вниз, где в нее вцепилась Тин. По ее команде сначала я просто держала штаны натянутыми, давая ей возможность развернуться и подыскать хоть какую-то опору для ног, а потом села на землю и, упираясь пятками, начала задом наперед отползать от обрыва.

Сначала показались стиснутые до синевы пальцы Тин, потом голова, и, наконец, сестра перевалилась через край и, нелепо брыкаясь, выползла на ровное место. Потянула на себя мои портки и сообщила:

— Воняет! Но все равно спасибо, молодец!

Я посмотрела на темное пятно в том месте, где сходились две штанины. Неужели я обмочилась со страху? И даже не заметила. Стыдно-то как…

Тин подмигнула.

— Не тушуйся. Все хорошо! Молодец, что до самого конца смогла поддерживать огонек. Если б тролль меня увидел — поймал бы. А так я вбок прыгнула и за сосну уцепилась, а он мимо просвистел. Но давай одевайся — отстираешься потом. И собираемся. Где один, там и два.

— Тин, а я снежноцвет нашла…

— Что-о?! Когда успела-то? Показывай!

Через десять минут, подобрав плащи и котомки и выкопав драгоценные кустики, мы начали спуск вниз. Тин молчала, только время от времени протягивала руку, чтобы подстраховать меня на самых крутых местах. Я тоже не раскрывала рот. Со вчерашнего дня случилось столько всего, что в голове не укладывалось. Но главное — Тин спасла меня, а я смогла помочь ей! А остальное можно обдумать потом, когда окажемся в безопасности.

Когда добрались до леса, Тин притормозила, порылась в котомке, вынула краюху хлеба и сунула мне в руки:

— Ешь, а то упадешь! — а потом отпила из фляги и протянула её мне. Я вцепилась в посудину и жадно забулькала.

Чесали мы так, что к вечеру злополучная гора скрылась из виду. Привал Тин устроила на берегу небольшой лесной речушки. Устало присела на выступающий из земли корень огромного вяза.

— Иди, вымойся и штаны постирай. Только с глаз никуда не пропадай!

Да я и сама б от нее дальше, чем на десять локтей, ни за что сейчас не отошла.

Спать мы легли в тесной промоине под корнями, в обнимку. Только заснуть вот никак не удавалось.

— Тин, а с кем он ночью дрался?

— Не знаю. И, если честно, и знать не хочу. Но зато теперь понимаю, почему снежноцвет таких бешеных денег стоит!

Глава 5

На следующий день к обеду мы вышли из леса на край равнины, к заимке севернее Перекатов. Забрав наших Белочку и Снежинку со двора присматривавшей за ними Франьки, отправились домой. Кстати, Белочкой козу назвали не за веселый нрав, а за то, что эта зараза, как белка, лазила по деревьям. С нашей единственной яблони она лихо перепрыгивала на покрытую дерном крышу сарая, где и паслась, и отдыхала. У Снежинки таких заскоков не было, эта просто упорно пёрла в огород, выискивая в плетне дыры, куда бы ни протиснулась и кошка, и расширяя их до своих упитанных габаритов.

По дороге мы разговаривали, но тему тролля и того, что произошло на горном лугу, дружно обходили стороной.

Но, вообще, из происшествия с троллем я сделала один вывод — нас спасла магия. И это пока моя единственная защита. А значит, надо стараться выучить больше и делать это лучше.

Открыв дверь, устало бросили мешки на лавку.

— Мири, давай, я свежей воды принесу, а ты сбегай в сарай, куриные яйца собери, да зерна в кормушку подсыпь — а то куры совсем одичают, со двора разбегутся. Коз пусти пастись, подоишь на ночь глядя.

В привычных хлопотах закончился день. Мы разобрали принесенные растения, корни царь-травы обернули в чистые тряпочки и спрятали в ящик с чуть влажным песком в холодном подполе. Так, по словам Тин, они могли храниться хоть целый год. Снежноцвет Тин решила большей частью высушить, а из трех цветков видом потоварнее сделать настойку на спирту в прозрачной стеклянной бутылке. Корешки драгоценного цветка мы с ней вдвоем прикопали на песчаном солнечном пригорке в огороде, хорошо полили и притенили натянутой на колышки тряпочкой — вдруг да примутся?

Вечером, поужинав гречневой кашей с яичницей и зеленым луком, заперли дверь. После этого Тин обняла меня за плечи и повела не на лавку, а к моей кровати, за печку. Мы сели рядом. Тепло, уютно, мягко, безопасно. И тут меня затрясло. Зубы застучали, сначала я стала всхлипывать, а потом завыла и зарыдала в голос. Тин притянула меня на грудь:

— Ну, Мири, не надо. Все уже позади… Но давай-ка поговорим. Мне очень понравилось, как ты держалась. Ты ж нас обеих спасла.

Я? Спасла? Да я перепугалась до смерти, даже вот штаны стирать пришлось. Позорище-то какое! О чем она? От удивления даже перестала зубами клацать.

— Мири, ты сообразила, как ослепить тролля. Он чуял нас, но не мог разглядеть вход в нашу расщелину. А потом ты сохранила контроль за своим светлячком до самого конца, даже когда упала, — и тролль так и не увидел пропасти впереди. Поняла?

Поцеловала меня в лоб и улыбнулась:

— А вот я — дура. Понесло меня в горы, раритеты искать. Сама чуть не погибла, и тебя едва не погубила. И ведь думала, что тут никого, кроме медведей да барсов, и нет! Про троллей в этих местах ни разу не слышала. Кстати, завтра надо сходить в Благодень, Хрунича предупредить. Негоже, если кто в горы на промысел пойдет, да там и сгинет. А еще, хоть и говорят, что горные твари с вершин не спускаются, но кто знает? Видишь, как у нас с тобой вышло?

Я слушала внимательно. Дрожь почти прошла, а вот говорила сейчас Тин со мной совсем как со взрослой. Значит, надо слушать.

— И, Мири, намотай на ус — магию свою пока никому не показывай!

— Почему? Вот если Елька или кто еще полезет, я им штаны подпалю!

— А что случится потом, подумала? Сейчас о тебе почти не вспоминают. А тогда начнут бояться. А то, чего боишься, всегда ненавидишь. Убережет тебя магия от стрелы? Или от камня, брошенного в спину? А если обвинят, что ты — колдунья, так всей деревней могут прийти и прямо в избе сжечь. Так что даже и не шути!

— Выходит, я должна скрываться и бояться, да?

— Рысь — сильный хищник. А часто в лесу на глаза попадается? — вопросом на вопрос ответила Тин. — И ты правильно решила — тебе надо учиться. — Высвободив руки, поднялась с моей кровати. — Давай вернемся к этой теме осенью, как в город пойдем. А сейчас спать ложись. И я пойду — устала.

Тин ушла к себе в горницу, но дверь между комнатами закрывать не стала. Я улеглась на спину и вытянула гудящие ноги — к горам мы шли почти четыре дня, а обратно прочесали за полтора. Бежали, как на пожар! Точнее, как от пожара. И задумалась. И над тем, что случилось, и над тем, что сказала Тин.

Я испугалась. До потери соображения и мокрых штанов. Но как-то сумела сделать то, чего хотела от меня Тин, — два раза сотворить волшебство и удерживать контроль над своим заклинанием, сколько нужно. Выходит, что я сильнее, чем всегда о себе думала. Точнее, не так. Не сильнее, а могу больше выдержать. И ещё — после вчерашнего страха ни Елька, ни другой какой урод больше меня не напугают. Я видела страшнее.

Но это не отменяло того, о чем не уставала повторять мне Тин — надо соблюдать осторожность. И получалось, что защищаться я не могу. Покрутила эту мысль и так, и эдак. И решила: постараюсь не попадаться, но, если уж попадусь, буду драться как и чем получится. Потому что, если позволю сделать с собой то, что сотворили с моей мамой, все остальное будет уже неважно. А с завтрашнего дня непременно начну больше заниматься магией.

На том и заснула.

Утром, после того, как я подоила коз и протопила печь, Тин велела собираться — пойдем в деревню, расскажем про то, что видели тролля. Про то, как мы от него убегали и сбросили на скалы, травница велела не говорить — решат, что или врем, или станут выяснять подробности. А про колдовство поминать ни к чему.

Я подобрала волосы, как учила Тин, надела рубаху со штанами, а сверху бесформенную душегрейку с карманами. Небо хмурилось, так что одежка была по погоде — не жарко, не холодно. С собой взяли корзину с яйцами — решили поменять их на коровье масло.

Сама я в Зеленую Благодень возвращаться не рвалась — ничего меня к этому месту не привязывало. За время, пока жила у Тин, я пересмотрела своё мнение о Сибире с Фариной. Они всю жизнь внушали мне, что подобрав — осчастливили. Что я — подзаборное отродье, которое должно быть по гроб благодарно и за то, что его приютили, и за воспитание с прокормом — то есть за непосильный труд с четырех утра до часу ночи, бесконечные побои и ругань, сношенное тряпье и корку хлеба с кружкой воды. Да, меня не убили. Но обращались хуже, чем с любой собакой. Сейчас я это уже понимала достаточно ясно. Зла я не держала… но стойкая неприязнь была.

Тин постучалась в дом Хрунича, лязгнул засов, дверь отворилась.

— Мири, подожди меня тут.

Жаль, а я хотела взглянуть на старостин штурвал. После чтения книги о войне с викингами я знала, как правильно называется эта штука. Такой красивый! Вздохнула, оперлась на перила крыльца и стала ждать, глядя, как вокруг мальвы у плетня кружит пара пестрых бабочек.

— Парень, ты чей?

— Аа-а? — оглянулась и чуть не уткнулась в Елькину веснушчатую физиономию.

— Чего-о?! — Елька захлопал глазами, потом хлопнул себя по бокам руками и захохотал. — Дык ты не парень! Гляди-ка, шлюхина дочка привалила!

Я стиснула зубы. Тин просила меня не ввязываться в склоки и на подколки не отвечать. Но было ужасно, невероятно, невыносимо обидно и больно. Я ж никогда не делала ничего плохого! И он не видел меня больше года. И вот, встретил и опять изгаляется!

— Пацаном вырядилась! Футы-нуты! А волосы обстригла, чтоб все видели, кто ты есть? — продолжал издеваться парень. — Дык мы и так знаем! Пошли за сарай — щаз я тебя обихожу, — протянул руку и схватил за плечо.

Отступив на шаг, стукнула по его запястью ребром ладони, как учила Тин. Посмотрела в глаза:

— Не тронь.

— А что сделаешь? Убьешь или ноги раздвинешь? — растопыренная лапа с грязными ногтями потянулась к моей груди. — Ну-ка, покажь, чего выросло! Да, а что у тебя за корзина? У кого сперла? — и, схватив за ручку, рванул к себе.

Я попробовала удержать лукошко, да только куда мне было против бугая на две головы меня выше! Накрытая салфеткой корзина накренилась и дернулась, три яйца вывалились через край и шлепнулись на крыльцо, разбившись. Вот урод! Жалко же! А сейчас остальные переколотит! А подраться с ним — точно ни одного целого не останется!

— Тиии-ин!!! — завопила я в голос, сообразив, что делать.

Елька на секунду замер в испуге, потом нехорошо усмехнулся:

— Врешь, шлюхино отродье, нету тут твоей заступницы!

И снова рванул на себя корзину. Как раз вовремя, чтобы распахнувшая дверь Тирнари и Хрунич из-за её спины успели увидеть, что происходит. И как еще два яйца шлепнулись в желто-прозрачную лужу с битой скорлупой у моих ног.

— Так, ну-ка отпусти! — голосом Тин можно было дрова колоть. Как топором бухнула.

Хрунич сам отдал нам за яйца пару медяков. А потом уволок сына за ухо за сарай — обихаживать. Прихватив стоявший у крыльца дрын и по пути доходчиво объясняя, что сделает этим дрыном с дураком-отпрыском…

К сожалению, на том история не закончилась. На следующий день, когда я, взяв ведро, полезла по приставной лестнице на крышу сарая — доить Белочку, почувствовала — кто-то на меня смотрит. Просто дырку взглядом в спине вертит. Обернулась — никого. Только ветки кустов качнулись. Но знала, не померещилось.

Вечером Тин заговорила о том сама:

— Мири, сядь и послушай, надо нам что-то решать. Тебе скоро тринадцать, по здешним меркам ты почти взрослая. Надеялась я, что, если поселишься у меня, всё со временем утрясется да рассосется. Но сейчас понимаю — тут жизни тебе не будет. Рано ли, поздно ли — подкараулят. И либо снасильничают, либо ты кого убьешь, защищаясь. В любом случае жизнь сломают. Что сегодня за тобой трое парней весь день с опушки следили — знаешь?

Ой, трое? С тремя мне никак не сладить…

— Вот со двора без меня ни ногой! Я с Хруничем поговорю, но, боюсь, это не поможет. Мне-то он наобещает, чего хочешь… но защищать тебя не станет. Понимаешь?

Понимаю. Я для них — законная добыча. Замуж меня никто не позовет, на шлюхиных отродьях жениться не принято. Вот только что мне теперь делать? Это ж с ума сойти! Ни коз на выпас не отвести, ни самой в лес сбегать, ни на речку искупаться!

— Ну, не расстраивайся. Не все так плохо, — улыбнулась Тин. — Просто прими, что твоей судьбы тут нет. Сейчас уже август. В начале сентября мы с тобой пойдем в Рианг. Корни и травы продадим, ты на город посмотришь. А вообще, слышала я, что в больших городах для детей с магическими способностями школы есть. Учат там четыре-пять лет. Потом, если была усердной да способной, могут дать рекомендацию в Академию. А уж если её окончишь — станешь членом гильдии магов, да всю жизнь будешь как сыр в масле кататься.

Я уставилась на Тин во все глаза. Она меня прогоняет? Я не хочу уходить! Мне хорошо с ней! И никого другого у меня на этом свете нет!

— Мири, малышка, девочка моя! Так для тебя будет лучше! Я б и сама с тобой пошла, да не могу…

— Почему?

Тин тяжело вздохнула.

— Ладно, слушай. И хорошо запомни эту историю. Чтобы не повторять моих ошибок и никогда сплеча не рубить. Ты большая — понять должна. А не поймешь сейчас — просто запомни. Потом разберешься. Было это давно, мне тогда только двадцать стукнуло…

Двадцать? Давно? А сколько ж Тин сейчас? Выглядит она и сейчас на те же двадцать с маленьким хвостиком.

— Ну, спасибо тебе… Я ж слабенький, но всё же маг. Так слушай…

Оказалось, Тин когда-то жила в большом городе. И была и травницей, и лекарем, и магичила понемножку — гадала, потерянное искала, от краж зачаровывала, порчу снимала. И пришла к ней однажды молоденькая девушка в беде. Беленькая такая, худенькая, с глазами на пол-лица. Соблазнил эту Ани сын тамошнего градоначальника, а как она забеременела, сразу и пропал. Беременность пока и не видна была, вот Ани и просила помочь — плод выгнать. Она сама с одной матерью жила, да очень бедно.

А Тин решила добиться справедливости. Подумала, подумала… сварила приворотное зелье, на крови Ани замешанное, да и исхитрилась его сынку градоначальника подлить. Решила, что так правильно выйдет — пусть он на девушке женится, и все будут счастливы.

Да не тут-то было. Парень, и правда, снова к возлюбленной пришел. А потом к отцу, сказать, что жениться хочет. А тому такая невестка — нищая, худородная да брюхатая — даром была не нужна. У него на единственного отпрыска совсем другие планы имелись. Вот он сына по делам куда подальше услал, а Ани с матерью велел из города убираться. Даже стражу послал, чтоб поторопить. А время зимнее было. Что там на дороге в лесу произошло — точно никто не знает. Потом сказали, мол, женщин волки загрызли. Сын вернулся, узнал, что случилось, и обезумел. Отец и так, и эдак… а уж не поправишь. Позвал настоящего мага. Тот приворот и углядел. Попробовал снять, да не вышло, Тин-то всю душу в заговор вложила, чтоб парень любил Ани крепко. Кончилось тем, что он совсем разум потерял, взял и повесился. Стали искать — кто виноват. Ведь приворотные зелья в Империи строго-настрого запрещены. И нашли-таки. Тин удалось удрать в последний момент, а то б и казнить могли.

— Думаю, я до сих пор в розыске. Так что жить мне снова в большом городе не судьба. А ты запомни — не бывает простых решений, чтоб махнул не глядя, да всё вышло! Я вмешалась в чужие судьбы, надеялась, что лучше сделаю… а что получилось? Погубила двух женщин, ребенка, парня и себе жизнь сломала. Запомни эту историю и никогда не руби сплеча!

Вечером я долго не могла уснуть. Сначала удивлялась, что Тин вот так мне доверилась, — наверняка же деревенские понятия не имеют о ее проблемах. Затем размышляла о том, как все сложно. У волка своя правда, у зайца — своя. А как тогда жить и что делать? А потом пришла мысль: если волк станет думать, как заяц, то с голоду помрет. Но Тин… это казалось таким несправедливым! Ведь она хотела помочь! Может, виновата вовсе и не она, а тот градоначальник, что помешал сыну жениться на Ани? Ведь если бы он принял девушку, ничего бы и не случилось! Гм-м… А если б папа-волк принял женитьбу своего волчонка на зайчихе? Нет, запомню… но осмыслить пока не могу. Поняла одно — где есть неравенство, любви не место.

Начиная со следующего дня Тин потихоньку принялась мне рассказывать то, что знала об обычаях больших городов. Казалось, для нее вопрос отсылки меня в школу уже решен. Я послушно старалась запомнить и про то, как надо себя вести за столом, и про то, что не принято пялиться на прохожих, а если девушка пристально рассматривает встречного мужчину, это может быть принято за приглашение познакомиться. У Тин даже лексикон изменился. Она разом выкинула из речи все деревенские словечки и следила за тем, чтобы я не употребляла их тоже.

— Быть простушкой тебе ни к чему, это не поможет. Глазами не хлопай, лишнего о себе никому не рассказывай. Если тебе что-то предлагают просто так, прикинь, не ловушка ли это. Держись скромно, одевайся аккуратно. Слушай больше, чем говори. Смотри на других людей, запоминай, как ведут себя они. Но не подражай слепо, а то попадешь в глупое положение.

Я чувствовала, что у меня от этих наставлений голова кругом идет…

В послеобеденные жаркие часы, когда делать ничего не хотелось, Тин устроила мне новую муку — диктанты. Зачитывала отрывок из какой-нибудь книги, а я писала то, что слышала. Опять-таки попеременно правой и левой руками. Потом Тин проверяла, и каждое неправильно написанное слово заставляла переписывать правильно десять раз. Я выла, ныла, грызла перо… но моя учительница была непреклонна. Или я поступаю в школу, или оказываюсь на улице — выбор мой.

После диктанта я, по своему почину, садилась медитировать и магичить. Зажгла свечу — потушила. Зажгла — потушила. Один раз, когда у меня уже руки от пассов отваливались, произошло что-то странное — фитиль загорелся до того, как я сделала жест активации. Я захлопала глазами. Потом подумала, что, наверное, он тлел с прошлого раза, вот внезапно и вспыхнул. Взяла другую свечу, потерла фитиль пальцами, чтоб быть уверенной — не горит. И попробовала повторить то, что делала. Ничего не вышло. Я вздохнула с облегчением.

Но на следующий день фитиль снова загорелся, не успела я до конца произнести знакомое до оскомины на зубах заклинание. И тут ошибки быть уже не могло. Как же это? Задумалась: может, позвать Тин и спросить? А если опять не выйдет? Попробую сама…

Через час до меня дошло — свеча загорается, потому что я хочу, чтобы она загорелась. То есть в момент произнесения магической формулы, когда я смотрю на фитиль и желаю изо всех сил, чтобы он вспыхнул, он может зажечься. Даже если произнесены не все слова.

А если вообще молчать и просто хотеть?

Ничего не вышло. А почему? Наверное, нужно все же не только желать, а добавить волшебства? Картина снежного покрова, мерцающего под голубой холодной луной, с текущими в пространстве серебристыми реками возникала в сознании уже почти автоматически. Потоки магии раз от разу менялись — Тин объяснила, что это зависит от того места, где я нахожусь, ведь они реальны и в разных местах неодинаковы. Просто никто, кроме магов, не может их видеть.

В центре поляны, там, где серебристый, мерцающий, как звездная пыль, ручей пересекал снежный покров, он был особенно ярок. Я уставилась на свечу, пожелала и потянула силу из этого сияющего места — фитиль вспыхнул! Ура! Я поняла!

Вскочив со скамейки, прихватила свечу и помчалась искать Тин. Та перебирала в подвале прошлогоднюю картошку, обламывая ростки.

— Тин! Я могу зажечь свечу, не произнося заклинание!

— Мири, так не бывает! Ну-ка покажи!

Держа свечу в руках, я уставилась на фитиль. Тут, в подвале, картина потоков была немного иной, и приглянувшийся мне светлый кусочек висел в воздухе, не касаясь мерцавшего снега… Я уставилась на фитиль, сосредоточилась, зачерпнула силы… и ничего не произошло. Попробовала еще раз — и снова не вышло. Тин внимательно смотрела на меня, потом вздохнула:

— Пошли-ка наверх, выпьем квасу, а ты мне подробно расскажешь, что и как делала.

Я была ужасно благодарна ей за то, что она не сказала мне, что я — выдумщица или, хуже, — лгунья.

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Тин усадила меня на то самое место, где я занималась, и попросила попробовать еще раз. Я уставилась на свечу — и она вспыхнула! Без единого моего слова!

— М-да, не знаю, что и сказать… — Тин явно была обескуражена. — Никогда о таком не слышала.

Согнала меня. Села на ту же табуретку. Уставилась на вторую свечу. Наморщила лоб. Сжала виски пальцами. Зажмурилась. Потом открыла глаза и вздохнула:

— Не могу. А другую ты можешь?

Я попробовала с того места, где сидела сейчас. Не вышло.

Тин, вздохнув, поднялась с табуретки и сделала жест рукой — пересядь сюда.

Я пересела. Свеча зажглась.

— Так. Сядь-ка тут же, но на другую табуретку! — скомандовала Тин.

Выяснилось, что дело не в табуретке, — свечи по-прежнему послушно загорались и гасли. Но только тогда, когда я сидела на этом месте.

— С ума спятить! — пожаловалась Тин в пространство. Задумалась. — Откуда ты магию берешь?

— Из потоков, как всегда.

— А точнее?

— Да всё как обычно! Нашла самое яркое место, оттуда и тяну!

— М-да… И где оно у тебя, это яркое место?

— Да в самой серединке!

— Странно… у меня там только ручеек был вроде. Довольно хилый… Ну-ка, пусти!

Тин снова уселась на зачарованное место и закрыла глаза.

— Мири, я вижу три потока. Правый нижний — самый яркий, он расходится вилкой где-то вот тут, — ткнула пальцем в воздух. — Садись сюда и описывай подробно, что видишь.

Я поерзала, закрыла глаза, вызывая из памяти снежную равнину, пронизанную серебристыми реками.

— Да, три потока. Вилка на нижнем правом вот тут, — не открывая глаз, ткнула пальцем. — Но самое яркое место прямо под луной…

— Какой луной? Откуда у тебя луна?! — обалдела Тин.

А что, у неё луны нет? Ой, я ж ей до сих пор никогда не рассказывала, что вижу во время медитаций…

— Тин, я всегда вызываю сначала картину заснеженной ночной поляны, а над ней светит луна. И, как только вспоминаю это, сразу становятся видными потоки магии.

— Вот оно как… — Тин задумалась. — А скажи мне, что у тебя в том месте, где самый яркий поток тек?

— Ничего нет. Просто снег под луной блестит.

— Снег блестит… — повторила Тин.

Мы замолчали.

— Так, Мири, пересядь на другую лавку и скажи мне, будет там снег блестеть или нет?

— Так он же под луной, конечно, будет! — захлопала на нее глазами я.

— Все же давай проверим.

— Ну, блестит, — сообщила я, переместившись на противоположный конец стола.

— А потоков рядом с этим местом сейчас нет?

— Рядом нет. Есть один вот тут, — ткнула пальцем в воздух, — и другой — вот там, — махнула над головой.

— Мири, сделай, как я скажу. Сиди, где сидишь. И попробуй зажечь свечу. Но силу бери не из потоков, а из этого светлого пятна. Поняла?

Я не ждала, что получится… но свеча зажглась. Мы с Тин уставились на нее с вытянутыми лицами.

— Всё, остановись. Дай подумаю, — устало махнула рукой моя наставница. — Выходит, есть источник магии, который ты всегда видишь в одном и том же месте. И для обращения к которому не нужны магические формулы, а достаточно лишь желания. Я о таком никогда и не слышала… Завтра продолжим, а сейчас давай возьмем корзины да в лес сходим — может, грибов к ужину соберем.

Вечером я снова вертелась в постели, раз за разом вызывая из памяти привычную картину. Что ж это такое?

За завтраком Тин сказала, что пораскинула мозгами и считает так мне стоит продолжать учить и тренировать обычную магию. А с тем лунным светом упражняться тоже, но осторожно. И никому о нем не рассказывать. Целее буду.

Глава 6

К приходу осени я вся уже извелась: невозможно было предсказать, когда спину снова начнет буравить недобрый взгляд. Тин качала головой и не уставала напоминать, чтоб я без нее носа со двора не высовывала. Я зверела и мечтала о том, как вырасту, выучусь и отомщу всем этим козлам.

— Мири, брось эти мысли… Садись-ка лучше поработай. Вот у меня есть небольшая склянка чернил, которые от воды не плывут. Бери хорошую бумагу, мою книгу и переписывай себе те заклинания, что умеешь делать, — пригодится!

Я уже начала разбирать знаки в книге, казавшиеся мне поначалу абракадаброй. Не всё, но кое-что становилось понятным. Наверное, волшебники так специально путают записи, чтобы непосвященный не мог ничего разобрать и натворить. Специальными значками обозначались разные положения ладоней и жесты активации, разными закорючками — сочетания из двух-трех букв каждое. А если учесть, что и сами слова для нормального человека звучали тарабарщиной, то понять, какую сложить фигу, каким образом вывернуть кисти рук и как при этом хитро выругаться, чтобы вызвать дождь, непричастный к этой лабудени понять не мог никак.

Высунув язык, перерисовала на лист ряд символов заклинания по сведению бородавок. Сначала что-то вроде битого окна. Потом завязанная хитрым узлом двухголовая змея. И, наконец, букашка с тремя руками и четырьмя ногами. Захотелось нарисовать ей еще усы и зубы. Но сдержалась — вдруг это тоже что-нибудь значит?

Пока мучилась, гадала — есть в Рианге школа или нет? Если есть, это очень хорошо — я буду навещать Тин, а она сможет иногда приходить ко мне. А если нет, тогда мне куда деваться? Ведь ясно — идти со мной для Тин опасно. Я уже знала от неё, как ищут преступников, — по портретам с перечнем примет, которые развешивают в больших городах на стене ратуши. Получается, существует риск, что кто-то ее опознает. А если Тин опасается, значит, основания для тревоги есть.

За пару дней до выхода я упросила Тин сходить со мной в лес. Было чувство, что сюда я уже не вернусь. А что впереди — я не знала. И очень боялась. Вдруг там люди такие же, как Сибир с Фариной? Или Хрунич с Елькой? По моему опыту выходило, что доброта Тин — это редкое, драгоценное исключение. Вот что я видела за тринадцать лет? Целую деревню гадов и одну добрую Тин. Вот и вся арифметика.

Мы брели по перелеску, не отходя друг от друга дальше, чем на десять локтей. Собирать особо было нечего — пора целебных трав прошла, а для грибов было слишком сухо — дождь не выпадал аж целую неделю.

— Ти-ин! А почему в школу в сентябре надо идти?

— Потому что так заведено. Как урожай соберут, так и занятия начинаются.

Ага, тогда понятно. Зима в наших краях из-за ледяного дыхания Северного моря приходила рано, иногда первый снег падал уже в середине сентября. Выпадет — и лежит до апреля, не тает. Вот к этому моменту всё, что выросло, должно быть убрано. И после этого люди и на торги едут, и свадьбы играют, и в школы идут.

— Ти-ин? А какого октября у меня день рождения?

— Мири, я ж тебе десять раз говорила, что точно не знаю. Твою мать нашли в конце сентября. Умерла она в середине ноября. Вот выбери любой день от десятого до двадцатого октября, наверняка не ошибешься. Ты мне скажи, с фамилией ты как, решила?

Тин объяснила мне, что у людей в большом мире кроме имени или клички, как у нас в деревне, было нечто, говорящее о принадлежности к роду и единому корню. Называлось это фамилией и ставилось за именем. А иногда использовалось даже без него. Все люди делились на благородных дворян и остальных. У дворян перед фамилией произносили приставку «тер», а у крестьян или ремесленников «йор». Вроде все просто… Вот только у меня фамилии не было. Тин предложила мне зваться Тимири йор Благодень, но я и слышать об этой ненавистной деревне не хотела. И пристала к ней, что хочу носить её фамилию. У нее же есть какая-то? И она же сказала сама, что я для нее — младшая сестра?

Тин в восторге не была — с уходом из семьи её матери, происходившей из захудалого дворянского рода, в свое время был связан скандал. За кого-то та замуж собиралась, да так и не вышла. А Тин родилась. Так что своё «тер Сани», с ударением на второй слог, Тин не озвучивала вовсе — были у нее сомнения, что это имя принадлежит ей по праву. И меня она предупредила, что если встречу родню, могут быть неприятности. Но мне все равно хотелось зваться так же, как она. И Тин согласилась, сказав, что наши судьбы похожи: ведь моя мать по виду тоже не из простых была, и также без мужа. Так что сейчас я бодро отрапортовала:

— Я, твоя младшая сестра, Тимири тер Сани, мою маму звали Олидия тер Сани, дедушка и бабушка — Кейриди и Аллисент тер Сани из Лидарета близ Бердена.

— Одно хорошо, — вздохнула Тин, — что в розыске я под другой фамилией значусь. Негоже тебе жизнь начинать с родства с преступницей. Есть в этой истории только одно слабое место — я ж тебя на треть века старше. Вот и выходит, что маме было уже за пятьдесят, когда появилась ты.

— А кто у тебя магом был, мать или отец?

— Ну, про отца я вообще ничего не знаю. А мама от черной лихорадки умерла, когда мне четырнадцать было. Вроде бы слабенький Дар у нее был, хоть она и скрывала. Один раз я видела, как она свечу на алтаре Богини-матери без огнива зажгла. То есть и впрямь стареть она могла медленно. И для тебя, если родню встретишь, это лишнее доказательство — у них волшебство, и у тебя тоже. Но говори, что леди Олидия умерла после родов, а растила тебя сестра.

Умерла после родов… ведь так и было. И я никогда не видела мамы. А больше и не увижу. Настроение, и без того тревожно-взвинченное, упало до земли.

— Знаешь, что интересно? — продолжила Тин. — Ты на свою мать становишься похожа. Волосы, овал лица, абрис губ. Пока говорить, конечно, рано, но общее сходство уже сейчас заметно. Только глаза у нее были серые, а не как у тебя, золотисто-карие. И моя была того же типа — каштановые волосы, серые глаза, худенькая. Видно, это отец у меня черноволосым да зеленоглазым был.

Это все я уже знала, но сколько б она ни повторяла короткий рассказ о моей матери, готова была слушать снова и снова.

Мы побрели дальше…

Увидев под корнями ели кустик брусники со спелыми ягодами, присела, чтобы влезть под ветки и оборвать. Чуть дальше росло еще несколько. Пока собирала в ладонь ягоды, думала о маме. И оказалась совершенно не готова к тому, что внезапно на меня навалилась тяжесть, а рот зажала грубая ладонь.

— Поймал! — раздался громкий шепот за спиной.

— Зимка, держи ее крепче! Щазз придем, поможем… только утащить эту заразу надо куда подальше. А то травница увидит — проклянет!

Ох! Тин, где ты?! Забилась выброшенной на берег рыбой, но зря — рука держала крепко, не давая закричать. Вторая лапа сунулась под рубаху, царапая спину ногтями, и потянула пояс портов. Я почувствовала, как от моей ненависти мир становится красным — не позволю! Руки прижаты, так мне они и не нужны! Снег мой, друг мой — где ты? Тут? Так пусть под рукой, зажимающей рот, вспыхнет огонь!

Заорали мы с Зимкой оба. В голос. Он — от неожиданной жалящей боли. Я — оттого, что перестаралась и обожгла себе подбородок.

Тяжесть со спины исчезла. Послышался треск, а потом холодный голос Тин произнес:

— Парни, а вы тут что потеряли?

— Да-а… да-а… — я узнала голос Ельки. — Да она упала, а мы помочь подняться хотели!

Я села, одергивая тунику и отряхивая от хвои живот и колени. Подбородок ныл, но я не собиралась этого показывать — ведь специально запалила огонь так, чтоб его не видно со стороны было. С ненавистью уставилась на сидящего рядом на земле рыжего Зимку, баюкающего руку. Елька с Иржиком стояли невдалеке, у большой ели.

— Так, значит, вас помочь прислали? — Тин обвела троицу тяжелым взглядом.

Парни, сглотнув, кивнули.

— Да, Хрунич обещал мне к зиме прислать кого-нибудь, с дровами подсобить. Так это вы?

Так. Кому-то сейчас сильно не повезет.

Парни кивнули снова.

— Вот и отлично! — милостиво качнула головой моя наставница. — Вон как раз пригорочек с подходящими сухими елками. Вы ж парни сильные? Вот берите по одному бревну, они не толстые. Нам как раз пора домой поворачивать, вы следом и пойдете. Донесете, распилите и свободны!

Вся злость у меня прошла, стало даже смешно. После того, как эти козлы протащат бревна по оврагам да буеракам, а потом еще на поленья попилят, им уже не до беготни за девками будет.

— Ну, что встали? Давайте, по бревну на плечи — и вперед! — в голосе Тин звучали повелительные нотки.

Парни с обреченным видом поплелись к косогору.

Через час мы подошли к дому. Следом тащились три потные, пошатывающиеся, матерящиеся под нос фигуры с длинными, толщиной в ногу лесинами на плечах. Тин как ни в чем не бывало зашла в избу, вынесла оттуда пилу и большой ковш воды. Отдала парням:

— Давайте, козлы вон там, поленница за сараем. Распилите — свободны, — повернулась ко мне. — А ты, Мири, иди пока в избу, травы разбери.

Зашла за мной следом, подмигнула:

— Ну, думаю, их ты видишь в последний раз.

Все же какая Тин умная! Не просто приструнила гадов, а припахала к делу и нагрузила так, что им долго еще в эту сторону и глядеть не захочется!

Парни провозились с дровами почти до заката. После этого Тин вынесла им по паре пирожков с капустой на дорогу, отдала Иржику микстуру от кашля для его матери, Зимке выдала склянку с мазью для больных коленок отца. А Ельке велела передать спасибо Хруничу за помощь. Да еще на прощанье от околицы рукой помахала.

Вернувшись в избу, присела на скамейку:

— Уф-ф… Ну, кажется, пронесло. Поняла, что и как я сделала?

Я кивнула. Вот только сама я так пока не умею. Но… посмотрела на Тин с надеждой:

— Тин, а если ты так их спровадила, может, они отстанут? И мне не надо никуда идти?

— Мири, ты сама все понимаешь. Что будет, если в следующий раз тебе не рот зажмут, а по голове поленом стукнут?

Следующий раз. Ох-х…

Вечером на другой день мы отвели коз Франьке. Договор был прост: она гоняет Белочку и Снежинку на выпас, зато и все молоко — её. Куры вполне могли прокормить себя сами. А яйца полежат — ничего при прохладной погоде с ними не станется.

Я как потерянная бродила из угла в угол. Тин грустно качала головой и паковала мой мешок — белье, запасные штаны и рубашку, сухари и вяленое мясо, травы и снадобья на все случаи жизни, самодельный планшет с исписанными листами и теплый плащ. Спрятала вниз, под вещи, кошелек с несколькими серебряными и горстью медных монет.

— С кольцом что делать будем? Думаю, носить тебе его пока нельзя. Даже на цепочке, на шее. Давай, я его в шов на жилетке зашью? Красть ее вряд ли кто польстится.

Я молча кивнула.

Не хочу я отсюда уходить! Я люблю Тин! И эту избу люблю — хвойный запах от бревен, пучки трав под стрехой, тепло от печки и свое лоскутное одеяло, наш выскобленный добела стол и мышиный писк в подполе. Век бы тут жила… Почему я должна бежать?

— Потому что тут покоя тебе не будет, — вздохнула Тин. — Единственный выход — если вдвоем переберемся в такую же глушь, где тебя и о тебе никто не знает. Но сниматься с насиженного места — это нелегко, поверь. Да и учиться тебе надо. Мири, давай так: если ты в школе совсем не приживешься, тихонько вернись сюда — я буду ждать. И тогда брошу я этот дом, другой сыщем — отсюда подальше. Согласна?

Я кинулась к ней на шею.

Вечером, засыпая, думала о том, как я ее люблю. Люблю… Но, если я ее и вправду люблю, разве могу я позволить, чтобы из-за меня она бросила дом, который обживала много лет, нажитое хозяйство, насиженное место, где ее знают и уважают?

Нет, совсем это не правильно. Значит, если я люблю Тин, я должна справиться. Как бы ни было трудно и чего бы мне это ни стоило.

* * *

Утром вышли еще затемно. Двор тонул в белом стылом тумане. Все было влажным, холодным. Даже дверь и калитка казались сырыми. Тропинка под ногами была еле различима. Подняла голову — звезд за туманом не видать. А до восхода еще целых три часа. Под ногой хрустнуло — по ночам уже начались заморозки, и мелкую лужицу затянуло льдом. Изо рта поднимался парок. Оглянулась в последний раз на темную махину дома — ох, как же я не хочу никуда идти! Но надо. И хныкать я не стану, Тин ведь тоже не хочет меня отпускать, я же вижу, как она расстроена. Так что ей зря нервы трепать?

Нам предстояло пройти несколько лиг наискось через перелески к ведущей от Зеленой Благодени к Сухой Сохе дороге. Выбраться на нее мы собирались у самого моста через Потаву. А оттуда пойдем уже по тракту. Я так далеко никогда в ту сторону не заходила, и мне хотелось посмотреть на большую дорогу, мост…

— Ну, Мири, какая большая? Ты что? — засмеялась идущая впереди замотанная в платок до бровей Тин. — Сама же знаешь, приезжие у нас раз в пять лет бывают, а деревенские хорошо раз в два года за покупками в Соху съездят. Одно слово — дорога. А на деле — две заросшие колеи. Хорошо, хоть мост в свое время на каменных быках поставили — его и чинить не надо.

Я чуть не поскользнулась на мокрой траве и, закрыв рот, засеменила следом за Тин. Мешок с вещами оттягивал спину, смещая центр равновесия, — я чувствовала себя непривычно неповоротливой и неуклюжей. Но ноша Тин, которая волокла на себе всё, что мы наготовили за лето на продажу, была куда тяжелее. Так что не хнычу и не отстаю.

Мост мы прошли еще в сумерках. Впрочем, я не впечатлилась. Под ногами — гулкий деревянный настил из осиновых, чтоб не гнили, бревен. По краям — кривоватые деревянные перила. Ширина — шагов восемь-девять, одна телега или воз с сеном легко пройдут, а двум уже не разминуться. Внизу — черная лента медленной здесь реки с белой оторочкой первого ледка по краям. И вокруг темно.

Одна радость — как выбрались на дорогу, сразу стало легче идти. И ноги скользить перестали. Я уже запыхалась, все же шли мы быстро и с грузом. Тин оглянулась:

— Потерпи. Видишь холм впереди? Вот там сделаем привал.

Холм? Это то серое, что мерещится в тумане?

Оказалось, он самый. Тин уверенно свернула на обочину, помогла мне влезть на косогор и вывела за руку на небольшую полянку с парой толстых лежащих бревен. Похоже, это место она знала. Присела и полезла в котомку, за пирожками и флягой с тайрой.[4]

— Тин? А разбойников тут нет?

— Мири! Что за фантазии? Какие разбойники в этом богами забытом медвежьем углу? Кого они тут грабить будут? Ни путников, ни купцов… Думаю, кроме нас на всей дороге сейчас ни души.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Последние несколько месяцев я заметила, что если вот так сосредоточиться и как бы раскрыться, слиться с окружающим миром, то можно определить, есть в округе кто живой или нет. Сначала думала, мне мерещится. А потом начала этим пользоваться, разыскивая коз и кур. Бывали сбои, но в целом все получалось неплохо. Наверное, это хорошее умение. И надо бы научиться пользоваться им на ходу. Вот если б вчера в лесу я почувствовала, что рядом кто-то есть, не попалась бы так по-глупому Зимке.

Но сейчас вокруг было пусто. Так, какие-то птицы в кронах деревьев да пара зверушек в подлеске. Мелкие. Зайцы, наверное. Мышей я не чувствовала.

Постепенно рассвело. Мы продолжали путь по пустой дороге. Перелески, голые уже поля, покрытый инеем бурьян вдоль обочины.

— Через пару часов придем, — оптимистично сообщила бодро шагающая рядом Тин.

— Тин? А ты в магической школе училась?

— Нет. В моё время их не было.

— А как ты училась?

— Да просто. Когда мне было десять, мы с мамой жили рядом с аптекой. И я там на посылках подрабатывала — разносила по клиентам микстуры да лекарства. А потом дядька Петрим стал меня понемножку обучать, приспособил отвары да вытяжки делать и смеси разные составлять. Читать и писать я умела, мама научила. Оказалось, у меня есть способности — и запоминала я легко, и микстуры хорошо получались. К четырнадцати годам я была у Петрима помощницей. Он не старый был, и не противный… кажется, были у него планы на мне жениться. Да только когда чума пришла, он умер. Как и мама… А потом приехали его родственники и аптеку продали. И я осталась на улице. Перебралась в другой город, открыла свое дело, прожила там пять лет. Что дальше — ты знаешь…

Тин замолкла. Да, я знала про несчастье с Ани. И про то, как Тин дважды пыталась уехать подальше и снова поселиться в городе, — и дважды вынуждена была срываться с места, когда её опознавали. Как стала ездить по деревням, разыскивая себе учителя. Потом несколько лет жила в работницах и помощницах у старой знахарки. Магией та не владела, но о травах знала все. И, наконец, сменив еще несколько мест, Тин поселилась близ Зеленой Благодени.

— Ти-ин…

— Что?

— А можно спросить?

— Чего? Говори уж. Что кошку за хвост тянешь?

— А ты замужем была?

— Эх, Мири, нашла ты, что спросить. Ну ладно, скажу. Был у меня жених во втором городишке, где я пыталась пристроиться. Именно он-то меня властям и сдал, — за мою голову пять золотых давали, много по тамошним меркам. Я сумела сбежать. Но с тех пор счастья себе не ищу — не надо мне такой радости.

Тин невесело засмеялась.

Я поёжилась. Вот еще одно подтверждение: все мужики — гады. И сообщила:

— Я тебя люблю. И, когда выучусь и стану сильной, — вернусь. Будем жить вместе, и никто нам не нужен!

Тин засмеялась снова.

Сухая Соха меня потрясла — вокруг стояли двухэтажные домищи, и народу было столько, сколько я в жизни не видела. А под ногами лежал настил, который назывался тротуаром. Дощатый, но все равно ходить по нему было несравненно удобнее, чем по грязи. Тин тут же посоветовала мне закрыть рот и перестать хлопать глазами. И сообщила, что в больших городах мостовые каменные.

Сначала я порывалась начать здороваться со всеми прохожими и кланяться, но снова получила нагоняй. Во-первых, в крупных поселках такое не принято — большинство людей не знакомы между собой. А во-вторых, раз я решила взять фамилию матери Тин, тер Сани, так нечего мне дворянский статус в грязь ронять. Кому попало я кланяться не должна. Учтивый кивок головой — равным. Реверанс с полуприседом на одну ногу, которому меня научила Тин, — для высших. И вежливое ответное «добрый день» для остальных. Не более. И неважно, что я еще маленькая. Статус есть статус. Я задумалась: может, мне все ж назваться просто Тимири йор Благодень?

— Не бойся, привыкнешь. Сейчас зайдем к моей знакомой лекарке, отдадим часть трав. Они обычные, большой разницы что тут, что в Рианге, в цене нет. Потом сходим на рынок — надо тебе еще носков прикупить да какой-нибудь еды в дорогу. Там же и оказию поищем: вдруг кто из крестьян в сторону города едет? Ну да и поедим чего-нибудь.

Я закивала — живот давно громко и настойчиво урчал.

Тин купила мне не только носки. К багажу добавился свитер под горло плотной вязки из серой мягкой шерсти, пара настоящих черных головных лент и пленивший мое воображение резной гребень с оскаленной мордой неведомого чудища на нем. Пока Тин отоваривалась, я цеплялась сзади за ее плащ и в оба уха слушала, как моя наставница торгуется. Оказывается, если постараться, можно даже без шума и криков снизить цену на треть, а то и больше. Закончили мы поход в корчме, где Тин выбрала стол у стенки, велела мне сторожить наши сумки, а сама пошла к прилавку. Через несколько минут румяная девчонка лет пятнадцати принесла нам поднос с парой глиняных мисок горячей похлебки, деревянные ложки и тарелку с крупно нарезанными ломтями хлеба.

Мне всё нравилось. Но одновременно было тревожно: это вместе с Тин хорошо. А что было бы, окажись я тут одна, без нее? Поёжилась.

— Мири, не волнуйся так. Привыкнешь. Я, когда одна осталась, была лишь на год старше тебя. А видишь, ничего, выжила.

Ну, если так…

Нам повезло. Один из купцов, закупавший в Сухой Сохе по дешевке сено и зерно, чтобы потом дороже перепродать их в городе, согласился нас подвезти всего за несколько медяков и с условием, что Тин по дороге посмотрит, что у его племянника с локтем. Четыре телеги выехали на западный тракт за час до заката — прижимистый дядька не хотел лишний раз платить за ночлег в трактире и постой коней. Ведь еще не холодно. В смысле, сугробов пока нет. Так что переночевать можно в сене, а лошади пусть попасутся у дороги. Сплошная экономия. Мне такой образ мыслей был понятен — сама поступила бы так же.

Я была одета по-мальчишески, на глаза не лезла, так что на меня попросту не обращали внимания. Пользуясь свободой, с разрешения Тин забралась, цепляясь за веревку, наверх высокого воза с сеном и улеглась там на живот. Ух ты! Видно все вокруг… А стог покачивается на ухабах туда-сюда, и приходится цепляться за веревку, чтобы не свалиться вниз. Такого счастья в моей жизни еще не было. Даже когда съехали с дороги, чтобы устроиться на ночлег, я не спешила слезать. Есть пока не хотелось, с остальным можно было тоже потерпеть. Сползла вниз, только когда вспомнила, что мы с Тин сегодня вместе, может быть, последнюю ночь.

Забралась к ней под телегу и притулилась сбоку.

— Соскучилась, Мири? На, укутайся попоной — к утру холодно будет.

— Тин?

— Да?

— Я не хочу, чтобы ты уходила…

— Я и сама не хочу. А что поделаешь? Ломаю голову, ломаю, а по-другому никак не выходит. Спи… И да, Мири, если придется одной куда идти, зовись Тимом — по-мальчишески. А то какой смысл одеваться как пацан, а зваться как девчонка?

Я захихикала.

— Ну что смешного нашла?

— Ты — Тин. А я — Тим. Смешно!

— И вправду смешно. Всё же спи…

Глава 7

На следующий день ближе к вечеру мы подъехали к Риангу. По дороге Тин рассказала, что город этот довольно большой. Вырос он на скрещении двух дорог. Тут тракт, по которому мы ехали, пересекался с другим — большим торговым путем с севера на юг, который заканчивался в Аринде — удобной морской гавани с одноименным портом, откуда отплывали корабли к восточной группе островов, заселенных викингами.

Остаток пути пришлось пройти пешком — прижимистый купец снова собрался ночевать в чистом поле, чтобы въехать в город с рассветом и сразу направиться на базар. Руку его племянника, кстати, Тин починила — оказалось, у юного Сигура был подвывих сустава. Плотные повязки и банка мази, которую дала Тин, должны были помочь привести локоть в порядок за пару недель.

Тин, по-прежнему замотанная в платок по брови, подходя к городским воротам, изобразила на лице непривычное выражение покорной тупости, изменившее ее живое лицо до неузнаваемости. Мне и стараться не пришлось — при виде начинающейся у въезда в город булыжной мостовой, самих ворот высотой в три человеческих роста и подсвеченных фонарями огромных домов за ними, рот открылся сам собой. Так я и брела с открытым ртом, пока Тин не велела мне его захлопнуть — а то летучая мышь влетит!

— А куда мы сейчас идем?

— На постоялый двор. Знаю я тут один недорогой и чистый. Там поедим, вымоемся как следует, отдохнем. А с утра пойдем по делам.

— Рианг очень большой, да?

— Да не такой уж и большой. Здесь всего двадцать тысяч жителей.

Ух ты! А в Благодени было всего-то двадцать дворов, где обитало старых и малых около ста человек. А тут в двести раз больше! В голове не укладывается!

Если честно, я просто терялась от огромного количества толкущихся вокруг незнакомых людей. Все куда-то спешат, бегут, переговариваются на ходу, распихивают друг друга локтями, обгоняют… да овцы в отаре так не толпятся! И это вечером. А что ж тут днем-то творится? И как тут ходить, ни на кого не налетая и не спотыкаясь?

Мимо, ловко, как рыбка среди водорослей, проскользнул чумазый пацан. Я проводила его с открытым ртом — вот как у него так выходит? Получается, как-то можно. Тин дернула меня за руку.

— Пошли уж! И если решила встать, как каменная чушка, хоть отходи с дороги, а то людям ходить мешаешь! Эх, не дело тебя одну куда-то отпускать, совсем ты к этому не готова…

Расстроенные слова Тин вылились на мою голову ушатом холодной воды. Ведь выбор очень прост: или я учусь и осваиваюсь тут, или возвращаюсь назад, и через месяц или год, но неизбежно, становлюсь забавой для благоденских парней. Встряхнувшись, сама потянула Тин за руку:

— Говори, куда идти. Я постараюсь…

— Ну и молодец. Видишь, впереди дом с башенкой? Вот за ним поворот. Нам туда.

В трактире тоже было людно. Шумели и стучали посудой трапезничавшие в большом зале люди, сновали туда-сюда подпоясанные полотенцами румяные подавальщицы с подносами. Сам хозяин — рыжебородый мужик средних лет из породы «поперек себя шире» — стоял за широким прилавком, перебрасываясь шутками с посетителями, получая деньги, выдавая ключи от комнат постояльцам и походя решая возникающие проблемы. Тин протиснулась к стойке:

— Митрон, привет!

— О, Тина! Сто лет тебя не видел! А это кто с тобой? Неужто замуж вышла, дитё родила?

— Сестра моя младшая. Нам бы комнату, да воды горячей лохань. И ужин через час.

— Верхний этаж устроит? И, Тина, тех травок у тебя нет?

— Как не быть… все есть. Заходи через час после ужина, потолкуем.

— Ну, держи ключ. Для тебя скидка — с ванной и ужином полторы серебрушки.

— Спасибо, Митрон!

Мы поднялись по деревянной лестнице аж на четвертый этаж. Ничего ж себе высота! Интересно, а что будет из окон видно… Жаль, сейчас темно…

В номере я снова захлопала глазами — таким он показался мне роскошным. Над широкой кроватью висела настоящая картина с какой-то чернокудрой госпожой с открытым ртом, пытавшейся заглотить целиком незнакомый мне фрукт. Точнее, целую горсть лиловых, как темные колокольчики, фруктов. Наверное, что-то южное, я таких никогда не видела. На столе имелась скатерть. А на ней красовались настоящий стеклянный графин с граненой пробкой и два стакана.

— Так, Мири, хочу тебе кое-что сказать.

— Аа-а?

— Кончай удивляться по любому поводу. Иначе всякий поймет, что ты — приезжая из глуши, ничего не знаешь. А значит, и обмануть тебя легче легкого. Обокрасть, выманить деньги, а то чего и похуже. Вот вспомни, как вела себя в начале нашего знакомства — лицо замкнуто, рот закрыт. И держись так. По сторонам смотри внимательно, но глазами не хлопай. Иначе наверняка нарвешься на неприятности.

— Тин, а в городе люди злые?

— Люди разные. Есть добрые, есть злые. Ты неизбежно встретишь и тех, и других. Так что будь поосторожнее и повнимательнее. Поняла?

Кивнула. Мне было стыдно. Сколько раз за последнюю пару дней она просила меня захлопнуть раззявленный рот? Что, по-другому не выходило? Да нет, просто я за собой не следила, понимая, что рядом с Тин нахожусь в безопасности.

В дверь постучали. Появились какие-то мужчины в белых фартуках, втащившие здоровенную деревянную лохань. Поставили ее у стены, застелили широкой белой простыней. А потом быстро натаскали горячей воды.

— Ужин сейчас нести? — поинтересовался востроглазый чернявый тип, опорожнивший последнее ведро.

— Да, — коротко кивнула Тин.

Когда дверь закрылась, я вопросительно на нее посмотрела.

— Да просто я без платка показываться не хочу, — улыбнулась Тин. — Знаешь, береженую Богиня бережет. Митрон-то меня видел, мы с ним давно знакомы. Я его дочку пару лет назад выходила, так что он не продаст. А вот остальных лучше не искушать.

После еды — баранины с картошкой и густой подливой — первой в ванну загнали меня. Тин сама промыла мне волосы, потерла спину.

— Вот, теперь порядок. Вылезай, сохни. Пока я моюсь, ты как раз расчешешься.

Через час, когда мы, снова одетые, с причесанными волосами, отдыхали на кровати, пришел Митрон. Тин пересела за стол, сначала заговорила с ним, расспрашивая о делах, о последних новостях, о здоровье домочадцев. Потом полезла в котомку, доставая пакеты с травами. Трактирщик довольно кивал. Забрал пакеты, достал из кармана кошель и отсчитал десяток серебряных монет.

Подумав, Тин достала из сумки бутыль со спиртом с плавающими в нем цветами снежноцвета. Трактирщик заинтересованно прищурился, назвал цену. Тин укоризненно покачала головой и сказала, что в любой аптеке за такое с него запросят вчетверо больше. Что-то уступить она может, но не в разы же? Ведь Митрон-то сам, торгуя стопками, получит втрое при любом раскладе. Мужик чуть разочарованно кивнул и снова полез в кошель. И отсчитал четыре золотых. Ничего ж себе цветочки!

Я, сидя в тепле, на мягком, чувствовала, что начинаю клевать носом. Голоса плыли, становились то громче, то тише… Наконец трактирщик ушел. Тин заперла дверь и пересела ко мне на кровать.

— Мири, проснись-ка и послушай!

Я захлопала глазами, честно пытаясь сфокусировать взгляд на лице Тин.

— Школы тут нет. Придется тебе идти дальше, — вывалила Тин мне на голову неприятную новость. — Завтра с утра пройдемся по аптекам, продадим оставшиеся снежноцвет и царь-корень. Потом купим тебе платье — хоть одно приличное иметь надо. И еще одну пару обуви — нужны сапоги по ноге на крепкой нескользкой подметке. А дальше будет выбор: ближайшие города, где есть имперские школы для магически одаренных детей — это Синтан на юге и Китовый Киль в устье Заны на западе. Куда тебе идти — я и не знаю, в Синтане я не была никогда, а в Китовом Киле лишь однажды.

— Тин, а какой город больше?

— Синтан, кажется.

— Тогда я в этот, в Китовый Киль пойду.

— Может, ты и права. Там жизнь попривычнее да попонятнее. И я тебе хоть с дорогой подсказать смогу. Туда пешком три дня пути. А у тебя времени в запасе больше недели, так что должна успеть. Вроде бы занятия начинаются в середине сентября, но сама понимаешь, прийти лучше пораньше. Первый день можешь заночевать в трактире, на дороге есть пара. На второй день ты мост перейдешь, так за ним холмы начинаются. А деревень там рядом нет. Я, когда ходила, меж дорогой и рекой пещеру нашла удобную. Увидишь большие валуны, что как три пальца торчком торчат, за ними лезь на холм. За кустами щель — вот там и есть. Вдруг пригодится — непогоду переждать?

Я кивала, запоминая. Потом спросила, пока не забыла:

— Тин, а что за травы трактирщик хотел?

— Видела подавальщиц в зале? А есть еще и прислуга на этажах. Митрон никого не заставляет, но и не запрещает — многие из них не замужем и спят с приезжими. А от такого, сама знаешь, забеременеть можно. Вот, чтобы этого не случилось, те травы и нужны. Ложка настойки с утра каждый день — и делай, что хочешь.

Фу! Совсем я ничего такого не хочу!

Тин притянула меня к себе и засмеялась.

— Хватит болтовни, спать давай!

На следующий день мы простились у западных ворот. Мой заплечный мешок был набит — Тин прикупила мне и хорошее шерстяное платье с вышивкой у ворота, и обещанные сапоги с голенищем почти до колена, и две пары шерстяных полосатых чулок. А в плащ сама зашила пять кругляшей — половину золотых монет, которые она выручила, продав царь-корни. И строго велела мелочь для расчета держать в кармане, а сколько у меня всего денег — никому не говорить и не показывать.

Теперь мы стояли в арке недалеко от западных городских ворот, смотрели друг на друга несчастными глазами и всхлипывали.

— Мири, девочка моя… Береги себя! А я буду тебя ждать. Всё. Иди! Счастливого тебе пути!

Я хлюпнула носом в последний раз, обняла её как могла крепко, повернулась и пошла к воротам. Чему быть — того не миновать.

Но я обязательно вернусь!

* * *

Дорога тянулась ровной лентой. За те дни, что мы провели в Сухой Сохе и Рианге, сильно похолодало. Чувствовалось, что зима уже на носу. Сорняки в мой рост по краю дороги щетинились инеем, а на мне под штанами были надеты две пары шерстяных чулок. И все равно жарко не было. А еще почему-то не было ни одной телеги или подводы, едущих в нужную мне сторону. Так что оставалось только переставлять ноги и радоваться тому, что сапоги удобные, а тракт без развилок.

Местность выглядела дикой. Справа и слева тянулись каменные поля, заросшие редкими кривыми сосенками. Ясно, такое и не вспашешь, сколько булыжники ни выбирай, и скот здесь пасти негде. Вот вокруг и пусто. Есть не хотелось совсем — утром Тин впихнула в меня большую миску сладкой каши, куриную ногу и половину пирога с черникой.

К вечеру дорога пошла вниз, появились клочки возделанной земли, обнесенные оградами из кривых жердей, а потом редкие хутора — низкие приземистые домишки с дощатыми крышами. Тин так и объясняла. Если она все верно помнила, в часе пути впереди должна быть небольшая деревушка, а в ней — придорожный трактир, где можно заночевать.

Так и вышло. Поскрипывавшую на ветру вывеску с изображением кровати и миски с торчащей из нее костью я углядела уже в сумерках. Толкнула незапертую дверь и оказалась в большой задымленной комнате. Пахло едой и чем-то кисловатым, вроде домашней браги. На полу раскидана солома, свет тусклый. Мне почему-то стало не по себе.

Протирающий тряпкой столы плечистый мужик поднял голову:

— Тебе чего?

— Я — Тим, иду в Китовый Киль к тетке. Хочу переночевать, — выговорить всё это я постаралась голосом ниже, чем обычный. Хотя у парня моего возраста голос еще не должен был ломаться, но пищать, понятное дело, не стоило.

— Две серебрушки, если без ужина.

Я захлопала глазами. Как так? С нас двоих, с ужином и ванной, в большом городе взяли полторы! Он что, озверел?

— Полсеребрушки — или иду искать ночлег в другом месте, — голос предательски дал петуха.

— Одна. И деньги вперед!

Ладно, дорого… но я так устала. Сунула руку в карман и сообразила, что там только медь. И на серебрушку не наберется. Придется лезть за кошельком.

Комната оказалась крошечной, а тюфяк на кровати набитым соломой. И, что хуже, по полу кто-то ползал. Мокрицы? Ну и мерзость! Да лучше б я поискала какой-нибудь сарай или стог сена!

Кроме кровати, в комнате имелись один стул, жестяное ведро и подсвечник с огарком на подоконнике небольшого окна. Чувствуя, что начинаю злиться, дала себе зарок никогда не платить вперед, если не знаю точно, за что отдаю деньги.

Задвинула щеколду на двери. Дернула на всякий случай за ручку… и обнаружила, что скоба засова не держится на косяке. Ой! Не нравится мне это. Взяв стул, попробовала подпереть им дверь. Фигня какая-то, пинком вышибешь. Поставила на сиденье стула железное ведро, пусть хоть загрохочет, если кто полезет. И задумалась — как обезопасить себя от вторжения? А то ведь и не уснешь спокойно. Что, если подтащить кровать к двери? Втиснувшись в щель, уперлась задом в изголовье и попыталась толкнуть — массивные кривые ножки громко заскрежетали по неровному полу. Испуганно замерла — сама не ожидала, что подниму такой шум. За дверью кто-то протопал.

Ну и что делать? Присела на край кровати. Может, посмотреть для начала, сколько тут народу? Я ж это умею. Через минуту открыла глаза. Если верить ощущениям, кроме меня в доме находились всего пять человек. И трое собрались внизу. А теперь — прикрыла глаза снова — поднимаются по лестнице. Если свернут в этот коридор…

Свернули. Хорошо, что я даже сапог не сняла. Схватив мешок, заметалась по комнате. Кинулась к окну. Ох, прыгать высоко и что внизу, не видно — шею сломаешь! Но больше деваться некуда.

Свесив ноги с подоконника наружу, уцепилась за ставню. И, скользя подошвами по узкому дощатому бортику на фасаде, поднырнула под нее. Ухватилась за какой-то выступ под выступающей стрехой, поджала ступни. Провисеть так какое-то время я смогу, а изнутри меня теперь не видно — заслоняет ставня. Сердце, как сумасшедшее, стучало где-то в горле.

Управилась я вовремя — изнутри послышался жуткий грохот. Ага, похоже, полетели мои стул с ведром. А потом раздалась еще более громкая ругань. Причем половина слов были незнакомыми — в своей деревне я такого не слышала. Интересно, это хоть на каком языке?

— Неужели пацан смылся? Ну ты, Щука, дурак! Что, не мог еще внизу его прижать?

— У него на поясе кинжал здоровый висел, — отозвался знакомый мне голос трактирщика с виноватыми нотками. — Ну и что теперь? Искать станем?

— Да где ж его теперь найдешь? Эх, упустили…

Послышались удаляющиеся шаги, и стало тихо.

А что мне делать теперь? Вдруг кто-то спустится во двор, проверить, не валяюсь ли я тут со сломанными ногами? И посмотрит вверх…

Нашарив ногами узкий карниз внизу, вцепилась в ставню. Можно, в принципе, попробовать снова влезть в окно. Но пол скрипит, вдруг меня услышат? А что тогда? И как выбираться потом? Выходит, надо прыгать вниз. Надеюсь, вилы под окна постояльцев тут ставить не принято. Хотя кто знает?

Прыгать с размаху не стала. Зацепилась за бортик в стороне от окна и повисла на руках. Прикинула, что до земли уже невысоко, призвала Ларишу и разжала пальцы. Встав с четверенек, огляделась. И охнула — если б я сиганула прямо с подоконника, как хотела вначале, приземлилась бы как раз на лежащую зубьями кверху борону. Ну, гады!

Перебежками, стараясь держаться в тени, рванула к забору. Перебросила мешок, перелезла сама. Во дворе уже слышались голоса — похоже, меня все же решили поискать.

Всхлипывая, перебралась через глубокую канаву и выбралась на тракт. Найду укрытие — лягу спать. А сейчас надо уйти как можно дальше. Собак у них нет — не догонят. Только вот плохо, что я сдуру ляпнула, в какую сторону иду. Ведь говорила же мне Тин держать язык за зубами! Оглянулась — на изморози, покрывавшей дорогу, оставалась четкая цепочка моих следов. Совсем плохо.

Стиснув зубы, припустила трусцой. Я легонькая и выносливая — выдержу.

Бежала так волчьим перескоком — сто шагов шагом, сто шагов бегом — час или больше. Пока легкие не начали гореть огнем, а перед глазами не заплясали звезды. Пару раз видела какие-то дома, но проситься на постой еще раз желания почему-то не возникало. Зато, заметив перелесок справа от дороги, без колебаний свернула к нему. Дождя нет, тут можно и передохнуть. И земля под деревьями еще черная, следов тоже не будет.

Заснуть так и не смогла — холод и волнение не давали расслабиться. Зубы стучали, меня трясла дрожь. Как плохо быть маленькой, слабой и беспомощной! Время от времени я прикрывала глаза и сосредотачивалась — проверяла, нет ли погони?

После четвертой или пятой проверки поняла, что сидеть мне тут нечего — и не отдохну, и не усну. Встала и, пошатываясь, побрела назад, к дороге. Выйти на нее постаралась далеко впереди от того места, где сворачивала в лес.

К утру погода переменилась. Задул резкий холодный ветер, а по небу протянулись плотные щупальца низких облаков. Рано вроде — не зима же? Если бы был октябрь или ноябрь, я б первая сказала, глядя на перекрученные туманные жгуты над головой, — будет снежная буря. Но сейчас-то только первая декада сентября! Не может же прийти непогода так рано?

Перекусив на ходу, ускорила шаг. И теплее, и быстрее. Да и дорога тянулась по однообразной неуютной пустоши, хотелось как можно быстрее миновать это гиблое место. Время от времени притормаживала и вслушивалась — не идет ли кто за мной? Потом решила, что мои тревоги напрасны. Одно дело — ограбить парнишку, который сам в руки пришел с набитым вещевым мешком. И другое — гоняться за кем-то по тракту.

После обеда я пересекла мост через Зану, о котором рассказывала Тин. Погода к этому времени испортилась совсем — с ветром несло ледяную крупу, бросая ее в лицо, задувая в рукава и за шиворот. Глаза слезились. Я совсем окоченела, да и бессонная ночь давала о себе знать. Ничего, мне только бы до холмов продержаться, там ветер должен хоть немного стихнуть!

Из-за начавшейся метели я чуть было не прошла мимо тех самых растопыренных, как пальцы, трёх утесов. Если б не высматривала их по правую сторону дороги — против ветра, могла б и не заметить.

Проморгавшись, свернула направо, к крутому холму. Поднялась к камням. Не похоже, что их сотворила природа. Я слышала от Тин рассказы про менгиры. Может, это они и есть? Решила, что, как распогодится, рассмотрю. А сейчас разобрать бы, где те кусты, с расщелиной за ними. Снег бьет в лицо — ничего не понять. Как она говорила? Между дорогой и рекой, на том холме, где торчат три пальца, примерно на середине высоты, за густым перелеском. За — это дальше от дороги, да? Наклонившись навстречу ветру, пошла к темневшим впереди низкорослым соснам, — по описанию место казалось подходящим.

Я не ошиблась — за большим валуном зиял темный провал, такой, что только человеку и протиснуться. А внутри скрывалась сумрачная пещера с избу Тин размером. Свет просачивался откуда-то сверху. А, она ж говорила, там есть щели, и можно разводить костер, дым уходит наверх и рассеивается по склону. И впрямь хорошее место! А вон и старое кострище… только дров нет.

Сбросив мешок с плеч, полезла наружу — надо было притащить, пока все не замело, хоть какого-то топлива. Пара охапок сухих веток — и я почувствовала себя вполне комфортно. Попались даже несколько кривых сучьев с руку толщиной — эти будут гореть долго. Может, до утра дров и не хватит, но у меня с собой столько теплых вещей, что зимовать с викингами могу! А сейчас все же сентябрь, а не декабрь какой.

Распаковав мешок, расстелила у стены на песке в два слоя теплые штаны, замоталась в плащ и уселась сверху, грызя плитку прессованных орехов с малиной и черникой, залитых медом, — этого лакомства собственного изготовления Тин сунула мне целый пакет. Снаружи выл ветер, а мне было хорошо и уютно. Как-то незаметно я задремала.

Глава 8

Проснулась рывком. Показалось, что вдали заржала лошадь. Похлопала глазами, покрутила головой — еще светло, свист ветра снаружи стал еще пронзительнее… а больше ничего и нет. Но беспокойство не отпускало. Поёжившись, поднялась на ноги. Ладно, раз проснулась — выгляну наружу. Посмотрю осторожно, что там. И, кстати, воду из фляжки я выхлебала, вот пока не темно, попробую спуститься к реке, наполнить флягу снова. А то снег есть придется, а что это — прямой путь к ангине, я знала уже на собственном опыте.

Закутавшись в плащ, высунула нос из расщелины. Ага, ветер поменял направление, и теперь хорошо видна темная лента реки почти рядом. Туда-то мне и надо. Переставляя ноги аккуратно и медленно, чтобы не оступиться, двинулась к берегу. Подошла по лежащему бревну к самой воде. Удобно, только скользко. Кстати, вон сколько плавника вокруг валяется — вот нафиг я сосновые ветки подбирала да обламывала? Тут, на излучине, дров на ползимы накидано. Одна проблема — бревна в основном такие, что мне не дотянуть. Но вон то и вот это уволочь вполне реально. Так и сделаю. А то что-то мне погода не нравится!

Засмотревшись на темную гладь воды, я не сразу осознала, что вижу человека. Собственно, на поверхности оставались голова с цветком длинных темных волос вокруг и бурый пузырь надувшегося вещевого мешка, который и не позволил телу опуститься на дно. Утопленница медленно дрейфовала по реке. Еще пара минут — и она окажется у отмели с бревнами. А потом её унесет дальше, к морю.

А если эта девушка еще жива? Сбросив плащ, в два рывка стянула сапоги с носками и шерстяные штаны. Теперь тунику… и в одной легкой рубахе солдатиком шагнула с конца бревна в воду. И завопила как резаная — холод вышиб воздух из легких. Хорошо, глубина оказалась по грудь и голова не намокла. По-лягушачьи в несколько гребков подплыла к телу. Похоже, недаром Тин говорила, что мой визг и мертвого подымет — дева открыла бездонные темные глаза на бледном лице и попыталась что-то сказать синими от холода губами.

— Держись, — лязгая зубами и стараясь не наглотаться воды, попыталась подбодрить её я. — Сейчас вытащу!

Сказать оказалось легче, чем сделать. Точнее, на мелководье-то я ее отволокла без проблем, а вот вытянуть на берег не смогла. Кроме мешка на спине на ней был тяжеленный меховой плащ, который намок и стал неподъемным. Из дорогущей черно-бурой лисы, которую я видела раз в жизни, в виде фрагмента на парадной муфте жены Хрунича, Хрущихе. Такое бросать было жалко. Поэтому я, недолго думая, отвесила девице пощечину. Лилейная щека разом покраснела, темные глаза возмущенно распахнулись.

— Ты! Давай цепляйся за меня и переставляй ноги, а то мне тебя не вытянуть!

По-моему, она попыталась стукнуть меня в ответ. Но была слишком вялой, чтобы попасть. Зато я смогла поднырнуть под поднятую руку, дернуть к берегу, а потом еще и подтолкнуть. Ох, надо торопиться! Сама уже ни рук, ни ног не чую!

До пещеры я дотащила ее чисто на упрямстве и злости. Еще и сама одеваться не стала, чтобы не мочить вещи. Ведь явно эту леди придется переодевать, а то окочурится. И самой в мокром сидеть на таком холоде — верная смерть.

Свалила свою ношу в углу и кинулась переодеваться. Девица снова провалилась в беспамятство, так что я на нее внимания решила не обращать. Всяко тут теплее, чем в реке. Ни ледяной воды, ни ветра. Растерла себе руки, ноги, поменяла рубаху на сухую, натянула свои порты с вышивкой, и еще одни — шерстяные — сверху. Потом теплый свитер. На ноги надела чулки и снова сапоги. Замотала платком голову, снова порадовавшись, что волосы остались сухими.

Так, а дальше-то что? Заниматься утопленницей или приволочь дров? Одна бы я и так переночевала, но эту же нужно согреть! И попробовать вскипятить для леди хоть флягу тайры с малиной. В том, что спасенная — леди, я не сомневалась ни капли. Кожа на лице была белей лепестков лилий, черты лица чисты и изысканны, руки крупней моих ладошек, но с тонкими пальцами с перстнями на них. Эх-х… потерпит немного — пойду за дровами. Потом станет темно — фиг чего найдешь.

Матерясь под нос всеми теми словами, что запрещала мне произносить Тин, приволокла с берега четыре длинных, относительно сухих лесины. Погода тем временем испортилась совсем — ветер снова сменил направление, и начался настоящий буран. Сейчас бы мне эту девицу в реке нипочем не разглядеть!

Подпрыгивая от холода и ругаясь, как пастух Фролка, заметивший, что коровы опять забрели на старостину делянку с бобами, кое-как наломала дров. Сложила внизу сосновые ветки потоньше, а поверх них шалашиком сучья потолще. Лесинам предстояло подсохнуть и быть использованными, когда костер разгорится.

Огнива с собой я не брала. За ненадобностью. Вот и сейчас повернулась спиной к лежащей бесформенной кучей у стены деве, потянулась к своей снежной поляне и велела дровам загореться. Ага! Вспыхнули! А сколько б я со спичками или огнивом морочилась?

Так. Теперь надо заняться этой. Первым делом слазила к себе в мешок — посмотрела, что еще сухого у меня есть. Две пары порток, полосатые шерстяные чулки, теплая туника, шапка и плащ. Платье не дам — оно у меня одно! Шапку тоже жалко на мокрую голову ей надевать — испортится! Может, башку второй туникой замотать? Ладно, по ходу дела разберусь.

Вот как парни в романах благородных дев на руках носят? Мне попалась какая-то неподъемная. Пока отцепила от нее мокрый вещмешок и сняла плащ, прокляла все на свете. Могла бы, кстати, прийти в себя и помочь!

Плащ, с которого вода бежала ручьями, я распялила на лесинах, закрыв вход в наше убежище. Пусть от сквозняка защищает — хоть какой-то толк от него будет! Мешок просто отставила в сторону — не мое дело, что там.

Под плащом обнаружилась хитро скроенная темная куртка из мягкой шерсти с блестящим кантом на рукавах и груди. И шерстяные же штаны. А почему не юбка? Хотя понятно — если ржание мне не приснилось, она ехала верхом. Интересно, а сколько ей лет и как зовут? Красивая. Волосы длинные, темные, до талии. Плечи узкие. Ноги длинные. Наверное, она все же на пару лет старше, чем я. Вряд ли больше — формы еще не развиты. Хотя, может, леди так и положено?

Пока размышляла, перевернула ее на живот и за рукава стянула куртку. Блин! Хоть отжимай! Кстати, а выкручивать-то ее можно? Или потеряет форму и надо сушить осторожно, на вешалке? Отложила в сторону — позже разберусь. Потом стянула сапоги и носки. Ступни холодные, как лед. Длинные и узкие. Вот Тин говорила, что пальцы не должны быть врастопырку, наверное, надо как у этой, — один к одному, аккуратненькие, ноготки, как лепестки жасмина. И ни одной мозоли!

Нательная рубаха оказалась шелковой. Ну, я так подумала, уж больно нежной и гладкой на ощупь она была. Опять потянула за рукава. Посмотрела на узкую спину, светлевшую в полумраке. И быстро напялила на голову девице мою шерстяную тунику. Кое-как выкрутила руки, просунув их в широкие проймы. Одернула. Потом разотру ей под туникой спину — а то на рыбу похожа. Мокрая и холодная.

Прервав процесс переодевания, подкинула дров. И приставила к камню рядом с костром свою металлическую флягу — пусть греется. Отжав шелковую рубашку и кое-как накинув на выступающий из стены валун для просушки, вернулась к своему трофею. Теперь надо сменить штаны, вытереть голову, растереть ноги, надеть чулки, перекатить к костру поближе и укутать в плащ. Как нагреется вода, напоить микстурой от простуды и горячим. А дальше — как повезет.

Вообще, если честно, спасать я никого не рвалась. Единственным добрым человеком, которого я видела в жизни, была Тин. Остальные… ну, да лучше и не вспоминать. Но сейчас было чувство, что Тин одобрила бы то, что я делаю. И потом, моя мама когда-то тоже чуть не утонула…

Но интересно, почему она оказалась в реке? Наверное, из-за какого-нибудь гада мужика. Может, он ее соблазнил и бросил, а она пошла топиться? Ага, вместе с лошадью… А тогда что? Тогда соблазнил, бросил, а когда она стала молить о любви, заманил к реке и попробовал утопить! Как ни крути — все равно ее жалко.

Под шерстяными штанами оказались шелковые же портки свободного кроя длиной почти до колен. Мм-м… Как-то я по-другому представляла панталоны, о которых рассказывала Тин. Или они разные бывают? Ладно, берусь по бокам и тащу мокрый изыск моды долой. Мои штаны должны подойти — белый зад выглядит почти плоским, и бедра узкие. Хихикнула — в Зеленой Благодени на эту красотку никто б и не польстился, у нас уважают пышные формы.

Натянула на голые ступни мои чулки. Так удобнее, чем потом их подпихивать под штанины.

Тело по-прежнему лежало на животе. Почему-то так казалось удобнее. А может, я боялась, что она снова распахнет бездонные глаза и увидит, как я стаскиваю с нее одежду. Мало ли что подумает? Я ж сейчас как мальчишка одета. А так лежит себе и лежит. Вполне сподручно. Подхихикивая, согнула ногу в колене, продевая в штанину. Кстати, вот и растирание будет — шерсть-то колется! Продела вторую, дотянула порты до бедер и потащила выше, на талию. Штаны почему-то не налезали. Вроде, по ширине проблем быть не должно — проходит. А что тогда? Сунула руку под живот, чтобы понять — может, завязки за какой выступ на земле зацепились? — и застыла. Штаны и впрямь зацепились. Только не на земле. Моя рука наткнулась на холодное и мокрое внизу живота моего трофея.

Оцепенела — это как же? Я же спасала девушку! Лицо без волос, длинные локоны, нежные черты… Выдернув руку из-под живота, рывком перекатила тело на спину. Вот тролль криволапый! Сморщенное, маленькое, но сомнений нет — леди оказалась лордом. Поддернув штаны до талии, неласково сунула ему под голову сухую тунику. И прикрыла плащом.

От обиды хотелось плакать. Знала бы, что мужик, — нипочем в воду не полезла! Вот дура! Вытащила, приволокла, раздела догола и всего еще и ощупала! Хуже дохлой лягушки! Противно до тошноты! Встряхнула правой рукой, чувствуя себя грязной. Выругалась и потопала наружу — пока не вымою, не успокоюсь. Только вот в такую заметь до реки не дойду, но надо ладонь хоть снегом обтереть. Гадость!

Обратно вернулась злая, как линяющая гадюка. Для себя решила: раз уж Лариша так пошутила, помогу ему, чем смогу. Но в голове крутились последствия — одежда испохаблена, теперь придется со щелоком стирать, иначе нипочем носить не стану. А еще непонятно, как ночевать. Снаружи ощутимо похолодало — я без плаща или простужусь, или просто к утру околею. А не заснуть не получится — хватит того, что прошлую ночь провела на ногах и не спала.

Значит, сейчас развешу, как смогу, одежду этого урода. Пусть сохнет. Чтоб мои вещи вернул! Сама перекушу поплотнее. Глотну горячего. Потом его напою. Устроюсь с другой стороны костра — вместо плаща можно использовать подол нового платья. Жалко до слез — а что делать?

Парень — и в каком затмении я его, с таким решительным подбородком, приняла за девицу? — пришел в себя ненадолго, когда я заставила его открыть рот, чтобы сначала влить глоток микстуры от простуды, а потом горячей тайры, которую заварила прямо во фляге. Закашлялся. Попытался выплюнуть то, что я дала. Я в ответ зажала ему нос, заставив проглотить.

Потом села невдалеке, так, чтобы костерок грел бок, и стала грызть полоску вяленого мяса. Дурацкая ситуация. Понесло меня… Единственно, даже если этот тип придет в себя, мне ничего не грозит. Он один, а на мне портки с заговором от Тин. Сунув свой мешок под голову, укрылась юбкой и попробовала уснуть. Не жарко. Ну и пусть! Это я у Тин разбаловалась. А до того и не на таком холоде спала.

Когда снова открыла глаза, было почти темно. Костер прогорел до углей. Брр! Колотун-то какой! Неужели вслед за бураном с Северного моря хлынула волна ледяного воздуха? Рано же в этом году зима пришла. Подумав, сунула руку в мешок, достала оттуда вязаную шапку с меховой оторочкой и натянула на голову поверх платка. Встала. Потянулась. Первым делом костер, потом — все остальное. Хорошо хоть дрова за ночь подсохли.

Как только язычки заплясали вокруг толстого бревна, посмотрела туда, где вечером положила его. Лежит. А глаза открыты, смотрит на меня. Чего это он? Не поняла, приветствий, что ли, ждет? Не дождется.

Потянулась к теплой фляге у костра.

— Где я?

Голос хриплый и совсем не женский. Мм-м. Ну и мне нечего пищать.

— В пещере, — прокаркала в ответ.

— Как я сюда попал? И дай попить, я тоже хочу.

— Я вчера поймал тебя в реке, помнишь?

Ответом мне стал наморщенный лоб. А какого цвета у него глаза? При свете костра не разберешь, видно только, что темные. И ресницы, как у девицы. Лордик, одно слово. Был бы лордом, выплыл бы сам. Или вообще бы в реку не свалился.

— Вспомнил. А ты кто?

Протянув флягу, сообщила:

— Тим. А ты кто?

Он сделал несколько крупных глотков и положил флягу рядом с собой, и не подумав вернуть. А вопрос проигнорировал, будто не услышал.

Вот интересно, я должна его лечить? Не знаю. Не хочется. Но попробую:

— У меня есть микстура от кашля и орехи с медом. Будешь?

— Давай.

И никакого спасибо. Типичный мужчина. Другим словом, сволочь.

— Ты куда ехал или шел?

Задать этот вопрос я была должна. Как наладится погода, мне надо двигаться дальше. А дарить этому гаду кучу своих вещей я совсем не хотела. С какой радости?

— Не твоё дело.

И отвернулся, встряхнув волосами.

Вот так тип!

Достала из котомки микстуру и ореховую плитку. Пока копалась в сумке, он пялился подозрительным взглядом. Ага! Вчера я за ним в реку нырнула, а сегодня травить собралась. Точно, мозговая горячка. Вздохнув, хлебнула из пузырька сама — здоровой после холодной ночёвки я себя не чувствовала. Потом встала, отдала ему лекарство и еду, а флягу забрала. Нефига. Моя. И предупредила:

— Горькая.

— Выдержу, — глотнул, скривился. Потом будто замялся.

— Тим, это ты меня вчера переодел?

— Я.

— Ты меня трогал?

Захлопала глазами. Это он что имеет в виду? То самое? Да за кого он меня принимает?! Но спрашивает серьезно. Отвечу так же.

— Само собой, трогал. А как снять и надеть одежду, не прикасаясь? Или надо было в мокром оставить, чтоб к утру ты окочурился от холода? Кстати, как твоё высохнет, верни мне мои вещи. У меня их не очень много.

В ответ он хмыкнул. Сволочь.

Подкинув в костер еще один обломок плавника, занялась инвентаризацией. Ага, его шелковые порты и нательная рубаха почти высохли. Правда, на ощупь холодные, как тающий снег. Ничего, переложу к костру поближе, досохнут. А вот куртка и штаны слишком плотные, этим надо намного больше времени. А плащ на лисьем подбое — вообще кискины слезы, до сих пор вода капает.

— Ты коня не видел? — оторвал меня от мрачных раздумий холодный голос.

— Слышал вроде ржанье минут за десять до того, как заметил в реке тебя.

— Значит, Прибой может быть жив. Это хорошо…

Ну, хоть какие-то человеческие эмоции, и хоть что-то ему хорошо.

— Ты! Посмотрел бы свой мешок. Я его не трогал, вон стоит.

Парень нехотя перевел взгляд на рюкзак в луже у стены.

— Ничего страшного, ничего невосполнимого.

Хорошо быть богатым!

Бросив неодобрительный взгляд на черноволосого упыря, потопала к выходу. Надо ж понять, утро сейчас или вечер. И чего ждать от погоды. А заодно посетить ближайшие кусты и набрать во флягу воды.

Я еле успела вернуться из сосняка, когда он высунулся из пещеры. Идиот! С непокрытой недосохшей головой. Хотя это ж его голова — ему виднее. Посмотрел на ведущие от реки борозды, полузанесенные снегом.

— Это ты меня волок?

Дурацкий вопрос. Даже отвечать не стану. Фыркнула и пошла за водой. Оглянулась. Черноволосый выбрался на холмик перед пещерой, поднес два пальца ко рту и пронзительно свистнул. Прислушался. И свистнул опять. Постоял и снова скрылся в расщелине.

К тому моменту, как я вернулась, он переоделся.

Я икнула — ну прям тот призрак, которого я так и не встретила на кладбище. Бледная рожа, длинные патлы, просторная светлая рубаха до середины бедер. И — не выдержав, заржала в голос — вместо штанов мои полосатые шерстяные чулки. Да, это зрелище я по гроб жизни не забуду. Как и сердитые глаза, когда он услышал мой хохот.

— Что смешного?

— Ничего. Старую шутку вспомнил, — соврала, отворачиваясь.

— Штаны еще не досохли, — сообщил он, садясь и накидывая на плечи мой плащ.

Я подпихнула флягу ближе к костру и вздохнула:

— Пришла волна холодного воздуха. Сегодня ночью должен ударить сильный мороз. Может, даже река встанет. Зато завтра потеплеет, можно будет трогаться в путь.

— Откуда знаешь?

— Живу я тут.

Гм-м. А у него в сумке еды нет? Что-то меня опять обуял приступ жадности. Какого тролля я должна кормить этого безымянного?

Отсев к стенке, сложила кренделем ноги, соединила ладони и начала медитировать — все равно делать нечего. С этим не поговоришь.

Сидела долго, пока из созерцательного состояния меня не вырвал холодный голос:

— А мы где?

— Недалеко от моста через Зану. Примерно в дне пути к югу от Китового Киля. И в паре дней от Рианга в другую сторону. Если пойдешь к Риангу — не ночуй в трактире.

Советов я давать не хотела, но предупредить казалось нужным.

— Что так?

— Меня там день назад чуть не убили.

— Понятно.

И замолчал.

Я полезла в сумку, за очередной плиткой орехов и куском вяленого мяса. Вздохнув, достала кинжал и разрезала то, что вынула, пополам. И протянула ему. Не жевать же одной? Но все же — что у него в сумке? Или лорды провизию с собой не возят? А что тогда? Три пары шелковых подштанников про запас?

Несмотря на горящий костер, в пещере ощутимо похолодало. А когда снаружи стемнело, и вовсе начался колотун. Тролль горбатый! Ведь простужусь так, что буду как старая ревматическая бабка ходить! И все из-за этого безымянного урода! Ну, я и зла!

— Тим.

Запомнил, как меня зовут?

— Чего тебе?

— Иди сюда. Ты свой плащ мне отдал.

Ага, какая наблюдательность! Заметил-таки!

— Не хочу. Ненавижу, когда меня трогают.

— Тогда забери плащ.

Что-то новое. Чего это с ним? Простудился? Перегрелся? Фыркнув, закуталась в юбку и отвернулась. Пусть идет лесом. Потом, не обращая на него внимания, подкинула дров, свернулась на земле калачиком и попробовала уснуть. Закрыла глаза и стала думать, что сейчас делает Тин? Наверное, уже вернулась домой. Затопила печь, разогрела ужин. Интересно, вспоминает она меня? Как бы мне хорошо было сейчас там, на моей кровати за печкой…

Проснулась оттого, что кто-то пихнул меня в бок. Оказалось, парень вместе с плащом перебрался на мою сторону костра и лег сзади, грея мне спину. И теперь от груди до бедер мы оба были кое-как прикрыты двойным подолом юбки, а поверх него, от шеи до пят, укутаны теплым плащом. Черноволосый тихо дышал мне в ухо. Замерз сам или пришел греть меня? А фиг знает. Но спине было тепло. Зевнув, опять закрыла глаза.

Снова проснулась уже на рассвете. Он спал спокойно, в той же позе. Повернула голову так, что мы оказались нос к носу. Чудно как — лесом пахнет. Странный какой-то. Его рука поползла по моему плечу, обняла, притягивая. Ага, а вот такого мне не надо. Еще немного, и ладонь съедет на грудь. Хоть выпуклости у меня и выпуклостями-то не назовешь, но понять, что я не мальчик, всё же можно. Осторожно отвела его руку и тихо встала. Ну-ка, что там снаружи?

Снаружи было тихо и ясно. С черного еще неба мерцали колючие звезды, ветер стих. Река темной лентой тянулась меж белых, словно сахарных, берегов. Понятно. Еще не встала, но у берега схватилась ледком. Но вроде бы немного потеплело? Или это кажется, потому что ветра нет? Как бы то ни было, мне пора в дорогу.

Вернувшись, подкинула в костер последние поленья, заставив огонь разгореться живым жарким пламенем. И стала собираться в путь. Потом растолкала его.

— Мне пора уходить. И еда с дровами кончаются. Ты остаешься тут?

— Ты куда идешь? В Китовый Киль?

— Да.

— Тогда я с тобой. Я вчера звал коня — он не услышал. Надеюсь, с ним все в порядке.

М-да. Похоже, единственное существо, к которому привязан этот тип, — его конь. За два дня ни одного упоминания о людях. Мужчина, одно слово.

Оказалось, черноволосый уже одет в свои штаны и куртку — все же за полтора дня те просохли. Зато лисий плащ не сдался — был по-прежнему влажен и неподъемен. Впрочем, мне-то что — не я ж его поволоку?

Выпив на дорогу горячей тайры и дожевав ореховые плитки, собрали вещи. Тунику и штаны мне вернули, а вот полосатые чулки он оставил на ногах. Интересно, он хоть понимает, что они — женские? Хотя это — тоже не моя печаль.

Так, а плащ как делить будем? Без него же холодно! Вздохнув, стянула с головы шапку и протянула ему. Можно сказать, от сердца оторвала. А этот гад взял ее двумя пальцами и осторожно так, как что-то тухлое и дохлое, поднес к носу. Кивнул, и тогда уж натянул на темечко. А потом осведомился:

— Мелисса лимонная?

Теперь обалдела я. Это был мой любимый травяной запах, и настойкой мелиссы я полоскала голову всякий раз после мытья. И в последний раз, когда Тин помогала мне мыть волосы, она тоже накапала в воду эссенции мелиссы. Но откуда такое знает парень?

Кивнула в ответ. И, набросив на плечи свой плащ, шагнула к выходу.

По пути к дороге он приотстал. Оглянулась — стоит к кустам лицом, ко мне задом в характерной позе. Значит, не отморозил. Жаль.

Выбралась на тракт и, не оборачиваясь, бодро потрусила вперед. Идти было трудновато — снега на дорогу намело выше щиколотки. Но если я угадала с погодой, то днем это все начнет таять и превратится в грязную слякоть. Так что надо пройти сейчас столько, сколько можно.

За спиной послышались шаги — он меня догнал.

— Есть еще одна шерстяная туника и штаны… если хочешь… — кинула я через плечо.

— Обойдусь. Не холодно.

Ну, навязываться я не собираюсь. Кстати, только сейчас в голову пришло — парень явно знатный лорд. Как же вышло, что никто, ни одна живая душа его не искала?

Через три часа икры у меня горели, будто их огнем жгли. Ноги сводило. Сейчас мы шли по лощине, и снег тут был глубже, почти по колено. Надеюсь, хоть движемся в правильную сторону. Во всяком случае, под ногами дорога и идем на северо-запад. Но вокруг — ни души… Что мы тут потеряли? Может, этот Китовый Киль давно вымер?

Вздохнув, тихо замурлыкала под нос песню про деву, ставшую ручьем. Мотив лился сам собой, помогая идти и поднимая настроение, — уже на втором куплете я почувствовала, что начала улыбаться. А потом услышала, что он подпевает мне из-за спины приятным баритоном. Я сразу же захлопнула рот. Ни к чему такое.

— Почему ты замолчал? — послышалось сзади.

Я не ответила. А что скажешь? Сообщить с ходу, что ненавижу поголовно всех мужиков и что Тин как-то обмолвилась, что часто пела дуэтом с человеком, который ее вроде бы любил, а потом продал за пять монет? Так что просто в очередной раз фыркнула и ускорила шаг.

К вечеру мы падали с ног. Зато местность перестала быть такой дикой. Волглые логи, каменистые холмы, редкие перелески сменились полями, на краю которых стояли приземистые, прибитые ветрами к земле, домишки. В паре дворов даже бегали куры и возились какие-то люди. Была б одна, может, подошла бы и спросила, далеко ли еще до города. Но показывать слабость при нём не хотела, — уж больно мне этот черноволосый не нравился. Наконец он окликнул меня сам:

— Так и будем чесать как заведенные? Может, хоть сеновал поищем для ночлега?

М-да. Хорошая мысль. Кажется, мы шли по снегу намного медленнее, чем вышло бы по сухой дороге… вот никуда и не пришли.

Мы свернули к первому же сараю, показавшемуся нам похожим на сеновал. Следов на снегу не было, похоже, хозяева сюда заглядывали не часто. Дверь запиралась на щеколду без замка, так что внутрь мы проникли без труда. И разочарованно вздохнули — стены светились щелями, а сена на полу было немногим выше колена. Переглянувшись, дружно стали сгребать его в один угол. Ага, Мири, сбылась девичья мечта — предстоит тебе ночевка с лордом на сеновале! Тихо выругалась под нос и полезла в мешок за последней заначкой — куском вяленого мяса.

В этот раз я сама обняла его со спины — мне показалось, что так безопасней. Он не возражал. Наверное, сил не было. Да, весь день он не жаловался, просто шел следом, но сейчас рядом со мной лежала продрогшая ледышка. Вздохнув, прижалась теснее. Потом поймала теплыми ладонями его закоченевшие пальцы и начала растирать. Сначала одну руку, потом другую. Хоть и парень, а все ж человек. И почему-то думалось, что Тин его бы тоже пожалела.

Наконец, обняв его поперек живота, прижалась щекой к спине и уснула.

Утро разбудило меня мышиным писком и капелью. Потеплело, и выпавший накануне снег быстро таял. А мы в темноте выбрали неправильный — дырявый — угол. Ледяная вода несколько раз прицельно капнула мне за шиворот, прежде чем я поняла, в чем дело. Выругавшись, встала на четвереньки и поползла прочь, чтобы обнаружить, что крыша тут ничем не лучше стен — а потому льет везде. Убедившись, что мой спутник, невзирая на природные катаклизмы, еще спит, бодро потрусила за сарай. Потом вернулась и начала собирать вещи, пока все не утонуло в большой луже. Сколько соломы, оказывается, может прилипнуть к одной-единственной мокрой лисьей шубе! Просто удивительно! Хорошо, что у меня на голове платок, и вся эта труха в волосы не попала. А черноволосому упырю повезло меньше — выглядит родным братом своей шубы. Вот интересно, в город нас в таком виде пустят?

К воротам Китового Киля мы добрались к обеду. Голодные, с мокрыми ногами и хлюпающими носами. Стража у ворот поинтересовалась — откуда и куда нас, таких красивых, принесло. Тут мой спутник выступил вперед, бросил несколько слов, и началась суета… Я, воспользовавшись случаем, проскользнула мимо гвардейцев, прибавила шагу и свернула в первый же переулок.

— Тим! — раздалось за спиной.

Ну и что ему надо? Специально ведь ушла, чтоб не ставить его в неприятное положение с ненужным прощаньем. Встретились без любви, разойдемся без печали. Обернулась с вопросительным выражением на лице.

— Сколько я тебе должен?

Хороший вопрос. Сколько за то, что, не раздумывая, прыгнула в ледяную реку? За то, что возилась с ним? И за то, что прошлой ночью грела его ладони?

Набычившись, посмотрела в темные глаза:

— Нисколько.

— Почему?

— Потому что я не продаюсь. Прощайте.

— Ты не хочешь узнать хотя бы мое имя? Если будет что-то надо, я помогу.

Гы. Имя. Помнится, вначале я хотела познакомиться. А он даже не ответил. Не снизошел.

— Не хочу. Вряд ли мы встретимся еще. У нас разные дороги. И да, лорд, полосатые чулки никому не показывайте. Они женские.

Повернулась и пошла прочь. Ясен ведь пень, что посередь улицы он сапоги с себя не потащит, а значит, и чулок моих мне не видать. А брать от него деньги было как-то противно. Я к нему не нанималась.

Глава 9

Так, значит, куда мне тут? Первым делом надо выбраться из переулка. Тин строго-настрого наказывала в трущобы не соваться: по ее словам, там было хуже, чем в глухом лесу. Могут и ограбить, и убить. Что такое трущобы — я представляла довольно смутно, но решила не нарываться. Значит, выбираюсь назад, на большую улицу и спрашиваю у кого-нибудь, как пройти к ратуше. Там должны знать, где находится школа для магически одаренных детей, и указать к ней дорогу. А вот что будет в школе, я боялась даже предположить.

Живот требовательно заурчал. А вот фиг тебе, утроба ненасытная! Сначала дела, а остальное — потом. А то вдруг я уже опоздала или вот-вот опоздаю?

До ратуши я добралась не так быстро, как рассчитывала. Этот город оказался намного, несравненно больше Рианга. Сложенные из серого камня дома на центральных улицах были высотой в четыре-пять этажей, а на уровне земли, за широкими окнами, располагались магазины. Иногда я даже и не понимала, чем именно торгует то или иное заведение. И публика ходила по улицам такая, что я все время ловила себя на желании открыть рот. Например, в двух дядьках с меня ростом с широченными плечами и бородами ниже пояса я опознала гномов. Выходит, это не сказки? А кто тут еще есть? Вон тот высокий светловолосый с пронзительными голубыми глазами и топором на длинной рукоятке за плечами — это образчик местной популяции или же настоящий викинг? Все же, подобрав волевым усилием челюсть, я потопала по маршруту, который мне подсказала сердобольная тетка с корзиной. И вскоре оказалась на большой площади, в центре которой высился каменный трехэтажный дом с затейливой крытой красной черепицей остроконечной крышей и парой башен. Одну украшали здоровенные часы, а на верхушке второй крутился флюгер с парусником. Ага, вот и ратуша! Ой, а время-то уже четыре часа… И, кстати, какой сегодня день недели? Как-то я об этом и не подумала. Может, все закрыто? Но вроде нет, вон народ заходит.

Поднявшись по лестнице, неуверенно потянула на себя тяжелую темную дверь, окованную позеленевшим металлом. За ней обнаружился коридор, по которому сновали люди. Все взрослые и одеты богато, не чета мне.

Вспомнив наставления Тин о том, что в любом учреждении больше любого чиновника знает его секретарь, пошла искать этого самого секретаря, руководствуясь объяснениями наставницы, что опознать нужного мне человека можно по наличию большого письменного стола с кипой бумаг на нём. В коридоре никаких столов не обнаружилось. Получалось, надо заглядывать в комнаты. Посмотрев на мокрые грязные следы, которые неровной цепочкой тянулись за мной по полу и на заляпанную грязью влажную полу своего плаща, оробела. Вот что я — сирота безродная — делаю в таком месте? Сейчас меня выгонят — и всё. Но я обещала Тин сделать, что смогу… И если не попробую, обману её и век буду жалеть сама.

Набравшись смелости, постучалась в ближайшую дверь. Никакого ответа. Постучала еще раз, посильнее. И услышала: «Ну, кто там? Входите!»

Приоткрыв створку, сунулась в щель и увидела недовольного краснорожего дядьку, сидящего за почти пустым столом. Это секретарь или нет?

Поклонилась:

— Здравствуйте.

— Мальчик, ты что тут потерял? Иди отсюда! — небрежным жестом хозяин стола указал мне на дверь.

— Я хочу спросить про магическую школу, — собралась с духом я.

— Чего? Школу? Это не для оборванцев! Пошел вон!

Я ретировалась назад, в коридор. И что теперь? Тин говорила, что в ратуше надо проявить настойчивость, чтобы добиться своего. И добавила, что если я не позабочусь о себе, то и никто другой делать этого не станет. Значит, надо пробовать еще.

Только в третьем кабинете какой-то русоволосый молодой человек, перед которым действительно лежала кипа бумаг, объяснил мне, куда идти. Оказалось, школа находится на западной окраине города. Он даже написал мне адрес. Правда, есть ли там прием, он не знал. Зажав в кулаке бумажку, я выкатилась на улицу.

Мне хотелось задержаться, осмотреть город, почитать объявления на стене ратуши, — больше всего меня интересовало, ищут ли еще тут Тин? Но часы показывали уже без двадцати пять, и я боялась, что не успею добраться до нужного места до темноты. Сориентировавшись по сторонам света, потрусила по улице, ведущей в нужную сторону.

Через полчаса я поняла, что придется притормозить и где-то поесть. Иначе упаду. Демоны б искусали за тощий зад этого черноволосого! Сожрал весь мой провиант! Кстати, вот если б он предложил мне не деньги, а покормить обедом — я бы приняла предложение? Наверное, все равно нет, какой бы голодной ни была. Он — мой враг по определению. Один из моих врагов. Волки и зайцы не дружат. Но то хотя бы был дружеский жест. А не так — кивок свысока. Всё, нечего об этом вспоминать. Пути разошлись.

Нашарив в кармане несколько медяков, начала оглядываться — где-то же тут съестным торгуют? На другой стороне улицы над большой харчевней поскрипывала вывеска с вырезанными на ней двумя рыбами, но идти туда я не хотела — и потому, что боялась, и потому, что думала, что еда в таком заведении стоит дорого. Может, тут есть уличные лотки, как в Рианге? Мне бы какую булку или пирог, и хватило бы.

Мне повезло через три перекрестка, когда я увидела укутанную по глаза женщину с большим коробом через плечо. От тары поднимался пар и шел аппетитный запах выпечки. Через минуту я разжилась большой пухлой булкой с маком и маленьким пирогом с рыбой, оба всего за один медяк, и кучей наставлений о том, куда мне идти. Тетка оказалась говорливой донельзя. Я показала ей бумажку с адресом, и началось… Оказалось, мне надо было свернуть на предыдущем перекрестке направо, потому что эта улица дальше поворачивает, так как упирается в овраг, названный в память Косой Марты, которая тут то ли заблудилась, то ли утопилась, когда шла на свидание к своему хахалю. С темы хахаля торговка плавно свернула на нравы нынешней молодежи, дороговизну трески в этом году, потом зачем-то сообщила, что обозы с дровами придут в город, как только установится надежный санный путь. Я, чувствуя, что офигеваю от водопада слов, потянула на себя полу плаща, в которую женщина вцепилась, удерживая меня на месте. Вставить хоть слово возможности не представлялось, поэтому я просто начала пятиться назад, непрерывно кланяясь. Тетка с сожалением выпустила мой плащ:

— Какой вежливый молодой человек! Как же приятно было поговорить с интересным собеседником!

Она это серьезно, да? После того, как показала записку, я не произнесла ни одного слова!

Уминая на ходу булку, вернулась к предыдущему перекрестку. Направо? Побежали… Эта улица была уже и тоже круто загибалась, но вряд ли бы меня стали нарочно посылать непонятно куда? Вот встречу какую-нибудь женщину — попробую спросить.

Булка закончилась. Пирог тоже. А вот перетекающие друг в друга кривые улицы продолжались и продолжались… да куда ж я бегу? Я уже решила, что снова потерялась, и была на взводе, когда наконец за очередным поворотом завидела серый высокий забор обособленно стоящего массивного здания. Обрадовавшись, припустила к воротам, рядом с которыми топтался одинокий мужик мрачноватого вида.

— Дяденька, здравствуйте!

— Чего тебе, малец? — мужчина, достав меч, заступил вход.

— Пустите меня! Мне внутрь надо! Пустите, пожалуйста!

— Зачем?

— Учиться хочу!

— Чему учиться?

— Всему! Чему тут учат!

Мужик озадаченно почесал затылок под шапкой. А потом захохотал:

— Ты куда пришел?

— В школу магии!

— Вот я так и понял! Мой сменщик говорил, что с утра двух таких, как ты, еле отшил! А я не поверил! Школа в паре кварталов впереди, в самом конце улицы. А это — городская тюрьма!

Неудобно-то как! Утешало только, что не я одна такая умная. И что бегу в правильном направлении. Вот только успею ли? Уже смеркается, вдруг школа закрыта до завтра? Куда я тогда денусь? И какой, кстати, сегодня день недели? Хотя есть более важный вопрос: какое сегодня сентября — восьмое или девятое? Стала считать на пальцах — запуталась, сбилась. Стала считать опять… Кажется, восьмое. Значит, сейчас четверг.

Пока занималась арифметикой, не заметила, как улица закончилась. За тупиком с широким разворотом тянулся высокий забор, сложенный из серого нетесаного камня, из которого в Китовом Киле строили всё. За оградой росли деревья. Что дальше, было не разглядеть.

Рядом с массивными полукруглыми воротами в стене виднелась узкая калитка. Туда я и направилась. И оказалась в небольшой проходной комнатке, где на стуле, вытянув скрещенные ноги, сидел зевающий парень. А над плечом у него висел небольшой магический светлячок.

Точно, мне сюда!

— Аа-а, новенький! — приветствовал он меня, не задавая вопросов. — Иди прямо до учебного корпуса. Если поторопишься, успеешь на собеседование сегодня. Комната 2-Б6, понял? — и уткнулся носом в книгу.

Собеседование? Поторопиться?

— Спасибо! — поддернув лямки мешка, от тяжести которого уже гудели плечи, толкнула вторую, ведущую на территорию школы, дверь и порысила по гравиевой дорожке к громаде здания, смутно видневшегося впереди.

Вестибюль меня потряс — огромный, гулкий, с колоннами и тонущими в сумраке углами. Потолок высокий, не рассмотреть. На полу черный и белый камень, ровно уложенный квадратами через один — черный, белый, черный, белый… А на стене висит настоящее большое зеркало! Вот они, роскошь и власть! Такого даже в ратуше не было. Подойдя, вылупилась в стекло. Ой! У меня же все лицо полосатое! Видно, как утром грязным рукавом на том сеновале утиралась, так весь день и хожу! Плюнув на рукав, начала быстро приводить себя в порядок. Ну вот, теперь вроде ничего. А сейчас надо искать, где это — 2-Б6? Может, кто-то подскажет?

Хотя что я? Прикрыла глаза и попробовала почувствовать, в какой стороне люди. Тут это было трудно, как расслышать слова сквозь завывание ветра. Наверное, так потому, что здесь много магии? Но я поняла, что нужно подняться на второй этаж и пойти направо — там кто-то есть. Лестница нашлась быстро. А из двери нужной мне комнаты падал в коридор луч света. Набрав побольше воздуха в грудь, зажмурилась, вознесла молитву Ларише и толкнула дверь.

Войдя, огляделась. Похоже на кабинеты в ратуше — в середине стол, а за ним сидит одетый в темное мужчина с суровым лицом. Перед ним какие-то бумаги, подсвечник с тремя горящими свечами, а еще большой, в ладонь диаметром, прозрачный шар на подставке в виде когтистой лапы.

— Добрый день, — поклонилась я с порога. Он — маг, так что всяко выше меня, и кланяться я должна.

— Вечер, — отрезал мужчина. — Подходи, клади руку на шар.

Интересно, это зачем? Я думала, меня спрашивать о чем-то будут… Но если так надо…

Подошла и неуверенно притронулась пальцами к шару. Потом, видя, что ничего не происходит, накрыла его ладонью.

На секунду показалось, что внутри что-то мелькнуло, а потом сфера снова стала прозрачной.

— Дара нет, — равнодушно уронил мужчина. — Если в коридоре есть кто-то еще, пусть заходят.

Это как? Нет Дара? Но ведь Тин говорила! И я знаю сама — я вижу потоки, я умею колдовать! Застыла, уставившись в острое, как топор, лицо мужчины. Наверное, я ослышалась?

— Что стоишь? Вон! — Щель рта захлопнулась.

— Нет! У меня есть Дар!

— Шар не лжет. Вон!

Я, чувствуя, что задыхаюсь от волнения и обиды, уставилась в равнодушное лицо с прикрытыми веками. Он даже не смотрел на меня, будто я и не существовала. Но что мне делать, если меня не возьмут? Ведь сомнений в том, что я буду учиться, если доберусь до школы, у меня не было. А теперь что? Одна, в чужом северном городе накануне зимы? И, главное, я ХОЧУ быть магом! В жизни ничего так не хотела!

Решение пришло само собой. В простенках между окнами были укреплены три подсвечника, по две свечи в каждом. А еще три — на противоположной стене. Топнула ногой — что мне терять? — представила снежное поле, зачерпнула из самого яркого потока — их тут было много — и произнесла громко: «Пирандис шхфтарр ориатэ риз!»

Свечи на стенах вспыхнули.

— Вот! — уставилась я на топороголового, которого успела возненавидеть за прошедшие две минуты на всю оставшуюся жизнь.

— Что вот?! Во-о-он!!! — рявкнул он в ответ.

Сложно сказать, что я бы сделала дальше, но тут послышался новый голос:

— Лорд Блие, какие-то проблемы?

Я оглянулась на вошедшего. Еще один такой же. Черная одежда, темные прямые волосы ниже плеч, серые глаза, строгое спокойное лицо. Пришел помочь меня выгнать?

— Лорд Йарби, вы здесь? — в голосе прозвучало изумление и что-то еще, мне непонятное. Потом топоролицый, которого вошедший назвал лордом Блие, продолжил уже привычным равнодушным тоном: — У абитуриента нет Дара, но он скандалит, не хочет уходить.

— Странно… Я явственно почувствовал всплеск магической энергии. Ведь у вас самого нет силы? Вы же просто помогаете нам от лица мэрии? Кстати, лорд Блие, зачем вы зажгли свечи на стенах?

Происходило что-то, чего я не понимала. В воздухе повисло напряжение. Но момент обратить на себя внимание показался подходящим:

— Это я! Простите, лорд Йарби, — я поклонилась как могла вежливо.

— Вы, молодой человек? Вы зажгли свечи? Покажите еще раз — можете погасить и зажечь снова?

Это шанс.

Прикусила губу, сосредоточилась, воззвав к текущим вокруг серебристым потокам: «Шриатт дайри!»

Комната разом потемнела. Те, что горели на столе, я загасила тоже. В темноте раздался смешок. Чего это он?

Пока меня не выгнали, сосредоточилась опять, привычно пробормотав формулу и сотворив знак активации. Свечи вспыхнули, оплавившись разом наполовину. Ой! Испуганно посмотрела на лорда Йарби. Но тот глядел не на меня.

— Лорд Блие, мне неприятно это говорить, но сейчас вы покинете стены вверенного мне учебного заведения и не вернетесь. Я только что послал ментальное сообщение о произошедшем в школу в Синтане и дежурному Магического Совета. Очевидно, тот факт, что на обучение магически одаренных детей корона выделяет фиксированную сумму, не зависящую от числа учащихся, и то, что излишки оседают в мэрии, навело кого-то на неподобающие мысли. А я-то удивлялся, почему с тех пор, как мэрия навязала свою помощь на вступительных испытаниях, так сократилось количество достойных абитуриентов!

Я выпучила глаза. Вот это да! И спасибо тебе, Лариша! Получается, меня выгоняли не потому, что я неспособная, а потому, что не хотели принимать никого вовсе!

— Вы еще здесь, лорд Блие? Что ж, я дам вам провожатого, чтобы вы не заблудились.

Щелчок пальцев, и за спиной топороголового сгустился синий туман, сформировав зубастую пасть, подвешенную на длинном, спускающемся до пола, хвосте.

Через минуту мы остались в комнате вдвоем. Лорд Йарби присел на освободившийся стул, поднес руку к шару, хмыкнул:

— Это же надо, как просто — взять и подменить сферу! И куда я смотрел? Но давай займемся тобой, — строгие серые глаза посмотрели на меня. Лорд взял ручку и лист бумаги.

— Имя?

— Тим, Тимири тер Сани.

— Возраст?

— Будет тринадцать семнадцатого октября.

Мне почему-то нравилось число семнадцать, его я себе и выбрала.

— Давно чувствуешь Дар?

— Года полтора.

— Читать, писать умеешь?

— Да.

— Знание других языков?

Это он про викинговский или эльфийский? А надо? Я помотала головой:

— Совсем не знаю.

— Ближайшие родственники?

— Старшая сестра, Тирнари тер Сани.

— Ладно. Хочешь жить в городе или в школе?

— Тут. То есть в школе, — поправилась я.

Жить в городе казалось и страшным, и денег у меня таких не было — платить по серебрушке за каждую ночь.

— Пошли, отведу тебя на этаж, где живут мальчики, выберешь себе комнату.

— Мальчики? — мой голос взлетел фальцетом.

— А что? — изумился лорд. — Тебе что-то не нравится?

— Я — девочка…

— Девочка?! Ну и ну… Кто бы мог подумать!

Оказалось, что к основному учебному корпусу примыкали два трехэтажных флигеля — в одном находились физкультурный зал, лаборатории и библиотека, а в другом на нижнем этаже помещались столовая и прачечная, а выше жили учащиеся. Парни на втором этаже, а девушки на третьем. Классы были маленькими — в этом году пока поступило всего четырнадцать человек, а занятия начинались в следующий понедельник.

Обучение длилось четыре года. Считалось, что после этого у выпускника есть все шансы на поступление в магическую Академию. При школе жили пятеро преподавателей и несколько человек обслуживающего персонала — повар с поварихой, садовник, конюх и пара женщин, следивших за чистотой и стиравших белье. Апартаменты преподавательского состава располагались на верхнем этаже основного корпуса, поэтому шуметь там после занятий или устраивать дебоши категорически не рекомендовалось. Наконец, за парком стояла небольшая конюшня с двумя учебными лошадками и загоном для езды рядом, — в жизни мага бывает всякое, и умение не выпадать из седла считалось обязательной добродетелью волшебника на службе короны.

Все это лорд Йарби ровным голосом изложил мне, пока мы огибали по темной дорожке основной корпус и поднимались по каменной лестнице на третий этаж общежития.

— Так, и напоследок. Старосту этого этажа зовут леди Лайри тер Миат. Живет она в комнате 3-А5. Леди Миат все расскажет, слушай и делай, как она говорит. Утром в восемь во дворе построение с перекличкой. Не опаздывай.

Повернулся и ушел, оставив меня стоять посреди коридора.

Леди Миат — симпатичная спокойная русоволосая девушка с красивым лицом и строгим взглядом голубых глаз — откликнулась на мой робкий стук сразу же. Меня она оглядела чуть неодобрительно, но вслух ничего не сказала. Зато сообщила, что сейчас на этаже живут двадцать две ученицы, в основном по двое в комнатах. Несколько комнат свободны до сих пор, и, если я хочу поселиться отдельно, могу какую-нибудь из них занять. Но гарантий, что ко мне со временем не подселят соседку, она не дает.

Белье можно взять в кладовке в конце этажа. Душ и туалет находятся там же. Бани рядом с прачечной работают вечером в среду и в субботу, тогда же можно стирать личные вещи. Для сушки есть специальное помещение или можно воспользоваться террасой на крыше. Но она этого не рекомендует — ветер все посрывает и унесет. Кормят в столовой три раза в день — завтрак с восьми до девяти утра, обед с двух до трех и ужин с семи до восьми вечера. Кстати, на ужин я еще не опоздала, так что могу сложить свои вещи и пойти со всеми — поесть.

Я благодарно кивнула.

Леди Миат перечислила номера свободных комнат и добавила, что если в выбранной мне не понравится, то потом я могу её поменять. Сама она считала, что из оставшихся 3-Б4 — самая удобная. Я кивнула снова. Миат достала из кармана связку ключей, протянула мне один:

— Не потеряй! И да, кстати, как тебя зовут?

— Тим. Тимири тер Сани.

— Ну, будем знакомы, Тимири тер Сани. Выходи сюда через двадцать минут, я отведу тебя в столовую.

Держа ключ в руке, подошла к двери с табличкой 3-Б4. Принцип нумерации я уже поняла: первая цифра — этаж А или Б — правая и левая стороны соответственно. Последняя цифра — номер комнаты в ряду.

Сунула ключ в замок. Попробовала повернуть. Не вышло. То ли я делала что-то не то, ведь опыта у меня не было совсем, то ли замок был тугим или с секретом. Вздохнув, вынула ключ. Сосредоточилась, сложила пальцы в жесте активации и пробормотала: «Отопрись!» Дверь послушно щелкнула. И тут же напротив по диагонали приоткрылась 3-А5. И закрылась снова.

Комната оказалась небольшой. Две кровати друг напротив друга, шкаф у двери, полки для книг на стене, стол у окна и пара стульев рядом. Подошла к окну — что за ним, уже не разглядеть, темно. Но понравилось, что подоконник широкий. Можно сидеть на нем, глядя на улицу. Или расставить несколько горшков с разными полезными травами. Над окном тянулась палка с прицепленными к ней двумя кусками коричневой ткани. Занавески? Сейчас они были раздвинуты к стенам. Но зачем вообще загораживать окна на третьем этаже? Непонятно.

И что теперь? Есть не хотелось совершенно. Наоборот, после всех волнений и дикого напряжения последних дней хотелось забраться на постель, свернуться клубком, натянуть на голову одеяло и уснуть. Ноги гудели, руки тряслись. Как же я испугалась, когда решила, что меня не примут!

Но если леди Миат предложила проводить меня в столовую, а я откажусь, это будет нехорошо. И в следующий раз, когда я попрошу её о чем-то, отказать может она. Значит, надо идти. Встала, положила на понравившуюся кровать вещевой мешок и вышла из комнаты — надо ж найти, где тут можно умыться? Оказалось, около душа есть предбанник с тремя рукомойниками с зеркалами над ними. Рядом лежало мыло, а вода была чуть теплой. Я вымыла лицо, шею, руки по локоть. Волосы трогать не стала. Подвернуты, как у мальчишки, и пусть. Вечером не спеша расчешусь.

Что бы еще полезное сделать? Плащ почистить уже не успею, а вот грязь с сапог смыть могу.

Только закончила, как услышала из коридора:

— Тим, где ты? Ты готова?

Выглянула в коридор — посередине прохода стояла группа девушек. Человек десять. Леди Миат, услышав скрип двери, обернулась ко мне:

— Девочки, познакомьтесь! Это новенькая — Тим.

Лица повернулись в мою сторону. Кто-то сказал: «Привет». А невысокая симпатичная блондинка в бордовой юбке озадаченно наморщила лоб и произнесла:

— Лайри, ты уверена, что это точно не мальчик?

Леди Миат засмеялась.

— Главное, что в этом уверен лорд Йарби.

Теперь захихикали остальные.

— Тим, ты так и пойдешь в плаще? В столовой тепло, и обычно мы одеваемся к ужину понаряднее, — склонила набок голову староста.

— Леди Миат, я только сегодня прибыла в город и не успела разобрать вещи и переодеться. Под плащом — дорожная одежда. Она мятая и не очень чистая, — попыталась оправдаться я.

— Тебе виднее. В общем, знакомься: Арни, Винара, Тайлин, Агата, Брита…

По мере представления девушки чуть приседали, поддерживая кончиками пальцев края юбки и склонив голову. Не реверанс, которой мне показывала Тин, а что-то другое. Надо потом научиться. А еще уже после третьего имени я поняла, что запомнить их совершенно не в состоянии. Потом, конечно, разберусь, но сейчас будет неудобно.

— Пойдём скорее, а то парни опять всё мясо слопают, — скомандовала высокая шатенка, которую вроде бы звали Винарой.

Мы двинулись к лестнице. Я старалась держаться поближе к блондинке, спросившей, не мальчик ли я. Она показалась мне самой безобидной и дружелюбной. Та оценила мой маневр.

— Я — Брита. Учусь во втором классе. И я тоже сначала ужасно боялась!

Видно, что я боюсь? Это не очень хорошо. Тин повторяла несколько раз, чтобы я вела себя спокойно, сдержанно, с достоинством. Потому что, если уронишь себя сразу, потом очень трудно восстанавливать репутацию. А еще моя наставница строго-настрого запретила мне болтать. А то ляпнешь, как Елька с Зимкой пытались меня изнасиловать, — и кем будешь выглядеть?

— У тебя очень красивая юбка! Прекрасный крой и необыкновенный оттенок, — сообщила я, применив еще один совет Тин.

— Да-а? Тебе нравится? Это мама на день рождения подарила! — Брита расцвела от удовольствия. И дружелюбно посмотрела на меня: — Давай я тебе расскажу про порядки в школе? Главное — не бойся, тут все не страшные!

Лестница закончилась, и мы свернули направо, туда, откуда несся гомон голосов и перестук посуды. Не успели дойти до двери, как послышался грохот, а за ним просто-таки лошадиное ржание. Я дернулась.

— Не пугайся, — хихикнула Брита. — Это небось Киран с Заком снова подрались. Они не всерьез, но шуму много.

А, это я понимаю. Парни часто валяют друг друга в пыли, но это совершенно не значит, что они не друзья. Кивнула. Брита продолжила:

— Киран как маг сильнее, в прошлый раз он Зака вместе со стулом поднял к потолку. А тот еще левитировать не умеет!

Левитировать? Это летать, что ли?

— Прекрати делать круглые глаза! Тут к четвертому классу только ленивый не летает! — Брита дернула меня за руку, затягивая в столовую.

Большой зал, три длинных стола. За двумя дальними расположилась шумная компания — человек двадцать пять. Нас приветствовали радостными воплями: «Девчонки, привет!» и «Садитесь к нам!». Несколько девушек отделилось от нашей группки и направилось к столам, пристраиваясь между сидящими там парнями. Ой, до чего же тут свободные нравы! Разве это хорошо?

— Тим, смотри! — Брита снова сжала мою руку, привлекая внимание. — Вот на том столе подносы. Берешь один, к нему ложку, вилку, нож. Потом подходишь к столу рядом, взять стакан или два — сколько тебе нужно — с компотом или тайрой. Затем следуешь к окошку раздаточной — вон там. Тебе дают тарелки, с ними идешь к столу. Соль, хлеб, яблоки стоят на столах. После еды сама относишь поднос с грязной посудой вон туда, в другое окошко. Все поняла? Да, садишься где хочешь. Пошли?

— Эй, Бри, кто это с тобой? — окликнул нас встрепанный светловолосый парень лет пятнадцати на вид.

— Это Тим, — отозвалась моя провожатая. — Сегодня приняли.

— Кого-то приняли? Невероятно! Ну-ка, берите еду и топайте сюда — пусть новичок расскажет, как дело было!

— Это Киран, он хороший, — сообщила мне на ухо шепотом Брита.

Успокоила. Хороший парень. Ага. Сухая вода и холодный огонь. Вот сейчас прямо так и поверю!

Мы поставили на подносы по стакану с коричневой жидкостью — чем бы это было? Попробую — узнаю. Потом подошли к окну раздаточной, где нам выдали по большой глиняной миске с вареной картошкой, половинкой соленого огурца и несколькими кусочками мяса в рыжей подливе. Пахло так, что я сразу вспомнила, что за весь день съела булку с маком и маленький пирожок. И было это уже давно.

Пока возились, активный Киран расчистил нам место за своим столом.

— Идите сюда!

И, не успели сесть, пристал ко мне:

— Так что на собеседовании было, говори! — и хлопнул меня ладонью по плечу.

По-моему, он не понял, что я не парень. М-да, а что рассказывать? И должна ли я? Но лорд Йарби не просил меня молчать. Значит, наверное, можно.

— Там был противный тип с лицом, как топор. Он хотел меня выгнать. А потом пришел лорд Йарби, и оказалось, что прозрачный шар врет! Вот и всё.

— Сфера распознавания Дара врёт? Ты не путаешь? — вылупился на меня ярко-голубыми глазами Киран.

— Её этот, топоролицый, лорд Блие, подменил. Чтобы не принимать никого и больше денег оставалось в мэрии.

— Вот знал я, что там нечисто! — стукнул по столу кулаком темпераментный Киран. — А как же ты сумел?

Точно, принимает за мальчика.

— Я знаю, как свечи зажигать. И лорд Йарби это увидел.

— Киран, дай человеку поесть! — вмешалась Брита, которая уже управилась с огурцом и половиной картошки в своей тарелке.

Впрочем, меня больше ни о чем не спрашивали. Рассказ о случившемся быстро стал всеобщим достоянием. И теперь за столами шумно обсуждали, есть ли шанс разыскать и вернуть кого-то из тех, кого не приняли в последние дни. А еще — какую бы ответную гадость сотворить мэрии. Я уминала картошку и слушала…

К концу ужина разговор перетек на другую тему. Один из мальчишек сделал страшные глаза и сказал, что слышал разговор в приемной кабинета лорда Йарби. Что вроде бы к нам в школу поступает какая-то ужасно важная персона. Настоящая шишка! Парни тут же предположили, что это должна быть длиннокосая леди с эльфийской кровью и зелеными глазами. И что она превосходно танцует, а на занятия будет приезжать на белом длинногривом скакуне… История обрастала подробностями.

Мать-Богиня, что у этих балбесов в головах?

После ужина большая компания собиралась идти гулять в город. Еще кто-то отправился в библиотеку. Я же чувствовала себя настолько усталой и измотанной, что мечтала об одном — добраться до постели и вытянуть ноги. И клевала носом на ходу, пока поднималась по лестнице.

— Тим, моя комната 3-А8, в торце. С видом на море. И живу я одна. Хочешь — заходи, — дружелюбно напутствовала меня Брита.

Угу. Вот как ходить смогу, так сразу и приду.

Сунула ключ в замок. Тот заскрежетал, но не поддался. Эх! Пробормотав скороговоркой под нос заклинание, сделала пасс. Замок щелкнул. Может, да ну его, этот ключ?

Решив, что схожу за бельем чуть позже, стянула с усталых ног сапоги. Потом мокрые носки. Пошевелила пальцами. Надо б ноги вымыть… когда-нибудь. Заползла на кровать, подивившись упругости и мягкости матраса, обняла подушку и провалилась в сон.

Глава 10

Проснулась я, по деревенской привычке, еще затемно. Спина и ноги ныли — всё же вчерашний марш по снегу и забег через весь город не прошли даром. Прислушалась — тихо. Даже ветра за окном не слышно. И, похоже, все вокруг еще спят.

Прокрутила в голове вчерашний день — столько всего случилось! Зато теперь я — ученица школы магов! Эх-х, вот бы как-нибудь Тин дать об этом знать — она бы порадовалась! Но письмо слать нельзя. Тин специально предупредила меня, чтобы я не вздумала ничего такого делать. Она сознательно берегла свое убежище в тайне, почти не поддерживая связей с внешним миром. Как же её известить? А если? Вспомнила, как чутко она всегда улавливала, почти слышала мои мысли. А если попробовать? Ведь хуже не будет? Представила её лицо, зеленые глаза, зачерпнула из серебристых рек вокруг и из своего личного сияющего пятна и позвала мысленно, вкладывая всё желание докричаться, все силы:

— Ти-и-ин! Я в школе, всё получилось!

На мгновение показалось, что она вот-вот отзовется. Потом ощущение прошло.

Ничего, когда стану сильной, я вернусь. Она обещала, что дождется.

Легко, без заклинания, повесила под потолком светлячка. Очень удобная магия! Недостаток один — почему-то мои огоньки выходили всегда зелеными, и в таком освещении я выглядела трупом недельной давности. Хотя, на мой вкус, чем страшнее, тем спокойнее. А теперь займусь делами.

Распаковала мешок. Рассортировала вещи — то, что извазюкала сама и то, что надевал безымянный утопленник, — в стирку. Ну и куча — больше половины мешка! Остальное нужно как-то прогладить — все мятое. А как? Днем спрошу у Бриты — наверное, на этаже есть где-то утюг с углями? И еще — вчера на ужине я обратила внимание на то, что все девушки, кроме одной, были одеты в платья. Я тоже должна так одеваться? Или можно носить привычные штаны с туникой? А с волосами что делать? Продолжать прятать или заплести косу? Кстати, тут стоит начать с того, что распустить волосы, расчесаться, помыть голову, расчесаться снова. А то альтернатива станет другой — колтун или стрижка наголо.

Сунулась в шкаф — пусто. Полки есть, а вот вешалок ни одной. Хотя перекладина для них имеется.

Следующий час, стараясь не шуметь, я шустрила по этажу. Разыскала кладовку с бельем, о которой вчера говорила леди Миат. Застелила постель. Умылась, почистила зубы, сочла, что вода в душе не очень холодная, и вымылась целиком, от макушки до пальцев ног. Поняла, что нужно узнать, в чем девушки ходят по этажу — дома-то я просто куталась после мытья в простыню до тех пор, пока не высыхала. Но вряд ли они тут в простынях по коридору бегают? А если парни в гости заглянут? Ведь замка на двери с лестницы нет. Вот позорище будет, если на глаза кому попадешься!

К тому моменту, как в коридоре зазвучали голоса, я была готова. Платье решила все же не надевать. Волосы тоже подобрала, как обычно, закрутив черной лентой. Чем незаметнее я буду, тем лучше. На ноги надела легкие сапоги, те, что на кожаных тесемках. Ну, вроде всё. Когда там построение во дворе, в восемь?

Светлая мысль пришла неожиданно — нужно зайти к Брите и узнать, что тут носят? А то вдруг мои штаны со свитером — вызов здешним приличиям?

Постучавшись в 3-А8, услышала сонное: «Кто-о та-а-ам?»

Решив, что это разрешение, вошла.

Брита, в просторной ночной рубашке до пят напоминавшая упитанную летучую мышь, плавно перемещалась по комнате, огибая стоявший посередине стул с ворохом вещей на нем, раскиданные по полу книги и тетради. Посмотрела на меня.

— A-а, Тим? Привет! Ты так на мальчишку похожа…

— А что, нельзя? — решила я взять быка за рога.

— Чего нельзя? — не поняла спросонья Брита.

— Одеваться так.

— Да носи что хочешь! Формы нет, правил тоже. Лорд Йарби требует только, чтобы в город мы надевали что-нибудь приличное. Ну, в смысле, не оранжевые балахоны с прорезью до пупа или еще чего такое… — Брита зевнула. — А ты и в город так идти можешь — нормально выглядит. Вот только парни на тебя и не взглянут, ты сама как мальчик.

Не взглянут? Ну и отлично.

Вспомнив, что вчера Брита говорила что-то про вид на море, подошла к окну и выглянула наружу. Ух ты! И в самом деле видны берег, и кусок залива, и пара плывущих вдали кораблей.

— Ага, мне тут нравится, — кивнула блондинка. — Окна на запад, летом тут очень красивые закаты. Облака, облака… и солнце садится в море. — И, неожиданно сменив тему, поинтересовалась: — Ты храпишь?

— Вроде бы нет, — заморгала я глазами.

— Ну и хорошо! Если хочешь, переезжай сюда, ко мне! Вдвоем веселее. И я тоже не храплю. Хотя, — вздохнула, — не очень дружу с порядком.

Мне предложили дружбу? Вот так просто? Неужели так бывает? Но на лице Бриты я не увидела ни издевки, ни насмешки. Она говорила серьезно.

— Спасибо, Брита! Конечно, я хочу жить с тобой!

— Тогда после завтрака скажем Лайри и перетащим твои вещи. У тебя их много? И да, зови меня Бри!

Я присела на пустую кровать, которой предстояло стать моей. Здорово-то как! Я о таком и не мечтала…

Бри стянула через голову рубашку, явив панталоны до колен, обшитые нежно-розовыми ленточками. Невольно в памяти всплыла другая картина. Чтоб не захихикать, сглотнула смешок и прикусила губу. Интересно, долго я это помнить буду? Хотя полосатые чулки с белой рубахой — это было сильно!

Продолжая щебетать, Бри надела нательную рубашку из тонкого полотна, потом синее платье. Тут же подсела ко мне и попросила затянуть шнуровку на спине.

— Видишь, как удобно вдвоем? А то бегаешь по этажу, ищешь, кто бы помог…

И занялась причесыванием. Я залюбовалась — тонкие золотистые волосы плавными волнами падали до талии. На взгляд они казались нежными и мягкими, как гусиный пух. Красиво как… А у меня совсем обычные, коричневые. Захотелось сделать что-то хорошее:

— Бри, я в травах разбираюсь. И умею делать полоскания для волос. Чтобы пахло хорошо. Хочешь, и для тебя буду делать?

Моя новая подруга ткнулась носом мне в голову.

— Ух ты, как пахнут! Тим, я тоже так хочу!

— Ага! Потом посмотришь разные травы, выберешь, что нравится. А у меня это мелисса лимонная.

— Ой! — неожиданно спохватилась Бри. — Побежали, мы опаздываем!

Схватила меня за руку и потащила к двери.

Запыхавшись, выскочили на улицу. Бри, подобрав юбку, рванула куда-то за угол, а я за ней.

— Тут рядом, успеем! Но лучше впредь так не задерживаться!

С разбегу мы чуть не влетели в спины стоявших на краю большой поляны парней. Белобрысая встрепанная голова повернулась, голубые глаза уставились на нас.

— Ну, вы и топаете! Как табун! Бри, привет! Тим, тебе тоже привет! Я только не понял, где ты ночевал? Хотел с тобой вчера поболтать и не нашел!

Бри, сообразив, в чем шутка, хихикнула в кулак. А потом прошептала мне в ухо: «Ну что, скажем?»

Я помотала головой. А потом так же тихим шепотом сообщила: «Вот он удивится, когда узнает, что мы в одной комнате живем!»

Бри взглянула на меня озорными глазами и кивнула. Только Киран хотел открыть рот, чтобы узнать, чегой-то мы развеселились, как спереди послышался мужской голос:

— Опоздавшие, стройтесь! И ведите себя достойно.

Ой!

Бри взяла меня под руку и протиснулась вперед — иначе за спинами высоких парней нас было просто не разглядеть.

Группа стоящих посреди поляны мужчин с любопытством уставилась на нас. Бри захлопала глазами, я попыталась спрятаться за её спину. Лорд Йарби, держащий в руках свиток, вздохнул:

— Ну, вроде все собрались. Начинаем перекличку!

Услышав свое имя, человек должен был поднять руку, чтобы его заметили, и коротко сказать: «Я!» Перекличка шла по алфавиту, а назывались мы все адептами, что, как шепнула мне на ухо Бри, означало «новичок».

— Адепт Тим тер Сани!

Я не сразу поняла, что это — я. Спасибо подруге, которая от души въехала мне локтем в бок и прошипела: «Не спи!» Я встрепенулась, вздернула руку: «Я!» Перекличка пошла дальше…

Потом нам объявили, что занятия начинаются с понедельника. И настоятельно попросили на них не опаздывать. Учебники будут выдавать в субботу и воскресенье в библиотеке.

А еще сообщили, что в этом году в младший класс зачислено пятнадцать человек, хотя пока не все прибыли в школу. А из выпускного класса в шестнадцать человек девять поступили в магическую Академию, что можно считать грандиозным успехом нашего «Серебряного нарвала».

Как же мне повезло с Бри! Пока мы завтракали гречневой кашей с молоком, блондинка вывалила мне на голову кучу сведений и о школе, и о преподавателях, и о здешних порядках. С какого-то момента от обилия информации у меня переклинило мозги. Я даже задумалась, не родственница ли моя новая подруга говорливой торговке, что вчера вещала мне о горестной судьбе хромой Марты?

— Тим! Не унывай! Постепенно разберешься! Ты, наверное, в тихом месте жила?

Я кивнула.

— Ну, привыкнешь. Зато как прикольно — тебя все за мальчика принимают! Давай ходить всюду, держась за руки, а? Я кое-кого подразнить хочу!

Кивнула снова. Пока она не предлагает по двору голышом бегать, я на всё согласная.

— А целовать иногда тебя можно?

Я выпучила глаза. Бри жизнерадостно захихикала.

После завтрака мы вернулись на свой этаж Бри удивилась, как мало у меня вещей — её собственные платья занимали две трети шкафа. Попутно она поведала, что выросла в большой семье, у нее есть две сестры — старшая и младшая, а еще два старших брата, которые за нее кому хочешь голову оторвут! Магический Дар прорезался у троих, но лишь у нее он оказался настолько сильным, что был смысл его развивать. Я слушала, кивала и пыталась представить, каково это — жить в большой любящей семье?

Переезд много времени не занял и, вернув ключ от 3-Б4 старосте, мы задумались, чем бы заняться теперь?

— Бри, а с чем тут матрасы? Такие упругие, и в то же время не жесткие…

— Конский волос. Ты что, таких раньше не видела?

Ой, не видела. И даже представить не могу, где нашли столько лошадей, чтобы набить матрасы на целую школу. И вообще, я столько еще не видела…

Кстати, с чисто утилитарной точки зрения я от переезда сильно выиграла. В этой комнате на стене висело большое зеркало — подарок папы, как сообщила Бри. На столе стояли часы, которые гарантировали, что мы не проспим. Их подарил старший брат, Дин. Рядом — керосиновая лампа с расписным стеклянным абажуром — подарок второго брата. Занавески были не коричневыми тряпками, как в моей прежней комнате, а красивыми — из синей ткани с золотыми цветами. Это позаботилась мама. И, наконец, Бри достала с полки в шкафу коробку засахаренных фруктов — их пихнула ей в багаж младшая сестренка.

Чтобы хоть как-то отплатить за эту щедрость, я дала перенюхать Бри все свои запасы трав. Для волос она выбрала розмарин. Потом показала ей перчатки для рук, объяснив, что носить их меня заставила старшая сестра, и сообщив, какую пользу это принесло. Бри захотела такие же. Запросто — перчатки купим на рынке, а крем я всегда смогу изготовить. Затем речь зашла о кремах для кожи, притираниях, духах… Вот тут в моих знаниях была дыра. Как вылечить колики у овцы, я знала. А вот зачем и чем отбеливать кожу, сводя даже намек на веснушки, понять не могла.

Зато у Бри имелся личный утюг. Я побоялась спрашивать, а это подарок от кого? Наверное, от бабушки.

Активность моей новой подруги поражала. В деревне про таких говорят — шило в заднице. Бри умудрилась раздобыть для меня три вешалки, прикроватный коврик и оставленный в наследство грядущим поколениям каким-то адептом письменный набор. Потом поволокла за руку смотреть территорию школы. Я не стала говорить, но больше всего мне понравился серый высокий мыс на самом краю скал. Стоишь… и будто летишь над морем. А Бри там было неуютно, порывистый ветер раздувал и трепал широкий подол её платья, и она боялась, что её просто может сдуть.

Проголодавшись, на обед мы прискакали в первых рядах. Держась за руки, на чем настояла Бри. Девчонки уже были в курсе нашего розыгрыша, а серьезная леди Миат только головой покачала, произнеся многозначительное: «Ну-ну!» Но я поняла, что парням нас никто не выдаст. Разве что директор прилюдно обратится ко мне по полному имени, назвав «леди».

Я попыталась урезонить Бри:

— Ну посмотри, какой из меня ухажер? Мне ж больше моих тринадцати с виду никак не дашь! И ни усов, ни бороды, ни низкого голоса… Я даже ростом тебя ниже!

— А это неважно! Дома за мной ухаживал один мальчик, так ему вообще только пять лет было! — и добавила мечтательно: — Он мне лягушку подарил!

Сумасшествие какое-то.

После обеда побежали в библиотеку. Бри помогла мне завести карточку читателя и объяснила, что кроме учебников адепты имеют право брать в комнаты другие книги. Но не больше двух одновременно. Существует общий каталог с перечнем всего, что есть в библиотеке. А карточки нужны не только для контроля, но и затем, чтобы можно было найти того, кто взял нужный тебе том, и попросить поделиться. Выносить книги с территории школы строго запрещалось.

Сама Бри тут же помчалась к дальним полкам, сообщив, что там стоят рыцарские романы и переводы эльфийских любовных поэм. Я, не зная, что выбрать, бродила меж стеллажей, навскидку читая названия. Вот, например: «Социальное поведение горных тварей, иммунных к магии», автор А. К. Калариан. Или «О физике невещественного» какого-то лорда Рейста. М-да, такое, если и возьмешь, все равно не поймешь, о чем оно! Наконец, остановила выбор на иллюстрированном справочнике «Травы лесов и гор Империи» и книге по этикету. Заинтересовала меня в ней картинка с изображением того самого полуприседа, который, оказывается, назывался книксеном. Правда, представить, что, не сломав язык, назову кого-то высокопревосходительством, я так и не смогла.

Когда вернулись в комнату, Бри сообщила:

— Завтра — банный день. Потом вечеринка с танцами. Они бывают каждую субботу. А в воскресенье сходим на рынок — купим мне перчатки, а тебе тетрадки и тапки. И чего-нибудь сладкого про запас!

Отличный план! Мне нравится.

Всю субботу я проторчала в прачечной на женской половине бани — стирала со щелоком то, что испачкалось в дороге. Потом сушила у большой печи, втирая тем временем в покрасневшие от едкой жидкости руки крем с арникой. Наконец, отгладив выстиранное утюгом Бри, развесила вещи в шкафу. И свалилась на кровать. На вопрос, пойду ли я на танцы, помотала головой. Что я там потеряла? Я же ни разу в жизни не танцевала. А даже если б и умела, делать этого не стала. Танцы — начало флирта и любовных отношений. А такого мне точно не надо.

В воскресенье с утра мы снова потопали в библиотеку, за учебниками. Мне выдали целых восемь толстенных книг. Подняла и ойкнула — куда мне столько? Посмотрела на названия — «Начальные химия и алхимия», «Математика», «Основы государственности», «Краткий курс истории Содружества», «Алфавиты», «Правила стихосложения», «Начала физических наук», «Грамматика». Стопка Бри оказалась еще толще. Прижав кипы к животам, потащили их в комнату. По пути меня грызло любопытство — что такое «алфавиты», и почему они во множественном числе?

Оказалось, неспроста и не к добру. Страницы пестрели разнокалиберными кракозямблами — драконьими, эльфийскими, гномьими, викинговскими, орочьими. Большинство знаков выглядели так, будто тут пьяный воробей потоптался, а потом сверху еще и нагадил. Справа от каждой затейливой завитушки в квадратных скобках было написано то, что Бри обозвала транскрипцией. Я спросила её — она что, знает все эти извращения наизусть? Бри засмеялась и сказала, что такого от учащихся никто не требует. Если к концу четвертого года начнешь читать по складам на эльфийском и отличать драконьи руны от викинговских — этого довольно.

После обеда Бри организовала вылазку в город, на рынок. Собралась целая компания — уже знакомый мне Киран, темноволосый сумрачный второкурсник Зак с неожиданно светлой улыбкой, вредноватый Юл, косая челка которого не понравилась мне с первого взгляда, и несколько девчонок, из которых я знала только двух — шатенку Винару и зеленоглазую Агату.

Пока шли — болтали. Бри поинтересовалась у ребят, прискакала ли уже на белом иноходце прекрасная эльфийка? Парни скривились. Не поняла, чего это они? Спросила. Оказалось, важная шишка не девушка, а парень. Который на прекрасную эльфийку ни в каком ракурсе не тянет.

— А белый иноходец есть? — блеснула глазами Агата.

— Тварь черная непарнокопытная. Настоящий людоед! Я теперь на конюшню буду бояться заходить, — отшутился Зак.

— Ой, а я его видела! — сообщила Винара. — Таакой красавчик! Глаза во! — и растопырила пальцы обеих рук.

Парни скривились снова. Я была с ними согласна. По описанию мутант какой-то. Или она это о людоеде?

В этот момент из-за угла показалась тюрьма. Я, не выдержав, сообщила, как три дня назад пыталась прорваться через ворота. Чтобы поселиться внутри и научиться всему, чему получится. Ответом стал дружный хохот. Оказалось, что, кроме Агаты и Юла, родители которых лично доставили отпрысков к воротам «Нарвала», все из нашей компании в свое время пытались штурмовать местное исправительное заведение, спутав его со школой.

По рынку мы пробродили почти до темноты, и так весело мне не было еще никогда. Болтали, смеялись, жевали пироги с яблоками, прокатились на карусели, купили тетрадки с карандашами и остальное, что кому нужно… и в итоге чуть не опоздали на ужин. В опустевшую столовую ввалились в последний момент.

На прощание Киран хлопнул меня по плечу и сообщил, что я — ничего! Только вот он так и не понял, в какой комнате я живу… Подскочившая Бри дернула меня за руку, избавив от надобности сообщать, что окопалась я на женском этаже.

Утром в понедельник я проснулась снова ни свет ни заря. Сегодня — первый учебный день, и я боюсь! Меня же почти и не тестировали при поступлении. А я умею только не очень быстро писать, читать и кое-как считать. Последнее — в пределах медяшек в отдельно взятом кошельке. Ну, и таблицы умножения до девятью девять. А если этого недостаточно? Если меня начнут спрашивать об истории или географии? Или попросят перевести что-то с чужого языка? Я же не справлюсь! И тогда меня выгонят!

Сбегала, умылась. Почистила зубы. Надела штаны, белую рубашку под горло и шерстяную тунику поверх. Волосы заплела в косу. Потом, передумав, снова закрутила на черную ленту. К этому моменту проснулась Бри.

— Тим, привет! Не волнуйся так. Что с тобой? Ты бледная, как бумага, и трясешься, как желе.

— Бри, а если меня выгонят? Я ж ничего не знаю!

— До зимних экзаменов никого не выгонят, так что у тебя четыре месяца впереди. И не мандражируй — думаешь, тут одних академиков на учебу принимают?

Всё же хорошо, что я переехала к Бри с её непробиваемым оптимизмом!

Бри зевнула, свесила ноги с кровати, нашарила тапочки и потопала к зеркалу, напевая «хороша я, хороша…» Я невольно прыснула.

На линейку мы снова выползли в последних рядах. Народу у поляны топталось больше, чем в прошлый раз. Похоже, вернулись все те, кто уезжал домой на летний сезон.

Мы встали на правом фланге, за широкими спинами Кирана с Заком, которые странно покосились на нас с Бри, подпирающих друг друга, но промолчали. Моя подруга изображала томную лебедь, одновременно прикусывая губу, чтоб не захихикать. Не пойму, ей что, нравится Киран? Странное какое-то поведение с обеих сторон.

Лорд Йарби хлопнул в ладоши, привлекая внимание. И, дождавшись тишины, начал перекличку. Я снова не пропустила свое имя только благодаря вовремя ущипнувшей меня Бри — «Тим тер Сани» вместо привычного «Мири» просвистело мимо ушей, не вызвав ни малейшего желания откликнуться. Надо как-то привыкать, на уроках толкать меня в бок и щипать будет некому! Кстати, я ведь не знаю никого из моего нового класса… и расписания тоже не знаю!

Пока страдала и занималась самоедством, директор поздравил всех с началом учебного года и лично поднял на флагшток в середине поляны шелковый флаг с изображением серебряного нарвала на синем поле — эмблему нашей школы.

— Не волнуйся, — прошептала мне Бри, — он всегда сам проводит первый урок в младшем классе. Сначала расскажет обо всем, а потом на вопросы ответит. Кончай бояться! — Потом наклонилась к моему уху еще ближе: — Ты лучше посмотри на Дэрека тер Лина — та-акой хорошенький! У нас в него все девчонки влюблены!

Я захлопала глазами. Какой такой Дэрек?

— Вон, вон, справа от лорда Йарби стоит! Он в школе математику и стихосложение ведет. Представляешь, у него живот кубиками! — в голосе Бри звучал восторг религиозного фанатика, узревшего святого.

Посмотрела. Высокий молодой мужчина в длинной подпоясанной синей мантии. Вроде нестрашный — лицо незлое. Волосы темные, чуть волнистые, ниже лопаток. Стоит спокойно, слегка откинувшись назад, скрестив руки и полуприкрыв глаза. Кстати, что за квадратики? Или, как их, кубики? На животе вроде ничего необычного не наблюдалось. Напряглась, вспоминая нашего пастуха Фролку, ходившего по летнему времени в одних портах: мух и комаров он не боялся — воняло от Фролки так, что самый зловредный гнус склеивал крылышки еще на подлете. Там, кажется, никаких странностей не было. Имелось волосатое рыжее брюхо, вываливающееся из штанов, которое Фролка обожал чесать всей пятерней. А у Ельки как было? Тоже вроде пузо как пузо, с пупком посередине. Непонятно. Наверное, я что-то не так услышала.

Пока думала, всё закончилось, и нас отпустили с линейки. Бри снова схватила меня за руку и с воодушевлением молодого барана, рвущегося к новым воротам, потянула в сторону столовой, успевая ещё и объяснять на ходу, что занятия начинаются в девять, а до того нам надо не только поесть, но и занести в тетради расписание занятий, висящее в вестибюле учебного корпуса.

Я кивала и смотрела под ноги, чтоб не спотыкаться.

— Тим, ты рассеянная донельзя, сейчас чуть в дверной косяк лбом не въехала. Что с тобой?

Что? Боюсь до дрожи в коленках. Я провела тут всего пару дней, но мне уже казалось, что не переживу, если меня выгонят.

— Сядь и посиди смирно в углу, я сейчас принесу еду нам обеим. Сегодня яичница и хлеб с маслом и сыром! — Бри облизнулась. — Я быстро! — И убежала.

Я подняла голову, оглядывая помещение. Похоже, сейчас тут собрались все, кто учился в школе. Шум и галдеж стояли, как на базаре. Прямо передо мной двое парней с энтузиазмом с размаха лупили друг друга по плечам — судя по осмысленным репликам «ты как? — да я ничё!» — здоровались после летней разлуки. Девицы кучковались у дальнего стола — что-то их туда, как магнитом, притягивало. Что именно, за спинами и юбками не разглядеть.

Вернулась Бри. Яичницу мы слизнули с тарелок мгновенно — вкусно! Запили чаем, отнесли посуду и побежали к себе, за тетрадями.

Расписание повергло меня в ужас. Там было всё то же, что на обложках учебников, и еще много чего сверху. Например, медитации, два часа в неделю верховой езды, начертательная геометрия и основы астрономии. Получалось по шесть уроков в день, включая субботу. В воскресенье полагался выходной.

Первое занятие должно было проходить в классе со странным номером 2-ВЗ. Бри уже умчалась, пожелав мне напоследок удачи, и спросить было не у кого — знакомых лиц вокруг я не видела. И куда идти? А — справа, Б — слева, а В — это где? Но этаж второй, это понятно.

Решив, что если не поищу, то и не найду, потопала направо, на лестницу. Поднялась на второй этаж. Обошла его… и не нашла ничего, кроме А и Б. Занервничала. А тут еще коротко брякнул звонок. Я задергалась еще сильнее — Бри предупредила, что один звонок подается за три минуты до начала урока. И студенты должны после него идти в класс. А потом будет длинный звонок, и это уже начало занятия.

Скатилась по лестнице на первый этаж и ухватилась за рукав первого попавшегося парня:

— 2-ВЗ где? Помогите, пожалуйста!

— Аа-а, это по левой лестнице наверх. В середине здания часовня, она делит следующий этаж надвое…

— Спасибо!

Тираду про часовню я не дослушала, припустив к левой лестнице. Взлетела на второй этаж, с ужасом ожидая, что вот-вот раздастся звонок. Огляделась. Ага, справа буквы В, а слева — Г. Запомню. Теперь осталось найти третий класс по правой стороне.

В дверь я ввалилась под треск звонка. Лорд Йарби уже был в классе. Взглянул на меня:

— Тим? Иди, садись. Вон свободное место.

Я посмотрела туда, куда указывал его палец.

За вторым столом в правом ряду и вправду был свободный стул. А на соседнем сидел и смотрел на меня непроницаемыми холодными глазами тот тип, которого я пять дней назад вытащила из реки.

Глава 11

Я застыла испуганной мышью. Не может быть! Что он тут делает? Но пялится зло, будто это я сделала ему что-то нехорошее.

— Тим тер Сани, садись.

— Лорд Йарби, позвольте, я сяду куда-нибудь еще?

— Тим, не задерживай нас, садись, куда я сказал.

С обреченным видом потащилась ко второй парте. Вот уж повезло, как утопленнику! Не хочу ни видеть этого высокомерного урода, ни говорить с ним. И вообще, оказаться за одним столом с парнем я не рассчитывала. Мечтала о том, что встречу кого-то вроде Бри. Чтобы и поболтать можно было, и помочь друг другу… А эта сволочь… Богач, а мои чулки и шапку зажилил!

Не глядя на соседа, отодвинула стул и присела на край.

Он молчал. Я тоже не видела повода раскланиваться. В конце концов, мы не знакомы.

— Итак, прошу внимания! — директор постучал указкой по столу. — Сейчас у нас вводное занятие, на котором я расскажу, чему и как учат в магической школе «Серебряный нарвал». Начнем с переклички, чтобы вы могли посмотреть друг на друга и познакомиться — ведь вам предстоит заниматься вместе целых четыре года. В этом году в школу поступило пятнадцать человек. Надеюсь, все вы станете друзьями — у нас принято помогать и поддерживать друг друга. Итак, поехали: Аскани Ирату тер Ансаби?

— Я! — отозвался холодный голос слева от меня.

Уж имечко так имечко…

— Лисса йор Винкайнд?

— Я! — откликнулась симпатичная девушка в рыжих кудряшках с задней парты левого ряда. Смешно, и вправду Лиса — рыженькая и востроносая. Наверное, дома все так и зовут.

Моё «Тимири тер Сани» прозвучало почти в конце списка. Я откликнулась, услышав скептическое «гм-м» за плечом. Ему что, и имя мое не нравится? Перетопчется.

Достала тетрадь и карандаш, приготовившись записывать то, что будет рассказывать лорд Йарби. Секунду подумав, взяла карандаш в левую руку — это позволило повернуться к соседу спиной и прикрыть от него локтем лист. До сих пор я не взглянула на него ни разу, но присутствие — волну холода и неприятия — чувствовала всей кожей.

Писать почти не пришлось. Сначала лорд Йарби рассказал об истории школы «Серебряный нарвал», которая была основана всего восемь лет назад, тогда же, когда и два десятка других раскиданных по крупным городам страны учебных заведений для магически одаренных детей. Это было частью политики Совета Магов, решившего вернуть на земли Империи волшебство, причем так, чтобы жителям от этого была польза, а сами маги по завершении образования могли вести достойный образ жизни.

Нам предстояло учиться четыре года. Каждый год делился на два полугодия, по-другому — семестры. Учащихся почему-то называли не школьниками, а студентами или адептами. Наверное, чтобы подчеркнуть, что наше учебное заведение — необычное. В ближайшее время каждому из нас должны были выдать значок — эмблему «Серебряного нарвала». При выходе с территории школы этот значок полагалось прикалывать на одежду или иметь с собой.

Распорядок дня и правила поведения висели на доске возле учебной части, находящейся на третьем этаже учебного корпуса. Если будут вопросы или возникнут сложности, обращаться надо туда же. У каждого класса есть куратор. Нашим предстояло стать кому-то, называвшемуся Сианург. Я даже не поняла — имя это или фамилия. И кто это вообще — он или она.

В конце каждого семестра проводились испытания — экзамены. Требования, по мнению самого лорда Йарби, были невысокими. Но хронически неуспевающих студентов отчисляли — ленивцы и халтурщики ни Академии, ни короне были не нужны.

После этой тирады я поёжилась. Вроде я ни то и ни другое. Но вдруг не потяну? Разве что Бри поможет…

Сам лорд Йарби собирался вести у нас в этом году химию и алхимию, начала физических наук и основы магии. Склонив темноволосую голову, он с улыбкой сообщил, что каждый день нам предстоит видеть его, как минимум, по два часа. И этого более чем достаточно, чтобы к концу первого полугодия он смог оценить характер и потенциал роста каждого из нас.

На задних партах зашебуршились. Лорд Йарби понимающе усмехнулся. А потом сказал, что основное он до нас донес, а если возникнут еще какие-то вопросы, можно будет решить их по ходу дела. И да, он хотел бы, чтобы на всех уроках мы сохраняли тот порядок, в котором он нас рассадил.

Кажется, я зарычала.

За моим левым плечом тихо выругались.

Отлично. Спасибо тебе, Лариша, пошутила!

— Итак, до конца урока осталось еще двадцать минут. Что там у нас по расписанию? Медитация? Вот и не будем времени терять! Поднимите руки все, кто когда-либо медитировал.

Таких обнаружилось примерно десять человек. Я бросила косой короткий взгляд через плечо — этот тоже медитатор, чтоб его!

— А теперь расскажите, как вы это делаете. Ну, с кого начнем? Лорд Аскани, давайте с вас.

Нифигасе! Директор к нему на «вы» и лордом зовет! Кто ж он такой?

— Надо надеть удобную одежду, принять соответствующую позу, сконцентрироваться, отсекая все внешние раздражители. Найти точку внутреннего равновесия и обратиться к ней, — сообщил прохладный голос.

На мой вкус, Тин объясняла понятнее.

— Спасибо, лорд Аскани, всё верно. Теперь давайте разберем задачу по частям, — подхватил эстафету лорд Йарби. — Первое, что важно: во время медитации должно быть как можно меньше отвлекающих факторов. Именно поэтому одежда выбирается удобная, которая не жмет и не трет.

На задней парте кто-то снова захихикал. И смолк под строгим взглядом директора.

— Второе — поза. Тим, покажи нам, в какой позе ты обычно медитируешь?

Это как — покажи?

Лорд Йарби поманил меня пальцем к доске. Неуверенно поднялась и пошла к нему. Хорошо, а сесть-то где? На пол? Не хочу. На стол? Наверное, нельзя. Подергала за спинку стул — вроде не шатается. Ну ладно, я маленькая, умещусь. Вытащила стул к доске, уселась, потом подняла ноги и уложила их кренделем так, чтобы колени торчали с двух сторон от сиденья. Спину держала прямой. Подняла глаза на учителя:

— Руки я держу, по настроению, двумя разными способами. Так, — положила расслабленные согнутые руки ладонями вверх на колени, — или так. — Подняла руки, соединив ладони перед грудью.

— А подолгу так сидишь? — полюбопытствовал лорд Йарби.

— От получаса до часа за один раз.

— Молодец, хорошо. Вижу, с равновесием у тебя все в порядке. Кстати, со следующего урока занятия по медитации будут проходить в физкультурном зале, где удобно сидеть на полу на матах. Тим, можешь идти на место.

Аккуратно поднявшись, поставила стул к столу и пошла за свою парту. Глаз не поднимала. Не хочу его видеть.

— Рин! Расскажи нам, что делать дальше?

— Надо закрыть глаза и представить что-то, на чем можно сосредоточить внимание, — отозвалась шатенка с бледным лицом из второго ряда.

— А как же центр внутреннего равновесия? — встрял круглоголовый парень с задней парты.

— Були, до этого мы еще дойдем, — поднял ладонь лорд Йарби.

Интересно. Похоже, директор уже запомнил, как зовут каждого в классе. А сейчас, опрашивая всех по очереди и называя по именам, втягивает учеников в совместную работу и дает нам возможность познакомиться друг с другом. Довольно улыбнулась — вроде я не оплошала.

— Кстати, Винади, можешь рассказать простыми словами, что такое медитация, тем, кто еще никогда этого не делал?

— Ну-у… — задумался миловидный русоволосый мальчишка с первой парты, — ну-у… Вспомнил! Это состояние углубленности, сосредоточенности на внутреннем мире!

— Хорошо, Винади. Петра, а зачем это нужно?

Серьезная черноволосая девушка лет пятнадцати подняла взгляд огромных зеленых глаз:

— Задача медитации — помочь накопить энергию для достижения какого-либо намерения.

— Молодец! Сейчас будет десятиминутная перемена, можете передохнуть. После перерыва вас ждет здесь же первое занятие по основам магии.

А чем положено заниматься на переменах? Когда занятие в другом классе — понятно. Надо собрать вещи и перебраться туда. А если идти никуда не нужно? Развернула стул в сторону класса, спиной к неприятному соседу и стала смотреть, что будут делать остальные. Ага, часть народа уже познакомилась, тычут друг друга кулаками в бок, шушукаются и хихикают. Трое мальчишек хлопают глазами на черноволосую Петру. Я была с ними согласна — она тут самая красивая! Две косы ниже талии, каждая толщиной в руку — загляденье! На меня никто не смотрел. Зато взгляды половины класса сфокусировались за моей спиной. Ясен пень, лорда разглядывают!

Вздохнула, закрыла глаза и уплыла туда, где блестел мой вечный прекрасный снег. Для себя я уже решила, что никому не скажу, что вижу на медитациях. Я пустила во внутренний мир Тин, но она — мой единственный родной человек. Ей можно.

Пятно под луной переливалось алмазными искорками, манило, притягивало взгляд, зачаровывало голубой призрачной радугой. Казалось, оно само испускает свет, ярче лунного, и в нем хотелось купаться. Или хотя бы дотронуться до этого чуда. Хорошо-то как! Я слышала, что бывают лунные камни — такие вот радужно-прозрачные. Хотелось бы поглядеть!

Уплыв в мечты, не заметила, как закончилась перемена.

Занятие по магии меня очаровало. Я и не представляла, что магий — много! И у них всех разные возможности и правила составления заклинаний. Нас собирались обучать человеческой. Принципы были мне известны: обратиться к источникам энергии, зачерпнуть, пропустив силу через себя. Сколько ты мог взять — зависело от величины внутреннего резерва, на стимулирование роста которого и были направлены медитации. Выходило, что мощность заклинаний определяется именно величиной резерва мага. Если магии в тебе с чайную ложку, то ты в жизни не сделаешь то, на что нужно целое ведро силы. Потом нужно было произнести заклинание и точно выполнить жест активации. После этого что-то происходило… или не происходило.

В этом полугодии нам предстояло тренировать обращение к потокам, растить резерв и выучить несколько простых заклинаний. Одно из них, «светлячок», я уже знала.

Кроме человеческой, существовала эльфийская магия — похожая на нашу, но более мощная. Эльфы черпали силу из иных источников — как бы на другом уровне, и вообще, все поголовно были магами. Имелась гномья магия камня — штука специфическая и сугубо прикладная. Была драконья магия — вещь, на мой взгляд, абсолютно удивительная. Драконы — существа, волшебные от природы, были источниками сами себе, а их заклинания не требовали жестов активации. Была орочья магия крови и смерти. Рассказывать о ней нам не стали. Наконец, викинги тоже шаманили на своих островах.

Основное, что я уяснила, — мир намного шире, чем я представляла, живя в Зеленой Благодени. И еще снова ощутила, что очень-очень хочу стать магом.

Третий и четвертый уроки — грамматику и алфавиты — вела женщина. Средних лет, низенькая, фигуристая, с круглым лицом и кустистыми бровями над стальными глазами. Звали её леди Матильда ар Гиттершбакфш. Кто-то с задней парты прошептал: «Гномка!»

— Кто не может с первого раза правильно выговорить Гиттершбакфш, пусть зовет меня леди Матильдой. Я не позволю никому коверкать имя моего клана! Ну-ка, давайте попробуем! Ты! — ткнула указкой в Винади.

— Гиттершшш…

— Ясно, следующий!

Через пять минут выяснилось, что не опозорить имя клана во всем классе может единственный человек. И этот мутант сидит со мной за одной партой. Я в шестой раз помянула под нос богиню удачи Ларишу и её дурацкие шуточки.

Затем нам раздали листы, потребовали написать в верхнем правом углу имя и фамилию и устроили диктант. Я еле успевала. Очень хотелось заглянуть в лист соседа, подсмотреть, как пишутся незнакомые мне слова «горнодобывающий» и «археологический», но я сдержалась. Сама или никак.

На втором уроке — алфавитах — нам объявили, что изучение кракозямбл мы начнем с гномьего языка — вот почему я не удивлена? — и заставили перерисовывать эти раскоряки с доски в тетрадь. Для начала десять разных штук. Их написание и произношение полагалось выучить к следующему уроку.

На математику нам предстояло переместиться в другое крыло. Мне повезло, по пути я столкнулась с движущейся встречным курсом Бри и просто-таки кинулась ей на шею. Подруга, оценив мой несчастный вид и вытаращенные глаза, чмокнула меня в щеку. Сбоку послышалось: «Хм-м!» Блин! Опять этот!

Десяти первых минут урока мне хватило, чтобы понять, что привлекало девушек в учителе математики лорде Дэреке. У него был мелодичный низкий голос, высокий лоб и смешливые зеленые глаза. А еще потрясающая улыбка и обалденная грация. Причем не нарочитая, а естественная, как у молодого потягивающегося кота. А когда математик встряхнул длинными волосами, отбрасывая их со лба, я услышала, как Лисса и Петра дружно вздохнули.

— Итак, кому известно, что такое квадратное уравнение?

Краешком глаза увидела поднявшуюся рядом руку. Остальные энтузиазма не проявили.

— Ясно. Ну что же, сейчас я раздам вам листы, подпишите их сверху справа. Потом проведем небольшой тест, выясним уровень ваших знаний, начиная с арифметики…

М-да. А с перемножением трехзначных чисел столбиком я не дружу…

На последний урок — физкультуру — мы потопали гурьбой в тренировочный зал. И там познакомились с нашим классным руководителем. Сианург вел в школе физическую подготовку, верховую езду и, в старших классах, фехтование, основы самообороны, военное дело и фортификацию.

Когда он возник, заслонив собой свет из широкого окна, класс испуганно ахнул. Дядька был огромным. По-настоящему! Больше нашего деревенского кузнеца раза в два. Голова лысая. Нос приплюснут. Под ушами начиналась шея, как у быка. Плечи такие, что в дверь он, наверное, проходил боком. Остальное соответствовало. И, наконец, лоб и щеку пересекал тонкий белый шрам. Страшнее его я никого в жизни не видела! Ну, может, только того тролля.

Сначала он велел нам построиться по росту. Я оказалась предпоследней, ниже меня был только Винади. Потом отчитал Лиссу, Рин и Петру за то, что те пришли в юбках. И сообщил, что он и не из таких людей делал, и если будем стараться, то через три года станем выглядеть все, как он, Сианург. Свое имя он произносил с упором на букву «ррр». Будь я его врагом — сдалась бы немедленно. Сопротивление бесполезно, ага.

Но какой ужас!

Потом, во главе с нашим куратором, мы куда-то побежали. Оказалось, вокруг учебного корпуса с флигелями. Потому что тренировки на свежем воздухе полезнее всего. На третьем круге часть народа отпала. Я держалась — одежда и обувь удобные, сама легонькая, так почему не побегать? После шестого круга нас осталось пятеро — сам Сианург, упорный Були, незнакомый мне ловкий темноволосый парень, я и мой утопленник. Не знаю, что было бы дальше, но на наше счастье закончился урок.

Я прислонилась к стенке спиной, уперев руки в полусогнутые колени и дыша, как подыхающая от сапа лошадь. Рядом, сидя на корточках, пытался отдышаться темноволосый.

— Я — Корин, — сообщил он мне. — А ты мелкий, да юркий. Как звать-то?

— Тим.

— Ага, спасибо, а то я не запомнил еще, как кого зовут… Пошли за вещами и обедать, что ли?

Я так убегалась, что есть уже и не хотела. Только закрыть глаза и ноги протянуть. Но при мысли о еде неожиданно подвело живот. Кивнула.

— Були, ты с нами идешь? — окликнул Корин круглоголового шатена, ходящего кругами неподалеку.

— А то!

Куда делся тот, кого прозвала про себя утопленником, я не поняла.

На обеде я откололась от парней и пересела к Бри, которая держала для меня место рядом с собой.

— Сейчас пойдем в комнату, расскажешь, что и как! — заговорщицким шепотом начала подруга.

— Что как? — не поняла я.

— То как! Ты с кем сидишь?

Я чуть не брякнула — «с упырем-утопленником!»

В комнате, не успела я стянуть с ног сапоги и плюхнуться на кровать, как она пристала снова.

— Тим, ну какой он?

— Да не знаю я!

— А что он тебе сказал?

— Ничего!

— Как ничего? Не может быть! Давай по порядку!

Я обреченно, понимая, что отвязаться не получится, начала рассказывать. Как потопала не в то крыло второго этажа и не могла найти нужный класс. Как чуть не опоздала, прибежав последней. Как лорд Йарби заставил сесть меня за вторую парту.

— И что? Ты подошла к парте… а он?

— Что он? Посмотрел на меня недовольно и промолчал. А я тоже промолчала — чего я буду навязываться?

— А дальше?

— А дальше — ничего.

— Ну хоть что-то он тебе сказал?

— Кажется, один раз «хм-м…» Не уверена.

Мы с Бри уставились друг на друга. А потом захихикали.

— Тим! Ну, ты даешь! Шесть часов просидеть рядом с парнем, по которому уже сохнет половина наших девиц, а вторая половина присохнет завтра, и не произнести ни слова! Говоришь, хм-м? — Бри захохотала.

— Да что хорошего вы в нем нашли? — обалдела я. — Ты-то хоть не присохнешь?

— Не присохну, — радостно согласилась подруга. — Я — уже!

— Почему?!

— Ну-у… Он таинственный, романтичный, красивый, очень знатный, ни с кем не сближается, безумно талантливый, — начала загибать пальцы Бри. — В общем, лучше всех!

Я вздохнула, заподозрив страшную вещь: кажется, при обольщении парнями девушек последние играют отнюдь не последнюю роль. Романтичный упырь, блин!

— Бри, лучше расскажи мне про леди Матильду и Сианурга.

— Сианурга я боюсь, — поежилась подруга. — А зачем он тебе?

— Он у нас куратор. А сегодня гонял вокруг школы бегом, пока все не попадали.

— Я у него по канату лазить начала, — горестно вздохнула Бри. — С перепугу. Он на меня как рявкнул, так я сама не поняла, как под потолком оказалась.

Ох.

— А леди Матильда?

— Типичный качественный образчик гномьего племени, — захихикала Бри, закатывая глаза. — Въедлива, занудна, вредна, дотошна. Легче до Луны пешком дойти, чем получить у нее пятерку. — Посерьезнела. — Старайся заниматься как можно лучше. Только это и помогает.

— Нам задали десять гномьих рун, — пожаловалась я.

— Потом она по двадцать давать будет, — присоединилась к моему тяжкому вздоху Бри. — Ну что, сейчас передохнем и сядем за домашнюю работу?

Я кивнула.

Повалявшись на кровати десять минут, поняла, что отдыхать не могу, — мысль о несделанном домашнем задании не позволяла расслабиться. Встала, очистила от раскиданных вещей половину стола у окна и достала тетради. С надеждой посмотрела на Бри:

— Если запутаюсь, поможешь?

— Конечно, — вздохнула добрая блондинка.

Свет керосиновой лампы мягким полукругом ложился на стол. Мы с Бри сидели друг напротив друга, портя листы в тетрадях. Я по четвертому разу переделывала математику — наверное, если, решив пример три раза, получаешь три разных ответа, то что-то тут неправильно?

В конце концов, я все же, не без помощи Бри, управилась с математикой и рунами. Причем последние, к изумлению подруги, рисовала поочередно правой и левой руками. Удовлетворенно вздохнув, полезла в расписание на завтра — так, что там у нас? Физика, химия, история и какая-то государственность. Открыла учебник по истории — показалось, что это должно быть самым простым — и пришла в ужас. Я не понимала трети слов на странице! Тин очень сильно расширила мой лексикон, превратив меканье деревенской косноязычной батрачки в речь неплохо образованной горожанки. И пока для выражения мыслей словарного запаса мне хватало. Но, похоже, для учебы этого было катастрофически мало. Надо что-то делать. А что?

— Бри, что такое унитарное? И диаспора?

— Тим, унитарный — это вроде единый. А про диаспору загляни в словарь — не помню! Сосуд, что ль, какой? Или платье?

Вот оно! Мне нужен словарь! Ведь наверняка остальные предметы еще запутаннее истории.

— Бри, словари в библиотеке есть?

— Да целая полка! Тебе энциклопедический нужен.

Так, что такое «энциклопедический», посмотрю в том самом словаре, когда его найду. Но, чтобы взять книгу, надо сдать книгу. «Травник» я успела просмотреть лишь мельком, но поняла, что добровольно с ним не расстанусь. А вот без этикета я сейчас вполне проживу — вернусь к нему в лучшие времена.

— Бри, в библиотеку со мной сходишь?

— Не могу. Я призмы рисую, — вздохнула подруга.

— Тогда я схожу сама.

— Ага! На ужин не опаздывай!

Ладно, куда идти, знаю. Сунула ноги в сапоги, взяла книгу и потопала за словарем.

Глава 12

Словарей отыскалась целая полка. Разных. Я такого и не ждала. Часть служили для перевода с других языков, часть были справочниками, часть — непонятно чем. Например, что такое «Вокабулярий антонимов викинговского языка»? Я решила, что возьму тот, из которого смогу получить внятное объяснение тому, что такое диаспора и энциклопедический.

Усевшись на пол, стала вытаскивать по одной книге и просматривать.

— Эй, Тим, ты что тут делаешь?

Подняла голову. Киран. Светлая челка торчком, голубые глаза улыбаются. В руках пара книг с какими-то закорючками на обложках.

— Словарь ищу, — вздохнула я.

— Какой и зачем?

— Да я половину слов из того, что говорят преподаватели, не понимаю, — обрисовала я проблему.

— Так спроси.

— У Сианурга спросишь…

— Ты не понимаешь половину слов, которые говорит Сианург? — уставился на меня с изумлением парень. А потом захихикал, кусая губу: — Это что ж такое он сказал?

— Много разного, пока гонял нас кругами вокруг школы, — вздохнула я. — Очень стимулировало. Но речь не о нем… Мне нужна книга, где б объяснялись всякие навороты вроде диаспоры.

— Диаспора — компактное поселение инородцев в чужой стране, сохраняющее свои культуру и обычаи, — серьезно произнес Киран. — Но я понял, что тебе надо. Вот, выбери один из этих трех. И да, я слышал, что ты выносливый и быстро бегаешь — хочешь играть за мою команду в голкири? У нас тут две команды — «Барсы» и «Чайки». Собираемся по воскресеньям. Ты как?

— А это что? — испуганно спросила я. Он что, продолжает считать меня парнем? Допрыгалась…

— Да веселая штука! Закинуть грушу в чужую корзину. Магию не использовать. Корзина большая, можно прыгать туда с грушей вместе, за это очки дают — а ты как раз мелкий, влезешь!

Я? С грушей в корзине и в очках? Но я ж хотела быть, как парень? Вот случай пробовать.

— Посмотрю. Тогда скажу. Ладно?

— Ну, я пошел… Вот эти три — запомнил?

Упихнув на полку все лишнее, потянула на себя средний по толщине словарь из тех, что рекомендовал Киран. Размером с сиденье стула. Толщиной в ладонь. Весом… ну, лучше такое не ронять. Проверила — оба искомых слова имелись в наличии. Пойдет!

Подняла талмуд, прижав к животу, и двинулась к стойке регистрации, где по очереди дежурили старшеклассники, поддерживая в хранилище знаний порядок. И, выворачивая из-за шкафа, на кого-то налетела, от толчка и неожиданности выронив словарь. Тяжеленная книжища удачно долбанула углом переплета прямо по ноге сбившего меня парня. Тот взвыл.

— Краш фэк! Идиот неуклюжий, смотри, куда прешь!

— Сам дебилоид слепой!

Подняла глаза и напоролась на сердитый взгляд черноволосого упыря — соседа по парте. Да чтоб тебя! Присев на корточки, подобрала словарь — вроде, цел. И аккуратно, спиной вперед, стала пятиться за стеллажи. Вот что этот тип, спрашивается, в библиотеке забыл? Ведь я уже поняла, что на уроках ему делать нечего, — он и без них все знает. Что он вообще тут потерял?

— Тим.

Что, до сих пор помнит имя? Вскинула глаза — чего ему?

— Тебя послали следить за мной?

Что-о? Следить? За ним? Наверное, мои глаза стали похожими на блюдца. Похоже, он еще и полный псих. Прижав правой рукой к пузу драгоценный словарь, левой универсальным жестом постучала по лбу. А потом по деревянной стойке стеллажа. Надеюсь, он знает, что это значит. И сморщила нос, разглядывая бархатный ворот темно-синего костюма и сапфировую серьгу в ухе:

— Нужен ты мне!

— Ясно. Не скажешь. Ну ладно. Но близко не подходи!

И глаза злющие, как у черной гадюки в период линьки.

Сощурилась в ответ:

— Раз встретились, шапку мне верни. И чулки.

— Я их выкинул. Могу отдать деньгами.

— Подавись своими деньгами!

Одно слово, сволочь. И мне с ним за одной партой сидеть! Ну что ж мне так везет?

В ответ на моё заявление этот урод вздернул свой идеальный подбородок, бросил высокомерный взгляд и повернулся спиной. И, прихрамывая, пошел прочь. Ненавижу! Хотя что это я? Делить-то мне с ним нечего. Кем бы он ни был, на территории школы мы равны. А снаружи нам нет повода встречаться.

Бухтя, как закипающий на печке чайник, потащила словарь к стойке регистрации. По-моему, сидящий там парень удивился выбору, но, поскольку никаких правил это не нарушало, занес книгу в мой формуляр.

Пока шла домой — как-то незаметно я стала называть нашу с Бри комнату именно домом, — решила, как стану себя вести. Так, будто бы этого лорда в природе не существует. Достаточно просто представить, что сижу за партой одна.

Второй день напугал меня больше первого. Началось-то все хорошо. Первый урок прошел в физкультурном зале, где мы расселись у стеночки и начали медитировать. Судя по закрытым глазам и посапыванию, некоторые добирали то, что не доспали ночью. А я купалась в лунном свете, перебирая, словно драгоценные камни, блики и искры на снежном покрывале. И сама не заметила, как кончился час.

Следующим уроком по расписанию была физика. Листая вчера учебник, я недоумевала, зачем эта заумь нам нужна. Оказалось, не просто нужна, а необходима.

Каждый раз, когда маг запускает заклинание, он либо пользуется силами природы, либо их преодолевает. Самый простой пример — кирпич на краю крыши. Нужно лишь легкое касание, чтобы подтолкнуть кирпич к краю, а дальше он свалится на землю сам, под действием силы тяжести. А вот для того, чтобы совершить противоположное и закинуть кирпич с земли назад, на крышу, придется приложить намного больше энергии — тут сила тяжести будет не помогать, а мешать.

Именно затем, чтобы понимать, как действуют силы природы, и уметь их эффективно использовать, и нужна физика. Начать нам предстояло с того самого кирпича… К концу урока я уже знала, что такое сила тяжести, гравитационная постоянная, ускорение свободного падения, и могла прикинуть, сломает или нет тот кирпич доску заданной толщины и прочности, если упадет на нее с высоты трех этажей.

Третий урок, химию, лорд Йарби начал с интересного опыта. Выставил на стол четыре одинаковые на вид колбы с прозрачной жидкостью. Ну вода и вода… Потом взял дальнюю и капнул из нее в первую — там зашипело, забурчало, и из горлышка повалила пена. Посмотрел на нас и плеснул во вторую — мы замерли в ожидании. Ничего особенного не произошло: жидкость помутнела, словно в колбе закружились снежинки, а потом дно покрылось толстым, в палец,[5] слоем осадка. Чудеса! А что с третьей? Третья осталась прозрачной, но позеленела до ядовито-травяного оттенка. Вот те на! А выглядели одинаковыми!

Я была очарована. Мне нравилось возиться с травами, смешивать, перетирать, взвешивать, готовить отвары, эссенции, вытяжки… но тут все было намного интереснее. Нам предстояло изучать разные вещества, с которыми может столкнуться в своей практике маг. Как их получать, распознавать, использовать, нейтрализовывать. Начать предстояло с металлов. Оказывается, их троллева уйма, и у каждого свои свойства. И свой значок.

Два следующих урока вела светлокосая дева с ледяными глазами, которую кто-то с задней парты немедленно обозвал валькирией. Ну да, представить такую летящей по небу, с копьем, перемазанным кровью, было проще простого. И звали ее соответственно — леди Изолт Радагастйолльдоттир. Ясно, к этой тоже лучше обращаться по имени, а то уронишь честь дома, а тут это явно чревато членовредительством.

Леди Изолт вела в школе историю и государственность. В ее кабинете по стенам были развешаны карты с надписями на четырех языках, какие-то важные бумаги с золотыми рамками и красными сургучными печатями, на шкафу стояли казавшиеся слепыми белые бюсты выдающихся исторических деятелей прошлого. Я сама опознала народную любимицу — Великую Императрицу Рамин.

Указкой по столу леди Изолт не стучала. Чтобы навести порядок, ледяная дева грохнула один раз кулаком, и мы застыли, как мороженые суслики, испуганно глядя ей в рот. За что были вознаграждены потоком имен, дат, незнакомых географических названий и событий. Это был вводный урок. К концу у меня от письма отвалилась левая рука, и я вынуждена была взять карандаш правой. Состояние ума иначе как тихой паникой назвать было нельзя.

На последний час — верховую езду — мы побрели к конюшне, где нас поджидал Сианург. Какая езда? С неба дождь льет! Лошадей же жалко! А еще жальче сапоги. Обуви у меня немного, а те деньги, что дала Тин, я решила без острой необходимости не тратить. По счастью, оказалось, что сегодня и тут вводное занятие. Нам предстояло научиться надевать уздечки на двух учебных лошадок преклонного возраста, обитавших при школе. Хитроглазую рыжую упитанную кобылку звали Морковкой, а ее собрат, пожилой гнедой мерин в белых чулках, почему-то звался Огурцом.

Мы столпились в проходе конюшни. Пять денников справа, пять слева. Заняты три: в двух ближних обитали Огурец с Морковкой, которые, поняв, что к ним опять будут приставать не по делу, развернулись к нам крупами. В дальнем тоже кто-то стоял. Сианург выразился коротко: «Туда не суйтесь, убьет!»

— Итак, слушайте, повторять не стану. Подходите к лошади всегда слева. Сзади не лезть, если не хотите получить копытом в лоб. Резких движений не делать, руками не махать. К морде лошади подносите раскрытую ладонь. Хотите угостить — только с ладони, не из пальцев. Если у вас, конечно, нет лишних, — Сианург зубасто ухмыльнулся.

Все это я знала. Лошадей мы с Тин тоже лечили. А я так вообще зверей не боялась, и именно мне Тин поручала держать самых норовистых жеребцов, когда надо было осмотреть копыта или дать лекарство.

— Кто знает, как надевать уздечку? — лысый обвел нас взглядом.

Ух ты, почти все! Неумех вроде меня нашлось всего шестеро.

— Незнающие, шаг вперед и смотрите, что я делаю. Взяли уздечку, подошли к лошади, погладили по гриве, накинули на шею повод. Обняли морду правой рукой. В правой ладони держите ремни, на раскрытой левой лежат удила. Тянете за ремни вверх, одновременно поднося удила к губам лошади. Как только она их взяла, надеваете уздечку на уши. Поправили, подбородочный ремень застегнули, готово! — Сианург радостно хлопнул Морковку по плечу, от чего ту перекосило на правый бок.

Выяснилось, что это только выглядит просто. На нас Морковка отыгралась за Сианурга по полной программе — разворачивалась крупом и отмахивала задом, расплющила несчастного Винади, прижав боком к стенке денника, мотала головой и клацала зубами. И, наконец, задрала морду аж к потолочной балке, всем видом показывая, что порядочные лошади за так железяки в рот не берут!

Мне рыжая ничего плохого не сделала, но все равно моего опыта оказалось недостаточно, чтобы все прошло гладко, — я исхитрилась перекрутить и ремень повода, и щечный. Сианург тяжело вздохнул. И сказал, что в следующий раз будем учиться седлать.

Когда урок закончился, я решила задержаться в конюшне. С одной стороны, мне всегда нравились звери, и симпатия была взаимной. С другой, показалось, что Огурец жалуется на левую переднюю. Я хотела осмотреть его не спеша — вдруг да сумею помочь? Ну и, наконец, было любопытно взглянуть на того живоглота, что стоял в дальнем деннике.

Поставила свою сумку с тетрадями на тачку с сеном и отправилась к Огурцу. Да, пора на обед, но есть как-то и не хочется — кормили в школе намного обильнее, чем я питалась в деревне. Там бы мне одного здешнего завтрака на два дня хватило.

Ну и что тут у нас? Потянув за щетку, подняла согнутую ногу и стала рассматривать копыто. Чистое. Подкова новая. Приложила ладонь — не горячее. Понюхала — гнили нет. Прошла пальцами по сухожилиям. Ага, вот тут похоже на воспаление. Ну, это просто. Бинтовать на ночь с мазью, которую я делала с Тин тысячу раз, — и пройдет. Фигня вопрос. Надо сходить к лорду Йарби, сказать.

Вышла из денника, неслышно прикрыла дверь. И тихо пошла в дальний конец конюшни — посмотреть на того, кого Киран назвал людоедом. Подошла к решетке денника и замерла. Внутри были двое: огромный вороной жеребец стоял посередине денника, свесив голову к сидящему на корточках с закрытыми глазами у стены парню и ласково перебирал губами черные волосы у того на голове. На лице обычно замкнуто-надменного упыря блуждала улыбка, кисти рук расслабленно свисали между колен. Я неслышно отступила. Было ощущение, что подсматриваю за чем-то, для посторонних не предназначенным.

Тихо подобрав сумку, побрела в столовую.

Искать лорда Йарби в нерабочие часы следовало в учебной части. Я рассказала Бри про огурцовую ногу, подруга заинтересовалась. В результате, закинув сумки в комнату, мы вместе побежали к директору. По пути зарулили в часовню на первом этаже учебного корпуса. Мне понравилось высокое — в два этажа — помещение с витражными окнами и статуями разных богов в нишах из бежевого камня. Никогда не видела такой красоты! Бри пожала плечами:

— Ходить сюда никто не заставляет. Но если есть желание подумать или спросить у богов совета — идут в часовню.

Я кивнула. Потом взяла из ящика свечу, аккуратно зажгла магией и поставила перед хитро улыбающейся Ларишей. Из-за колыхания пламени в какой-то момент показалось, что богиня подмигнула. Я вздохнула — уж подсуропила ты мне, рыжая!

Бри поставила две свечи — богу знаний Диануру и Богине-матери.

Постояв пару минут, мы на цыпочках вышли в вестибюль. Поднялись на третий этаж и постучались. Из-за двери донесся мужской голос, продолжающий начатую фразу:

— …Ты же понимаешь, Росс, у школы из-за этого могут быть проблемы.

И голос лорда Йарби:

— Кто там? Заходите!

Мы робко просочились в дверь. Первым, на кого я обратила внимание, был сидевший на подоконнике наш математик. Увидел нас, легко соскочил, кивнул лорду Йарби и, обогнув нас, направился к двери:

— Потом договорим, хорошо?

— Что-нибудь случилось? — доброжелательно поинтересовался лорд Йарби, глядя почему-то на Бри. Та толкнула меня в бок. Ну что за привычка пихаться по любому поводу? У меня скоро синяк на ребрах будет! Набралась смелости:

— Лорд Йарби, у нас была верховая езда. Я обратила внимание, что Огурец жалуется на левую переднюю. Я прошу разрешения попробовать его полечить.

— Мм-м… Ну, пойдем взглянем. А лечить как собралась — магией? Умеешь?

— Нет, травами. Припарками из трав. Достаточно просто бинтовать ногу на ночь.

— Травами? Какими?

— Побеги багульника болотного, корень сабельника, баранник… — начала перечислять я.

Лорд Йарби внимательно взглянул на меня. Серые глаза прищурились.

— Чувствуется опыт.

Я молча кивнула.

— Отлично. Сейчас взглянем вместе на ногу Огурца. Я сам занимаюсь травами в алхимическом кабинете, после конюшни зайдем туда, посмотришь, что у нас есть, и поговорим.

Пока шли из учебного корпуса под моросящим дождем к конюшне, молчали. Потом осматривали ногу гнедого. Лорд Йарби похвалил меня и дал добро на лечение.

— А травы ты откуда брать собралась?

— У меня немного есть…

— Думаю, все нужное у нас найдется, — кивнул директор. — Что ж, пойдём в алхимический кабинет. Брита, ты свободна!

Подруга разочарованно вздохнула. Потом — похоже, долго кукситься блондинка принципиально не умела — снова расплылась в улыбке и подмигнула мне.

Вот это да! Такого оборудования я никогда не видела! Реторты, колбы, ступки, змеевики — все стеклянное, фарфоровое или даже серебряное, превосходного качества. У стены ряды шкафов с крошечными выдвижными ящиками. На каждом — надпись. Мне знакома одна из пяти в лучшем случае.

— Ну что, давай подберем травы, и я посмотрю, как ты их приготовишь, — кивнул Йарби. — Оборудование вон на том столе. Греть все на спиртовке — разберешься или показать?

— Лорд Йарби… — решилась я, — можно спросить?

— Спрашивай.

— У меня два вопроса. Даже три.

— Ух ты, три! — директору, похоже, было весело. — Ну, давай!

— Я одеваюсь так, что все принимают меня за мальчика. Это можно?

Директор хмыкнул и повел плечом.

— Если тебе так комфортнее, носи хоть козлиную шкуру с рогами. Требований два: в город выходить в приличном виде, чтобы престиж школы не ронять. Второе тоже просто: твоя одежда не должна отвлекать других студентов от учебы. А то была тут у нас одна дева с декольте до пупа… Но у тебя все в порядке. Что еще ты хотела спросить?

Так. Вернусь в комнату, посмотрю в словаре, что такое декольте.

— Киран пригласил меня в воскресенье принять участие в какой-то командной игре. Там корзина еще есть…

— Хочешь — принимай. Я не против. Рано или поздно выяснится, что ты — девушка. Но если ты сможешь к тому времени утереть парням нос — это будет им полезно. Я с удовольствием посмотрю, что получится. Что еще?

— Лорд Йарби, — замялась я. — Не могли бы вы меня пересадить на другое место? Все равно, какое…

— Нет. Об этом не проси. Думаешь, я не понимал, что делаю? И ты тоже поймешь, если поработаешь головой. Дам только подсказку. Характер у тебя есть. Заставь лорда Ансаби себя уважать.

— А почему вы зовете его лордом?

— Потому что он — герцог этого края. Несовершеннолетний, но все равно герцог. И как только ты сделаешь шаг за ворота школы, окажешься в его владениях. Его полное имя — лорд Аскани Ирату тер Ансаби, герцог Сайгирн.

Я чуть не сломала пестик, которым растирала в ступке траву. Ничего себе! Герцог! Это же всего на одну ступень ниже короля! Ой! А я ему и пощечину отвесила, и словарь на ногу уронила, и обозвала по-всякому…

Директор засмеялся:

— Вижу, ты была не в курсе. Тем интереснее. Ну что ж, смотрю, ты знаешь, что делаешь. Могу предложить следующее. Послушай, подумай, потом дашь мне ответ. Мой предыдущий помощник в этом году поступил в Академию. Ты можешь, если справишься, занять его место. Надо работать в этом классе под моим присмотром по два часа ежедневно. У нас идут постоянные заказы от местных жителей, из сети аптек и из порта. За работу я буду тебя дополнительно обучать по ходу дела химии, алхимии и магии и платить две серебрушки в неделю.

Чего думать? Я о таком и не мечтала! Лишь бы это всё потянуть…

— Я согласна.

— Вот и отлично. Значит, каждый день, кроме воскресения, с пяти до семи здесь. Вижу, мазь уже готова? Бинты и ватники лежат на конюшне в подсобке. Найдешь?

Кивнула. Найду.

Уже смеркалось, когда я в третий раз за сегодняшний день подошла к конюшне. Пришлось зажечь магический огонек, чтобы найти нужный шкафчик, а потом забинтовать ногу Огурцу. Погладив смирного гнедого по замшевому храпу, заперла на защелку денник. И пошла в торец — очень хотелось еще раз взглянуть на черного красавца, принадлежащего герцогу.

Когда я подошла, жеребец фыркнул. Ну и какой он людоед? Красавец и умница! Грива длинная, глаза лиловые, ноги стройные. Я никогда таких, как он, не видела… Открыв денник, скользнула внутрь. Конь переступил с ноги на ногу и стал меня обнюхивать, шумно выдыхая воздух. Похоже, против моего общества он ничего не имел. Чувствуя, что глупо улыбаюсь, обняла его за шею. И стала гладить, разбирая пальцами гриву. Понятно, почему упырь за него так волновался. Прибой, да? Он тоже побывал в той реке? И выплыл? Молодец какой!

Почти машинально прошлась пальцами по мышцам груди, ощупала передние ноги. Все нормально, ни ушибов, ни шрамов. Образцовые ноги, можно сказать. Вот бы посмотреть, как он скачет!

Встав, снова уткнулась носом в гриву. Прибой довольно фыркнул.

Мы простояли так довольно долго, и мне было жаль уходить, но ждали несделанные уроки.

Ладно, завтра снова к нему загляну…

В комнате изнывала от нетерпения Бри, которой хотелось знать, куда меня умыкнул директор. Я рассказала про то, что буду помогать в алхимическом кабинете по паре часов каждый день.

— Тим, я бы даже позавидовала… но гулять тебе совсем будет некогда.

— Да я и не рвусь, — пожала я плечами. — Ой, а хочешь еще прикол?

— Давай! Чего ты еще учудила?

— Не я… Киран пригласил меня в свою команду по голкири. Кажется, он по-прежнему считает меня мальчиком! Я спросила у лорда Йарби, тот засмеялся и сказал, что будет рад, если я утру парням нос. Что делать, Бри?

Бри, захохотав, свалилась на кровать.

— Ну и рожи у них будут, когда узнают… Играй, конечно! Мы все за тебя болеть придем!

Ага, после чего парни решат, что я — второй школьный секс-символ. Следом за упырем. Его-то бить не пойдут, всё же герцог, а вот меня могут…

Кстати, меня б, наверное, уже раскололи, если бы не небольшое «но», связанное с распределением студентов по этажам. На девчачьем имелось всего шестнадцать комнат, где сейчас размещались двадцать три студентки. У парней — этажом ниже — угол флигеля был врезан в учебный корпус, и комнат выходило целых двадцать. Сделано так было потому, что мальчишек всегда, пусть ненамного, но было больше, чем нас, девчонок. Обычно места хватало всем. Но в этом году в младшем классе оказалось одиннадцать парней и всего четыре девочки, считая меня. Да еще я услышала в столовой, что сиятельный упырь пожелал обитать в гордом одиночестве. Вот и вышло, что на свой этаж мальчишки не вместились, и оставшихся распихали как и куда придется. Даже отдали две пустующие комнаты на нашем. Правда, в туалет и душ парни бегали к себе. А того, что я живу в одной комнате с Бри, они еще не просекли. Конечно, это вопрос времени и удачи, но пока до меня никому не было дела. Вот и славно!

Пока Бри веселилась, прикидывая, что может выйти из моего участия в воскресных состязаниях, я вспомнила, что хотела посмотреть в словаре незнакомое слово. Декольте. Которое до пупка. Посмотрела. Ойкнула. И, сообразив, что времени-то до ужина осталось с гулькин нос, потащила к столу учебники и тетради… Раскрыла — и поняла, что беда. Ничего не понимаю, и такими темпами не успею сделать домашнее задание даже к утру.

Бри вернулась с ужина, полистала роман о доблестном Элрихе, приехавшем на льве верхом свататься к прекрасной Ариаланне. Выслушав историю вкратце, я пришла к выводу, что на месте льва съела бы их обоих — и Элриха, и Ариаллану. Чтоб не мучились. Потом подруга посмотрела на изнывающую за столом меня и села рядом — объяснять физику. Мне был непривычен и дик сам язык формул, я не очень понимала, что такое символы, переменные и постоянные. Бри просто присела рядом и без особых изысков начала тыкать пальцем в учебник, приговаривая: «Да не бойся ты, тут всё просто!» Как ни странно — помогло. И паника ушла, и в мозгах прояснилось.

Уже за полночь, намазав носы кремом моего приготовления и с важным видом натянув перчатки, мы забрались в кровати. Пожелали друг другу спокойной ночи и не проспать линейку и уснули…

Глава 13

Так и понеслось. Я уже не просыпалась раньше всех — на такое не было сил. Вставала вместе с Бри по ее будильнику, зевала, топала умываться, на перекличку, на завтрак, потом на уроки. К обеду я была уже никакой — такой умственной нагрузки у меня не было до этого никогда. До работы я обычно успевала начать делать уроки, записать на листочек даты, формулы или руны, которые сегодня задали вызубрить, и с этим листочком отправлялась в кабинет алхимии. И там, пока возюкала пестиком в ступке или занималась возгонкой очередной дурнопахнущей субстанции, косила глазом в свою шпаргалку, проверяя — хорошо ли всё запомнила?

Иногда лорд Йарби отрывал меня от этого занятия. Обычно такое случалось, когда нужно было приготовить какую-то новую смесь с неизвестными мне ингредиентами. На объяснения мой руководитель не скупился. На трех языках давал названия — два из них я записывала в транскрипции — перечислял свойства, рассказывал о том, где растет и как применяется. И, самое любимое — показывал не картинки из книжки, а создавал трехмерные иллюзии обсуждаемого растения. Интересно, что некоторые из трав были мне знакомы — они росли близ Зеленой Благодени. Просто мы с Тин не знали, как они называются и чем могут быть полезны.

Иногда, видя мой интерес и горящие глаза, учитель после окончания работы рассказывал о каком-нибудь из уголков Империи, где успел побывать. И по ходу дела для наглядности творил мороки… Мне понадобилось три дня, чтобы выпросить у него обещание, что он научит меня этому заклинанию. Я была даже готова отказаться от трехнедельного заработка, о чем и сообщила. Директор понимающе улыбнулся и напомнил, что обещал учить меня и так.

В остальном все было спокойно. Огурец поправился. Я привыкла к неодобрительным взглядам слева и процеженному сквозь зубы «краш фэк!» или брошенному в мою сторону «тупица!». Просто не реагировала и не разговаривала. Решила, что этот упырь для меня не существует. Герцог Пустое Место.

У нас начались уроки по стихосложению. Оказалось, заклинания не берутся с потолка — их придумывают. И почему-то магическое поле охотнее всего отзывается и резонирует именно с рифмованными строками. То есть можно формулировать приказы и без рифм… но тогда эффективность упадет в разы. Ну и к тому же данный предмет считался полезным для развития эстетического чувства и общего культурного уровня учащихся. Мой уровень пока был вровень с перекопанным картофельным полем — ничего, кроме «брюква — клюква», я зарифмовать, несмотря на все потуги, не сумела.

Иногда после ужина я сбегала в конюшню — посидеть в деннике у Прибоя. Он радовался компании, а мне нужно было просто побыть одной — столько людей вокруг меня не было еще никогда в жизни. Иногда хотелось удрать за горизонт, лишь бы стало тихо.

В пятницу вечером, доделав уроки, я смылась на конюшню — голова болела, в глазах плясало что-то труднораспознаваемое трехзначное. Села на чистые опилки у ног вороного, закрыла глаза. Прибой свесил морду и стал шлепать губами у моего уха. Я протянула руку, почесывая его подбородок. Конь довольно фыркнул.

— Что ты делаешь с моим конем? — в голосе звучали лёд и яд.

— Сам видишь, ничего, — вздохнула я. — Просто сижу рядом.

— Лжешь. Прибой никого, кроме меня, к себе не подпускает! И, раз уж мы тут одни, хочу спросить еще кое-что. Советую сказать правду, иначе мне придется её из тебя выбить. Итак, говори: чем ты меня подпоил?

— Что-о?

Псих это больной на голову, а не герцог!

— Повторяю вопрос: чем ты меня подпоил?!

— Когда?

— Та микстура, якобы от простуды — что там было?

Он это серьезно? Похоже, что да. А если он меня в чем-то обвинит, что же мне делать? Он герцог, а я кто? Приблудная девчонка без роду и племени, шлюхино отродье. Кому из нас поверят? И что со мной будет? Что же делать? Ох, сделаю, что смогу… Помоги, Лариша!

Уставилась на него, глядя глаза в глаза:

— Я клянусь своей жизнью и своей магией в том, что в питье, еде, лекарствах, которые ты принимал, не было ничего вредного или необычного. Пошли, я докажу!

Встала, чмокнула под злющим взглядом брюнета Прибоя в нос и вышла из денника.

— Идём!

— Куда?

— Узнаешь. Согласись только, что твой вопрос был для меня неожиданностью.

В жилой флигель я возвращалась, как под конвоем. Он шел сзади и буравил меня тяжелым взглядом, направленным в основание шеи. Я чувствовала его физически и сдерживалась, чтоб не поёжиться, передернув плечами. Так, а дальше-то как? Не могу ж я этого упыря у всех на глазах в свою комнату тащить? А что скажет Бри? А леди Миат? Притормозила на лестнице:

— Жди здесь, я сейчас, — и, не дожидаясь ответа, дунула вверх по ступеням. Домчалась до комнаты, схватила из шкафа котомку и рванула назад.

— Сам видишь, времени подменить что-либо у меня не было. Согласен?

Он кивнул.

Я ткнула котомку почти ему в лицо:

— Узнаешь?

Он кивнул снова.

Расстегнула ремешки, которые Тин приучила меня аккуратно затягивать, чтобы содержимое — пакетики с сухими травами — не могло рассыпаться или перемешаться. Раскрыла:

— Гляди!

Потом сунула внутрь руку и достала со дна тот самый, на две трети пустой, флакон.

— Узнал?

Третий кивок.

— Вот возьми его и отнеси тому, кому веришь. Пусть посмотрит, что там. Но потом верни мне именно флакон. Выбросишь, клянусь — нос расквашу! Мне нужны не твои поганые деньги, а лекарство от ангины!

Он смотрел на меня растерянным взглядом. Кажется, в какой-то момент до него и без анализов дошло, что я говорю правду. Но бутыль всё же взял.

— Хорошо, верну. Но выходит, я сам? Я это сам?!

О чем толкует этот псих?

Уставилась на него зло:

— Не знаю, о чем ты, но я тоже не в восторге от твоего общества. Жаль, директор наотрез отказался пересаживать меня за другую парту. Может, сам его попросишь? Тебе он не откажет. — Повернулась спиной и бросила через плечо: — Прощай!

— До завтра! — растерянно отозвались из-за спины.

Это он вдруг решил вежливо попрощаться? Чудной какой-то!

Еще страннее стало утром, когда, садясь за парту, я услышала: «Привет». Машинально пробормотала ответное «Здбрутрм!» и села, уставившись в доску. По счастью, на этом приступ говорливости моего соседа иссяк.

В субботу после обеда на выходе из столовой я поймала Кирана.

— Кир, у меня есть час до работы. Объясни мне, что это за голкири? Чтоб понятно было, лезть мне в это или нет.

Блондин солнечно улыбнулся и взъерошил растопыренными пальцами волосы надо лбом:

— Да расслабься — тебе точно понравится! Но давай, покажу. А что за работа?

— Помогаю лорду Йарби в алхимическом кабинете.

— Молодец! — голубые глаза с уважением посмотрели на меня. — Зак хотел, да директор его не взял. Так, ну гляди, вот мы и пришли!

Куда пришли? Мы ж стоим посередине лесистой части нашего парка!

— Часть леса огорожена лентой. Есть две корзины — вот… — палец ткнул вправо и вверх, где к поперечной перекладине между двумя деревьями на высоте семи локтей была привязана здоровенная корзина из ивовых прутьев, — …и вон! — вдали, как гигантское гнездо, темнела другая корзина. — Правила просты. Есть две команды из шести человек каждая и одна груша с ручкой. Надо закинуть сей плод в корзину соперников. Если запрыгнешь еще и сам, то вместо одного очка команда получит два. Игра идет в два раунда по полчаса каждый. За ленточки не выбегать, магию не применять, не кусаться, в глаза не тыкать, между ног не бить. Вот и все! Ну как, нравится?

Я неуверенно кивнула.

— Ну, значит, завтра в одиннадцать утра собираемся у общаги. Форма одежды свободная, своих и чужих различают по головным повязкам. Мы — чайки. Голубые.

Вечером, пока разминала в ступке, а потом развешивала и фасовала по бумажным пакетикам толченые корни лопуха, задумалась о темноглазом вельможном упыре с серьгой в ухе. Как-то из тех кусочков, что были мне известны, не складывалась картина счастья и благоденствия. Ну, вот еще раз. Первое — он оказался в воде и погиб бы, не вытащи я его на берег. Второе — пропал юный герцог, но его никто не ищет — ни на дороге, ни в реке. Третье — у этого типа настоящая паранойя. Либо он псих, на что не похоже, либо для этого есть основания. Четвертое — учиться в «Серебряном нарвале», во всяком случае в первом классе, ему нечему. Но он почему-то ходит на уроки и не против такой пустой траты времени. Пятое — он живет с остальными в общежитии, а мог бы поселиться во дворце в городе. Пусть он тут один в комнате, что, кстати, объясняется все той же паранойей… но ест в столовой со всеми и ходит в общий душ. Шестое — он приволок в школу единственное существо, о котором тепло говорил в моем присутствии, — своего жеребца Прибоя. Седьмое — он не ищет дружбы и не рвется завязывать новые знакомства. Восьмое сформулировать не удалось — просто вспомнилось, с каким лицом он сидел у ног своего коня. Такое было мне знакомо по личному опыту: я сама когда-то после очередной порции полученных побоев убегала и пряталась в стойле коровы Милки и, гладя ее теплый нос, искала любви и утешения, которых не могла найти в мире людей.

Я не была уверена, что делаю правильные выводы или знаю все факты, но у меня выходило, что он безумно одинок, не слишком счастлив и что ему грозит опасность. А на территории школы он ищет убежища, ведь наше учебное заведение находится вне юрисдикции светских властей, а подчиняется напрямую Совету Магов. Не будь бы он парнем, я б его пожалела. А так? Ну кто обещал, что будет легко?

Вечером Бри притащила домой неведомо где добытый рассыпчатый сладкий пирог с яблоками. Вообще-то, в «Правилах распорядка» было написано тушью по пергаменту, что питаться в комнатах не разрешается. Но это только делало незаконную добычу еще вкуснее и желаннее. Мы честно поделили лакомство пополам и, погасив свет, залезли с ногами ко мне на постель. Привалились к стенке и с упоением зачавкали…

— Тим, а лорд Ансаби по-прежнему с тобой не разговаривает? Я тут смотрела на него в столовой — та-а-акой красивый! Я не могу! Если б он подошел ко мне ближе, чем на три шага, я б, наверное, в обморок упала от счастья!

— На уроках нет. Как с истуканом рядом сидишь. Но помнишь, я за словарем ходила? Так я с ним в библиотеке столкнулась, — жуя, не очень внятно сообщила я.

— И?! — в голосе Бри звучала надежда на нечто, мне непонятное. Наверное, ей зрились романтические поцелуи за стеллажами.

— Что и?! Он на меня налетел, я уронила ему на ногу энциклопедический словарь, он сказал какие-то слова, которых в том словаре не было, — хмыкнула я. — Я выслушала, подняла книгу и пошла дальше.

— Тим! Ну что ж ты такая!

— А что я должна была сделать?

— Ну, всплеснуть руками, ойкнуть, захлопать ресницами, начать извиняться, заплакать, наконец… и добиться, чтобы он сам поднял словарь.

— Зачем?! — изумилась я. — И ты не забыла, что меня все принимают за мальчишку?

— А это неважно! Ваши руки бы соприкоснулись, вы почувствовали бы волнение и томное стеснение в груди… — с завываниями начала вещать Бри.

Так, надо сообразить, что за ерунду она читала последней. Кажется, что-то эльфийское. Представила эльфийку, роняющую эльфу на ногу энциклопедический словарь, и прыснула от смеха, рассыпая по кровати крошки. Ой, а спать-то теперь тут как?

— Тим, что с тобой? — обеспокоенно поинтересовалась Бри.

— А вот представь… — начала я, как могла, в ярких красках расписывать сцену романтического эльфийского знакомства. В итоге Бри закашлялась и тоже оплевала мою постель пирогом. Потрясающе. И что теперь? Что-что, вытряхнуть надо, иначе спать невозможно будет. А куда? Не на пол же?

Взяв белую простыню за четыре угла, забралась на стол. Распахнула одной рукой створки окна. Высунулась наружу и только начала трясти полотнищем, как снизу послышался знакомый голос:

— Краш фэк! Какого тролля?!

Я чуть не упустила простыню в окно и не улетела туда сама. Свалилась с подоконника, сложившись вдвое от истеричного хохота.

— Ти-и-им?! Да что с тобой?

— Три шага, Бри, да?! Ты знаешь, кто под нами живет? А я ему крошек твоего пирога за шиворот насыпала! — и заржала снова, колотя по воздуху пятками.

Нет, ну надо же!

Бри выпучила глаза и тоже начала хохотать.

— Краш фэк! — передразнила я низким голосом, копируя негодующие интонации.

— Ыы-ы! — поддержала меня Бри.

С ума сойти!

Вот зачем, спрашивается, в выходной, когда нет никаких занятий, устраивать перекличку? Дали бы поспать хоть раз в неделю!

Мы с Бри, подпирая друг друга, стояли, как обычно, за спиной Кирана. Тот обернулся, зевнул:

— Вот вы приходите вместе, за руки держитесь. Создается впечатление, что у вас что-то есть. Может, вы и живете вместе?

Мы с Бри переглянулись и по-дурацки захихикали. Потом подружка в своей манере толкнула меня локтем в бок:

— Смотри, кто здесь! А недово-о-ольный, жуть! Как вспомню вчерашнее…

Я покосилась туда, куда уставилась блондинка. В стороне ото всех, сложив руки на груди и задрав подбородок, стоял мой упырь с непроницаемым выражением на высокомерном бледном лице. Темно-серый элегантный костюм с приподнятым кроем плеч, свободно распущенные черные волосы до талии, на пальцах видной мне руки пара колец. В ухе — серьга, казавшаяся в утреннем тусклом свете каплей синей мглы. На четыре шага вокруг — пустота, будто он своей волей создал запретную зону. Зато за ней, и справа и слева, собрались группки шушукающихся девиц. Парни неодобрительно косились на все это издали.

Зевнула. И что они в нем находят? Зато у Бри восторг, к моей радости, повыветрился. И теперь при виде этого типа она начинала не глаза в экстазе закатывать, а прикусывать губу, чтоб не захихикать.

После завтрака я потянула подругу в конюшню — было там кое-что, мне необходимое. Сунулась в шкафчик, взяла чистый скатанный бинт. Пока возилась, Бри решила, пользуясь случаем, посмотреть на Прибоя. Лучше б она этого не делала! Я уже закрывала дверцу, когда за спиной раздался испуганный визг Бри, потом грохот копыт по перегородке — вставший на дыбы жеребец со злобным ржаньем пытался добраться до шарахнувшейся к другой стороне коридора подруги.

— И вправду, людоед! — ахнула Бри.

— Да нет, он хороший, — улыбнулась я. — Смотри сама! Только никому не рассказывай, ладно?

Блондинка неуверенно кивнула.

Я подошла сбоку к решетке. Опустившийся на четыре ноги Прибой обернулся и вопросительно коротко заржал.

— Есть, есть у меня для тебя кусочек хлеба с солью, — улыбнулась я. Открыла денник и шагнула внутрь, обнимая шею коня…

Пока шли назад, в корпус, Бри качала головой:

— Удивительно, у тебя он совсем другой, ласковый. Как ты это делаешь?

— Сама не знаю. Но меня даже пчелы не кусают, — пожала плечами я.

— Пчелы?! Ой, я не спросила — а бинт тебе зачем?

— А как? Грудь надо забинтовать. Ее у меня и нет, но вдруг кто схватится? Там все же мягче, чем должно быть у парня.

— Аа-а…

К одиннадцати утра у выхода на улицу собралась куча народа. Смотреть на голкири. Я от всей души жалела, что ввязалась в эту затею. Тем более что на фоне Кира с Заком, бывших в нашей команде, выглядела, как воробей рядом с парой петухов.

— Не бойся, — хлопнул меня по плечу Кир. — Ты быстро поймешь, что надо делать. Хотя тебе делать ничего и не надо — просто держись с нами рядом. По моему сигналу лови грушу, и мы закинем вас с ней в корзину!

Ага. Закинут. А спускаться я как оттуда буду?

— Кир, а лазить по деревьям можно? — зачем-то поинтересовалась я.

Голубые глаза захлопали. Зак тоже с интересом уставился на меня.

— Вообще, я никаких запретов не видел. А ты что, лазаешь?

Ну, я столько раз забиралась тролль знает куда за чагой, разными лишайниками и просто потому, что мне нравилось карабкаться вверх и вверх, чтобы высунуть голову из веток на вершине кроны и увидеть колышущееся море листвы, залитое светом… вот только грушу куда девать? Кстати, а какая она, эта груша?

Оказалось, действительно груша. Такая оранжевая набитая тряпками фигня в локоть[6] длиной. С кожаной ручкой-держалкой вместо черенка.

— Она зачарована, чтоб в грязи не пачкалась, — пояснил Зак.

Я потянулась к груше — надо ж хотя бы знать, сколько эта штука весит?

— А нести ее как нужно?

— Ну, обычно хватают руками за черешок — это удобно. Но в правилах ограничений нет, — Кирана, похоже, забавляли и мой интерес, и мое волнение.

За лентой, ограждавшей игровое поле, толпился народ. Я увидела тихо переговаривающихся лордов Йарби и Лина. Подол синей мантии нашего изящного математика, несмотря на талый снег под ногами, каким-то образом оставался сухим и чистым. Интересно, он такой аккуратный или это магия? Леди Изолт, подпирающая по соседству с лордами здоровую сосну ей самой под стать, поймала мой взгляд, подняла бровь и подмигнула. Ага, Валькирия знает! Как и толпа хихикающих девчонок, собравшихся вокруг нашей старосты.

Вчера вечером я сама подошла к леди Миат и предупредила ее о том, что собираюсь завтра играть с парнями в этот самый голкири. Сначала она посмотрела на меня крайне недовольно, но, когда я добавила, что спросила разрешения на это непотребство у директора и тот дал добро, кивнула.

И, наконец, еще у одной сосны стоял обладатель темно-серого костюма эксклюзивного пошива и сияющих сапог. А этот что тут потерял? Было нехорошее чувство, что приперся упырь специально, чтобы посмотреть, как я опозорюсь.

Парни из другой команды были мне незнакомы за исключением малыша Винади из нашего класса. Очевидно, ему была предназначена та же роль довеска к рыжей груше, что и мне. Сейчас Винади ерошил русые волосы, на симпатичном лице было написано недоумение. Посмотрел на меня. Встретившись глазами, мы понимающе вздохнули. Похоже, оба пытались понять, в какую фигню мы влипли и как из нее выбраться с наименьшими потерями.

Капитаны команд — наш Киран и черноволосый Йорд из выпускного класса — бросили монету — разыграли, где чья корзина. Потом груша, которую все почему-то звали мячом, взлетела в воздух… и понеслось.

Скоро я поняла, в чем фишка. Точнее, фишек было много. Первая — что брошенная груша из-за смещенного центра тяжести летела кувыркаясь — и часто совершенно не туда, куда ее кинули. Вторая — что поймать эту самую грушу без навыка можно было только напрыгнув на нее и прижав к животу. Третья — что среди деревьев не больно-то будешь швыряться, грушами али еще чем — ветки не дают. Четвертая — что среди деревьев и не разбегаешься — стволы мешают. Засмотришься на грушу и «бумм!» — получай фонарь на лбу.

Мелкие мы с Винади держались в стороне, следуя за общей свалкой. Остальные с энтузиазмом наскакивали друг на друга, по поводу и без. Яркие головные повязки — красные и голубые — были еще чистыми. Как и мы с Винади. А вот всё остальное уже нет. Если б Кир не был легко опознаваемым ярким блондином с торчащими вихрами, я б вообще не знала, за кем бежать и куда смотреть.

Пару раз грушу уже зашвырнули по корзинам. Зрители искренне радовались, что мы носимся туда-сюда не зря. Снег под ногами быстро превратился в месиво… Интересно, это по задумке — зимняя игра, или еще одна фишка из разряда счастливых совпадений?

— Тим! — услышала я голос Кира. — Беги сюда и лови!

Послушно рванулась вперед, увильнув от протянутых рук какого-то красноголового, в прыжке прижала к пузу грушу, сгруппировалась, как объяснил мне вчера Кир. Блондин вместе с Заком поймали меня на переплетенные руки и швырнули куда-то в небеса… Ой, я летю-ю!!!

Кинули точно. И хорошо, потому что я настолько растерялась, что просвистела бы мимо корзины, так и не бросив в нее мяч. А так влетела туда вместе с грушей. Почему-то спиной вперед. Но это было неважно — парни внизу прыгали, обнимались, лупили друг друга по плечам и орали: «Чайка, чай-ка!»

Ладно, я рада, что они рады, — но как мне теперь отсюда слезать?

— Тим, давай, прыгай мне на руки! Я тебя поймаю! — позвал снизу Кир.

Я помотала головой. Высоко. И вообще, к парню в руки? Сама? Да ни за что! Высунувшись из корзины, кинула Заку мяч. Вскарабкалась на горизонтальный шест, придерживаясь за ветку над головой. До ближайшего ствола всего несколько шагов — пробегу! Опора оказалась влажной и скользкой, я чуть не потеряла равновесие, но до дерева добралась. Повисла на руках на шесте, обняла ногами ясень и съехала вниз, на землю. Жаль только, что теперь туника со штанами грязные.

В момент, когда ноги коснулись травы, показалось, что со стороны зрителей пришла волна одобрения.

А я, пока была наверху, сумела рассмотреть поближе сплетение горизонтальных ветвей над корзиной. И прикинуть, как туда можно забраться с земли самой.

Следующим в корзине побывал Винади. Со стороны его бросок или, точнее, бросок им, выглядел здорово — неужели я тоже летела вот так? И он без сомнений сиганул вниз, прямо в руки Йорда, который подхватил его, на мгновение прижал к себе, а потом аккуратно поставил на землю. Может, ничего страшного? И зря я отказалась от помощи Кира? Помотала головой. Самой к парню в руки? Вздохнула — нет, не могу!

За короткий перерыв мы успели кое-как отдышаться. Счет был три-три, но обе команды были готовы землю рыть, чтобы добиться победы. Я почувствовала, что тоже заразилась этим непонятным психозом.

Вылился нам нездоровый энтузиазм в непрекращающуюся потасовку. Никто не мог никуда добежать, потому что все хватали всех за ноги или бодали головой в живот и валили на землю. Очень интересная игра, ага! Ну и долго это будет продолжаться?

Дождавшись, когда Кира в очередной раз выкинуло из кучи-малы, подскочила сбоку.

— Кир! Отними мяч и передай мне!

— Тим, не будь дураком, тебя затопчут!

— Не затопчут…

— Ну, смотри!

Когда Кир сумел швырнуть мне мяч, я не стала медлить ни секунды. Рванула к облюбованному дереву, нашаривая держалку груши. Сзади громко топали, пыхтели и ругались… Успев перехватить черешок зубами, оттолкнулась с разбега от ствола ногой, по инерции взбегая на нижний сук. Мотнув головой, перебросила грушу за плечо — тяжелая, зараза! Скосила глаза — туда я залезла-то? Вроде, туда…

Дальше начался балаган. Зрители сначала захихикали, потом заржали, глядя на то, как я со свернутой шеей осторожно перебираюсь с ветки на ветку. Подо мной суетились голубые и красные. В какой-то момент красные попробовали бросить мне наперехват Винади, но у меня опыт древолазанья был больше — я вовремя, аки белка с шишкой в зубах, сиганула на соседний ясень.

Когда добралась почти до корзины, мне в голову стукнула дурная мысль порадовать народ. Разжала зубы и, перехватав грушу руками, громко всех оповестила;

— Я — чайка!

После чего снова схватила черешок зубами и замахала руками, изображая крылья. Киран хлопнул по коленям ладонями и сел на землю, остальные тоже были рады узнать, кто я такая. Со стороны зрителей слышался хохот и девчоночьи визги. Насладившись произведенным эффектом и взмахнув еще раз крылами, примерилась и сиганула ногами вперед прямо в корзину.

Дура! Могла б сообразить, курица безмозглая, что дно ивовой корзины не предназначено для влетания туда пятками вперед девиц с грушами в зубах. Я чуть не просвистела насквозь… Так и застряла — над корзиной голова со сжатыми зубами, а из дна две дрыгающихся ноги торчат.

— Го-о-ол! — оповестил всех радостный Киран.

Угу, у них гол, а я тут торчу, как репка в огороде… А дно, вообще, вот-вот вылетит нафиг. Со мной вместе.

— Тим, отпускай грушу и падай вниз, я ловлю!

Придется. Иначе так и буду зимовать в этом гнезде — наверх уже не выкарабкаться. Разжала зубы, подняла над головой руки, пару раз дернулась, выкручиваясь, и полетела вниз.

Киран поймал меня в воздухе, прижал к себе, смягчая удар, и аккуратно опустил на землю.

— Ну, Тим, ты молодец!

Игра, со счетом пять — три в нашу пользу, завершилась. Меня хотели то ли обнять, то ли качать, но я сбежала. Но всё равно все были рады. И только вид излучавшей неодобрение темно-серой спины уходившего в сторону общаги упыря меня почему-то расстроил.

После обеда я засела за уроки. Киран и Йорд, бывшие по жизни друзьями, собирались в город, пошляться по ярмарке и выпить пива. Меня позвали, но я объяснила, что с заданиями завал, и отказалась. Как это сделать, не обижая, я уже знала. Достаточно сказать просто «в следующий раз».

Вообще, кроме уроков, я хотела немного поразмыслить. Вот в деревне все было просто. Парень и сволочь были понятиями-синонимами. А тут выходило по-другому. Вопрос — а почему? Потому что парни бывают разными? Или потому, что они принимают меня за своего? А узнав, что я — девчонка, снова превратятся в гадов? Вот не знаю…

Решив, что выводы пока делать рано, занялась рисованием очередных десяти гномьих рун, которыми намедни осчастливила нас леди Матильда.

Бри, уже справившаяся со своими заданиями, покрутилась вокруг меня, вздохнула и убежала в гости в другую комнату, пообещав принести что-нибудь вкусное. Вроде девушки тоже собирались на рынок.

Через час я устало потерла руками глаза — ну не привыкла я к такому! Получалось, что единственный выход — тупо повторять и повторять упражнения и зубрить все, что полагалось знать. По такому принципу можно очистить от навоза самый большой и запущенный коровник Сила тупого труда, ага.

Легла на постель, вытянув ноги. Закрыла глаза. Похоже, в общежитии сейчас немного народу — большая часть усвистела в город, развлекаться. Почти прямо подо мной кто-то ходил. И в тот момент, когда я его почувствовала, замер. А потом сдвинулся так, чтобы оказаться прямо подо мной, и снова застыл. Упырь?

Открыла глаза. Выходит, он тоже сидит в комнате. В город не пошел.

Вздохнув, начала читать по складам «Траххшгар шторнглид веттершаг…»

Интересно, я хоть правильно слова выговариваю? То, что язык узлом завязывается, еще не повод считать, что всё верно. Ладно, домучаю эту жуть, схожу на конюшню.

Заслужила.

Глава 14

Прибой встретил меня радостным фырканьем. Протянув ему с ладони огрызок яблока с обеда, уселась у ног. Конь, шумно вздохнув, положил мне голову на плечо. Тяжелый же, зараза! Но все равно, так приятно. Подняла руку и стала почесывать вороному нос, рассказывая, что он — лучший конь на свете.

— Вижу, вы и впрямь спелись.

Упырь. Собралась встать, но он поднял ладонь:

— Нет, не уходи, мне поговорить надо. Тут, вроде, больше нет никого?

Вошел в денник и сел рядом, почти касаясь плечом. Прибой фыркнул, мотнул головой, здороваясь с хозяином, а потом снова вернулся ко мне.

Я прикрыла глаза, проверяя. Да, он прав. Он, я, лошади и больше никого.

Вздохнул:

— Я должен извиниться, — сделал паузу. — Я дважды обвинил тебя в том, в чем ты был не виноват.

Дважды? Один раз — понятно. С этой микстурой. А второй? Что-то он мне бросил тогда в библиотеке. «Не подходи»? Или, нет, другое. «Ты за мной следишь?»

А сейчас чего ему от меня надо? Спросить или промолчать? Лучше промолчу.

— Вчера я отнес твою микстуру лорду Йарби. Он её проверил. Ромашка, цветки бузины, росянка, да?

— Еще шалфей и фиалка, — вздохнула я.

— А попутно он рассказал мне, как тебя чуть не выгнали с собеседования. Но если б тебя послали следить за мной, ты бы проскочил как по маслу, даже если б у тебя магии не было вовсе. Вот и выходит, что ты не тот, за кого я тебя принял. Извини.

— Да ничего, — пожала плечом я. — У меня хватило уже мозгов понять, что у тебя самого не все ладно.

— И что ты понял?

— Смотри сам. С тобой происходит несчастный случай — падение в реку, но тебя никто не ищет. Целых три дня. Потом ты появляешься здесь и сидишь на уроках, хотя все, что нам рассказывают, знаешь. Вот думаю, ты в опасности и прячешься тут. Но это — не мое дело. И делиться с кем-то соображениями тоже не собираюсь. Разве только с тобой, — позволила я себе короткую улыбку.

— А ты не дурак!

Вздохнул и замолчал. Потом протянул руку и тоже стал почесывать морду Прибоя. Коня наше внимание, похоже, устраивало.

— Спросить можно? — решилась я.

— Попробуй, — отозвался он после паузы.

— Что, как ты думал, было в моём настое?

— Тим, сколько тебе лет? — непонятно ответил он вопросом на вопрос.

— Двенадцать. В октябре тринадцать, — я решила, что тайны в этом нет. — А тебе?

— Мне скоро четырнадцать.

И снова замолчал.

— Так что ты там искал? — повторила я.

— Хочешь знать? — совершенно неожиданно разозлился он. Слова вылетали змеиным шипением из сжатых губ. — Мой позор!

— Ыы-ы? — обалдела я.

— Ладно, — плечи парня как-то обмякли. — Ты после этого не захочешь говорить со мной, но, думаю, так даже лучше. Предыстория проста. Когда умирала моя мама, она взяла с меня клятву, что до двадцати лет я останусь девственником. И я поклялся. И собираюсь сдержать слово, чего бы мне это ни стоило. Она просила из последних сил, понимаешь? И я знаю, она следит за мной оттуда…

— Твоя мама умерла? — спросила я, чтобы заполнить тишину. Сказанное не лезло ни в какие ворота. В деревне девки и парни теряли невинность в тринадцать-четырнадцать. В пятнадцать-шестнадцать часто были уже женаты или замужем и ждали детей. Меня в первый раз попытались изнасиловать то ли в восемь, то ли в девять. Вспомнить жутко. А тут до двадцати! К чему такие странности?!

— Шесть лет назад, — отозвался он.

— Моя вообще умерла, едва родила меня, — вздохнула я. — Так и что дальше?

— То дальше. Юбки крутятся вокруг меня уже года три. Все им что-то надо! Но я просто сбегал. И надеялся, что так и буду жить. Что смогу легко исполнить клятву. А потом на моем пути попался ты! — голос звучал чуть ли не обвиняюще. — И это — позор!

Я повернула голову, с недоверием уставившись в горящие темные глаза. Он что, всё-таки спятил?

— Что позор?

— То, что мне нравится парень! Это плохо, противоестественно!

Нет, наверное, я туплю. Что-то не так поняла. Из того, что он сказал, следует, что я ему нравлюсь? Или нет?

— Ничего не понимаю… Ты ж меня терпеть не можешь? — выдала я вслух.

— Слушай по порядку. Потом ты возненавидишь меня, но, повторяю, это будет к лучшему. Так мне станет легче. Я со свитой переезжал Зану вброд, мне сказали, что так добраться до дороги на Китовый Киль быстрее, чем делать крюк до моста. А потом, ни с того ни с сего, Прибой подо мной как взбесился — стал биться, вставать на дыбы. Пока не завалился набок. Что случилось, я понял уже тут. Потом сам посмотришь, у него на крупе не до конца зажившая рана — кто-то выстрелил в него из маленького арбалета. Причем не простым болтом, а начиненным какой-то гадостью. Возможно, болт был с кислотой, поэтому конь и потерял разум от боли.

— Ничего ж себе! А что же делала свита? Почему не помогла? — выдала я, не думая.

— Потому. Это другая история. Слушай дальше. Прибой придавил меня под водой. А вода — ледяная. Пока я выпутался из стремян, совсем обессилел. Кажется, потерял сознание. Следующее, что помню, — это твое сердитое лицо и как ты влепил мне затрещину на берегу. Потом снова провал. А затем я очнулся у костра и обнаружил, что кто-то меня переодел. Включая штаны. Понимаешь?

Я кивнула. Если б я потеряла сознание, а придя в себя, поняла, что кто-то раздевал меня догола, точно бы задергалась. Хотя… он же парень. Разве их можно изнасиловать? Но, судя по его реакции, можно.

— Потом ты меня грел, кормил. Лечил той самой микстурой. И держался недружелюбно, будто я тебе чем-то сильно не нравлюсь. Я решил было, что ты тоже из людей отчима, но тогда непонятно, зачем ты меня спас.

Так. Там есть еще и отчим. А родной отец где? Но пока помолчу. Захочет — расскажет позже.

— Ты лег спать по другую сторону костра, накрывшись этой смешной юбкой. Ты вез платье для своей подружки, Бриты, да? Она симпатичная… Ну, это я к слову. А тогда я смотрел, как ты лежишь и трясешься от холода. Тебя так знобило во сне, что я почувствовал себя гадом — ведь простудился ты из-за меня. И твой плащ тоже забрал я. Ну, я взял плащ и перебрался к тебе. Лег со спины, укрыл нас обоих. Руками старался не трогать. Я помню, ты говорил, что этого не любишь. Вот тогда-то это и случилось…

— Случилось что? — испугалась я.

— Я услышал стук твоего сердца прямо у моей груди. Сначала не понял, думал, это моё собственное. А оказалось, моё бьется с твоим в такт. Удар в удар. А еще меня потянуло к тебе так, что стало больно. Но ты — парень! Это позор! — в голосе звучало отчаянье. — Потом, когда мы брели по пустой заснеженной дороге, я шел сзади и смотрел на тебя. Ты такой маленький, хлипкий. Я все ждал, когда ты сдашься и скажешь, что устал? А ты шел и шел. А потом запел. Ту самую песню, что я люблю больше всего. И так чисто, звонко… у тебя замечательный голос. Будет жаль, когда он сломается. Я не выдержал, подхватил. И тогда ты замолк, как отрезал. Мне казалось, что ты понял, как я на тебя смотрю. И презираешь меня за это. Вечером, на сеновале, ты не дал себя обнять. Но потом грел мои руки… а я сходил с ума от счастья. А на следующий день, у ворот в город, ты просто решил тихо исчезнуть. Я догнал тебя, а ты отверг моё имя и ту малость, что я мог предложить, как грязь.

Я слушала эти короткие фразы, не догоняя смысла. Не может быть! Встретил на дороге побродяжку и?.. Он разыгрывает меня, точно, разыгрывает.

— Когда я увидел тебя, входящего в класс, сначала обрадовался. А потом решил — это все подстроено! Не может быть таких совпадений! И того, чтобы я сам влюбился в мужчину, тоже! — он выплескивал слова с каким-то отчаяньем, уже не подбирая выражений для того, что говорил. — Я решил, что ты подпоил меня приворотным зельем. И будешь доводить до тех пор, пока я не сломаюсь и не сбегу с территории школы. Тут меня достать нельзя, а условие соблюдено — я в границах герцогства. А там меня ждет смерть, я это понимаю…

Я почувствовала, что схожу с ума. Какое условие? Как влюбился?

— Теперь я знаю, ты тут ни при чем. Ты просто спас меня там, на реке. И оказался в том месте не потому, что караулил, а потому, что сам шел сюда. И ты не виноват в моих чувствах к тебе. Ну вот, теперь тебе всё известно. Ты меня презираешь?

В голосе звучала дикая боль. Выходит, я вытащила его из воды только затем, чтобы погрузить в пучину беспросветного отчаянья…

— Можно, я спрошу? — посмотрела на его склоненное лицо.

— Спрашивай.

— Тебя больше гнетет то, что ты влюбился, или то, что я — парень?

— Что я влюбился в парня, — грустно хохотнул тот. — Если серьезно, то второе больше. Я не подозревал, что такое может случиться со мной. — И вскинулся: — Если расскажешь кому-нибудь — убью!

— Думаю, — отозвалась я осторожно, — со временем ты меня разлюбишь. Тем более, до двадцати еще много времени и, как я понимаю, ты хочешь сдержать данное матери слово.

— До двадцати однозначно не будет ничего. Скорее умру, — отозвался он. — Но кто я, если меня тянет к тебе?

— Ты — парень, а я — нет, — решилась я.

— Что значит — нет? Не понял.

— Когда я увидела тебя в воде, то приняла за девушку. Длинные волосы, красивое чистое лицо без следов бороды, понимаешь?

— Пока не очень. Бороды у меня и не будет — у матери была доля эльфийской крови.

Еще одно открытие. Эльфы — существуют.

— Я о том, что, если судить по внешности, можно ошибиться. Ты считаешь меня парнем, потому что я стараюсь выглядеть как мальчик и ношу одежду, по которой нельзя распознать пол. И даже фразы строю так, чтобы по ним нельзя было понять, кто я.

Он вскинул голову и вылупился на меня.

— Тим, ты утверждаешь, что ты — не парень? Ты лжешь!

Ну вот, опять… Почувствовала, что начинаю злиться.

— Еще раз повторяю. Для особо упёртых герцогов. Я — не мальчик. Все, кроме парней, от директора Йарби до Бри это знают. Кстати, с Бри я живу в одной комнате, и это я вчера натрясла тебе кучу крошек от яблочного пирога за шиворот. И проболтаешься обо мне парням — сама убью!

— Не верю… Я так мучился из-за этого. Не верю!

И что делать?

Отпихнула морду Прибоя, которого наш разговор ничуть не волновал, и потянула за узел черной ленты на макушке. Развязала, вытянула из прически, встряхнула головой, рассыпав волосы по спине почти до пола.

Он смотрел на меня круглыми глазами с таким ошарашенным лицом, что будь ситуация другой, я бы засмеялась. А сейчас не могла. Как не могла почему-то теперь даже мысленно назвать его упырем.

— А зовут тебя как?

— Тим. Тимири. Этого хватит, — отозвалась я.

— Но зачем?

— Это тебя не касается. У меня свои обеты, которые я намерена исполнить. Как ты понял, внимания я не ищу. Более того, оно неприятно и тяготит меня, от кого бы ни исходило. Так что твоему целомудрию ничего не грозит. Я никого не обманываю специально, но, если парни будут и дальше принимать меня за мальчика, расстраиваться не стану.

— Не понимаю…

— И не надо. Мы выяснили, что с тобой всё в порядке, ты — нормальный парень, и что я не собираюсь доводить тебя или выживать из школы. Кажется, теперь всё хорошо. И нам пора идти, еще чуть-чуть — и останемся без ужина. А мне надо учить этот троллев гномий. Не могу! Читаю и даже не понимаю, правильно выговариваю или нет.

— Знаешь, — отозвался он, — мне стало легче. Намного. А с гномьим и другими предметами я могу помочь. Полагаю, это будет лучшей благодарностью, чем деньги, которые я тебе сдуру предложил.

— Спасибо, я сама. Другие же как-то учатся?

Встала, отряхнулась.

— Подожди секунду — подверну волосы.

— Помочь? — он тоже поднялся гибким движением, шагнул ко мне, легко обнял. И взвыл, получив коленом между ног.

— Сказала, такого не люблю. А дерусь я с трех лет. Так что не лезь, понял?

— Хочешь, покажу тебе пару приемов? — прищурился он.

— Подумаю.

Я настояла, чтобы в столовую мы пришли порознь.

Кажется, он обиделся.

После ужина я сунула за щеку сладкого петушка на палочке, которого притащила мне с рынка Бри, и снова села за уроки — по третьему разу переделывать кусок текста по грамматике. Нужно было вписать в слова пропущенные буквы и расставить знаки препинания. С последним я не справлялась вовсе. Подруга попробовала мне помочь, объясняя, что обычно запятые ставят там, где при чтении фразы вслух возникают паузы. Она не учла, что я читала так, что паузы у меня возникали везде, иногда даже в середине слов…

Про разговор в конюшне я не рассказывала. Он просил молчать. Но я б не проронила ни слова в любом случае — это была не моя тайна. Просто иногда, делая передышку, закрывала глаза, ментально ощупывая пространство вокруг. Странно — он держался почти все время прямо подо мной. Будто тоже меня чувствовал.

Полпервого Бри загнала меня спать, сказав, что попробует завтра поговорить с Агатой из третьего класса, — та охотно помогала другим, причем очень хорошо объясняла именно грамматику. Я попробовала вспомнить, о ком Бри говорит? Ага, одна из девушек, с кем я познакомилась в первый же день. Среднего роста, темно-русая коса, зеленые глаза, серьезное доброжелательное лицо. Мне она понравилась. Если поможет, будет здорово.

— Тим, ну о тебе сегодня и разговоров было! Девчонки в восторге — так натянуть ребятам нос! Твоя чайка — это было что-то с чем-то! Самое смешное, парни пока так и не поняли! Пойдешь играть в следующее воскресенье?

Ох-х… Не знаю…

Повернулась носом к стенке, зевнула. Странный разговор вышел, да. Но он объяснил многое, например, тот обрывок беседы директора с математиком, что мы слышали в учебной части. Выходит, лорд Йарби знает о проблемах моего соседа по парте. Кстати, надо бы придумать, как его теперь именовать. Продолжать хотя бы в мыслях называть брюнета уродом или упырем казалось несправедливым. Аскани Ирату тер Ансаби. Аскани. Частично эльф. Если скажу это Бри, у нее опять в глазах сердечки запляшут, а мозги из ушей розовой кашей потекут. Оно мне надо? Однозначно, нет.

Так о чем я? О том, что директор знал об опасности, грозящей Аскани. И о том, что у школы могут быть проблемы из-за того, что «Нарвал» дал убежище наследнику герцогства. И все равно лорд Йарби не собирался выдавать Аса. Эх, понять бы еще, зачем он посадил нас рядом? Одна причина, но наверняка не основная — лорд Йарби был уверен, что я не имею отношения к тем, кто преследует юного герцога. А что еще? Не знаю! Мозги свернуть!

На тему якобы влюбленности парня я не беспокоилась. Ну, оказался рядом с девчонкой, тело среагировало. Ничего более. И проходят такие вещи быстро, я это сто раз видела. Сначала гуляют парами, взявшись за руки, потом женятся, а еще через полгода колотят о головы друг друга горшки и орут на всю деревню. Вот и вся любовь. А если он собирается выполнить обещание, данное матери, так это вообще привет — за шесть лет можно забыть не только встречную оборванку, но и кого угодно.

Тогда как мне себя с ним вести? Ответ — так же, как раньше. То есть никак. На дружбу я набиваться всяко не собиралась. Ничего бы из этого не вышло. Он лорд, я — шлюхина дочь, леди лишь по названию. Как только его так называемая любовь пройдет, ему первому станет стыдно за знакомство со мной. А для меня самой он — прирожденный враг. Моя мечта — выучиться, стать сильной, независимой. Не бояться больше никого. И поселиться где-нибудь вдвоем с Тин. Любой третий стал бы в этой картине лишним.

Закрыла глаза и уплыла туда, где на белом снегу мерцали звезды моего будущего счастья…

Кажется, Ас тоже решил ничего не менять в сложившихся отношениях. Садясь за парту — он всегда приходил раньше меня, — я услышала тихое «Привет!». Отозвалась: «Привет!» — и замолчала. После этого мы не обменялись ни единым словом до урока по грамматике, когда наша гномка закатила очередной диктант.

— Тим! — шепот был почти неразличим. — В слове «керосин» вторая буква — «е», а четвертая — «о». Поправь!

— Спасибо! — отозвалась я.

— Вторая парта, что у вас за совещание? — похоже, слух у достойной дщери горного клана был лучше, чем у летучей мыши.

Мы уткнулись в листы. Но я была благодарна: две ошибки — это минус балл. А нахватаешь пар, к экзамену даже и не допустят. Это нам уже доходчиво объяснили.

На последнем уроке Сианург, сказав, что нельзя упускать такую чудесную погоду — что чудесного он нашел в порывистом ветре и ледяной мороси с неба, я не поняла, — погнал нас снова бегать вокруг школы. Лисса, Рин и Петра были сегодня в штанах, но это им не очень помогло, после четвертого круга я их не видела. Мы же за отведенный час успели намотать целых восемь. Добежали снова в том же составе, что и в прошлый раз. Сианург, блестя лысой головой, назвал нас молодцами и настоящими мужчинами. Аскани взглянул на стоящую в полуприседе с вываленным языком меня и хмыкнул. Потом, проходя мимо, тихо бросил: «После обеда у Прибоя».

Это он чего?

До обеда я успела заскочить домой, принять холодный душ и сменить рубашку. Если Сианург и дальше будет нас так гонять, стирать мне не перестирать каждую субботу… эх-х! А ведь от стирок вещи еще и снашиваются. А на две серебрушки много не накупишь…

После обеда попрощалась с Бри и кружным путем потрусила к конюшне. Аса еще не было. Так что сначала я сунулась в денник к Огурцу, посмотрела его ногу, а потом уж пошла к Прибою.

Вороной благосклонно принял пару подсоленных сухариков. Только кончил хрустеть, как Ас шагнул в денник.

— Привет еще раз.

— Привет. И спасибо за помощь с диктантом.

— Не проблема. Это вторая тема, о которой я хотел поговорить.

— А первая?

— Он, — кивнул Аскани в сторону коня. — Ты же хороший лекарь? Лорда Росса мне просить неудобно… он и так сильно подставился, помогая мне.

— Росса?

— Имя директора — Росс. Или ты считаешь, что учителям имён не положено? — хмыкнул Ас.

— Только леди. И только если у них такие фамилии, что при попытке их выговорить адепты дружно роняют честь дома и клана, — покосилась я на брюнета.

— А у тебя язык подвешен… Ну что, посмотришь рану?

Хлопнул жеребца по боку, скомандовав «Прими!». Тот послушно развернулся к нам задом.

— Вот смотри, тут! — Ас ткнул пальцем в черную шкуру рядом с репицей пышного хвоста. Колец на руке парня сейчас не было.

Я похлопала глазами — ни фига не вижу! Аккуратно, чтобы не напугать коня, зажгла магический огонек и подвесила над крупом. Вот так можно разглядеть, во что Ас тут перстом тыкал. Брюнет, похоже, удивился, но промолчал. Посмотрела на рану — пока Ас её не показал, я и не знала, куда глядеть. Небольшая, но глубокая. Положила сверху ладонь, пытаясь почувствовать, есть ли что внутри? Посторонних предметов вроде бы не чувствуется. А вот горячий пульсирующий желвак в глубине мышцы имеется. Задумалась.

— Внутрь попала то ли грязь, то ли дрянь какая. Воспаление уже локализовалось, поэтому конь и не жалуется. Как в капсуле, понимаешь? Но оно довольно большое, больше перепелиного яйца. Скорее всего, само такое не рассосется. Я бы посоветовала сделать прокол, чтобы выпустить гной, а сверху положить компресс с арникой, чтобы вытянуть остальное. После этого должно зажить нормально.

— Сделаешь? Я не умею.

— После работы. Как раз смогу приготовить склянку свежей мази.

— Ой, о склянках. Я принес твою микстуру.

— Давай! — протянула я руку.

— Держи, — его пальцы на мгновение коснулись моих. — Знаешь, я смотрел на тебя весь день. Ты и вправду держишься, как парень.

— Я стараюсь. Это не очень сложно — всегда суй руки в карманы. Или за пояс, оттопырив большие пальцы. Стой, расставив ноги, или, наоборот, нога за ногу. Наклоняйся при ходьбе вперед. А ещё растопыривай локти и побольше размахивай руками. А остановившись, выпячивай живот. Да, еще не забывай выставлять подбородок и задирать нос повыше!

Ас засмеялся.

— Неужели мы и впрямь такие уроды?

— Ну, можно и девушек в той же манере описать, — покладисто согласилась я. — Локотки прижаты, глазки долу, губки надуты, ресницами хлоп-хлоп. При ходьбе полагается семенить. Любую фразу начинать с «ой!» или «ах!» — и, посмотрев на кусающего от смеха губы парня, сменив тон, закончила:

— Прости, мне пора бежать, а то опоздаю к лорду Йарби. Там я до семи. В десять минут восьмого встречаемся тут. Принеси кинжал с тонким очень острым лезвием. Я не уверена, что найду нужное в алхимическом кабинете.

И выскользнула из денника прочь.

Лорд Йарби был уже в кабинете. Протянул мне две серебряные монеты, сказав, что это за прошлую неделю, и усадил разбирать пакеты трав, которые накануне прибыли из деревни. М-да, это он вовремя спохватился — при такой погоде плесень делает дело быстро. Сам Йарби присел на табуретку напротив и тоже стал ловко перебирать стебли.

— Ну, Тим, в воскресенье ты задала парням жару. Твоя чайка — это нечто. Давно я не видел, чтобы леди Изолт так хохотала. Молодец! Если возникнут проблемы, ссылайся на меня. В следующие выходные играть пойдешь?

— Не знаю. А в голкири играют всю зиму?

— Нет. Как снега нападает выше щиколоток и замерзнет залив, начинаем строить снежные крепости или бегать на коньках. Сама понимаешь — разрядка нужна. Да и студентам так проще подружиться и узнать друг друга.

Я кивнула, быстро ощипывая с волокнистых стеблей перечной мяты листочки и кидая их в стеклянную банку.

— Я верно сегодня заметил, что ты и лорд Ансаби уже не враги?

— Да, — кивнула я. — Он просто принял меня не за того человека.

— Да, — кивнул в ответ лорд Йарби, — я это понял. Хорошо, что вы разобрались. Как закончим с этим стогом сена, могу показать тебе, как делать иллюзии. Хочешь?

— Очень хочу! — мои пальцы заработали еще быстрее. — Лорд Йарби, а у вас скальпель есть?

— Зачем?

— На крупе Прибоя нарыв. Надо вскрыть.

— Прибой — это тот большой черный, который всех прибивает?

— Не всех.

— Ясно. Скальпель найдется.

Десять минут восьмого я была, как обещала, в конюшне. Ас уже ждал. С кинжалом. Я достала завернутые в белую тряпицу сияющий стальной скальпель, склянку со спиртом и баночку с арникой.

— Я готова. Он не дернется? — поинтересовалась я.

— Он умный, я ему объяснил.

— Ну ладно. На, подержи, — сунула ему в руки банки, — будешь давать мне то, что я скажу.

Снова повесила светлячок и положила ладонь лодочкой поверх раны. Да, внутри воспаление. Плеснула спирта на тряпку и протерла шкуру вокруг. Потом сунула в склянку лезвие скальпеля и поболтала в спирте. Сталь чистая, но пусть будет.

А сейчас я получу копытом по лбу…

— Прибой, потерпи, хороший! — примерилась и воткнула острие в рану. Сначала плоть сопротивлялась. А потом неожиданно уступила, и лезвие будто провалилось внутрь. Ага, кажется, попала в абсцесс! Да, точно! Не успела убрать скальпель, как из ранки хлынул зеленоватый той пополам с кровью. А запах… М-дя.

Но Прибой молодец. Лишь дернул головой да переступил с ноги на ногу. Не конь, золото!

Через пять минут я закончила обрабатывать рану. Единственно, не знала, как закрепить повязку. Но это умел Аскани. Ему я и оставила данную часть работы. Отняла скальпель и склянку со спиртом, которые обещала вернуть, и выскользнула из денника.

— Тим, постой! Я хотел поговорить.

— Не могу! Я за домашку сегодня еще и не садилась! Просто не успеваю. Давай в другой раз, а?

— Ясно. Тогда завтра, после обеда, тут. Ты же придешь осмотреть Прибоя?

Я кивнула и рысью потрусила к выходу из конюшни.

Кажется, он глядел вслед.

Над домашкой я просидела почти до двух ночи — опять не сходились ответы у примеров. На стихи махнула рукой — какая уж тут поэзия, когда спать хочешь до смерти? Росло ощущение паники — если так пойдет, после зимней сессии окажусь на улице. Ибо не тяну, не успеваю. Потому так и называется — неуспеваемость. К тому же Бри грустно сообщила мне, что Агата занимается с двумя второклассницами и возиться сейчас еще и со мной просто не может.

Что же мне делать?

Глава 15

— Привет.

— Привет.

— Я забежала перед перекличкой к Прибою, положила свежей мази на повязку. Вроде все в порядке. Гной идет, но уже меньше.

— Я зайду к нему после обеда. Ты придешь?

— Нет. Потрачу лишний час на математику.

Холодный взгляд:

— Понял.

День за днем с тупым отчаяньем я сидела над учебниками. На то, что Бри делала за час, у меня уходило три или четыре. Подруга, как могла, помогала, объясняя по мере сил, просто сидя рядом с книжкой или притаскивая мне то пряник, то слоеную булочку с повидлом. Последнее поднимало дух больше всего — в деревне я о таких лакомствах слыхом не слыхивала.

С Аскани мы сдержанно здоровались по утрам и больше не говорили. Иногда он аккуратно мне подсказывал. И всё время клал свою тетрадь так, чтобы я могла туда заглянуть. Я боролась с искушением и честно лепила свои собственные ошибки. Написала на четыре балла контрольную по рунам и схватила трояк за запятые по грамматике.

В четверг за обедом к нам с Бри с заговорщицким видом подсел Киран. Взъерошил вихор надо лбом, подмигнул синим глазом.

— Тим, твоя помощь нужна.

— Аа-а?

— Что ты думаешь о леди Миат? Достала меня эта задавака Лайри. Ладно, она у девчонок главная, но к нам-то чего прикапывается? Не ходите, не шумите… Дошла до того, что объясняет, что и как мы обязаны носить!

— Ну-у, если честно… — неуверенно начала я, думая, как вежливо сформулировать, что меня наша староста тоже достала. Она все же считала, что одеваться, как я, для юной девушки неприлично. И не уставала морщить нос в моем присутствии или выказывать свое неудовольствие другими способами. А вчера нагрянула в нашу с Бри комнату — посмотреть, как староста, поддерживаем ли мы там порядок? По счастью, то был редкий момент, когда вещи лежали в шкафу, а учебники стопочкой на столе. И все равно мы получили выговор за пыль под кроватями.

— Она неплохая, но смотрит на всех сверху вниз, — вставила Бри.

— Да, так, — кивнула я, соглашаясь.

— Мы решили ее разыграть, — осклабился Киран. — Поможешь, Тим?

— Что делать-то надо?

— Сегодня, уходя на завтрак, она оставила открытым окно, чтобы проветрить комнату. Ну, я влетел внутрь и спер ее панталоны.

Мы с Бри дружно открыли рты. А потом захихикали, представив Кирана, разглядывающего старостины панталоны.

— Зачем? — выдавила сквозь смех Бри.

— Хочу повесить их на флагшток! Он как раз лучше всего из ее окна виден! Прикиньте, просыпается она утром, подходит к окну, а там…

Вообразив лицо леди Миат в этот судьбоносный момент, я подавилась гречневой кашей и стала кашлять. Добрый Киран немедленно от души начал лупить меня по спине, желая помочь. Из-за стола напротив на сцену творящегося непотребства осуждающе уставились темные глаза.

— Что надо делать? — поинтересовалась Бри.

— В час ночи встречаемся у дверей флигеля. Моя мысль — Тим лёгонький, его и поднимем на флагшток. Договорились?

Я закашлялась снова.

Бри решила идти со мной. Одевшись в темное, выскользнули на лестницу. И на цыпочках стали спускаться вниз, где уже поджидали Киран, Зак, Йорд и еще один, незнакомый мне, парень.

— Гляньте, какие! — гордо произнес Киран, зажигая магический огонек.

Ух ты, какая полосатая красота! Правда, на мой вкус, нежно-розовый и ярко-салатовый не самое удачное сочетание, зато широкие атласные ленты и белоснежные, в ладонь шириной, пышные кружева были безупречны.

— А как это все будет смотреться на мачте, только представьте! — Йорд подмигнул нам зеленым глазом.

— А почему вы взлететь не можете? — поинтересовалась я.

— Высоко… — вздохнул Киран. — Со второго этажа на третий я могу. А вот до вершины флагштока мне не подняться, резерва пока не хватит.

— Так что надо делать?

— Пошли, по дороге расскажем!

Парни все неплохо продумали. Основной идеей было повесить штаны так, чтобы снять их малой кровью — то есть просто прокрутив веревку, на которой висел флаг «Нарвала», было невозможно. Порты собирались распялить на палке, а саму палку при помощи веревки намертво прикрутить к верхушке мачты. И сделать это предстояло мне.

— А как я на верхушку-то попаду?

— Ты легкий, мы привяжем тебя к веревке, на которой поднимают флаг, и вздернем. А потом спустим.

Психи! Веревка же тонкая! Я ж костей не соберу, если гробанусь!

— Если что — поймаем. Поэтому и идем вчетвером.

Бри выразительно посмотрела на меня и покрутила пальцем у виска. Я обреченно вздохнула.

Меня обмотали полотенцами под мышками, чтоб не резало, потом обкрутили веревкой и закрепили ее прямо над узлом спущенного сейчас флага, чтобы не сползала. В руки дали палку с распяленными по поясу штанами и моток бечевки. И приготовились тянуть наверх.

Киран повернул ручку блока. В ночной тишине раздался пронзительный режущий уши скрип.

— Йопть! — эмоционально высказался на неизвестном языке незнакомый парень.

Мы замерли, ожидая, что на шум сейчас сбежится вся школа. Я вздохнула — мне ж и не удрать, я к этой мачте привязана!

— Попробуй потихоньку, — посоветовал Зак.

— Ага! Давай вместе?

— А если на блок плюнуть? Может, ему смазка нужна? — предложил Йорд.

— Ну, плюнь, — охотно согласился Киран. — Хуже уже не будет.

Пока компания занималась наплевательством, я висела в пяти локтях над землей.

— Долго вы там? У меня руки мерзнут!

— Сейчас!

Я снова рывками двинулась в небеса. Внизу поскрипывало, но умеренно. Под мышками тянуло, невзирая на полотенца. Попыталась передернуть лопатками, чтобы устроиться поудобнее, и задела ногой мачту. Лучше б висела тихо. Веревка, не закрепленная в средней части, начала раскачиваться — вправо-влево. И я на ней, как колбаса на удочке. И не остановишься — руки заняты — в одной моток шнура, в другой полощутся старостины панталоны.

Внизу кто-то захихикал. Весельчаки! Вот сейчас как уроню на них стяг с портками!

Наконец панталоны и я оказались наверху — дальше ехать было некуда. Осмотрелась — мне всегда нравились высота и чувство полета. Вот сейчас этого счастья хватало — болталась я на уровне крыши флигеля. Хорошо, небо было в облаках, а то я, со штанами, на мачте, в свете луны — дивное зрелище!

— Тим! Уснул, что ли! Давай, привязывай быстрее!

Легко сказать! А я тут вишу спиной к флагштоку, да ещё руки так замерзли, что пальцев не разогнуть. Зашипела, как кошка:

— Щассс… Ждите!

Перехватила бечевку в зубы и, придерживаясь одной рукой, попробовала развернуться лицом к флагштоку. Получилось, как только я додумалась обнять его ногами. Ага, теперь приставляю палку — древко этого знамени благопристойности и хороших манер. Одной рукой держу. Второй беру веревку из зубов и пытаюсь… пытаюсь… пытаюсь завязать узел, чтобы хоть как-то примотать верхний конец палки к мачте. Пока возилась, поняла, что слово «йопть!» — это такое волшебное заклинание, которое здорово помогает в труде…

Закончив доброе дело, как договаривались, тихонько дернула веревку, на которой висела, два раза. И стала ждать, пока меня спустят. Ничего не происходило. Не выдержав, зашипела вниз:

— Что у вас там? Спускайте уже!

— Не можем! — донеслось снизу. — Зря мы плевали — всё примерзло намертво!

— Что — всё?

— Веревка к блоку! И ручка не двигается.

— Ну, дерните!

— А если веревка порвется?

И что? Теперь мне висеть рядом с портками до переклички? Пока нас всех отсюда не снимут?

— Тим! Потерпи! Зак уже в корпус за кипятком побежал!

Чтоб я еще раз с ними связалась! Пригорюнившись, подперла щеку замерзшей ладонью и тихонько завела под нос про деву у ручья…

— Тим, замолчи! Тебя до городской ратуши слышно! Сейчас же ночь, вокруг тихо… — в голосе Бри звучала паника.

Ну вот, даже петь нельзя…

Если б веревка была привязана спереди, я бы попробовала распутать ее сама и просто съехать по флагштоку вниз. А так пришлось ждать возвращения Зака.

Мне показалось, что провисела я на этой мачте не меньше часа. Тем больше была радость, когда мой стылый полутрупик наконец спустили вниз и отцепили. По пути в корпус парни попробовали уговорить меня заглянуть к ним в гости — отметить успех миссии, мол, Йорд приволок из города флягу чистого спирта, настоянного на оленьих рогах, — замечательная штука! Вот рогов мне и не хватало! Знаю я, для чего они нужны! Еле отбрыкавшись от рогов и прикрывшись магической формулой, что «в следующий раз — обязательно!», потрусила вслед за Бри на наш этаж.

Что-то завтра будет…

Войдя в комнату, раскинула свои щупальца… В комнате под нами не спали — Аскани беспокойно ходил туда-сюда, задерживаясь у окна. И только когда я улеглась, переместился туда, где, как я думала, была его кровать. Мелькнула мысль: а если он тоже чувствует других существ вокруг себя? В том числе и меня? Как бы спросить?

Утренняя радость превзошла все наши ожидания. Началось с того, что мы проснулись от негодующего женского вопля раньше, чем зазвенел будильник. И похоже, разбудили не нас одних — этаж наполнился топотом ног и шумом голосов. В нашу дверь постучали, потом послышался тоненький голосок Лиссы: «Девчонки, вставайте! Идите скорее к нам, тут та-а-акое!!!»

Ясно, окна у Лиссы, так же как и у леди Миат, выходят на поляну с флагштоком.

— Сейчас! — отозвалась Бри. И подмигнула мне: — А что случилось-то?

— Идите быстрей, пока не сняли, и увидите сами! — в голосе Лиссы звучал восторг.

Ага, снимут. Пусть и не надеются! Зря я, что ли, так мучилась?

Через пять минут мы с Бри, в кое-как застегнутых платьях сикось-накось-набекрень, таращились из окна комнаты, где жили Лисса и Рин, на флагшток с полощущимися на нем полосатыми панталонами в кружевах. Окно мы распахнули настежь, чтоб было виднее. Из окошек справа, слева и на втором этаже тоже торчали головы и неслись восхищенные возгласы.

Апофеоз наступил, когда на поляну из-за угла корпуса выскочила рассерженная леди Миат. Подлетела к флагштоку, схватилась за ручку блока и начала крутить. Блок заскрежетал, флаг пополз вверх. Штаны остались висеть на месте. Из окон второго этажа послышался демонический хохот.

Мне было жаль, когда на поляне, будто из ниоткуда, возник лорд Йарби. Посмотрел на возмущенное раскрасневшееся лицо старосты, потом поднял голову к небу. Полюбовался на трепещущий на ветру образчик прекрасного вкуса и благовоспитанности. Щелкнул пальцами… и панталоны послушно спорхнули к нему в руки. Вот она, сила настоящей магии!

Отдав трофей хозяйке, директор обвел взглядом окна и рявкнул:

— На перекличку не опаздывать! Построение через пять минут!

После этого стало резко не до смеха — мы забегали из комнаты в комнату, как ошпаренные тараканы. Я еле успела стянуть платье и, закрутив волосы, надеть привычные тунику со штанами.

На линейку мы все равно опоздали. Впрочем, не мы одни…

Меня смутило, что во время переклички директор никак не прокомментировал происшедшее. Если б он искал виновников — было б понятно. А так — просто страшно. Что с нами сделают, когда найдут?

Пятница начиналась с верховой езды. Навыки семерых человек из нашей группы Сианург признал удовлетворительными и от занятий их освободил. Оставшихся четырех парней и четырех девчонок ждала тряская рысь Морковки с Огурцом. Пока программа была проста — мы по очереди ездили кругами в огороженном загоне. Несколько минут шагом, десять минут учебной рысью с неуклюжими попытками привставать — это называлось облегчаться — в такт движениям лошади и рычаньем Сианурга: «Повод подбери! Спину выпрями — что сидишь горбатый, как кот на заборе?», снова круг шагом — следующий!

Мне упражнения не казались слишком сложными, а вот фигуристой Рин пришлось тяжело — шатенка каждый раз жаловалась на боль в спине и икрах. У парней дело тоже шло по-разному. Аскани на этих уроках не было — Сианургу стоило один раз посмотреть, как черноволосый наследник герцогства Сайгирн носится верхом без седла на своем вороном, чтобы махнуть на обоих рукой. Хотят сломать шеи — ветер им в спину.

А мне увиденное очень понравилось. Умом я понимала — Аскани удивительно красив. Как молодой черный барс. Даже не будь Ас герцогом, от девчонок бы у него все равно отбоя не было. А неприступность и замкнутое высокомерие делали его еще притягательнее и желаннее. Он больше не пытался со мной подружиться. Наше общение ограничивалось коротким «привет — привет!» на первом уроке. Меня это устраивало.

Сегодня на астрономии к привычному приветствию добавилась еще одна фраза: «Ну, вы и отожгли со штанами!»

Я отозвалась: «Рада, что тебе понравилось!»

Аскани непонятно хмыкнул и замолчал.

Я уткнулась носом в тетрадь, начав записывать сведения о галактике, которые надиктовывал нам несравненный лорд Дэрек тер Лин. Кстати, я прониклась общим восхищением по отношению к нашему математику. Дело было не в приятной внешности, и даже не в ясном уме, а в том, что от него исходили волны доброжелательности. Он серьезно и подробно отвечал на самые идиотские вопросы. На его уроках я чувствовала себя почти умной… и неожиданно для себя начала получать четверки и пятерки.

Вот бы он вел еще и руны с алфавитами!

Лисса и Петра, как обычно, весь урок смотрели в сторону нашей парты больше, чем на доску. Похоже, обе всерьез запали на моего соседа. Но если Лисса обожала Аскани издали и безмолвно, то зеленоглазая черноволосая Петра тер Каттари, которая была старше и к тому же самой красивой в классе, решила попытать счастья всерьез.

На перемене между математикой и историей, проходя по коридору, я увидела, как она обратилась к Асу с каким-то вопросом. Вид у девушки был встревоженный и беспомощный одновременно. Брюнет покачал головой. Петра расстроенно заморгала, закусила губу. Со стороны создавалось впечатление, что еще чуть-чуть — и она заплачет. Ас передернул плечами, потом неохотно кивнул. Петра расцвела улыбкой, зеленые глаза засветились счастьем.

Вздохнув, я повернула за угол. Может, если начнет с ней обниматься, выкинет меня из головы. Стало чуть-чуть грустно. Так, как бывает, когда видишь, что следом за летом пришла неизбежная осень. А она приходит всегда. В свои двенадцать я знала это твердо.

Вечером, в кабинете алхимии лорд Йарби сначала посетовал на мою удивительную необщительность, а потом произнес:

— Ну ладно, не стану ходить кругами вокруг да около. А то у тебя вид, будто казни ждешь. Только объясни мне прямо — зачем вы учинили это непотребство с панталонами?

Уставилась на него круглыми глазами. Он знает?

Серые глаза взглянули чуть иронично. Директор отбросил назад упавшую на грудь прядь темных волос.

— Ну же? Я жду.

А как объяснить? Потому что она всеми командовала и задирала нос. Потому что казалось, что это будет очень смешно. Потому что придумали то, что было непросто сотворить, и в какой-то момент стало просто интересно — получится у нас учудить такое или нет?

— Молчишь? Ну, так послушай меня. Леди Лайри тер Миат происходит из влиятельной уважаемой семьи. Два ее старших брата уже учатся в Академии. Если её близкие заявят протест, я буду обязан провести официальное расследование и принять меры. В лучшем случае — раздам выговоры. В худшем — поскольку речь идет об оскорбленных чувствах юной леди — может встать вопрос о более строгом наказании, вплоть до отчисления виновных. Все поняла? Вижу по твоему лицу, что да. Тогда давай-ка бери вон те пузырьки, и чтобы к концу дня успокаивающие капли были готовы — это заказ от жены мэра.

Эх, а день так хорошо начинался…

Я так расстроилась, что даже не пошла на ужин. Сидела почти до часу ночи за уроками, потом приняла душ и легла спать. Сны снились странные, тревожные. Я снова стояла на берегу Заны, дрожа от холода. И смотрела, как мимо плывет Аскани. Лицо у него было совсем белым, волосы колыхались вокруг траурным цветком, и я знала точно — он никогда не откроет своих темных глаз, потому что мертв. Потом мы были в пещере, я прижималась к нему, пытаясь согреть ледяное тело, и снова не могла — рядом лежал труп. Проснувшись утром, я невольно потянулась своим странным чутьем в комнату под нами — хотелось убедиться, что сны были только снами. Вроде бы все в порядке…

На первом занятии, медитации, я забилась в дальний угол к стенке и ушла в грезы о ледяной пустыне — почему-то до боли хотелось оказаться там, ото всех подальше. Петра пристроилась рядом с Аскани, улыбаясь ему даже во время медитации. Он сидел со скрещенными на груди руками и с полуприкрытыми глазами. Лицо, как обычно, высокомерно-спокойное. О чем думает — прочесть невозможно.

Как ни странно, поднял настроение последний урок — физкультура, на котором неутомимый Сианург опять гонял нас кругами вокруг школы. Я спросила у бегущего рядом Корина, какого тролля вообще нам нужна вся эта беготня? Тот, стараясь не сбить дыхание, объяснил, что существует прямая связь между состоянием физического тела и магическим резервом. Это только в сказках сморщенный стручок, сидящий в башне, одним мизинцем воздвигает горы и осушает моря. В реальности же маги — подтянутые здоровые люди, которые сознательно поддерживают себя в хорошей физической форме, дисциплинируя не только ум, но и тело.

Вот у Петры резерва не будет — брюнетка отвяла уже после третьего круга. А мы сделали сегодня девять. Интересно, каждый раз больше и больше… А предел есть? И как это вообще выходит? Получается, что Сианург каждый раз задает чуть более быстрый темп?

Вечером Бри попыталась вытащить меня на танцы. Я отказалась — причин было несколько, и все, на мой взгляд, уважительные. Во-первых, было непонятно, надевать мне штаны или юбку? Бри задумалась. И впрямь проблема — что ни надень, сплошная глупость выходит. Во-вторых, завтра мы опять собирались играть в голкири, а значит, я потеряю два часа занятий. Лучше попытаться сделать хотя бы часть домашних заданий сейчас. И, наконец, я абсолютно, совершенно, беспросветно и безнадежно не умела танцевать. Ведь я не делала этого ни разу в жизни. Да и надо ли оно мне?

Бри, надев свою бордовую юбку, черный корсаж и белоснежную сорочку, покрутилась перед зеркалом, чмокнула меня в щеку и умчалась. Я достала учебник по химии, тетрадь, зажгла над плечом магический светлячок, свет которого мне нравился больше керосиновой лампы, и села разбирать формулы реакций. Вот почему у железа — переменная валентность? А фосфор — это просто кошмар! Никак не запомню… Хотя, с учетом того, что месяц назад я и не подозревала о существовании такой штуки, как валентность, мои дела были не слишком плохи.

Машинально — я делала это почти всегда, если вокруг было не слишком много людей, — распустила свои щупальца. Интересно, мой сосед по парте тоже решил провести вечер в комнате? А кроме нас с ним — пусто. Все в вестибюле учебного корпуса на субботней вечеринке. Хотя… вот, возникло присутствие кого-то еще. Идет по коридору этажом ниже к комнате Аскани.

Забыв про химию, стала следить за происходящим. Чем-то мне этот гость не нравился. Казался он знакомым и неприятным одновременно. А почему?

Пришедший замер у двери. Ас встал и медленно, как бы с неохотой, пошел к входу в комнату. Я пыталась представить, что происходит. Вот открылась дверь, гость вошел. Ас вернулся к столу. А второй, к моему изумлению, отправился на то место, где, по моим предположениям, стояла кровать. Какое-то время пробыл там. Потом встал и направился туда, где находился Аскани. Тот немедленно переместился в противоположный конец комнаты — к выходу. Чудно как-то. Правда, позже оба устроились невдалеке друг от друга за столом и надолго замерли. Я, пожав плечами, вернулась к химии. А затем занялась гномьим. Наконец, когда я уже закончила выписывать очередную порцию рун в тетрадке, пришелец покинул комнату Аскани. Я проследила за ним до лестницы. А затем выкинула все из головы, считая ножки у руны «аргивв», что произносится, как «ши». Затейники эти гномы!

В воскресенье смотреть наше голкири собралась целая толпа — рассказ о прошлой игре собрал новых зрителей. А чего все на меня уставились? Корзина нам, «Чайкам», сегодня досталась другая, и как дотуда добраться, я пока не сообразила. Впрочем, и без дендроакробатики оказалось весело. Зак с Кираном уже на пятой минуте прорвались в тылы к врагам и принесли команде первое очко. Я отстала, потому что разглядывала ветки, прикидывая, не могу ли повторить то, что устроила в прошлый раз. Сложно, но можно. Все же клены и ясени — удобные деревья. В отличие от каких-нибудь сосен, по которым особо не полазаешь.

Потом в нашей корзине побывал Винади в обнимку с мячом. Я почувствовала себя обиженной и виноватой одновременно. Ведь из-за собственной нерасторопности в первый наш прорыв я не успела добежать до Кира вовремя. Впрочем, еще минут через десять мне представился шанс. Кир и Зак сработали, как по писаному, и зашвырнули меня в корзину. Снова спиной вперед. Теперь я уже не боялась и охотно прыгнула нашему капитану в руки. Тот, поймав меня, хохотнул: «Тим, ты легонький, как воробей. Мне б такую девушку — я б ее на руках, не опуская на землю, носил!» Я тут же задергалась, чуть не въехав Киру коленом в нос. И потребовала, чтобы мяч дали мне — мол, я знаю, что делать.

— Что? Я уже посмотрел — там белка-летяга не перепрыгнет! — вздохнул Кир, взъерошивая светлую челку грязной пятерней.

Я поманила его пальцем ближе и прошептала на ухо то, что придумала.

— Можно, — хмыкнул Кир.

Со стороны зрителей пришла волна неодобрения, будто холодом окатило.

Увы, везенье от нас отвернулось. Йорд выхватил мяч прямо из-под носа у Зака и с дальней дистанции, будто рукой, положил его в нашу корзину. Зеленый глаз ехидно подмигнул. Я заскрежетала зубами.

После этого началось то же безобразие, что и в прошлый раз. Между деревьями моталась куча-мала с торчащими из нее неведомо чьими ногами. Понять, чьи конечности мы наблюдаем, возможным не представлялось, поскольку все участники состязания были перемазаны грязью по самые уши. Мы с Винади бегали кругами вокруг свалки в смутной надежде, что откуда-нибудь вдруг да выпадет наша груша. Иногда брыкающееся троллево побоище налетало на ствол дерева, рассыпалось на несколько секунд… парни оглядывались, ошарашенно трясли головами и снова бросались в бой.

Я сама слышала, как зрители спорят, не кто следующий гол забьет, а какое следующее дерево свалка боднет. Предсказать это было почти невозможно.

Все же Кир справился. Вынырнул буквально на секунду, с воплем «Лови-и-и!» швырнул мне грушу и снова оказался погребенным под грудой сотоварищей. Я со всех ног кинулась к дереву. Пока народ понял, что в куче мяча уже нет и спохватился, я добралась до среднего яруса веток. Йорд с Винади и еще одним парнем сориентировались быстро и кинулись наперехват в то единственное место, где между деревьями был большой разрыв. Могли б и не стараться — прыгать я не собиралась.

Но сделала вид. А в последний момент развернулась и швырнула мяч Киру, который под шумок переместился на удобную для броска по корзине позицию. Капитан не оплошал и, словив грушу за черенок, плавным движением забил красивый гол.

Удачно, что время игры подошло к концу, а то бы сидеть мне на дереве до конца. Чтобы шею за фокусы не намылили, ага.

Зрители, обсуждая матч, побрели к корпусу — греться. А победители и побежденные в обнимку пошли праздновать и мыться. Я сбежала, сказав, что мне нужно переодеться.

Ближе к вечеру, разобравшись с физикой, я решила прогуляться на конюшню, к Прибою. И, спускаясь вниз по лестнице, увидела странную процессию, выходящую со второго этажа. Аскани, весь в черном и с золотой цепью на шее, шёл куда-то в сопровождении лордов Йарби, Дэрека тер Лина и двух незнакомых мне мужчин среднего возраста и сурового вида.

Вид у директора был похоронным.

Я застыла, приоткрыв рот. Аскани, проходя мимо, коротко бросил:

— Тим! Если я не вернусь, присмотри за Прибоем. Отдаю его тебе.

Да что тут творится?

Возникло ощущение, что случилось что-то непоправимое.

Глава 16

Конюшня была забыта. Я уставилась на процессию. Куда ведут Аса? И зачем? Ладони двух шедших сзади лордов лежали на рукоятках мечей. Будто они ждали неприятностей или сопротивления. Идущие впереди директор и математик были сумрачны, как тучи перед грозой. Лицо самого Аскани казалось невозмутимым. Но то, что он сказал о Прибое… Получается, Аса уводят. И он не думает, что сможет вернуться. Не понимаю. Ведь я точно знаю, что он искал в «Серебряном нарвале» убежище. И не хотел покидать школу.

Выходит, его заставляют?

Но кто и как?

Если я не узнаю сейчас, то не узнаю уже никогда. И это не даст мне жить спокойно. Есть поговорка, что если ты кого-то спас, то берешь на себя ответственность за жизнь спасенного. Я не считала, что лорд Ансаби чем-то мне обязан за то, что я вытащила его из реки. Я же, вообще, ныряла не за ним, а за незнакомой девушкой. Но сейчас, глядя на холодное замкнутое лицо моего соседа по парте, я понимала — мне не всё равно!

Я — маленькая и слабая. И привыкла защищаться самым простым способом — убегая. Но сейчас я должна была сделать что-то другое… Сильно ущипнула себя за руку и подскочила сбоку к директору:

— Лорд Йарби, вы срочно нужны! Там такое случилось, пойдемте быстрее!

Директор вскинул на меня удивленный взгляд.

— Что произошло, Тим?

— Я должен показать, это очень быстро… — И сделала то, на что бы никогда не решилась раньше — потянула директора за рукав вверх по лестнице. Тот явно удивился, но двинулся следом за мной со словами:

— Лорды, прошу подождать буквально минуту. Похоже, во вверенном мне учебном заведении произошло нечто непредвиденное. Вернусь елико возможно быстро и сам провожу вас до выхода из школы.

Лорд Дэрек взглянул на меня и кивнул. Двое незнакомцев недовольно переглянулись и замерли, не отпуская рукоятей мечей.

Я перла, как лосось на нерест, пока не дотащила директора до тамбура третьего этажа, где нас никто не мог слышать.

— Тим, что ты творишь? Я же вижу по ауре — ты солгала.

— Лорд Йарби! Аскани уводят из школы, да? Ему нельзя уходить! Его там убьют!

— Это не твое дело, Тим. И мы ничего не можем сделать, — голос лорда Йарби звучал расстроенно. — Лорд Ансаби сам подставился, и я не в силах помочь ему.

— Что он сделал, скажите?

— Ну ладно, все равно скоро это перестанет быть тайной. Вчера вечером лорд Ансаби совершил нападение на леди тер Каттари.

— Нападение? — обалдела я. Чтобы Аскани напал на какую-то леди? Чушь какая! Он же от них шарахается! А Каттари — это кто? Петра, что ли? Бред сивой кобылы…

— Леди Каттари сегодня утром в ратуше сделала официальное заявление, воззвав к суду чести герцогства и тем самым передав происшествие инстанции светской юрисдикции. У нее есть свидетель, который встретил леди сразу после того, как та покинула комнату лорда. Таким образом, дело выходит из нашей компетенции. Будь бы лорд Ансаби обыкновенным учеником, мы разобрали бы этот случай сами. Но он — герцог, пусть пока и несовершеннолетний.

— И что будет?

— Не знаю. Возможно, ему придется жениться на девице. — Я понимала, что говорит директор мне не все. — Ты узнала, что хотела? Я должен вернуться к обязанностям.

Но что-то из сказанного было важным… что же? Размахнувшись, дала себе кулаком по лбу. Соображай же!

— Тим? — лорд Йарби был изумлен.

— Вот! — я чуть не подпрыгнула. — Вчера вечером? Но вчера вечером Аскани был в своей комнате до самого сна. И он не мог ни на кого напасть, я видела!

Уже повернувшийся ко мне спиной лорд Йарби резко развернулся.

— Что значит, ты видела?

Сбивчиво, торопясь, пока он не ушел, начала объяснять, в чем дело:

— Я вижу — точно чувствую положение людей и других живых существ в пространстве вокруг меня. Секунду… — прикрыла глаза. — Внизу двое с мечами стоят неподвижно. Лорд Аскани отодвинулся к стене. А лорд Дэрек подошел к окну. А по коридору сюда кто-то идет. Сейчас выйдет!

Дверь на этаж распахнулась, и в проеме появилась Агата.

Взгляд директора стал острым.

— Так. А теперь четко и аккуратно расскажи мне, что именно ты видела вчера.

— Моя комната расположена прямо над той, где живет лорд Ансаби. Когда я открываю восприятие, я его чувствую. И вижу, где именно он находится. Вчера моя соседка, Брита, пошла в учебный корпус на субботнюю вечеринку с танцами. Я осталась одна и села за химию. Лорд Ансаби был в своей комнате. Потом к нему кто-то пришел. Но Аскани не нападал на гостя, наоборот, казалось, он убегает от него. Затем они какое-то время сидели невдалеке друг от друга там, где у меня стоит стол. Наконец, гость ушел. Лорд Ансаби не выходил из комнаты до ночи. А гость не встретил никого, пока не вышел на лестницу — я следила. — Посмотрела в серые глаза лорда Йарби и добавила: — Клянусь моей жизнью и моей магией, что говорю правду.

— Тим, ты молодец! Теперь у меня есть повод повернуть всё по-нашему. Но тебе придется дать официальные показания. Ты готова?

Боюсь. Очень боюсь. Если начнется расследование, может обнаружиться, что я никакая не тер Сани. Но если промолчу, а Аскани окажется в беде — это будет стократ хуже.

— Да, я готова.

— Отлично, иди за мной.

— Уважаемые лорды, действительно, произошло нечто непредвиденное, — голос директора был невозмутим. — Прошу вас всех следовать за мной в учебную часть, где мы продолжим разговор. Выяснились новые обстоятельства, и пока лорд Ансаби не может покинуть территорию школы.

Меченосцы прищурили глаза.

— Нам дан приказ…

— Ваша обязанность — поступать в соответствии с законом, лорды! Вы согласны?

Ух ты! Таким я нашего лорда Йарби еще ни разу не видела. А мне-то казалось, что он рычит на перекличке…

Один из мужчин попытался вынуть меч из ножен, но тут же с воплем выпустил рукоять. И стал дуть на ладонь, будто обжегся.

Полчаса спустя в креслах, стоящих вдоль стен в учебной части, расселись все заинтересованные лица — в одном углу пристроилась всхлипывающая Петра с утешающим ее пожилым лордом в бархатном синем костюме и с небольшой седой бородкой. В противоположном, с замкнутым холодным лицом и в привычной позе «замороженный истукан», со скрещенными на груди руками и вздернутым подбородком, сидел мой сосед по парте. Я забилась в третий. Кроме нас, в комнате присутствовали директор Йарби, лорд Дэрек тер Лин, Сианург с непривычно умным лицом и те двое, с мечами.

Лорд Йарби оглядел присутствующих.

— Буду рад сообщить, что дело проясняется. Появился еще один свидетель происшедшего.

Замолчал и оглядел собравшихся. На лицах Петры и ее спутника радости отчего-то не наблюдалось. Аскани напрягся, на его лице промелькнул и погас отблеск надежды. Остальные, кроме математика, стали переглядываться.

— Напоминаю, что речь идет об учащихся школы «Серебряный нарвал». Детях, которые одарены магическими способностями. Если бы не то, что заявление леди Петры было подтверждено уважаемым лордом Аном, а у лорда Ансаби, наоборот, не было ни одного удостоверяющего его невиновность свидетеля, произошедший прискорбный случай должны были бы разбирать маги-менталисты, дабы выявить истину. Так складывалась ситуация всего час назад. И я, согласно закону, готов был передать моего ученика, лорда Аскани Ирату тер Ансаби, герцога Сайгирн, под юрисдикцию суда чести герцогства. Но сейчас обнаружился новый свидетель, показания которого противоречат рассказу леди Петры. Потому я настаиваю на проведении магического расследования.

— Вы не можете так поступить! Лорд Ансаби должен ответить за содеянное! — пожилой в синем бархате резко вскочил, его лицо исказилось от гнева.

— Могу, лорд Ан. И вы это знаете.

— Свидетельство вашего мага не будет принято лордами герцогства!

— А вот это зависит от того, кем будет тот маг, — на лице директора блеснула усмешка. Он обратился к математику: — Дэрек, тебе удалось связаться?

Лорд Лин чуть склонил голову набок, улыбнулся. Вытянул из-под воротника амулет, сжал в изящных пальцах:

— Сейчас!

Я смотрела во все глаза, ожидая, что же произойдет дальше?

Посреди комнаты, над красным ковром воздух заколыхался и сгустился, превратившись в темное зеркало. Сначала из него высунулась рука в черном рукаве. Пошевелила длинными белыми пальцами, исчезла. А потом через зеркало, как из двери, шагнул незнакомец, одетый в просторную черную мантию непрезентабельного вида.

Молодой шатен, на вид лет двадцати с небольшим. Худой, будто состоит из одних острых углов. Коротко стриженный, волосы надо лбом и на макушке топорщатся гребнем. Карие умные глаза, кривой нос с горбинкой, кривоватый рот и, что меня добило, веснушки. И вот это — на встрёпанную ворону похожее — лорд и маг?

Огляделся. Небрежно помахал кистью руки в общем приветственном жесте. Сфокусировал взгляд на математике.

— Дэрек? Что-то случилось? Опять не сходятся выкладки для той статьи о приливных силах при расчете телепортации на большие расстояния? Ты немного не вовремя, но десять минут у меня, думаю, есть.

Лорд Йарби кашлянул, привлекая внимание.

— Позвольте представить всем присутствующим придворного мага императорского Двора, члена Магического Совета Империи, герцога Шона тер Дейла. Репутация герцога безупречна. Думаю, его суждение устроит и лордов, и магов.

Этот, в черной рясе — герцог? Ой!

Лорд Йарби продолжил:

— Герцог, прошу прощения, что оторвали вас от государственных дел. Но нам нужно ваше вмешательство и правосудие. Один из учеников вверенной мне школы, — лорд Йарби сделал жест в сторону застывшего, как мраморная статуя, Аскани, — был обвинен в изнасиловании вот этой леди. Она тоже учится в моей школе…

Лорд Дейл поднял длинный палец, призывая к молчанию, шагнул к лорду Йарби, уставился тому в глаза. Через несколько секунд сказал:

— Ага, понял. Сейчас разберемся.

И помчался кругом по комнате. Остановился около Аскани. Нагнулся нос к носу:

— Этот? Этот никого не насиловал. Он вообще девственник. И правильно, так и надо. Но семь покушений за последние три года? Идёте на рекорд, молодой человек!

Аскани открыл рот, чтобы ответить, но герцог уже переместился к Петре.

Заглянул ей в глаза, поморщился:

— Врать нехорошо!

И, повернувшись ко всем, озвучил:

— Лжесвидетельство. Да, она действительно не девица, но тот — ткнул пальцем в сторону Аскани, — тут ни при чем. А типа, с которым она спит уже больше года, зовут… мм-м… зеленый камзол из камки… лицо как топор… аа-а! Лорд Блие. Фу! Нашла с кем! Итак, ей обещано замужество и денежное вознаграждение в пятьсот золотых, если она сумеет переспать с лордом Ансаби или выманить его за границы школы. А лучше — и то и другое. Для того она в школу и поступила.

Петра стала пунцово-красной. Синебархатный рядом хватал ртом воздух.

— А, еще одна забавная штучка! — лорд Дейл поднес раскрытую ладонь к груди Петры и в руку ему буквально скакнул медальон. — Искажает ауру. У самой леди никаких магических способностей и в помине нет. Так. А кто дал ей такую игрушку? Ты? — палец уперся в нос синего. Тот стал багровым.

Герцог посмотрел на директора:

— Это у вас были чудеса при приеме адептов? Похоже, придется всё же разобраться с вашей мэрией. — Сосредоточился. Потом кивнул. — Будет сделано. Я могу идти? О, еще нет! — острый взгляд мага остановился на мне.

Я не успела ахнуть, как оказалось, что карие выпуклые глаза смотрят на меня в упор. То, что он говорил, звучало прямо в голове. Губы лорда Дейла не шевелились.

«Молодец, что не испугалась. Контрольная сеть, значит? И додумалась до этого заклинания сама? Ну-ка покажи? А почему делаешь так? — это же неудобно! Смотри, объясню, как надо! Зеленые огоньки — это люди с обыкновенной аурой. По ним масштабируешь остальных. Сознание само распознает отклонения, и ты станешь легко различать людей разных рас, зверей и птиц. Гляди!»

Пространство в представлении герцога Дейла было расчерчено тонкой трехмерной координатной сеткой, по которой двигались зеленые и желтые огоньки разной яркости и оттенков. Действительно удобно!

«Я без спросу чуть расширил твои каналы восприятия, так прогресс пойдет быстрее, — продолжил тот, кто звал себя Шоном. — Сделал бы и больше, но она не советует», — герцог повернулся и махнул рукой куда-то в стену.

Я попыталась сориентироваться по сторонам света. Юго-запад? Может быть, Ларран?

Он тепло усмехнулся:

«Не Ларран. Дорастешь — узнаешь. Может быть. Но дам тебе один совет и один подарок. Сначала слушай совет — не все мужики сволочи. Как — видишь сама! — не все девушки белые голубки. Смотри на человека, а не на его пол. И не строй жизнь на ненависти. Да, и больше медитируй — ты недорабатываешь! А теперь подарок…»

Шон отодвинулся от меня. Щелкнул пальцами — на уровне его плеча появилось еще одно зеркало портала, маленькое, размером с форточку. Маг с сомнением на него посмотрел. Пошевелил носом. И сунул в эту дыру в пространстве руку в широком черном рукаве по самое плечо. Со стороны казалось, что конечность просто отрезало. Герцог немного подергался и вынул руку назад. Портал с тихим хлопком исчез. В ладони мага лежал черный прозрачный осколок.

«От Луны отковырял, — пояснил Шон. Уставился на камень. Тот потек под требовательным герцогским взглядом, принимая плавные обводы. — Так пойдет. И вот еще», — ткнул в камень пальцем, отчего в том образовалась дырка.

Я смотрела, открыв рот. Он колдовал, как дышал. Магия была у Шона в крови. Он сам был магией. Пока хлопала глазами, Шон извлек откуда-то шнурок, продел в проверченную пальцем дырку и протянул результат своих трудов мне:

«Носи. Если буду нужен — позовешь».

Пока я надевала кулон на шею, Шон успел вручить сварганенный им свиток с официальными результатами расследования, своей подписью и имперской печатью лорду Йарби и посоветовал тому гнать этих — кивок в сторону рыдающей Петры и синего типа — с территории школы вон. Потом перебросился несколькими словами с лордом Дэреком — что-то про дискретные преобразования чего-то куда-то, лицо математика после этого диалога озарилось светом, а глаза уставились в неведомые нам дали. Напоследок Шон подскочил к ошеломленному Аскани, хлопнул того по плечу, выдав: «Держись!» — и подмигнул мне.

После чего смерч в черной рясе, звавшийся герцогом Шоном тер Дейлом, исчез в портале. А я поняла, что всегда буду любить этого человека. И мне глубоко наплевать, что он — мужчина.

Несколько минут все ошеломленно молчали. Первым пришел в себя лорд Йарби:

— Ну, все выяснилось? Вас, — кивок в сторону Петры и второй — в сторону меченосцев, — прошу немедленно покинуть территорию «Серебряного нарвала». Заявление о мошенничестве при поступлении и лжесвидетельстве будет передано в суд чести завтра утром.

Петра прекратила рыдать. Лицо стало иссиня-белым.

— Ну, вы же сами обратились туда, — недобро усмехнулся директор. — Теперь правосудие должно быть свершено. Сианург, прошу тебя, — взгляд директора остановился на молчавшем всю дорогу физкультурнике, — проводи лордов и леди на выход. Немедленно.

Математик, сославшись на то, что он должен записать полученные от Шона откровения, тоже умчался. Мы остались в кабинете втроем. Лорд Йарби, Аскани и я. Я вертела в пальцах подаренный кулон — невозможно было поверить, что меньше десяти минут назад этот камушек был частью Луны. Аскани молчал, сидя в своем углу. Потом поднял глаза на лорда Йарби:

— Спасибо! Вы спасли меня.

— Не я, — усмехнулся директор. И перевел взгляд на меня. — Она. Молодец, Тим! Очень быстро сориентировалась! Без твоего свидетельства мы бы так легко не отделались. Ладно, мне надо написать отчет о происшествии и требование о наказании за лжесвидетельство. Вам скажу следующее. Обоим. За ворота школы — ни ногой! Сейчас посидите тут. Дверь я закрою снаружи. Поговорите, здесь вас никто не услышит.

Директор в последний раз окинул нас взглядом и вышел вон. Щелкнул замок в двери.

Аскани поднял на меня глаза. Неуверенно улыбнулся. Встал. И пересел в кресло рядом с моим.

— Я думал, мне конец. Спасибо.

— Семь покушений за три года — это правда? — отозвалась я.

— Да. А что ты сказала лорду Россу?

— Правду. Я знаю, что ты ее не трогал. Я могу чувствовать людей вокруг. И я видела вчера, пока делала химию, как ты бегал от нее по комнате. Потом вы сидели рядом, а затем она ушла. Одна. Спокойно. Герцог Дейл сказал, это заклинание называется контрольная сеть.

— Она просила помощи с физикой и математикой. Да ты видела наш разговор. Вчера пришла с тетрадкой и вопросами. Я обалдел, когда она, войдя, плюхнулась на кровать. И предложила присесть рядом.

Замолчал.

— Тим.

— Да?

— Я тоже тебя вижу.

— Ты поэтому повторяешь мои движения, нет? Мне казалось, что слишком много совпадений.

— Кратчайшее расстояние — вертикаль, — улыбнулся Ас. — Быть ближе ты не даешь. Ты даже по имени меня за все время ни разу не назвала. Как будто тебе противно. Ты меня ненавидишь, да? Но сейчас ты меня снова спасла. Я не знаю, что думать!

— Так я не представляю, как тебя звать…

— Аскани. Можно так. Или сократи, как тебе нравится.

— Аскани… Я тебя не ненавижу. Просто ты — парень. А все парни для меня враги по определению. Как волки для зайца, понимаешь? Не бывает добрых волков. И нет волков, которым можно верить. Прости, я не хочу об этом говорить.

— Я не парень и не волк, — вздохнул Ас. Темные глаза насмешливо блеснули. — Ближайшие шесть лет я — Огурец.

— Как Огурец? — не поняла я.

— Мерин. Для девиц безопасный и бесполезный.

Ну чего, спрашивается, зубы скалит?

— Ас, я должна извиниться.

— За что?

— Когда ты говорил, что за тобой следят, и обвинял, что меня подослали, я решила, что ты — псих. А оказалось, ты был прав. И я бы на нее никогда не подумала. Она была такой милой и красивой… Ты можешь мне сказать, кто на тебя охотится?

— Ну, ты уже по уши в этом деле. Все просто — прибить мою голову к стене над камином в гостиной мечтают мой отчим и его вторая жена. Если я умираю, мой отчим, лорд Барака тер Бартоломе, чистокровный человек, становится герцогом Сайгирн. При этом я не могу просить убежища в Ларране, потому что обязательным условием наследования титула и вступления во владение является то, что я должен расти в герцогстве и до совершеннолетия не покидать его границ.

— И ты решил поступить сюда? Потому что твой отчим не имеет тут никакой власти? Как раз на четыре года, до восемнадцати?

— Именно. Даже притащил своего коня. И наивно возомнил, что раз уж сумел добраться, то в безопасности… Расслабился. Эх-х!

Ас замолчал. А я неожиданно задумалась, чего стоило ему сохранять спокойствие, достоинство и невозмутимое лицо, выслушивая лживые обвинения в изнасиловании и зная, что в конце пути его, скорее всего, убьют.

— А что тебе сказал герцог Дейл? — прервал затянувшееся молчание Ас.

— Похвалил. Дал заглянуть в себя. Он необыкновенный — как космос! Научил, как правильно смотреть на людей в контрольной сети. И дал наказ больше медитировать. Сказал, что я недорабатываю.

— Ничего себе! Ты ему понравилась. Скажи, ты все еще не хочешь, чтобы я помогал тебе с занятиями?

— А ты хочешь?

— Хочу.

— Для меня важно добиться всего самой, понимаешь? Доказать себе, что я — могу.

— Ты права и не права.

— Это как?

— Ну, вот объяснения лорда Дэрека на уроках математики ты же не считаешь помехой твоей самостоятельности?

— Нет. А что?

— А с чего ты взяла, что мои будут тебе мешать? Потому что я не ношу мантию до пола и не называюсь педагогом? Если я хоть немного помогу тебе с основами, ты сможешь за то же время выучить больше. И стать сильнее. Ведь именно это — твоя цель? Или твоя гордость не позволяет взять от меня даже такую малость? Я тебе настолько неприятен? — бесстрастное прежде лицо исказилось страданием.

Протянула руку и дотронулась пальцами до его щеки. Гладкая, как девичья. И холодная.

— Я не обещаю, что смогу. Но давай попробуем? И, Ас, я очень за тебя испугалась, когда увидела, что тебя уводят. А когда ты отдал мне Прибоя, поняла, что всё совсем плохо.

Он накрыл мою руку ладонью.

— Можно? Не убирай, пожалуйста!

Теперь я знала, о чем он говорил. В кончиках моих пальцев, которые сжимала его ладонь, бился пульс. И я не могла понять — чей он?

Вернувшийся лорд Йарби подвинул кресло и сел напротив нас.

— Аскани, — я отметила, что сейчас директор обратился к Асу просто по имени, как ко мне. — Мне жаль, что такое происходит. Ты держался молодцом. Но, повторяю вам обоим, — с территории школы без моего разрешения и назначенного мной сопровождения — ни ногой!

Я попробовала поднять руку.

— Тим, что? — серые глаза директора уставились на меня.

— Лорд Йарби, мне нужно на рынок. У меня нет зимней обуви и недостает теплых вещей. И тетради кончаются.

— Ясно. Недельку потерпишь? В следующее воскресенье организую. Сегодня уже поздно — вот-вот темнеть начнет. Сейчас отправляйтесь на ужин, а то останетесь голодными.

Пока шли к столовой, молчали. Потом Аскани искоса взглянул на меня, улыбнулся:

— Знаешь, я тебе соврал.

— Как? — захлопала глазами я.

— Я не выкинул ни твою шапку, ни чулки. Просто отдавать не хотел. И не проси, не верну! — и с вызовом посмотрел на меня.

Я отвернулась в сторону, чтобы спрятать улыбку.

Глава 17

Я ворочалась в кровати и не могла уснуть. За последние несколько часов информации на меня свалилось больше, чем за две предыдущие недели. Милая красавица Петра оказалась обманщицей и предательницей. Аскани угрожает смертельная опасность. Директор распознает вранье, просто глядя на ауру. В голове вертелся сумасшедший хоровод из сегодняшних событий. Но самым ярким и значительным из всего произошедшего стало знакомство с магом Шоном тер Дейлом. Я и помыслить не могла, что существует волшебство ТАКОГО уровня. Не бормотание заклинаний с пассами и редким дождиком в конце — а вот такое, когда окружающий мир принимает тебя, подстраиваясь под твои желания. Раз — и сунул руку на Луну! Два — посмотрел человеку в глаза, и тот как на ладони! Три — ткнул пальцем в камень, и в нём появилась дыра! А для описания того, что я увидела в сознании мага, на мгновение заглянув к нему в разум, просто не находилось слов — сияющие водопады и перекаты, сверкающий Млечный Путь в бездонном ночном небе, безбрежный и бесконечно глубокий…

Теперь у меня были точка отсчета и цель: я знала, чего хочу больше всего в жизни — стать хоть немного похожей на мага Шона тер Дейла. А сейчас, раз не спится, помедитирую. Шон сказал, что я недорабатываю. С сегодняшнего дня буду тратить на упражнения ежедневно не меньше трех часов, чего бы мне это ни стоило.

Утром Бри увидела кожаный шнурок у меня на шее и спросила: что там? Я ответила, что, когда была у лорда Йарби, к тому зашел в гости другой маг. Я его чем-то заинтересовала, и он подарил мне такой вот странный амулет. Нет, это точно не драгоценность. И я толком не знаю, что он делает. Но мне нравится — буду носить.

— Тим, а ты обратила внимание, какого он цвета?

Какого? Прозрачный и одновременно черный.

Даже не черный, есть в этой темноте какой-то оттенок то ли серебра, то ли ночного тумана… да слов не подберешь, чтобы описать!

— Он точно такого же цвета, как глаза лорда Ансаби!

Я с изумлением уставилась на камень и поняла, что Бри права. Тот же самый неопределимый словами оттенок, что и у радужек Аса. Интересно-то как! Погладила амулет кончиками пальцев и спрятала за ворот туники.

По понедельникам мы медитировали в классе — в физкультурном зале Сианург сейчас гонял другую группу. Я подошла к своей парте.

— Привет! — и пристальный взгляд из-под черных ресниц.

— Привет! — и шепотом: — Ас, не смотри на меня так! Не забыл, что парни считают меня мальчиком?

— А где Петра? — поинтересовался с заднего рада один из поклонников черноволосой красавицы.

— Леди Петра тер Каттари, как выяснилось, предоставила при поступлении в школу о себе ложные данные, — голос лорда Йарби звучал совершенно нейтрально. — Она не обладает никакими магическими способностями, поэтому вчера покинула наше учебное заведение.

По классу пронесся вздох изумления.

— А теперь не будем терять времени и приступим к медитации. Напоминаю, кроме успеваемости по общим предметам вы должны предъявить на экзаменах рост вашего магического резерва. Поступок леди Петры можете обсудить позже, во время обеда.

О роли Аскани в случившемся директор даже не упомянул. Я задумалась — а почему? И поняла, что да, так лучше.

И это — тоже урок.

На шестом уроке мы узнали, что делает Сианург, когда по причине плохой погоды студенты вынуждены заниматься в зале, — попеременно заставляет отжиматься и качать брюшной пресс у скамейки. А для отдыха — лазить по канату. Теперь я тоже буду считать, что любая погода, когда нет камнепада или огненного дождя, — хорошая!

За обедом к нам с Бри подсели как обычно взъерошенный Киран с неразлучным Заком. Немного попозже сбоку пристроился черноволосый Йорд. Сначала разговор зашел о вчерашней игре в голкири, потом помянули Петру, а затем всем коллективом дружно стали перемывать кости Сианургу. Выяснилось, что пострадали от нашего неуемного физкультурника все. Зак, зябко поёжившись, припомнил, что Сианург уважает купание в проруби посреди зимы. И в прошлом году устроил в качестве зачета заплыв в заливе в длинной полынье, которую сами адепты и продолбили. И сколько визгу было, когда к финишной черте вместе со студентами приплыл вынырнувший подышать тюлень. Эх, чем бы хорошим отплатить нашему физкультурнику за такую радость? Я замялась, но потом рискнула высказать пришедшую в голову мысль: вот если на голом, как колено, затылке Сианурга изобразить что-нибудь этакое стимулирующее? Как бы это подбодрило студентов, бегущих десятый круг кросса за своим лидером! До конца обеда мы перебирали варианты и прикидывали, что именно нужно нарисовать — от яблочка, как на мишени для стрельбы, до сложенной фиги. Креатив предлагался такой, что мы от смеха клевали носами в тарелки, а под конец чуть не перевернули стол. Причем как-то вышло, что постепенно к нашему веселью присоединялось все больше народу, и скоро ходуном ходила уже вся столовая.

Мне было жаль покидать этот теплый круг, будто со света уходишь во тьму… Но до начала работы я собиралась еще полчаса потратить на медитацию и пробежаться по завтрашнему уроку истории. Смех смехом, но я тут, чтобы учиться.

Ас догнал меня на лестнице между вторым и третьим этажами.

— Не хочешь сходить сейчас к Прибою?

— Нет, сейчас медитирую, потом учу историю.

— А позже?

— Работа в кабинете алхимии.

— А после?

— Ужин. А затем математика и все остальное.

— А когда же нам заниматься?

Я пожала плечами. Ну, нет времени, так, может, оно и к лучшему?

— Ладно, я что-нибудь придумаю.

Что пришло в голову Аскани, я узнала через час, когда вошла в кабинет алхимии. Брюнет уже был там. Сидел у стола, с невозмутимым видом перебирал изящными пальцами в кольцах бурые стебли крапивы и перекидывался фразами с лордом Йарби. На мой возмущенный взгляд Ас ответил поднятой бровью:

— Лорд Росс любезно разрешил мне присутствовать в кабинете в эти часы, чтобы, если позволит твоя работа, обучать тебя разговорным гномьему и эльфийскому — я неплохо знаю оба. Так мы сможем поставить произношение, и руны будут даваться намного легче. Я, со своей стороны, надеюсь научиться лучше разбираться в лекарственных травах. Согласна?

Я перевела взгляд на директора. Что скажет он?

Йарби кивнул. Потом сунул руку в карман и протянул мне две монеты:

— За последнюю неделю.

Хорошо. Деньги лишними не бывают.

Аккуратно передвинула табуретку так, чтобы нас с Асом разделял угол, и вопросительно посмотрела на Йарби. Что у нас сегодня? Ага… Приготовление в лошадиных дозах пахнущей эвкалиптом противоревматической мази. Ясно, идет зима, а Китовый Киль — большой город. Мы не отнимали работу у местных травников и знахарей, но поставляли в аптеки снадобья и декокты по умеренным ценам, делающим лекарства доступными даже для рыбаков или плетельщиц сетей. И при этом гарантировали качество. Это был еще один небольшой кусочек плана по приучению жителей Империи к бытовой магии. Конкретная польза для всех, вот.

Работа была механической. Обычно я бы сидела, равномерно вертя в ступке пестиком и косясь на свою шпаргалку по истории или химии, но сейчас инициативу взял Ас.

— Начнем с повторения уже пройденных рун, — достал несколько карточек с ненавистными кракозямблами, положил на стол. — Тим, относись к этому, как к игре. Я буду показывать тебе карточки, а ты — говорить, как называется и читается руна. Это — одно очко. Если скажешь, в каком слове встречается эта руна, — получишь два очка. Расскажешь, какие руны там есть еще, — три очка. Поняла? Твоя ошибка — очко мне.

Что за дурацкая инициатива? Разве из этого что-то получится?

Но уже через десять минут я с изумлением обнаружила, что увлеклась набором очков и пытаюсь вспомнить слова, о которых еще час назад и думать не хотелось. Ас поправлял произношение — неправильная артикуляция ошибкой не считалась.

Два часа промелькнули удивительно быстро. А еще удивительнее было, что я перетолкла и перемесила всего почти в полтора раза больше, чем обычно. Странно-то как.

Я втянулась в учебу. Наверное, поначалу пришлось так плохо, потому что у меня не было базовых навыков, которыми почти все поступившие уже обладали. Но сейчас я медленно, с трудом, со скрипом, красными от недосыпа глазами — догоняла. Количество троек уменьшалось, твердые четверки становились реальностью. Я медитировала при каждом удобном случае, умудряясь выпадать в астрал даже на переменах. Потому что понимала — если придется уйти из школы, то возвращаться мне некуда. Моё единственное спасение — набрать знаний и сил столько, чтобы суметь самой выжить на улице. Стать настолько умелой, чтобы какой-нибудь аптекарь захотел принять меня на работу.

По ходу дела я воевала с заклинанием иллюзии, которое мне показал лорд Йарби. Зазубрила слова, а вот активационный жест не получался.

По сути же заклинания директор советовал начать с самых простых представлений. Например, взять кусок сахара и представить, что он не белый, а синий. Или красный. Никаких заморочек с формой, просто цвет.

Пришлось отступить назад и заняться гимнастикой для пальцев, которой самого лорда Йарби, происходившего из семьи потомственных магов, учили еще в детстве. Теперь я понимала, как помогла мне Тин, сведя с рук цыпки, шрамы и залечив суставы. И показав базовые упражнения для пальцев. Поживи я еще пару лет у Сибира с Фариной, и не бывать бы мне магом никогда. Потому что вместо рук были бы даже не грабли, а лопаты. Я с лёгкой завистью смотрела на изящные тонкокостные кисти Аса с длинными гибкими пальцами и продолговатыми аккуратными ногтями. У меня тоже и запястья были тонкими, и пальцы ничего — вот только гнуться, как надо, они не желали. Согнешь один — остальные скрючиваются за ним. Самым своевольным был мизинец.

Невольно вспомнила руки Шона — каждый жест отточен, лаконичен и завершен. Я, вообще, довольно часто думала о маге. Старалась изо всех сил и мечтала предъявить ему свои успехи, если судьба когда-нибудь сведет нас вновь. Вот интересно — ему пришлось тренировать гибкость рук и подвижность суставов? Или мои проблемы — это просто следствие тяжелой физической работы в раннем детстве?

Зато контрольную сеть я освоила. И научилась пользоваться координатной сеткой. А еще охват заклинания стал намного шире, и теперь меня не смущали десятки двигающихся в сети огоньков. Это раньше, с неоформленными непонятными сущностями были проблемы. А теперь все казалось ясным. Приятно!

В следующее воскресенье по окончании завтрака на выходе из столовой меня остановила леди Изолт. Ледяные глаза поймали мой испуганный взгляд:

— Я провожу тебя на рынок и обратно. Выходим через десять минут, встречаемся здесь. Успеешь?

Я послушно кивнула и со всех ног кинулась к лестнице. Золотые, зашитые в плаще, решила не трогать. Выходило, что у меня есть шесть серебряных монеток, заработанных за три недели и еще семь, которые дала мне Тин. И какое-то количество медной мелочи.

Интересно, а могу я позвать с нами Бри? А Аскани пойдет? И еще — я как-то закрутилась с учебой и не успела как следует продумать покупки. Пока металась по комнате, сообразила, почему лорд Йарби попросил проводить меня леди Изолт. Потому что она — женщина, а он резонно решил, что, отправь он со мной Сианурга, я даже сунуться к рядам с женским бельем побоюсь. Значит, скорее всего, Аса с нами не будет. А Бри пойдет? Увы, у подруги были другие планы — она собиралась в город с большой компанией ребят после обеда. А сейчас хотела сделать уроки. Чуть-чуть жаль. Я решила, что что-нибудь для нее куплю — ведь добрая Бри каждый раз баловала меня кусками пирогов, петушками на палочках или липкими конфетами в ярких обертках.

Когда я спустилась вниз, леди Изолт ждала. Невозмутимая, как елка у дороги. И такая же дружелюбная.

— Пошли, — и широким шагом устремилась в сторону ворот.

Я припустилась за ней. Ага, эту надо с Сианургом наперегонки запускать. И еще бабушка надвое сказала, кто прибежит первым.

— Список покупок есть? — бросила историчка через плечо.

— Не-а, — покаянно помотала я головой.

— Ладно, разберемся. Лорд Йарби сказал, тебе нужны теплые вещи и тетради, да?

Если честно, я вообще думала, что директор забыл о нашем коротком разговоре. А оно вон как…

— Тетради и карандаши, да. А вещи… я не очень понимаю, что нужно, — призналась я.

Ледяная дева притормозила. Задумалась.

— Делаем так. Ты говоришь, что у тебя есть и какой суммой денег располагаешь. А я помогу тебе спланировать, как лучше ее потратить.

Ух ты! А она совсем и не злая, оказывается!

Вот что я четко усвоила с детства, это то, что главное — обувь. Наверх можно хоть старый тулуп, хоть драное одеяло намотать, но ходить с холодными или мокрыми ногами нельзя. Болеть начинает всё.

— Леди Изолт, посоветуйте, что мне делать с обувью? У меня есть вот эти сапоги и еще одни, на тонкой подметке, их я ношу дома. И у меня есть тринадцать серебрушек и чуть-чуть меди.

Светло-голубой глаз критически прищурился, глядя вниз. Рецензия была коротка и исчерпывающа:

— М-да.

Вздохнула:

— Что-нибудь придумаем.

До рынка мы дошли быстро. Наверное, потому что перед леди Изолт прохожие поспешно расступались, образуя впереди чистый коридор в десяток локтей длиной. Мне оставалось, не отставая, семенить следом. А еще оказалось, что наша ледяная дева отлично знакома продавцам. На их лицах появлялось обреченное выражение, а цены сразу же назывались предельно низкие, даже на мой взгляд. Так что времени на то, чтобы торговаться, мы не тратили.

Итогом прохода по обувному ряду стали зимние сапоги на толстой подметке, с меховым подбоем, войлочной стелькой и шнуровкой до колена. Стоили они целых пять серебряных монет. Еще за полторы монетки леди Изолт рекомендовала — и я послушалась — купить замшевые украшенные бисером туфельки на низком каблуке. Что меня покорило, сбоку у них были две маленькие кисточки. Валькирия сказала, что к этой паре явно приложил руку эльф, а значит, они очень удобные и носиться будут долго.

Потом мне купили шапку. Серьезную. Если застегнуть под подбородком раскладывающиеся уши, только нос торчать и будет. Леди Изолт довольно заметила, что вещь эта в гардеробе необходимая — потому что с ноября начнут дуть не холодные, а ледяные ветра. И тут вязаная шапочка не спасет. За ушанку я отдала еще три монеты, но зато вытребовала в привесок варежки с козьим пухом и отдельно вывязанным указательным пальцем.

Когда меня ткнули носом в подштанники с начесом, я начала паниковать — деньги таяли на глазах. Кроме того, мы приобрели три пары носков и шерстяную рубаху на вырост с рукавами почти до пальцев и длиной по колено.

Наконец, разжившись дюжиной тетрадей и десятком карандашей, мы повернули в оружейный ряд, где сама леди хотела посмотреть наконечники для стрел и кинжалы. Я задумалась, в кого ж она стрелять собралась… и не уследила. На меня налетел парень выше на полголовы, толкнул, выдернул из-под мышки сверток с сапогами и кинулся прочь. Я не успела даже вскрикнуть, как леди Изолт выхватила из-за пояса кинжал и швырнула убегавшему вслед. Клинок, закрутившись в воздухе, впечатался рукояткой в затылок вора. Тот рухнул носом в землю.

— Вот так! — Историчка широким шагом подошла к поверженному грабителю. — Тим, будь внимательнее! — Нагнулась, подняла похищенный сверток, отдала мне. Потом рывком перевернула тело на спину. Хмыкнула. Сунула руку жулику за пазуху, достав оттуда три кошеля сразу.

— Стра-а-жа! — клич Валькирии пронесся над площадью. Ближайшая к нам лошадь, впряженная в телегу с мешками, заложила уши и попыталась шарахнуться, невзирая на оглобли. Пока ждали, леди Изолт спокойно развязала один из кошелей и достала оттуда пять серебрушек. Поймала мой удивленный взгляд:

— Обычная награда за поимку вора. Закончим с покупками, зайдем в трактир поесть.

Я радостно кивнула. А на свои последние медяки купила лакричную конфету для Бри и залитый черной патокой пряник в виде лошадки с шеей дугой для Аскани. Почему-то захотелось его порадовать. А деньги? Деньги заработаю.

Теперь я знаю, чем и как питаются викинги! Они съедают мамонта за один присест! И запивают красным вином! Но если жареным мясом на ребрышках со мной не просто поделились, а накормили до отвала, то вино пить не позволили.

Мне хотелось. Я была так впечатлена тем, как леди Изолт расправилась с попытавшимся украсть мои сапоги вором, что готова была копировать все, что она делает. Лишь бы стать хоть немного на неё похожей. Но Валькирия только усмехнулась и заказала для меня молока:

— Тим, лорд Йарби говорит, что у тебя впечатляющие способности к магии. Трудись, и ты превзойдешь меня. Просто путь у тебя иной.

Лорд Йарби такое сказал? Ух ты!

Я б начала медитировать немедленно, но побоялась, что опять растеряю все свертки.

В школу мы вернулись к обеду. И Аскани ждал нас у ворот. Сначала он изящно поклонился Валькирии:

— Доброго вам дня, леди Радагастйолльдоттир!

— Спасибо, юный лорд Сайгирн, — учительнице явно было приятно внимание Аскани. Потом леди Изолт взглянула на меня. — Ну что, Тим, все в порядке? Думаю, до корпуса тебя проводят.

— Спасибо вам большое, леди Радагастйолльдоттир, — поблагодарила я, присев в книксене. Оказывается, произносить сложные слова вслед за кем-то намного легче.

Блондинка дружелюбно усмехнулась.

— Выучи как следует битву при Албери, на уроке спрошу!

Я кивнула и потрусила к корпусу. Аскани не отставал.

— Я видел, как вы ушли. Сейчас оставишь вещи, давай сходим к Прибою? Кстати, тебе помочь донести покупки?

— Я сама. Ой, Ас, у меня для тебя подарок есть! Он вот в этом пакете, сверху. Вот, держи!

Аскани развернул тонкую бумагу и с непонятным выражением лица уставился на пряник. Чего молчит-то? Не нравится? Ну и что, что ноги у коня толстые, иначе ведь не выпечешь! Зато масть правильная. Или он сладкого не любит?

— Тим… Тим, ты думала обо мне? — темные глаза блестели.

— Не нравится? — я была расстроена. Два медяка все-таки.

— Очень нравится! А если я захочу тебе чего-нибудь подарить, ты примешь?

— Нет! — я ответила прежде, чем успела подумать. Ас сник, будто потух.

— Почему? Я тебе все же противен?

А в самом деле, почему? Нет, я не испытывала к нему, человеку-Аскани, никаких отрицательных чувств. Он мне нравился, я его жалела и хотела порадовать. Потому и купила этот пряник. Как увидела, сразу об Асе подумала. Но свой подарок я понимала, и он ни к чему меня не обязывал. А вот если возьму хоть что-то у него, начну чувствовать себя так, будто что-то ему должна.

— Нет, дело не в тебе. Я просто не могу.

Прибавив хода, почти бегом рванула к корпусу.

— Приходи к Прибою, — крикнул мне вслед Ас.

Бри лакричный леденец одобрила. Ей вообще никогда не было слишком много сладкого. Вот мало, это да! А много не бывает!

Свалили мне на кровать вещи и стали по очереди их разглядывать. Утилитарные сапоги и шапка Бриту не заинтересовали, а вот красивые туфельки приглянулись сразу. Я назвала цену и постаралась, как могла подробно, описать, где именно мы их покупали. Бри сказала, что сегодня же попробует купить такие же. Я не возражала. А пока по обоюдному согласию мы поставили туфли в центр письменного стола, прямо под керосиновой лампой. Чтобы полюбоваться, пока я их носить не начала.

До обеда была еще куча времени. И чем заняться? Можно сесть за математику, можно начать учить эту самую битву при Албери, что отгремела в далекой войне — первой из войн с орками. В конце концов, покрутившись по комнате, я все же решила сходить на конюшню. Мне было жаль Аса, я его опять расстроила своим отказом.

Он сидел в деннике. Так, как любил, — на корточках, привалившись спиной к стенке. Морда коня шлепала губами над его вороной макушкой. Услышав меня, Ас открыл темные глаза, чуть улыбнулся. Потом сдвинулся немного дальше к углу, молчаливо предлагая присесть рядом с ним.

— Тим… Расскажешь мне, почему ты такая?

— Какая? — слегка ощетинилась я.

— Ненавидишь парней.

— Ты очень хочешь знать?

— Да, очень.

Ведь не отстанет.

Вздохнув, закатала на левой руке рукав выше локтя. Тут снадобья Тин так и не смогли свести рассекающих руку поперек уродливых белых рубцов. Зажгла свой зеленый огонек, чтобы было виднее. И протянула руку Аскани:

— Смотри.

— Что? Это? — похоже, такого он не ждал.

— Когда я была совсем маленькой, то жила у чужих людей. Сестра взяла меня к себе позже. И большинство шрамов и рубцов она сумела свести. Это та малость, что осталась.

— Это — малость?! Большинство? Свести? Значит, есть еще?

— Да, — пожала плечами я, — на спине, ногах, на другой руке, на животе… да всюду.

— Почему тебя били? — на его лице был настоящий шок.

Ну да, покушения на жизнь — это ужасно, но как-то красиво, что ли. А вот такое бытовое насилие, побои изо дня в день… это грязно.

— Потому что могли. — Я старалась говорить спокойно. В конце концов, это прошлое, и я его уже пережила. — Те шрамы, что ты видишь, я заработала, когда не дала себя изнасиловать. Их было шестеро, и мне некуда было деваться. Я смогла вырваться и помчалась к единственному доступному месту — пасеке. И опрокинула улей. Меня пчелы не тронули, а их искусали сильно. А вечером хозяин избил меня так, что я чуть не умерла. Два дня не приходила в сознание. Вот, осталась небольшая память, я прикрывала этой рукой голову. — Посмотрела прямо в глаза Аскани и припечатала: — Мне тогда было девять лет.

Он отвел взгляд и молча уставился в пол. Ну а что тут скажешь?

Я вздохнула, а потом вывалила все до конца.

— Моя мать погибла от кровотечения, потому что её изнасиловали. С ней делали ЭТО снова и снова, пока она не умерла. Мне тогда не было и месяца от роду. А отца рядом не было. Поэтому я ненавижу мужчин. Понимаешь? По-настоящему, до черноты в глазах. Я никогда не позволю себя никому тронуть. Я никогда не выйду замуж. Я никогда не влюблюсь. Я не хочу иметь дело ни с кем из вас, пока жива.

Он молчал.

Я вздохнула, погладила Прибоя по замшевому носу, поднялась и пошла к выходу из конюшни. Думаю, теперь он сделает все, чтобы обо мне забыть. Нафиг ему такая?

Глава 18

До ночи я сидела над уроками. Два раза прерывалась, чтобы помедитировать и сделать гимнастику для пальцев. На обед не пошла — после перекуса, как изящно обозвала нашу обжираловку в трактире леди Изолт, и думать о еде не хотелось. Ужин я пропустила тоже — настроения не было. Захотелось пить — решила, что вода из крана для меня достаточно хороша.

Настроение было поганым — зря я всё же разворошила прошлое.

Вернувшаяся из города в радужном настроении и с новыми туфлями Бри пыталась меня растормошить, но, почувствовав, что мне совсем кисло, резонно решила, что стоит просто оставить меня в покое, и отстала. В час ночи я погасила свой светлячок, помедитировала в последний раз и забралась в кровать. Контрольную сеть не включала. Не хотела даже так видеть Аскани. Я слишком приоткрылась, и теперь он сам стал напоминанием о том, что я страстно хотела забыть.

Впрочем, оно и к лучшему… а то расслабилась, размякла. Парню пряники покупаю.

— Привет! Тебя не было вчера ни на обеде, ни на ужине.

— Я не была голодна.

— Прости, я не хотел.

Пожала плечами. Какая разница, кто чего хотел? Но удивительно, что он со мной разговаривает. А вот я на него смотреть совсем не хочу. Закрыла глаза и — это давалось все легче и легче — провалилась на свою снежную ледяную равнину. Здесь моё место, здесь мне хорошо.

— Тим, поговори со мной.

Я промолчала. И представила, как вокруг моей поляны вырастает черный лес. Глухой, колючий, непролазный. Чтобы никто, никогда не смог меня тут найти. А потом вообразила, как запускаю по плечи руки в то место на снегу, где кристаллики льда ярче всего переливаются под светом луны. Как от холода пальцы покалывает, они теряют чувствительность, как я сама вслед за руками превращаюсь в лед…

— Тим! — кто-то тряс меня за плечи. — Приди в себя!

Ох, это же лорд Йарби. А что я сделала? Просто медитировала.

— У тебя руки стали светиться синим, никогда такого не видел! — прошептал сбоку Аскани.

Я испуганно уставилась на ладони. А почему на обшлагах свитера лёд?

— Прошу продолжать занятие, — обвел глазами класс лорд Йарби. — Я отойду. Тим, иди со мной.

В соседней пустой аудитории директор присел за первую парту. Показал на стул рядом. Я села. Лорд Йарби вздохнул:

— А теперь подробно объясни мне, как случилось, что ты на уроке начала покрываться инеем? Когда я тебя вернул, ты была как ледышка. Тим, что происходит?

Пожала плечами. Как объяснить такое?

Он заглянул мне в лицо:

— Тим, ты знаешь меня меньше месяца. Но я хоть раз подвел тебя или обманул?

Я задумалась. Он спас меня на собеседовании. Не стал никому рассказывать, что я — девочка. Учит меня химии и магии, да еще платит каждую неделю две серебрушки. Заботится, чтобы ничего со мной не случилось, вот, вчера прислал леди Изолт. И — это был важный аргумент для меня — к нему тепло отнесся Шон, который видел людей насквозь.

А сейчас он не кричал, не ругался, не давил… а просто ждал моего решения.

И я решилась.

— Лорд Йарби, я вижу не только серебристые потоки магии. Есть еще маленький кусочек, который всегда находится на одном и том же месте. Я могу пользоваться им вот так… — Создала сначала без слов и пассов светлячок, потом зажгла прямо в воздухе язык пламени. — Мы с сестрой обнаружили это случайно.

— Так, Тим, давай по порядку.

Через десять минут я довольно внятно изложила историю про снег, луну и табуретку. Лорд Росс внимательно смотрел на меня серыми глазами, время от времени задавая наводящие вопросы и кивая головой.

Когда я закончила, он задумался, а потом произнес странные слова:

— Теперь ясно, чем ты так заинтересовала герцога Дейла. Он же сам дракон.

— Как дракон? — захлопала я глазами.

Дракон — это легенда, такая огнедышащая штука в небесах. Вся Зеленая Благодень покатывалась от смеха над сказками о драконах. А упившихся до потери ориентации в шинке спрашивали: «Что, драконы еще не мерещатся?» А Шона я сама видела — он человек! Карие глаза, встрепанный вихор надо лбом, длинные белые пальцы в пятнах реактивов.

— Герцог Шон тер Дейл наполовину человек, наполовину дракон, — спокойно повторил лорд Йарби. — Он окончил с отличием две башни Академии — драконью Шарр'риот и человеческую Магию.

Это как? Но если драконы и есть, они же большие! А люди — маленькие! Вот как дракон с человеком могут завести ребенка?

— Тим, прекрати делать круглые глаза! У истинных драконов есть дар — они могут существовать в двух формах по своему желанию — или драконьей, или человеческой. Точных правил я не знаю, во мне самом нет этой крови. Кстати, говорят, что герцог Дейл, которым ты так восхищена, имеет еще и третью ипостась — может обращаться в черного ворона. Но сам я этого никогда не видел.

— А дракона?

— Дракона — видел. Но о чужих драконах не принято рассказывать. Как и описывать их цвет и называть имена. Такое ты можешь узнать только у самого дракона. Но ты поняла, к чему я веду речь?

Если честно, он настолько меня ошеломил, что я и забыла, с чего все началось.

— Есть единственный вид магии, когда источник находится не снаружи, а внутри существа. Это — драконья магия. И это очень похоже на то, о чем ты мне рассказала. Так что мы можем предположить, что в тебе есть доля драконьей крови!

Вот это да! Я чувствовала, что должна что-то сказать, спросить, но только открывала и закрывала рот и пучила глаза, как вытащенный из воды окунь.

— Еще один признак. Говорят, драконы легко находят общий язык с другими живыми существами. У тебя такое есть?

Я кивнула. Есть. Давно. Не помню даже, сколько. Может быть, всегда?

— Так, ну, кажется, причину случившегося мы нашли. Ты поняла, что драконья магия требует двух вещей — обращения к внутреннему источнику и желания. Уж не знаю, зачем ты пожелала обратиться в глыбу льда, но тебе это почти удалось. Напугала ты меня здорово! — лорд Йарби дружелюбно улыбнулся. — Так что впредь желай аккуратнее. А то устроишь на месте школы пепелище или сама костей не соберешь.

Я кивнула, ошарашенная перспективами. Потом все же спросила:

— Вот так просто пожелать, и всё?

— Нет, у драконов тоже есть заклинания. По одному хотению пряники на тебя с потолка не посыплются и золотой дворец за окном, как в сказке, не вырастет. Надо очень хорошо понимать, чего и как делаешь, и вложить правильное количество силы. Пока я прошу тебя просто быть аккуратнее.

Я кивнула снова:

— Обещаю.

— Отлично. Теперь давай подумаем, как нам поступить с тобой?

Испуганно сглотнула. Вдруг он скажет, что раз у меня другая магия, делать мне в «Серебряном нарвале» нечего?

— У тебя есть два вида магии — точно человеческая и предположительно драконья. Многое в обучении обеим видам совпадает. Медитации помогают растить резерв и того и другого. Физика, химия и математика тебе без сомнения необходимы. Драконьи руны и эльфийский — сама понимаешь, без них никак. Я бы посоветовал тебе, хотя у нас нет никого, кто может тебя обучать драконьей магии, остаться тут. А окончив школу, ты сможешь выбрать, в какую из башен Академии поступать. Что скажешь?

Я закивала, как сумасшедшая. Лорд Йарби улыбнулся.

— Предлагаю тебе пока не рассказывать никому, до чего мы тут с тобой додумались. Во-первых, это еще не наверняка. А во-вторых, знаешь, есть пословица: меньше знаешь — крепче спишь. Я, со своей стороны, постараюсь узнать, что смогу, об обучении молодых драконов. Хотя это всегда держалось в секрете… Ну что, возвращаемся в класс? А то там, наверное, без присмотра уже стоя на головах медитируют!

Я улыбнулась и протянула ему руку.

Лорд Йарби сжал мою ладонь:

— Умница, Тим!

Аскани встретил нас встревоженным взглядом.

— Что случилось?

— Ничего! — прошипела я в ответ, не глядя на брюнета.

Тот, кажется, решил игнорировать мое нежелание общаться. Как три недели назад игнорировал меня саму.

— Хочешь знать, как это со стороны выглядело?

Я заерзала. И говорить с ним не хочу, и интересно… Бросила косой взгляд:

— Хочу.

— Сначала у тебя лицо стало отстраненным, замкнутым. Ты будто ушла в себя. А потом я физически почувствовал, как ты похолодела, и увидел, что ты стала покрываться инеем, а руки засветились синим. Я еле успел лорда Росса позвать — на мой голос ты не реагировала.

Сглотнула. Интересно, а что бы произошло, если бы лорда Йарби рядом не было? Обошлось бы или вышло то самое «костей не соберешь»?

До конца занятий Ас время от времени пытался меня растормошить. Я отвечала односложно, отворачивалась, шипела, хмыкала, фыркала, пыталась сбежать. Под конец он выдал прямым текстом. С улыбкой, но очень серьезно:

— И не надейся, не отстану.

— Ас, помнишь, что я сказала у городских ворот?

— Угу. Никому чулки не показывать. Я не показываю.

Я хихикнула. Потом все же продолжила:

— У нас разные дороги. Я тогда не думала, что мы когда-нибудь еще встретимся. Но и сейчас могу повторить: дороги у нас разные.

— Знаешь, давай вернемся к этому разговору через четыре года? Когда окончим школу?

М-да, уел. Уж какие разные, если каждый день будем сидеть за одной партой?

Почувствовала, что невольно улыбаюсь. Ас хитро взглянул на меня из-под полуопущенных век. Я прищурилась и сердито сморщила нос. Он хмыкнул.

— Вторая парта! — над нами навис Дэрек тер Лин, — я правильно понял, что вы уже решили написанную на доске задачу? И каков же ответ?

— Двести пятьдесят шесть, — сообщил Аскани математику и снова уставился на меня.

Нет, нужно с этим закругляться. Иначе одноклассники и впрямь решат, что у нас что-то есть. Тогда от шуточек со стыда сгоришь. Тем более что парни считают меня мальчиком!

Физкультура меня доконала. Сианург опять счел погоду — легкий морозец, ветерок и снег по щиколотку — прекрасно подходящей для занятий на свежем воздухе. Нас потащили в подсобку, где всем выдали лыжи.

На снегоступах я ходить умела. Широкие, почти в ладонь, короткие лыжи для ходьбы по лесу с подбоем из жесткой шкуры кабана — чтобы не катились назад — были мне знакомы тоже. Но эти? Длинные, выше меня на целую вытянутую руку. Тонкие. Деревянные. Просмоленные снизу. И две палки в придачу. Нам сообщили, что снега достаточно, и сейчас мы будем прокладывать и утаптывать лыжню вокруг парка. И попросили поднять руки тех, кто думает, что умеет ходить на лыжах.

Таких оказалось семеро. Включая моего соседа. Еще семеро, в том числе все девчонки, смотрели на лыжи с подозрением. И были правы.

Когда я влезла в хитрую систему из ремней и железяк, к которой полагалось пристегивать ноги, и затянула все ремни и пряжки, то обнаружила, что сильно погорячилась. Потому что сделала это внутри подсобки, да еще стоя спиной к двери. И теперь мне надо либо отстегнуть лыжи и начать снаружи все сначала, либо пятиться, либо как-то развернуться.

Сначала я попробовала второй вариант, как самый экономный. Обломалась, чуть не завалившись на пол. Кто пытался ходить задом наперед на беговых лыжах, тот меня поймет.

Потом попробовала повернуться. Скрестила лыжи, задергалась… и, не поняла как, оказалась сидящей задом на полу. Опираясь на палки, встала враскорячку. Попробовала двигаться маленькими шажками. Зацепила носком лыжи невостребованные длинномеры, стоявшие у стены. На грохот прибежал Сианург. Посмотрел на меня, трепыхающуюся под грудой лыж, и поинтересовался, чем я тут занята и собираюсь ли сегодня на урок?

К тому моменту, как я выползла наружу, вереница ковыляющих одноклассников почти скрылась за деревьями. Я бросилась догонять. А зря… Ехало оно совсем не так, как я привыкла. Клюнув носом в сугроб по третьему разу и вывалявшись в снегу, как образцовый белый медведь, я сдалась. И опять погорячилась. Потому как именно в тот момент, как мне удалось отцепить одну лыжу, с моего тыла вынырнули из кустов завершившие круг Сианург и спешащий за ним Аскани.

Гррр!

Обед я проглотила, как утка, целиком, потратив на первое, второе и компот примерно пять минут. И удрала в комнату. Уселась на кровать с моим неподъемным энциклопедическим словарем и стала просматривать статьи на буквы «Д». Вот оно! — драконы. Читаю:

Драконы — древняя раса разумных существ. Обладают уникальной магией. Пройдя полный цикл развития, могут существовать в человеческой или драконьей форме по своему выбору. Теплолюбивы. Большинство драконов в настоящее время обитают в границах Тер-Шэрранта.

К статье прилагалась картинка, на которой рядом с крошечным человечком стоял огромный крылатый зубастый зверь. Рисунок назывался «Бронзовый дракон».

Мало-то как! Перечитала еще раз. А что такое «полный цикл развития»? Не знаю… Но после цикла дракон может превращаться. А если не пройдет его, выходит, не может? Тогда нужно обязательно выяснить, что же это за штука такая. Ведь, похоже, от этого много зависит…

«Теплолюбивы». Ага. Понятно, почему в «Серебряном нарвале» драконов нет. Тут климат для моржей и мамонтов, зима восемь месяцев в году. А я тогда сюда как попала? Опять не знаю…

И картинка тоже — впечатляла, но как-то совершенно не увязывалась с моим представлением о себе. Я привыкла чувствовать себя маленькой, слабой. Единственным спасением для меня были всегда заячья осторожность и готовность удрать в любой момент. А тут — такой зверюга! Размером с целый дом! Или даже еще здоровее! Не может быть, чтобы внутри меня скрывалось такое…

Вот как бы и где бы узнать побольше? Потеребила шнурок амулета на шее — может, позвать, спросить Шона? Нет, нельзя. Он важный занятый человек, член Совета Магов, герцог. Как я могу его дергать из любопытства? А еще почему-то думалось, что, если он сразу же понял, кто я такая, но не сказал этого прямо, на то были причины. Значит, это путь, который я должна пройти сама. Тогда что же делать? Лорд Йарби уже рассказал всё, что знает о драконах. Где бы еще поискать? А если просмотреть книги в библиотеке? В этом словаре всего три строчки. Но рядом же на полке стоял другой, толще почти в два раза!

Тогда сейчас сажусь за уроки, а после работы иду в библиотеку. И ищу…

Сегодня на работе лорд Йарби озадачил меня приготовлением сердечных сборов на основе боярышника, хвоща и омелы с добавлением других трав. Ничего сложного в том не было, но внимания дело требовало, что избавило меня от очередного урока гномьего. Зато я выслушала лекцию о свойствах ранее незнакомого мне барвинка малого. Ас пожал плечами и стал помогать, пересчитывая и подписывая уже готовые пакетики. Почерк у него был каллиграфически идеальным.

Зато, когда мы вышли из кабинета алхимии, настырный брюнет отыгрался за все. Сначала, обогнав на несколько шагов, сунул нос в ближайший пустой класс, а потом схватил меня за руку и буквально вдернул туда. Не отпуская, раскрутил и прижал к груди. И замер.

Я настолько обалдела от происходящего, что растерялась. Попробовала въехать нахалу коленом между ног, он чуть развернулся, прикрыв уязвимое место бедром. Я зашипела, пытаясь выкрутиться из его рук:

— Гад! Что ты делаешь? Отпусти немедленно!

— Сама зараза. Не отпущу!

Что-о?! Еще и обзывается?

— Козёл!

— Курица!

— Кретин!

— Идиотка!

— Дебил!

— Дура!

— Упырь!

— Ведьма!

— Урод!

— Кикимора!

— Осёл!

— Тупица!

— Нахал!

— Хулиганка!

— А ты, а ты… — задохнулась я от возмущения.

— Я — Огурец!

Упс! Приехали. Но пусть он… и тут до меня дошло, что никто меня уже и не держит. Мало того, пока обзывались, я сама в запале наскакивала на него, заставляя отступать, и буквально приперла к стенке.

Смущенно закашлялась и попыталась сделать шаг назад.

— Тим, ты как боевой воробей! И впрямь способна меня побить! — засмеялся он. И продолжил совершенно серьезным тоном: — Знаешь, ты меня устраиваешь. Прекрасно дружить с девушкой, которая не пытается лишить тебя невинности!

Я захлопала глазами — как-то он всё перевернул вверх ногами… А потом невольно захихикала, вообразив испуганного Аса с растрепанными черными волосами, в безразмерной белой рубахе и моих полосатых чулках отмахивающегося от толпы разномастных девиц, с грязными намереньями тянущих к нему жадные руки. Возглавляла гипотетическое стадо похотливых ведьм Петра.

— Ну, всё? Больше не сердишься? — добродушно поинтересовался парень.

Вот как я эту дубину стоеросовую от реки доволокла, да еще за девицу приняла? Моя ж макушка у него на уровне подмышки.

И в том, как мы сейчас стояли, было что-то странное. Некая неправильность, необычность. Попыталась понять — в чем дело? Вот, его запах! От всяких Сибуров или Елек всегда неприятно несло потом и какой-то кислой гадостью, которая вызывала рвотные спазмы, стоило мужикам подойти ближе, чем на четыре локтя. А от Аса пахло совсем по-другому, весенним лесом. Чистым и свежим. Когда мы вместе мерзли на сеновале, мне было как-то не до таких нюансов. У меня вообще нос был соплями забит. Но сейчас, почти уткнувшись ему в грудь, я чувствовала его запах особенно остро.

Он осторожно коснулся ладонью моих волос.

— Мелисса, мне нравится.

Тоже, что ль, меня нюхает? Нет, это надо прекращать!

Попыталась отступить, но он не позволил. А потом медленно стал наклоняться к моему лицу. Я сжалась, готовясь клацнуть зубами и укусить, как только смогу дотянуться. Он усмехнулся и неожиданно резко дунул мне прямо в нос. И выпрямился.

Я растерялась. Не понимаю, чего это он?

— Тим, посмотри на меня и послушай, ладно? Только стой так, не убегай! — ладони сжали мои плечи чуть крепче. — Ты же знаешь, что я на четверть — эльф, да? А эльфы — самые лучшие лекари. Я раньше не хотел быть целителем, мне казалось, что это неинтересно, не по-мужски. Мечтал стать боевым магом. Но сейчас я клянусь честью, что выучу всё нужное и сведу все твои шрамы!

Я рванулась от него. Не хочу снова об этом!

— Ну что ты дергаешься? Ты же обнимаешься и даже целуешься со своей Бри, я видел.

— Бри — девочка!

— А Петру ты захотела бы обнять?

— Гррр! Нет!

— А герцога Дейла?

Я заморгала, вспомнив, как Шон сидел со мной нос к носу и хлопал карими глазищами. Никакого неприятия у меня та ситуация не вызывала. И спрятаться под рукавом его мантии я хотела бы. Но что-то Ас мне опять голову задурил!

— Значит, дело не в том, девушка или парень, а в том, какой это человек, — не дождавшись моего ответа, продолжил Аскани.

Ну чего он всё с ног на голову переворачивает?

Я точно знаю — всегда знала, — что не хочу иметь дела с парнями!

Только открыла рот, чтобы высказать это Асу, как дверь заскрипела. В щель всунулась и уставилась на нас выпученными глазами башка с косой темной челкой:

— Нифигасе! Вот это да!

Юл захохотал и исчез.

Мы с Аскани растерянно уставились друг на друга. Влипли!

Мы же стояли почти вплотную, Ас придерживал меня за плечи, и теперь этот вредный гад Юл разнесет по всей школе рассказ про то, что лорд Сайгирн милуется с малышом Тимом в пустом классе. Вот как этого типа сюда занесло, а? Хотя сейчас важнее другой вопрос — а что теперь делать?

— Тим, ты сильно расстроена? — голос Аса звучал виновато.

— Они будут думать, что у нас что-то есть. И парни же считают меня мальчиком.

— Я не против первого. Лишь бы ты не возражала. А вот второе нехорошо. Если по герцогству пустят гулять слух, что меня тянет к мальчикам…

Вот знала я, знала! Одни неприятности от парней!

Подняла лицо. Посмотрела на Аскани. Как странно, каждый раз, оказываясь рядом с ним, я совершаю поступки, на которые считала себя неспособной — прыгнула в ледяную реку, чтобы спасти утопающего, встряла в судебное разбирательство… и теперь снова хотела сделать то, что еще вчера представлялось решительно невозможным.

— Ужин уже начался, пошли! — дернула его за руку. — Только мне надо будет зайти к себе.

Говорить, что хочу сделать, не стала. И так решимости ни на медяк.

Бри, на мое счастье, еще прихорашивалась в комнате.

— Бри, помоги!

— Тим, что случилось? Ты как с пожара. На работе колба взорвалась? — засмеялась подружка.

— Хуже! Лорд Ансаби захотел со мной поговорить в пустом классе, мы подрались, и в это время в дверь заглянул Юл!

— Юл? Подрались с лордом Ансаби? — голубые глаза на круглом лице превратились в плошки.

— Ну, я его запихала к стенке, — смутилась я. — Он так меня разозлил…

— Потом расскажешь подробно! — пригрозила мне пальцем Бри. — Пока все не услышу, математику делать не дам!

Воистину страшная угроза.

— Вот только Юл сплетник. И считает тебя парнем. То есть он расскажет всем, что… — Бри зажала себе рукой рот.

— Вот именно, — мрачно кивнула я.

— Так что ты хочешь? Чем я могу помочь?

— Я подумала… Если я покажу, что я — девочка, Аскани это поможет?

— Аскани? Ты зовешь его Аскани?

— Бри! Мы уже месяц сидим за одной партой! И я вылечила его лошадь.

— Ну да… Но все равно! — глаза блондинки зажглись нездоровым любопытством. — Да, думаю, поможет! Ну-ка, давай раздевайся!

Мое единственное платье висело на мне, как на вешалке. Бри покачала головой, полезла в шкаф, достала оттуда голубой шелковый шарф и туго меня перепоясала.

— Вот так! И подол теперь нужной длины! А к следующему разу переделаем дырки на корсете — он тебе велик. — Бросила критический взгляд вниз и округлила глаза в ужасе: — Ты что, собираешься идти в полосатых шерстяных чулках? Нет! Не позволю! — Снова нырнула в гардероб почти с головой и извлекла пару светло-бежевых чулок немыслимой, на мой взгляд, элегантности. — Надевай!

Потом пришел черед волос. Бри посоветовала распустить их и прихватить голубой же лентой. Странный кулон на шнурке я спрятала в вырез платья.

Закончив с волосами, Бри потащила меня к зеркалу:

— Гляди! Ты очень маленькая, но сейчас хорошенькая, как куколка. А из-за кушака на талии платье сборит и даже кажется, что у тебя грудь есть. Надевай туфли, нос выше и пошли! Мы — самые красивые! А Киран сейчас умрет!

Точно. Только сначала убьет меня…

Глава 19

— Не горбись! — ткнула меня локтем в бок Бри.

— Угу, — мрачно отозвалась я.

— На лице улыбка! Не такая! Вот вспомни про синюю фигу на затылке Сианурга! Во-о-от, другое дело! И подбородок подними вверх — ты не виновата, что они дураки!

И пихнула меня в спину, заставив первой пройти в дверь трапезной.

Ужин был в разгаре, и сначала на нас просто не обратили внимания. Только сидевший за дальним столом спиной к стенке и, соответственно, лицом к двери, Аскани увидел меня сразу и замер, не донеся ложку до рта. Глаза расширились, уставился, как на привидение.

— Чего застыла? — прошипела мне в ухо Бри и, подхватив под руку, поволокла к столу с подносами.

К тому моменту, когда мы с гружеными подносами повернулись к столам, на нас смотрели ВСЕ.

— Ну и чего пялитесь? — жизнерадостно поинтересовалась Бри. И потащила меня туда, где сидел с открытым ртом Киран. Вперилась в хлопающего голубыми глазами блондина: — Подвиньтесь!

— Тим?! Это ты?

— Ну да, а что? Что вы на меня все так уставились? — я держалась в рамках роли, присоветованной мне Бри, стараясь не дать с перепугу петуха.

— Ты — девчонка?!

— Киран, ну подвинься же! Чего тупишь-то! Конечно, она — девчонка! Мы в одной комнате живем! — вмешалась Бри.

— Как?!

— Так! Ты сесть нам дашь? А потом будешь спрашивать! — похоже, имевшая двух старших братьев Бри парней ничуть не боялась.

Я смотрела во все глаза. Наверное, это как с собаками. Испугаешься — укусят. Не струсишь — не тронут.

Через минуту мы устроились между Заком и Кираном. Интересно, что сама Бри села ближе к Заку.

Киран продолжал таращиться на меня:

— Нет, глазам не верю.

— Так смотри получше, — среагировала раньше меня Бри. — Она ж не скрывала — и все девчонки, и все учителя знали, что Тим — девочка. Просто она одеваться привыкла не красиво, а удобно. У них все так ходят.

Киран задумался, запустив пятерню в прическу, и без того напоминавшую куриное гнездо после драки двух несушек. А потом захохотал на всю столовую.

— Эк ты нас всех разыграла! Но как ты по деревьям лазишь! А как…

Я пихнула его локтем в бок и зашипела:

— Проболтаешься про портки — убью!

Кир захлопнул рот и снова озадаченно уставился на меня. Остальные, видя, что ничего особенного не происходит, вернулись к еде и своим разговорам.

— А ты хорошенькая. И волосы такие длинные…

Вот этого я и боялась. Вздохнула:

— Забудь. И, к слову, завтра я опять штаны начну носить. Кстати, в голкири вы меня еще возьмете играть? Мне понравилось.

— Ты действительно хочешь?

— Я — чайка! — хмыкнула я в ответ.

Блондин хихикнул, потом прищурил на меня глаз. Похоже, именно сейчас он решал, как воспринимать мое преображение — как оскорбление или же веселый розыгрыш? Я таращилась на него. Наконец, не выдержав, показала язык Киран захохотал и громко возвестил на два стола:

— Ты — классная девчонка! А кто попробует хоть пальцем тебя тронуть или слово поперек сказать — сам шею намылю!

— Кир, лучше думай обо мне, как о классном мальчишке. Я даже согласна еще раз на мачту ради этого влезть… Я еще маленькая для всякой ерунды. Мне же тринадцати нет.

— Вот я и думал, что Юл тут полную чушь нёс!

— А что он нес? — захлопала глазами Бри.

— Что Тим и лорд Ансаби целовались на свидании…

— Когда? — глаза подруги стали круглыми.

— Что-о?! Ни с кем я не целовалась! — возмущенно взвизгнула я.

Кир посмотрел на Бри, на меня и расплылся в жизнерадостной улыбке:

— Я так и подумал, что это — совершенный бред. Он уверял, что перед ужином…

— Чепуха какая! — тон Бри не допускал возражений. — До семи Тим работает у лорда Йарби в кабинете алхимии, сам знаешь. А потом я ее уламывала надеть платье — сколько ж можно в штанах ходить? Пока оделись, причесались… — Бри перешла к перечислению подробностей наших сборов к ужину, детализируя и драматизируя все так, что сразу стало понятно, какую уйму времени занял у нас туалет. И закончила победным: — Ну и когда тут успеть по свиданьям бегать? А у Юла мозги набекрень и язык без костей, а то не знаешь!

Нормально поесть я так и не смогла — кусок в горло не лез, но, кажется, скандал и сплетни нам удалось задушить в зародыше. А для меня самой сегодняшние перипетии, связанные с тем, что я — девица, даже затмили новость о том, что я — дракон.

После ужина Бри устроила мне допрос с пристрастием. Приволокла за руку в комнату и, не дав переодеться, пихнула на кровать. И сама плюхнулась рядом.

— Рассказывай!

— Что?! — испугалась я.

— Что у тебя с лордом Ансаби!

— Да ничего! Сначала он на меня шипел, как змей. Потом как-то наладилось. Оказалось, он приятный. Сам здоровается и подсказывает на уроках — он всё знает!

— Это он тебе в пустом классе подсказывал? Ты финтишь, подруга, — хитро прищурилась блондинка.

Я задумалась — а что можно рассказать Бри? С одной стороны, я сама ей доверяла — ведь она не проболталась о том, что это я вешала штаны на мачту. И сейчас в столовой защищала меня, как кошка своих котят… Вот только дела Аскани — это не моя тайна. Но, с другой стороны, нам учиться вместе несколько лет. И невозможно прятать такое бесконечно. А может быть, потребуется помощь. Если бы Бри, Киран и Зак поддержали Аскани, стало бы намного легче.

Наверное, я могу поделиться тем, что узнала сама. Но нужно молчать, пока не получу его разрешение говорить о том, что рассказал мне он.

— Бри! Клянись!

— Клянусь! — немедленно отозвалась подружка. Потом спохватилась: — А чем и зачем, Тим?

— Клянись своими жизнью и магией, что не передашь никому то, что я сейчас тебе расскажу!

— Клянусь! — круглые глаза Бри горели нездоровым любопытством.

— Теперь слушай. Аскани — герцог, да? Но несовершеннолетний. Вот есть те, кто не хочет дать получить ему власть. Петра была такой.

— Петра?!

— Да! Она обвинила Аскани в том, что он на нее напал. Но я точно знала, что это неправда, — я случайно видела их разговор. И сказала об этом лорду Йарби. Тогда провели расследование, и оказалось, что Петру прислали в школу, чтобы погубить лорда Ансаби, а у нее даже своей магии нет!

— Вот это да! — благоговейно выдохнула подруга. А я думала, такое только в эльфийских романах бывает.

— Теперь Аскани хочет подружиться со мной, ведь он уверен, что я не из его врагов. А я не хочу близко подходить ни к кому из парней, и к нему тоже. Ну, вот в тот класс он меня затащил после работы, чтобы сказать спасибо. А я его чуть не побила. А он обозвал меня сначала кикиморой и ведьмой, а потом боевым воробьем!

— А ты?

— А я его упырем и козлом!

— Герцога?!

— А что, герцоги козлами не бывают?!

Мы с Бри уставились друг на дружку, а потом захохотали.

— Ну, ты даешь! — отсмеявшись, выдавила подружка.

— Ну, наверное, орали мы так, что Юл и услышал… — вздохнула я. — Заглянул, только понял все неправильно.

— Встречу в следующий раз свободного герцога, сразу обзову его козлом… — сообщила, откидываясь на спину, Бри. — Вдруг он тоже меня куда-нибудь потащит, чтобы спасибо сказать?

— Ой, уже девятый час, а я за уроки не садилась! — спохватилась я.

— Ну что ж ты такая зануда… — вздохнула блондинка.

Следующим утром Аскани, как всегда, пришел в класс раньше меня. Когда я появилась в дверях, на холодном лице мелькнула тень улыбки. Я чуть наклонила голову с подобранными лентой волосами.

— Привет! Спасибо тебе, — взгляд скользнул по моим привычным тунике со штанами, остановился на лице.

— Привет, не за что, — пожала я плечом, садясь на свое место.

— Нет, есть. Я же понимаю — тебе это было труднее, чем в реку прыгнуть.

— Бри помогла, — улыбнулась я. — Давай медитировать, а то сейчас нам по шее дадут!

— Давай. Только льдом не покрывайся больше? — улыбнулся он.

Сегодня он был в темно-коричневом, цвета осенней палой листвы. Я уже заметила, что Асу нравятся темные сдержанные тона — черный, серый, кобальтовый, коричневый. Костюмы были из дорогой ткани, превосходно скроенными — это даже я, с моим куцым опытом, понимала. Всегда однотонные, с минимумом украшений. И аккуратными белоснежными кромками манжет и воротника. Волосы он носил распущенными, надевая тонкий серебряный обруч, чтобы они не падали на глаза. Мне нравилось на него смотреть — он был красив, как Прибой. А по сравнению с теми, кто встречался мне раньше, казался существом другой породы. Этакая аристократическая грациозная элегантность.

Удивительно, что он что-то нашел во мне.

Прикрыв глаза, уплыла на свою снежную поляну. Интересно, а что видит он во время медитаций?

На истории я бодро отрапортовала про битву при Албери, нарисовав на доске карту местности, описав ход сражения и удар имперской кавалерии в спину орков, штурмовавших крутой холм с эльфийскими лучниками. Валькирия довольно кивала головой, выводя в журнале оценку. Как бы узнать, что она поставила — четыре или пять?

Зато на «государственности» я чуть не села в лужу, запутавшись, к какой — законодательной или исполнительной — ветви власти относится Совет Магов. Помогло шипение Аскани сбоку. Он как-то наловчился суфлировать мне, почти не разжимая губ. Оказалось, к обеим — ибо и устанавливает нормы и правила использования волшебства, и имеет полномочия, чтобы следить за их исполнением. А зачем тогда было спрашивать?

На верховой езде Сианург счел, что мы дозрели до того, чтобы попробовать поднять лошадь в галоп. Сначала мы кивали, слушая, что галоп бывает с правой или с левой ноги. Вот какая нога внутри круга, с той и надо скакать. Подбираешь с этой стороны повод короче, даешь противоположный шенкель… На словах казалось все просто. На деле по первому разу не получилось ни у кого. Морковка с Огурцом считали, что побегали в своей жизни достаточно, и скакать никуда не рвались. Тем более — глупость какая! — по кругу.

Думаю, Ас, выписывающий верхом на Прибое вольты в дальнем углу левады, изрядно повеселился, глядя на наши муки. У меня Морковка просто перешла на прибавленную рысь, растряся меня так, что я не чаяла, как остановиться. Огурец, на котором сидел Винади, сначала встал, как вкопанный. Потом, когда ему надоело, что парень прыгает у него на спине, колотя по бокам пятками, просто нагнул вниз голову и поддал задом. Не ожидавший подлянки Винади просвистел, как из катапульты, меж лошадиными ушами. Слабым утешением стало то, что остальные члены нашей группы выступили не лучше.

Сианург пробормотал под нос что-то неразборчивое и повернулся к нам сияющим затылком — шапки физкультурник принципиально не носил. Я не расстроилась — Бри уже предупредила меня, что каждый класс начинает вот так. Потом научимся!

Я уже собиралась уходить, когда сбоку подъехал Аскани.

— Хочешь попробовать сесть на Прибоя?

Я онемела. А потом закивала головой. Отказаться от такого подарка? Да ни за что!

Ас легко перекинул ногу через круп жеребца и соскользнул на землю.

— Подержи его, я принесу корду.

Кордой назывался длинный ремень, на котором коней гоняют по кругу. А человек, стоя в центре, подбадривает лошадь голосом и контролирует темп движения. Аскани собирался пустить Прибоя бегать со мной на спине. Ну, резонно… если просто выпустить нас в свободный полет, где меня потом искать будут?

Ас быстрым шагом пошел к конюшне, а я осталась держать под уздцы огромного жеребца, который начал с того, что приветственно боднул меня башкой, чуть не сбив с ног. Лисса, Рин, Винади и еще трое или четверо, увидев, что происходит что-то интересное, столпились за оградой левады, ожидая продолжения. То, что людоед меня почему-то не ест, оказалось сюрпризом.

— Тим! Ты его не боишься? — поинтересовалась Лисса, тряхнув рыжими кудряшками.

В ответ я погладила теплый нос коня и сообщила:

— Он добрый.

— Ага, как крокодил в зверинце или Сианург, — хихикнула Рин, которой сегодня досталось больше всех «комплиментов» от нашего куратора.

Ас вернулся быстро. Пристегнул карабин корды к трензельному кольцу. Потом шагнул ко мне.

— Тим, хватайся левой рукой за гриву, правой за луку. Согни левую ногу, я подкину тебя в седло, до стремян ты банально не достанешь.

Сделала, как он сказал, и буквально взлетела вверх от плавного толчка. Взмахнула правой ногой и оказалась в седле. Парни за забором завистливо вздохнули. Прибой повернул голову и с интересом покосился на меня лиловым глазом. Кажется, его происходящее забавляло.

— Подгони длину стремян. Повод подбери, но не натягивай. Как будешь готова, скажи.

Через пару минут вороной, послушный голосу хозяина, зашагал со мной на спине по кругу. Ас не спеша отпускал корду, увеличивая радиус круга. Я чувствовала в одно и то же время неуверенность и восторг. Прибой был заметно выше Морковки, ход у него был размашистым и очень плавным.

— Спину держи прямо, локти не оттопыривай, пятку вниз. Ну что, поехали рысью?

Да он не бегает, летает! И совершенно не трясет! На таком тайру пить из чашки можно! Я чуть не завизжала от восторга. Ас взглянул на мое лицо:

— Быстрее хочешь?

— Да, очень хочу!

— Ну, держись!

Прищелкнул языком, свистнул, и Прибой заложил уши и легко, с полшага поднялся в галоп. Да это в сто раз лучше, чем рысь! — плавный качающий полет над землей. Подставив лицо ветру, я счастливо засмеялась. Увы, через несколько кругов Аскани остановил наш бег.

— Пока и тебе, и ему хватит. В следующий раз попробуем без корды.

А будет следующий раз? На радостях я повисла у Прибоя на шее. А потом захлопотала вокруг — подтянула стремена, захотела ослабить подпруга, но не хватило сил расстегнуть пряжку. Ас скептически посмотрел, как я, упершись двумя ногами, обеими руками изо всех сил тяну за конец ремня, а несговорчивый язычок даже на полпальца не приблизился к дырке, и изрек многозначительное:

— М-да.

У Валькирии, что ль, научился?

Корин хохотнул от забора:

— Тим, тебе нужна лошадь, которая сама себя седлает! Иначе никак!

— Дракон, например, — засмеялась Лисса. — Представляете, Тим на драконе?

— Ага! Блоха на собаке! — отозвался Корин, придвигаясь к рыжей чуть ближе. Та кинула на него невинный взгляд и отступила за спину Рин. Прямо танцы!

— Иди, я сам расседлаю, — голос Аскани, как обычно, был негромок и спокоен.

— Я помогу, — отозвалась я.

— Тогда держи повод, я сниму седло. Потом веди его в денник.

Ас расстегнул тугую подпругу легко, как пуговицу на камзоле. Вообще, я уже заметила, что, несмотря на узкую кость, сила в нем была.

Прибой послушно двинулся за мной следом, Ас потащил седло в подсобку, к теплой печке, сушить потник. Стоявшая у загона компания, поняв, что ничего интересного больше не будет, побрела на обед.

Потом мы вместе чистили коня.

Ас попробовал пошутить: «Прибою ты спасибо сказала, а мне не хочешь?» — но, увидев мою реакцию, сам замял тему.

— Ас, а какой он породы?

— Очень редкой. Таких почти больше и нет.

— Это как? — удивилась я.

— Ты слышала про эльфийцев?

— Про эльфов? — поправила я.

— Нет, про эльфийцев. Это кони эльфийской породы.

— А они — особенные?

— Они есть только в Мириндиэле — стране эльфов, и те никому никогда их не отдают.

— Почему?

— Потому что кони для них — друзья, а не транспорт. Эльфийцы сами выбирают себе хозяев и мысленно с ними разговаривают. А еще они резвее всех и очень долго живут. Обычная лошадь в восемнадцать-двадцать лет — уже старая, да? А для тех коней это еще ранняя юность. И, да, с обычными лошадьми они не скрещиваются. Потому что не хотят.

— Прибой — эльфиец? — удивилась я.

— Только на четверть.

— Но ты же сказал, что они не скрещиваются?

— Тут особая история. Я ее знаю, потому что Прибоя жеребенком подарил отец, когда мне было три года. Он специально ездил за ним в Ларран. И эту историю часто потом пересказывала мама. Вот слушай. Много лет назад в Империи существовала страшная организация из смесков орочьей крови. Называлась она гильдия убийц. Они терроризировали страну и творили беззаконие везде, где хотели. А однажды напали на пасущийся близ границ Мириндиэля эльфийский табун, убили пастухов и смогли угнать двух кобыл. Потом гильдию раскрыли и уничтожили, кобыл разыскали и вернули на родину, но за это время родилось несколько жеребят-полукровок. Одного из них — кобылу по имени Ночь — Повелитель эльфов подарил своей невесте. Вот Прибой — сын Ночи и знаменитого Черного Ветра с Императорских конюшен. В нем четверть эльфийской крови, как и во мне. Поняла?

— Ух ты! — только и смогла выдать я в ответ.

Конь покосился на меня лиловым глазом и задрал верхнюю губу. Казалось, он веселится. Я легонько, чтоб не баловал, хлопнула его по крупу щеткой, которую держала в руках. Вороной обиженно фыркнул.

— Но если эльфийцы могут разговаривать, — вернулась я к интересной теме, — значит, они разумны?

— Правильно понимаешь, — усмехнулся Аскани. — Мне Прибой три раза жизнь спасал. И, если б не тот болт с кислотой, сам бы из реки вытащил… хотя тогда б мы не познакомились.

— Познакомились бы, — пожала я плечом. — Уже тут.

— Это другое. Я узнал бы лишь твое имя. А так я узнал твою душу, тебя саму.

Было неожиданно приятно это слышать. Еще один человек, который смотрит на меня не как на пустое место, который видит меня!

— Ас… а ты много знаешь, да?

— Ну? Ты это к чему?

— Расскажи мне о драконах?

— Тим, тебя так тер Дейл поразил? Я видел, как ты на него смотрела.

Я опустила голову, чувствуя, что краснею.

— Эх, угадал, — вздохнул брюнет.

— Это не то, что ты думаешь! — возмутилась я. — Просто мне очень нужно знать о них все, что можно. Шон тут ни при чем!

— Шон? Ты зовешь его по имени? — голос как лёд.

— Да, зову. Потому что он позволил! Потому что он умный и добрый! И я хочу когда-нибудь стать на него похожей! Так ты расскажешь, или я пойду искать нужное в библиотеку? — ощетинилась я.

— Прости. Я не имею права на тебя сердиться. Просто я, оказывается, еще и ревнивый. Понял это, когда смотрел голкири.

— Аа-а?

— Когда ты в руки Кирана прыгнула, а он тебя к груди прижал. Мне прямо дурно стало.

— А уж как я прыгать не хотела, — вздохнула. — Но там по-другому было не вылезти. А Кир считал меня мальчишкой… Так мне идти в библиотеку?

— Что ты хочешь знать? — Ас отложил скребницу и присел на корточки у стены. Подумав, я пристроилась рядом.

— Что такое цикл развития дракона?

Он повернулся, уставился на меня холодным взглядом:

— Зачем тебе это?

— Ладно, я пошла… — вздохнув, встала. Уж не знаю, что это за тайна такая, но, выходит, немногого стоит его благодарность.

— Сядь и слушай. В библиотеке этого нет. И клянись, что никому не передашь то, что я тебе расскажу.

Точно, страшная тайна!

— Клянусь жизнью и моей магией! Этого довольно?

Он прикрыл глаза. Открыл:

— В конюшне и рядом нет никого, можем говорить. Так слушай. Ты знаешь, что драконы, люди, эльфы могут давать общее потомство?

— Да, в словаре прочла, — кивнула я.

— Дракон первые годы жизни выглядит, как обыкновенный человек. До периода созревания, когда пробуждается магия, его сложно распознать даже сильному магу. Потом, с приходом магии, в подростке начинает расти дракон. Это дело медленное и неспешное, оно занимает годы. Есть условие — хранить девственность. Иначе в организме меняются энергетические потоки, и дракон гибнет, не успев вырасти. И только когда дракон набирает достаточно сил, как ребенок в животе у матери во время беременности, человек обретает вторую сущность. Драконы стараются держать это в секрете — слишком многие их боятся и слишком уязвимы юные драконята. И даже при этом мало у кого из тех, кто живет вне границ Тер-Шэрранта, хватает воли и терпения пройти цикл развития и обрести вторую сущность.

Я никогда не считала себя умной. Хуже, до встречи с Тин я считала себя дурой. Полной и беспросветной. Но сейчас в моей голове будто что-то щелкнуло: похожая на мою магия Аса, просьба его матери, обмолвка о чистокровных людях…

— Ты — не только эльф, да?

— Да. Во мне примерно треть драконьей крови, — он смотрел с вызовом. Лицо ледяное, подбородок задран. — Теперь ты отвернешься от меня?

— Ну, привет тебе!

— Не понял. Что значит, привет?

— Я — дракон. Вчера узнала от лорда Йарби. До того, как началась вся эта свистопляска с юбками…

— Тим… — он был растерян. — Ты говоришь правду?

— Ас, я же ни разу тебе не соврала. Что ж ты меня все время обижаешь?

— Ты не поверишь… я так рад!

Вообще-то, я тоже была рада. Теперь я не одна. И наверняка он много знает. И он мне доверился…

— …А еще теперь я уверен, что ты меня дождешься, не выскочив замуж! — подмигнул черный глаз.

— Я вообще замуж не собираюсь, — вздохнула я. — А про магию драконью ты чего-нибудь знаешь?

— Мало. И у меня самого источника почти и нету пока…

— У меня что-то есть, но я понятия не имею, что с этим делать. Вот видишь, вчера чуть сама себя не заморозила! Как думаешь, Йарби знал все с самого начала? Он поэтому нас вместе посадил?

— Не знаю. Не думаю. Но он угадал!

Ас посмотрел мне в глаза и медленно протянул ладонь с широко разведенными пальцами. И что я должна делать? Неуверенно подняла правую руку. Тоже растопырила пальцы. Он улыбнулся и соединил наши ладони так, чтобы пальцы переплелись. Сжал руку. Я подумала и тоже согнула пальцы. А потом сама привалилась к его боку и положила голову на плечо. Так мы и сидели рядом — два будущих дракона, брат и сестра, Морковка и Огурец, — пока не сообразили, что еще пятнадцать минут — и останемся без обеда. А надо ж еще хоть руки помыть!

Вечером, когда мы с Бри голова к голове сидели за уроками, в дверь постучали.

— Входите! — похоже, дружелюбная Бри была рада гостю, кем бы он ни был. Тем более что это дало законный повод оторваться от химии. Я так вообще уже час помирала над заданным четверостишием о полете в небе. Первые две строки как-то выдавились: «Летят по небу облака, но не летаю я пока…» Куда же дальше мне рулить, чтоб стих дурацкий сочинить?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Киран.

— Привет, девчонки! Вот решил заглянуть в гости. Ух ты! У вас поря-я-док! — в голосе звучала честная зависть.

Он шутит? Это — порядок? Когда по полу раскиданы дюжина учебников и тетрадей и четыре пары обуви? А спинки стульев увешаны непарными чулками? Про свалку на столе уж не говорю…

— Кир, пирога хочешь? У нас есть! — обрадовалась Бри. — Кстати, Зак с тобой?

— Вот почему у девчонок всегда в заначке есть сладкое? А Зак физику зубрит.

— Зато у парней почти всегда есть крепкое, — хихикнула Бри.

— Эй, Тим, у тебя такое лицо, будто зубы болят. Ты чего? — обратился Кир ко мне.

— Она сочиняет стих. Мучается уже час. И меня извела. Сидит и бормочет: брынза — грымза, сопли — вопли, грабли — травма, — заложила меня по полной программе подруга.

— Это на какую же тему стих? — обалдел Кир.

— Говорит, что задали про полёт.

— А при чем тут сопли и грабли? — честно попытался понять блондин.

— Не знаю, — пожала плечами Бри. — Все остальные слова она уже, наверное, перебрала.

— Коль приземлишься ты на грабли, наверняка получишь травму! — выдал Кир.

Я засмеялась. Придумал же! И брякнула первое пришедшее в голову, дополнив его экспромт:

Взлетая в небо, не забудь —

придется сесть когда-нибудь!

А приземлишься коль на грабли,

Наверняка получишь травму!

Кошмар какой! Но, если не сочиню ничего другого, сдам это…

— Ну вот! Уроки готовы! Тим, как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной погулять? — голубой глаз радостно подмигнул.

Ой! Вот этого мне и не хватало…

— Плохо смотрю. Мне еще математику с физикой делать, а потом медитировать. И, вообще, ты что, уже забыл? — я же сказала вчера, что с парнями не гуляю.

— Эх! — парень, казалось, ничуть не расстроился. — Ну должен же я был попробовать? А чего ты вчера в платье пришла? Ведь могла бы нам головы еще долго морочить.

— Из-за меня, — выручила Бри. — Мы поспорили на желание. Тим проиграла. Вот я и заставила её надеть платье, а то из штанов было бы век не вытащить!

— Тим, а не хочешь поспорить со мной? — уставился на меня неуемный блондин.

— Хочу! — огрызнулась я. — Спорим, что, если будешь мешать делать мне математику, поставлю тебе синяк на лбу безо всяких грабель?

— Спорим! — загорелся Киран. — Если выиграю, идешь со мной в субботу на танцы!

Бри покрутила пальцем у виска и сочувственно посмотрела на меня.

Вот тролль горбатый! Во что я ввязалась? Он же выше Аскани! Мне, чтобы до его лба дотянуться, лыжа нужна! А тут — взгляд обежал комнату — ничего такого и близко нет. Вот только пустая бронзовая чернильница на столе. Но если кинуть, он же увернется?

— Ну что, поиграем в салочки? — жизнерадостно возвестил Кир. — Ты водишь!

Настырный, как тот тролль! Тролль?

— Гррр! — ну, сейчас ты у меня получишь!

Мой снег, моя магия, пара коротких желаний — и под пшеничными бровями парня расцвели два зеленых огонька. Я была осторожна, как могла, — сделала их бледными и отодвинула от глаз. Но сейчас он все равно не видит ни фига! Зажав в кулаке чернильницу, бросилась к Киру, подпрыгнула и с размаха звезданула его бронзовой хреновиной по лбу. Кир завопил как резаный и, потеряв равновесие, шлепнулся задницей на пол. Огоньки погасли. Я, не успев затормозить, в развороте споткнулась об упавшего парня и, тоже не удержавшись на ногах, свалилась Киру на живот. Чернильница, звеня, покатилась куда-то под кровать Бриты. Ну вот, будет повод пыль вытереть — мелькнула дурацкая мысль.

Я успела только перевернуться, встать на четвереньки и начать сползать с поверженного блондина, как дверь распахнулась снова и в комнату влетел Аскани. Уставился на кучу-малу на полу безумным взглядом, подхватил меня под мышки, отбросил на кровать и с размаха въехал кулаком Киру в глаз:

— Если обидел её, убью!

— Ас, стой! — взвизгнула я.

Бри с вытаращенными глазами прижала ко рту ладошку.

Кир снизу вверх уставился на перекошенное лицо брюнета и нервно заржал:

— Ага! Её обидишь!

Посередь Киранова лба набухала здоровенная шишка, вокруг глаза расцветал свежий синяк.

— Ой, холод надо приложить! А то завтра ужас что будет! — ахнула Бри.

Да тут уже сегодня — ужас! Хуже моих стихов!

Глава 20

Через десять минут Киран с парой примочек — на лбу и на глазу, Аскани с нейтральной физиономией и мы с Бри доедали вчетвером сливовый пирог. Дверь подперли стулом — визита еще и леди Миат мы не желали. Лишних пирогов у нас не было. Парни сидели вдвоем на моей кровати. Мы с Бри — напротив них, на её.

Интересно, что Кир совершенно не обиделся на Аса, наоборот, оценил, с какой скоростью тот примчался на грохот с нашего этажа нам на помощь. Сейчас Кир смотрел на меня.

— Так чего ты хочешь, Тим? Какое у тебя желание?

— Покажи нам заклинание полёт, — отозвалась я. — И объясни как можно более подробно, как оно работает?

Я знала, что в рамках человеческой магии у меня не хватит на такое резерва. Да и руками мне не вытворить ту вязь запутанных жестов, что так легко сплел в воздухе Киран. Но если я пойму, как оно работает, то, может, смогу воспользоваться драконьей?

Ведь я же уже поняла, что есть больше одного способа ошкурить кошку. Вон, светляки я зажигала и так, и эдак.

— Заклинание состоит из двух несвязанных частей. Ты должна заставить воздух поддержать себя. Но этого мало. Ты не взлетишь, если не сделаешь себя магически легче, — Кир вздохнул. — На словах трудно объяснить. Дай мне листок бумаги с карандашом. Я нарисую и напишу тебе слова. А вот активировать его не очень просто — сама видишь, какие выверты. Но тоже готов потренировать.

— Хорошо, — кивнула я, невольно бросив косой взгляд на Аса, подбородок которого задрался еще выше. — И покажи, пожалуйста, жесты активации Аскани — у него пальцы лучше моих работают.

В общем, потасовка даже пошла на пользу — у Аса появился шанс завести друзей, кроме меня. Уж Кир, Зак и Бри — явно не шпионы его отчима!

Математику я доделала к двум ночи. Хотела после помедитировать, но поняла, что дело дохлое — тогда просто засну сидя. Еще и Бри каждые три минуты пытала меня вопросами поочередно про Кира и про Аса. Вот чернильниц на них всех не хватает!

Первым уроком в среду шла грамматика. Повезло, что не было диктанта, а то бы схлопотать мне пару. И так я заработала два замечания за невнимательность и отсутствующий вид.

На втором уроке — геометрии — мы под руководством лорда Лина считали углы в треугольниках. Такое было мне вполне по силам. И вообще, вид нашего темноволосого зеленоглазого математика действовал на меня умиротворяюще — была в нем какая-то внутренняя гармония, которая волнами расходилась и вокруг, делая пребывание рядом с лордом Дэреком чем-то сродни сидению на морском берегу или разглядыванию облаков в летний день. Жаль, что не он наш куратор!

Урок физики начался с того, что лорд Йарби с довольным видом влетел в класс и сообщил, что нам дарят чучело каменной горгульи! Чему мы все должны быть безмерно рады!

Оказалось, что кто-то в Совете Магов высказал идею создать при школах небольшие музеи — мол, пусть детки посмотрят, с чем им придется дело иметь, когда выучатся! Все равно после регулярных зачисток Запретных и Северных гор, в которых всякая нечисть будто самозарождалась пачками, трофеев оставалась гора. Правда, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что от горы уже осталась жалкая кучка — остальное хозяйственные маги растащили на декокты и наглядные пособия. Эти остатки разыграли между школами. И вот полярным лисицам достался всего лишь гигантский ядовитый щитомордник, аллигаторам — какая-то каменная собачка. А нам — целая горгулья! Больше повезло только бронзовым соколам — те отхватили настоящую виверну!

Горгулью обещали доставить в воскресенье.

Последнее занятие — физкультура — на мое счастье из-за оттепели проходило сегодня в зале. У меня уже выстроилась в голове схема предпочтений: кросс лучше, чем качание брюшного пресса и отжимание, но последнее лучше, чем эти лыжи, где я так опозорилась… Аскани выполнял то, что требовал Сианург, легко, походя, не меняя выражения бесстрастного лица — отжался шестьдесят раз, встал, оправил тунику и небрежно поинтересовался: «А дальше что?» Я легла животом на пол на двадцатом разе. Рин, пыхтя, что девочки, вообще, не обязаны уметь отжиматься, отпала почти сразу. Лисса была с ней согласна. У мальчишек дело шло у кого как. Ловкий Корин справлялся неплохо, а Були был рыхловат, и дела у него шли еще хуже моих. К концу года либо мы все — кроме Аскани — помрем, либо станем настоящими мужчинами. Не знаю, что хуже.

На обеде мы с Бри привычно устроились в компании Зака и Кирана. Зак щурил карие глаза на шишку на лбу друга:

— Его сегодня с утра все пытают, где это он так приложился.

— Ну не могу ж сказать, что меня девчонка побила? — добродушно хмыкнул Кир. — Вот вру, причем всем по-разному. Пусть сравнивают версии. — Увидел припоздавшего Аскани и радостно завопил на всю трапезную: — Ас! Давай рули к нам!

Аскани покосился на Кира, дернул бровью… и повернул к нашему столу.

К концу обеда Кир умудрился стрясти с пристроившегося рядом со мной Аса обещание по весне играть в голкири за «Чаек». Вообще, неиссякаемому оптимизму, добродушию и гейзеру энергии блондина можно было только позавидовать. У меня, наверное, при всем желании не получится видеть жизнь в таких радужных тонах. Для Кира словно солнце светило с неба каждый день, даже в самую дурную и слякотную погоду. Да он сам был таким солнцем.

Сейчас Кир рассказывал, как задурил голову наивному Були рассказами о том, что часть тюленей Северного моря — это и не тюлени вовсе, а русалки, которые рады дарить свои милости тем, у кого хватит прозорливости и терпения подкараулить прелестных дев в тот момент, когда они выходят на берег, чтобы расчесать волосы.

Я захлопала глазами: ну какие у тюленей волосы? Совсем спятили?

Рассказ закончился тем, что вчера в сумерках у мыса он подкараулил-таки юную деву, одетую только в плащ волос до колен, и рванулся вперед, чтобы отрезать ее от воды, да под ногу подвернулся камень — и вот на лбу шишка, а дева уплыла!

— Самое интересное, что он обозвал меня растяпой и говорит, что он-то ее не упустит! — радостно закончил свой рассказ Кир. Голубые глаза вспыхнули: — А если попросить Винади — он маленький — нам помочь? Надеть на него парик до пят из пакли или лыка и выпустить вечерком на берег, когда там будет караулить Були?

Нет, я сейчас подавлюсь от смеха!

Вечером на алхимии Ас сообщил, что, по его мнению, провал с гномьим мы уже преодолели, и предложил сменить тему занятий.

Интересно, и чем он порадует меня теперь?

Начал Ас с того, что прочел ритмичные строки на незнакомом мне мелодичном языке. Ритм набегал волнами, завораживал, слова казались то пением, то звенели весенней капелью. Потом посмотрел на меня:

— Знаешь, что это?

Я, не переставая возюкать пестиком в ступке, молча пожала плечами.

— Оригинал песни о деве у ручья на эльфийском. Заметь, интонации тут другие, намного глубже. Ну что, хочешь выучить? Да? Тогда повторяй за мной…

Ой, он же частично эльф, и этот язык для него родной! Но как звучит!

— И да, завтра я тебе дам листок с этой песней и переводом-подстрочником. Сама сравнишь с человеческим вариантом.

Прощаясь, лорд Йарби поинтересовался у нас, не знаем ли мы, что за катаклизм произошел с Кираном? А то, мол, до него дошло уже восемь разных версий.

— Захотел пригласить девушку на танцы, — пожал плечами Аскани.

— Бывает, — хмыкнул директор.

Дни шли за днями. Я почти нагнала остальных по общим дисциплинам и перестала вздрагивать при слове «гномий». Ходить на лыжах оказалось совсем и не сложно — просто в первый раз я сама себя запутала. В кошельке снова зазвенели заработанные мной монетки. Но более ценным казалось мне то, что за полтора месяца я узнала много нового о травах и способах их использования. И то, что у меня стали наконец получаться несговорчивые иллюзии. Теперь я могла вызвать из памяти лицо Тин, повесить напротив и представить, что с ней разговариваю. А еще, руководствуясь указаниями Кирана и пользуясь моим источником магии, я начала левитировать небольшие предметы. Размером с ту самую чернильницу. Пока я этого не показывала даже лорду Йарби. Хотелось поразить его, взмыв самой под потолок.

Отношения с Киром наладились. Тот регулярно, с неиссякаемым оптимизмом пытался звать меня то погулять в город, то покататься на каруселях, то на субботние танцы. Я всегда отказывалась. Он добродушно пожимал плечами, а потом приглашал снова. Но, когда однажды Кир стал свидетелем того, как Юл пристал ко мне с грязными намеками касательно сразу и самого Кира, и Аскани, блондин вскипел — вздернул Юла в воздух магией задом вверх и отвесил мощный пинок по причинному месту. После этого вредный шатен с косой челкой стал при встречах обходить меня по широкой дуге.

Аскани держался совсем по-другому. Он ничего не просил и ни на чем не настаивал, а просто был почти всегда рядом. Когда мы оставались одни, например, вдвоем чистили Прибоя, он мог встать совсем близко. Или притронуться к моей руке. Но не больше. И мы по-прежнему следили друг за другом в контрольной сети и говорили наедине о драконах.

С Киром Ас подружился. Уж если блондин решал зачислить кого-нибудь в друзья, у жертвы не было ни шанса отказаться. Это я знала по своему опыту.

Я обнаружила в библиотеке потрясающую, на мой взгляд, книжку. Называлась она очень просто — «Вода». До того я и не представляла и не задумывалась, сколько вокруг воды! Всюду. Растения и живые организмы, как оказалось, состояли из нее больше чем наполовину. Она лежала снегом на земле и парила в воздухе, клубилась в небе облаками и бурлила в океане. Я читала о кипении и замерзании, теплопроводности и изолирующих свойствах, растворении и поверхностном натяжении. Многого сначала не понимала, хотя книга была написана простым языком. Но вцепилась я в нее, оторвав от сердца дорогой душе травник, не просто так. Я пыталась использовать свой источник драконьей магии и полученные знания о физических процессах для колдовства. Сгустить в воздухе туман. Добиться, чтобы он пролился пусть дохленьким, но дождиком, ко мне в ладонь. Заморозить эту воду. Растопить лед. Снова испарить влагу…

Я нашла место, где могла в абсолютном одиночестве проводить по паре часов в день, медитируя и экспериментируя, — тот самый продуваемый всеми ветрами скальный мыс, на который в первый день привела меня Бри. Других дураков сидеть тут не было. А я надевала теплую шапку, сапоги, варежки, закутывалась, как кочан капусты, в тридцать три слоя и упоенно мерзла часами. Мне нравилось все — одиночество, высота, свежий ветер с моря, шум волн, ощущение полета и свободы. Кстати, о полетах — тот стих про грабли лорд Дэрек припоминал мне долго…

Незаметно подкатило семнадцатое октября — день, который я считала своим днем рождения. Я никому не говорила о нем и ничего от него не ждала. Но произошло чудо.

Сначала лорд Йарби попросил меня зайти в учебную часть после уроков. Я встревожилась, хотя никаких шалостей последнее время наша компания не вытворяла. Полет клина воющих пододеяльников в полночь в прошлую пятницу вокруг третьего этажа общежития не в счет — смеха было больше, чем визга. Оказалось, что мне пришла посылка. Целый деревянный ящик в локоть длиной от кого-то по имени Митрон. Сначала я не смогла вспомнить никакого Митрона и отказалась ее брать, решив, что отправитель ошибся адресом. А потом сообразила — это тот трактирщик из Рианга, друг Тин! Наверняка посылка от моей сестры!

— А, вспомнила? Ну, бери. И, кстати, Тим, с днем рождения тебя! Ты молодец! И сегодня можешь не приходить на работу — ничего срочного нет.

Я благодарно кивнула и помчалась домой — скорее открыть, прочесть, что она написала, узнать, как у нее дела!

Привет, моя дорогая!

Я очень рада, что получилось все, что мы хотели, и ты теперь учишься в школе. Да, я знаю об этом, ты же сама сумела мне сказать, хотя я так и не поняла, как тебе удалось это сделать.

У нас все в порядке. Урожай собрали, снега нападало уже по колено, Белочка и Снежинка чувствуют себя хорошо, а к весне, похоже, у них будет приплод. Благоденским я сказала, что отправила тебя к своим родственникам на юг, а Хруничу выложила все, что думаю о его сынке и остальных баранах. И пригрозила, что, если не будет держать их в узде, вовсе уйду из этих мест.

Я кое-что сшила к твоему Дню рождения и посылаю через Митрона — ты его знаешь. Да, его адрес я напишу в конце письма. Можешь отправлять туда весточки. Вряд ли я смогу получить их до весны, но все же хоть какая-то связь.

Учись хорошо.

Очень тебя люблю и горжусь тобой!

Целую.

Твоя сестра Тирнари тер Сани.

Я всхлипнула — как же я ее люблю и как скучаю…

Внутри посылки прятался большой перевязанный бечевкой сверток в вощеной бумаге, а под ним банка с медом, кулек, от которого пахло мелиссой, бутыль со знакомой микстурой от кашля и еще один пакет, в котором на ощупь угадывались какие-то корешки. Сунув туда руку, нашарила записку: «Положила тебе несколько дорогих корней и трав из своих запасов. Будет нужно — продай. Список и примерные цены в Рианге вот», — дальше шел перечень из десятка наименований, включающий царь-корень, снежноцвет и даже алоцвет, про который я раньше только слышала. Тин никогда и не говорила, что он у неё есть.

Переставив мёд в шкаф и спрятав туда же пакеты с травами, занялась свертком. Аккуратно развязала веревочки, сняла бумагу, развернула, встряхнула и ахнула — я держала в руках самую прекрасную вещь, какую видела в жизни. Это была шубка из серебристо-серых кроличьих шкурок с большим капюшоном, деревянными пуговицами в форме дубовых листочков, а тесемки, затягивающие капюшон, были украшены парой деревянных бусин и меховыми хвостиками на концах. И сшила ее сама Тин — я поняла это сразу, стоило взять вещь в руки. Накинула на плечи. Длина чуть ниже колена — и не замерзнешь, и бегать в такой удобно. Провела руками по бокам и нашарила пару глубоких прорезных карманов — можно и руки согреть, и варежки с кошельком спрятать.

Сняв, аккуратно повесила шубу в шкаф, прицепив к вешалке мешочек с лавандой — а то вдруг где-то тут подкарауливает в засаде моль? А потом села на кровать, зажмурилась и сосредоточилась. Я примерно представляла уже, что и как делать. Зачерпнула из светившегося на снегу пятна, представила лицо Тин перед собой и послала зов, настолько сильный, как смогла: «Тин! Спасибо! Я люблю тебя!»

Я успела услышать издалека: «Мири? Хорошо», — с привычными интонациями, прежде чем потеряла сознание.

— Тим! Ти-им! Очнись! — голос был знаком. Открыла глаза и увидела склонившееся над собой лицо Аскани. С перепугу, не понимая, что случилось, сначала въехала ему кулаком куда попало, а потом шарахнулась в сторону.

И услышала хихиканье Бри:

— Вот теперь верю, что между вами ничего нет! Аскани, примочку тебе сделать? А то синяк будет — она тяжело бьет.

Я завертела головой, пытаясь понять, что происходит?

— Ну, ты даешь, подруга! Я прихожу из библиотеки, а ты раскинулась тут белой лебедью. Я на тебя и водой брызгала, и по щекам хлопала — как померла. Ну, я взяла стул и постучала ножками по полу, Аскани позвала. Он прибежал, сказал, что у тебя магическое истощение и что может поделиться Силой… И вот поделился! А ты его приложила!

Упс!

Виновато посмотрела на брюнета. Куда я попала-то? В скулу? Ну, ничего, бывает хуже. Вот в глаз, например. Или зуб могла выбить. А пусть не трогает. Знает ведь, что нервная!

Аскани покачал головой. Чуть прищурился.

— Ладно, раз очнулась, пошли к Прибою сходим. Надо.

Что-то с конем?

— Бри, слушай, — скосила я глаз на подругу, одновременно зашнуровывая сапог. — В шкафу мёд — бери. Шубу мне из дома прислали, не трогай, пока я не разберусь, какие заклинания на нее сестра наложила, а то плохо может быть. Тин вредней меня — могла для чужих повесить какую-нибудь дрянь вроде «наденешь — облысеешь». — Посмотрела на вытаращившую глаза Бри: — Я серьезно, потом тебе расскажу, что она со штанами сделала! — Обернулась к Асу: — Пошли быстрее! По дороге расскажешь, что с Прибоем!

До конюшни я домчалась, будто кросс с Сианургом бежала. Кинулась к деннику — мирно хрупающий сено вороной покосился на меня и закивал головой.

— Да стой же, Тим! Я тебя догнать не могу! То лежишь трупом, то летаешь как сумасшедшая! — в голосе Аса звучал смех.

— Прибой здоров, да? — сообразила я. И, обернувшись, прищурилась: — А зачем тогда ты меня сюда вытащил?

— Отдать подарок на день рожденья, — улыбнулся брюнет.

— Ты знаешь? — я была удивлена, ведь никому не говорила!

— Узнал. И поздравляю! Пусть ненадолго, но сейчас мы стали ровесниками.

Вздохнула.

— Ас, зря ты это. Ведь знаешь, я ничего не возьму. Ни от тебя, ни от кого другого.

— Это — возьмешь. Потому что это тебе нужно. И потому что я из кожи вылез, делая это для тебя.

— Не возьму!

— Посмотрим. Пойдем в денник, присядем, разговор есть.

Ну ладно. К вороному я не заходила уже два дня, так что, раз пришла, посижу с конем.

— Тим, я заметил, что почти каждую перемену ты делаешь гимнастику для пальцев. И все равно у тебя проблемы. Руки красивые, запястья, пальцы тонкие, а суставы не гнутся, да? Я думаю, это оттого, что тебя в детстве мучили.

— Ас, замолчи, или я уйду. Я не хочу и не люблю говорить об этом, понял?

— Дай мне правую руку. Не спрашивай, зачем. Просто дай. Да. А теперь сиди спокойно и не дергайся, — голос звучал ласково и настойчиво, требование и просьба одновременно.

Протянула руку. Он положил мою ладонь на свою, а второй накрыл сверху. Вышел бутерброд, на который Ас сосредоточенно и уставился. И что дальше? Долго мне так сидеть?

Сначала я почувствовала тепло. А затем мою руку почти до локтя охватил зеленоватый свет, струящийся от ладоней Аса. Стало почти горячо, покалывало, а потом магия превратилась в нежную ласку. Он ничего не делал и одновременно непонятно как гладил мою руку. Будто шелк по коже. Я прикрыла глаза. Чем бы то ни было, волшебство прерывать нельзя, это я уже понимала.

— Ну вот, полподарка есть, — выдохнул Ас, выпуская мою руку. — Попробуй согнуть пальцы?

Рука была моя и не моя. Потому что пальцы выкручивались теперь, как у Аса, который запросто заламывал их под прямым углом к тыльной стороне кисти. И это было легко и совсем не больно! Упражнения мне такого бы за пять лет не дали!

— Ас…

— Вижу, что ты рада. Вот и хорошо. Как я и предполагал, у тебя столько раз воспалялись суставы и суставные сумки, что все было в спайках и рубцах. Вот я их и убрал. Не совсем правда, потом надо будет еще поработать… Но сейчас правая рука почти такая, как ей положено быть от природы. Давай теперь левую!

Через десять минут я упоенно крутила и вертела пальцами, прикидывая, что теперь и иллюзии будут выходить на раз, и левитация перестанет быть проблемой… и радовалась, пока не заметила, что сидящий рядом брюнет бледнее брюха камбалы и вот-вот клюнет носом в опилки.

— Ас?!

— Магическое истощение… — хихикнул тот. — Все же эльфийская магия для меня внове. Но я старался. Нравится подарок?

— Ас! Очень, очень нравится! — я была абсолютно искренна.

— Эх-х… — он расстроенно вздохнул.

— Что эх? — насторожилась я.

— Смелости у меня не хватит. Два синяка на физиономии за один день — это много даже для герцога.

— Почему два?

— Потому что, если я попрошу тебя, о чем хотел, ты мне второй фингал поставишь.

Это он шутит или как?

— О чем попросишь?

— Тебе лучше не знать!

— Но я хочу!

— А я не хочу второй синяк.

— Ас, говори!

— Ну, ладно, слушай. Только не дерись — а то сама мой труп в общагу поволочешь! — лицо парня было абсолютно серьезным. — Ты же ни с кем никогда не целовалась, да? Вот и я тоже… Мне очень хотелось, чтобы в первый раз это было с тобой…

Бить я его не хотела. Стало просто безумно грустно. Я не могу. Не могу, и всё! Я ему говорила! Мне легче гадюку за пазуху себе сунуть или живого таракана съесть, чем поцеловаться с парнем. От одной мысли передергивает! Это — точно не моё.

— Ас, я не могу. Просто не в состоянии. Я еле привыкла, что ты касаешься моей руки, и то чувствую себя в ловушке. Понимаешь, это уже не нежелание, а инстинкт. Думаю, это безнадежно. Я не та, кто тебе нужен.

— Знаешь, тут многого не надо. Лишь бы я тебе не был противен. Ты можешь закрыть глаза и посидеть десять секунд спокойно? — в грустном голосе звучала мольба.

Зачем ему это? Не понимаю. Но закрыть глаза и досчитать до десяти, если ему это так важно, наверное, могу.

Кивнула и зажмурилась. Потерплю. Ведь он только что вернул мне руки и возможность колдовать.

Он даже не коснулся меня. Оперся о стену по сторонам от моих плеч. И нежно, как ветерок, коснулся сухими теплыми губами моего рта. Он пах лесом… и это не было ни плохо, ни противно, как я боялась. Просто странно и непривычно.

Ненадолго замер, а потом аккуратно отстранился. Что, и это всё?

— Ну что, возвращаемся в общагу? Пора за уроки садиться? — гибким движением Ас встал и протянул мне руку, помогая подняться. Я сначала схватилась, а потом поняла, что делаю.

На обратном пути мы косились друг на друга и молчали.

Не успела я вернуться, Бри пристала, как банный лист к известному месту, — что такого сделала моя сестра со штанами? А узнав, начала хохотать. Потом спросила, умею ли я так сама? Я призналась, что да, но обещала сестре не использовать знание для баловства.

— Как сможешь магичить, мне штаны зачаруешь? — попросила Бри.

Конечно, да! И раньше бы сделала, если б сообразила, что ей это тоже надо.

Вечером, засыпая, я снова и снова прикасалась пальцем к губам. У меня возникло чёрное подозрение, что целуются разные люди совершенно по-разному.

Глава 21

Через неделю Ас повторил сеанс эльфийской магии, убрав мне последние рубцы в суставах и недолеченные шрамики на коже. Теперь по локоть я была настоящей леди — заподозрить, что в семилетием возрасте я этими руками таскала дрова, драила полы, носила воду и ворочала лопатой навоз, не смог бы никто. Но, главное, на лад пошло волшебство. Сначала стабильно стали выходить иллюзии, потом я рискнула поднять человеческой магией булку с маком, на которую нацелилась Бри. Она не знала, ругаться, смеяться или хвалить меня — ей самой завернутое заклинание пока не давалось.

Кстати, я, наконец, выяснила, кто нравится Бри. Оказалось, подруга неровно дышит к худощавому, кареглазому, почти всегда сумрачному Заку. Обычно этот темный шатен терялся на фоне своего приятеля — шумного белобрысого дылды Кирана. И улыбался Зак нечасто.

Но если уж решил улыбнуться — это искупало все — такой светлой, доброй, солнечной улыбки я не видела больше ни у кого. Только у Шона. И я так поняла, что она Бри и подкосила… Вообще, высокий темный Зак и смешливая беленькая Бри смотрелись рядом здорово. Вот только Бри сомневалась, что ему нравится — держался парень совершенно нейтрально. Болтал, как со всеми, приглашал иногда танцевать… и всё. А начитавшаяся эльфийских романов Бри жаждала страстей!

Ну, вот какие страсти? Ей нет четырнадцати, ему пятнадцать…

Ненормальная!

Наступила календарная зима. Я активно продолжала упражняться в драконьей магии. Теперь на подоконнике рядом с моим местом у письменного стола стояли шесть чашек с водой, втихую стыренные из столовой. И, пока занималась химией или выводила руны, тренировалась. С водой в отдельно взятой чашке я могла сотворить уже многое — вскипятить, заморозить, испарить… Но я хотела научиться пользоваться своими способностями прицельно и точно. Так, как привыкла взвешивать травы на аптекарских весах. Допустим, нагреть вторую и четвертую посудины, не трогая остальные. А потом — еще сложнее. Вторую заморозить, пятую испарить. Или нагреть, но до заданной температуры — градусник у лорда Йарби я выпросила.

Представлялось, что данные умения могут быть полезны в двух важных для меня областях. При работе в алхимическом кабинете — вот как бы здорово было делать все, не парясь со спиртовкой! И при самообороне — напали на тебя, а ты взяла и заморозила агрессору то самое… Пока не оттает — снова точно не полезет!

Теперь я проводила много времени в библиотеке, просматривая каталоги и книги на полках. Чем больше узнаешь, тем больше обнаруживаешь вокруг неизвестного.

Я так нервничала из-за приближающейся сессии, что не сразу заметила, что Аскани тоже весь на взводе. И прежде прохладно-сдержанный, сейчас он держался ледяным истуканом. И только когда уходил мыслями в себя, по лицу начинали перекатываться желваки, а рот кривился — видать, думы были невеселыми. Но стоило ему заметить, что я на него смотрю, как на лицо немедленно возвращалась привычная маска отстраненной вежливости.

Что с ним? Явно же, не в учебе дело! По общим дисциплинам Ас был первым в классе, а по магии в тройке лучших. Кстати, в волшбе я от него не сильно отставала.

— Ас, что у тебя стряслось?

Сейчас мы были в деннике у Прибоя, и я специально встала поперек двери, не давая ему сбежать и уйти от разговора.

— Ничего.

— Ас, я тебе ни разу не лгала. Так не ври и ты мне!

Он вздохнул.

— Впереди зимние каникулы. И мой день рождения. Я получил письмо — они устраивают двухнедельное празднество и по окончании сессии присылают за мной эскорт — забрать домой. Накручено все так, что избежать этого мне не удастся. Сама понимаешь, обратно я не вернусь.

— Ас, ты тупица, — вздохнула я. — Пошли к лорду Россу. Ты ж наверняка ему не говорил?

— Чем он сможет помочь?

— Вот и посмотрим, — улыбнулась я. Вот как его поддержать? А если?.. Шагнула к нему… и осеклась. Все же не могу. Разве что вот так? Потянула за рукав удивленно захлопавшего глазами Аскани, заставив повернуться, и обняла сзади за талию, прижавшись щекой к спине. Тот сначала замер, а потом положил руки поверх моих. А затем аккуратно переместил мою левую ладонь туда, где гулко билось его сердце. Я уткнулась в него лбом и замерла. Огурец и Морковка, ага.

Вечером, в алхимической лаборатории, Аскани рассказал о своей проблеме лорду Йарби. Тот легко улыбнулся.

— Ну, сейчас это просто! Помнишь, при поступлении ты подписывал бумаги, обещая выполнять правила и блюсти Устав школы? Вот согласно Уставу пропускать занятия без моего разрешения ты не вправе. Как и покидать территорию учебного заведения. Единственное исключение — двухмесячные летние каникулы. А я такого разрешения тебе не даю. И твой опекун должен этот порядок знать. Так что неважно, кому он там уже разослал приглашения. И несущественно, сколько народу тебя ждет или не ждет, — что такое долг и обязанности, твоему отчиму известно. Хотя, возможно, другим концом той же палки было вынудить тебя нарушить школьный Устав, а меня — отчислить тебя за прогулы.

Директор хмыкнул, а потом продолжил:

— Смотри сам: каникулы зимой — всего десять дней. А отсюда по летней дороге до резиденции Сайгирн пять-шесть дней. А по зимней — все семь-восемь. Выходит, ты туда-сюда еле бы успел… А он о двухнедельных празднествах! Так что давай сейчас сядем и напишем ответы. Ты поблагодаришь за заботу и сообщишь, что согласно Уставу, которому подчиняешься как учащийся «Серебряного нарвала», отправился ко мне за разрешением. А я тебя обломал. Ну и вырази сожаление… думаю, все эти виньетки и финтифлюшки ты вытанцовываешь лучше меня. А я напишу письмо от администрации школы с официальным отказом отпустить тебя. Ибо пропуск занятий недопустим, а первый класс на каникулах обязан участвовать в запланированных на это время школьных и городских мероприятиях. Вот так. И отправим письма с магическим соколом в замок Сайгирн.

Я буквально почувствовала волну облегчения, идущую от Аскани.

Лорд Росс шагнул к нему, хлопнул по плечу.

— Рад, что смог помочь. Но сам понимаешь, к лету придется хорошо поработать головой, чтобы обеспечить твою безопасность. — Взглянул на меня, хмыкнул: — И, дети, учите «Государственность». Иногда знание законов позволяет избежать больших неприятностей!

Ну да… камень в мой огород. Я действительно не понимала, зачем нам нужна вся эта запутанная тягомотина, и в итоге еле натягивала на вымученную четверку на грани трояка с плюсом. Но теперь до меня дошло. Так что буду заниматься!

На радостях, что у Аса снова все хорошо, устроила для лорда Йарби демонстрацию своих опытов с водой. Грела по его требованию сосуды разной величины до точных шестидесяти пяти или восьмидесяти трех градусов, конденсировала пар, морозила.

— Молодец! Отлично поработала. Завтра сделаем несколько микстур и вытяжек привычным и твоим способом. Если твоё окажется не хуже, разрешу использовать эту магию.

Когда вышли из алхимического кабинета, Ас заговорил:

— Ты снова меня выручила. Спасибо.

— Ты вылечил мне руки. Может, нам пора перестать считаться? — засмеялась я.

— Мм-м… Зайдем в класс, поболтать ненадолго?

— Зачем? — удивилась я.

— Хочется, — улыбнулся он, открывая дверь.

Я вошла и, сделав привычный жест, заперла за нами дверь. Ас забавно округлил глаза.

— Во избежание Юлов, — объяснила я.

— Лорд и леди наедине в запертой комнате?

— Ты не лорд, а Огурец, сам сказал!

— Сдаюсь! Только не бей меня! — поднял он руки.

— А что с тобой делать? — задумалась я.

— Обними, как сегодня на конюшне? Мне хватит…

Не знаю. Не уверена…

Он посмотрел на меня, вздохнул:

— Ладно. Вопрос с повестки дня снят. А можешь мне рассказать, как и что ты делаешь с водой? Меня впечатлило. Я медитирую по шесть раз ежедневно, даже встаю ради этого раньше. Источник вроде бы уже чувствую хорошо. Но ничего толкового делать пока не умею.

— Да все просто. Вот смотри, — я включила внутреннее зрение, пробормотала скороговоркой привычное «пирандис шхфтарр ориатэ риз», зачерпнула из серебристого ручейка силы и сделала жест активации. На уровне моего носа загорелся зеленый огонек. — То есть тут ты делаешь что? Увидел реки магии, зачерпнул, слова сказал, кукиш показал — опс! Так? — я посмотрела на Аса. Тот кивнул. — А с драконьей все еще проще: зачерпнул силы из своего источника и захотел. Вот и все! Фишка только одна — надо точно знать, чего хочешь. Я про воду книгу прочла — там полно рисунков, схем, графиков. Все очень понятно. Я тебе ее дам. И, знаешь, я подумала: тебе это нужно, такое должно быть сильным оружием.

— Ледяной меч? — усмехнулся Аскани.

— Нет. Ледяное сердце. Или ледяные мозги. — Посмотрела ему в глаза. — Как думаешь, зачем я тренировалась фокусировать силу на точно выбранной цели?

— О!

— Да, такое оставит магический след… Но если придется защищаться, колебаться я не стану.

Ас задумался.

— Знаешь, я читал, что драконья магия позволяет лучше других передавать и читать мысли. Нет другой магии, столь сильной в ментальном плане. Помнишь тот случай, когда ты перенапряглась? Ты же пыталась говорить с сестрой? Она далеко отсюда?

Не пыталась, а говорила. А с тех пор отправила уже три письма. Хотя, помня, что послания пойдут через чужие руки, описывала в них все самыми общими словами — что мне хорошо, что учиться интересно, кормят замечательно, у меня есть подруга… Про драконью магию и Аскани я не проронила ни слова.

— У самых отрогов Восточных гор, — ответила я не слишком охотно. Все же Ас — герцог, хранитель закона. А Тин от этого самого закона галопом по буеракам… и тут я была целиком на ее стороне.

— Далеко-о… — взгляд темных глаз стал задумчивым. — А я — рядом. Попробуй сказать что-нибудь мне? Прикинь, если получится, наша Гризельда, то есть Матильда, больше не сможет прикопаться к болтовне на уроках!

Заманчиво.

Так. А что я делала? Представила себе лицо Тин. Позвала. Она ответила. Вроде все.

Мы уселись друг напротив друга. Я уставилась в темные глаза: «Аскани?» Молчит. Так и захотелось постучать костяшками пальцев по лбу и спросить: «Есть кто дома?»

— Ты спросила «есть кто дома»? — произнес вслух чуть растерянно парень.

— Спросила. А имя свое ты слышал?

— Не знаю…

Следующие двадцать минут мы маялись дурью, пока методом тыка не выяснили, что надо не просто смотреть в лицо или хлопать глазами, а фокусироваться примерно на середине лба. Когда я так делала, Ас меня слышал. Опускала глаза на подбородок — переставал.

— Стой! Дай подумать… слово в голове вертится! — Ас поднял ладонь. — Вот! Чакра! Завтра спросим у лорда Росса, он наверняка знает.

Ага. Аура, чакра… еще одна эльфо-драконья незримая заумь.

— Значит, я смотрю в лоб тебе, ты смотришь в лоб мне. И пробуем говорить…

Когда я услышала ласковое «Тимири, мой кареглазый боевой воробей…» прямо в своей голове, сначала не поверила. А потом пришла волна ласки и признание: «Я в жизни никого так не любил…»

Мне почему-то стало жутко неудобно.

«Ас, хватит, остановись!»

Вскочила, подбежала к выходу, пробормотала заклинание, отворившее дверь, и выскочила вон. Если бы Ас был девчонкой! Или если бы такими талантами обладала Бри! А так? Что я могу ему ответить?

Вечером, лежа в кровати, невольно вспомнила лицо Аса. Черные четко очерченные брови над бездонными глазами — любая девица позавидует… И грусть в его взгляде, когда сказала, что не могу…

И услышала тихое: «Не расстраивайся. Я понимаю».

Что-о? Это я сама с собой говорю? Или как?

Сконфуженный смешок «Второе. Я тоже о тебе думаю… Может, поэтому и слышу…»

Покраснела от смущения от пальцев ног до макушки: «Как ты можешь, Ас! Не смей!»

«Я не нарочно. Но я ничего такого не вижу. И не представляю. Мне просто приятно знать, что ты недалеко…»

И, только я расслабилась, добавил:

«Ведь ты-то меня без штанов видела!»

Я чуть не подпрыгнула.

— Тим! — сонный голос Бри звучал недовольно: — Ты что прыгаешь и крутишься — у тебя там блохи или крошки от пирога?

У меня тут… У меня тут… Слов нет! ГРРР!

И возмущенное снизу: «Какая дохлая лягушка?!»

А вот не подслушивай!

Ну и что дальше? Теперь этот тип шурует в моей голове. Надо бы как-то придумать, как от этого защищаться. А то ведь в душ не сходишь!

Повернулась на бок, притянув к груди вторую подушку, и задумалась. Стало быть, у меня получается хорошо передавать. А у него лучше выходит слышать. Значит, мне надо как-то научиться закрываться. Словосочетание «ментальный щит» в книгах я встречала. Все же неловко, когда тебя видят насквозь. Начну с самого простого. Прости, Бри, что мешаю спать, но очень надо!

Тихо свесила с постели босые ноги. Встала на четвереньки и полезла под кровать, туда, где могильной плитой покоился энциклопедический словарь. На столе мы его обычно не держали — он один занимал четверть свободного места. И на полки не ставили — рухнут нафиг от неподъемного груза знаний!

Выволокла талмуд к себе. Зажгла магический фонарик над плечом и начала листать. Вот!

Ментальные щиты — способы защиты от мысленного магического проникновения. Поставить щит означает блокировать, защитить от чужого проникновения энергетический узел входа-выхода, находящийся на палец выше бровей.

Здорово. Вот объяснили бы еще, как именно этот узел блокировать…

«Тим! Не переживай… У меня резерв кончается… Спокойной ночи!»

Да чтоб тебя, гад хитрый чернявый! Резерв у него кончается… утешил!

Снова забралась в кровать и задумалась. Вот явно все взрослые, умелые маги носят ментальные щиты, защищающие от любопытства собратьев. На лбу. То есть — на виду. Но у того же Шона на лбу ничего, кроме вездесущих веснушек, не было. Значит, щит — это нечто нематериальное. Потому что предположить, что под черепной костью скрывается медная пластина или ледяной диск — брр! — казалось глупостью. И к тому же Шон, когда захотел, просто разрешил мне заглянуть в него. Не произносил никаких слов, не занимался рукомашеством. Выходит, это что-то драконье. Желание плюс частичка своего резерва. Еще представлять бы, чего именно желать…

Уже засыпая, сообразила, о чем спрошу завтра лорда Йарби. Я хочу знать, как разглядеть ауру. Это умеют все маги, значит, и он тоже. И я смогу. Вот зуб даю, что виденье тех самых узлов и потоков через них — это следующая ступень. А рассмотрю — соображу, как перекрыть.

На самом деле я уже поняла, что человеческая и драконья магии не дублируют, а дополняют друг друга. Драконья была проще в использовании и казалась эффективнее. Зато в человеческой имелась тьма готовых рецептов на все случаи жизни. Только выучи! Например — заклятье на моих портках, обеспечивающее на целую неделю полную потерю интереса к женскому полу у того, кто рискнет потянуть за завязки. Я и приблизительно не представляла, как такое можно учинить при помощи драконьей магии. А как сводить прыщи? Или вырастить волосы на лысой голове? Вот то-то же!

Ночью мне приснился Шон тер Дейл. Он сидел в своей черной хламиде, поджав острые колени и опираясь на них подбородком, на высокой скале посреди осеннего леса. А я смотрела на него откуда-то снизу. А потом он тоже заметил меня, по-птичьи склонил голову, улыбнулся, подмигнул карим глазом, обернулся огромным черным драконом и рывком взмыл в небо. Дракон исчез… а ощущение чуда осталось. Было чувство, что меня похвалили.

Проснулась я затемно. Казалось, нужно сделать что-то важное, пока оно не забылось, не затерялось, не расплылось и не развеялось туманом в утренних сумерках. А что? Что такого мне снилось? Вот! Тин с маленьким зеркальцем в руках. Была у нее такая штучка в пол-ладони. Сестра говорила, что амальгама на стекле плохая, но, на мой взгляд, вышло чудо. С одной стороны — чуть дымчатое зеркало. С другой — стекло, лишь немногим темнее обычного. А поднесешь к глазу — прозрачное — все видно! Вот такое мне и нужно для щита — чтобы я чувствовала окружающих, но ко мне заглянуть не мог никто.

Зачерпнула снега на своей поляне и стала лепить, вспоминая, представляя, желая. Да, вот так! Маленькое, но большое и не нужно. Именно крошечное круглое зеркальце. А теперь попробую поставить его себе на лоб, оставив одну серебряную струну — лунный лучик, привязанный к моему источнику. Заклинание постоянное, значит, нужна непрерывная подпитка. Интересно, что у меня вышло? Приду в класс — узнаю. Наверняка Аскани, выспавшись и восполнив резерв, снова попробует нагрянуть в гости.

— Привет, Ac!

— Привет! Что ты сотворила? Я хотел мысленно поздороваться, а мне как снежком по лбу въехали!

Ух ты! На такое я и не рассчитывала… Но эффект получился интересным. Спросить бы у лорда Йарби, но ментальная магия — не самая сильная сторона человеческого волшебства. Хотя всё равно поинтересуюсь — то, что любое знание не лишне, я уже поняла.

— А зачем было лезть без спросу? — покосилась я на недовольного брюнета. — До чего додумалась, то и сотворила.

— Сама? — в голосе звучало уважение.

Если честно, не знаю… Вдруг тот сон с Шоном — не просто сон, а подсказка? Но скажи я, что по ночам мне снится герцог Дейл, и что будет? Точно ничего хорошего. Так что я просто пожала плечами. Нечего, мол, в моей голове без спросу топтаться. Ас разочарованно вздохнул.

Сегодня нам, наконец, рассказали об экзаменах. Просто и страшно — сначала итоговые контрольные по всем предметам. А потом устные экзамены по профилирующим дисциплинам — математике, грамматике, магии, физике и химии. Схватишь пару — есть возможность пересдачи. Целых два раза. Не пересдал — до свидания! Хотя в каждом конкретном случае решение принимал лорд Йарби лично.

Начиналось всё на следующей неделе, но при мрачных думах о гномьем, государственности и стихосложении меня затрясло немедленно. Аскани, уловив мою панику, подсунул мне под локоть листочек с лаконичным: «Я помогу». Вздохнула и накорябала ниже: «Я сама». И тут же получила ответ: «Все равно помогу».

Тьфу ты, глупость какая. Не хватало еще устроить спор в письменном виде. И так лорд Йарби покосился на нашу парту, хмыкнув под нос. Наверняка же понимает, что тут творится.

На перемене Ас все же меня достал.

— Тим, почему ты сторонишься?

Ну вот сколько же можно?

— Аскани, не стоит. Я говорила уже. Ты — парень, и этим все сказано.

— Я не парень. Я — Огурец.

— Да. На ближайшие шесть лет. Но потом ты станешь Прибоем, а я останусь Морковкой. И собираюсь оставаться ею всю мою жизнь. Так что делать вместе нам нечего. А еще ты — герцог. А я — никто. Дружи с Кираном и Заком, они хорошие. Я для тебя неподходящая компания. Поэтому оставь меня в покое.

— Нет, — очень резко, категорично. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Но не так, на перемене. После ужина жду тебя в конюшне.

И даже не спросил, приду ли. Вот «жду», и всё. Может, просто не ходить? Тогда он обидится и перестанет лезть в душу?

Вечером, в алхимическом кабинете, я трижды раскрывала рот, чтобы спросить лорда Йарби о ментальной магии… и трижды, покосившись на Аскани, читающего рядом справочник по растительным алкалоидам, его захлопывала. Нет, надо найти какую-то другую возможность поговорить с директором. Глупо расспрашивать о методах защиты в присутствии того, от кого хочешь закрыться. Пока хватит моего зеркальца. Тем более что я уже его и не чувствую — висит себе и висит.

— Аскани, ты свободен. Спасибо за помощь. Тим, а ты задержись, у меня есть пара вопросов.

Я с удивлением посмотрела на лорда Йарби. Он догадался, что я хочу поговорить наедине, или тут что-то другое?

Аскани встал, коротко поклонился директору, обернулся ко мне, прошептав одними губами: «После ужина у Прибоя», и вышел из кабинета. Темноволосый лорд Йарби дождался, пока Ас прикроет дверь, вздохнул, присел на ближайшую табуретку через угол от меня и внимательно посмотрел серыми глазами.

— Тим, я вижу, что ты хотела что-то узнать, но не в присутствии Аскани. Подожди, сейчас спросишь. Прежде задать вопрос хочу я: не замечала ли ты на вашем этаже чего-то необычного?

Необычного? О чем он? Да и когда мне замечать? Я или на уроках, или носом в учебниках. Даже в столовую стала таскать с собой книги и тетради. Как-то Бри для смеха спросила: что мы ели? — так я не смогла сказать…

Помотала головой.

— А что случилось?

— Да ничего… — вздохнул. — Похоже, на вашем этаже завелся воришка. Из нескольких комнат пропали деньги и небольшие ценные вещи…

Я ошеломленно уставилась в серые глаза, чувствуя, как мои набухают слезами. Он… он решил, что, раз у меня нет денег, — я ворую? Я — воровка? Как он может! Губы задрожали… Это из-за того, что эта леди Миат видела в первый день, как я открываю дверь без ключа, да? Опять. Там — шлюхина дочь. Тут — воровка. По щекам побежали слезы…

— Тим?! Тим, что с тобой? — он был ошеломлен. — Боги! Ты решила, что я подумал на тебя? Девочка, как ты могла… — Вскочив, одним шагом оказался рядом и обнял, уткнув мой хлюпающий нос к себе в живот. Рука легла на голову. — Тим, я знаю, уверен, готов поручиться и руку дам на отсечение, что ты тут ни при чем.

Еще раз всхлипнув, подняла на него заплаканные глаза. А если ни при чем, зачем он заговорил об этом?

— Я просто подумал, что ты все время сидишь в комнате и, с твоей способностью чувствовать окружающих, могла заметить что-то необычное. Как тогда с Аскани.

Шмыгнула носом и помотала головой. Ничего я не заметила. Да и не пыталась. У нас же на этаже почти тридцать человек живет — с ума спятить, если начать следить за всеми. Да и зачем?

— Ладно, понял, — он присел на край стола рядом со мной, продолжая держать руку на моей голове. — А ты что спросить хотела?

Да ничего. Неважно уже.

Покачала головой и попыталась встать.

— Ну нет, Тимири тер Сани, уж рассказывай, — улыбнулся лорд Йарби. — И за мой педагогический прокол даю тебе награду — право называть меня по имени, лордом Россом. Я уже узнал тебя достаточно, чтобы понять, что еще буду гордиться много лет спустя, что ты у меня училась.

Подтянул табуретку. Сел рядом.

— Ну же, девочка? Опять что-то с Аскани?

— Да и нет, — хлюпнув носом, вздохнула я. — Мы попробовали читать мысли друг друга. Я лучше передаю, он — читает. Но мне не нравится, что теперь он видит меня насквозь. Я попробовала поставить щит, какой смогла придумать, а Ас сказал, что ему как по лбу снежком влепили…

— Так, а теперь по порядку и поподробнее, — взгляд лорда Росса стал острым.

На изложение всей истории вместе со скудными знаниями о чакрах и щитах ушло не больше трех минут. Закончила тем, что прошу научить меня видеть ауры, потому что думаю, что в этом ключ к собственной экранировке.

— Мыслишь в верном направлении, — улыбнулся лорд Йарби. — Что касается чтения мыслей, тут так. В голове у тебя имеется как бы несколько разных отсеков. Есть память. Есть те мысли, что крутятся сейчас. Есть то, что ты сформулировала и собираешься сказать — вслух или ментально. Вот практически все обученные маги могут обмениваться мыслями. А заглядывать в память — лишь немногие. Легко это делают лишь драконы. А у людей и эльфов для считывания памяти разработаны специальные методики, использовать которые может только очень сильный обученный маг. Но ментальные щиты носят все — тут ты права.

Задумался.

— И как же тебя учить? Может быть, ты хочешь, чтобы я поговорил со знакомыми из школ на юге? У тех же соколов или сайгаков очень хороший преподавательский состав и учится много драконят. Я могу договориться, чтобы тебя приняли. Пройдешь через телепорт и окажешься где-нибудь в Марен-Каре. А там и зимы, как у нас, кстати, нет. Хочешь?

Я захлопала глазами. Вот так поворот! На юг к драконам! Но там же не будет ни самого лорда Росса, ни моей ненаглядной Бри, ни лорда Дэрека с мечтательной улыбкой полубога… ни Прибоя и Аскани. И там придется привыкать ко всему заново. Накануне экзаменов. А вдруг они в этом Марен-Каре учили не гномьи руны, а эльфийские? И я не сдам сессию? И окажусь непонятно где без дома, зато летом, в шубе и сапогах с начесом? Нет, точно не хочу!

Помотала головой.

— Ну, ладно. Не хочешь, так не хочешь. Если честно, я рад, что ты остаешься здесь. Но давай так если тебе будет не хватать знаний, ты придешь ко мне, и мы вместе поищем ответ. Договорились? А сейчас попробуй-ка, не снимая своего щита, что-нибудь сказать мне мысленно? Что-то, чего я точно не знаю.

Уставилась ему в лоб. Задумалась…

— Что-о? Когда вы с сестрой искали снежноцвет, то убили каменного тролля? Я тебя правильно понял? — в голосе директора звучало изумление.

Вот! Удалось удивить. Удовлетворенно хмыкнула.

— И как вы его? Извини, что спрашиваю, но очень интересно.

— Он погнался за нами к обрыву, но ничего не видел и упал на скалы… — пояснила я.

— А отчего же он не видел?

Ожидаемый вопрос.

Сделав пасс, который так долго и мучительно отрабатывала, создала иллюзию. Троллья голова на широченных плечах — такая, как я ее запомнила, — несоразмерно маленькая, уродливая, со скрежещущей пастью поперек бугристой серой морды, и два горящих светлячка там, где должны быть глаза. Зеленый мой и яркий желтый — Тин.

— Мой вот, а сестры — второй. Он загнал нас в расщелину и не хотел уходить. Тогда мы сделали так и побежали…

— Обалдеть… Никогда о таком не слышал. Но способ хорош! Молодцы вы! И сестра, видно, у тебя стоящая. Я ее, случайно, не знаю? Она в Академии не училась?

— Нет. Тин в Академии не была. И не спрашивайте о ней, она любит одиночество, это у нас семейное, — предельно осторожно подбирая слова, произнесла я.

— Жаль. Был бы рад познакомиться, — улыбнулся лорд Йарби. — Но сейчас уже почти восемь — беги быстрее на ужин, а то опоздаешь. Завтра после уроков объясню, как видеть ауры.

Странный день еще не кончился. Проглотив гречневую кашу с котлетой, заскочила в комнату, переодеться. Аскани внизу не было. Ой, он же меня на конюшне ждет… все же надо сходить. Опять мне уроки до утра делать…

Он действительно ждал, подпирая плечом дверь денника. Весь в черном, только лицо и светлело в полумраке.

— Сейчас, — кивнула я ему. — Прибою хлеб с солью отдам и готова выслушать, что ты хотел сказать.

— Давай. Я место для нас приготовил. Давно хотел.

— Место?

— Помнишь нашу ночевку в мокрой соломе?

А то как же! Лисья шуба с соломой — писк кито-килевской моды! Такое не забудешь. Как и побудку от ручьев воды, бегущих за шиворот.

— Помню. К чему ты это?

— А тут сено на чердаке лежит. Настоящее, хорошее. Я там попону постелил. Давай залезем? Знаешь, запах травяной какой?

Последняя фраза стала решающим аргументом — аромат травы я обожала. Покосилась на Аса:

— Попробуешь тронуть, улетишь в денник к Огурцу, понял?

— Понял, понял, — сверкнули в полумраке зубы.

Он легко подтянулся на поперечную балку над яслями с сеном и протянул мне руку:

— Давай, втащу тебя!

— Сама залезу! — огрызнулась я.

Через минуту мы уже сидели в локте друг от друга на войлочной попоне, которую Ас расстелил поверх душистого стога. Я втягивала носом воздух — хорошо-то как!

— Нравится? Я давно это место нашел. Но тебя не звал.

— Почему? — слегка удивилась я.

— Боялся, что не так поймешь.

Это как? Решу, что приставать будет? Ведь все равно будет… похоже, из парней это оглоблей не выбить. Но я предупредила. Полезет — улетит вниз.

— Ас, так о чем ты поговорить хотел?

— Сейчас. Скажи сначала, зачем тебя Росс задержал.

— Кто-то ворует у нас на этаже, — отозвалась я.

— И он?.. — в голосе зазвучало неприкрытое возмущение.

— Нет. Я тоже сперва так решила… — вздохнула. — Но он хороший. Просто подумал, что как я тебя с Петрой тогда увидела, так и тут могла что-то заметить.

— Аа-а…

— Ага. Так что у тебя?

Теперь вздохнул он.

Ясно, история не из приятных.

— Слушай. Ты уже знаешь, что мой отец погиб, когда мне не было четырех лет. Так что я и его, и его окружения почти не помню. От отца остался вот только Прибой, который в ту пору был жеребенком. Мама очень переживала, все время плакала, а лорд Барака ее утешал. И говорил, что поможет, что жизнь за нее отдаст, что вернет счастье и свет в ее прекрасные глаза. Знаешь, у мамы были зеленые глаза, как листья весной, как два сияющих хризопраза. И волосы, как звездная сеть… она была такой красивой… — Аскани замолк.

Я никогда не видела хризопразов. И какого цвета могла быть звездная сеть, представляла смутно. Но что перебивать его нельзя — понимала.

— Он просил ни о чем не беспокоиться. Взял в руки хозяйство, все дела, проводил Советы лордов. Как-то вышло, что людей, которые окружали отца, в замке не осталось. Теперь там были сплошь друзья лорда Бараки тер Бартоломе. А когда мне исполнилось пять, Совет лордов рекомендовал вдовствующей герцогине снова вступить в брак, ибо до совершеннолетия наследника ждать слишком долго, а герцогству уже сейчас необходима сильная мужская рука и разумное управление. Единственным кандидатом оказался он.

Ас сглотнул. А я расслышала в том, как он произнес это последнее «он», ту же холодную непримиримую ненависть, с которой думала о том, первом, убившем мою мать.

— Он говорил ей, что безмерно любит, дарил цветы, прекрасные ткани, драгоценности, устраивал праздники и танцы. Так продолжалось ровно до пышной свадьбы. Я помню, как меня привели к ней в комнату на следующий день. Она сидела застывшая, прямая, будто меч проглотила. Глаза и нос красные. На скуле и руках синяки. Он ее избил. И бил потом. Все время. А еще я слышал, как он обзывал ее ледышкой, бревном, холодной рыбой и иноземным отродьем, которое ни одной человеческой портовой шлюхе в подметки не годится. Он ненавидел ее. С самого начала. Даже не ее, а ту наполовину эльфийскую кровь и малую долю дракона, что в ней были. А еще — я понял это позже — он не хотел от нее детей. Служанки шептались о белье в пятнах, которое приходится менять в герцогской опочивальне чуть не каждое утро…

Я съежилась, слушая его рассказ. Вот так. Герцогиня… а пришлось ей не лучше, чем моей матери. Тин или мне самой. Даже хуже… Вот правильно я решила, что замуж не пойду.

— Меньше чем через год мама потеряла сознание на парадной мраморной лестнице и скатилась по ступеням вниз. После этого она так и не поправилась. Умирала тяжело, долго. А он каждый день приходил к ней и, выгнав всех, на пару часов запирался в ее комнате. Зато похороны были роскошными.

На сеновале снова повисло молчание. Только из наших ртов поднимался парок… Я сама придвинулась к Асу, прижавшись плечом к его плечу.

— Твоя мама умерла, как моя… Мы вырастем и отомстим, да?

— Знаешь, меня не убили сразу, пока это было легко, из-за дурацкой человеческой алчности, — холодный голос звучал издевкой.

— Это как? — удивилась я.

— Ну, первые пару лет лорд Барака боялся, что если несовершеннолетний наследник погибнет и династия прервется, то корона назначит другого герцога. И им станет не он. А потом нашлась другая причина — запечатанная сокровищница. Это стало последней местью моей матери. Там спрятано всё — куча денег, драгоценности, фамильное оружие, бесценные книги, собственно герцогские регалии. До того, как мама захлопнула дверь, хранилище стояло открытым, потому что ключ пропал, когда погиб кузен моего отца.

Я замотала головой. Регалии, ключ, да еще кузен в придачу. Слишком много новостей. Целый ворох. Я не успеваю!

— Какой кузен?

— Прежний герцог Сайгирн — Кинтар Орсив тер Ансаби — был двоюродным братом моего отца. Он погиб уже после того, как я появился на свет. Вместе с женой. Как злой рок какой-то… Всего несколько лет, и из семьи не осталось никого. Только я. Так слушай дальше. И отец, и герцог Кинтар владели драконьей магией, хотя драконов у них не было. И сокровищницу сделали по себе. Взломать ее невозможно — она выдолблена в толще скалы и зачарована так, что при попытке пробить стену или пол все содержимое будет уничтожено. Сожжено магическим огнем. А ключ мой дядя, отправляясь в последнее путешествие, увез с собой.

— А ты тут при чем? — не поняла я.

— При том. Есть предсказание про наследника трех кровей, который ключ найдет, сокровища вернет, а после потеряет власть и титул. Там, вообще-то, стихи… но смысл именно такой. Отчим не поленился смотаться к лучшим магам-предсказателям и отвалил кучу золота, чтобы выяснить, где искать ключ от хранилища. А ему выдали вот это! — Ас усмехнулся. — Ну и вышло, что я нужен живым — другого-то трех кровей точно взять неоткуда. А при том, что после нахождения ключа я теряю власть и имя, и вовсе беспокоиться нечего.

Ну и история… зябко поежилась. Лучше б ему этот ключ не находить.

— Плюнь ты на эти сокровища, — искренне посоветовала я.

— Да я как-то и не переживаю, — пожал плечами Ас. — Дальше слушать будешь?

Эх, математикой надо заниматься… ну ничего, ночью сделаю!

— Конечно, буду.

— До десяти лет я жил спокойно. За мной присматривал Ярвис, один из немногих, кто остался рядом с мамой после смерти отца. В нем самом была восьмушка эльфийской крови, и знал он немало, хоть это и не афишировал. Мы занимались тайком — отсюда я знаю и руны, и говорю по-эльфийски, и математика с историей для меня не проблема. А еще я был мелким, примерно как ты или Винади. Ребенок, а не подросток. Понимаешь? И отчим не видел во мне угрозы. Но ближе к одиннадцати я буквально рванул вверх… и началось… Лорд Барака решил, что без сокровищ он проживет, а вот без герцогской короны — нет. Ярвис погиб два года назад, во время одного из покушений. Прикрыл меня собой на охоте от вылетевшей из кустов неведомо чьей стрелы. Отравленной. После этого не осталось никого, кроме Прибоя. Кстати, он спасал меня три раза.

Посмотрел мне в глаза.

— Но, знаешь, я говорю это все не затем, чтобы пожаловаться. Потерпи, я уже почти закончил. Мне было очень одиноко, понимаешь? И я пытался быть хорошим, нравиться, искал дружбы…

Понимаю. Еще как понимаю… вспомнила свой поход посреди ночи за кладбищенской землей.

— И дважды мне казалось, что я нашел друзей. Первым был Орт, сын одного из советников моего отчима — он сам предложил мне дружбу. А потом попытался столкнуть меня со скалы. Я — эльфийская кровь помогла — оказался сильнее. Меня пытались обвинить в его смерти, но доказать ничего не смогли. Я врал, глядя им в глаза, и молчал. Второй, Кринстен, появился в замке вскоре после смерти моего наставника, Ярвиса. Знаешь, я был просто очарован этим парнем. Ему было шестнадцать, высокий, рыжеволосый, он лучился энергией и весельем, всегда находил острое словцо, смешил меня. И еще он вел себя со мной, как с равным. Мне это льстило, ведь для остальных я оставался ребенком. А он угощал меня вином, рассказывал разные взрослые истории и анекдоты. Целовался на моих глазах с девицами, объясняя, что и как надо делать, даже предлагал попробовать. И удивлялся, почему я отказываюсь? — Ас прервался и озабоченно посмотрел на притихшую меня. — Ничего, что я тебе такое говорю? Тебя не коробит?

Ничего, улыбнулась я ему. Я и хуже видела…

— Я случайно услышал его разговор с моим отчимом. Барака орал, что ему надоело ждать, пока Кринстен меня совратит. Мол, сколько можно еще цацкаться с этим щенком? Приворотного зелья во флягу, да отволочь к ближайшему амбару, где будет ждать горячая девка. И знаешь, тем же вечером на прогулке Кринстен предложил мне попробовать особого золотого эльфийского вина…

— А ты?

— Я? — усмехнулся. — Я споткнулся и уронил фляжку в овраг, мимо которого мы шли. А сам стал жаловаться на ушибленное колено… — Ас снова посмотрел на меня в упор и веско закончил: — Вот с тех пор друзей у меня не было. Кроме Прибоя. Я жил, как в темноте… пока не появилась ты. Я уже понял, что ты не предашь и не продашь, что тебе ничего от меня не надо, не нужен даже я сам. Но мне просто необходимо быть рядом с тобой. Чтобы не забывать, что свет существует. Тим… не лишай меня этого? Я очень прошу, не бросай меня одного.

Я шмыгнула носом. У него ведь нет Тин, как у меня. У него никого нет.

Кроме Прибоя и меня.

— Ас, я согласна быть твоим другом, — взяла его расслабленную кисть в ладони, чуть сжала. — Но не подругой. Этого не проси. Этого у меня просто нет, понимаешь? Но на мою дружбу можешь положиться, драться за тебя я буду, как за себя, Тин или Бри. Согласен?

— Да ты уже столько раз меня спасала и защищала… — улыбнулся он. — Спасибо, я принимаю и клянусь быть верным другом тебе. А подруга? Ну, зачем мне сейчас подруга? Чтоб я с тобой делать-то бы стал? Поведал на словах теорию целования, преподнесенную Кринстеном? Так тебе не понравится, точно говорю! — переплел свои пальцы с моими. — Просто, понимаешь, иногда безумно хочется, чтобы тебя кто-то обнял. И всё.

Еще как понимаю… Кому понять, как не мне?

Подняла его руку, перекинула через голову и влезла к нему под мышку. И сама обняла его правой рукой за талию. Теперь пахло сеном и лесом. Приятно.

Сначала он застыл. Наверное, боялся меня спугнуть. А потом правой рукой поймал пальцы моей левой. И снова сплел.

— Тебе так хорошо? — голос казался неуверенным.

Я кивнула. Плохо мне точно не было.

Глава 22

— Ты куда делась? — взъерошенная Бри уперла руки в боки. — Начало одиннадцатого! Я уж думала к лорду Йарби бежать, тебя искать!

Ойкнула. Ничего ж себе, два с лишним часа на чердаке просидели!

— Где была-то? — смягчилась подруга.

— Сначала меня так задержал лорд Йарби, что я чуть на ужин не опоздала. Потом заскочила сюда переодеться и побежала к Прибою. Знаешь, что у нас творится? На этаже завелся вор! Вот мы с Аскани думали, как его вычислить…

— С Аскани, значит? Два часа думали? — Бри уже откровенно потешалась. — И что придумали?

— Ничего… — вздохнула я.

— На пряник и не смущайся! — понимающе улыбнулась щедрая подруга. — А вора, думаю, можно на приманку выловить. Хочешь, я расскажу всем, что мне из дома денег прислали и подвеску с жемчугом? Он услышит, придет нас грабить. А мы его и схватим! — Бри забавно округлила глаза и растопырила хищно согнутые пальцы.

Я хихикнула. А потом задумалась. Ведь неглупо! Только надо подгадать, чтобы это случилось не тогда, когда мы на уроках.

— Давай я завтра расскажу о твоём плане лорду Йарби? Может, он что подскажет? А то уйдем на занятия, вернемся — а нас уже обокрали! Не станем же мы прогуливать — вора караулить?

Вспомнив об уроках, хлопнула себя по лбу и засуетилась, как мышь под метлой, — математика и история не те предметы, где можно филонить или положиться на авось.

Все же к двум ночи я управилась. И, забравшись в постель, привычно раскинула контрольную сеть. А потом сдвинула зеркальце на лбу.

«Ас! Если еще не спишь, спокойной тебе ночи!»

«Не сплю… Ждал, пока ты ляжешь. Зато хорошо помедитировал. Я тебя не напугал сегодня?»

«Нет. Ты лесом пахнешь. Мне нравится».

«Значит, смогу тебя еще туда заманить, — в ментальном голосе звучал смех. Который, не успела я рассерженно зашипеть, сменился беспокойством: — Я тебя смутил? Прости…»

«Ничего. Спи уже… Завтра увидимся», — улыбнулась я, опуская зеркальце на место.

Проснувшись утром и умывшись, решила прибраться в комнате. А то как кинула сапоги у порога, одежду на спинку стула, а тетради на стол, так все и валялось. И так, с учетом аккуратности Бри, ходить по комнате было не легче, чем по лесоповалу. Взяла в руки тунику со штанами — по совету Тин я меняла одежду через день, давая вещам отдыхать, — открыла шкаф… и замерла. На нижней деревянной планке, под ящиками, была рассыпана комками сухая серая грязь.

Я сразу, немедленно, будто сердцем, поняла, что это такое. Сунула руку на свою верхнюю полку и наткнулась на полупустой мягкий мешочек. Тот, в котором я хранила землю с могилы мамы. Уже в панике, плохо понимая, что делаю, зашуровала рукой по полке — кошелька с деньгами не было. И кинжала с бирюзой тоже. Пакет с моими корешками, по счастью, лежал на месте — видно, вор не понял, что за скрюченную ерунду я храню. Потянула за висящий плащ, нащупывая зашитые в него Тин монеты. Уф-ф, вроде все на месте — не зря она в последний момент схитрила и зашила их не в подол, как собиралась, а под большими пуговицами, там, где никто бы не стал искать уплотнения. Шубка из кролика висела на месте. А кольцо? Мамино кольцо, спрятанное в шов жилетки, висящей на вешалке? Схватилась за жилетку и охнула — из распоротого бока торчала шерсть. Кольцо пропало.

Что делать? Что?!

Первое — собрать драгоценную землю. Много времени это не займет. Пока собираю, думаю. Схватив зубную щетку и первый попавшийся лист со стола, кинулась к шкафу и начала осторожно заметать на бумагу рассыпанный прах. Мысли крутились в голове бешеной каруселью. Вчера вечером, когда я уходила на конюшню, все было еще в порядке. Значит, вор побывал тут между моим уходом и возвращением Бри. И было уже совсем темно и поздно. Периметр школы защищен заклинаниями, выйти и войти можно только через проходную. А там всегда дежурят по очереди старшеклассники. Вряд ли бы вор стал привлекать к себе внимание поздним уходом, тем более что ночевать мы все были обязаны в своих комнатах на территории школы. Получается, кольцо и кинжал еще могут быть тут! И кинжал… кинжал — он мной зачарован! Я его могу почувствовать! Надо искать, и делать это срочно!

Пересыпала собранную землю с листа в мой мешочек. Теперь тот был полон на две трети… треть безнадежно рассыпалась пылью под шкафом, была растащена нашими ногами по комнате. На глаза наворачивались слезы — как же такое могло случиться? Пропало все, все, что у меня было… подарок Тин, кольцо мамы, те деньги, на которые я рассчитывала прожить, если не сдам сессию, и берегла, чтобы купить что-то ко дню рождения Аскани, — как я это переживу?

Пока, всхлипывая, металась по комнате, проснулась Бри. Улыбнулась, как солнце ясное, потерла кулаками глаза… и с вытянутым лицом уставилась на грязный лист в моих руках.

— Тим?! Что ты сделала с моим чертежом по геометрии? Как я его сдавать буду?

— Бри, нас обокрали! Вчера! Я ушла на конюшню в начале девятого, а ты, ты когда вернулась? А лист, — покрутила в руках испорченный чертеж, понимая, что натворила и как нагадила подруге, — прости! Я совсем не соображала — он рассыпал по полу землю с могилы моей мамы! — сказала вслух и зарыдала.

Бри соскочила с кровати, выдернула у меня из рук перепачканную бумагу и бросила на стол. Обняла.

— Не плачь! Что у тебя пропало? А я, я пришла в полдесятого. Сидела у Кира с Заком, мы тайру с пирогом пили.

— Мой кинжал, кошелек с деньгами и кольцо мамы! Ее обручальное кольцо!

— Какое кольцо? Я никогда не видела…

— Его сестра в жилетку зашила, — ткнула я пальцем в распоротый шерстяной бок. — Надо искать, пока не поздно…

— А как? — гулко отозвалась засунувшая в шкаф голову по плечи Бри. — У меня тоже кошель пропал, но там пусто было. Ох, — голос зазвучал расстройством, — и бусы, что брат подарил…

— Одеваемся, зовем лорда Йарби, — скомандовала я. Если плакать, ничего не сдвинется. Надо делать. Сам себе не поможешь, никто не поможет!

Напряглась, вызывая из памяти доброжелательное лицо с серыми глазами под густыми темными бровями:

«Лорд Росс! Нас обокрали вчера вечером! Приходите! Я думаю, что могу найти вора!»

Почему-то возникла уверенность, что он услышал.

Кое-как застелили постели. Пыхтя от волнения и негодования, оделись. Собрали вещи к урокам. Бри порывалась бежать — искать директора и леди Миат, но я попросила ее подождать. Правда, первым примчался Аскани. Постучался в дверь и, услышав наше дружное «Да-а!», вошел.

— Что случилось?

— А ты откуда знаешь, что случилось? — уставилась на него Бри.

— Так я маг или где? — Ас внимательно обвел взглядом комнату, которая и после уборки походила на разворошенный муравейник. Взгляд задержался на брошенной у шкафа перепачканной землей зубной щетке.

— Бри, ты что? — захлопала я глазами на подругу. — Мы вчера весь вечер вместе на конюшне сидели. Ас, нас обокрали. Вор взял все деньги, бусы Бри, мой кинжал и, — снова почувствовала, как глаза набухают слезами, — кольцо мамы.

На этих словах дверь распахнулась снова, и в проеме возник лорд Йарби.

— Лорд Аскани, Бри, Тим! Что случилось и как, Тим, ты хочешь искать вора?

— Доброе утро, лорд Йарби, — дружно сделали книксен мы с Бри. Ас поклонился. Дальше я продолжила одна: — Он забрал кинжал с бирюзой на рукоятке, который подарила мне сестра, когда я в первый раз смогла зажечь свечу магией. Кинжал мы зачаровали от потери — на небольших расстояниях я его чувствую.

— Ясно, — директор кивнул. — Леди Изолт сама проведет перекличку. Это, — взглянул на часы, — уже через десять минут. У нас хватит времени, чтобы обойти жилые этажи. Дальше посмотрим.

— Лорд Йарби, — посмотрела директору в глаза, — я подвела Бри. Испортила ее сделанную работу по геометрии. Она не виновата. — Подойдя к столу, показала грязный лист.

— Она тоже не виновата, — вступилась подруга. — Этот гад рассыпал из мешочка землю с могилы ее мамы, вот она и схватила первое, что под руку попалось…

— Понял, понял… Проскрипций не будет, лорду Лину скажу. Но геометрию придется переделать.

Топот в коридоре стих. Раскинув контрольную сеть, я увидела, что мы остались одни на этаже.

— Можно идти?

— Пошли. У нас есть полчаса. Только нужно сходить за ключами в главный корпус.

— Не надо, я умею, — отозвалась я. Пусть думают, что хотят. Кольцо важнее.

Увязавшаяся с нами Бри ошалело хлопала глазами, глядя, как по моему жесту распахиваются, а потом запираются двери. В комнаты заглядывали только мы с лордом Россом, причем я почему-то честно закрывала глаза — в чужие жизни меня не приглашали. Лорд Йарби, увидев, как я споткнулась на брошенном сапоге, сначала непонимающе хмыкнул, а потом просто взял за руку и стал водить, как слепую. Хотя почему «как»?

Обошли наш этаж. Ничего. Ни следа…

Спустились на второй. В одной комнате мне показалось, что я почувствовала не зов, скорее, слабое эхо… но, потоптавшись, поняла, что ошиблась.

Мы оказались снова на лестнице. Я была расстроена.

— Значит, вор не дурак. Не хранит украденное в комнате, — пожал плечами лорд Росс. — Я попрошу леди Изолт провести медитацию вместо меня, а мы продолжаем искать. Бри, у тебя что первым уроком?

— Физкультура! — радостно отрапортовала блондинка, преданно заглядывая директору в глаза. Тот хмыкнул:

— Ну ладно, можешь идти с нами.

Бри подпрыгнула, хлопнув в ладоши. Директор перевел взгляд на Аса.

— Так, лорд Аскани, вот ключ от учительской — сбегайте, возьмите с доски справа от двери все ключи, что там висят. Несите нам — мы пока обойдем первый этаж. А то Тим вся белая: еще немного — и надорвется, открывая-закрывая двери.

Когда Ас умчался, посмотрел на меня:

— Тим, не унывай. Мы не спешим, важно сделать все аккуратно и досконально, как при составлении микстуры. Обшариваем все, от чердаков до подсобок для швабр и белья. Не торопись, не отчаивайся. Если кинжал унесли вчера, он еще где-то здесь. Может, в домике садовника, может — в конюшне, может, в расщелине в скалах. Но мы найдем. И не у тебя одной пропали дорогие сердцу вещи… Пошли!

Бри пихнула меня в бок и прошептала:

— Прикинь, как Валькирия проведет медитацию — грохнет кулаком по столу, все разом и выпадут в астрал, как мороженые суслики!

Я невольно хихикнула, успев услышать, как лорд Росс хмыкнул под нос:

— Валькирия? А что, похоже…

Мы ходили больше часа. Обшаривали классы и библиотеку, подсобки с ведрами и физкультурный зал с матами. Даже заглянули в гости к горгулье — страшенной зубастой твари с распахнутыми крыльями по четыре локтя каждое. Сей экспонат был крайне популярен среди парней, а девочки шарахались от него, как кошка от весенней лужи, — посмотрели один раз, и хватило.

И все же я нашла! Сначала почувствовала что-то, проходя по углу коридора. Ничего там не было, и устроить тайник было негде — я крутила головой и не понимала, что делать, пока директор не предложил:

— А давайте поглядим, что со стороны улицы?

На улице в этом месте был угол между библиотечным флигелем и основным зданием. Глухой, с водосточной трубой и деревянной бочкой под ней. Место не просматривалось ни из окон общежития, ни из классов или комнат учителей. Ночью прошел снег, поэтому и следов тоже не было. Но меня буквально потащило к бочке…

В ней, под присыпанными снегом досками, мы нашли мешок. Бурый, страшный, старый, в таких рачительные крестьяне зерно возят. А внутри прятался большой сверток из темно-коричневой ткани. Лорд Росс аккуратно положил его на утоптанное место и развернул. Ничего ж себе! Несколько кинжалов, причем на первый взгляд все лучше моего. Бусы, подвески, кольца — целый блестящий перепутанный комок. Несколько вилок и ложек. Кубок и затейливый подстаканник с ручкой в форме витого листа. И куча кошелей. Увы, даже по виду пустых.

— Так, нашелся кубок школы, выигранный два года назад, столовое серебро леди Матильды, подстаканник Сианурга, кинжал леди Изолт, — констатировал директор. Оглянулся на нас, застывших в охотничьих стойках: — Ну, смотрите, есть тут что ваше?

— Это — моё, — Ас выбрал один из кинжалов с почти черным граненым камнем в рукояти.

— Мои янтарные бусы! — обрадовалась Бри.

Я лихорадочно распутывала клубок бус и цепочек. Где же, где? Ох, вот оно, зацепилось за сережку — тоненький золотой ободок с мерцающим камнем. Показала его лорду Россу:

— Мамино. А вот — мой кинжал! И кошелек… пустой.

Директор кивнул.

— Береги… — и добавил сочувственно: — Денег много пропало?

— Всё за алхимию с тех пор, как на рынок ходила, — вздохнула я. Понятно, одни деньги от других не отличить. Теперь мои серебрушки звенят в кошельке этого гада, кем бы он ни был.

— За девять недель? — поднял бровь Росс. — Ну, думаю, школа может себе позволить выдать тебе награду в размере двадцати серебрушек за возвращение кубка и другого имущества. — Посмотрел на уже открывшую рот и насупившую брови меня. — Тим, не отказывайся. Ты их честно заработала и заслужила.

И полез в карман.

Тот день у нас начался с третьего урока.

Но самого вора мы так и не нашли.

Кто же это был?

Геометрию Бри переделывать не пришлось — перед уроком я притопала к лорду Дэреку с испорченным чертежом и объяснениями. Но, похоже, тот уже всё знал от лорда Росса. Взял лист в руки, провел над ним ладонью, и грязь исчезла, а смазанные карандашные линии вновь обрели четкость. Посмотрел на Бри:

— Сколько градусов у тебя этот угол? Шестьдесят? А выглядит на все семьдесят пять. Ну, зато все остальное верно. Молодец! — Бри расцвела, а потом в порыве чувств чмокнула меня в щеку.

До аур в этот день мы так и не добрались — я действительно утром перенервничала и чуть не надорвалась, шуруя с дверными замками. В итоге лорд Росс запретил использовать мне любое человеческое волшебство по меньшей мере сутки. Зато я тихонько выяснила у него, что день рождения Аскани приходится на второе января. Ох, а дарить-то ему что? Ведь в город одна я по-прежнему выходить не могу. И другой вопрос — куда схоронить мамино кольцо, чтобы быть уверенной, что оно больше не пропадет? Вот всегда я все свое прятала, а тут расслабилась, разложила на видном месте — по беспечности и получила! Сообразить бы, какое место защищено лучше всего? Да, похоже, выходит, что теперь — это я сама! Сняв амулет Шона с шеи, развязала шнурок, нацепила на тесемку перстень, аккуратно восстановила узел, как был, и надела обратно. Вот так! Все мое ношу с собой!

После ужина мы с Бри обшарили всю комнату в поисках подходящего тайника и пришли к совершенно идиотской мысли, что кошельки будем впредь хранить под шкафом. Более дурацкой была только первая идея — класть их наверх карниза. Сдвинуть махину похожего на склеп гардероба и Киру с Заком было бы не под силу, а грохот при этом был бы такой, что сбежался б весь этаж — посмотреть, что тут за катаклизм случился. Моя рука пролезала в щель внизу по локоть. А вот Бри могла засунуть только ладонь. Выходит, если у вора не будет с собой палки — а вряд ли он ее с собой носит, — то он нипочем не доберется до того, что спрятано в этом мышином прибежище. А заодно пыль уберем.

Закончился день посиделками впятером у нас в комнате. Бри раздобыла где-то очередной рассыпчатый яблочный пирог, Киран и Зак приволокли заварки тайры и большую флягу сливовой наливки, которую прихлебывали сами и упорно пытались угостить Аскани. Тот долго от них отмахивался, потом все же немного глотнул. Я прополоскала свои чашки и заварила на всех тайру — вот она, реальная польза магии! При этом махала руками и бормотала под нос, изображая, что колдую, как порядочная, — свою драконью суть я решила скрывать, слова об уязвимости драконят запали мне в душу.

Устроились на кроватях. На одной — Бри с Заком справа и со мной слева. Напротив уселись Ас и упоенно чавкающий пирогом Кир. Блондин вообще обладал полезным умением радоваться чему угодно — от снега за окном до кросса с Сианургом.

Болтали обо всем — Бри, взяв с парней страшную клятву не рассказывать о моем участии, свистящим шепотом пересказала историю наших утренних поисков. Кстати, один из найденных кинжалов принадлежал Кирану. Потом стали прикидывать — кто же вор? Ни до чего не додумались. Единственную здравую, на мой взгляд, мысль выдал Ас — что вряд ли это кто-то из обслуживающего персонала: те живут в комнатах по одному, и прятать ценности снаружи, где их случайно может кто-то найти, никакого смысла не было. То есть это кто-то, живущий в комнате с соседом. А таких здесь, если вычесть нас пятерых и леди Миат, больше полусотни. Эх-х…

Потом дружно стали успокаивать мандражирующую по поводу начала сессии меня. И чуть не убедили, что нужно сделать нечто из ряда вон — например, вывалить леди Матильде на голову тарелку горячей манной каши, чтоб тебя выгнали из школы. С экзаменов перешли на более приятную тему зимних праздников и каникул. Кир с горящими глазами стал рассказывать, как в день Середины зимы народ веселится на площади у ратуши — танцы, игрища, прыжки через костры, фейерверки, жаренное на углях мясо и громадные бочки с бесплатным пивом… Мы с Асом переглянулись и синхронно тоскливо вздохнули — не видать нам ни мяса, ни пива…

Вообще, никто из нашей компании не собирался уезжать на каникулы — родня жила слишком далеко. Какой смысл пилить туда-сюда неделю, чтобы побыть дома один день?

Вечером, доделав уроки и забравшись в кровать, я сдвинула зеркальце. Интересно, Ас еще не спит?

«Тим?»

«Ас…»

«Поболтаем?»

«Немножко можно».

«Мне показалось, или у Бри есть что-то с Заком?»

Я смутилась. Эта тайна — не моя. Как я могу обсуждать дела Бри у нее за спиной?

«Понял. Но она ему тоже нравится. И он хороший парень, я чувствую».

Я промолчала. А что тут скажешь?

«Жалко, что мы не попадем на праздники в город, да?»

«Жалко…» — отозвалась я эхом.

«Это из-за меня».

«Из-за Петры. Ты не виноват».

«Но я могу научить тебя ловить рыбу из проруби. И хорошо бегать на лыжах. А еще позанимаемся историей и эльфийским. А ты дашь мне почитать ту книгу, о воде. И… — замялся, — Тим, не отказывайся от моей помощи на экзаменах. Делай все сама, но спрашивай, если сомневаешься».

«Это нечестно».

«Тим! Я же понял, что ты до школы нормально не училась. А большинство готовились специально и заранее. Ты догонишь и перегонишь, но не сразу… Ну, как тебе объяснить? Вот, сообразил! Скажи, Прибой — хороший конь?»

«Прибой…» — почувствовала, что расплываюсь в улыбке. Я обожала вороного. И освоилась с верховой ездой настолько, что Ас стал позволять нам носиться по обрыву галопом, пугая Сианурга…

«А теперь представь, что на него сели бы верхом, когда он был еще годовичком. Что бы было?»

Что? Сломанная спина и искалеченная лошадь.

«Вот именно! Я о том, что не взваливай на себя непосильного, иначе или сорвешься, или не сдюжишь. В следующую сессию ты уже будешь на равных с остальными. А сейчас не брыкайся — а то у тебя гордости и самостоятельности столько, сколько ни одному герцогу не снилось!»

«Ладно, уговорил… — вздохнула я. — Но только если сама не справлюсь. Давай уж спать».

«До завтра!» — улыбнулся он.

«До завтра…»

Наутро лорд Лин встретил нас обаятельной улыбкой и семестровой контрольной по стихосложению. Причем сегодня, в отличие от обычно заданных готовых рифм, используя которые требовалось сочинить что-то связное и осмысленное, просто были заданы две темы — целительство и управление погодой. И пиши, что хочешь!

Сначала я впала в ступор. Покосилась на Аса — тот чиркал на листке что-то про летний теплый ливень, что прольется на поля. Собирался он рифмовать этот бред с тем, как что-то осчастливив, напитается земля. Ясно, у герцога тоже погода нелетная и в голове туман…

Значит, целительство. А если взять названия трав, что используются для лечения ран и заживления переломов, и как-то их зарифмовать с пожеланиями здоровья? Может, это будет не слишком художественно, но вполне осмысленно с магической точки зрения — призыв к целительным силам природы и желание-императив выздоровления объекта. Сгрызя полкарандаша, к концу урока я родила следующее:

Арника, дягиль, полынь, подорожник —

Ну почему ж этот конь обезножел?

Золототысячник, болиголов —

Пусть будет снова конь резв и здоров!

И сдала свой лист, очень довольная сотворенным. Ничего, что ритм немного сбит. Все ж не «клюква-брюква»!

Глава 23

Всю следующую неделю я не отрывала нос от книг — зубрила, повторяла, решала задачки, писала под диктовку Бри тексты, чтобы научиться, наконец, расставлять знаки препинания. Итогом стали пятерки по математике, геометрии, магии и физике, четверки по истории, грамматике, химии и астрономии. Гномьи руны меня чуть не подкосили. Если бы не помощь Аскани, хватанула бы трояк. Как и на государственности, серьезно относиться к которой я начала слишком поздно. Поди там разберись с налету, за что отвечает мэрия, а за что — местный Совет лордов. И как со всем этим соотносятся полномочия гильдий и Совета магов. А уж про тот самый суд чести и Храм и вовсе не говорю. Иерархия отношений менялась, на мой взгляд, почти непредсказуемо. А вредная Валькирия искренне забавлялась, кидая кинжал в деревянную раму доски, пока мы всем классом сопели над безумной задачей, выясняя, кто должен судить ткача благородного происхождения, при помощи магического амулета обманувшего мэрию при пошиве штандартов к храмовому празднику.

Зато по физкультуре и верховой езде Сианург поставил мне пятерки, не глядя. И лорд Дэрек похвалил сочиненный мной заговор, сказав, что лично опробовал его, когда стал свидетелем того, как какой-то прохожий подвернул ногу в городе на ледяной колдобине. Сработало, и хорошо! И запомнить легко. А тот горожанин и впрямь побежал дальше, как конь, — наверное, испугался, что маг сейчас спохватится и попросит денег за лечение, с улыбкой закончил рассказ лорд Лин.

Теперь оставались экзамены, и всерьез я беспокоилась лишь об одном — по грамматике. Там от трояка меня могло спасти только чудо, лично сотворенное Ларишей. Зато магии я не боялась совсем — лорд Росс просто посоветовал нам всем не тратить резерв пару дней перед испытанием, не волноваться и медитировать побольше. В конце концов, это лишь проверка знаний, а не казнь через повешенье на городской площади.

Весь день Середины зимы я просидела над учебниками. Кир, Зак и Бри убежали в город. Пытались уволочь и нас с Асом — пришлось объяснить, что есть прямой запрет лорда Йарби и что мы и сами в опасности окажемся, и на них ее можем навлечь. Бри чмокнула меня в щеку, пообещала притащить пирог и умчалась — внизу ее ждали Зак и Киран. Похоже, сейчас во всем корпусе остались я да Ас, который тоже сидел у себя за столом.

Свечерело. Синие сумерки сменились непроглядной чернотой зимней ночи — поддувало снегом, и даже привычных колючих звезд было не видать. Я отложила химию и в третий раз за сегодня уткнулась в правила выделения запятыми сложных оборотов. Вот не обороты, а навороты какие-то! Завыть хочется… И никакой тебе стройности, как в математике, физике или магии! Сморщила нос и вперилась в страницу, решив, что не пойму — так зазубрю.

Когда зеленый огонек Аса внизу пожелтел, а затем запульсировал ржавым цветом, я не поверила самой себе — он же там один, так что ж могло произойти? Ас заметался по комнате, а потом замер на середине. Я, как была, в домашней одежде и без сапог, в одних носках, рванула к нему.

Дверь заперта — неважно! Мне такое не помеха — несколько слов, пасс — и замок щелкнул. Влетела внутрь, озираясь. Почему распахнуто окно и темно? И где Ас? Зажгла светляк и увидела его, скорчившегося на полу посреди комнаты. Кулаки сжаты, лицо искажено, на лбу капли пота…

Кинулась к нему.

— Тим?! Пошла вон! — прохрипел он.

— Ас, что с тобой?!

— ВО-О-ОН!!! Это приворотное заклинание, я еле держусь… Сейчас сорвусь… — в черных глазах плескались боль и безумие, — …меня достали, но ты уходи!

Даже в свете моего фонарика было видно, как добела стиснуты его кулаки, а по подбородку течет кровь из прокушенной губы. И как топорщатся штаны на животе.

Как же помочь?

— Дура, беги отсюда, — он уже не хрипел, а рычал.

В ответ я одной мыслью собрала из воздуха пару чашек ледяной воды и выплеснула ему на живот.

— Не поможет, я пробовал… Сильное… Сильнее меня… — в голосе звучало отчаянье.

Ах, так? Пусть я рискну всем, но бросить его одного не могу. Тин, я в тебя верю… Задрав тунику, приспустила верхние шерстяные штаны так, чтобы стал виден пояс нижних порток с кривой красной вышивкой. И шагнула к Асу.

— Хочешь? Попробуй снять!

Он непонимающе уставился на меня. Глаза огромные, пустые и черные, как пушечные жерла. Зарычал и одним гибким движением очутился на коленях рядом.

— Тим! Какая ты идиотка! Не могу справиться… прости… — скрюченные пальцы, царапая бока, вцепились в пояс и рванули, одним махом сдернув обе пары штанов до колен. Черноволосая голова уткнулась в живот, обжигая губами кожу, ногти впились в ягодицы…

Я почувствовала, как меня накрывает темной волной ужас. Неужели не сработало? Надо было просто стукнуть его чем-то тяжелым по голове, а потом позвать лорда Росса, а я, дура… А сейчас он не отпустит, а мне сил не хватит вырваться… Буду драться, пока смогу, а там…

Додумать не успела. Потому что все кончилось. Ас бессильно уронил руки, отстранился и уставился на меня. Точнее, на ту часть, что была перед ним — впалый бледный живот, торчащие тазовые кости, похожие на спички голые сверху до колен ноги, украшенные парой рваных шрамов, которые не смогла свести Тин. И все это в зеленом мертвецком свете моего огонька.

— Боги! Что я чуть не сотворил! Как ты могла, Тим? — в голосе звучали ужас и отчаянье.

— Не ты, — отозвалась я, пытаясь подтянуть разорванные портки. — С тобой. А у меня сестра штаны как раз от такого зачаровала — вот я тебе специально и подставилась. Надо было по башке стукнуть да лорда Росса звать, а я не сообразила… Прости.

Ноги не держали. Шлепнулась рядом с ним на пол и затряслась. А он скорчился рядом в ледяной луже, и его колотило тоже…

Мы сидели рядом на кровати, пытаясь связно изложить лорду Россу, что произошло.

Оказалось, Ас получил посылку из дома с частью подарков на день рождения. К содержимому он отнесся подозрительно. Но и предположить не мог, что ловушка скрывается в невинном на взгляд конверте из грубой писчей бумаги, подписанном Гримом, старым конюхом, вырастившим Прибоя. Думая найти весточку от одного из последних, кому доверял, Ас надорвал конверт. Заклинание сработало, как только он прикоснулся к вложенному внутрь листу.

— Никогда не представлял, что так может быть, — зябко передернул плечами Ас. Заговорил сбивчиво: — Меня как окатило пламенем и тут же скрутило настолько, что я только успел распахнуть окно — надеялся, холод поможет. Невыносимое напряжение, наслаждение и желание на грани боли, ощущение, что нервы оголены, что еще хоть капля, хоть одно движение, касание даже одежды — и сорвусь, это случится. Бррр!

Директор перевел взгляд на меня.

— Я видела, как Аскани стал в контрольной сети из зеленого ржавым. И помчалась сюда. А тут темно, мороз, окно нараспашку, а он лежит на полу и трясется. Увидел меня и стал гнать прочь. А у меня сестра портки заколдовала, чтобы кто попробует снять, так неделю ничего не мог… — Я замялась, потому что лорд Росс приоткрыл рот и округлил глаза — похоже, такое заклинание было ему незнакомо. — Ну, мы так думаем, что неделю… а проверять еще не пробовали. Я верю сестре и не знала, как еще помочь Аскани, вот и… — смущенно замялась.

— Так, — лорд Йарби почесал в затылке. — Аскани, твою корреспонденцию впредь, если не возражаешь, буду просматривать я сам. Письмо давай сюда. Сделавшего это мага надо разыскать и наказать — такие вещи в Империи строго запрещены. Хотя спорить могу, лица заказчика он не видел. За ворота — повторяю обоим! — по-прежнему ни ногой.

Остальные вещи в посылке — пара книг об охоте и выездке лошадей, теплые перчатки с очень красивым серебряным мехом, сладости, тонкие полоски копченого пряного мяса, бутылка старого вина — оказались безобидными. Вино Ас вручил директору. Тот посмотрел на этикетку, темную пробку… и не стал отказываться.

Лорд Йарби ушел, мы остались вдвоем. Вообще-то, я тоже хотела сбежать — мне было неудобно и невероятно стыдно за то, что между нами произошло. Он видел мой срам. И мой позор — недоразвитое тело недокормыша с торчащими костями и кучей уродливых шрамов, которые никакие травы не брали. А он — не Тин. Это она мне и сестра, и мать. Он — чужой парень. И до этого дня считал, что я ему нравлюсь.

Считал. В прошедшем времени. Потому что я запомнила то выражение растерянности, смешанной с отвращением, когда он пялился на мой голый живот. Ему было противно. А мне безумно стыдно и ужасно больно. Я выполнила обещание защищать его, как себя, но расплатилась за это последними крохами самоуважения.

Заерзала, перемещаясь к краю кровати и поддерживая одной рукой сползающие штаны.

— Ас, ну ладно, я пойду. Мне заниматься надо. Ты вроде уже в порядке?

— Тим, посиди со мной немного… — попробовал удержать меня за руку.

Зачем он это делает? Лучше закончить все сразу.

— Ас, ты меня видел. Я — уродка. Доска и два соска. Я это знаю и понимаю то, что ты чувствуешь. Так что не надо ничего говорить или объяснять. Ладно? А сейчас пусти!

— Тим?! — он захлопал на меня глазами. Потом на лице нарисовалось что-то, мне непонятное. — Тим! Ты — не уродка, но ты — идиотка! Я красивее тебя в жизни не видел! Просто пришел в ужас от того, что чуть сам не сотворил, и от твоих шрамов. Что с тобой делали? Тот, на бедре, похожий на рваную звезду — откуда такое?

— Это меня острым крюком, на который мясо вешают, за то, что опрокинула подойник, — неохотно отозвалась я. — Давно было, лет уж семь назад…

— Тебе было шесть?!

— Ас, отстань, а?! Я не хочу вспоминать, мне плохо от этого, понимаешь? Что ты душу травишь? Зачем тебе это знать?

— Прости… Но я их вылечу! Хочешь ты или нет.

— Ты прав. Не хочу. Замуж я не собираюсь, а шрамы — часть меня. Я хочу жить и помнить.

— Тим! Ты — тупица… Помнишь ты не телом, а душой. А тело приведи в порядок — ни к чему, если кто-то будет коситься на тебя в бане или сможет унизить, тыкая в твое прошлое.

Тут он был прав. Я специально ходила мыться в пять утра, когда все еще спали. И неважно, что вода была чуть теплой. Зато на меня никто не глазел.

— Ну, Тим? — Он улыбнулся. — Я видел тебя, а ты — мою дохлую лягушку. Квиты. Кстати, судя по самочувствию, теперь мне неделю придется в туалете осваивать прелести девчачьего полуприседа?

Не сдержавшись, хихикнула. Тоже мне, герцог!

В итоге он меня уболтал. Договорились, что лечить меня будем тут, потому что на сеновале зимой холодно и темно, а к нам с Бри может в любой момент нагрянуть с визитом леди Миат. И что она подумает, увидев на одной кровати Аса и меня без штанов?

Тут уже заржали мы оба.

Он подтянул меня под мышку — кажется, его еще потряхивало после пережитого. Я не противилась — меня трясло тоже. Керосиновую лампу мы так и не зажгли, нормальный магический светильник уплыл за директором вслед, а после раскрытого окна колотун в комнате стоял невероятный. Ас завозился, вытягивая из-под нас одеяло, попробовал укутать наши плечи. Потом, буркнув: «Не брыкайся!» — развернулся вдоль кровати и, утянув меня за собой, откинулся на спину. И снова зашебуршился, накрывая нас одеялом.

— Вот так!

— Ты что творишь?

— Ничего. Замерз. А ты — нет?

При такой постановке вопроса все выглядело почти прилично… Опять он все вывернул!

— Ты мелиссой пахнешь… Приятно. Тим! Ну просил же, не брыкайся! Никуда я тебя сейчас не путцу! И у меня еще вопрос важный есть.

— Какой? — насторожилась я. И в самом деле, у него под мышкой плохо не было. Тепло, пахнет лесом, а за плечи обнимает ласковая рука. Но если попросит поцелуй или еще какую глупость — уйду немедленно!

— Заклинание. На твоих штанах. Ты его знаешь?

— Знаю. Но обещала не использовать для баловства и никому не говорить. Кстати, я и Бри так все штаны заколдовала. Она попросила.

— Бедный Зак, — хмыкнул Ас прямо мне в ухо.

— Ой, он же и впрямь не знает, — забеспокоилась я.

— И не надо… Это не наше с тобой дело. Но им тоже рано. А Бри мудрее, чем я думал. — Ас покачал головой. — Но я это к другому. В этот раз ты меня снова спасла… Но, если отчим нацелился оставить меня без дракона, он будет повторять попытки снова и снова. И тебя в твоих замечательных штанах может не оказаться в нужный момент рядом. Понимаешь?

Я задумалась.

— Ас, я могу зачаровать тебе кольца. Это металл и камни, они должны хорошо держать магию. Может быть, даже получится навесить по два-три заряда на каждое. Только надо придумать, как запускать заклинание. Ты же носишь их не все время? Вот сейчас ты, например, без колец.

— Если для активации — крутануть кольцо на пальце? Так можно?

— Можно, наверное, — согласилась я.

— А еще есть медальон, я ношу его, не снимая. С портретом мамы. Сделай так, чтобы срабатывало, если откроешь.

— Договорились, — кивнула я. — Как пройдет экзамен по магии, чтобы можно было о резерве не заботиться, так начну. И тебя научу этому заклинанию. Думаю, Тин разрешила бы. Но поклянешься честью, что никому передавать его не станешь.

— Договорились, — подтвердил он. Повернулся ко мне: — Я давно попросить тебя хотел — спой мне? Ту песню…

М-да. Встречать праздник перелома зимы, распевая дуэтом песни на эльфийском с герцогом в кровати… А ведь есть примета, что как год встретишь, так и проведешь! И к тому же закончилось тем, что после всех треволнений я уснула у Аскани под мышкой.

А он не стал меня будить…

Когда проснулась, по-прежнему было темно. Он спал рядом, одна рука под моей головой, вторая накрыла мою лежащую на животе ладонь. Вздохнула — ну вот зачем, спрашивается, ему это нужно? Чувствуешь себя помойным котенком, которого подобрали, пригрели… но в любой момент снова могут отвесить пинка. Да и котенок не привык, чтобы его тискали. Интересно, который час? Похоже, еще не очень поздно — огоньков в контрольной сети почти не было — народ до сих пор не вернулся с праздника у ратуши. И в нашей с Бри комнате было пока пусто. Вот и хорошо — прокрадусь к себе тихонечко. Надо еще позаниматься, помедитировать и, кстати, до возвращения подруги разодранные портки зашить. А Аскани пусть спит — он и без повторений все знает.

Осторожно выпуталась из его рук. Неслышно встала и на цыпочках вышла из комнаты. В коридоре ожидаемо никого не было. Полезная штука — контрольная сеть! Вернувшись к себе, взглянула на часы — одиннадцать вечера. Ага, сейчас заварю тайру и еще пару часов посижу, позубрю эту троллеву грамматику. Ну кто придумал, что, если предложения сложносочиненные, их разделяют запятыми, но если они оба сложноподчиненные к чему-то там еще, то запятая уже не нужна, хотя у каждого — свое подлежащее и свое сказуемое? Или это — еще одна часть вселенской бессмыслицы, именуемой историческими традициями?

Кстати, пользоваться на экзамене ментальными подсказками Аса я всяко не собиралась — кроме того, что это было бы жульничеством, это было еще и опасной глупостью. Ведь лорд Йарби в курсе наших мысленных переговоров. И меня он тоже слышит. И если нас предупредили, что за шпаргалки с экзамена выгоняют, то что сделают за такое? Хихикнула: вытурят с грамматики, одновременно поставив пять по магии.

Бри, раскрасневшаяся и сияющая, влетела в комнату с боем часов, в двенадцать. Не раздеваясь, кинулась ко мне, сдернула со стула, закружила по комнате:

— Он меня поцеловал!

— Зак?

— Зак! Тим, я так счастлива!

И на радостях кинулась целовать меня. Да что ж меня сегодня тискают и тискают?

— Ой, Тим! Я же тебе пироги принесла! — с курятиной, грибами и еще повидлом. Будешь?

Двенадцать ночи. Отчего не подкрепиться? Посмотрела на деловито роющуюся в сумке Бри в одном сапоге и захихикала. Ну и день! Неужели весь год таким будет?

— Бри, а тебе было приятно, когда Зак тебя поцеловал? — поинтересовалась я чуть позже, запихивая за щеку остатки сочащегося клюквенным вареньем пирога.

— Конечно! — округлила глаза подруга. И хихикнула: — Но по физиономии я ему всё равно съездила! Пусть знает, что у нас всё серьезно!

Вот так логика…

* * *

Экзамены принесли именно то, что ожидалось, — я легко сдала магию и математику, выпрыгнула из штанов на химии и физике… и едва не провалилась с треском на грамматике. Думаю, на последней меня спасло только то, что я целую неделю забегала с утра в часовню, чтобы поставить свечку Рыжей. В результате мне достался билет по тем самым сложносочиненным и сложноподчиненным, а в тесте на правописание фигурировал запавший в душу керосин. Четверку леди Матильда мне поставила. С минусом. Авансом. Но я все равно была счастлива и тут же понеслась писать письмо Тин, что сдала первую сессию на «хорошо» и «отлично».

Аскани ожидаемо получал одни пятерки.

Как-то вечером, когда его не было в алхимическом кабинете, я заговорила с лордом Россом о своем соседе по парте. Что он потерял в школе, если уже все знает?

Лорд Йарби не стал уходить от ответа.

— Тим, ты девочка умная. Аскани поступил мудро. С одной стороны, нашел возможность учиться волшебству, которой в родном замке у него не было. С другой, школа для него — убежище. Ты сама видела, как его дважды чуть не достали и тут. А представь, что бы было, останься он дома? — лорд Росс сделал паузу, достаточную для того, чтобы я успела вообразить себе пригорок с аккуратной могилкой на нем. Потом продолжил: — Но есть еще третий аспект: через три с половиной года лорд Сайгирн получит аттестат, заверенный Магическим Советом, в котором будут значиться и государственность, и фортификация, и еще два десятка дисциплин. После этого никто не посмеет утверждать, что юный наследник непригоден к правлению по недостаточности знаний или слабоумию, понимаешь?

Кивнула, заканчивая разливать по бутылкам настой для сердца и почек на основе хвоща полевого. Действительно разумно. Возможно, при том, что Аскани обязан до совершеннолетия находиться в границах своих будущих владений, — это единственно возможный выход. Подняла глаза на лорда Росса:

— А почему вы посадили нас за одну парту?

Директор иронично прищурил серые глаза.

— Вообще-то, я хотел, чтобы со временем ты догадалась сама. Но кое-что могу сказать сейчас. Ты — вызов для него. Твой потенциал в магии я увидел сразу, когда еще понятия не имел, что ты — дракон. И норов на вступительном собеседовании ты показала тоже. Я не знал, станете вы друзьями или врагами, но что при таких характерах не останетесь друг к другу равнодушными, было очевидно. Ты вылезешь из шкуры, стремясь не отставать и даже перегнать его. И сама станешь для герцога шпорами — он сделает все, чтобы не дать себя превзойти. И учебе обоих это будет на пользу. Вы побудите друг друга заниматься так, как не смогли бы вас заставить вместе взятые леди Радагастйолльдоттир и ар Гиттершбакфш.

Вот оно что! И ведь правда… посади меня лорд Росс за одну парту с Лиссой или Рин, я бы так не выкладывалась. Но услышать очередное «Хм-м…» или «Тупица!» от заносчивого обладателя темных глаз казалось непереносимым унижением, и потому за первые пару месяцев я, как понимала сейчас, сотворила то, на что у других уходило полгода или больше. Но лорд Росс сказал не всё… Что же еще он задумал?

— Тим, кончай кусать губы и займись мятными каплями. А попутно послушай, что ждет вас на каникулах. Все остающиеся в школе поступают в распоряжение Сианурга… — от «радостной» вести я чуть не смахнула со стола локтем мензурку. — Нет, нет, — увидев мою реакцию, засмеялся лорд Росс, — это не страшно! Просто вы все засиделись за партами, вот и разомнетесь — сделаете каток, снежную горку, построите крепость. Будет традиционный конкурс снежных баб — замечательное мероприятие! Ты б видела, каких монстров лепили в прошлые годы! Для старшеклассников — подледный лов рыбы и лыжные трамплины на скалах. Без травматизма, но дух захватывает. А я со своей стороны обещаю по паре часов в день заниматься с тобой и Аскани. Я тут выяснил кое-что насчет драконьей магии, да и с аурами и чтением мыслей разобраться пора. Так у нас дней десять на это будет. Согласна? Вот и молодец!

Улыбнувшись, прикинула — что бы еще интересного спросить, пока директор такой разговорчивый?

— Лорд Росс, скажите, а мага, который сотворил приворотное заклинание, уже нашли?

— Нашли… — вздохнул директор. — Молодой идеалист, только что окончивший Академию. И человек хороший, и маг неплохой. Живет аж в Медвежьей Пади. Лица клиента он не видел, тот якобы стеснялся. Но его две недели уговаривали спасти несчастного, которого из-за немощности собирается бросить обожаемая жена. Причем знал, что идет на нарушение, переживал, но решил помочь… И даже денег не взял. — Лорд Росс вздохнул второй раз. — Ведь не зря же правила понаписаны…

— Что с ним теперь будет? — меня и вправду это волновало.

— Ну, злого умысла не было, личной заинтересованности тоже, от денег он отказался. Не казнить же за глупость? Он и сам чуть не помер, когда ему сказали, что его заклинанием едва не угробили юного дракона. Без имен, конечно. Намылят шею, заставят пересдать экзамен по законодательству… а впредь будет умнее. И да, как понимаешь, с отчимом Аскани всё это никак не связать.

Я кивнула. Справедливо, наверное. А еще выходило, что и Тин, которая сделала подобную ошибку из желания помочь, также могла рассчитывать на снисхождение. Хотя полагаться на это я бы не стала. И, насколько знаю ее характер, она тоже не будет.

Глава 24

Я так и не придумала, что подарить Аскани. Конечно, кольца и медальон я ему зачарую… но это же не подарок? Итогом тяжких раздумий стал лично изготовленный мешочек-ладанка из черного бархата с криво вышитым воробьем снаружи и мелиссой лимонной внутри. Каждый листочек я бережно потерла пальцами и коснулась магией, вкладывая частичку себя и мечты о том, что все образуется, сложится и закончится хорошо. По моей задумке талисман должен был давать ощущение покоя и ласки. Ну и заодно приятно пахнуть.

Бри, тоже проникшаяся серьезностью проблемы, показала мне, как сплести к моему подарку витой шелковый шнурок с кисточками. И пообещала притащить из города большой пирог и четырнадцать свечек для него. Мол, будем праздновать! Я попыталась дать ей денег, но та отмахнулась — дескать, столько у них с Киром и Заком есть, а разъедать презент все равно вместе будем!

Аскани, которого я успешно избегала больше недели, — все же, при моей зажатости, воспоминание о том, как он разглядывал меня, стоящую перед ним без порток, ранило больнее ножа — похоже, не ожидал ни поздравлений, ни того, что мы потащим его к нам в комнату — задувать свечи на пироге, пить тайру и сливовую настойку и праздновать.

Мой амулет Асу вроде бы понравился. Только во время посиделок возникла проблема — Бри устроилась на кровати рядом с Заком. Причем не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что третьей мне она будет рада, как прыщу на кончике носа. Так что пришлось сесть напротив — с Кираном и Аскани. Решив, что Кир безопаснее, притулилась рядом с ним. И зря. Блондин жизнерадостно улыбнулся и подгреб меня под мышку, а со стороны Аскани пришла такая ледяная волна недовольства, что Северное море посреди лета заморозить можно. Прикинув, что после сливовой наливки проблема может обостриться еще сильнее, я нашла предлог, чтобы перебраться на стул. Немножко неудобно… зато спокойно.

Еще через час наливка кончилась, а мы договорились, что строить снежную бабу будем одной командой. При моих водяных талантах и энергичности Кирана место в тройке лучших нам было гарантировано. Потом Кир учил нас песне про непутевого мага, который решил сделать себе идеальную подругу, но сначала выбрал за основу змею — потому что стройная и блестит. Затем ему пришлась по душе кошка. Следом безмозглая бабочка с яркими крылышками. Что было дальше — Киран забыл. Поэтому мы стали сочинять сами — лорд Лин бы за нас порадовался, его уроки стихосложения не пропали зря! В подругах побывали все, начиная от верблюда и крокодила и заканчивая каменной горгульей из школьного паноптикума. Зачем магу делать из горгульи девицу, мы не озадачивались — попалась под руку, вот и сделал.

Закончился праздник предсказуемо — как раз на куплете про подружку из ёжика в дверь раздался настойчивый стук и послышался недовольный голос леди Миат, которая вопрошала, это кто ж тут в двенадцатом часу ночи орет как резаный? Так что узнать, где именно не в том месте там оказались иголки, нам с Бри была не судьба. Может, оно и к лучшему. Но Киран пригрозил, что в следующий раз обязательно допоёт!

Ну а то, что получили нахлобучку от добродетельной гарпии в полосатых панталонах — ерунда! У нас уже два дня, как начались каникулы!

Наутро я, никогда до того не пившая, ознакомилась с прелестями похмелья. На линейке наша пятерка сбилась в глупо хихикающую подпирающую друг друга кучку. Мы дружно терли глаза, жаловались на головную боль и потешались над салатовым цветом лица сотоварищей. Наконец, Кир раскололся — оказалось, вчера он для пущей радости вылил в сливовую наливку остатки снадобья — того самого, настоянного на рогах. Только лорд Йарби, призвавший нас к порядку, помешал нам немедленно прикопать шутника в ближайшем сугробе.

После завтрака нас повели к подсобке рядом с той, где я когда-то топталась на лыжах. Лорд Росс все продумал — дабы ученики не переживали, что испортят хорошую обувь и одежду, и гарантированно не мерзли, всем выдали валенки относительно по размеру и тулупы из тех, в которых медведь за родного брата примет. А потом вручили лопаты и отправили на залив — расчищать каток. А из снега, который сгребем, решено было построить рядом снежную горку. Или крепость. Что получится.

Мудрый Сианург разбил нас на четыре соревнующихся команды по десятку человек в каждой, разделил будущий каток на четверти, и, вдохновляемые его личным примером, мы принялись лопатить снег. Интересно, что у Кира и Аса, похоже, началось личное соперничество — бери больше, неси дальше. В результате наша команда победила с хорошим отрывом. Но вообще, я намахалась так, что мечтала об одном — вытянуть ноги и закрыть глаза. И чтоб до завтра меня не трогали. Размечталась! После обеда снова предстояло идти на каток, ровнять лед магией. Потом меня ждал алхимический кабинет — горожане Китового Киля простужались и на каникулах. Затем — ужин. А под завязку — обещанные занятия по ментальному общению и аурам. Бри сочувственно погладила меня по голове — они с Заком, счастливые и свободные, опять собирались удрать в город, погулять по рынку и поплясать.

К вечеру я уже пришла в себя. И с интересом послушала часовую лекцию об аурах, которую закатил нам с Аскани лорд Росс. Оказалось, в них заложена уйма информации обо всем на свете. По ним можно диагностировать основные эмоции, душевные и физические болезни, даже расу носителя. И в отличие от выражений лиц, они не лгут. Чтобы распознавать оттенки и отклонения, нужно было долго и старательно учиться, но попробовать увидеть их мы могли уже сейчас. Для этого нужно было всего лишь определенным образом перестроить зрение.

Всего лишь… легко сказать. Когда я обращалась к человеческим рекам волшебства или своему внутреннему источнику, то просто прикрывала глаза, вызывая из памяти, как якорь, мою заснеженную поляну. Она всегда маячила в моем сознании где-то на заднем плане клочком синего стылого мрака. То есть она была сама по себе, а окружающий мир — сам по себе. Но сейчас от меня требовалось совсем иное… смотреть не в себя, а в окружающий мир. Но магическим зрением. И у меня ничего не выходило!

Сбоку послышалось тихое: «Краш фэк!» Ага, у Аса тоже глазки не собираются в кучку. Приятно знать, что не я одна такая!

— Так, — лорд Росс оглядел наши недовольные лица с наморщенными лбами. — Похоже, просто это не получится. Я слышал, что при обучении драконов преподаватель и адепт иногда сливаются сознаниями, и учитель делает упражнение или строит заклинание сам, показывая его студенту. Но, увы, я так не могу. — Взглянул на меня. — Тим, предложение о Марен-Каре в силе. Я там на всякий случай с кое-кем поговорил. Это сильно облегчило бы тебе жизнь, — вздохнул. — Ну, ладно. Перечитайте потом сами, что записали по теории. Завтра ни алхимии, ни занятий не будет — я должен провести вечер в Ратуше у нового мэра.

— Нового? — заинтересовался Аскани.

— Естественно. После художеств старого при приеме в «Нарвал» и случая с Петрой, кто б оставил его в кресле градоначальника? Зачем крыс плодить? Мэр — это государственная должность, и занимать ее должен тот, кто справляется с делами и чтит закон. Иначе всё развалится. Кстати, к слову: теперь при назначении на ответственные посты чиновники проходят собеседование, при котором в обязательном порядке присутствуют маги. Смотрят на ауры при ответах на разные вопросы. Ясно?

Лорд Йарби легко поднялся со стула, откинул темные волосы за спину, оправил мантию.

— До свидания!

— Лорд Росс, — я подскочила, чуть не вцепившись директору в рукав. — Я хотела расспросить о дозировке цикуты при лечении опухолей. Вы не расскажете по пути?

Ас тоже встал, коротко поклонился и вперед нас выскочил в дверь, посмотрев напоследок на меня нехорошим взглядом. Я успешно избегала его уже больше недели. С тех самых пор, как ушла из его комнаты, у нас не было ни одного разговора наедине — казалось невозможным общаться с тем, кто видел непозволительно много, влез мне в душу слишком глубоко. Он затронул мои болевые точки, то, что я прятала даже от себя самой… и пока я была не готова говорить с ним об этом. Вот и бегала.

Он ждал меня на подоконнике между вторым и третьем этажами. Мрачный, как придорожный могильник. Я вылетела из-за поворота лестницы и споткнулась на ступени, напоровшись на недовольный взгляд.

— Пошли. — Голос не предполагал отказа.

— Куда? — пискнула я.

— Ко мне! Там никто не помешает, — одним прыжком оказался рядом, схватил за локоть и поволок. Я только и успела раскинуть контрольную сеть, чтобы проверить, что в коридоре пусто.

Затащил в комнату, раскрутил и буквально бросил на кровать так, что я чуть в стену головой не въехала. И, пока я барахталась и пыхтела, подбирая цензурные слова, зажег свет, подпер дверь одним стулом и уселся напротив меня верхом на второй. И снова уставился злыми глазами:

— А теперь, Тим, скажи мне это в лицо!

— Что сказать? — под его напором из меня сразу весь боевой дух вышибло.

— Что я противен тебе после того, как чуть не изнасиловал!

Что? Он думает, я из-за него? Вот дурак!

— Нет, Ас, ты не понял…

— Я всё понял. Ты ушла, не попрощавшись. И с тех пор не говорила со мной ни разу. Все время держишь свой дурацкий щит, а сама от меня бегаешь. Так выскажи мне это прямо. Потому что я больше не могу выносить твоего презрения.

Моего презрения? Он всерьез? Похоже, да. Подняла взгляд с пола — на лице напряжение и гримаса боли. Ох!

— Ас, дело не в тебе. Во мне. Я не могу с тобой говорить, потому что мне стыдно, понимаешь? Меня до сих пор никто голышом, кроме Тин, не видел. И я никому не показывала моих шрамов. И моего уродства, — замялась. — Ну как объяснить? Вот представь, что одна рука у тебя не как у людей, а похожа на искалеченную клешню омара — искаженная, страшная. И ты ее прячешь — носишь перчатку, потому что не хочешь ни любопытства, ни сочувствия. И вот кто-то это увидел… и теперь твой позор известен этому человеку. Ты встречаешь его и видишь во взгляде жалость! — сейчас я чуть не кричала. — А я жалости не хочу! Я хочу быть сильной, и чтобы никто никогда больше не смог такого со мной сделать! Понял?! А сейчас пусти, я пойду…

— Боги! Тим… — он стек со стула и опустился рядом со мной на кровать. А потом рванул за плечи, опрокидывая себе на грудь, и накрыл губами рот. Жадно, горячо. От неожиданности я оцепенела, а потом задергалась изо всех сил и, оторвавшись, влепила ему с размаху пощечину. Совсем спятил, что ли?

— Ну, ты и бьешь… — в голосе Аскани, потирающего покрасневшую щеку, звучало веселье. — Но оно того стоило! И теперь мне не придется полчаса тебя убеждать, что ты — красивая.

Я с недоумением разглядывала собственную ноющую от удара ладонь. Уж вмазала так вмазала! Вспоминались слова Бри: «Надо же показать ему, что всё серьезно!» Так что сотворил он, и что учудила я?

— А теперь слушай. Я сказал, что шрамы сведу. И начну прямо сейчас. А ты не будешь удирать, сопротивляться, брыкаться и так далее. Потому что обещала. Слово дала. Понимаешь?

Блин… Вот надо было язык за зубами держать… Но тогда это было сложно, слишком нас выбило из колеи. Впредь буду умнее.

— Сейчас я дам тебе чистую простыню и отвернусь. Ты снимешь тунику и замотаешься ниже плеч. Посмотрим, что у тебя с предплечьями, шеей, ключицами и верхней частью спины. Про Галарэн, где магическая Академия, слыхала? Там жарко, и в вороте под подбородок ходить не станешь.

— Стану! Потому что буду магом, а они сами регулируют температуру тела и окружающей среды!

— К третьему курсу, может, и станешь. А первые два будешь вонять хуже Морковки после часа галопа. Заканчивай спорить. Вот, я отвернулся. А пока переодеваешься, позволь кое-что тебе расскажу…

Я расстегнула куртку, стянула через голову шерстяную тунику, потом белую полотняную нижнюю рубашку. Посмотрела вниз — ага, красота несказанная — выпирающие кривые ребра и торчащие локти. А грудь так и не растет. Хотя на фига мне она?

— Знаешь, тут, на севере, в чести мужчины могучие, плечистые, кряжистые, — спокойный голос Аса, сидящего ко мне спиной, звучал чуть глухо. — Вот мой отчим лорд Барака тер Бартоломе именно такой — чуть не три локтя в плечах, четыре ростом. Боевой топор в его лапах — будто обеденная вилка, и не весит ничего. И я на его фоне — спина, как у угря, девичьи ручки с длинными пальцами, а главный признак мужественности — борода — и вовсе расти не собирается. И я такой — один на весь замок Сайгирн. Как думаешь, кем он меня считает? Правильно, уродом и выродком нечистых кровей. И последние годы говорить мне в лицо об этом не стеснялся. Причем умный… не так, чтоб оскорблением можно было счесть, а все подколками, вроде как жаль ему. «Лорд Сайгирн, как обидно, что ваша стать не позволяет тренироваться с боевой секирой, а то я бы показал пару хороших приемов». Или: «В этих девичьих щечках есть своя прелесть…» Вот представь, слышать этакое по сто раз каждый день… И ведь я знал, что еще не вырос, — человечьи парни тоже в тринадцать не больно плечисты. И понимал, что он меня доводит. А все равно было больно.

— Плюнь, — искренне посоветовала я. — Вот Кирану ты в глаз дал, он сразу тебя за отличного парня признал. А девчонки так от тебя вообще млеют — любую выбирай. Ну, кроме Бри.

— Киран — авторитет для тебя? — в голосе Аса зазвучал интерес.

— Ну, в общем, да. Он — хороший и врать нипочем не станет.

— Так, по его мнению, ты — красивая. А сама говоришь, он врать не станет. Ну все, переоделась? Я поворачиваюсь!

Ас попросил меня зажечь мой магический светильник — почему-то в мертвенно-зеленом свете шрамы проступали особенно отчетливо — и присел рядом на кровать. Взглянул на руки и плечи, сглотнул, устрашившись объема работ. Я хмыкнула. А что тут скажешь?

— Закрывай глаза и сиди спокойно. Сделаю, сколько смогу. Завтра продолжим, и чтоб больше от меня не бегала, ясно?!

Я хихикнула.

— Тим?

— Подумала вот…

— Что подумала?

— Только не злись, ладно? Вот герцог Дейл — сам тощий, как складная линейка. Нос кривой и весь в веснушках. Да еще стрижется коротко. Но, полагаю, тому, кто решит подколоть его касательно внешности, сильно не повезет…

Ас примолк, а потом рассмеялся.

— Это уж да, в точку попала!

Теплые твердые ладони легли мне на плечи.

— Сиди тихо. Можешь пока помедитировать.

Смежила веки и прислушалась к ощущениям — от его рук шел ласковый жар. И не было ничего лишнего — он не гладил, не ласкал, не трогал, не лапал — просто лечил. Но все равно это было приятно, как под весенним солнцем греешься.

— Ну, все, хватит! Завтра продолжим! — Я открыла глаза, чтобы увидеть, как Ас закрыл свои и бессильно откинулся на подушки.

— Эй, не спи! — пихнула его я. — Пока не ушла, дай кольцо, с которого начать.

— А ты не уходи, посиди немножко тут, — глаз приоткрылся. — Я б от чашки тайры сейчас не отказался. Заварка на второй полке слева, чашки там же.

Вот хитрый гад! Хмыкнула, села к нему спиной и потянулась за рубашкой — не в простыне ж по полкам шарить буду? Натянула на голову рубаху, расправила. Потом выдернула из-под нее простыню. Сзади послышался разочарованный вздох. Подглядывал, что ли? Если на это сил хватает, то пусть и тайру сам делает!

Повернулась и, схватив за руку, стащила, не глядя, кольцо с безымянного пальца.

— Беру это. А с тайрой сам разберешься.

— Не разберусь — чашку уроню. А кольцо правильное выбрала — я его для невесты берег.

Гррр!

— Ас, дай другое!

Усмехнулся и сжал оба кулака:

— Не дам! И сделай, наконец, попить — горло пересохло!

Ладно. Сделаю. Не сложно, я-то магию не тратила. Взяла две чашки, насыпала заварки, собрала из воздуха в большие капли воду, превратила в кипяток… А потом посмотрела на него:

— Я никому не невеста. И никогда не стану. Так что выкинь эту дурь из головы. Да и ты — герцог, а я — не пойми кто, отца не знаю.

Ас, по-прежнему лежащий на спине на подушках, поморщился:

— Вот думал, что я — местный рекордист по количеству тараканов в голове. Но ты меня переплюнула… Ну, давай разбираться.

— С чем? — испугалась я.

— Сначала с происхождением. Сама смотри — ты почти на десять месяцев младше меня, да? Но твой источник ярче. Значит, драконьей крови у тебя не меньше, чем у меня. То есть треть или еще больше. Да?

Я неуверенно кивнула.

— Мать твоя драконом не была, или как моя — чуть-чуть… То есть драконья кровь текла в жилах отца. Ну и что ты волнуешься? Все истинные драконы — лорды!

Строго посмотрел в глаза.

— Теперь скажи, если ли у тебя сомнения, что Изолт Радагастйолльдоттир или Матильда ар Гиттершбакфш — леди?

Я помотала головой.

— А почему? Ведь ты не знаешь, какую приставку, «тер» или «йор», ставили бы они перед именем, если бы их предки происходили из Империи.

Гм-м… и впрямь не знаю. Но сомнений не было — точно леди!

— Ответ: потому что они — маги. Пусть и несильные. Для волшебников обычные социальные условности не имеют значения. Маг может быть сыном крестьянина и прачки, но его с почетом примет в своем замке самый знатный властитель. И будет понимать при этом, что невзрачно выглядящий чародей одним пальцем может сровнять его замок с землей и что этот волшебник увидит внуков его внуков. Магия — мощь, внушающая уважение и почтение больше, чем любая родословная в сорок колен. Понимаешь? Говорю тебе это серьезно, как обладатель такой родословной и будущий маг. Подведу итог — и со стороны матери, и отца, и по обладанию волшебством, ты — леди вне всяких сомнений. Да, наконец, достаточно посмотреть на твои черты лица и руки! Так что невеста ты завидная. А вместо приданого у тебя есть твоя магия и кровь, которую ты передашь своим детям. Это намного ценнее золота или полоски земли. — Замолчал. Задрал бровь, глядя на меня: — Ну что, убедил?

И продолжил:

— Теперь о том, что ты всех парней в смертельные недруги записала. Вот скажи, лорд Росс или математик Лин — тебе враги? А Зак или Киран? Шон тер Дейл, наконец? — грустно усмехнулся, глядя на то, как я мотаю головой. — Эх, спросил бы и про себя, да боюсь ответ услышать…

— Ас, тут ты неправ!

— В чем? — снова поднялась бровь.

Как бы объяснить…

— Это — совсем другое! Слово недавно вычитала подходящее — социальная роль. Ведь один и тот же человек может быть замечательным кузнецом или сапожником, почтительным сыном, любящим отцом… и избивать жену за закрытыми дверьми спальни. То есть он хорош как работник, сын и отец, но плох как муж. Понял? Вот я решила, что для меня все — люди, неважно, мужчины они или женщины. Но любой мужчина, который попробует сделать меня своей — враг! Смертельный! Не надо мне этого! И не хочу я ни от кого зависеть! Вон ты сам рассказывал, как твоя мать поверила словам отчима! Что, хорошо вышло?

— Плохо, — кивнул головой Ас. — Но до отчима был отец. И с ним ей было чудесно.

Угу. И Тин тоже, наверное, с ее женихом было превосходно, пока тот ее за пять золотых не продал. И Ани с ее сыном градоначальника, пока не забеременела. Да и вообще, всем со всеми замечательно — только держаться надо друг от друга подальше.

— Ас, давай закончим этот разговор? Ты отдыхай, а я пойду к себе, и, пока Бри не пришла, с кольцом помудрю.

— Ладно… Ну-ка, дай на секунду кольцо.

Не успела протянуть руку, как он поймал меня за кисть. И, прежде чем я сжала пальцы, надел мне перстень на безымянный палец.

— Так не потеряется! — А потом ухмыльнулся: — Я первый тебя поцеловал. Первым тебя обнял. Первым увидел без одежды. Первым провел ночь с тобой рядом. Первым надел кольцо на палец и назвал невестой.

— Псих ты первый! — выдрала я руку и кинулась к двери.

— И первым получил за поцелуй по физиономии! — донеслось мне вслед.

Глава 25

— Аскани подарил тебе кольцо? — вытаращила глаза Бри, увидев перстень с темно-синим играющим бликами камнем, таким же, как тот, что висел у брюнета в ухе.

— Да не подарил! — рассмеялась я. — Зачаровать его надо.

— Зачаровать? А как и зачем?

От любопытства Бри только что зубами не клацала.

— Не могу я сказать, спроси у него сама. Он попросил не говорить…

— Чтоб еще красивее быть? А мне так можешь сделать?

— Бри, ты чего, совсем со своей любовью к Заку с ума сошла? Как я такое сотворить-то могу? Этого небось даже леди Матильда не умеет — а то бы давно себе нос поменьше сделала!

Бри захихикала.

— Ну это я так просто… Думала, вдруг ты можешь? Вон ты и замки открываешь-закрываешь, и украденное нашла, и каток сегодня отполировала!

— Если научусь, всё для тебя сделаю! — искренне пообещала я. И впрямь, за то, что дала и продолжала давать мне Бри, ничего не жалко!

— Ладно… Да, я пряник тебе принесла! И сейчас еще убегу ненадолго? Мы с Заком вместе помедитировать хотели…

Ага, теперь это так называется?

— Бри! — строго посмотрела на подругу: — Панталоны на тебе?

— А то!

— А Зак не знает?

— Не-а… — Блондинка радостно хихикнула. — Если полезет — сюрприз будет!

Ну да, неделя полуприседа — всяко покруче любой пощечины! Сразу поймет, насколько всё серьезно!

Бри чмокнула меня в щеку и умчалась. А я, помедитировав полчаса и почувствовав, что резерв полон, занялась перстнем, вложив в него и человеческое заклинание, и драконье желание. Думаю, должно выйти хорошо.

Сдвинула зеркальце на лбу.

«Ас, слышишь меня?»

«Тим?»

«Кольцо готово. Если хочешь, приходи, забери. И могу дать полпряника. А пока будем есть — само заклинание покажу».

«Сейчас буду!»

Через пятнадцать минут мы допивали уже мою тайру, закусывая половинками мятного пятнистого пряника в форме здоровенного сердца, который притащила мне Бри. Деливший пополам это анатомическое извращение Ас довольно щурился. Я решила ни на что не реагировать — ну, решил парень дурака повалять, как его остановишь? Ясен пень, журавль вместе с воробьем гнезда не совьет. Да и я честно предупредила, что мне гнездо хоть с журавлем, хоть с золотым фениксом — без надобности, так что с меня потом спроса нет.

Отряхнув крошки с рук, сама аккуратно переписала для него на лист заклинание. Он посмотрел на мои кракозямблы и недоуменно захлопал глазами. А потом высказал предположение, что колдовская книга сестры — из разряда уникальных семейных гримуаров. И такой системы записи, как там, ни в одной библиотеке не сыщешь. Потому и заклинания этого даже лорд Росс не знает.

Интересно. Значит, черный талмуд — настоящий клад и кладезь. И если Тин меня научит, я стану обладательницей эксклюзивного арсенала…

Ас закончил переписывать по-своему и пообещал уничтожить листочек, как только зазубрит все наизусть. А потом уселся рядом со мной.

— Тим, а ты сегодня все насчет аур поняла?

— Ну-у… — протянула я, — …с теорией вроде бы все понятно.

— Я их не вижу. Не могу, — с тревогой посмотрел на меня.

— Да я тоже, — вздохнула в ответ. — Такому тут учат на третьем году, причем целый семестр. Называется «магическое зрение». Как его открыть — никто толком не знает. Просто стараешься, стараешься… и как-то выходит.

— Давай припомним все, что слышали? Может, сообразим?

— Давай, — согласилась я.

— Начну с начала. Магическое зрение дает возможность видеть ауры живых существ и неживых объектов, а также — если ты человек — ручьи человеческой магии. Если эльф — реки эльфийского волшебства.

— А они разные? — заинтересовалась я.

— Да. У эльфов все ярче, глубже, полнее… Но я могу прикоснуться к потокам силы, только закрыв глаза. Отключившись от внешнего мира, как во время медитации. А тут нужно, наоборот, видеть и предмет, и ауру вокруг. Спятить можно! — пожаловался Аскани.

— Но если научимся, это даст нам возможность видеть и ауры, и плетения чужих заклинаний. Умей ты такое, к тому письму не прикоснулся бы! — подбодрила его я.

— М-да, дело нужное… Но как? — Ас нервно сплел пальцы. Потом уставился на них. Расцепил руки, развел, а потом медленно стал сближать снова. — Тим! Я читал про одно упражнение. Попробуй сделать! Нужно закрыть глаза и попытаться соединить пальцы. Причем делать это очень медленно. Вот две руки почувствуют присутствие друг друга еще до того, как подушечки пальцев соприкоснутся. Как поймаешь точку соприкосновения аур — открывай глаза и смотри. А дальше стараешься перенастроить зрение так, чтобы было четче всего. Говорят, это упражнение помогает! Его даже использовали одно время вместо медитаций, чтобы потенциальный маг мог начать видеть потоки силы.

Какой он молодец! И вспомнил, и объяснил понятно. Ну, относительно понятно…

Усевшись рядом, мы начали сводить — разводить пальцы. А потом, найдя правильную дистанцию — зазор примерно в ноготь, — уставились на растопыренные конечности.

— Света мало! — пожаловалась я, зажигая светлячок.

— Ага! — поддержал Ас. Его светильник был синевато-белым.

— Может, еще листы чистой бумаги подложить, для контраста? — предложила я.

— А ты знаешь, какого она цвета? Ладно, не отвлекайся — смотрим!

Мы уставились на руки. Вроде что-то видно. А может, и нет… Неужели в третьем классе адепты так семестр мучаются? У меня уже глаза на лбу!

Только сосредоточились как следует, как в комнату ввалилась Бри, ошалело уставилась на нас и выдала:

— Чего сидите красивые, как два мертвяка? И так оба бледные, а уж в этом сине-зеленом свете совсем как упыри!

Ас недовольно уставился на Бри, выдав привычное: «Хм-м…» Я нервно хихикнула, вспомнив, как обзывала его про себя весь первый месяц.

— Зато ты раскраснелась! — подколола я. — Скажи, ты ауры видеть умеешь?

— Нет. А надо? — забеспокоилась Бри.

— А знаешь кого-то, кто умеет? Нам надо.

— Зак точно не умеет, мы же с ним только во втором классе. Может, Киран?

М-да… Только Кирана мне и не хватало.

За завтраком я все же спросила блондина, как видеть ауры. Тот почесал в затылке, хлопая голубыми глазами:

— Тебе пока рано. А вообще, смотришь-смотришь — и видишь! — рассмеялся. — Задача из разряда «направьте взгляд внутрь себя, рассмотрев изнутри черепную коробку».

Теперь развеселились все, прикидывая, что еще можно разглядеть таким макаром. Только мне было не очень весело — все же как-то это надо делать? Киран взглянул на грустную меня и утешил:

— Да не переживай! Учатся все. У нас в классе один Юл так и не освоил эту премудрость.

— Потому что вечно косит глазами не туда, куда нужно! — фыркнула Бри.

После завтрака пришлось оставить ауры в покое, Сианург счел погоду подходящей и отправил нас на поляну у флагштока — ваять снеговиков, причем почему-то без использования магии. Теперь команд, по четыре-пять человек, получилось целых девять. Киран, уже принимавший участие в таких забавах, потирал руки. Мы топали ногами в валенках и хлопали глазами.

— Что строить-то будем?

— Ну, в прошлом году мы замахнулись на мамонта! Но снега не хватило, и он вышел плоским, как крокодил, — сообщил Кир. — В итоге нам его зачли как черепаху и дали второе место!

— А если изваять леди Матильду? — хихикнула Бри.

Зак с Киром заржали… Ас прищурился:

— А она не сочтет это ронянием чести её дома и клана? Или уронением? А то мне как-то не хочется весь следующий семестр трояки хватать.

Мы задумались — зловредность и долгая память леди Матильды уже стали в школе притчей во языцех.

— Может, тогда леди Изолт? — оживился Кир.

— Угу. Ледяная дева — первое место на конкурсе скульпторов-самоубийц, — снова спустил блондина на землю Ас.

— Зна-аю!!! — голубые глаза Бри горели ярче магических светлячков Аса. — Лепим Сианурга! Тут однозначно хуже уже не будет!

Мы согласно закивали — это точно!

Решили, что сначала ваяем шкаф стоячий максимальной высоты, насколько снега хватит, а потом отсекаем лишнее. И как удачно, что шея у нашего классного руководителя идет прямо от ушей, — башка точно не отвалится!

Через пару часов мы все, включая Аса, пыхтели в своих тулупах, как стадо бегемотов, подыхающих после кросса с нашим куратором. Зато болванка истукана достигла в высоту почти семи локтей при ширине больше трех! Асу пришлось влезать на плечи к Киру, чтобы водрузить последние снежные шары, которые должны были стать могучими плечами физкультурника. С головой мы решили пока не заморачиваться — потом как-нибудь приставим.

Выглядело даже не страшноватенько, а просто-таки жутко. Йорд, лепивший с сотоварищами рядом что-то приземленно-традиционно-округлое, не выдержал и поинтересовался:

— И чем же это будет?

Киран насмешливо прищурил синие глаза:

— Ты поверишь, если я скажу, что это — леди Матильда?

Брюнет ошеломленно задрал голову:

— А бюст тогда где? И чего такая страшная?

— Правильно не веришь! — радостно захохотал Киран.

Йорд зарычал.

Меньше чем за час снег рядом как-то закончился… Зак почесал в затылке, тихо сказал что-то Кирану и убежал. Вернулся минут через десять со здоровенным куском брезента:

— На кухне дали. Обещал, что за это все ножи им переточу. Пошли к конюшне? Там целое нетронутое поле!

Решили лепить заготовки, а уж их тащить к нашему колоссу. А еще, раз принесло к конюшне, позаимствовать лестницу, по которой лазят на сеновал. Правда, тут же возник вопрос, а к чему ее прислонить? Если к недо-Сианургу, рухнет всё нафиг. Значит, нужна вторая лестница, а из двух соорудим стремянку.

Воплощая наши творческие инициативы, мы метались туда-сюда, как муравьи в разворошенном муравейнике. Киран помчался искать вторую лестницу, Зак снова рванул на кухню — за ведром воды для отделочных работ. У Аса прорезался художественный талант, связанный, наверное, с эльфийскими корнями, — он ваял нашему монстру голову. Шея в обхват, форма черепа и могучая выставленная вперед челюсть с оскаленными зубами вышли, на мой взгляд, очень впечатляюще. Я подтаскивала вместе с Бри на брезенте снег. Внезапно подруга захихикала, плюхнулась задом в сугроб, потом вскочила и ринулась куда-то вдаль.

— Ты куда? — обалдела я.

— Увидишь! — в голосе блондинки звучало ликование.

К тому времени, как вернулись Киран со второй лестницей и Зак с ведром, голова была готова и вполне узнаваема. Загладили затылок. Отказались от больной мысли нарисовать-таки ж на нем кукиш. И задумались — а как эту габаритную хреновину наверх вон той перины стоячей с кулаками по бокам водружать? Счастье еще, что Сианург куда-то отошел… Что будет, когда он увидит наши художества, я боялась и думать.

Всё же голову парни взгромоздили. Что отвалились оба уха — ерунда! Это легко подправить. Зато наш Снегонург сразу приобрел узнаваемые очертания. Народ из других групп оборачивался, застывал… а потом начинал неудержимо громко ржать. К тому моменту, как примчалась раскрасневшаяся Бри с большим написанным на куске картона углем плакатом: «Я СДЕЛАЮ ИЗ ВАС НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН!» — веселье охватило всю поляну. А когда плакат повесили на шею снежному монстру, хохот перешел в истерику.

Я решила, что, даже если нам и не присудят первое место, приз зрительских симпатий мы уже завоевали!

Единственно, выбранное нами место под флагштоком было, на мой взгляд, не совсем удачным. Смотреть каждый день с утра пораньше на такой ужас? Бррр!

Вечером лорд Росс снова был занят. О чем честно предупредил, встретив меня после обеда в коридоре у библиотеки. И добавил:

— Тим, я переговорил со знакомым по годам в Академии драконом. Тот сказал, что для настоящего волшебства вы пока слишком малы. Но дал совет: если аккуратно, не надрываясь, раз за разом исчерпывать внутренний источник до дна, это подстегивает рост даже лучше, чем медитации. Только не перестарайтесь, хорошо? — серые глаза иронично прищурились. — Ну, мне пора, не скучайте! Да, посмотрел я на вашего Снегонурга. Монумент эпических масштабов! Сианург польщен настолько, что обещал каждому из вас впредь уделять на занятиях больше внимания, чтобы тренировать эффективнее.

Я испуганно сглотнула.

Посмотрев лорду Россу вслед, вздохнула и побежала искать Аскани — рассказать об источнике. Ему это тоже надо знать. Вот интересно, как это — до дна? Я ни разу не доходила… В задумчивости поскользнулась на огибающей учебный корпус дорожке и чуть не подвернула ногу. Затормозила и хлопнула себя по лбу — вот куда, спрашивается, бегу? Мне же достаточно открыть мысли и позвать. И Ас найдется сам.

Нашелся. Вышел мне навстречу на лестницу, взглянул темными, как омуты, глазами, скупо улыбнулся:

— Переодевайся и пошли, навестим Прибоя. А потом посидим на сеновале. Сегодня не очень холодно, а там спокойнее, чем в общежитии, — никого рядом нет. Помедитируем, поговорим о магии… Я так понял, у тебя новости? И долечу, наконец, тебе руки с плечами — сколько ж можно тянуть?

Я замялась.

— Ты обещала, — ухмыльнулся он. — Я уже готов, так что жду тебя здесь.

Через полчаса, почистив Прибоя и скормив ему принесенные пол-яблока, мы забрались на сеновал.

Усевшись на попону, поёжилась — как-то тут не жарко. Что-то Ас не то надумал. Тут не декольтироваться надо, а валенки на уши натягивать!

— М-да, кажется, я погорячился. А пока снеговика лепили, тепло казалось… Рассказывай, что у тебя за новости, и пошли ко мне. Начну возиться с тобой тут, так потом еще от бронхита лечить придется. А я пока не умею.

— Да все просто, — я сунула ладони под мышки. Зябко. — Один знакомый дракон сказал лорду Йарби, что росту внутреннего источника хорошо помогает, если вычерпывать его до предела. Но надрываться не надо.

— И как, ты думаешь, можно такое сотворить?

— Ну, я прикинула… Принесу в комнату ведро воды. И буду кипятить — замораживать, кипятить — замораживать… пока не иссякну. Это с чашкой легко. А тут должен быть большой расход магии просто за счет объема.

— Хорошо сообразила. Кстати, я треть твоей книжки про воду уже прочел. И тоже позаимствовал из столовой полдюжины чашек — тренируюсь, как ты.

Позаимствовал. Сказал бы честно — спёр!

Сглотнула смешок — пропажа дюжины посудин не прошла незамеченной. Наша повариха Алика грозилась найти виновника и надрать уши. Но при том та же Алика, почти как и весь женский контингент школы, млела от вида сидящего рядом со мной брюнета. Вот интересно, как она поступит, если узнает, что он и виноват? Совместит хотения? Представила себе пухлощекую русую полногрудую Алику, хватающую герцога Сайгирн за уши и притягивающую к себе для смачного поцелуя. М-да. После такого он точно в столовой и чайной ложки не возьмет!

Кстати, ведра тоже придется одолжить на кухне…

— А еще тот дракон что-нибудь сказал?

— Не, — мотнула я головой, — только то, что мы еще маленькие. Удивительно, что у нас вообще есть какая-то магия… Нужно вроде бы еще год-два подождать.

— Я попрошу лорда Росса, — задумчиво протянул Ас. — Вроде бы у драконов есть свои методы обучения магии — ментальные. Может быть, его знакомый может нам помочь? Кстати, это не герцог Дейл?

Имя кареглазого мага Ас будто выплюнул.

— А чем тебе не по нраву Шон? — вскинулась я. — Тебе он помог. И мне тоже.

— Тем, что он слишком по нраву тебе…

Блин! Чтоб его… одно слово, мужчина. Еще мелкий, но уже вредный. То к Кирану на голкири взревновал, теперь к Шону. Зло посмотрела на него:

— Ас, у тебя нет права так себя вести. Вот поэтому я и не желаю иметь с парнями дела. Я не хочу стать чьей-то собственностью, вещью, имуществом, чтобы за меня решали, что мне можно или нельзя чувствовать, что я должна или не должна делать, с кем я могу дружить, а с кем — нет.

— Значит, я прав — ты влюбилась в герцога Дейла!

Отвечать я не стала. Как и задавать риторический вопрос, по какому праву он устраивает мне сцену ревности. Вот пусть заведет себе какую-нибудь Петру и делает с ней, что хочет. А с меня хватит.

Сгруппировавшись, резко вскочила, метнулась к краю сеновала и, обняв столб опоры, соскользнула вниз.

— Тим?! — голос звучал растерянно.

Я прошипела под нос пожелание дальнего похода всяких дураков к троллям горбатым и потопала на выход. Убегать не собиралась — и причины нет, и догонит — у него ноги моих длиннее. Но тронет — морду в полоску расцарапаю! Будет потом сам себя врачевать!

— Тим, ты придешь?

Вот как он думает, я — приду? Да никогда! Зачем мне нужны благодеяния, за которые приходится платить свободой? Спасибо, вещью я уже была. Целых девять лет. С меня хватило.

Вернувшись в комнату, зажгла лампу и села читать недоученную «Государственность». Наказывала себя нелюбимым предметом за дурь. Ведь знала же, что волк зайцу — не товарищ. Так поддалась на уговоры. Это мое счастье, что мы оба — еще подростки. И всё не всерьез, и прятать чувства он пока не умеет. А у взрослых в таких вот случаях и выходит, как у Тин с ее женихом или матери Аса с лордом Баракой.

Через час, когда я уже зевала над главой о полномочиях гильдий так, что чуть челюсть не вывихивала, появилась сияющая Бри. С очередным пряником в руках.

— Тим? А ты чего тут такая нахохлившаяся сидишь? Я думала, ты где-нибудь со своим Аскани болтаешь…

— Он не мой. И мы поругались, — доложила я.

— Как?! — Бри захлопала на меня голубыми глазами. Потом сочувственно улыбнулась: — На, съешь пряник — сладкое успокаивает! Что у вас случилось-то?

— Ничего, — пожала я плечами. — Он почему-то решил, что может мной распоряжаться. Говорить, что делать, а что нет, с кем дружить, а с кем — нет. Зачем мне это? Я сестры слушаюсь и лорда Йарби. А с какой радости стану его?

— Ух ты! Это он к Кирану тебя приревновал? А ты что сделала?

— Мы на конюшне сидели. Я просто встала и ушла. Вот и все. Я ж тебе говорила — парень мне не нужен. Теперь буду держаться от лорда Ансаби подальше, и делов-то.

— Уф, — подруга плюхнулась на край кровати, отломила от похожего на солнышко пряника толстый зубец-лучик и сунула в рот. — Ну и правильно! А то им волю дашь, так раскомандуются, что потом себя не найдешь… — Дожевав, отломила еще кусок.

Я отняла обещанный мне пряник, который полегчал уже на треть, и снова уткнулась в учебник. А ну их всех!

На ужин я снова не пошла, зато сумела продраться через главу «Гильдии, союзы и объединения. Их структура и полномочия». Отложив книгу, села сочинять письмо Тин. Делала я это не реже раза в неделю. Не страшно, что она получит все мои послания скопом по весне — зато так ничего не забудется, и перечитывать можно. Описала нашего занявшего-таки первое место Снегонурга с кулаками, похожими на половинки тыкв, рассказала о катке и библиотеке. Выдала осторожную фразу про уникальность семейной чёрной книги. И закончила обычным, что у меня всё хорошо, а её я очень люблю.

Потом погасила свет, забралась на подоконник и, глядя в стылую тьму, начала медитировать. Возникла мысль: ведь сейчас за окном почти то же самое, что я обычно себе представляю, — снег, тьма, холод. Может быть, получится увидеть реки силы, не погружаясь в себя?

Не вышло. Но не последний же день зимы?

Утром за завтраком Аскани, который теперь всегда садился с нашей компанией, буркнул: «Привет!» — и уткнулся в тарелку. Я кивнула и пристроилась рядом с Бри. После завтрака Сианург собирался гонять нас на лыжах по заливу, а потом у меня были собственные планы — хотелось посидеть в комнате, позаниматься магией. Ночью привиделся странный сон, не расплывшийся утром клочком тумана и не забывшийся. Мой снег, сверкающие ледяные кристаллы, откуда я черпала силу, превратился в комок, похожий на овечье руно. И я, как из шерсти, потянула из него нитку. А потом стала плести что-то сложное, похожее на белую салфетку, которой у Тин был накрыт сундук с одеждой, стоявший в изножье ее кровати. Выходило красиво, нить не рвалась и сияла. А потом пришло понимание, что драконья магия — это не вода, которая растекается лужей. И не кусок металла, застывший в неподвижности. Она такая, как ты хочешь. Придавай любую форму, если сможешь. И не обязательно использовать заклинания или заговоры. Такое волшебство — заклинание само по себе.

Мне очень хотелось проверить, сон это или что-то в этом есть? Смогу ли я потянуть из внутреннего источника вот такую нить? Но утром я проспала. А сейчас было некогда — впереди ждали лыжи и Сианург. Поэтому мне, в общем-то, было не до настроений Аскани. Для себя я всё решила уже вчера. Я отношусь к нему хорошо… но ничем ему не обязана, власти над собой не дам, никаких подарков — а может, уже и не предложит — принимать не стану, чтобы не оказаться в долгу. А с кольцами Ас отлично уже управится сам — человечье волшебство у него заметно сильнее моего.

Обгоняя меня на выходе из трапезной, он обернулся, прищурил темные глаза:

— Ты лечиться собираешься?

Не моргнув, встретила его взгляд.

— Нет.

Аскани хмыкнул, отвернулся и пошел прочь.

Поговорили, называется. Вот и вся любовь. Но хоть горшки друг другу об головы не бьем, и на том спасибо. Пожала плечами и побежала надевать свитер. Мне шрамы не мешают. Дополнительный повод держаться от этого стада козлов подальше. А надоедят когда-нибудь, заработаю денег побольше и найду эльфийского мага получше. В той же Академии этих эльфов целая башня!

Глава 26

Я научилась тянуть нити из своей магии. И раздобыла ведро, сообразив простую вещь, что, пока мы искали украденные вещи, в подсобках с вениками и швабрами видели кучу этих ведер. Спросила разрешения у лорда Росса и взяла одно, объяснив, как собираюсь использовать воду для тренировок. Тот позволил, но напомнил, что перенапрягаться не стоит. И просил держать его в курсе экспериментов.

Правда, все пошло не так, как задумывалось. В первое же утро сонная Бри споткнулась о полное ведро, стоявшее у изголовья моей кровати. Опрокинула. Железяка загрохотала. Вода выплеснулась. Подруга завизжала дурным голосом, когда ноги ей окатила ледяная волна, да к тому же Бри ушибла палец. Я успела подхватить валявшуюся на полу пару книг, но вот половики, тапки, раскиданные чулки намокли безнадежно. Мало этого, на грохот и визг примчалась встававшая спозаранку леди Миат. И застала нас в ночных рубашках, с выпученными глазами, стоящих босыми с мокрыми чулками в руках посреди огромной лужи. Вот сейчас еще снизу принесет Аскани, который решит выяснить, отчего у него спозаранку с потолка дождь пошел, — и будет полный комплект!

— Что здесь происходит?

И как объяснить этой мечущей молнии из глаз гарпии, что это я по разрешению директора занимаюсь магией?

Лужу я испарила. Высушить чулки и половики оказалось просто, а вот с тапками, чтоб не скукожились, пришлось помучиться, делать все очень медленно и аккуратно. Счастье еще, что вчера я, как чуяла, убрала раскиданные вещи в шкаф. И по гениальному озарению оставила лежать на столе энциклопедический словарь. Обычно-то у нас на полу валялось всего намного больше.

Послезавтра каникулы подходили к концу, начинался второй семестр. Предметы остались теми же, то есть получать новые учебники было не нужно. Но я переживала, что у меня закончились тетрадки, карандаши и сносились до дыр носки. И даже нитки для штопки вышли! Бри меня утешила, что, поскольку тут примерка не нужна, купит мне всего этого добра столько, сколько нужно. Вот пойдет завтра с Заком в город и принесет!

Аскани я избегала. Да и он не искал больше моего общества. Зато стал намного больше времени проводить с Киром и Заком. А в последнюю субботу пошел с ними на вечеринку, где произвел настоящий фурор. Бри слов не находила, пытаясь описать, как он танцует… Я пожала плечами, уставилась на своё ведро и заморозила воду взглядом.

Мне было не жаль, что я рассорилась с Аскани. Единственно, что теперь я не смогу больше скакать верхом на Прибое… Грустно, но тоже как-нибудь переживу. К коню я забегала рано утром или на ночь глядя. Чмокала в нос, давала принесенный огрызок яблока или кусок хлеба с солью, но долго у денника не задерживалась. Не хотела столкнуться с хозяином.

И очень много времени проводила на своем утесе. Сидела, глядя вдаль. Медитировала. Пыталась придумать, как можно использовать мою новую магию — нити. Старалась разглядеть потоки силы в реальности. И просто отдыхала от людей.

— Привет.

— Привет.

Присела на свой стул, искоса взглянув на Аскани. Угу, темно-синий велюровый костюм, россыпь черных волос почти до талии, кольца на бледных пальцах, мерцание капли серьги в ухе, надменный взгляд. Смешно. Этот изысканный красавец и я рядом — в бурых штанах из домотканой шерсти, застиранной серой тунике ценой в один серебряник, с подобранными до ушей перевязанными черной лентой волосами.

Передернула плечами и уставилась на стоящую у доски леди Изолт. На каникулах я разобрала главу, до которой мы еще не добрались на занятиях — про Храм и другие религиозные организации. И теперь мне было интересно, как объяснения Валькирии лягут на то, что вычитала и поняла я сама.

До конца дня он молчал. Два «хм-м…» и ни слова больше. Похоже, мы вернулись к первоначальному состоянию. Может — подумала с надеждой — он перестанет по вечерам приходить в алхимический кабинет? После нашей ссоры я поняла, что присутствие Аса меня тяготит. А еще больше напрягло, когда, выходя с последнего урока, он едко бросил через плечо:

— Значит, ты выбрала его? Думаешь, ты ему нужна?

Не сразу сообразила, о чем и о ком он. Выходит, Аскани решил, что я перестала с ним общаться, потому что предпочла Шона? Закусила губу, чтоб не засмеяться. Ага, член Совета Магов, полный дракон, придворный маг, герцог… и кто он там еще? И я — адептка-первогодка без роду-племени, которая даже ауры разглядеть не в состоянии. И виделись мы четыре месяца назад целых три минуты, из которых тридцать секунд даже проговорили. Вот он — повод для безумной страсти! Такого и в эльфийских романах Бри не сыщешь. Ну насколько же надо ошалеть, чтобы такое вообразить?

Хотя… насколько не насколько, а то, что Аскани дал волю своему характеру — это совсем не дело.

Что он горд и самолюбив, это я уже поняла. Что ревнив — признался сам. Но почему от этого должны страдать окружающие? Невольно вспомнилась Хрущиха, которая портила кровь своими вывертами, злым языком и безобразными скандалами половине деревни. Но слова поперек ей никто и сказать не мог, потому как считалось, что это все нервы, сложный характер, подорванное здоровье и тяжелая жизнь. Ага, Хрущиха отдельно, характер отдельно.

Вот заскоков Аса я терпеть не собиралась. Окончу школу, навещу Тин и уеду поступать в Академию. Только меня в прекрасном герцогстве Сайгирн и видели. А превращусь в дракона или хотя бы стану магом — и Тин к себе заберу. Нечего нам тут делать.

К концу первой недели я поняла, как прав был лорд Йарби. Желание не ударить перед Аскани в грязь лицом подгоняло меня сильнее, чем шпоры лошадь. Я зубрила, решала и перерешала примеры, приучилась писать черновики, чтобы в тетрадях было все аккуратно, «набело». Когда на уроках задавались вопросы, мы с Асом дружно тянули руки. И при этом еще и ревниво косились друг на друга.

А все свободное время я магичила. Творила кипяток ведрами, жонглировала при помощи левитации книгами, попробовала взлететь сама, но обломалась — силенок не хватило. Просыпалась, чтобы помедитировать, даже по ночам. Пару раз мне казалось, что я уловила, наконец, как смотреть на эти троллевы ауры… но ощущение терялось. Я стискивала зубы и начинала снова.

Кир попытался было выяснить, что такого произошло у меня с Аскани, а заодно позвать на танцы. Я замяла оба вопроса. Зак, наверняка по просьбе друга, попытался подъехать к Бри, но та парня отбрила. Мол, не его дело. Сам Ас молчал, только задирал подбородок и произносил привычное презрительное «хм-м…»

Меня это все вполне устраивало.

На магии мы зубрили простые заговоры, которые перекликались с тем, что изучали на химии. Например, как превратить соленую морскую воду, которую и пить нельзя, и грядки ей не польешь, в пресную. Или как из ржавой посудины сделать новую, восстановив железо. Теперь, когда мы понимали смысл происходящих процессов, это казалось несложным. Вечерами я переигрывала всё по-своему, без заклинаний, драконьей магией. Получалось!

Правда, что делать с плетениями из моих нитей, я так пока и не поняла…

Через пару недель он внезапно заговорил.

— Тим, всё же скажи мне, почему ты разорвала нашу дружбу?

Я разорвала? Ново дело. Ну ладно.

— Потому что это не было дружбой.

— Не понял. — Лицо застывшее, смотрит поверх моей головы.

— Чего именно ты не понял? Вот скажи, мы с Бри — друзья?

Задумался.

— Определенно, друзья.

— А теперь представь, что я стала бы на нее шипеть и давить, чтобы она не гуляла по городу с Заком. Или не разговаривала с Агатой, потому что мне это не нравится.

— Ерунду какую-то говоришь. При чем тут это?

Попробую объяснить. Я уже поняла, что конфликты — они как занозы. Чем больше времени прошло, тем сложнее вынуть. А наш стал уже застарелым.

— При том. Друзья поддерживают друг друга, но не считают собственностью. А ты причислил меня к своему имуществу. И стал чего-то требовать, выяснять отношения. Так ревнивые мужья себя с женами ведут. То тебе не понравилось, что Киран меня во время голкири на руки поймал. То что-то насчет Шона вообразил. Вот заведи пса, его и дергай за поводок. А я — не собака и не вещь. Я уже один раз была рабыней и больше не хочу. Наплевать, где меня запрут — в коровнике или в спальне с вызолоченной кроватью — мне ни того, ни другого не надобно. Вот послушала я тебя и поняла, что дружба парня и девушки невозможна. Парень тут же попробует верхом сесть и все по-своему вывернуть, — я подняла на него глаза. Подбородок вознесся на недосягаемую высоту. Ладно, выскажусь уж до конца, и на том закончим. — Так, Аскани, с чего ты взял, что можешь мной командовать и распоряжаться? Чем ты настолько меня лучше? Да, ты герцог, а я никто. Но пока мы в школе, это не имеет значения. Тогда почему? Потому что тебе так захотелось? А о том, что надо мне, ты подумал? Выходит, по твоему представлению и для твоего удобства, мое место в жизни — на том самом поводке? Сюда не гляди, с тем не говори, туда не ходи, о том не думай. Так повторяю — свою свободу я не отдам никому. И никогда не влюблюсь и не выйду замуж. А теперь вот еще знаю, что и дружить с парнями не хочу. А ты найди себе кого-нибудь попокладистее и командуй. Насколько я знаю, по тебе половина нашего этажа сохнет, даже прекрасного лорда Лина позабыли.

Взглянула на него еще раз. По лицу не поймешь, о чем думает. Объяснила я что-то или нет — неясно. Ну да не моя печаль. Сейчас переоденусь в теплые сапоги и шубу и потопаю на свой обрыв. Повернулась и пошла прочь. Пообщались, так сказать.

Сзади донеслось:

— Ой я и дурак…

Дурак, не дурак… какая теперь разница?

Удачно, что в эти дни в алхимическом кабинете мы были заняты выше бровей — свалился важный и большой заказ — мы готовили противоядия от змей и горных ядовитых оводов для двух крепостей, стоявших в отрогах Гномьих гор. Тут уж не до рун — дозировка концентрированных ядов и обезболивающих должна была быть вымерена с ювелирной точностью. Я наслаждалась — лорд Росс просто засыпал меня новой информацией. Записывала рецепты, названия трав, их описание, способы использования.

Аса я по-прежнему избегала. Пока он дулся, я пережила нашу ссору и пришла для себя к выводу, что без его «дружбы», отягощенной кучей претензий, мне живется спокойнее. Достаточно того, что из-за него я не могла выходить в город… а ведь так хотелось! Я до сих пор не побывала ни на одном большом празднике, так и не дошла до центрального рынка, не посмотрела доску объявлений на стене ратуши. Может быть, действительно перевестись в далекий Марен-Кар? Останавливали только дружба с Бри и денежный вопрос — тут я имею стабильный доход в две серебрушки в неделю. Которых хватает и на тетради, и на носки. А на сколько хватит моих денег и присланных Тин редкостей в далеком Марен-Каре? Ясно, четыре года на это не протянуть. А что я стану делать потом, когда закончатся деньги?

Аскани, кажется, решил помириться. Я держалась нейтрально вежливо и на сближение не шла. Пару раз он пытался, как раньше, затащить меня для разговора в пустой класс. Первый раз я увернулась и просто сбежала, второй от злости воспарила к потолку. И сама удивилась — энциклопедический словарь я уже поднимала… но чтоб начать летать самой? И как спускаться, не сломав при падении с высоты в семь локтей ногу? Выручил лорд Росс, очень своевременно появившийся из-за угла. Оценил и меня, попой вверх зависшую с выпученными глазами под сводом коридора, и растерянного Аса внизу. Щелкнул пальцами и плавно спустил меня вниз.

— Тим, отлично! Но ты так не надорвешься?

Не знаю… Голова, вроде, не кружится. Наверное, нет. Просто раньше боялась, а тут так рассердилась, что смогла!

— Лорд Росс, а вы не расскажете, как управлять полетом?

— А ты как под потолок вспорхнула? Захотела и вложила в желание магию. Вот так все и делаешь. С тренировками придет… Только имей в виду, что невесомость инерцию не отменяет. Мгновенно разогнаться или остановиться ты не можешь. Поняла?

Поняла. Не стоит торопиться, если прямо по курсу — стенка. А то ее и поцелуешь!

Всё же Ас подкараулил меня. Снова на лестнице. Вот не привыкла я еще ходить с постоянно активированной контрольной сетью, а то бы не попалась! Он не пытался заступить дорогу или схватить меня за руку. Просто стоял и ждал. А когда я проходила мимо, попросил:

— Тим, поговори со мной…

Настороженно взглянула на него:

— О чем?

— Скажи мне, что я — дурак. Ну, ударь, если хочешь. Но прости! Я не могу быть с тобой в ссоре.

— Аскани, мы не в ссоре. Просто у тебя своя жизнь и свои представления, как надо жить, а у меня — свои. И они у нас разные. Неважно, что сейчас мы сидим за одной партой. Потом — я уже говорила тебе об этом — наши пути разойдутся. Ты станешь герцогом, а я навсегда уеду из этих мест.

— Тим… Не надо так. Мне без тебя плохо.

Эх-х… Зато мне без него так спокойно и хорошо! И с учебой, если не считать грамматики, все наладилось, и на медитации времени хватать стало, и с Бри мне было весело и легко. А не это грузилово неподъемных проблем и ненужных мне желаний.

— Ас, ничего не выйдет…

— Попробуй! Дай мне шанс!

Вспомнила, как закончила Тин рассказ о предавшем ее женихе. Усмехнулась, заправила за ухо выбившуюся из косы черную прядь и сказала: «Запомни, Мири! Ни один мужчина, что бы он ни говорил, никогда не изменится ни ради одной женщины…»

Я запомнила.

Но что мне делать здесь и сейчас? То, что ему действительно плохо, я видела… Вздохнула:

— Пошли пить тайру. У нас есть пирог с черникой. Потом я ухожу медитировать. Одна. Согласен?

Он облегченно улыбнулся и кивнул.

— Как ты здорово взлетела!

— Я и сама удивилась, — улыбнулась, дуя на чашку. — Свой словарь я уже легко поднимаю, но себя — в первый раз. А у тебя как дела?

— Кипячу-замораживаю ведро шесть раз, — пожал плечами он. — Потом час лежу дохлый. Магическое зрение так и не открылось, хоть и стараюсь. Ты на обрыве сидишь, а я пристроился на сеновале. Тоже нет никого рядом. Но там еще и не дует.

— У меня выходит пять с половиной… Но начинала я с четырех. Так что прогресс и вправду есть. Ас, скажи, а ты драконьи руны знаешь?

— Только несколько… В замке были книги на драконьем, но в пять лет такому не учат. А потом стало некому. Ты это к чему?

— К тому, что нам этот язык нужен. И в объеме большем, чем мы можем получить в «Серебряном нарвале». Давай спросим у лорда Росса? Если он оканчивал Академию, то и сам должен его знать. А вот чтобы нас учила леди Матильда, я совсем не хочу…

— Гномодраконица… Жуть какая! Горгулья стыдливо линяет в уголке, — улыбнулся Аскани.

Мы сидели на кроватях друг напротив друга, пили тайру. Вот только как прежде уже не было. Говорили мы лишь об учебе, и я вообще хотела, чтобы ему все это быстрее надоело и он ушел. Потому что ждала подвоха и не верила. Сначала попробует рассмешить, потом предложит ненужную помощь, а под конец снова начнет домогаться чего-то для меня неприятного. Вот не было б его, я бы просто скинула сапоги и завалилась на кровать со своим энциклопедическим словарем. Мне нравилось открывать талмуд наугад и читать первую попавшуюся статью. Попадались очень любопытные…

Поймала искоса брошенный взгляд Аскани. Казалось, тот о чем-то напряженно думает.

— Тим… Скажи, а почему, когда я рассердился, ты не сказала мне сразу, что не любишь Шона?

А должна была? Не поняла, с какой радости. Набычилась и посмотрела на него.

— Потому что ты меня тоже разозлил. Тем, что несправедливо отнесся к хорошему достойному человеку, который тебе, между прочим, помог. — Уставилась на него в упор, а потом добавила: — Если будешь вести себя так, твой герцогский Двор будет состоять из одних уродских продажных лизоблюдов. Чтоб ты их не взревновал, и согласных терпеть за герцогские милости дурной нрав господина.

Аса передернуло. Он криво улыбнулся и поинтересовался:

— Только поэтому?

— Нет. Еще ты не принял всерьез моих слов о том, что в моей жизни нет и не будет места для отношений с парнями. И, наконец, попробовал предъявить на меня права и начать распоряжаться моими симпатиями и моей жизнью. Повторяю в сотый раз — я не твое имущество.

— Так. Это я уже слышал… Но тебе не кажется, что друзья должны беречь друг друга не только от брошенного в спину ножа, но и от случайных обид или недоразумений, которые иногда причиняют не меньшую боль? Вот если бы Бри плакала из-за того, что кто-то сказал ей, что слышал, что Зак в разговоре с Киром обмолвился, что не любит её, а только проводит время…

— Зак так говорил? — зарычала я.

— Нет-нет… Это я к примеру. Но продолжаю. Бри была бы расстроена, а ты бы точно знала, что это — неправда. Неужели бы ты ей не рассказала?

— Наверняка бы рассказала! — тут сомнений у меня не возникло ни на секунду.

— Тогда почему ты не объяснила ничего мне? Да, пусть я, к своему собственному изумлению, оказался по-идиотски ревнив… но ведь мне было больно! А ты смолчала. Просто встала и ушла. Вот я и подумал, что попал в точку и что ты влюбилась в Шона. Выходит, я тебе не был другом?

Тьфу ты! Опять он все наизнанку вывернул! Я же еще и виновата, что он — дурак.

— Я даже попробовал выбросить тебя из головы. Стал ходить на вечеринки. Кстати, там очень весело. И леди хорошо танцуют. Вот Агата, например, — очень пластичная, грациозная, музыку чувствует, двигается легко, одевается со вкусом. И ведет себя удивительно естественно и приятно. Кстати, она из хорошей семьи, мой отец был знаком с её родителями.

Посмотрел на меня в упор темными глазами, усмехнулся.

— Тим! А теперь ответь мне абсолютно честно на один-единственный маленький вопрос. Можешь это сделать для бывшего друга?

Посмотрела на него исподлобья. Ну что еще ему надо? Но если маленький… кивнула.

— Маленький, — подтвердил он. — Скажи мне, Тим, почему сейчас, когда я начал говорить комплименты леди Агате, ты сначала сморщила нос, а потом чуть не зарычала?

Я так поступила? На самом деле? Прокрутила разговор в голове… Ох, я ведь и вправду разозлилась, когда он стал её расхваливать… а почему?

— Ясно, — улыбнулся Ас. — Что рассердилась, признаешь, а разумно объяснить почему — не можешь. Правильно?

— Правильно, — вздохнула я.

— Леди Агату я вспомнил не случайно. Знаю, что ты относишься к ней с симпатией. И уважаешь за то, что она занимается грамматикой с младшими. Может, сильным магом ей и не стать, но учитель из нее получится превосходный. Вот и вышло, что ты без причины осерчала на хорошего достойного человека.

Так… сейчас он нарочно повторил, даже выделил голосом, те эпитеты, которыми я наградила Шона Что же получается? Что я взревновала к Агате? Вот бессмыслица какая! Но я же действительно разозлилась, когда он стал перечислять ее достоинства. Причем те, которыми я не обладаю… Выходит, и он вот так с Шоном?

Ас поймал мой растерянный взгляд, снова криво улыбнулся, потом пожал плечами:

— Поняла? А у меня всё в сто раз хуже… Сможешь меня осаживать, чтобы я это изжил?

Снова он всё наизнанку вывернул! Вот хитрец!

Открыла рот, чтобы выказать свое недовольство… и закрыла. А потом хихикнула.

Аскани улыбнулся от уха до уха — редкое зрелище! И ловким прыжком перелетел на мою кровать. Схватил за плечи, уронил себе на грудь и чмокнул в нос:

— Вот теперь всё в порядке!

Демон лукавый! Попробовала рассердиться, но почему-то не получилось. Наоборот, хотелось засмеяться.

Глава 27

Зима подошла к концу. Незаметно пролетел март и пришел апрель. Ночью еще подмораживало, но днем на дорожках блестели лужи, а на стрехе крыши, истекая капелью, таяли сосульки. Наш каток тоже поплыл, и Сианург лично донес до каждого запрет совать туда нос и прочие части тела. Ибо нырять за дураками в ледяную воду он не любит. У вылепленного из снега памятника нашему куратору отвалились уши и кулаки, и вообще, колосс как-то осел и скособочился. И однажды мы, переглянувшись, всей компанией пошли и снесли наше детище. Лучше так, чем день за днем смотреть, как плечи еще сильнее перекосило или голова отвалилась.

Начались проблемы с обувью. Та пара сапог, в которой я пришла в Китовый Киль, банально развалилась. А чинить и восстанавливать вещи магией я еще не умела. В зимних ходить было жарко, летние — на тонкой подметке — промокали в тающем снегу за три шага. А в город нас по-прежнему одних не выпускали. Надо было что-то придумывать, и срочно.

Лорд Росс нашел нам учителя. Оказалось, наш математик, Дэрек тер Лин, свободно говорит на драконьем. В нем и самом была доля древней крови, но совсем мало, драконом был кто-то из его прадедов. И два раза в неделю лорд Лин присоединялся к нашей компании в алхимическом кабинете и рассказывал, что и как. Сначала изложил принципы построения языка — про рода, падежи, склонения, окончания, неправильные глаголы. А потом потихоньку стал учить нас говорить, начиная с детских коротких стишков, которые помогали добиться правильной артикуляции и поставить произношение. Интересно, что лорд Йарби повторял вместе с нами считалочку про то, как алая драконица купается в закатных облаках, зеленая гуляет на лугу, желтая валяется в песке, а голубая плавает в теплом море. Судя по стишку, драконы и впрямь любили тепло — сочинять про белого дракона, кувыркающегося в снегу, в голову им не пришло. Потом эти же самые стишки мы читали с листа, где они были записаны рунами… сбивались, путались, ковырялись, но потихоньку разбирали слово за словом и начинали чувствовать, как они связаны между собой.

Я кипятила уже по восемь ведер кряду. Аскани справлялся с девятью. Лорд Росс шутил, что нас надо припахать на кухне, чтобы тратили силу не зря. Я задумалась о практическом применении магии… и, наконец, сообразила, как при моих купаниях в пять утра сделать воду горячей. Все же полоскать холодной водой длинные волосы — это морока, уж больно плохо смывается мыло, оставляя неприятный серый налет.

Аскани, как я и опасалась, снова пристал как банный лист на тему того, что хочет свести шрамы. Я сказала, что проживу и так. Он поинтересовался — почему, если мне так нравится полосатая шкура, я хожу в душ посреди ночи? И добавил, что летом в свитере под подбородок будет плохо и жарко. Я ответила, что это — не его дело. Он возразил, что раз он мой друг — то его тоже. Я исчерпала аргументы и попробовала его стукнуть. Он поймал меня за запястья и дернул на себя, откинувшись на спину. В итоге я оказалась лежащей у него на груди, а он смеялся мне в лицо: «Ну, укуси!» Стоит добавить, что происходило все это безобразие в нашей комнате, где до того мы вместе готовили физику — Ас тоже был в ней не особо силен. И не просто в комнате, а на моей кровати. И в тот момент, когда я и впрямь чуть не цапнула его за нос, дверь распахнулась, и вошла Бри. Которая вытаращила на нас глаза… а потом начала поздравлять! Я так и не поняла, чему она радовалась… хотя у меня повод для счастья был — Бри появилась одна, без Зака. Вот если б еще и он увидел, как я лежу на Аскани… ну точно, назавтра б перевелась в Марен-Кар, от стыда подальше! А вредный брюнет еще и подмигнул! Убила бы гада!

В итоге я частично сдалась и позволила доделать руки, плечи и спину до лопаток. Честно говоря, ощущения от эльфийской магии были удивительно приятными — будто птица по коже крылом гладит. Ас улыбался, глядя, как я рассматриваю себя в большом зеркале, висящем на стене в его комнате. Чисто из вредности обернулась и сказала:

— Спасибо, но на этом остановимся. Теперь я могу носить тунику без рукавов, и хватит.

— Да, упрямства тебе не занимать, — прищурился Ас. Склонил черноволосую голову набок. — А давай поспорим?

— Поспорим? На что и зачем? — подозрительно уставилась на него.

— Давай поспорим, что я заставлю твою левую ногу сделать то, что мне хочется. Или правую. На твой выбор.

— Это как? — Более дурацкой вещи я не слышала с тех пор, как Були на уроке геометрии сообщил классу, что при сечении конуса плоскостью получается квадрат.

— Так спорим?

Дурь какая! Но любопытно… Интересно, как ОН может заставить что-то сделать МОЮ ногу? Не кипятком же шпарить будет? Прищурилась:

— Ладно, давай! А на что спорим?

— Если я выиграю, ты прекратишь выёживаться и дашь себя долечить.

— Грр! Если я выиграю, ты от меня отстанешь с этим лечением навсегда!

Он недовольно покачал головой.

— Итак, садись на край кровати нога на ногу. Левая сверху. Вот я спорю, что она у меня подпрыгнет!

— Уголь, что ли, к пятке приложишь? Так нечестно!

— Нет, никакой боли и никакой магии. Сама увидишь.

Села. Он взял со стола линейку. Покрутил в пальцах. Положил на место. Потом кинжал — тоже не понравилось. Подумал — снял с клинка металлические ножны. Взял за кончик двумя пальцами, примерился и несильно стукнул меня пониже коленки. Нога подпрыгнула! Посмотрел на меня и задрал бровь:

— Еще попробуем? Теперь ты знаешь, чего ждать.

Я закусила губу и кивнула. Приготовилась, напряглась. Он стукнул — нога подпрыгнула. Я ж не хотела! Почему она дергается?

— Еще?

— Еще!

Минут через пять он осведомился:

— Ну, и сколько я должен стучать по коленке, пока до головы дойдет?

— Дойдет что? — я буравила взглядом ногу-предательницу.

— Две вещи. Первая — спор я выиграл. Согласна? А вторая — нужно зачаровать что-нибудь из того, что ты носишь всегда с собой. Нет у тебя простенького колечка?

— А это зачем?

— Затем, что ты растишь дракона. Сама ты за парнями не бегаешь. Но что такое рефлексы, я тебе сейчас показал. Это реакции тела, контролировать которые ты принципиально не в состоянии. Прикинь, что было бы, если бы то письмо распечатала ты?

Ну и что? Захлопала глазами, пытаясь сообразить…

— Тим, позволь, я не стану тебя просвещать… Просто знай, что тебя скрутило бы, как меня тогда. И неважно, что ты всех мужчин ненавидишь. Справиться с этим тебе бы не удалось. Потому эти заклятия и называются любовными. Это не «посмотрела ласково». Это совсем другое.

Может и не объяснять — сама уже всё знаю. Но чтоб я такого захотела?

— Прекрати шипеть, как образцовая гюрза! — усмехнулся Аскани. — От твоих хотений рефлексы никак не зависят. — Встал со стула, подпер им дверь. — Давай, ложись на кровать задом кверху, рубашку снимай — буду лечить спину до талии. И, пока лежишь, расскажи-ка мне про дозировки при лечении опухолей настойкой болиголова. Что-то я криво записал, ерунда выходит.

Это я могу… Шлепнулась на живот, задрала рубаху до плеч и начала проговаривать вслух хитрую схему, по которой количество капель сначала увеличивалось, а потом сходило на нет. Но при этом общая доза, полученная больным за весь курс лечения, была в два раза меньше смертельной.

И, только договорив, поняла, что он просто зубы мне заговаривал и отвлекал, чтобы не протестовала и не возмущалась… А если учесть предыдущий спор и его результаты, то получалось, что Ас настолько меня умнее, что даже обидно… И вертит мной, как хочет.

Сзади донеслось: «Хм-м», ладони чуть сильнее надавили на поясницу.

— Меня еще и на зад хватит, резерв и впрямь за зиму вырос. Штаны сама спустишь или отомстишь неделей полуприседа?

Засмеялась. Ну вот как с таким можно ругаться?

— Кстати, зад у тебя очень милый. Аккуратный, упругий… одним словом, аппетитный.

Гррр! Зря не отомстила!

Седьмого апреля Брита отпраздновала четырнадцатый день рождения. Я наготовила ей в подарок полосканий для волос и кремов с запахами трав, которые она любила. Аскани подарил витую золотую цепочку с голубым камушком-топазом в цвет глаз Бри. Правда, предварительно он подошел к Заку, показал свой презент и спросил позволенья, шепнув что-то приятелю на ухо. Кареглазый шатен хмыкнул и кивнул. Неделю спустя то, что прошептал Аскани Заку, через Бриту дошло до меня. Оказывается, подарок предназначался лучшей подруге его невесты. Я сначала даже не поняла, что речь обо мне… А потом, когда Бри, сетуя на мою тупость, покрутила пальцем у виска, пошла выяснять отношения.

Вылилось все это в какой-то балаган. Ас, хохоча, удирал от меня по конюшне, прыгая по яслям для сена и уворачиваясь от метлы, которую я схватила в запале. А когда ему надоело, сам схватил меня в охапку и чмокнул в макушку:

— Ну, что ты злишься? Да, я еще осенью признался тебе, что влюбился. Мы знакомы уже восьмой месяц, а меня к тебе тянет только сильнее. Ну и подумай сама — пока все считают меня твоим парнем, больше никто к тебе не полезет. Вон Киру я месяц назад синяков наставил, он с танцами от тебя отцепился!

Да, то была битва гигантов… Я её не видела, но слухами школа полнилась. На следующий день у Аса на лбу красовалась здоровенная шишка, а у Кира были подбиты оба глаза. Еще через день все прошло — Ас, вдохновленный укоризненным взглядом лорда Йарби, вылечил и себя, и друга-соперника. Я чувствовала себя жутко неудобно… вот совсем не хотела, чтобы из-за меня кто-то дрался.

— И жених я самый лучший! — темные глаза смеялись. — Вот, посмотри: с неприличными предложениями к невесте до свадьбы приставать не стану. Это раз. Щетина на подбородке не растет и не колется — два. И всех твоих подруг могу одарить и не разориться — три. Так что не отказывайся!

— Замуж не пойду!

— А кто-то зовет? Пока все просто. Дружба плюс кольцо на пальце, чтобы остальные не приставали. Согласна?

— Без кольца…

— А зачаровывать что будешь?

— Ладно. Но железное!

— Совсем ты обалдела со своей борьбой за независимость… железное. Чай не лошадь, железо носить. Серебряное. Договорились?

Ничего не поняла. Вроде бы пришла с ним поругаться и, если удастся, хоть разок стукнуть… а ушла невестой.

По-моему, он опять меня обдурил.

Мы стали видеть ауры. И это был прорыв. Помогло то самое упражнение с пальцами. Сначала вышло у меня. Я так устала, что расфокусировала взгляд, сама перестала понимать, на что смотрю… и увидела их сначала как ореол, светящуюся дымку. А потом, вместе с тренировками, пришла уверенность… и я стала различать и сияние, окружающее предметы, и реки магии в пространстве. Жаль только, что в реальности не было места моей лунной ледяной поляне. И что мой собственный источник сместился из центра картины Вселенной туда, куда и было положено, — в район солнечного сплетения.

Я сумела объяснить Аскани, чего и как добилась. А потом, взяв клятву, что он не полезет в воспоминания, пустила в мысли, чтобы показать через свои глаза, как и что делаю, чтобы получилось. Морочились два часа, упарились оба… но справились. Теперь он видел ауры тоже.

Следующим этапом были тренировки. Как только наловчимся так, что станем различать энергетические узлы, сможем аккуратно передавать мысли друг другу. А потом научимся видеть плетения заклинаний.

Мы переглядывались, улыбались и гордились.

Вторым не прорывом, но подвижкой, стало то, что я более-менее сообразила, что делать с нитями. Вышло всё случайно. Я неловко махнула локтем и почти столкнула со стола одну из чашек с водой… И, прежде чем успела подумать, подпихнула ее идущей от руки нитью, которой манипулировала в надежде сотворить что-то осмысленное. Я так и не поняла, материальна ли нить в привычном смысле слова, но чашка на пол-ладони отъехала от края. Вот как! Попробовала дотянуться до карандаша на другом конце стола — подвинула к себе. А теперь чулок со спинки стула — тоже могу! Кинулась к Аскани — рассказать об открытии.

Перспективы магичить серьезно и маяться дурью пленяли — ведь кроме нас двоих драконью магию тут никто разглядеть не может! Как, например, достал меня Юл, который каждый раз, видя нас с Аскани рядом, многозначительно кривился и подмигивал. До чего приятно знать, что теперь в любой момент можешь споткнуть вредного гада на ровном месте, протянув поперек дороги ниточку. Одно сознание успокаивает.

А какая помощь в уборке комнаты! Правда, поднять свой любимый словарь я пока не смогла бы, но собрать, не вставая с кровати, раскиданные по полу тетрадки, носки, карандаши — это всегда пожалуйста! И куда веселее, чем воду в сотый раз кипятить!

Но казалось, что такое прямое примитивное использование — лишь самые вершки, капля от чего-то большего. Мы с Асом крутили так и эдак, а однажды задались вопросом: если можно подхватить чашку или поднять тетрадь, может, выйдет отразить и удар? Я сплела круглую сетку, а поверх, чтобы видеть ее обычным зрением, наложила иллюзию. Ткнула пальцем — держит! Шлепнула с размаху ладонью — упруго отразилась. Ас хмыкнул, взял кинжал… и проткнул мою конструкцию насквозь. Я разочарованно вздохнула.

— Ощущение было, будто кожаный доспех пропорол, — протянул задумчиво друг.

— Странно все это… Ведь нити не материальны в привычном смысле слова, — откликнулась я.

— Хм. Материален ли ветер? А с ног сбивает! А что есть сила магнита, притягивающего железные опилки? — прищурился Ас. — Не всё видно глазом. Так что не заморачивайся бессмысленными вопросами — потом встретим взрослых драконов — спросим. Но ты придумала потрясающую штуку! Ты понимаешь, что прочность щита будет расти с ростом твоей магии? Сейчас он защитит только от синяка… но позже нас и меч не возьмет. И уже сейчас можно покрутить плетения — наверняка прочность зависит и от конструкции…

Я вздохнула. Вот в чем я не понимаю пока ничего, так в этом…

— Ну, что вздыхаешь? Какая самая жесткая фигура? Ответ ты знаешь.

Подумала…

— Треугольник?

— Молодец, правильно. Вот соорудить что-то двухслойное из мелких соединенных треугольничков… Ну, вроде пчелиных сот. Понимаешь?

— Ага, поняла. Попробую…

— А еще, прикинь, кое от чего ты можешь использовать этот щит уже сейчас. Чтобы точно знать, что ничего с тобой силой не сделают.

Это он о?.. Оо-о! Захихикала. У слова «обломаются» появился новый, совершенно неприличный смысл. Но он прав! И, думаю, сплести такое я сумею уже сейчас!

Мы решили посоветоваться с лордом Россом — может быть, директор подскажет, что делать дальше. Вообще, последнюю неделю занятия в алхимическом кабинете протекали своеобразно. Связано это было с тем, что мы готовили по заказу гильдии корабелов большую партию лекарственных настоек на спирту, ягодах и целебных травах. Но если целебные настойки достаточно было просто запечатать сургучом и наклеить на бутыль этикетку, то ягодные наливки приходилось пробовать. Пусть немного… но для душевного пения на эльфийском хватало. Когда к нам присоединялся лорд Дэрек, выходил настоящий хор. Однажды на шум притопала леди Матильда, сказала, что это все ужасно антипедагогично, но лорд Йарби налил ей попробовать ликера из таежной голубики, и в итоге она запела с нами. На гномьем.

Кстати, то, что прислала мне Тин, я в какой-то момент отнесла показать лорду Йарби. Ведь прохладного подпола тут не было, а корни не хранятся вечно. Директор осмотрел принесенные растения, потом проглядел приложенный сестрой список.

— Я всё больше хочу познакомиться с твоей сестрой, Тим! Это надо же, какие раритеты она раздобыла… и прислала тебе, чтобы помочь. Наверное, она замечательная девушка. Будешь письмо писать, передавай привет и поклон от меня! Кстати, а волосы и глаза у нее какого цвета?

Я сглотнула. С одной стороны, лорд Росс нравился мне самой. Верилось, что такой никогда бы не продал за пять золотых. И за пятьсот тоже. С другой — все равно он мужчина, и это не лечится. И Тин по-прежнему прячется от правосудия. Но отпишу — может, Тин будет приятно. Тем более что в прошлых посланиях я много раз рассказывала, какой замечательный человек наш темноволосый директор.

— Она красивая… Глаза яркие, зеленые. А волосы черные. Так, лорд Росс, возьметесь отдать те корни, что нельзя хранить, в аптеку?

— Действительно красиво… А, корни? Да, конечно. Но зачем в аптеку? Нам самим сырье нужно. Причем такие редкости пришлось бы вдвое дороже покупать. Так что я тебе дам ту цену, что написала сестра, и еще двадцать процентов сверху.

Ой, это же почти пятнадцать золотых! Куда я их дену? А вдруг снова появится вор?

— Лорд Росс, а вы не сохраните мои деньги у себя?

— Никаких проблем. Пусть лежат. А тебе сейчас напишу просто расписку, сколько и за что именно должен. Тогда, если что-то произойдет со мной, ты все равно эти деньги получишь. Согласна?

— Как это — произойдет? — я была ошеломлена.

— Скорее всего, никак. Но все мы люди… А ты это запомни и на ус намотай: дела нужно держать в порядке, чтобы никто потом тебя недобрым словом не поминал. Поняла?

Я кивнула. Важный урок…

Когда мы рассказали о том, что научились тянуть из внутренних источников нити и ими манипулировать или что-то плести, директор только головой покачал.

— Значит, вы вот так легко можете работать с сырой силой… — Лорд Росс почесал подбородок. — Людям этого почти не дано. Нужно быть очень умелым человеческим магом, чтобы вытворять то, что делаете вы уже сейчас. Вот что, попробую я завтра связаться с Дишандром, расскажу, что вы изобрели, и послушаю, что он посоветует делать дальше. Хорошо?

Интересно, кто такой этот Дишандр? Мне было чуть жаль, что неведомый до сих пор приятель и консультант лорда Йарби — это не Шон тер Дейл. О Шоне я вспоминала часто, хотя Асу этого не говорила. Пару раз мне снился черный ворон с блестящими любопытными глазами, а один раз — сам маг, снова превратившийся в черного дракона, взмывшего в небо и улетевшего к далеким горам, за которые опускалось закатное солнце. И каждый раз наутро присутствовало чувство, будто меня похвалили и по голове погладили. У меня самой накопилась сотня вопросов — о драконах, драконьей магии, Академии, человеческих заклинаниях. Пару раз я даже бралась за амулет… и оставляла его в покое. Казалось невозможным отрывать такого человека, как Шон, ради любопытства глупой девчонки. Разберусь сама… А, уж если не смогу, вот тогда…

Ну и еще хотелось, чтобы к нашей следующей встрече мне было чем похвастаться. А пока что? Кое-как вижу ауры, пропускаю на грамматике не больше одной запятой из четырех, ненавижу гномий и знаю три десятка драконьих рун. Кстати, сильнее всего в драконьем языке меня поразило, что столь различные для людей понятия, как «жизнь» и «свобода», в драконьем были почти синонимами. Лорд Лин улыбнулся моему изумлению и сказал, что обыватели часто считают, что драконы обожают сокровища. Но в действительности самое ценное для любого дракона — это именно свобода. Это — образ мысли и стиль жизни. В самом Тер-Шэрранте даже тюрем нет. Изгнать могут, но лишить самого дорогого — никогда.

Мне понравилось, я такое понимала. Наверное, я действительно — дракон.

Пока прикидывала, где и как купить сапоги, снег растаял до земли. И проблема перестала быть столь актуальной. А потом я просто начала радоваться, что не купила ничего. Потому что Ас, заболтав мое сопротивление и закончив сводить шрамы, — я хихикнула, когда отсутствие груди как таковой у его «невесты» вызвало у парня грустный вздох, — решил привести в порядок мои растоптанные ступни.

— Пытаюсь представить, что за обувь ты носила. И — не поверишь! — воображения не хватает. Деревянные башмаки? Или железные?

Покосилась вниз, на свои, как я их ласково называла, утиные лапки.

— Лапти. Это зимой. А летом — босиком. И ходила почти все время с грузом в половину себя весом.

— Хм-м. Ясно, муравей ты мой повышенной грузоподъемности… Тут быстро не выйдет. Наверняка история та же, что с руками. Плюс деформация стопы. Потерпишь? Больно не будет, а щекотно — может статься… Так что не брыкайся, ладно?

Не было даже щекотно. Было приятно. Но говорить этого я не стала, и так Аскани умудрялся подвигать меня на невероятные прежде поступки. Например, закончив очередной сеанс лечения, он, сетуя на магическое истощение, падал рядом на кровать. При этом ничего себе не позволял, но само сознание того, что я лежу вот так на постели рядом с парнем, с головой на его плече, в этой самой голове не укладывалось!

Аскани возился с моими ногами больше двух недель. В результате ступни стали заметно уже, мозоли на пальцах и некрасивые шпоры на пятках исчезли, сами пальцы перестали растопыриваться в разные стороны. Даже размер ноги уменьшился! Но теперь мне требовались не только сапоги… Кстати, а летом-то я буду что носить?

— Ну, теперь ты леди от макушки до пяток! Только глянь, какая ножка! — стопа маленькая, подъем высокий. Не знаю, кем был твой отец, но явно не крестьянином, — Ас, чуть надавливая, провел по подошве ногтем. Я брыкнулась. Он оставил в покое ногу и, улыбаясь, притянул мою голову на грудь.

— Мне нравится. Только надо привыкнуть. И придется всю обувь менять. А в школе ее не купишь, — вздохнула я.

— Оставь эту на вырост, — посоветовал Ас. — И у меня тоже проблемы с гардеробом. Как я ни старался быть аккуратным, а все равно и локти протираются, и воротники с манжетами обтрепались. Да и вытянулся я за зиму почти на четыре пальца… пора новое шить. А где?

— Поговорим с лордом Россом?

— Лучше с Дэреком тер Лином. Я заметил, что, хотя он и предпочитает мантию, сшита она явно вручную. И хорошим портным.

— Ага… — засмеялась я. — Заодно выясним, что он к этому портному в Ларран через телепорт ходит. Маг же!

— Интересно… — Ас задумался. — Портальная магия — насколько это сложно? Я спрашивал, так сказали, что ей даже в Академии не учат. Считают опасной.

— Для кого как… — в голове всплыла картинка, как кареглазый маг в черной рясе сует через форточку на Луну руку по плечо. Вот не видела бы сама — нипочем бы не поверила!

— Математика там завернутая. Нам пока такое не по зубам. Слушай, у меня спина дико зудит между лопаток — не почешешь? Кто-то вспоминает, наверное. Если сейчас икать начну, значит, отчим или его законная Янгира. Представляешь, он хотел, чтобы я звал эту акулу мамой!

Я подсунула руку под спину приподнявшегося Аса;

— Почему акулу?

— Ты акул видела? Какие у них глаза? Как черные мертвые дыры. У нее не черные, а бледно-голубые, водянистые, но ощущение то же самое. И сама холодная, безумно чопорная и благопристойная, всегда, даже за завтраком, затянута в корсет. Слова не говорит — тихо цедит. И притом, как акула, кровожадна, беспощадна и всегда голодна. Есть в ней какая-то ненасытность… вечно ей всего мало! Ох, как она убивалась из-за запертой сокровищницы — почти все драгоценности матери тоже остались там. Кроме малости, вроде моей серьги. Я и ухо проколол, чтобы она ей не досталась.

— А это сапфир такой, да? — обрадовалась я поводу спросить. Недавно прямо в библиотеке я пролистала книгу о драгоценных камнях. В принципе, мне дела до них было, как до вулканов Тер-Шэрранта или коралловых островов в морях за землями зарифов. Любопытно… но абсолютно неактуально. Работая в алхимическом кабинете, годам к тремстам скоплю на колечко с камушком, ага!

— Не сапфир, бери выше, — усмехнулся Аскани. — В нашей семье было принято дарить любимым радужные алмазы. И в обручальных кольцах, и просто как украшения. Дороже и реже, чем они, только солнечные камни, которые и можно увидеть лишь в венце Владыки эльфов и коронных драгоценностях нашей императорской семьи.

— А почему он синий? Бриллианты же прозрачные?

— Цветные радужные алмазы — еще большая редкость… Кстати, на кольце, что ты зачаровывала, — парный к серьге. Поменьше по размеру, но тоже неплох. Зря ты его носить не хочешь. Мм-м… еще чуть левее почеши, пожалуйста! Кстати, а что ты летом делать собираешься?

Упс. Спросил. Над этим вопросом я ломала голову уже недели две. Мне очень хотелось съездить навестить Тин. Но жить там почти два месяца — это не просто гусей дразнить, это нарочно нарываться на крупные неприятности. Я ж сама видела в зеркале, как изменилась. Да, осталась тощей, как подрастающий мосластый щенок. Но белая чистая кожа, блестящие волосы, ухоженные руки, яркие глаза и розовый рот — такого уже достаточно, чтобы деревенские, раз меня увидев, начали охоту снова. И опять прятаться в избе, аки мышь из подпола, я не хотела. А по-иному не выходило — любой конфликт испортит жизнь Тин. Я уеду… а вот ей деваться некуда. Надо подождать еще хотя бы год-два, пока магия не позволит мне оставаться в безопасности, не развязывая военных действий. А пока можно встретиться с сестрой в Сухой Сохе, например.

Посмотрела в темные глаза:

— Не знаю. По сестре я ужасно соскучилась, но возвращаться в деревню пока не хочу. Неделю назад я отправила Тин письмо, спросила — как сделать лучше. Она умная, как скажет, так и поступлю. А ты что делать будешь?

— Хм. Тоже проблема… Ведь отравят или убьют. — Лицо друга стало грустным. Взглянул на меня, поправился: — Я хотел сказать, попытаются отравить…

Да нет. Сказал именно то, что думал.

Протянула руку и пальцами погладила его лицо — Ас улыбнулся. Как-то потихоньку, незаметно, он приучил меня к тому, что его руки и стук сердца рядом — не зло. Наоборот, мне стало нравиться ощущать его плечо рядом. И я перестала стесняться, когда в присутствии посторонних, в классе или столовой, он брал меня за руку. Правда, самым интимным жестом, который позволял себе Ас, было просто переплести пальцы наших рук. Хотя даже это казалось мне недопустимой вольностью.

Бри, глядя на нас, умильно вздыхала.

Как-то вечером у меня произошел с ней разговор:

— Тим! Ты не веришь, но он и в самом деле тебя любит!

— Бри, мне тринадцать, ему четырнадцать. Какая любовь?

— Ты не понимаешь… знаешь, когда ты на него не глядишь, он так смотрит на тебя — все девчонки завидуют! Не могут понять, что он в тебе нашел? Мальчишечьи повадки? Ты ж даже на танцы не ходишь! Кстати, хочешь, покажу тебе несколько па? Вдруг пригодится?

Ага, хмыкнула я, вернусь к Тин и буду с медведями танцевать.

— Скажи девчонкам, что он восхитился моей игрой в голкири и тем, что я ни разу не отстала на кроссе от Сианурга, — хихикнула я.

— Ой, скажу! То-то переполох будет!

Следующие пять минут мы валяли дурака, прикидывая, во что может вылиться создание женских школьных команд по голкири. С возней в грязи, тумаками и всем, что полагалось. Представив леди Миат, чинно трусящую с рыжей грушей, которую благовоспитанная Лайри, отставив мизинец, брезгливо держит двумя пальцами за черешок, я чуть не свалилась с кровати. Ну да, на такое стоило бы взглянуть!

— И, Бри… я ему не пара. Он герцог, а я не пойми кто. Пока ему так удобно. Но я понимаю, что Аскани вырастет и все закончится.

— Ну и что? — Бри пожала плечами и закатила глаза. — Будешь потом рассказывать: «Когда я была молода, в меня безумно влюбился один юный герцог…» А, как звучит-то! Есть, что вспомнить! Жизнь прошла не зря!

Я снова захохотала, кусая подушку. Прошедшая к тринадцати годам жизнь с сомнительным достижением в виде герцога без ума — это нечто! Такое только Бри в голову и взбредет!

Вспомнив, как мы веселились, покосилась на свой почетный трофей. Уж да, есть чем гордиться! Внешне мы оба по-прежнему выглядели как две тощие кильки. Он подлиннее, я — покороче. А так — узкие и плоские. Впрочем, драконы часто созревают позже… Лорд Дэрек как-то обмолвился, что в Тер-Шэрранте даже совершеннолетие наступает не как у нас, в восемнадцать, а в целых двадцать пять лет. Но если Ас благодаря эльфийской крови привлекал внимание изяществом и красотой сказочного существа, то на меня второй раз могли взглянуть только аборигены Зеленой Благодени, которые ничего лучше просто не видели. Тот самый рак, который на безрыбье. Помесь плоской камбалы и каракатицы, ага. Или чего-то очень членистоногого…

Вздохнула:

— Времени до каникул еще больше месяца. Но давай поговорим с лордом Россом?

Глава 28

Пришел май. Через неделю у старшего класса начинались экзамены. Выпускников специально отпускали раньше, чтобы к началу июня они, получив аттестаты, могли разъехаться по домам. А потом, буде у окончившего магическую школу адепта возникнет желание продолжить учебу в Академии, тому хватило бы времени пересечь по диагонали всю Империю — от Китового Киля на северо-востоке до Галарэна на юго-западе — и прибыть к последней декаде августа для сдачи вступительных испытаний в Белую башню Академии. В принципе, маги запросто могли бы проводить выпускников школ прямо в Галарэн через телепорт, но не делали этого специально. А вместо того при вручении аттестата всем давали деньги на проезд до Академии. Так у юношей и девушек появлялась возможность попутешествовать, увидеть страну. И время на раздумье — действительно ли они хотят посвятить жизнь магии? Ведь Дар у многих был не слишком силен. И часто так случалось, что выехавшие на юго-запад находили свою судьбу где-то по дороге — влюблялись, женились, обнаруживали желание ткать гобелены, рисовать картины или строить дома…

В этом году «Нарвал» покидали леди Лайри тер Миат и гибкая шатенка Винара, темноволосый зеленоглазый Йорд и многие другие, с кем я успела познакомиться и подружиться. Ничего, если всё будет в порядке, через три года встретимся снова. В Галарэне.

У Бри тоже были планы на лето. Они с Заком ехали в гости к её родителям. Похоже, у подруги всё складывалось как нельзя лучше. Я неоднократно видела, как, стоило Бри появиться на горизонте, на лице Зака расцветала счастливая улыбка. А звал он её — «моя золотая девочка — золотые волосы, золотой характер». И, что самое удивительное, Зак до сих пор не напоролся на зачарованные мной штаны! Более того, парень сам заявил Бри, что та еще слишком мала для серьезных отношений, и он будет беречь ее, пока они вместе не поступят в Академию, где и поженятся.

Я радовалась за Бри и одновременно непонимающе трясла головой — в привычную картину мира такое отношение парня к девушке не укладывалось никак.

Ас продолжал прилюдно водить меня за руку. Сначала другие адепты смотрели на это круглыми глазами. Ну, еще бы, пара — журавль с неба и воробей из амбара! Но когда мы были вместе, нас ни о чем не спрашивали. Достаточно было напороться на ледяной взгляд моего спутника, и все вопросы отпадали сами собой, как капустные листья с вареной кочерыжки. И ко мне девчонки тоже не приставали — похоже, рассказы Бри, что лорда Сайгирна покорили моя игра в голкири, кроссы с Сианургом и скачки на неоседланном Прибое, поставили меня вне конкуренции. С таким ненормальным для приличной девицы набором развлечений соперничать было сложно… Но через всезнающую Бри до меня дошло, что, когда Ас оставался один, другие парни с вопросом о наших отношениях всё же обращались. И он, не смущаясь, отвечал, что, да, Тим — его невеста. А кто позволит себе задеть её хоть намеком, тому он лично руки переломает. Дошло до того, что однажды на алхимии лорд Росс сам поинтересовался:

— Эта история с невестой — чтобы к вам другие не приставали и драконов растить не мешали, или же всерьез?

— Да! Нет! — ответили мы с Аскани хором.

— Так «да» или «нет»? — директор иронично покосился на перестреливающихся сердитыми взглядами нас.

— Как только вырастет дракон, я хочу на ней жениться! — невозмутимо сообщил Аскани.

— Я никогда не выйду замуж! — отрапортовала я.

— Ясно, — кивнул головой лорд Росс.

Мне показалось, он сделал единственный верный вывод: что, как бы мы с Асом ни представляли будущее, никаких практических последствий в настоящий момент этот странный союз иметь не будет. А только это, собственно, и важно.

Кольцо мне Ас таки ж навязал. Чудное. Как я и хотела, без камня. Из двух разных металлов, похожих на обещанное серебро. Тела пары то ли крылатых змей, то ли очень тощих драконов обвивали друг друга и сплетались в круг, будто венок из стеблей вьюна. Одна рептилия была из голубоватого металла, другая — светло желтой, почти белой. Миниатюрные чешуйки, когти на лапах, перепонки крыльев были выполнены столь искусно, что я решила — пока не насмотрюсь как следует, даже зачаровывать не стану. Носить перстень мне предстояло на среднем пальце, для безымянного он был велик. И мне было заранее жаль, что потом кольцо придется вернуть.

А еще казалось, что где-то что-то подобное я уже встречала. И день спустя я вспомнила — печатка, что я носила в груди, тоже была сделана из такого голубого металла. Вот он, шанс узнать, что это. Спросила у Аса. Тот пожал плечами:

— Не волнуйся. Голубой — это такое серебро. А второй металл намного дешевле. Носи спокойно.

На день или два я успокоилась, а потом все же тихо подошла к лорду Россу. И, как выяснилось, не зря. Ас сказал правду, но исказил ее жутким образом. Голубой и впрямь был серебром, но не обычным, а самородным магическим — редчайшим металлом, который до сих пор никто, даже Шон тер Дейл, не мог изготовить искусственным путем. Цены моего перстенька хватило бы, чтобы закупить воз хороших мечей и кольчуг. А желтый оказался белым золотом высокой пробы, хотя оно действительно было в разы дешевле голубого серебра.

Вечером, когда мы чистили вдвоем Прибоя, я выказала Асу свое недовольство:

— Ас, ты обманул меня. Хоть и не солгал словами, но намеренно ввел в заблуждение.

— Но иначе ты бы его не взяла.

— Это не важно. Важно доверие. Ты вот знаешь, что я не лгала тебе ни разу и врать не стану. Ты можешь мне доверять. А как я могу теперь верить тебе? И могу ли? И зачем мне друг, который обманывает?

— Тим, прости. Мне очень хотелось, чтобы ты его надела…

— Я взяла его взаймы. Но сейчас верну.

— Тим, не надо… Клянусь, больше никогда тебе не солгу. Но носи его. Для меня это важно.

— Кому оно принадлежало?

— Моей маме. Отец подарил.

— А сколько стоит?

— Про голубое серебро, вижу, ты узнала. Тут немного, но хватит на то, чтобы придать магические свойства паре очень хороших мечей. Так что примерно четыре-пять сотен золотых.

Ничего ж себе! Дороже, чем любой обычный перстень с рубином или жемчугом!

Безумные деньги! Попытавшись представить названную сумму, затрясла головой так, что оступилась и села на опилки. Такое на пальце носить! А если потеряю? А если кто узнает? Так мне его вместе с рукой оторвут!

Ас опустился рядом, обнял за плечи.

— Не волнуйся. Зачаруй, как свой кинжал, и не потеряешь. А если наложишь поверх щит, то и с пальца не сдернут. Но зато теперь ты знаешь, как мне дорога… — прижал чуть теснее, прикоснулся губами к виску.

Я же сидела и ошалело пыталась понять, сколько стоит печатка, спрятанная в моём теле. По воспоминаниям она была намного массивнее, чем это кольцо. Выходило, что по-любому больше тысячи золотых.

Кем же была моя мама?

Вырасту — попробую узнать.

Повернулась к Асу, чуть улыбнулась.

— Хорошо, буду носить. И зачарую, как ты советуешь. И щит на палец нацеплю. Но клятву твою запомню. И имей в виду: обманешь еще раз — уйду. Навсегда. — Посмотрела серьезно ему в глаза. Вроде проникся. Потом продолжила: — И о щитах… Я тут подумала… Знаешь, одним из моих самых жутких страхов было, что меня стукнут чем-нибудь тяжелым сзади по голове, оглушат и изнасилуют. А я не смогу сопротивляться. Вот если сделать шлем из щита, в два слоя, из треугольных ячеек, смещенных друг относительно друга, как ты сказал… Как считаешь, удар полена такой выдержит?

— Смотря кто долбанет, — усмехнулся Ас. — Но мысль хороша. Я и сам думал о невидимой кольчуге и воротнике на горло. Да и падать с высоты в щите намного безопаснее. Кстати, ты давно свой резерв мерила? Сколько сейчас у тебя ведер?

Смешно, но резерв наших драконьих источников мы измеряли ведрами. Когда рассказали лорду Россу, тот сначала не понял — это как? Пришлось объяснять, что единицей измерения служит количество магии, достаточное, чтобы сначала заморозить воду, а потом снова растопить и заставить закипеть. Вот сколько циклов с полным ведром ты можешь проделать — таков и резерв. Мой сейчас равнялся девяти ведрам, то есть в два раза больше, чем было по осени. Аскани традиционно держался на одно ведро впереди.

Лорд Росс идею оценил. И пару дней спустя сказал нам, что передал новую методику измерения магического резерва в Совет Магов. Мы с Аскани были указаны как авторы этого ценного изобретения.

— Зря хихикаешь, Тим, — добродушно осадил меня директор. — До сих пор никому в голову не приходило, что силу можно мерить вот так просто. Ведь закон сохранения энергии работает, и потраченную магию можно легко перевести в другие единицы. Значит, метод достаточно точен. И физический процесс вы подобрали удачно. Хорошо сообразили, молодцы!

Мы начали готовиться к сессии. Я занималась с утра до ночи, хотя паники, растерянности и ужаса, как зимой, уже не было. В нашей комнате нос к носу за письменным столом корпели над конспектами и учебниками, склонив светлую и темную головы, Зак и Бри. Я решила им не мешать, да и места за столом больше не было, и готовилась к контрольным этажом ниже, вместе с Аскани. Тот не возражал. Выделил мне полстола, личный стул, чашку для тайры и большую банку заварки. Но, стоило мне, обалдев от заучивания исторических дат и длиннющих имен каких-то давно почивших эльфов, сделать перерыв, утаскивал на кровать и с довольным видом устраивался рядом так, чтобы моя голова оказалась у него на плече.

— Знаешь, мне хотелось бы, чтобы ты спала рядом со мной.

Совсем очумел!

— И не думай!

— Да я ни о чем таком и не думаю. Просто когда ты рядом, так хорошо… А тебе со мной как?

Мне? Пожалуй, неплохо. Но как-то беспокойно. Одной всяко лучше. Если бы пришлось снова греться в стылую ночь, я бы устроилась рядом с Асом без колебаний. Но представить себя в нательной ночной сорочке, с голыми ногами, с ним рядом… кстати, а в чем он сам спит?

— Одной спокойнее. И вообще, выбрось из головы!

— Мм-м… Но я тебе не противен. Уже неплохо. — Повернул голову, чуть приподнялся и потерся своим носом о мой. Странно, но приятно. И на приставания, вроде, не похоже.

Кстати, дрыхли мы после четырнадцати часов занятий в день, забегов с Сианургом и медитаций, как убитые. И все равно не высыпались. Мы с Бри с начала мая стали оставлять одну створку окна открытой — все же комната была не слишком велика, и к утру становилось душно. А сейчас, когда распускались почки, воздух был свеж и ароматен. Я утыкалась в подушку, пряча улыбку — так пах Аскани.

Посреди ночи я просыпалась без всякого будильника — помедитировать и в очередной раз перевести свой резерв магии в бульканье воды в ведре рядом с изголовьем кровати. Меня все же задевало, что Ас четко держится на одно ведро впереди меня — ведь вначале-то мой источник был ярче! Конечно, у него больше времени на медитации, потому что почти не надо готовиться к экзаменам. Но все равно — непорядок!

Только я собралась начать морозить воду, как показалось, что за окном послышался какой-то шум. Прислушалась — ничего. Пожала плечами, уставилась на ведро… и тут опять раздался тихий то ли скрежет, то ли стук. Что за?.. Раскинула контрольную сеть и чуть не закричала — в комнате Аса, у окна, был кто-то чужой! И этот кто-то медленно двигался к постели, где сейчас спал Аскани.

Мысли пронеслись стаей вспугнутых воробьев. Не вор — тот бы дождался, пока хозяин уйдет из комнаты. И идет к Асу, а не к шкафу. Вряд ли розыгрыш — благодаря Кирану Аса приняли за своего, а уважение он давно сумел заслужить. Тогда что это?

Соскочив с кровати, бросилась к окну. Вскарабкалась на стол, перелезла на подоконник. Может, если заорать, напугаю пришельца? А если нет? Эх-х, резерв полон, рискну! — прикинув траекторию, наложила заклинание «полет» и вывалилась наружу. На подоконнике Аса я оказалась быстрее, чем успела испугаться — и вовремя! — в свете луны над кроватью четко вырисовывалась фигура с занесенной рукой. Меня пока не заметили — приземлилась я мягко. Прыгнуть — уже не успею… Мелькнуло: «Если придется защищаться — колебаться не стану»…

Дальше все произошло быстро — я заморозила ему плечевые и тазобедренные суставы, потом, испугавшись, что этого недостаточно, локти и колени. Парень, занесший над спящим Аскани кинжал, дернулся и заорал. Обернулся — я успела разглядеть косую челку над бледным лицом и потеряла сознание, упав головой вперед, на письменный стол.

— Тим! Тим, очнись! — голос Аса доносился, как через ватное одеяло.

— Аа-а? — я затрясла головой и взвыла. Больно-то как! Потом дошло — Ас цел, с ним все в порядке. А Юл где? И что он тут делал? Взбесился?

— Ты жива? — почему-то в голосе Аскани звучал сдавленный смех.

— Сейчас позовем лорда Дэрека, он поможет… — послышался рядом голос лорда Йарби.

Я разлепила глаза, пытаясь сообразить, где я и что вообще тут происходит. Последнее, что помнилось, — темная фигура с ножом. Потом — провал и больная голова.

— А где?.. — заозиралась, оглядывая комнату.

— Кто где? — поинтересовался лорд Росс.

— Юл. Он хотел спящего Аскани ножом ударить. А я услышала шум, влетела в окно и успела его заморозить. Кажется. А что дальше — не знаю.

— Ага, теперь картина полная, — кивнул Росс. — Сообщаю — ты ему так заморозила руки-ноги, что он стал орать на весь этаж, разбудил Аскани. Тот зажег свет и увидел валяющегося рядом с кроватью Юла, нож и тебя на полу у стола. Позвал меня. Картина была относительно ясна, я вызвал через телепорт-маяк магическую гвардию, Юла они забрали. К вечеру, а может, и раньше, узнаем, что случилось.

Я кивнула головой и поморщилась — больно…

— А со мной что?

— Опять магическое истощение, наложившееся на стресс… — в голосе лорда Йарби послышалось веселье, — …которое привело к тому, что ты потеряла сознание прямо на подоконнике. И клюнула носом в стол. И все бы было ничего, но на столе стояла полная чернильница…

Дальше он мог не продолжать. Я сама ее вечером наливала. Выходит, карма существует, и это не сказки? Вот я тогда звезданула Кирана, а теперь сама получила по лбу. И блондину-то досталась пустая чернильница! А я теперь на что похожа? Сфокусировала взгляд на столе — крышка темно-синяя, почти черная. И на полу рядом — здоровая лужа с кучей брызг вокруг. И нижний в стопке учебник — ненавистные «Алфавиты» — тоже наполовину синий! Ужас какой! А на что я сама, в таком случае, похожа?

Перевела взгляд на замотанного в одеяло Аскани, сидевшего рядом со мной на кровати с невозмутимой физиономией. Потом на Росса, прятавшего улыбку. Потом вниз, на себя. Ага, тоже закутана в покрывало. Но то, что видно — руки, ключицы, — в живописных синих пятнах. М-да. Красивая, как осьминог.

— Можно зеркало? — попросила я.

— Лучше не надо, — нейтральным голосом отозвался Аскани. — Просто поверь, что я тебя и такую люблю. И спасибо, что снова меня спасла.

Я зашипела.

— Вообще, — задумался присевший на стул у стены напротив лорд Росс, — это удивительно. Вы двое будто связаны. А то, как Тим раз за разом оказывается в нужное время в правильном месте иначе чем судьбой не объяснишь… Но то, что сейчас произошло, можно повернуть нам на пользу. Посмотрим, что узнают менталисты… А в целом картина такова: на законного наследника герцогства, который никак еще себя не успел проявить и, следовательно, не успел скомпрометировать, раз за разом происходят покушения. Свидетелем трех последних стал я сам. Вывод: в герцогстве непорядок, опекун с обязанностями не справляется, и его деятельность должна быть подвергнута короной строгой проверке. Тебе же, Аскани, корона должна обеспечить защиту. И летние планы можно теперь сформировать так, чтобы свести угрозу к минимуму. Так что нос выше, все неплохо!

Мне интересно было послушать, что еще в приступе разговорчивости сообщит директор, но послышался стук и голос лорда Лина: «Можно?»

Ой, как же хорошо, что я не влюблена в нашего математика! Иначе как бы я пережила, что при виде меня он открыл рот, а потом громко захохотал. По-моему, он меня даже не узнал…

Впрочем, когда лорд Йарби рассказал ему о происшествии и показал кинжал с темной кромкой отравы на лезвии, смех смолк Лорд Лин совсем по-другому, с уважением, взглянул на меня. Присел рядом:

— Смотри! — взял мою руку и провел над ней ладонью — иссиня-черные пятна исчезли. Улыбнулся. — Я когда-то опрокинул чернильницу на свою Диссертацию. А там формул было — полгода пересчитывать и переписывать! Вот с тех пор стал большим специалистом по выведению пятен.

— Лорд Лин, — решилась я, — а у вас край мантии в любую слякоть чистый! Это как?

— Научить? — улыбнулся математик. — Вот расскажешь мне без ошибок тот стих на драконьем — покажу заклинание!

Пока лорд Дэрек возвращал к нормальному человеческому цвет моей кожи, Аскани сидел с другой стороны, положив руку мне на лоб — сводил здоровенную шишку.

— Ну ладно, пойду я спать… — зевнул директор. — А то скоро уже на перекличку. Кстати, Тим, а ты чего посреди ночи не спала?

— Просыпаюсь медитировать и воду кипятить… — отозвалась я.

— С ума спятить! — покачал головой директор.

Самое удивительное, что ночной переполох прошел почти незамеченным. Бри дрыхла, как убитая. И когда я, душераздирающе зевая, спросила, не слышала ли она ночью чего-то необычного, захлопала на меня голубыми глазами. На этаже у парней тоже все было спокойно. Наверное, те, кто услышал вопли среди ночи, решили, что кому-то приснились леди Матильда или Сианург. Единственным поводом для удивления стало внезапное исчезновение Юла. Но с нами его никто не связывал.

Следующим вечером в кабинете алхимии мы узнали конец и истоки этой истории.

Лорд Йарби ерошил волосы. Похоже, он был не в своей тарелке:

— Знал я, что Юл йор Карриган парень с гнильцой, но думал, что с взрослением и его вредность, и зависть могут пройти. Но все оказалось намного хуже. Дар у него слабенький. А он вместо того, чтобы его развивать, как вот вы делаете, стал обходные пути искать да другим завидовать. В итоге ауры видеть так и не научился. Зато освоил взлом замков. Это он зимой и воровал — готовил себе запас, если в сессию из школы вылетит из-за несданной магии. Я его отчислять не стал, решил дать шанс до весны. Да и как лютой зимой такого пацана на улицу выгнать? Ну вот, воровать снова он побоялся, тем более что я пустил слух, что на двери охранки магические повесил. Но зато, оказывается, регулярно за деньги докладывал о тебе, Аскани, какому-то господину в капюшоне до бровей. А недавно этот господин посулил Юлу пятьсот золотых за то, что тот пырнет тебя отравленным кинжалом. И сотню, чтобы показать серьезность намерений, отсыпал сразу. Вот и вся история…

— И что теперь? — подала голос я.

— Ну, во-первых, ту сотню монет Юл не увидит. Зато появится возможность возвратить пропавшие деньги всем тем, кого он обокрал по зиме. Тебе, Тим, кстати, твои восемнадцать серебрушек тоже вернут.

— Но я же уже их получила!

— То был гонорар магу за розыск краденого. Дальше слушать будешь?

Я кивнула.

— Господина из памяти Юла сравнят с тем, что заказывал приворотное заклинание. Это — один из первых шагов начинающегося расследования. Кроме того, будут посланы ревизоры императорского Двора — проверить финансовое состояние герцогства, отсутствие злоупотреблений, целевое расходование средств, уплату налогов, так что в ближайшее время опекуну Аскани будет о чем подумать и побеспокоиться. Наконец, вам обоим передано вот это, — протянул по тоненькой, почти невесомой коротенькой желтой цепочке.

— Что это?

— Браслет — индикатор ядов и других вредных веществ. Работа герцога Дейла. Поверьте, получить такой — большая честь. Так что носите и гордитесь. Такие даже императорская семья носит. Потом, если хотите, поэкспериментируем — накапаем дурмана или синильной кислоты в чашку и посмотрим, что будет, если взять ее в руки. Мне и самому интересно. — Оглядел нас. — И не волнуйтесь. Пишите контрольные, сдавайте экзамены, медитируйте. Планы на лето придумаем вместе — одних я вас никуда не отпущу. Да, Тим, от сестры ответа не было?

Я улыбнулась — ведь знает, что был! Все письма через учебную часть проходят! А я два дня назад получила от Тин целый десяток — она, как и я, писала зимой потихоньку, да и складывала в стопку. Чтобы потом отправить с оказией все разом. Читать по порядку у меня терпения не хватило — я сразу вскрыла последнее, то, что она написала, прочтя все мои. Основное — она радовалась за меня, предлагала встретиться в Рианге в конце августа, когда закончится сезон сбора трав, и была согласна, что в Зеленой Благодени делать мне пока нечего. Вырасту — смогу обеспечить себе защиту и безопасность — вернусь.

— Тин благодарит вас за заботу обо мне и передает привет и поклон. А еще она интересовалась, какие у вас глаза и какого вы роста, — заложила я сестру.

— Ты уже написала ответ? — поинтересовался директор. — Кстати, мы могли бы поехать летом за травами в твои родные места. Как ты на такое смотришь?

— Плохо! — хором отозвались мы с Аскани.

Лорд Дэрек удивленно поднял бровь.

Директор вздохнул:

— Жаль…

Ладно, напишу Тирнари, спрошу… Может быть, в августе в Рианге она захочет познакомиться с лордом Россом. Он действительно хороший и очень мне нравится. Иначе бы я ни за что не сказала, что Тин о нем спрашивала.

Напоследок лорд Росс порекомендовал нам немедленно надеть цепочки-браслеты и прикрыть их щитом, чтобы не свалились и не сняли. А в будущем, как научимся, прятать их еще и невидимостью — амулеты специально сотворены тонкими до невесомости, чтобы было удобнее так делать.

Глава 29

— Тим, ты снова меня спасла…

Мы сидели у Аса в комнате на кровати, грызли яблоки и обсуждали то, что узнали. Например, выяснилось, что кинжал был вымазан трупным ядом вперемешку с какой-то гадостью, которую даже лорд Росс не смог распознать. Но сказал, что для заражения крови достаточно было бы даже небольшой раны. И только сильнейший целитель мог бы помочь. И то, если разыскать его немедленно.

— Да ну, — отозвалась я. — Если б ты почувствовал, что со мной беда, неужели б на выручку не кинулся?

— Кинулся… Но почему-то выходит, что спасаешь меня все время ты. В который уже раз… — улыбнулся, заглянул мне в глаза. — Тим, можно я тебя поцелую? Потом можешь меня стукнуть. Но сейчас очень хочется.

— Нельзя!

— Почему-то я так и думал… — Рывком притянул меня к себе и, заставив запрокинуть голову, прижался к губам. Ладонь ритмично поглаживала поясницу, приоткрытые губы вытворяли с моими что-то, отчего сердце забилось, а перед глазами поплыли радужные круги. Я всхлипнула… и разом пришла в себя. Как из воды вынырнула. Отпрянув, брыкнула его пяткой в живот, а потом с размаху въехала кулаком в подбородок так, что у Аса зубы клацнули. Будет знать, гад!

— Тише, а то оставишь жениха беззубым, — счастливо засмеялся вредный брюнет. — Нужен тебе будет такой? Я не уверен, что даже эльфийская магия может вырастить новые зубы… И, Тим, не сердись, я сейчас кое-что скажу, ладно?

— Что еще? — я действительно на него злилась. В ушах звенело до сих пор.

— Ты не просто красивая. Когда ты вырастешь, то станешь замечательной девушкой.

— Не поняла.

— С тобой всё в порядке.

— Что значит — в порядке?

— Я лучше промолчу. Зубы целее будут.

— Ас, ты сам начал! — возмутилась я. — Говори!

— Тим, я тебя люблю… И, думаю, буду любить всегда. И ты — первая и единственная, к кому меня тянет. А с тобой всё хорошо, даже замечательно. Не сердись, что чувствуешь то, что чувствуешь. Наоборот, подумай о том, что твоё счастье станет самой лучшей местью всем тем, кто хотел тебя его лишить. А теперь скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?

Я зажмурилась, чувствуя, что краснею.

Если парни так добиваются девчонок, не удивительно, что те устоять не могут. Мне уже сейчас хотелось, чтобы он поцеловал меня снова. Чтобы услышать стук его сердца и вновь испытать то, что я ощущала минуту назад. А ведь я не собиралась…

— Прости, целовать больше не стану. А то мне кольцо крутить придется… Так что потерпи, — улыбнулся Аскани.

Вот гад чернявый! Опять вертит мной…

Ас снова откинулся на спину, притянул меня на плечо и, время от времени целуя в лоб, стал рассказывать, что договорился с лордом Лином и завтра днем тот приведет портного. Оказалось, что наш замечательный математик и вправду ходит за покупками по порталу в Ларран. Я улыбнулась — для того, кому образец для подражания Шон тер Дейл — это не удивительно. Вот вырасту, тоже буду по стране скакать и на Луну летать!

— Это даже лучше, чем я ожидал. Наверняка в махинациях лорда Бараки ларранский мастер не замешан. Зато шьет хорошо и по последней столичной моде. Закажу сразу четыре-пять костюмов…

— Дорого же, наверное… — поёжилась я. Даже смутно не представляю, сколько может стоить такое — не купить готовую вещь на рынке, а вот так заказать из дорогой ткани у столичного портного по своим меркам. Думать страшно…

— Это как раз не проблема, — пожал плечами Аскани. — Когда я родился, отец положил в центральный имперский банк под проценты большую сумму денег. А мама потом еще добавила. Банк не местный. Тут, в герцогстве — только одно из отделений. Так что отчим никак не может ни надавить, ни запустить в эти деньги лапу. А при моем образе жизни процентов не просто хватает с избытком, но капитал еще и растет. Кстати, я оставил у лорда Йарби завещание, заверенное двумя свидетелями. Если со мной что-то произойдет, ты получишь Прибоя, эти деньги и еще кое-какую мою личную собственность. — Покосился на меня. — Ну, что задергалась? Предлагаешь мне всё это отчиму подарить? А дороже и ближе тебя у меня никого нет, — засмеялся. — А не хочешь быть моей наследницей — и дальше оставайся рядом и спасай! Я согласен.

М-да. Теперь придется. Брать у него деньги я не собиралась ни за какие коврижки.

— Хочешь, пока отдыхаем, я коротко перескажу тебе главу по «Государственности», которую ты собиралась читать?

Я кивнула. Хочу. А вставать совсем не хочу. Пусть рассказывает.

Только не учла, что от этого предмета, несмотря на все потуги относиться к нему серьезно, меня клонит в сон. Конца главы о наследственном праве я так не услышала — задремала. А этот хитрец еще укутал меня сверху одеялом и устроился рядом… В итоге проснулась уже поздно вечером. И была очень сердита, что не выучила то, что на сегодня запланировала. Ас каялся, но как-то не очень искренне… Я, фыркнув, собрала тетради и потопала наверх, к себе. Это он всё уже знает, а мне действительно заниматься надо.

На следующий день Аскани потащил меня к портному. Я спросила — а мне-то туда за каким надом? Ас ответил, что хочет заказать для меня пару хороших костюмов из тех, что назывались охотничьими, — бриджи, туника и, при желании, пристегивающаяся сверху юбка.

— Ас, зачем мне это? Во-первых, я ничего ни у кого не возьму. И у тебя тоже! Во-вторых, куда я эти роскошества надевать буду? Кросс, что ли, с Сианургом бегать? А в-третьих, просто не хочу!

— Кто поверит, что ты — моя невеста, если ты будешь ходить так, как сейчас? Наверняка же, как только мы высунем носы за ворота школы, любопытных глаз найдется миллион. Так что пошли. Заодно научу тебя разбираться в тканях — может, в будущем пригодится. К тому же фасон охотничьих костюмов традиционен, год от года меняется мало. Если сшить чуть на вырост и заложить в швы запас материи, они тебе еще и при поступлении в Академию пригодятся.

На вырост? Начала прикидывать, какой запас по длине надо оставить. И сколько заложить в те самые швы… И только когда уже почти дошли до комнаты, где нас ждал приведенный лордом Дэреком портной, сообразила, что Ас опять меня обхитрил — сыграл на практической жилке и переключил с прямого сопротивления на расчеты. Сердито взглянула на друга, тот довольно хмыкнул и пропихнул перед собой в дверь.

Внутри нас ждали трое — улыбающийся лорд Дэрек и двое незнакомых мужчин.

— Знакомьтесь, — представил нас друг другу лорд Лин. — Мастер Ансей тер Бизаль… — темноволосый с иголочки одетый господин средних лет учтиво поклонился, — и Борин йор Бредли, — другой незнакомец — беловолосый мужчина под тридцать с хищным прищуром серых глаз поклонился тоже.

От взгляда второго у меня осталось нехорошее чувство, что меня взвесили, измерили и занесли в каталог… Брр! Было в этом Бредли что-то от Сианурга. Неужели это — портной? Оглянулась на Аса — тот тоже напрягся. Лорд Дэрек продолжил:

— И наши учащиеся и ваши клиенты — Аскани Ирату тер Ансаби, герцог Сайгирн, и Тимири тер Сани, — лорд Лин улыбнулся снова. — Я побуду с вами, чтобы затем, как обещал, открыть портал в Ларран.

Мастер Бизаль извлек из сумки несколько толстых альбомов с рисунками фасонов и большую папку с образцами тканей — лоскутами примерно локоть на два каждый. И принялся объяснять, как в прошлом сезоне выглядели воротнички и манжеты и как драматически они изменились в нынешнем. Честно говоря, я большой разницы не углядела. И вообще чувствовала себя не в своей тарелке — казалось, беловолосый хищник следит за нами недобрым прицелом стальных глаз.

Меня быстро обмерили поверх туники, а потом оставили в покое. Присев на подоконник, стала следить за белобрысым — не нравился он мне. Попробует что-нибудь выкинуть — заморожу! Аскани вместе с математиком и мастером Ансеем устроились на длинной скамье, разложили на столе кипы лоскутов и эскизов, и началось… Вот сколько времени можно говорить о такой простой вещи, как одежда? Должно быть тепло, удобно, носко, немарко, недорого. Все остальное — излишества! А эти полчаса обсуждают на полном серьезе ширину какого-то канта на рукавах. И, похоже, им интересно!

Странно, что помощник портного в дискуссии участия не принимал. Уселся на другой подоконник и прищурился на меня. Я, недовольная вниманием, уставилась на него. И долго мы будем сидеть, как два кота на заборе, и таращиться друг на друга?

Наконец дебаты касательно актуальной ширины обшлагов завершились. Мастер встал вслед за лордом Дэреком, поклонился и, взяв вещи, шагнул вслед за математиком в открытый тем портал. Борин йор Бредли остался в комнате вместе с нами.

Ас, оценив обстановку, быстро переместился ко мне. Я колебалась — заморозить сейчас или подождать? Да, он мне не нравится… но его привел лорд Лин, а тому я доверяла. Решила быть начеку и повременить.

Белобрысый покачал головой:

— Что ж, давайте знакомиться еще раз. Борин йор Бредли — лейтенант личного кадрового ветеранского резерва императрицы Астер, прибыл в Китовый Киль по приказу императрицы для защиты законного наследника герцогства Сайгирн. Я б устроил вам проверку, но вижу, вы и так оба на взводе… а меня уже предупредили, что вы — необученные маги. И можете покалечить или даже убить с перепугу…

Ас поджал губы, на скулах заходили желваки. Похоже, покровительственное отношение и развязный тон бывшего военного по вкусу ему не пришлись. Мне тоже не понравилось то, что этот мужчина относится к нам, как к детям. Да и мог бы не трепать нервы, а представиться сразу, — а так я следила за ним и теперь даже не знаю, какую ткань выбрал Аскани мне на платье.

Не дождавшись ответа, Бредли продолжил:

— Мне платит казна, деньги поступают в банк. Считайте меня защитником от короны. Я должен обеспечить безопасность наследника герцогства покамест до начала осени, а там будет видно. Кроме того, в мои обязанности входит обучение герцога и его приближенных основам самообороны и фехтовальным приемам. Да, лорд, я уже выяснил, что вы проживаете один, так что на ближайшие три месяца я стану вашим соседом и вашей тенью…

Лицо Аскани вытянулось. Я, не выдержав, прыснула. Ага, теперь он точно отстанет от меня с дурной идеей переночевать вместе!

— Исключено, — в голосе Аскани звучал холод. — Лейтенант Бредли, вы станете мне мешать готовиться к экзаменам, медитировать и заниматься магией. Сейчас, когда старший класс уже покинул школу, легко найти другую комнату. Рядом с моей как раз есть свободная. Но жить вместе со мной вы не будете.

— Ладно. Но работу это мне не облегчит. Скажите, когда мы сможем заниматься фехтованием? Полтора часа утром и полтора вечером я считаю достаточной нагрузкой, пока идет сессия.

Обалдеть! Три часа в день! Сианург отдыхает! Ох, может, выйдет эту пару как-то закоротить друг на друга — пусть вокруг школы с утра до вечера наперегонки круги наматывают! А к другим приставать перестанут. Мечта…

— Полтора часа до линейки — то есть с шести до половины восьмого и полтора после ужина — с девяти до половины одиннадцатого. Устроит?

— А почему не днем? — Бредли был недоволен.

— С девяти до двух у нас занятия, с двух до трех — обед, с пяти до семи — работа в алхимическом кабинете, потом ужин. Больше некогда. Ведь сразу после занятий и обеда заниматься не станешь, — голос Аскани по-прежнему был ровен и холоден, как стылая Зана, что когда-то принесла его ко мне.

— Ладно, попробуем… Сейчас познакомьте меня с вашим начальством.

Аскани неприязненно взглянул на «защитника».

— Прошу следовать за мной!

Вечером мы вдвоем сидели у Аса. Беловолосый по разрешению директора Йарби занял соседнюю торцевую комнату.

— Не нравится он мне, — пожаловалась я.

— Я тоже не в восторге, — вздохнул Ас. — Но поскольку этот Бредли из императорского кадрового резерва, можно быть уверенным в том, что он чист и действительно на нашей стороне. Хотя я еще не понял, какой от него прок… Да, Тим, давай разберемся с ментальной речью? Ауры-то мы уже видим? А то разговаривать о наших с тобой делах в присутствии этого Недосианурга меня как-то не тянет.

Я кивнула. Сама я так и носила снежное зеркальце. Наверное, можно сделать такое же для Аскани, а потом, меняя коэффициент отражения, добиться того, чтобы уверенно слышать друг друга, но не видеть мыслей и воспоминаний. Ведь все это просто разные степени прозрачности.

— Аскани, с водой и льдом ты работаешь не хуже меня. Образцом было вот такое зеркальце сестры, — я сотворила иллюзию и показала ее с двух сторон. — Я слепила копию из сырой силы источника и прикрыла чакру изнутри. Оно у меня вроде как ледяное…

— Мм-м… Сейчас попробую…

— Угу. А я пока примеры порешаю.

На следующий день, в шесть утра, зевая и перебирая те самые слова, которые приличным девушкам знать не положено, я вооружилась своим кинжалом и потащилась в физкультурный зал. Приковыляла первой. Уселась на мат и задумалась — помедитировать или честно заснуть? Пока думала, подтянулись остальные — нездорово бодрый Бредли, Ас с замкнутым лицом и жизнерадостный, как всегда, Киран, которому мы вчера за ужином поведали по секрету, что за странный дядька появился в общежитии.

Дальнейшее описанию не поддавалось. Во-первых, Бредли оказался левшой. А, во-вторых, парней он просто размазал по полу. Киран махал мечом в деревенской манере, но Ас, как мне казалось раньше, замечательно фехтовал — пару раз я наблюдала за его тренировками. Вот выяснилось, что рядом с белобрысым мой друг и рядом не стоял. Лейтенант четыре раза подряд вышиб из рук Аса меч, а потом издевательским тоном поинтересовался:

— Ну что, учиться будем?

Ас заскрежетал зубами.

Я его понимала. Когда я сама показала, как дерусь моим ножом и метаю его в стену, Бредли просто хохотнул и предложил кинуть кинжал в него. Мол, от медленно летящей поварешки и ленивая муха увернется. Потом заявил, что раздобудет мне облегченный меч, чтобы я делала базовые упражнения вместе с Асом. А уж потом научит правильно драться ножом и метать кинжал.

В рукопашной мне участвовать не предложили. И хорошо. А то б я этого линялого самоуверенного гада просто покусала. К концу занятия я возненавидела и его покровительственную манеру общения, и привычку распоряжаться, и издевательские смешки и комментарии. А парней, нападавших на него вдвоем, он расшвырял, как щенят. Мне было страшно обидно за Кира с Асом.

А вот Кир радовался и сожалел, что через полмесяца уедет домой, и эти сеансы мордобития закончатся. И прикидывал, многому ли успеет научиться за две недели?

В этом семестре контрольные и экзамены были точно такими же, как зимой. И сюрпризов не принесли. Троек у меня не было, но получить пятерку по грамматике или государственности оказалось выше моих сил. Хотя в целом результат — четыре четверки и семь пятерок — можно было назвать очень хорошим, даже замечательным. По истории я запуталась в последний момент, переврав даты двух битв со схожими названиями. Было слегка обидно, но я понимала, что поставить мне пять Валькирия не имела права.

По окончании экзаменов мы вчетвером — лорд Росс, Аскани, следовавший за ним тенью Бредли и я — собирались отправиться в направлении Восточных гор в поход за травами. Этот план предложил лорд Йарби после того, как я спросила, нельзя ли остаться на лето на территории школы, потому что ехать мне некуда. Директор почесал в затылке и придумал, как совместить приятное с полезным, — а именно, предложил назвать нашу прогулку в горы научной дендрологической экспедицией за лекарственным сырьем и получить одобрение Совета Магов на участие в ней юного герцога. Теперь выходило, что Аскани вроде бы учится и летом тоже. И, соответственно, прибыть по окончании экзаменов в родной замок никак не может.

Но все же в июле Аскани предстоял визит в цитадель рода Сайгирн. Ибо от отчима пришло письмо с известием, что в середине лета высокородная леди Янгира ожидает рождения ребенка. По всем признакам — мальчика, которого лорд Барака в письме называл «наследником» и «братом» Аскани. По этому поводу намечались торжества, на которые в замок была приглашена вся знать герцогства.

Ас скрежетал зубами, но этого визита, хотя бы краткосрочного, избежать было нельзя.

Лорд Росс снова задумался… а на следующий день сорвал нас с «Грамматики», неожиданно вызвав в учебную часть.

— Познакомьтесь. Мой друг лорд Дишандр, дракон, — улыбнулся директор. — К нам очень накоротке.

Красивый… Высокий, грива густых русых волос, ясные смеющиеся глаза.

— Что делают драконята на севере? Перебирайтесь в мою школу в Марен-Каре, не пожалеете, — белозубо усмехнулся дракон. — Ну, а теперь серьезно. У меня есть всего час времени, а лорд Росс попросил провести с вами занятие по щитам.

— Спасибо, — поклонился Аскани. — Еще нам нужна консультация по мыслеречи. Ауры мы видим, но работать с ними не умеем. И подозреваем, что наша экранировка — неправильная.

— Вот как… Ну ладно. Что успеем — сделаем. Сначала щиты.

Говорил дракон ясно, четко, но очень быстро. Я успевала, но жалела, что не могу писать…

— Драконьи щиты — с одной стороны, вещь базовая, с другой — универсальная. Правильно поставленный щит защитит вас от ударов, уколов, выстрелов из арбалета. Все зависит от конфигурации, силы вашей магии и точности настроек. Обычно щит делают двухслойным — этого довольно для защиты. Он следует форме тела, его движению. Нижний слой спасает от сдавливания, переломов, укусов и так далее. Верхний парирует быстродвижущиеся предметы. Так, парни, идите оба сюда, я просто покажу несколько раз, как это делать. Потом будете тренироваться, пока не добьетесь того же самого.

Я улыбнулась — меня опять приняли за мальчика. Ну и хорошо!

Лорд Дишандр усадил нас напротив, протянул ладони.

— Смотрите мне в глаза. Не знаю, смогу ли принять двоих сразу, но попробую… Педагог я или кто?

Я уже сливалась сознанием с лордом Дейлом, поэтому сейчас было легче. Я словно бы изнутри видела то, что делает русоволосый дракон. Как зачерпывает магию из похожего на яркую звезду источника, обволакивает ей себя, не плетением, как делала я, а хитрыми армированными слоями. Нам показали, на каком расстоянии друг от друга должны находиться щиты, как их настроить, чтобы они не мешали брать в руки карандаш, вилку или чувствовать кожей ветер. Ясно, что крепость щита зависела от мощности внутреннего источника. Наших с Асом для надежной защиты пока не хватило бы никак.

Когда мы поняли, что нужно делать, лорд Дишандр пошел дальше. Щиты можно настраивать по-разному. Допустим, сделать так, чтобы они служили защитой от огня. Творишь слоеную конструкцию, пуская между слоями холодный воздух. Вот так — дракон зажег в воздухе пламя и сунул туда руку по локоть. Я осторожно поднесла ближе ладонь — жар чувствовался даже на расстоянии.

Можно сделать щит, не пропускающий воду. И гулять по дну морскому. Или речному. Но при этом не стоит забывать, что нужно дышать. Значит, такой щит должен работать еще и фильтром, позволяя проходить кислороду. Даже, лучше, втягивая его…

Наконец, щит с наложенной поверх иллюзией дает одно из известнейших магических заклинаний — фантом. Дишандр щелкнул пальцами — и рядом появился еще один мужчина. Одет точно так же, на вид вполне настоящий, да еще и серо-зеленым глазом подмигивает!

— Можно? — мне очень захотелось ткнуть в морок пальцем.

— Конечно, — улыбнулся дракон.

Протянула руку. Фантом перехватил ее своей — живой, теплой, твердой. Слегка сжал ладонь. Я открыла рот от изумления.

— Дополнительные заклинания, — похоже, моя реакция позабавила лорда Дишандра. — Со временем научитесь. Так, что делать со щитами — поняли?

Мы неуверенно кивнули.

— А что за вопросы с ментальным общением?

— Мы хотим говорить между собой, но так, чтобы нас не слышали посторонние, — сформулировал задачу Аскани.

— Ага. Можно… — уставился на нас Дишандр. Поднял брови, обратившись ко мне: — Так ты — девочка?

Я кивнула.

— Леди Тимири — моя невеста, — голос Аскани не предполагал шуток.

Я вздохнула. Как-то эта игра переходит уже все границы. Ладно еще, в школе… но если он направо и налево начнет меня представлять как невесту, это совсем нехорошо.

— Отлично! — усмехнулся Дишандр. — Так и резерв, и драконы вырастут быстрее. Если слишком далеко не зайдете…

— Это как — быстрее? — не выдержала я.

— Источники двух влюбленных, находящихся рядом, растут заметно быстрее просто за счет накала чувств и выбросов энергии при этом. А вы не знали? Работает даже лучше, чем медитации или вычерпывание источника.

Так вот почему Ас меня всё время обгоняет! Я ему нравлюсь и все время под рукой… Но для меня этот способ закрыт. Улыбнулась чуть грустно — значит, буду еще больше медитировать.

— Так ауры… — вырвал меня из раздумий лорд Дишандр. — Идите снова ко мне. Не знаю, что различаете вы, но я покажу, что видно нормальному дракону.

Ух ты! Насколько это ярче и четче того киселя в тумане, что пока доступен мне!

— А теперь глядите! — лорд ткнул длинным пальцем в сторону сидящего на стуле директора. — Вот он не дракон. Смотрите внимательно на цвета ауры. А теперь взгляните друг на друга — видите эти фиолетовые сполохи? Чисто драконьи оттенки, у людей или эльфов такого нет. Так самое простое, что можно сделать, — поставить на лоб вот такой фильтр. Он приглушит все цвета, кроме драконьего. И ваши мысленные переговоры будут слышны только другим драконам. Ясно? Но простите, я уже задерживаю моих друзей… Мы припозднились в этом году с вылетом на Запад, и нам пора.

Белозубо улыбнулся, встал, кивнул головой лорду Россу, затем нам, поднес руку к висящему поверх синей куртки овальному медальону… и исчез.

Мы малость ошалело уставились на пустое место.

— Ас, побежали, пока что-то помним, запишем и зарисуем. А потом сравним. Лорд Росс, можно, да? И спасибо вам!

В среду четырнадцатого июня у нас с Бри в комнате состоялась прощальная вечеринка. Наличествовали мы впятером — трое парней и я с Бри, два больших мясных пирога и один яблочный, тайра, сладкая малиновая наливка и фляга с чем-то, что Киран отказался нам дать даже понюхать. Кир лично развесил по углам несколько розовых и желтых магических светильников. А нам с Асом зажигать наши сине-зеленые запретил, сказав, что тут не склеп.

Было весело — я сидела на кровати под мышкой у Аскани и слушала, как парни при деятельном участии Бри строят планы, как бы сосватать белобрысого охранника Аса и Валькирию? Может, удастся их как-нибудь запереть вдвоем на ночь в одной комнате? Только надо, чтобы стены были прочными. Тогда или поженятся, или к утру друг дружку убьют. То есть что так, что эдак — взаимно нейтрализуются! Всяко одной проблемой меньше. Леди Изолт мне было жалко, поэтому я встряла с робким предложением, нельзя ли заменить её леди Матильдой? Парни посмотрели на меня с жалостью, как на чокнутую, и объяснили, что даже в запертой комнате, даже ночью, даже в темноте… ну, в общем, все равно ничего из этого не получится! Хуже того, им стало жаль Бредли.

Когда все съелось и выпилось, мы запели недопетую песню про ёжика. Но пришлось прекратить, потому что в стену начал долбить кто-то настойчивый с воплями, что уже два ночи! Потом парни стали рассказывать анекдоты про викингов. И зачем-то захотели на спор полезть на флагшток. Споткнулись на том, что привязать было нечего, а свои портки мы с Бри отдавать отказались наотрез… Напоследок пообнимавшись и расцеловавшись, все же разошлись. Кир стиснул меня, как медведь, взглянул в глаза: «Тим! Ведь помолвка — это еще не свадьба?» — и впился поцелуем в губы. Я выпучила глаза и задергалась, как рыба на леске… В итоге посиделки чуть не закончились потасовкой.

Ну и ну!

Решив оставить уборку на потом, мы с Бри разделись, кое-как умылись и, по-дурацки хихикая, полезли под одеяла. Наутро подруга с Заком и Кираном покидала Китовый Киль — компания уплывала вверх по реке в сторону дома Бри. А я уезжала на третий день, после того как закончатся сборы и портной привезет готовые костюмы для Аса. Наследник герцогства Сайгирн считал, что при визите в родовое гнездо одежда по последней моде — не последнее дело.

Глава 30

О том, куда, зачем и каким маршрутом едем, не стали говорить никому. Лорд Росс доложился лишь Магическому Совету. В замок Сайгирн ушло письмо, что герцог, занимаясь по расширенной учебной программе, не сможет выкроить время и посетить резиденцию сразу после экзаменов. Но до конца лета он это обязательно сделает.

Писать, что одновременно с Аскани в замок нагрянет комиссия ревизоров из Ларрана, лорд Росс не стал. Пока он лишь коротко сказал Аскани, что идет сбор сведений. Ведь с бухты-барахты такие вещи не делаются. Куда проще искать, если знаешь, что именно рассчитываешь найти.

Вчера мастер Ансей тер Бизаль доставил из Ларрана три готовых костюма для Аса и два для меня. Я не знала, как реагировать — радоваться или сердиться, — от синего бархатного платья было невозможно отвести взгляд… Небольшой округлый вырез под горло с широкой каймой, украшенной похожей на инеевые узоры вышивкой и темно-синими кристаллами крупных сапфиров, длинные расширяющиеся к манжетам рукава, вытачки на груди, делающие талию немыслимо тонкой, шлейф длинной юбки — на охотничий костюм совсем не похоже… но как же это было красиво! Только сколько ж такое стоит?

— Вот к нему обруч для волос, — протянул мне Аскани серебристый ободок с крупным синим камнем в центре. — Распусти волосы и надень. А потом погляди в зеркало.

Не споря, сделала, как он сказал, — мне и самой было интересно. Взглянула — и застыла. Это — я?

Ас рассмеялся:

— Теперь видишь, в кого я влюбился? А ведь ты еще не расцвела… Пошли, покажем тебя мастеру, он очень хотел посмотреть, пойдет ли тебе этот крой.

Сам Ас был одет мне под стать — в приталенный костюм из такой же ткани, тоже с округлым узором на груди, проходящим широкой дугой от плеча к плечу. Поймал мой взгляд, улыбнулся:

— В таком виде и в Ларран на бал можно.

— Ас, кто меня туда пригласит и что я там забыла? Я же не танцую!

— Будешь.

Нет, с этими играми в женихов и невест надо заканчивать. Как-то он слишком всерьез все воспринимает. И опять начинает командовать.

Кроме платья я получила пару очень красивых туник из муарового шелка, абрикосового и светло-желтого, — Ас сказал, что светлый цвет зовется слоновой костью, — к ним две пары штанов на тон темнее, пристегивающуюся юбку из плотной ткани, непромокаемый зеленый шерстяной плащ с капюшоном, сапоги из мягкой кожи точно по ноге, замшевые коричневые туфельки и четыре пары нательного белья из нежного снежно-белого шелка. Вот как я могу взять все это? Такое же стоит целое состояние!

Высказала это вслух. И услышала в ответ спокойное:

— Во-первых, если ты откажешься, куда, по-твоему, я это дену? На меня не налезет. А во-вторых, ты ценишь мою жизнь дешевле, чем эти тряпки? Считай это крошечной благодарностью, не более.

Я закрыла рот. Опять он меня непонятно как переспорил…

— А возить с собой это как? — все же вякнула я. — Грузового верблюда заведем?

— Зачем? Аккуратно все упакуем и пошлем до востребования в Гирату — ближайший к замку Сайгирн крупный поселок. Потом по пути заберем. В горы же советую взять плащ, одну тунику со штанами и две пары белья. Это много места не займет.

Звучит разумно.

Вечером просмотрела одежду и разобрала ее на три кучи — то, что беру с собой, то, что отправляю в Гирату, и то, что оставляю в школьной камере хранения. В последнюю стопку попали зимние вещи — теплые сапоги, шубка, шапка, шерстяные штаны и чулки. Переложила их мешочками с лавандой и добавила сверху письмо с распоряжением переслать всё в Рианг, если вдруг я по какой-то причине не вернусь в школу. Поданный лордом Йарби пример держать дела в порядке я запомнила. Наконец, когда, собрав котомку, села писать прощальное письмо Тин, ко мне зашел Ас. И только через час я поняла, что он собирается остаться.

— Ты что, обалдел? Уходи! — я не говорила, шипела.

— Тебе я ничего не сделаю, — он виновато улыбнулся и развел руками. — А потом, при директоре, тебя ж даже не поцеловать будет… Давай как тогда, на сеновале? Ты сама меня обнимешь…

Да не хочу я никого обнимать! Я выспаться перед дорогой хочу! И так мне голову задурили — что брать, что не брать… Вон на кровати Бри куча вещей, и все вроде нужные! Вот жила я с одной туникой и одними сапогами, все свое носила на себе. А теперь что? Я, воз и маленькая тележка! Да еще голова болит от мыслей, что на следующей неделе придут женские дела. Как выкручиваться в компании трех мужиков, если еще и верхом трястись будем?

— Тим… Не сердись. Ну ладно, я ухожу… — и такой расстроенный вид…

Вот не поймаюсь. Знаю уже я эти игры.

— Да, иди. Лучше хорошо выспаться. До завтра, Ас! — и отвернулась к окну.

За спиной повисло молчание. И лишь спустя пару минут хлопнула дверь.

Нет, ну ему нельзя, я — вообще ничего такого не хочу… куда ж его несет?

Забралась в постель, радуясь прохладному белью и тому, что могу спать раздетой, свернулась калачиком и стала думать о Шоне. Я редко себе это позволяла… но мысли о кареглазом маге всегда были приятны. В том не было груза. Был лишь свет, ясный, прохладный и чистый, как сияние полной луны в зимнем небе.

Интересно, как он живет и чем сейчас занят? И помнит ли еще обо мне?

Ночью мне приснился знакомый ворон. А глаза я открыла с сознанием, что на себе нужно обязательно носить щиты, неважно, что они пока не слишком прочны, а еще щитами нужно прикрыть лошадей — спасет и от мошек, и травм на дороге.

Еще вчера Бредли пригнал с рынка четырех верховых лошадей местной породы. Одна должна была стать грузовой — в горы она повезет наши вещи и фураж для товарок, а обратно — собранное нами сено. Аскани собирался ехать на Прибое — по его словам, вороной за зиму застоялся и соскучился. Никто не возражал — все равно было непонятно, куда девать людоеда в отсутствие хозяина — ведь даже денник не отбить, загрызет! Мне досталась смирная гнедая кобылка с белым носом, звавшаяся Бригиттой. Имена других были не столь благозвучны — высокую мосластую рыжую кто-то добрый обозвал Виселицей, два жеребчика посимпатичнее отзывались на странные клички Лапоть и Ботинок. Желающих ехать на Виселице не нашлось, поэтому на нее нагрузили мешки и торбы с припасами.

Я пересказала лорду Россу свой сон. Тот задумался, пожевал губу, кивнул.

— Позаботишься о себе и лошади? — Обернулся к Аскани, который с утра кивнул мне издали, но заговаривать не стал. — А ты сможешь? — Ас согласно мотнул головой. — Отлично, тогда я прикрою, как умею, нас с Бредли и нашу обувь.

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду лошадей.

— Скачала едем до Рианга. Оттуда поворачиваем на юг, и — по первой же большой дороге — на восток. И не удивляйтесь — сейчас я наложу на нас мороки. Пусть думают, что герцог еще в «Серебряном нарвале».

Посмотрел на Аскани верхом на вытанцовывающем Прибое. Я хихикнула — два черных красавца сплюснулись, полиняли. Теперь бурый толстоногий конек ничем не напоминал лоснящегося вороного, а сидящий на нем шатен с круглым лицом и обычными серыми глазами — изысканного Аскани. Росс усмехнулся, перевел взгляд на меня. Я увидела, как у Бригитты исчезла белая метка с носа, а шерсть покрылась проседью. Что стало со мной самой — не знаю, но Ас хмыкнул и сглотнул смешок. Да ладно, пусть хоть в соломенное чучело превратят, что мне за беда? У Бредли смазались черты лица, став совершенно обычными, а сам директор превратился в его родного брата — такого же бывшего военного средних лет с прямой спиной и хищным взглядом. Гм-м, я бы с нашей компанией связываться не стала. Навскидку видно — навара ни на грош, а хлопот огребешь!

По городу рысили гуськом. Впереди лорд Росс, за ним все еще обиженный на меня Аскани, следом я, потом фуражная Виселица, и замыкал отряд лейтенант Бредли.

Мне было интересно — узнаю ли я те места, по которым мы с Аскани брели прошлой осенью? Но сейчас все выглядело по-иному. Зеленые поля и деревья, яркое солнце, серые клубки овец, рассыпанные по пустошам, — словно другая дорога. Так я тот амбар, где мы спали, и не опознала. Ас тоже вертел головой. Сейчас мы с ним ехали впереди. Темп задавала моя Бригитта. Прибой недовольно на нее косился, часто перебирая ногами. Я его понимала — хотелось размяться, свежий воздух бил в ноздри…

Интересно, Ас так и будет дуться? А с чего он взял, что я буду рада его обществу в кровати? Не говоря уж о том, что бы обо мне подумали, увидев его поутру выходящим из комнаты. Встряхнула головой — да пусть делает что хочет! Все же характер у герцога Сайгирн не очень легкий. Но я-то его всяко ублажать не обязана!

Дорога серой каменистой лентой ложилась под копыта лошадей. Обжитые места кончились, море скрылось из глаз. Вокруг, куда ни глянь, лежали пологие холмы, заросшие цветущим вереском. Деревьев здесь не было — только кое-где чахлые рощицы прижавшихся к земле кривых сосенок. Хорошо, что мы вереск не собираем, а то б застряли прямо здесь до осени!

Прикинула, что такими темпами мост через Зану пересечем еще до вечера. Все же лошадиная рысь, даже короткая, — это пять-шесть имперских лиг в час. А человеческий шаг — только три. Холмы вокруг стали выше, и деревья на них тоже. Я подставляла лицо солнцу и радовалась. Ас молчал.

До моста добрались еще до заката.

— Можно сейчас свернуть вверх по течению, там есть хорошее место для стоянки, — предложил лорд Росс. — Или поедем дальше и переночуем в трактире?

— Нет! — отозвалась я. — Давайте тут.

— А что такое? — директор поравнялся со мной.

Наверное, надо рассказать.

— Я шла по этой дороге пешком прошлой осенью со стороны Рианга. Вечером постучалась в трактир, переночевать. С меня запросили две серебрушки за ночлег без ужина. Сторговались на одной. Но в кармане столько денег не было, пришлось показать кошелек. Меня послали на второй этаж в комнату со сломанным засовом. И вскоре попытались напасть. Я увидела троих по контрольной сети и успела вылезти в окно и спрятаться под стрехой за ставнем. Слышала разговор — меня приняли за парня, но хотели убить и ограбить. Потом спрыгнула вниз, во двор. Хорошо, что не прямо под окно, там зубьями вверх лежала борона. Перелезла через забор и убежала. Шла всю ночь. Вот и все.

Аскани с интересом косился на меня — целиком он этой истории еще не слышал.

— Ясно. Трактир узнаешь? — поинтересовался лорд Йарби.

— Вроде вывеска там была деревянная… Тарелка, а из нее кость торчит, — неуверенно произнесла я. — И пахло кислым. Думаю, узнаю. А что вы хотите делать?

— Передать сведения ближайшему драконьему патрулю — пусть проверят. Негоже, что на дороге стоит притон. Не все осторожны и везучи, как ты.

Кивнула — мне такое решение показалось правильным.

Пока говорили, доехали до ровной поляны, выходящей к воде.

— Вот тут и остановимся, — лорд Росс спрыгнул с коня, потянулся. — Так, расседлываем лошадей. Растереть и почистить их я могу магией. И пока не поите, пусть остынут. Тим, твоя задача наполнить два котелка чистой водой и ее вскипятить. Делаем похлебку и тайру. От лагеря далеко не отходить. Мороки я пока не снимаю. Пару дней походим так. Рядом мелкий залив с песчаным дном — можно окунуться. Всем всё ясно?

Мы с Асом кивнули и занялись лошадьми. Расседлав Прибоя, Ас свистнул и пошел к реке. Конь послушно побрел следом. Искупать хочет? Я бы тоже не отказалась поплавать — уже середина июня, вода не должна быть холодной… Но как можно купаться, если рядом трое мужчин? Эх-х…

Бредли некоторое время еще сидел в седле, оглядываясь и прислушиваясь. Потом соскочил с коня и занялся устройством лагеря. Чего слушал, спрашивается? Спросил бы меня, я б сказала — вокруг на две лиги никого крупнее лисиц и зайцев.

Чистая вода — что Росс имел в виду? Речная годится? Или все же нужно совсем чистую? Вздохнув, поставила оба котелка перед собой. Сосредоточилась — воздух сгустился туманом, из которого в посудины закапал крупный дождь. Бредли, застыв, наблюдал за происходящим, — как я магичу, он еще не видел.

Что-то медленно — час так провожусь! Нарастила мои тучки в высоту, превратив их в столбы в три человеческих роста. Вода уже не капала, а лилась потоком. Вот так! Пять минут — и оба котелка полны. Посмотрела на воду — та побелела, пошла пузырями и наконец закипела.

— Готово! Лорд Росс, где у нас заварка?

— Давай я займусь, — Бредли посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Это не трудно, так вот с водой?

— Всего лишь один из видов тренировки, — пожала я плечами. — Примерно как вы упражняетесь с мечом.

Поднялась — попробую сходить к берегу. Может, все же выйдет как-то обмыться?

Заводь для себя я нашла. И чуть не булькнула в нее головой вперед, когда посмотрела в зеркало темной воды. То, что Росс сделал из меня парня, — подозревала. Но усов никак не ждала! Теперь ясно, чего Ас весь день так на меня косился. Захихикала — усатая невеста не у всякого лорда есть! Черные такие. Под носом торчат щеткой, а по углам рта уныло свисают вниз. А сама я выгляжу низкорослым крепышом лет на двадцать, если не старше.

Раздевшись до порток, шагнула в воду. Голову решила не мочить, все же сушить волосы магией я опасалась. Поплавала, обсохла, переоделась, высушила снятое мокрое и пошла на запах съестного. Поев, вымыла за всеми миски — показалось, что это — честная доля работы, и села медитировать. О чем говорили мужчины, как-то не прислушивалась. Закончив, выслушала объяснения Росса касательно охранного купола, который он поставил над нами и над лошадьми, взяла свою котомку и плащ, устроилась между корней большой сосны и уснула. Лучше проснусь ночью — помедитирую еще…

Проснулась, как и хотела, еще затемно, в синем туманном сумраке. Пересвистывались птицы, звенела мошкара, воздух от реки был прохладен и влажен. А сосновые корни, похоже, меня оплели. Потому что двинуться я не могла. Я успела испугаться и рвануться, прежде чем сообразила, что Ас все же пришел греть мне спину.

— Ну что ты не спишь? — послышалось недовольное из-за спины.

— А директор? Что он подумает? — пискнула я.

— То самое, что давно не скрываю, — что я люблю тебя. А ты меня — нет. Спать будем?

— Я помедитировать хочу.

На тираду, кто кого любит, отвечать не стала. Предупреждала — это не для меня.

— Посреди ночи?

— Так я так каждый день делаю…

— Ненормальная. Ладно. Я с тобой.

Завозился. Сел. Потянул меня вверх, помогая подняться.

— Приваливайся ко мне и медитируй.

— Отодвинься! Отвлекаешь!

— Ах, отвлекаю? А так? — Быстрый поцелуй в висок.

Ну да, сейчас-то усов не видно! Может, зеленый светлячок зажечь, тогда он сам убежит куда подальше?

Фыркнув, поднялась и пересела в сторону. Положила руки на колени и ушла в себя… Последнее, что слышала, было его недовольное: «Хм-м…»

На следующий день с утра Бредли устроил нам ударную разминку. Интересно, что лорд Йарби тоже пожелал присоединиться. Закончив, перекусили и пустились в путь.

Трактир я опознала. Мы даже спешились и зашли внутрь, якобы прикупить припасов. Меня под личиной трактирщик не признал, а вот я его вспомнила сразу. И затряслась — пережитый испуг накатил волной. Лорд Росс, чья рука лежала на моем плече, все понял. Обвел темный зал с грязной соломой на полу брезгливым взглядом:

— Пожалуй, еду мы купим в другом месте, — и развернул меня к дверям.

Уже когда тронулись дальше, директор спросил меня:

— Поняла, почему я не стал сам вершить суд?

— У вас полномочий нет, — кивнула я. — И, кроме того, у трактирщика были сообщники. Чтобы их всех найти, нужен маг-менталист или дракон. И еще нас время поджимает…

— Молодец, верно. А теперь подумай, что тебе нужно купить в Рианге.

Мне? Ну, носков еще пары две про запас не помешают… А так вроде всего хватает.

— Два хороших метательных кинжала, легкий лук и короткий меч, — отозвался вместо меня Бредли.

М-да…

— Лейтенант прав, оружие нужно, — усмехнулся директор. — Резерв у тебя пока такой, что хватит только кошкой пол вымыть. А как кончится — что делать станешь?

Упс. Я не думала… А выходит, магия для меня сейчас — вроде моих одноразовых штанов. Те от одного парня — надежная защита. А от двоих уже и нет. И тут тоже: трех-четырех нападающих я точно могу вывести из строя, заморозив. Но если их будет дюжина?

Вечером мы въехали в Рианг. Росс уверенно сворачивал на перекрестках, — похоже, директор бывал тут раньше неоднократно. Я вертела головой, рассматривая дома, прохожих, наряды девушек, стоящие по летнему времени прямо на улицах прилавки с товарами, яркие вывески… Жаль, что нельзя здесь задержаться.

В трактире нам дали две смежные комнаты. Я затопталась на пороге. Лорд Йарби поманил меня пальцем и отвел в сторону:

— Тим, я понимаю твоё смущение, но смотри на всё проще. Для меня и Бредли ты пока просто ребенок. Юный герцог тебя не тронет, сама знаешь. Так что мы постараемся быть посдержаннее, а ты, если что-то нужно, говори, не стесняйся. А сейчас спокойно иди в дальнюю комнату вместе с Аскани.

Заглянула в дверь, покосилась на стоящую в центре здоровенную кровать. Ага, сбылась мечта идиота! Ну, посплю одетой, не впервой.

Половину следующего дня мы потратили на экипировку — бродили по оружейным рядам громадного рынка, пока у меня ноги заплетаться не стали. Не знаю, откуда у лорда Росса были на все это деньги, — моих бы на такие роскошества, как это оружие, точно не хватило. А на следующий день поднялись в пять утра, перекусили остатками вчерашнего ужина, хлебнули горячей тайры и двинулись к южным воротам. По словам Росса, через два дня нам предстояло повернуть на восток. В трактирах решили больше не останавливаться. И хорошо… Потому что вчера, ложась в постель, Ас снял-таки верхнюю одежду, и я не спала полночи, слушая стук сердца за спиной и чувствуя идущий от обнимающего меня парня жар.

Беспокойно, неудобно, стыдно. Не хочу.

Мы переименовали лошадей. Началось с рыжей. Выяснилось, что произнести с серьезным лицом, не запнувшись, «Сними торбу с виселицы!», не может даже директор, уж больно по-дурацки это звучало. В итоге кобыла получила более благозвучное на наш взгляд имя — Вешалка. Лапоть и Ботинок стали зваться, соответственно, Потя и Ботя. Моя лошадка, напоминавшая именем об уехавшей до осени подруге, так и осталась Бри. Пусть будет! Каждый раз, как говоришь, на сердце теплеет.

Аскани ходил с сумрачным видом. Я с вопросами не лезла и на объяснения не нарывалась. Захочет, скажет сам. Как в воду глядела — на второй день, оглянувшись на едущих позади беседующих Росса и лейтенанта Борина, Ас затеял ментальный разговор.

«Тим, слышишь?»

«Да, конечно. Легко», — чуть улыбнулась я.

«Ты снова меня отталкиваешь. Я совсем тебе не мил?»

Блин. Мил — не мил… Да мне никто не мил, говорила миллион раз!

«Почему?» — как хорошо, что мыслей не видно… Пусть скажет, а я подумаю, как высказать, не слишком обидев, то, что чувствую.

«Ты не взяла с собой ни одной вещи из тех, что тебе сшили. Даже плащ надела старый. Ты сторонишься меня на привалах и никогда сама не зовешь. Когда я тебя обнимаю, ты норовишь как можно быстрее найти повод встать… и потом не возвращаешься, выбираешь другое место».

Правда, что ли? Ой, в самом деле… Ведь я даже сорочки и плащ в последний момент отложила в сторону. И даже от сапожек отказалась. А вчера сама выбрала и купила не такие удобные и красивые, тяжеловатые ботинки на шнуровке выше лодыжки. И заплатила за них из своего кошелька. Причем даже не задумалась, почему так поступила.

«Ас, ты заставляешь меня раз за разом делать то, что я не хочу. Мне становится плохо и тесно, как зажатой в кулаке птице. Понимаешь? Мне нехорошо от того, что ты направо и налево называешь меня невестой, — ты же знаешь, что замуж я ни за тебя, ни за кого другого не пойду. А тут выходит, что я уже слово дала, обещанием связана. И свободы, к которой я стремлюсь, снова нет. И я не могу спать спокойно, когда ты прижимаешься к моей спине и обнимаешь».

«Почему не можешь? Тебе противно?»

«Нет».

«А как?»

«Беспокойно».

«Беспокойно?» — Странно, судя по тону, настроение после моей отповеди у него скорее поднялось, чем наоборот.

«Ты очень горячий. И не клади руки мне на грудь, нет её там!» — хихикнула я.

«Понял, так прижиматься не буду. Но позволь спать рядом, ладно?»

Вздохнула.

Не герцог, а банный лист. Вот сохнет по нему целая школа, а он выбрал себе ни кожи ни рожи меня и обхаживает. Правильно говорят, что у аристократов вкусы странные. Тин рассказывала, что они даже специально сыр с плесенью едят!

Тем же вечером, после ужина, привычной медитации, лекции Росса о местных ползучих гадах, которых, кстати, нам предстояло ловить на предмет получения яда, тренировки с Бредли и умывания, Ас снова устроился у меня за спиной. Хмыкнул. Потом заговорил ментально:

«Ну и каникулы… Я как-то не так это себе представлял. А тут подъем в пять утра и до позднего вечера то одно, то другое. В школе нагрузка меньше была!»

Ну, кому как. Я-то без гномьего алфавита и государственности чувствовала себя очень даже распрекрасно. О чем Асу и сообщила. Тот снова хмыкнул… а потом сунул мне сзади руку под тунику. И, прежде чем я негодующе завопила, стал почесывать спину между лопаток. Возмущение сдулось, как гриб-дождевик, на который корова наступила, — хорошо-то как!

Через минуту он заговорил:

«Я к маме на колени часто забирался, а она чесала мне спину. И говорила, что отец это тоже очень любил… Потом почешешь мне?»

«Немножко почешу», — улыбнулась я.

В этот раз мы уснули мирно, и обнимала его со спины я сама. И спала так сладко, что даже пропустила ночную медитацию.

Глава 31

После Седых Бровок, последней крупной деревни на нашем пути, лорд Йарби решил, что мороки можно снять. Честно говоря, я вздохнула с облегчением — все же видеть каждый день поутру, наклонившись умыться к ближайшей луже, усатую рожу — это серьезная нагрузка для психики. А я и так вся извелась. Сейчас мы были всего на пару дней пути южнее избушки Тин. Но это ведь намного ближе, чем от Китового Киля. И я просто руки себе выкручивала, чтобы сдержаться и не начать ее звать — ведь наверняка докричусь, и без всякого магического истощения. Вот только я не была уверена, что больше меня никто не услышит. Тот же лорд Росс, например.

Я спросила его по дороге, когда мы отъехали от того придорожного трактира близ Рианга:

— Лорд Росс, а если вы узнаете о преступлении, вы обязаны будете о нем доложить?

— Ну, в принципе, да, — улыбнулся директор.

Продолжать разговор я не стала, и так услышала достаточно, чтобы понять — надо молчать и ни в коем случае не выдавать Тин, пока сама не смогу защитить сестру. Как это будет, я представляла смутно, но что не отдам ее, знала твердо. Ведь она меня не отдала…

В дороге по просьбе лорда Росса я отрабатывала два магических приема. Во-первых, училась держать на ходу контрольную сеть примерно в лигу радиусом. И не упускать ее за разговорами или другими действиями. А во-вторых, мне поручили прицепить на нить магии Вешалку и вести ее без повода за собой. Потом, в лесу, лорд Йарби собирался доверить мне всех лошадей. Потому что сами мы будем идти пешком, смотреть под ноги и по сторонам. А повесить коней на Бредли было нельзя: контрольная сеть — это замечательно, но существуют экранирующие ауры амулеты и заклинания. Так что кто-то должен быть всегда начеку. И лучше, если это будет самый боеспособный член отряда.

Честно говоря, сначала пришлось трудновато — я все время упускала то одно, то другое заклинание или вкладывала в них слишком много силы, отчего уставала. Но пользу занятий понимала сама. Если справлюсь, получится, что я могу держать щиты на себе и лошади, контрольную сеть, да еще тащить за собой наш транспорт и заниматься чем-то полезным. Это уже — настоящая магия.

Постепенно я стала лучше относиться к Бредли. Тот не выставлялся, не вмешивался в разговоры, с интересом слушал лекции Росса о магии, травах, живности, горах, химии и физике. На привалах кашеварил, и вкусно. По дороге каждый день умудрялся сбить стрелой или кинжалом то неосторожную птицу, то подстрелить зайца или косулю. И при этом однажды я видела, как, заметив олениху с олененком, он опустил лук. А перехватив мой взгляд, пожал плечами:

— Мамка с дитём, что с них возьмешь?

Два раза в день лейтенант по-прежнему заставлял нас тренироваться — отрабатывать стойки и удары с мечом, разные приемы, показал мне, как правильно держать кинжал при броске, придавая ему максимальную скорость. К рукопашной меня не привлекали. Лейтенант сразу поставил диагноз:

— Ну и с чем тут драться, если даже схватить не за что? Пару приемов, чтобы знала, как выкрутиться, я тебе покажу… но тренировать такую вот блоху, да еще девчонку… ну, прости, не могу.

По чести, я была с ним согласна. Ну какой из меня боец в рукопашной?

Я сидела на бревне и болтала ногой. Два часа назад мы свернули по заросшей колее в лес. Можно сказать, приехали. И теперь лорд Росс давал нам последний инструктаж.

— Я тут был пять лет назад. Места хорошие, много и полян, и опушек, и лощин. Мы пойдем потихоньку в направлении гор. Я в центре, Тим слева, Аскани справа. Лошади побредут следом. Лейтенант свободен — он делает то, что считает нужным и так, как ему удобнее. По вечерам сортируем собранное. Да, по поводу змей. Увидели — зовите меня. Я покажу, как ловить и как доить. Кинжалы советую держать за поясом, корзины подвесить за спиной левитацией, чтобы руки не занимали. Тим, на тебе контрольная сеть и лошади. Все ясно?

— Лорд Росс, я могу подменять Тим с контрольной сетью, — поднял руку Аскани.

— Пока нет. Она знает здешнюю флору, а ты — нет. Вот разберешься, что к чему, тогда станешь помогать. А сейчас медитация — тренировка — и спать. Встаем рано!

* * *

Дни шли за днями. Я даже перестала их считать — какая разница, вторник сейчас или пятница? Мне в лесу было по-настоящему хорошо. И интересно. Нам с Асом удалось наладить ментальную связь с лордом Россом, и тот, найдя какой-нибудь интересный корень или ухватив за хвост очередную нерасторопную черную гадюку, передавал нам образ и комментировал происходящее. Мне пришлось освоить еще одно постоянное заклинание, которое лорд Йарби назвал термосом, — в одной из больших закрытых крышкой корзин на спине Вешалки я создала по просьбе директора особый климат — влажный и очень прохладный. Там мы держали самые ценные растения.

Постепенно мы продвигались к горам. Людей тут не было, зато водились волки, медведи. Видели реликтового лося с неподъемными — по три локтя в каждую сторону — рогами. Как он с такими по лесу ходит? Росс сказал, что мы поднимемся в горы до альпийских лугов, проведем неделю там, а потом тихонько пойдем другим путем обратно.

Аскани сначала путал всякие вершки и корешки — для него что вех ядовитый, что борщевик, что дягиль, что сныть казались одной и той же травой. Но потом разобрался. Мы с ним опять стали болтать обо всем на свете — он рассказывал мне о городах, в которых успел побывать, о нравах и обычаях обитателей замков, и походя учил эльфийскому. А я делилась навыками жизни в лесу. Волосы Ас теперь закручивал так же, как я — коротко до ушей. Одну головную ленту пришлось подарить ему. А вторую, глядя на нас, выпросил лорд Росс, которому надоело откидывать за спину темные пряди, все время выбивавшиеся из хвоста и падавшие на лицо каждый раз, как он нагибался.

Вообще, тут директор выглядел совсем не так, как в школе. Моложе казался, что ли? И носил обычные штаны с сапогами и тунику без рукавов. Я и не думала, что у него такие мускулистые красивые руки… Хотя рядом с Бредли, у которого, как у Сианурга, шея начиналась ровной мощной колонной от ушей, переходя в могучий загривок, мы все казались щенками.

По вечерам Аскани любил устраиваться рядом, кладя голову мне на колени. Сначала я шипела, а потом стала гладить его, как большого кота, — эти черные шелковые волосы с запахом леса было удивительно приятно трогать. Он вроде бы был доволен.

Бредли, которому мы не стали рассказывать про свою драконью суть, кажется, не понимал тонкостей наших отношений. Похоже, для него было загадкой, почему такой видный, знатный и богатый молодой человек, как Ас, запал на тощую пигалицу, которая по костлявости может фору Вешалке дать. А еще он пытался понять, спим мы вместе или нет. И, если да, как умудряемся это так лихо прятать, что ни разу не попались?

Но покровительственный тон потихоньку исчез. Один раз лейтенант обмолвился, что прежде не служил с обучающимися магами и поражен, как много мы тренируемся и работаем даже на каникулах. Я пожала плечами — вот отправить бы его на пару месяцев к незабвенным Сибиру и Фарине — понял бы, что такое МНОГО работать. А то, что сейчас, и вправду каникулы.

А потом приключилось нечто, из-за чего я сразу стала относиться к Бредли намного лучше, — я узнала, почему тот дерется левой рукой. Произошло всё чисто случайно — утром я вышла на берег лесной речушки, чтобы умыться, и застала лейтенанта еще без рубашки. Сложно было сохранить нейтральное лицо, увидев его правую руку. Сразу стало понятно, почему он всегда носит длинный рукав и перчатки с обрезанными пальцами. Ладонь была рассечена вдоль, белый неровный шрам отделял безымянный палец и мизинец от остальных. А выше кисти рука выглядела так, словно её тролль погрыз.

Бредли поймал мой взгляд:

— Пограничная стычка, орочий топор. Давно было… До того я был одним из лучших оберучных бойцов. Но тремя пальцами меч не удержишь. И не смей меня жалеть, девочка!

— Да я и не собиралась, — пожала плечами. — Магам показывали?

— Нанять мага на гонорар военного, который кормит семью? Ты шутница.

— Я не знаю, сколько стоит нанять мага, — отозвалась я. — Но что делает магия с рубцами, мне известно.

Отошла в сторону и начала умываться. Сейчас разговор не даст ничего, а вечером расскажу Аскани. На такое я имею право — Бредли не делился со мной секретами, я увидела сама.

Как и ожидала, Аскани захотел посмотреть на искалеченную руку. Лейтенант его послал куда подальше. Кажется, на тролльем. Ас попробовал приказать. Бредли захохотал, обозвал Аса щенком и добавил, что состоит на жаловании у короны. Лорд Росс наблюдал за спором, не вмешиваясь.

Влезла я:

— Что, лейтенант, боитесь?

— А ты… заноза с длинным языком…

— И с мозгами. А вы — нет. Так боитесь?

— Я не игрушка для богатых детишек! — чуть не рявкнул лейтенант.

Я засмеялась — это надо же, в богачки записали!

— Точно боитесь!

— Покажите руку, — вмешался, наконец, лорд Йарби. — Если они этого хотят, значит, попробуют помочь. Я бы на вашем месте рискнул.

Бредли, вздохнув, закатал рукав и стянул перчатку. Я зажгла свой могильный фонарик — другие цвета у меня почему-то так и не выходили. Ас пересел так, чтобы взять в ладони руку лейтенанта.

— Я целитель пока аховый, но сделаю, что смогу. Хуже точно не станет.

И начал крутить кисть так и эдак, прикладывая к ней ладони.

— Десять лет назад, да?

— Девять… — неохотно отозвался сердитый белобрысый.

— Порваны мышцы, рассечены сухожилия, много рубцов и лишней соединительной ткани, атрофированы мышцы двух крайних пальцев, — равнодушным голосом перечислял Аскани. — Сидите смирно.

Ох, надо было мне понять, что, добиваясь уважения сильного мужчины, Аскани выложится до предела. И только когда зеленый свет из-под ладоней Аса мигнул и погас, а парень стал падать носом в землю, кинулась вперед, кое-как успев его подхватить.

— Что с ним? — Бредли был удивлен.

— Перенапрягся. Думаете, это дается просто так? — огрызнулась я.

Положив Аса головой себе на колени, прижалась лбом ко лбу. Как делиться драконьей магией друг с другом, мы уже знали. Вот дам немного, вдруг поможет? Помогло — темные глаза на бледном лице раскрылись.

«Дурак! Кому чего доказывал? Завтра б продолжил!»

«Мне показалось, что я могу заставить двигаться безымянный палец…»

«Тупица! Что я б без тебя делала? Не смей меня путать! — я и впрямь была сердита. — Сейчас напою очень сладкой тайрой, накормлю…»

И чуть не ляпнула «спать уложу».

Но, кажется, он понял. Хмыкнул: «Хороший план, мне нравится!»

— У меня двигается безымянный палец! — сообщил белобрысый напряженным голосом.

— Надо было сразу к магу идти, — слабо выдохнул Аскани. — Восстановлюсь, продолжим.

— Купол я поставил, можно ложиться спать, — оповестил из темноты Росс.

В горных отрогах, по которым мы шли, было заметно холоднее, чем на равнине. Наверное, потому, что первую половину дня солнце только поднималось из-за Гномьих гор. Да и лес тут рос непролазный. Иногда приходилось петлять и возвращаться по своим следам, потому что лошади не могли следовать за нами.

Зато было интересно. И редкие растения здесь встречались чаще — мы уже выкопали больше дюжины царь-корней и кустиков перистой жизнь-травы, и я узнала от Росса массу всего нового, и в реках водилась потрясающей вкусноты радужная форель, которую мы то жарили на углях, то пускали на уху.

Ночи были холодными, будто с ледников на вершинах над нами волнами стекал студеный воздух. Я уже сама пряталась от холода под боком у Аскани, а как-то утром проснулась у него на груди — оказалось, заползла погреться. Он не приставал, только улыбался, чмокал в нос и чесал спину. А однажды засунул ладони мне под мышки — видно, тоже замерз. Так и задремали… а потом я проснулась оттого, что снился беспокойный сон — я в синем платье стою в незнакомом зале. Играет музыка, вокруг толпится народ, ко мне подходит Аскани — прекрасный, как принц — и приглашает на танец. А я не знаю, что мне делать. От беспокойства и расстройства и проснулась. И поняла, что ладони парня сползли мне на грудь, и от них идет приятное тепло и что-то еще, заставляющее прогибать поясницу, теснее прижимаясь к спящему соседу.

Замерла, прикидывая, как выпутаться из рук, не разбудив его. Пальцы чуть шевельнулись… «Тими, радость моя, огонек в ночи… не уходи…»

Тоже проснулся?

«Ас?»

«Прости, я не нарочно… но так приятно», — пальцы шевельнулись снова, легко погладив чувствительную кожу. Потом дыхание коснулось шеи, он прижался губами к сгибу, там, где билась жилка. Ласково… и горячо.

Я рванулась из рук, откатываясь прочь.

«Ну вот, напугал… Больше не буду. А что тебе снилось?»

Забралась на подстилку спиной к нему, одернула тунику. Он бережно прикрыл меня плащом, обнял поверх него.

«Так что?»

«Ты в большом зале пригласил меня танцевать. Все на нас смотрели, а я не знала, что делать».

«А ты была рада, что я тебя пригласил?»

«Ты был очень красивый, а я растерялась».

«Тим, тебе уже скоро четырнадцать… Ты начала просыпаться. Я рад, очень рад!»

Ткнулся носом мне в макушку: «Спим?»

Уснешь тут, когда так озадачили…

Ас продолжал лечить руку Бредли. Причем делал он это, на мой взгляд, по-умному. Сначала позвал лорда Росса, который, хоть и не был целителем, но анатомию в Академии сдавал, и устроил обсуждение — описывая повреждения и спрашивая совета, что и в какой последовательности восстанавливать. Решили сначала убрать рубцы и спайки, которые превращали картину в хаос, а потом посмотреть еще раз, что получится. В любом случае и ныть станет меньше, и выглядеть будет лучше. Бредли, который, похоже, в глубине души надеялся на мгновенное чудо, грустно вздохнул… и начал обращаться к Аскани на «вы», как к взрослому.

Мы сумели-таки отыскать пологий склон и подняться на первый из цепи лугов, опоясывающих горы. Я ежилась на ветру — вид на расстилавшийся внизу лес, серую каменистую осыпь и полосу луга между ними будил тревожные воспоминания.

— Привал! — скомандовал Росс. — Сейчас передохнем, я поставлю защитный контур вокруг коней, и посмотрим, что тут растет. Приоритеты — ищем снежноцвет. Как он выглядит, Тим знает и сейчас покажет нам всем. Тим?

Я сотворила иллюзию, как помнила, — голубоватые бархатные кустики высотой в ладонь с похожим на шестиконечную звезду цветком. Продемонстрировала их вблизи, потом вид с расстояния в десяток шагов.

— Отлично, спасибо, Тим. Не разбредаться, друг от друга отходим не дальше чем на двадцать локтей. Бредли, держите арбалет наготове.

Я подняла руку:

— Лорд Росс, а где мы будем спать? Мы с сестрой ночевали в узкой расщелине, и только это нас и спасло.

— Ну, думаю, мои щиты покрепче камня, — усмехнулся директор. — Не волнуйся, все будет в порядке.

Гм-м… Вот не видел он, как голодная горная тварь раз за разом кидается всем телом на преграду. Для себя я решила, что медитировать стану, но пока мы тут, наверху, постараюсь резерв сохранять полным. А то вдруг понадобится?

Нам повезло в первый же день. Куртинку снежноцвета обнаружил Аскани. Мы столпились вокруг — было в этих цветах что-то такое, что словами не описать. Как сияние звезд, или радуга в водопаде, или грация скачущего оленя. Неуловимое и чудесное. Росс был счастлив. Сначала он собрал в бумажные пакетики оставшиеся с прошлого года сухие стебельки с коробочками, в которых могли остаться семена. А потом начал выкапывать растения. Бережно, осторожно, и не все, а так, чтобы со временем цветы разрослись снова. При этом он еще и пел что-то себе под нос.

— Могу полить те, что остались. Сделать? — внесла я свою лепту.

— Давай. Только тихонько. И вода должна быть прохладной.

Лошадей на ночь глядя согнали в компактный табун. И сами улеглись неподалеку, между двумя большими валунами. Росс закрыл нас всех куполом щита. Я раскинула контрольную сеть — вроде бы вокруг пусто. Только кто-то мелкий — суслики, кеклики, кролики? — какая разница. Это не угроза. Прижалась к Аскани.

«Ты ходила в горы с сестрой?»

«Да, один-единственный раз год назад. И мы чуть не погибли».

«Как?»

«Нас нашел горный тролль… Ас, я потом расскажу, ладно? Сейчас и так страшно».

«Ну, иди ко мне ближе. Я никому тебя не отдам…»

«Ладно», — улыбнулась я. В данный момент я была согласна, пусть не отдает.

Под утро проснулась оттого, что лошади забеспокоились. Аскани тоже завозился, услышав всхрап Прибоя. Раскинула контрольную сеть — вблизи вроде никого. На границе восприятия мелькнуло что-то желтое, но, может, и почудилось спросонья — фиг разберешь. Посмотрела в сумерках на спокойно спавшего в трех локтях от нас лорда Росса. Если он не встревожен, наверное, повода нет, и зря дергаюсь. Ас открыл сонный глаз:

«Вроде мелькнул кто-то на юго-востоке от нас. Но уже исчез».

«Да, мне тоже так показалось. Станем Росса будить?»

«Не стоит… Что толку сидеть и пялиться во тьму? Тим, ты спи. Если волнуешься, я покараулю».

Притянул меня к себе чуть теснее:

«Руки у тебя, как ледышки. Давай согрею».

Взял ладонь и начал чертить пальцем на ней что-то замысловатое. Кажется, эльфийское. Руны, что ли? И что он там пишет?

«Не скажу».

Ясно. Улыбнулась, уткнулась носом ему в грудь и закрыла глаза. До рассвета еще часа два, можно немножко сны посмотреть. Почему-то хотелось, чтобы продолжился тот, с балом. Подумала, что ни разу не видела, как танцует Аскани…

Когда бледное рассветное небо поголубело, Росс снял защитный купол.

— Тим, сделай, пожалуйста, воды ведра четыре — надо лошадей напоить. И повторяю всем — от меня дальше чем на двадцать локтей не отходить! Вас это тоже касается, лейтенант Бредли.

Белобрысый иронически посмотрел на лорда Йарби. Похоже, он свято верил, что круче него в нашей компании нет никого. Может, и так. Но в поединке Бредли — каменный тролль я б однозначно поставила на тролля. А при встрече тролль — директор — на директора.

Но свое мнение оставила при себе. И занялась конденсацией воды, благо утренний воздух был свеж и влажен, а на траве еще не просохла роса. Напоследок лорд Йарби показал нам с Асом, как ставят магический маяк:

— Мы пологий подъем на гору три дня искали. И не факт, что найдем другой спуск, кроме этого. А тащить пять коней левитацией — дело зело утомительное. Так что смотрите и запоминайте. Потом потренируетесь. Такую штуку средний маг за десять-пятнадцать лиг чувствует.

Конструкция была странноватой — замкнутая скрученная в спираль яркая петля, которая медленно вращалась вокруг вертикальной оси.

— Вот — слабое место, — ткнул пальцем Росс. — Постепенно тут силовые линии разойдутся, и она сама рассосется. Но пару недель простоит. Ясно? Если нужно, чтобы продержалась дольше, завязывают узел.

Интересно.

Снежноцвет нам больше не попался. Ведь день мы провозились, аккуратно собирая тимьян, крапчатые оранжевые лишайники и какую-то мелкоскопическую лекарственную саксифрагу. Напоминало всё это действо прополку всходов морковки на грядке в огороде. К чести Аскани, он не жаловался и нащипал лишь немногим меньше меня. Вечером перебрали и упаковали трофеи. Приготовили ужин, снова согнали лошадей вместе.

Засыпая, раскинула контрольную сеть. Вроде все вокруг спокойно. Только те, суслики — не суслики вокруг. Кучкуются немного поодаль. Может, у них там сусликовая свадьба?

Проснулась я на рассвете от того, что снова нервно топтались и всхрапывали кони. Все вокруг было еще серым, смутным. Подняла голову, осмотрелась, Мне кажется, или луг как-то изменился? Тут было столько камней? Не помню.

Когда один из ближних валунов внезапно зашевелился и тронулся с места, я взвизгнула, разбудив Аскани. Тот сел рядом и уставился в полумрак — эльфийская кровь подарила Асу способность видеть в темноте.

«Там какие-то твари. Много», — голос парня звучал напряженно.

«Будим Росса?»

«Не знаю. Пусть немного посветлеет. Вроде нападать они не собираются. Да и не выглядят крупными, вряд ли купол прорвут».

Я прижалась к боку Аса. Как-то мне это «вряд ли» доверия не внушало. И уставилась в сумрак. Ну почему я не эльф?

«У драконов тоже есть ночное зрение. Просто пока оно у нас не проявилось».

«Можешь показать мне, что видишь? — попросила я. — Хоть подумаю, как с ними бороться, если что».

Нет, это точно не суслики. Твари, крупнее зайца, мельче дворовой собаки. Приземистые, плотные, на растопыренных когтистых лапах, которые я сразу обозвала загребущими. Напоминало бы по комплекции барсуков, если б голова не смахивала на крокодилью морду с внушающей уважение пастью.

«Кто это?» — я была напугана. Их же тут целая стая!

«Не знаю. Посветлеет — разбудим Росса и спросим. Пока отдыхай, я покараулю».

«Мне встать надо…» — замялась я.

«Я отвернусь. Если что — визжи».

Уж завизжу, кто бы сомневался!

Вернувшись, увидела, что Бредли тоже не спит, а щурится в темноту.

— Что там за хрень, знаете? — поинтересовался лейтенант.

— Директор проснется — расскажет, — пожал плечами Ас. — Я бы предложил руку полечить, но простите, резерв может пригодиться для другого…

Бредли кивнул и снова лег. И через минуту спокойно задышал, уснул.

Вот бы мне такие нервы!

Глава 32

Оказалось, окружившие нас существа — это каменные собачки. Чучелом такой Магический Совет осчастливил школу аллигаторов в Ригане. Лорд Йарби прихлебывал тайру и чесал нос, удивляясь, — раньше в западных отрогах Гномьих гор эта напасть не водилась. Бредли влез на большой валун и пытался пересчитать окруживших нас тварей. Пока насчитал тридцать восемь.

Я разглядывала похожие на поверхность гранитных валунов серые бугристые шкуры и прикидывала — что с такими можно сделать? Явно не идти врукопашную — зубы-то у них в два с лишним пальца!

— Ну, значит, так, — директор, пришедший к какому-то решению, потер ладони. — Сегодня сбор трав откладывается. Заменяем его лекцией и практикумом по борьбе с тварями, иммунными к магии. Сейчас… — сделал несколько пассов. — Вот, поставил еще один барьер снаружи, теперь они не разбегутся!

М-да. А я-то наивно полагала, что это мы не разбежимся, потому как в осаде.

— Тим, напои лошадей и завари тайру. Аскани, насыпь коням в торбы овса. Бредли, держите наготове арбалет, но не стреляйте, их шкуру вы не пробьете.

— А если в глаз? — поинтересовался лейтенант.

— Глаз выбьете. Но череп у них устроен так, что через глазную впадину к мозгу не продолбиться. Эльфы последние годы стреляют в раскрытую пасть взрывающимися болтами. Голову сносит напрочь. Но у вас, как я понимаю, таких нет? Потерпите… думаю, мы справимся.

Лорд Росс обернулся к нам.

— Закончили? Ну что, какие есть идеи?

— А они дышат? — я не была уверена в разумности вопроса, но не задашь — не узнаешь.

— Ну, ты спросила… Но раз едят мясо, наверное, и дышат. А что ты хотела?

— Попробовать нацепить на них щиты, не пропускающие воздух. Лорд Дишандр показал, как такие делать. Не на всю тварь, а на голову.

— Ну, попробуй. Насколько я знаю, так еще никто не поступал. Сколько можешь сотворить?

Я прикинула…

— Не знаю точно. Думаю, от пяти до десяти смогу…

— Хорошо, вон в стороне группка, ей и займись. А я пока расскажу, раз уж пошло такое дело, о горных иммунных к магии тварях и о том, как с ними бороться. Итак, чаще всего встречаются горные великаны, каменные тролли, каменные горгульи, вот эти собачки и, наконец, самое, на мой взгляд, противное — панцирники.

Бредли подвинулся ближе, слушая лекцию. Директор очень спокойно попросил меня дать знать, когда закончу ставить щиты, и начал рассказ, иллюстрируя его небольшими иллюзиями. Основное, что я уяснила, что бить магией в лоб бесполезно. Заклинание должно работать через физический мир. Например, сколько огненных шаров не кидай в тролля, тот и не почешется. А вот если поднять его левитацией и швырнуть на скалы — это сработает. Если же тварь попалась неподъемная — возьми валун и припечатай сверху.

— Сделала, — прервала я директора.

— Хорошо. Засекаем время. И посмотрим, дышат они или как?

Рассказ потек своим чередом. Лошади нервно косились на круг вываливших языки монстров, ждущих добычу. Бредли сидел над нами, на вершине валуна, сжимая арбалет в руках. Время шло. Собаки со щитами на мордах вели себя точно так же, как остальные.

Я уже решила, что из моей идеи ничего не вышло, когда два серых пса замотали головами, а еще один раззявил пасть, демонстрируя громадные зубы, часто задышал, а потом стал тереть лапами морду. Через несколько минут все восемь псин беспокойно крутились на месте, бока ходили ходуном. А немного позже началась агония — собаки катались по земле, суча лапами. Пока, еще минут через десять, не затихли.

Мне было неприятно смотреть на это, все же живые твари. Но становиться для них обедом хотелось еще меньше.

— Отлично поработала, Тим, — похвалил меня лорд Йарби. — Я все прохронометрировал. И, насколько мне известно, это совершенно новый способ. Думаю, он неплох, если нужно прорвать осаду, используя минимум магии. Но метаболизм у них замедлен, в бою такое не пройдет. Еще идеи есть?

Мы помотали головами.

— Тогда смотрите. Способ первый. Взять, поднять левитацией, сломать спину о подходящий камень. Показываю.

Вырванная из стаи собака закрутилась в воздухе, клацая крокодильими челюстями, а потом лорд Йарби хряпнул ее спиной об острую грань гранитной скалы. Пес коротко взвизгнул и затих. За ним последовала еще дюжина. Меньше десяти секунд на каждую тварь. Я понимала, что делает Йарби, — не только показывает нам эффективный прием, но и уменьшает размер стаи. Не прошло и трех минут, как директор сократил численность псов на треть.

— Ну, теперь вы. Кто первый? Аскани, ты?

М-да, если у директора собачки летали, как котлеты в руках опытной домохозяйки — шлеп, шлеп, готово! — то у нас с Асом это превратилось в сущий балаган. Поднять псов мы могли. Но разворачивание нужной стороной выкручивающейся твари, придание ей ускорения и прицел не вышли ни у него, ни у меня. Причем у меня дело обстояло чуть лучше — все же не зря я вертела в воздухе свой энциклопедический словарь. Кое-как пришибив по паре штук, мы вздохнули.

— Ладно, хватит, молодцы. Для первого раза годится. Следующий прием — сотворить оружие, ускорить его магией, нанести удар. Проще всего сделать клинок, расплавив камень. Показываю, — один из валунов поднялся в воздух и, подчиняясь жестам Росса, расплылся в блин с острой кромкой. — Манипулировать оружием легче, чем сопротивляющейся тварью. Но удар нужно наносить точно. Вот так! — Секира без ручки, просвистев в воздухе, снесла головы двум тварям зараз. Бредли присвистнул.

— Или так, — директор сотворил то ли копье, то ли лом и с размаху пригвоздил еще одного пса к земле.

Собаки, поняв, что дело оборачивается совсем не так, как они ожидали, с воем кинулись врассыпную. И натолкнулись на поставленный лордом Йарби внешний щит. Некоторое время царило замешательство, псы пытались прорваться, сбившись в кучу, а потом, внезапно обернувшись, оскалив зубы, с рычаньем бросились на нас. Я невольно вскрикнула.

— Последний урок. В этих каменных черепушках есть мозги. Сражаясь с горными монстрами, никогда не расслабляйтесь и не рискуйте, — невозмутимо прокомментировал происходящее лорд Йарби. — Ну, все, хватит…

Расправа над оставшимися псами много времени не заняла…

— Так, хорошо бы пару тушек взять с собой. Одну нам в музей, а вторую я хотел бы отправить Дишандру, подарить его школе, — задумчиво погладил подбородок директор.

— Тогда еще одну голову позубастее возьмем как презент для моего отчима, — хмыкнул Аскани. — Прибой дотащит без труда.

— А они не протухнут? — забеспокоилась я.

— А ты охлади, и ничего не случится, — подмигнул мне Росс.

Я засмеялась. Вот не представляла себе, что с ним так хорошо! И дерется он просто потрясающе!

— Ладно, собираемся. Аскани, помоги выбрать трех псов покрупнее и навьючить их на твоего коня. Он точно не будет против? Все же они потяжелее обычных зверушек…

Бредли, тревожно озираясь, продолжал сидеть на валуне с арбалетом в руках.

Сегодня снежноцвет попался мне. Куртина была маленькой, но все равно я была рада. А потом мы напали на расщелину, заросшую ведьмиными куличиками. И провозились с ними почти до вечера. Росс довольно потирал руки, выкапывая неизвестные ему образцы флоры для исследования. Интересно, что наши с Асом браслеты директор додумался использовать как детекторы ядов в неизвестных видах растений. Сожмет браслет руку — в рот класть не надо. Но стоит прихватить с собой, чтобы в лаборатории проверить, — вдруг там какие интересные алкалоиды?

Место для ночлега выбрали с прицелом — чтобы лошадям было, где попастись, а рядом с куполом имелся остроугольный валун побольше и покрепче, о который, в случае надобности, можно кого-нибудь хряпнуть.

После нервного длинного дня, переполненного магией, я заснула мгновенно, как убитая.

Следующее утро снова началось с лошадиного ржанья, переходящего в тонкий испуганный визг. Сначала я не поняла, в чем дело. А потом задрала голову и чуть не завизжала сама — в защитный купол кто-то бился, хлопая здоровенными крыльями. Бросался, отлетал и кидался снова. И тварей было несколько.

Успокоило то, что проснувшийся Росс задумчиво чесал в затылке:

— Познакомьтесь. Каменные горгульи во плоти. Четыре штуки. Я, конечно, справлюсь, но главная проблема не в том. Основной вопрос — откуда они вообще взялись в отрогах гор, считавшихся прежде относительно безопасными? Тим, в каком месте гор вы с сестрой встретили каменного тролля?

Я замялась. Скажи я, где, и станет понятно, где живет Тин. Ведь ясно, что далеко от дома пешком мы не ушли бы.

— Тим, не знаю, что у тебя за секреты, но речь идет о безопасности людей. Так что давай!

— Примерно в пятидесяти лигах к северу отсюда. А перед тем, как найти нас, он с кем-то дрался ночью. Был слышен визг…

— Ясно, — вздохнул Росс. Вытянул за цепочку на шее овал амулета, сжал в руке. Потом взглянул на нас: — Вызвал ближайший к нам драконий патруль — пусть проверят горы. Что-то тут неладное творится. А теперь вернемся к горгульям. Двух я прибью, как принято, а со второй парой, Тим, попробуй разобраться своим методом. Пока ждем подмогу, засечем время, посмотрим. Все равно нам под щитом сидеть: горгульи — твари стайные, где четыре, там и двадцать четыре…

Да мне и одной выше крыши. Живыми они казались намного крупнее и страшнее чучела из нашего музея. Такая лошадь в лапах унесет! И голову ей на ходу отгрызет!

Магическим зрением мы с Асом наблюдали, как директор работает со щитами. Сначала прикрыл силовой сеткой сверху продолжавших колотиться о наш купол, как ночные бабочки о стекло фонаря, монстров. Потом стянул сеть так, чтобы максимально ужать созданный пузырь с горгульями внутри. Я понимала, зачем он так поступает, — у прочности есть предел. И чем конструкция компактнее, тем прочнее.

— А простым оружием с ними справиться можно? — поинтересовался напряженный Бредли.

— Ну, шкура у них такая, что не прошибешь. Можно спустить их с небес, порвав перепонки крыльев. А вот чтобы нанести серьезные раны, нужно целиться в глаза, горло прямо под челюстью, внутреннюю поверхность бедер почти у паха. Что касается прочих мест, шкуру пропорет либо гномья сталь, либо голубое серебро. Либо, — лорд Йарби сделал паузу, — драконьи когти. Простите, мне сейчас немного не до бесед…

Первая горгулья, растянутая силовыми петлями — оказывается, директор и сам умел работать с потоками сырой магии, — вздернулась в небеса и с размаху впечаталась спиной в острый клык гранитного валуна. Послышался треск. Оранжевая точка в моей контрольной сети замерцала и начала терять яркость. Росс выдернул из пузыря вторую вырывающуюся тварь…

— Две остальные твои, Тим. Понимаешь, почему две?

— Для статистики? — догадалась я.

— Верно. Как сотворишь им мешки на голову, скажи. Я засеку время.

Мы сидели, прихлебывая тайру. Ничего не происходило. Горгульи уже час не желали подыхать и скрежетали когтями попеременно по камню и по щитам. Успокоенные Асом лошади меланхолично жевали овес. Я начала разбирать собранные травы. Директор достал из кармана маленькую книжечку и что-то записывал. Бредли точил меч. Аскани медитировал.

Две темные точки на горизонте я приняла сначала за больших птиц. И лишь через несколько минут, когда точки стали стремительно расти в размерах, поняла — это драконы! Ткнула локтем в бок Аса — очнись! И уставилась сама, боясь пропустить хоть одно мгновение свершившегося чуда.

Гигантские, грациозные, могучие, прекрасные… слов не было. Я просто хлопала глазами на приземлившихся на луг невдалеке от нас зверей — ярко-зеленого и серо-голубого. На загривке у второго сидел человек. Не успел дракон сложить крылья, как всадник ловко соскочил на землю. Увидел Росса и поднял руку в приветственном жесте.

— Андрес! Рад тебя видеть! Летаешь в патруле? — Росс обнял незнакомого светловолосого мага, хлопнул того по спине.

— Я тоже рад тебя видеть! Да, у меня два стажера — четверокурсники Академии. А ты тут какими судьбами?

— Аналогично, — засмеялся Росс. — Познакомьтесь: Андрес тер Дорат, маг, мой друг и сокурсник. И мои ученики — Аскани тер Ансаби и Тимири тер Сани. И, — жест в сторону кивнувшего головой Бредли, — лейтенант имперского кадрового резерва Борин йор Бредли.

— Так что тут у вас? Аа-а… — Андрес кинул взгляд на валяющихся в траве похожих на брошенную ветошь с торчащими из нее острыми углами крыльев убитых горгулий. Перевел взгляд на двух других: — А эти почему еще дергаются? Добить? Я думал, у тебя резерв побольше…

— Не вздумай! У них на головах не пропускающие воздух мешки. Мы хронометрируем. Ага, вот уже и всё…

— Я и не слышал о таком методе.

— Его вчера придумала Тим, — улыбнулся Росс. — Собачка отрубается за сорок минут.

— А собачек вы где взяли?

— Сейчас расскажу…

Слушая краем уха разговор, я, не отрываясь, смотрела на драконов. Первый раз в жизни я видела это чудо, эту сошедшую с неба легенду, причем так близко. Рассматривала форму и блеск чешуи, выступающие когти на изломе гигантских крыльев. Странно — в моих снах у черного дракона были такие же. Могла я их видеть раньше, например, на картинке в словаре? Или же — задохнулась от пришедшей мысли: мои сны — это не просто сны?

Внезапно драконы исчезли. Там, где они были, остались стоять рыжеволосая миниатюрная девушка и гибкий высокий парень с каштановой косой. Оба одеты в кожаные охотничьи куртки и потертые штаны. Взявшись за руки, драконы направились к нам.

Андрес улыбнулся:

— Знакомьтесь, Шадиярр, — парень гибко поклонился, карий глаз насмешливо сверкнул. — Шиарра, — девушка сверкнула улыбкой, чуть склонив голову, — четверокурсники Красной башни на стажировке, брат с сестрой, драконы.

По-прежнему держась за руки, пара присела.

— А нам тайры дадут? — вступила в разговор девушка.

За полчаса мы обсудили все. Мне пришлось сотворить иллюзию и показать, как год назад нас атаковал тролль. Я только смазала, скрыла лицо Тин. Но рассказала, как она меня спасла, рискнув собой. По-моему, Росс всё понял, но смолчал. Потом настал черед вчерашней атаки собачек и сегодняшнего налета каменных горгулий. Причем не поняла как, но по ходу дела Росс уговорил друга закинуть к нам в школу двух удушенных мной горгулий, потому как те целенькие, и пяток собачек покрупнее — на подарки общим друзьям.

Странные вещи презентуют друг другу маги…

Наконец, Андрес вздохнул. Нахмурился:

— Ясно. В горах непорядок, раньше тут такого не было. Надо разобраться, откуда ветер дует.

Шадиярр радостно пихнул сестру кулаком в бок: мол, повеселимся! Что-то мне это сильно напомнило.

— Яр, прекрати, — шикнула рыжая.

Дракон горестно вздохнул и уставился на нас с Аскани. Прищурился… и снова пихнул расслабившуюся было сестру: — Шиа, взгляни!

Теперь на нас таращились двое.

— Как вас на север-то занесло? — участливо произнесла Шиа. — Тут же даже летом — брр! — колотун!

— А драконы уже рычат? — поинтересовался ее брат.

— Как рычат? — не поняла я.

— Нет? Сейчас покажу! Шиа, иди помогай! — схватил меня за руку и дернул к себе так, что я чуть не шлепнулась ему на колени. Ас, вскочив с нехорошим лицом, едва было не кинулся на Яра с кулаками, но тот отмахнулся: — Тобой займемся потом, подожди немного!

Они уселись напротив меня, взяли за руки и уставились в глаза.

— Откройся и не бойся, — улыбнулась Шиа.

Не поверить ей, обладательнице сияющего изумрудного чуда, я не могла. Да и чувствовала — она говорит правду и хочет добра. Посмотрела ей в глаза и сбросила щит.

«Оо-о, как все непросто! Ну, не пугайся, слушай!»

А потом раздался драконий рёв. Настойчивый, требовательный, зовущий… Я, закрыв глаза, растворялась в нем, и казалось, что рычу я сама, что я мчусь высоко в небе, и под раскинутыми крыльями смазанной цветной полосой стремительно проносится земля, а над головой несутся танцующие звезды… Драконы трубили и звали, манили за собой, и я тянулась к ним, отзывалась всем существом…

Мне было жаль, когда волшебство кончилось.

«Ну вот. Не подпускай близко этого чёрного красавчика, — засмеялась Шиа, — и однажды в тебе кто-то зарычит. Теперь ты знаешь, что это значит!»

Да. Теперь я знаю, чего ждать и что это такое — быть драконом.

Когда драконы улетели, Росс скомандовал:

— Собираемся, возвращаемся к маяку и начинаем спуск вниз. Что хотели, мы уже нашли, а искушать судьбу не стоит. Заночуем на опушке леса.

Прибой, на котором осталась висеть только одна каменная собачка — лично пришибленный Аскани подарок для отчима, — радостно мотал головой. Будто что-то понимал.

«Почему будто? — глянул на меня темными очами Аскани. — Он всё понимает».

«Ас, а ты знаешь, какое сегодня число?» — отчего-то меня волновал этот вопрос.

«Третье июля, вроде. Или четвертое…» — задумался брюнет.

«Ну, дней десять мы еще походим по лесу. А потом что — поедем в твой замок Сайгирн? Как-то не хочется мне сидеть там больше месяца…»

«Спросим Росса, — Ас пожал плечами. — Я тоже больше недели не продержусь — прибью кого-нибудь из этих мерзавцев. Знаешь, дракон Яр интересовался, что у нас с тобой? Ты ему приглянулась. А ко мне обещала наведываться в гости его сестрица…»

Гррр… пламенные и ветреные.

«Не бери в голову. Прикинь, что, пока нормальные парни и девушки флиртуют, танцуют, целуются, спят на сеновале, драконы медитируют и хранят девственность. А сейчас они встали на крыло и им все можно — понимаешь?»

«Ну, если Шиа тебе нравится, пусть прилетает», — согласилась я.

«Я надеялся, что ты ответишь по-другому», — вздохнул Ас.

«Ты — не моя собственность. Если хочешь ее видеть — это твое право».

«Ты — моя невеста. Значит, я — твоя собственность».

Ну, дудки. Соглашусь — он тут же вывернет все наизнанку, и окажется, что это я — его. Со всеми потрохами.

«Нет, не бойся. Я отдаю себя тебе добровольно. А как поступишь ты — дело твоё, я уже понял, что ничего требовать не могу, ты свободна».

Это он серьезно? Поймала темный взгляд. Глаза, как омуты — нырнешь, не вынырнешь. И затягивают…

Ас белозубо усмехнулся: «Вот, стих тебе сочинил. Как думаешь, что сказал бы лорд Лин?»

«Какой?» — попалась я на удочку.

Он прищурился:

«Твой, от пяток и макушки —

И по дохлую лягушку!»

«Ас! Ужас какой! Как ты можешь?» — я не знала, смеяться или стукнуть его… Или?..

— Аскани, Тим, ну, что встали? Пора! — голос лорда Росса разорвал повисшее напряжение.

Ночевали мы уже на лесной поляне, близ небольшой горной речки. Лошади, фыркая, щипали траву, Росс беседовал с кем-то по амулету, Бредли точил кинжал. Кстати, на плоскогорье нам было не до тренировок. Вот что-то подсказывает мне, что завтра с утра начнется… и, судя по взглядам белоголового, он отыграется за все.

Ас сам соорудил ложе, покрыв толстый слой еловых веток своим плащом, и после вечернего умывания потащил меня туда. Устроил, обнял, притиснул к себе:

«Хочешь, я тоже для тебя порычу?»

Я засмеялась.

«Рррр!» — сообщил он мне прямо в ухо и чуть прикусил мочку. Хотела огрызнуться, но вместо этого почему-то выдала изумленное: «Ах!»

«Нас никто не видит. Поворачивайся ко мне и давай губы… Ну?!»

Перевернул на спину, сунул ладонь под тунику и навис сверху.

«Если что-то будет неприятно, сразу скажи…»

Омуты… и я тону…

Он остановился сам. Усмехнулся, а потом крутанул кольцо на пальце. Я ахнула снова…

«Оно того стоило, — довольно хмыкнул Аскани. — Еще поцеловать?»

Я кивнула, чувствуя, что краснею.

Глава 33

Шлёп-шлёп. Плюх-плюх. Хлюп-хлюп. Росс завел нас в болото. Большое. Причем сделал это намеренно, чтобы, как он выразился, скоротать время с пользой. Вот мы его и коротали тут в обществе болотных гадюк и полосатых щитомордников вторую неделю, не снимая драконьих щитов даже ночью.

Без щитов делать здесь было нечего — мошка и вьющиеся тучами слепни и оводы сожрали бы живьем. Аскани шутил, что хотел бы он, чтобы прихвостни отчима решили нас тут выследить, — то-то бы радости было! Нам-то хорошо: сами и лошади — под щитами, магически делаем себя легче так, что по воде чуть не пешком ходим. На ногах этакие водоступы тоже из щита, не дающие проваливаться даже в совсем гиблых местах.

У меня на шее висели тетрадь и карандаш — новых сведений о всяких рогозах и пушицах, осоках всех сортов и аирах, сабельниках и чистецах, хвощах и плаунах высыпалось на нас столько, что запоминать я не успевала. Ну кто бы знал, что рогоз, который в деревне привычно называют камышом, бывает семи видов? И все они на что-то годятся? Мы уже насобирали всего столько, что груз тащила не только Вешалка, но и остальные лошади, включая Прибоя.

На маленьких островках росли лесные ягоды, нужные для целебных сборов, и странного вида грибы, срезы ножек которых вели себя более чем подозрительно: лиловели, краснели, зеленели. Росс довольно кивал и раскладывал трофеи по банкам.

Бредли наши блуждания по трясине сначала забавляли, но потом ему надоело. Он бурчал, что не нанимался охранять наследника герцогства от кишащих под ногами полосатых гадов в месте, где сухого пятачка для ночлега не сыщешь. Впрочем, лейтенант был не совсем искренен — я видела, как он каждый день разглядывает руку, которую по вечерам продолжал лечить Аскани. Перемены были — шрамы стали тоньше, аккуратнее, ровнее, наконец, короче. Безымянный палец уже сгибался, хотя силы в нем совсем не было. Мизинец дергался. Сам Борин обмолвился, что рука стала заметно крепче, хотя пока он не начинал ее тренировать.

У меня были свои заморочки. Первые дни я приходила в себя после внимания Аскани — целоваться или чесать друг другу спины под щитами оказалось невозможным. И была довольна наступившим покоем. Открытие, что мне приятен интерес Аса, более того, нравится с ним целоваться, выбило почву из-под ног. Как так? Утверждаю, что парни мне на дух не нужны, а сама просто бесстыже подставляюсь под его губы. Выходило, что тут есть какая-то засада, вроде той, с дрыгающейся ногой.

Потом Аскани додумался, что может растягивать свой щит, накрывая нас обоих… и все понеслось по новой… Его ладони под моей туникой, губы на губах. Сил на сопротивление я не находила. А он выглядел нереально довольным.

У меня было ощущение, что Росс за нами присматривает, но не вмешивается. Однажды я не выдержала и спросила директора об этом, пока мы вдвоем пытались удержать в руках и подоить выкручивающийся призовой пятилоктевый экземпляр местной популяции гадюк.

— Ауры вы пока прятать не умеете, — улыбнулся лорд Росс, — так что они не лгут. И я вижу, как он относится к тебе на самом деле. Будь по-иному, я бы живо это пресек, уж поверь.

И прищурился серыми глазами на меня:

— Тим, подумай, может быть, расскажешь мне, что не так с твоей сестрой. Обещаю помочь, чем смогу. Что она человек хороший, это я понял.

Я замотала головой. Это — не моя тайна. Лорд Йарби разочарованно вздохнул:

— Жаль. Ну, смотри сама. Предложение остается в силе. Как, кстати, и с Марен-Каром.

— А чем закончился драконий облёт? — поинтересовалась я.

— Нашли стаю ещё из двух десятков горгулий. И пришлось позвать ещё два патруля на помощь — похоже, нечисть просто валит из-за хребта.

— А почему?

— Сложно сказать точно. Раньше на той стороне гор было становище одной из больших триб орков. Похоже, те как-то сдерживали размножение монстров. А сейчас орков там нет. И гномов в этой части гор тоже нет, тут им просто нечего копать — ни руды, ни камней. Вот и выходит, что твари бесконтрольно размножились и полезли на нашу сторону хребта.

Как странно. Выходит, и от орков в чем-то бывает польза?

Наконец, лорд Йарби заявил, что ему уже не хватает магического резерва держать стог собранного нами сена свежим. Так что пора выбираться из болота и все сушить. Как полагается, не спеша, в теньке, на сквознячке. Пока справимся, пока все аккуратно упакуем, как раз настанет пора для визита в родовое гнездо Аскани.

Стоянку устроили на высоком песчаном обрыве спокойной реки, названия которой я не знала.

— Один из притоков Заны, если верить карте, называется Крушина, — пожал плечами Росс. — Тут почти в каждой долине по реке с гор.

Хорошее место. Высокие сосны, смолистый запах, песок, поздние ягоды в траве… Не надо никуда идти. Можно все перестирать, нормально высушить, вымыться самой, поплавать. Как было в лучшие летние дни с Тин. Ей бы тут понравилось… Может, все же позвать её, познакомить с Россом? Вдруг он и вправду сумеет помочь? Но прежде надо спросить её согласия. Увижу через месяц — узнаю. Было бы здорово, если б всё наладилось…

Ас держался почти все время рядом. Болтал по-эльфийски, — я начала кое-как разбирать слова, хотя сама еще не говорила, рассказывал предания и легенды — он знал их целую кучу. А еще плавал вместе со мной в реке, норовя поднырнуть и схватить за ногу, мешал расчесывать волосы и приставал по вечерам с поцелуями.

— Подумай, может, замуж за меня — не так уж плохо? — темная, четко очерченная бровь поднялась. — Я уже почти научился целоваться!

И всё это серьезным тоном.

— Почти? — хихикнула я.

— Ну, я понял главное.

— И что это?

— Просто. Важно, не как целуешься, а с кем.

Я задумалась. Выходит, если мне нравится делать это с ним, мне симпатичен он сам?

Мы провели на берегу Крушины целую неделю. А оттуда по лесной дороге двинулись к Гирате, где нас ждали вещи. Там же Росс хотел нанять знакомого проводника — отправить Вешалку с грузом в Китовый Киль.

* * *

— Впереди кто-то есть, — сообщил Аскани.

Я прищурилась:

— Да. Люди. Трое справа от дороги, трое слева. И как-то странно… вот, поняла! Они не на земле! На деревьях, что ли, сидят?

— Так, стоп, — скомандовал лорд Росс. Обернулся к Бредли. — Что думаете, лейтенант?

— Я бы сказал, типичная засада. С луками или арбалетами. Но местность мы не знаем, до деревни еще больше дня пути. Так что могут оказаться и охотники… Хотя лично я ставлю на засаду.

— А почему караулят здесь? Если, это, конечно, нас? — пискнула я.

— Людей немного. Возможно, на других дорогах, идущих от хребта, тоже поставлены такие заслоны, — Бредли достал кинжал и стал чистить ногти. Похоже, лейтенанта перспектива стычки не тревожила ничуть.

Я же занервничала. Вот так. Мы никому не говорили, куда едем и когда вернемся. И все равно… Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы Аскани добрался до своего замка. А что же будет дальше?

— Ну, легко проверить, охотники это или нет, — Росс также не казался взволнованным. — Я ставлю на всех щит, и спокойно едем дальше. Может быть, это и впрямь честные поселяне? Ведь закон лазить по деревьям не запрещает?

Мы с Асом переглянулись и засмеялись.

Мы поравнялись со средней парой прятавшихся в кронах деревьев «честных поселян», когда впереди и сзади затрещали и легли поперек дороги, шумно спружинив ветками, осиновые стволы. Лошади, всхрапнув, присели на задние ноги и заплясали на месте. И тут же сверху полетели стрелы.

По мне не стрелял никто — видно, достойной мишенью я не казалась. По Россу и Бредли выстрелили по разу — целились, похоже, в грудь, на убой. А вот Асу досталось целых четыре стрелы. И тут же, не успели мы среагировать, залп повторился.

— Не поселяне, — прокомментировал директор. — Аскани, твой впереди справа. Тим, твой слева. Работать магией. Четверо остальных мои. Бредли, присмотрите за лошадьми…

И что я должна делать? Краем глаза увидела, как Росс буквально выдрал из кроны большого ясеня размахивающую руками и ногами фигуру и без особой нежности шлепнул ее на дорогу. Но я-то так не могу… у меня сил не хватит — поднять здорового мужика левитацией. Ас, похоже, тоже был в замешательстве.

«Может, окружить их драконьим щитом и уронить? — услышала я его ментальный голос. — Тогда не разобьются и не сбегут».

«Я своего вижу, заморозила локти и колени. По-моему, он сейчас сам свалится…» — уверенности в правильности содеянного я не испытывала.

Директор уже уложил четырех бородатых мужиков ровным рядком на дорогу и теперь наблюдал за нами.

«Ой, падает! — пискнула я. — Делаю спуск из нитей, как на ледяной горке…»

Ветки клена впереди затрещали, из них по кривой совершенно неестественной траектории выпал на дорогу еще один воющий «поселянин».

«Я своего слегка придушил нитью и связал. Сейчас уроню его, как ты», — отозвался Ас.

Ага, спуск еще кривее, чем у меня… А трамплин внизу зачем?

— А что теперь? — я посмотрела на поглаживающего уже ставшим привычным жестом подбородок Росса.

— Что? Судить. У меня полномочий нет. Но у лейтенанта, если я верно понимаю, они есть. Да? — взглянул на Бредли. Тот кивнул. Лорд Йарби оглянулся на застывшего в седле Аса. — И у герцога, как владетеля здешнего края, эти полномочия есть тоже. Вот вы и разбирайтесь. А мы с Тим пока засеку уберем. А то перегородили дорогу — ни проехать, ни пройти, нехорошо…

Пока магией оттаскивали на обочину деревья — поднимал их Росс, а я рулила вправо-влево, — прислушивалась к мыслям Аскани. Вот что бы стала я делать, если б на меня так внезапно свалили право и обязанность распоряжаться жизнью других людей? С ума сошла бы, наверное. Я со своей-то жизнью разобраться не могу, сама часто не понимаю, верно я что-то делаю или нет. Как тут судить других?

Но, похоже, Аскани это знал. Он просто воспользовался своим новым умением читать мысли и влез в голову к тому, кого посчитал главарем. Наемники. Несколько отрядов на выходящих из леса дорогах, как мы и думали. Половина денег вперед. Задание — убить нелюдь, которая хочет править краем. Заказчик неизвестен.

Росс, похоже, тоже прислушивался к происходящему. Неожиданно бросив осину у обочины, директор повернул Потю назад. Я услышала, как он буркнул под нос:

— Дурак я, такое на парня взвалил… Чем думал? — и уже вслух: — Аскани, помоги тут Тим!

Ас поднял голову, кивнул и послушно направил Прибоя ко мне. Лицо застывшее, ледяное, губы побелели, спина — как кочергу проглотил.

Взглянул на меня, прищурился:

«Всё слышала? Вот так меня называют — нелюдь».

«Тупица! Какая разница, как тебя зовут? Ты же понимаешь, что дело не в тебе, а в деньгах и власти, которые хочет получить тот, что распускает слухи».

«Но меня так зовут… значит, в этом что-то есть?»

«Ас! Меня знаешь, как звали? Шлюхина дочь! Скажи мне в лицо — в этом что-то есть?»

«Тим… я опять увидел только себя…»

«Ас, ты имеешь право злиться. Но не смей расстраиваться из-за этих сволочей. Да и они не так виноваты. Вот подумай, если б мы ничего не знали о драконах, а нам наплели, что они питаются человеческими младенцами, что бы мы думали?»

«Тим, ты иногда такая мудрая, — он улыбнулся. — Ну что, поедем, посмотрим, как разберутся с этой шайкой наши директор и лейтенант?»

«Давай».

Оказалось, Росс снова вызвал знакомый нам драконий патруль. Потому как надо было проверить все остальные идущие из горной глухомани дороги. И чтобы не пострадали безвинные крестьяне, едущие за дровами или грибами, и чтобы позже шайка не смогла объединиться, создав новые хлопоты.

У пойманной шестерки покопались в мозгах. Ясно — туман и бредни. Но это — не оправдание. Да и двое уже убивали по заказу. И не один раз. Итогом суда стало: командира засады — на допрос. Двоих — повесить немедленно за уже совершенные убийства. Еще троим — по два года принудительных работ на строительстве водяных мельниц и дамб. Причем платить будут неплохо, и есть возможность получить профессию плотника или даже инженера.

Ужаса от приговора я не испытывала. К тому, что смерть ходит рядом, в свои тринадцать я, как любой деревенский житель здешней глуши, привыкла. Убивали других — умрите сами. Справедливо.

Пока разбирались — прилетели Яр и Шиа. Увидев нас, радостно замахали руками. Яр тут же схватил меня за колено и попытался стянуть с лошади. Шиа в это время высказывала Асу, что очень рада была с ним познакомиться, потому что вначале было скучно, а теперь и охота в горах получилась замечательной, и сейчас задание интересное. Я недовольно косилась на то, как Ас легко спрыгнул с Прибоя и поцеловал рыжей руку.

«Ты — мой, сам сказал! Еще не забыл?»

«О! Он — твоя добыча? Прости, я не знала!» — незнакомый мелодичный голос раздался прямо в голове.

Ой, мы же привыкли, что, кроме нас самих, драконов вокруг нет. Как я не сообразила, что Яр и Шиа меня услышат? Неудобно-то как…

«А ты — его? — в мужском голосе звучали нотки смеха и легкого разочарования. — Жаль… Ну, ладно. Идите к нам оба! Пока начальство разбирается, давайте мы для вас еще порычим? Зов помогает пробуждению второй сущности».

Зов? Вот как это называется…

Улетая, веселая пара обещала наведываться к нам в школу в гости. На субботние танцы. А то в Академии лишь два бала в год, а это так мало!

* * *

Гирата оказалась похожей на Сухую Соху. И мы задержались там на целых три дня. Перековали лошадей, рассортировали груз — насобирали мы столько, что часть лекарственного сырья лорд Йарби решил отправить в школу в Синтане, а кое-что отложил для своего друга Дишандра. Ведь в теплом Марен-Каре растительность совсем другая, здешних трав там не найти.

В итоге нас с Аскани усадили оформлять сопроводительные листы и подписывать бирки и этикетки. Разумеется, не иначе, как на трех языках. Включая мой любимый гномий. Ас забавлялся, я скрежетала зубами, вырисовывая каракули.

Свободное время Аскани тратил на то, чтобы обучать меня этикету. Сначала я взбрыкнула, но друг заметил, что грубость, невоспитанность и неумение себя вести ещё ни одного дракона не украшали. И стал объяснять, как и в каком порядке подаются блюда за столом, как к кому я должна обращаться, когда можно смотреть в глаза собеседнику, а когда — нет. И, наконец, растолковал, на какой уровень вежливости и почтительности со стороны окружающих вправе рассчитывать я сама.

— Тим, скажи, ты будешь против, если я представлю тебя лордам как свою невесту?

— Зачем? — испугалась я.

— Затем, что для меня это правда. А еще затем, чтобы мне не пытались подсовывать прямо в спальню всяких лахудр. Единственно, что меня тревожит, — ты можешь стать мишенью, как я сам.

— Так я уже, — пожала плечами.

— Но я вижу, ты сомневаешься… Из-за меня? Я все же тебе не мил?

Я склонила голову, чтобы скрыть улыбку. Потому что последнее время ловила себя на том, что жду, когда наступит вечер. Чтобы Ас обнял меня, притянул на грудь, поцеловал в лоб, а потом повторил, что любит, и прижался к губам. Я старалась скрыть от него, как мне нравится то, что он делает… но, судя по хитрым и довольным взглядам, парень все понимал.

— Нет, дело не в тебе, — вздохнула я. — Просто они начнут выяснять, откуда эта тер Сани взялась. А я — совсем неподходящая невеста для герцога.

— Так, Тим. Ты темнишь. Говорила, что никогда мне не лжёшь, но сейчас виляешь, как змея. В чём дело? — заглянул мне в лицо. — Не хочешь, чтобы слухи о помолвке дошли до Шона? Или тебе приглянулся Яр? Я не стану злиться, только скажи честно…

— Нет. Дело не в этом… — посмотрела ему в глаза. — Ты же герцог, вправе судить, казнить и миловать по имперским законам, да?

— Ну, да. А при чем тут это?

— Скажи, а члена своей семьи ты бы выдал?

Ас, пытаясь понять, куда я веду, озадаченно склонил голову набок.

— Знаешь, если тебе однажды приспичит взорвать ратушу в Ларране, а потом еще и все три башни Академии, я все равно буду тебя защищать. И фиг с ним, с герцогством.

— А моя сестра, которая меня спасла, что-нибудь для тебя значит? — решилась я.

— Понятно. Дело в твоей Тин. Я и раньше подозревал… Что случилось, расскажешь?

— Это очень давняя история, которая произошла задолго до моего рождения. Тин пыталась сделать, как лучше, выручить одну беременную девочку, но все пошло наперекосяк. И теперь Тин живет в глуши. А если начнут выяснять про меня, могут найти ее, понимаешь?

— А ты так за нее боишься, что даже Россу не хочешь довериться… ясно. Даю тебе мое слово, что буду защищать твою сестру, как только смогу. Но я не думаю, что кто-то копнет так глубоко… Других возражений нет?

— Нет, — улыбнулась я.

— Ну, тогда слушай. Остальные лорды и леди обязаны обращаться к моей невесте «миледи», вставать и кланяться, когда ты заходишь в комнату. За столом ты сидишь по мою левую руку, со стороны сердца. Наши опочивальни рядом…

Я слушала и тихо офигевала… Нет, это он все всерьез выкладывает девчонке, которая год назад лазила на крышу сарая, чтобы доить козу? А теперь я должна изображать какую-то миледи?

— Ас, я боюсь. Давай сейчас я поеду просто как ученица-травница, довеском к лорду Россу?

— Не выйдет, — улыбнулся Ас. — Думаю, Юл еще зимой раззвонил о нашем романе. Дракона в мешке не утаишь. Кстати, будь готова: вернемся в школу, начну учить тебя танцевать. Чтоб ты не танцевала не потому, что не можешь, а потому, что не хочешь. Чувствуешь разницу?

Вот опять у него логика шиворот-навыворот! Но как убедительно звучит!

Ас продолжал возиться с рукой Бредли. Причем, похоже, стоял на грани прорыва. Рассекавший ладонь вдоль рубец почти исчез. Все пальцы сгибались. Но силы в них пока не было. Чтобы рука стала здоровой, нужно было разорвать и заново соединить криво сросшиеся мышцы. Аскани объяснил лейтенанту, что в результате не уверен. Так что можно остановиться на достигнутом, потихоньку разрабатывая руку упражнениями. А можно рискнуть всем, чтобы восстановить руку полностью.

Бредли размышлял половину дня. А потом, за обедом, посмотрел на Аса и сказал:

— Думал я думал, и понял — не рискну сейчас, всю жизнь жалеть буду. А вы для меня, лорд Ансаби, сделаете больше, чем любой другой маг. Потому что никто другой так возиться со мной не станет. Так что, как будете готовы, — я весь ваш.

— Тогда через час у нас в комнате, — кивнул Аскани.

Мне было жаль, что я ничем не могу помочь, ведь эльфийская магия — это совсем не моё. А вот лорд Йарби свою лепту внес — хоть целителем он не был, но обезболивать умел. Наверное, мне тоже надо в будущем научиться — тогда и от меня будет толк.

Ас взял за руку Бредли, посмотрел мне в глаза, криво улыбнулся.

— Поехали?

Я так уразумела, что какая-то из мышц, а может, и не одна, срослась неправильно — то ли со слишком большим сдвигом, то ли вообще как-то наперекосяк, и теперь Ас, стараясь не трогать кровеносные сосуды и нервы, все переделывал, разделяя и сращивая вновь. Бредли морщился, похоже, ему все равно было больно. Но сидел неподвижно, стараясь не дергаться. Росс выглядел озабоченным. Я не понимала ничего и только вливала по каплям в Аса свою драконью магию — больше мне поделиться было нечем.

Через час Аскани выдохнул: «Всё!» — и начал сползать на пол. Бредли рванулся… и подхватил Аса на руки, не дав упасть. На обе руки. А потом сам чуть не уронил от удивления.

Я заставила его положить Аса на кровать, побрызгала в бледное лицо водой, а потом, едва Ас открыл глаза, сунула в рот ложку с простоквашей. Тин говорила, что та при всех болезнях хороша. И была права — Ас сразу ожил и попробовал отползти от меня подальше. Смотревший на это Росс хмыкнул, вышел из комнаты и прикрыл дверь, оставив нас одних.

— Я тобой горжусь, — сообщила я жениху. — А сейчас засыпай!

— Хочу, чтобы ты легла рядом…

— Ладно, лягу. Спи уж.

Глава 34

Я таращила глаза на встававшие над лесом башни — и представить себе не могла, что существует такое! Серые, мощные, древние, высотой до неба. Наверху — еле разгладишь — развеваются флаги и штандарты, что-то блестит.

— Шлемы дозорных, — улыбнулся Аскани.

Несмотря на то, что ехать сюда он очень не хотел, при виде дома на лице Аса проступили радость и гордость.

— Цитадели Сайгирн более восьми сотен лет. И она — ключ к большой плодородной области, лежащей южнее. Когда-то мои предки построили замок для защиты от набегов викингов, поднимавшихся вверх по Зане. После правления Императрицы Рамин, когда викинги были разгромлены, крепость утратила свое оборонительное значение, но это по-прежнему гнездо правителей края. А лорды Сайгирн всегда держали свой дом в порядке. Знаешь, я многое могу поставить в вину своему отчиму, но о замке он всегда заботился как должно. Приедем — покажу тебе галерею с портретами отца и матери, оружейную, мамин зимний сад. Тебе понравится!

Нас не ждали. Более того — нам удивились. Когда наша небольшая кавалькада из шести всадников достигла подъемного моста, пара дюжих кирасиров попыталась заступить нам дорогу.

— Кто идет!

— Герцог Сайгирн со свитой! — похоже, лорд Росс решил развлечься, сыграв глашатая.

Вышло, надо сказать, у него это здорово, — наверное, сказался опыт ежедневных утренних школьных перекличек. Эх, жалко Валькирии с нами нет! Вот та бы рявкнула!

За воротами начались нездоровое оживление и беготня — кто-то требовал позвать начальника караула, кто-то — сразу доложить лорду Бараке, потом пара латников с топотом и металлическим лязгом дунула в разные концы огромного двора. Я смотрела на суету, распахнув глаза.

Мы заехали во двор, спешились. Подбежавшие слуги подхватили всех коней, кроме Прибоя, под уздцы и куда-то повели. Похоже, нрав людоеда тут был известен. Вороной остался стоять рядом с хозяином.

«А вещи?» — забеспокоилась я.

«Принесут прямо в покои, не волнуйся», — Ас не повел и бровью. Лицо холодное, высокомерное, плечи развернуты, осанка прямая, как меч проглотил. Бредли, спешившись, сразу переместился так, чтобы в случае чего прикрыть Асу спину. Два прибывших с нами господина в добротных дорожных коричневых камзолах переглянулись. На лицах были написаны ирония и понимание.

Ждать нам не пришлось — огромные двери под каменной серой аркой распахнулись, и оттуда вывалился великан. Когда Ас рассказывал про отчима, то говорил, что лорд Барака тер Бартоломе — могучий мужчина четырех локтей ростом. Но такой жути я и представить не могла — огромный, широкий, темный, плечистый, бородатый — похож на вставшего на дыбы реликтового горного медведя с картинки из моего энциклопедического словаря. И взгляд, как у хищного зверя, — мазнул по мне, остановившись на секунду, и уже от страха подгибаются колени.

«Не бойся. Горгулью ты удушила и с этим, если что, справишься», — на лице Аса не дрогнул ни один мускул.

«На нем амулет от ментального проникновения», — информировал нас спокойный голос Росса.

«Нас не ждали… но принимают всерьез», — ментально хмыкнул Ас.

— Сын! Рад, что ты нашел время нас навестить! И ты как раз вовремя — мама со дня на день должна родить тебе брата! Заходи в дом, я сейчас распоряжусь, чтобы тебе приготовили гостевые покои!

— Также рад видеть вас в добром здравии, лорд Барака, — после рокота громогласного исполина четкая речь Аскани казалась нарочито тихой. — Никаких гостевых покоев. Я занимаю свои обычные герцогские апартаменты, а мои гости и свита — соседние, включая комнаты леди замка, принадлежавшие ранее моей матери. Распорядитесь, чтобы наши вещи отнесли туда.

— В комнатах герцогини сейчас отдыхает леди Янгира… — голос звучал рычанием. — Ей скоро рожать.

Столпившиеся за плечами отчима Аскани люди закивали головами.

— Значит, самое время перенести леди туда, где она спокойно произведет на свет ребенка и сможет отдохнуть после тяжких трудов, — Аскани был невозмутим и безаппеляционен. — В покоях леди замка веками рождались лорды замка, герцоги Сайгирн. Или ваша жена, леди Янгира, претендует на имя герцогини Сайгирн? Не с этим ли связаны пять засвидетельствованных представителями короны покушений на меня, которые произошли только за последний год, лорд Барака?

Что он делает? Вот так, в лоб, на этого великана?

«Правильно, — раздался ментальный голос Росса. — Сейчас Аскани показывает ВСЕМ, кто здесь хозяин. А покушения будут продолжаться в любом случае».

За спиной Бараки началось бурление. Похоже, для части придворных стал сюрпризом и сам факт покушений, и то, что о них известно короне.

— Да, позвольте представить моих сопровождающих, — позволил себе усмешку Аскани. — Лорд Росс тер Йарби, директор школы «Серебряный нарвал», в которой я имею честь обучаться, выпускник Белой башни галарэнской магической Академии, маг.

Росс чуть издевательски поклонился.

— Борин йор Бредли — лейтенант имперского кадрового резерва, прислан из Ларрана для моей защиты.

Борин, хоть и не был дворянином, кланяться тоже не стал. Положил руку на меч и слегка кивнул головой.

— Господа Красс и Евфрот — королевские аудиторы. Тоже присланы из Ларрана, удивленного количеством покушений на ничем пока не проявившего себя наследника, для проверки отчетности, целевого использования средств и уплаты налогов за последнее десятилетие. Как понимаете, дражайший лорд Барака, вы должны предоставить им полный доступ ко всей документации и всячески содействовать в их нелегкой работе.

На лицах аудиторов появились акульи усмешки. Похоже, им лорд Барака тоже не приглянулся.

— И, наконец, Тимири тер Сани.

Я, по примеру остальных, кивнула, втихую радуясь, что Ас не стал называть меня невестой при всех. И так, судя по сжатым кулакам лорда Бараки, до рукопашной было недалеко.

— Чего встали? — Аскани ожег столпившийся народ недовольным взглядом и хлопнул в ладоши. — Засекаю время — чтобы через десять минут все покои были свободны. И, да, если замечу, что пропала хоть булавка, хоть скамеечка для ног, принадлежавшая моей матери, лично разыщу виновного и накажу, чтоб неповадно воровать было.

Перевел взгляд на лорда Бартоломе, по лицу которого ходили желваки:

— Еще минуту, дорогой отчим, и будем рады составить вам компанию за столом. Время к ужину, а мы проголодались с дороги…

И, не дожидаясь ответа, повернулся спиной. Снял с Прибоя седло, уздечку, шепнул что-то коню на ухо и хлопнул по крупу. Тот, заложив уши, с места в карьер рванул к воротам замка, прогрохотал копытами по подъездному мосту и вылетел наружу.

«Будет нужен — прибежит на свист. Оставлять его здесь я не хочу».

Лорд Росс кашлянул и шагнул вперед:

— Да, уважаемый лорд Барака. Как представитель Совета Магов должен вас предупредить, что любое покушение на лорда Аскани или кого-то из нас, произошедшее во время нашего пребывания в замке Сайгирн, будет рассматриваться Советом Магов и короной, как факт измены. ВАШЕЙ измены, — прищурился. — Так что, если среди ваших приближенных есть люди с неуравновешенным темпераментом, способные нажать на спусковой крючок арбалета, потому что им не понравился цвет шнурков на обуви юного герцога Сайгирн, советую вам отослать их из замка немедленно. Иначе ваш сын, еще не родившись, может остаться сиротой.

Мне хотелось забиться в угол. Всё, что происходило в Зеленой Благодени, скандалы Хрущихи и вопли Фарины — было тихой зыбью рядом с накалом страстей, алым смерчем раскручивающимся сейчас у меня перед глазами. Аура страшного Бараки казалась кровавой. На мгновение я даже пожалела, что стала видеть магическим зрением.

«Тим, молодец, хорошо держалась. Сейчас иди за мной, не отставай, не забегай вперед, никому не кланяйся. Готова? — голос Аса вернул меня к реальности. — И спасибо тебе! Если бы тебя не было рядом, я не смог бы ему противостоять… Ты дала мне силы».

Леди Янгиру мы не увидели. Лишь услышали визгливые вопли, несущиеся из-за поворота сводчатого коридора. Что-то касательно наглых неблагодарных выродков, нечисти, нелюдей и ублюдков. А последние-то в чем провинились? Вроде бы Аскани — законнорожденный?

Я бродила по покоям леди замка, пытаясь понять — и как здесь жить? В эту комнату можно запихнуть избу Тин целиком, да еще место пасти Снежинку с Белочкой останется. И тут размещается один человек? И не только тут, а еще в двух роскошных залах по соседству? Невероятно… И все такое красивое, с позолотой, даже пальцем прикоснуться страшно!

— Тим, нравится? — глаза вошедшего в комнату Аса сияли.

Он сам только что закончил обустраиваться в герцогских апартаментах, которые год назад, не успел Ас свалиться в Зану, занял лорд Барака. Бредли остался при Асе, в соседней комнате. Ас не возражал. Похоже, они с лейтенантом нашли общий язык. Более того, пока Аскани отходил от магического истощения, Бредли дежурил у дверей — даже спать лег у порога. А наутро, когда мы встали, добровольно принес присягу верности, сказав, что готов служить герцогу Сайгирн и без денег.

Ас присягу принял, поинтересовался размером жалования лейтенанта и в какой банк нужно перечислять деньги, добавил двадцать процентов и заявил, что с августа Бредли работает на него. Только нужно спросить у лорда Росса разрешение на пребывание лейтенанта в стенах школы. Росс согласился с условием, что Борин йор Бредли будет помогать на занятиях Сианургу и заниматься не меньше двух часов в день фехтованием с желающими освоить этот навык учениками. Я вздохнула — вот счастье! Жених с личным Сианургом в приданое, ага.

Ас шагнул ко мне, встревоженно заглянул в лицо, повторил:

— Нравится?

— Да, дракон сюда отлично поместится, — отшутилась я.

Он посветлел, подхватил меня на руки, закружил…

— Или прекрасная драконица…

Ну и как ему сказать, что я чувствую себя здесь, как заяц белым днем посреди деревенской площади? Ладно, неделю потерплю.

Боевые действия продолжились за ужином. Лорд Бартоломе неохотно уступил Аскани кресло с высокой спинкой во главе стола, переместившись на одно место вправо. Меня Ас усадил, как и грозился, слева от себя. Следом расположились лорд Росс, господа Красс и Евфрот — я так и не запомнила, кто из них кто, потом лейтенант. Леди Янгира, сославшись на тягости состояния, к столу не вышла. Впрочем, тут леди и без нее хватало.

И все сверлили меня, одетую в бежевую тунику, с коротко подобранными волосами и замкнутым лицом, любопытными недобрыми взглядами, пытаясь понять — кто это такой? Короткое ментальное сканирование принесло приятные плоды — меня считали мальчиком. Ура!

Вообще, народу за столом была прорва. Я удивилась, увидев троих светловолосых великанов, неуловимо напоминавших нашу леди Изолт. Викинги, что ли? А они что тут потеряли? Торгуют, наверное…

Атака на Аса началась неожиданно.

— Милый сын, — зарокотал Барака, — раз уж вы здесь, мы должны решить важный вопрос, касающийся жизни герцогства. Совет Лордов герцогства обсудил ваше будущее и настоятельно рекомендует немедленно заключить подходящий брак.

Ас дернулся и уставился в упор на опекуна.

— Да-да, герцогству необходима уверенность в завтрашнем дне. Более того, мы, понимая вашу занятость и загруженность, позаботились о том, чтобы подобрать вам прекрасную, просто превосходную партию. Девица юна — ей всего пятнадцать, красива, из родовитой семьи. Да вот она! Позвольте представить — итак, невеста лорда Аскани Ирату тер Ансаби, герцога Сайгирн — леди Сибила тер Фиард, племянница моей драгоценной жены леди Янгиры.

Сидящие за столом лорды и леди дружно захлопали в ладоши, выражая одобрение.

Юная светловолосая красавица за два кресла от лорда Бараки приподнялась со своего места, улыбнулась солнечной улыбкой, сверкнув жемчужными зубками, взмахнула ресницами… Во мне всё словно закоченело — вот и конец сказки про жениха. Вспомнилась смеющаяся Бри: «Когда я была молода, в меня безумно влюбился один юный герцог…»

Лорд Росс неожиданно изумленно хмыкнул, а потом повернулся к застывшему ледяной статуей Аскани. Я не слышала, что передал директор Асу, но оскал привставшего брюнета стал почти звериным:

— Значит, дорогой опекун, Хартия для вас ничего не значит? Я бы не стал вот так, без оглядки, нарушать главный имперский закон и демонстрировать свое небрежение перед эмиссарами короны. Разве вы не в курсе, что выбор супругов правителями любого ранга, от императоров до мелкопоместных дворян, считается сугубо их личным делом? Ну, еще и делом их семьи. Вынужден вас огорчить, но решение Совета Лордов герцогства касательно моего брака абсолютно противозаконно, что, я думаю, охотно подтвердит вам лорд Росс, а также господа Красс и Евфрот.

Перечисленные персоны дружно кивнули.

— Что вы, милый сын, — прищурился медведь. — Я знаю законы, но вы забыли, что в данный момент именно я — ваш отец и опекун…

— Не отец, а отчим. При этом вы не связаны узами крови с семьей герцогов Сайгирн. Сейчас я — старший и единственный представитель этого древнего рода. И невесту себе найду я сам. Но, раз уж вы так печетесь о моем благе, объясните одну вещь… — Аскани сделал паузу, медленно обводя взглядом сидящих за столом лордов и леди, пока голоса не смолкли, и все глаза не уставились на стоящего с ледяным лицом брюнета. — Лорд Бартоломе, неужели вас до такой степени заботит, что династия может прерваться, что вы решили подсунуть мне в невесты уже беременную леди? Если не ошибаюсь, леди Сибила примерно на третьем месяце, так что ясно, что быть отцом ребенка я не могу никак.

Если б в заливное в центре стола плюхнулась с люстры каменная горгулья, шума было бы меньше… В зале началось нечто невообразимое — возгласы, крики, смех, топот. Шум перекрывался громовым хохотом трех викингов, причем двое колотили по плечам третьего. Леди Сибила, прикрыв красное лицо рукавом, кометой вылетела из-за стола и бросилась вон из трапезной.

— Молчать! — кулак Аскани грохнул по столешнице. — Что вы тут все себе позволяете? Здесь герцогский Двор, а не конюшня!

Ну да, это он прав. На конюшне такого бардака не бывает.

Но подействовало — придворные застыли. На лицах медленно проступало выражение преданности — собаки узнали псаря. И я осознала — только что Ас отыграл еще одно очко у своего отчима. А может, и не одно — месть за мать началась.

«Правильно понимаешь… — насмешливо протянул парень. — А женюсь я на тебе или ни на ком».

Я вздохнула. Хочу в болото. К щитомордникам и гадюкам.

И что, впереди семь вот таких дней?

Из-за стола я ушла абсолютно голодной.

Вечером, бродя по комнате в поисках уютного места, куда можно было бы заныкаться, чтобы спокойно поспать, я поинтересовалась у заглянувшего ко мне Аскани:

— Ты уверен, что быть герцогом — это хорошо?

Друг внимательно посмотрел на меня темными глазами:

— Тим, когда ты полезла за мной в реку, тебе было приятно? А когда подставилась мне, чтобы я сдернул с тебя штаны?

Я помотала головой.

— Верно. Но, если б ты не сделала этого, ты бы бесконечно долго себя корила, да?

Кивнула.

— Вот есть долги, отказаться от которых невозможно. Я постараюсь сделать все как можно лучше. В память о моём отце, которого я почти не помню, и о моей маме — прекрасной леди Миабеллисель, с именем, как весенняя капель, глазами цвета молодой травы и волосами, как звездная сеть. Понимаешь, да? Завтра обязательно сходим в галерею — я покажу тебе портреты родителей. А теперь забирайся на кровать — места тут много, я лягу с тобой.

* * *

Утром нас разбудил лорд Росс. Директор пребывал в превосходном настроении. То, что он застал нас в обнимку на середине застланного атласными простынями тюленьего лежбища, директора нимало не смутило. Хотя я вообще заметила, что маги очень спокойно относятся к любым проявлениям человеческой природы. Понятно — когда живешь сотни лет, невозможно серьезно смотреть на бытовые нормы и традиции. Остаются только принципы.

— Доброе утро! Аскани, скажи мне, ты видел своими глазами документ, касающийся наследования замка Сайгирн и герцогства? Ту часть, где говорится о том, что наследник обязан расти в границах владений, а шаг вправо, шаг влево — теряет право на герцогскую корону?

— Да, я читал эту страницу. Лорд Барака по моей просьбе показывал мне её.

— Страницу? Одну? Ну, так твой отчим обманул тебя. Там их две. Посмотри сам. — Лорд Йарби присел на край кровати и достал из рукава туго скрученный пергаментный свиток. Протянул Аскани.

Когда Ас дернул за ленту, рулон развернулся, и стало видно, что он состоит из нескольких вложенных друг в друга листов. Ас перелистнул первые три, ткнул длинным пальцем:

— Вот! Наследнику герцогства до совершеннолетия запрещается покидать…

— Переверни страницу, — мягко посоветовал директор.

— Покинуть герцогство можно в следующих уважительных случаях… — начал читать вслух Аскани разом севшим голосом. — Во-первых, если идет война и наследнику грозит опасность быть захваченным врагами либо погибнуть. Во-вторых, для дипломатических переговоров, на всё время этих переговоров. В-третьих, исполняя приказ монарха. В-четвертых, для обучения делу правления, но не более чем на пять лет за все время до наступления совершеннолетия…

Ас остановился и уставился на Росса:

— Выходит… выходит… Я мог спастись в любой момент, просто не знал об этом? Но откуда у вас свиток?

— Из кабинета лорда Бараки. Вечером я не мог уснуть, а тут в стене нашелся интересный ход, кстати, знаешь о тайных ходах замка? — Аскани кивнул. — Ну вот, — продолжил директор, — я решил перед сном осмотреться. Шел, шел — и нашел… Но из этого следует, что на зимних каникулах, если, конечно, ты останешься в «Серебряном нарвале», мы можем прогуляться в Марен-Кар. Или в Ларран. А, может, даже в Галарэн — взглянуть на Академию.

Ас отреагировал странно — протянул ко мне руки, обнял и стиснул так, что дышать стало нечем.

Завтракали мы в два этапа. Сначала, по приказу Аскани, нам принесли еду — ветчину, вареные яйца, свежий хлеб, сыр, тайру — в покои. После того как я налопалась до состояния «жадная каменная собачка, заглотившая горгулью», мы оделись и отправились в трапезную. Я прониклась солидарностью с Аскани, страшно разозленного тем, как отчим обвел его вокруг пальца. И горела жаждой мести.

Мстить начали прямо за завтраком. В качестве основного блюда лорду Бараке поднесли огромный закрытый поднос, на каких подают горячие кушанья. Поставили перед ним, откинули серебряную крышку — лежащая на подносе каменная собачка открыла крокодилью пасть с клыками в три пальца и зарычала — лорд Барака завопил и оттолкнулся от стола вместе с креслом, едва не опрокинувшись на спину.

— Ну что вы, дорогой опекун, — сдержанно улыбнулся Аскани. — Не надо так пугаться! Я думал, вы обрадуетесь моему подарку — ведь в охотничьем зале замка ничего подобного нет.

— Презент от вашего подручного мага? — клацнул зубами выведенный из себя лорд Бартоломе.

— Ну зачем же? — улыбка Аскани была ангельской, — эту убил я лично. Мы бы привезли в подарок и каменную горгулью, но показалось негуманным грузить неподъемную тварь на лошадь…

Присутствующие на завтраке лорды жадно ловили каждое слово…

* * *

— Куда девался портрет моего отца? — в голосе Аскани звучали лёд и сталь.

— По приказу леди Янгиры… — замялся пожилой дворецкий, теребя полу камзола.

— И?!

— Хозяйка приказала убрать их с глаз долой, — выдавил мужчина.

— Так. Говорю один раз, повторять не стану: леди Янгира никогда не была и не будет хозяйкой замка Сайгирн. Так что даю прямое указание как герцог — впредь приказов леди не выполнять! — прищурился. — И где теперь портреты?

— На чердаке, в западном крыле, — заторопился дворецкий. — Мы очень аккуратно — перенесли, поставили, каждый прикрыли тканью.

— Веди, покажешь. И к вечеру чтоб все висели на своих местах, ясно?

Я не узнавала Аскани. Все же в школе он был мягче. А тут командует и рычит, как Сианургу не снилось! Жуть какая-то! Как станет герцогом — таким всегда и будет? Плохо, коли так.

Мы торопились вслед за дворецким, сворачивая из коридора в коридор, поднимаясь по крутым ступеням каменных лестниц. Наконец запыхавшийся мужчина открыл деревянную дверь ключом из большой связки, брякавшей на поясе:

— Тут, стоят у дальней стены. Там светло.

Аскани сделал небрежный жест рукой, мол, свободен. Шаги поспешной дробью застучали вниз по лестнице и стихли за углом…

Ас, с совсем другим лицом — грустным, каким-то безнадежным, ступил на дощатый пол чердака. Пошел вперед, к полосам света вдалеке. Туда, где белели выставленные в ряд у стены прикрытые тканью прямоугольники картин. Я шла следом…

Полотен было около десятка. Что, все леди Янгире не угодили? Мелькнула дурацкая мысль — вот бы познакомить её с Хрущихой и посмотреть, что получится?

Ас сдернул ткань с крайнего портрета, присмотрелся:

— Мой дядя, двоюродный брат отца — Кинтар Орсив тер Ансаби, предыдущий герцог Сайгирн. Утонул, когда мне был всего год. Тело нашли, похоронен в семейном склепе.

Интересное лицо. Красивое и мужественное. Высокий лоб, прямой нос, смешливо прищуренные карие глаза, зачесанные назад темно-русые или скорее даже каштановые волосы. Не разберешь. Надо потом на свету рассмотреть.

— Он был драконом? — поинтересовалась я.

— По крови — наполовину. Но без дракона, не дорастил. Как и мой отец. Времена такие были — все время война и не до учебы… Непрерывные орочьи набеги. Завести наследников казалось важнее.

— Твой отец на него похож? — подала я голос.

— Да. Вот, кстати, и он. Знакомься, Альгрин Иниаси тер Ансаби — твой будущий свекор, — в голосе звучала грусть.

Да, лицом напоминает кузена. Только глаза, как у Аскани, темные. Не черные, а того самого цвета, как у лунного камня… и волосы тоже темнее. Посмотрела на Аса. На портрет. На Аса. Похожи.

— Вы похожи. И не огорчайся, он живет в тебе, — потерлась лбом о плечо друга. Тот провел рукой по моим волосам.

— Можно, я сама открою следующий? — заглянула ему в лицо.

Ас пожал плечами — давай! А я загадала — если на портрете будет мужчина, быть нам вместе не судьба. А если женщина, может, все и сладится…

Зажмурилась, крутанулась на пятке.

— Туда смотрю?

— Ну, более-менее, — отозвался Ас. Кажется, его моё шаманство развеселило. Как и поход вслепую по кривой дуге.

Нашарив край рамы, открыла глаза и потянула тряпку. Женщина! Какая красивая… тонкое лицо, розовые губы, огромные серые глаза. Стоит, прижав нежные руки к ожерелью на груди. Волосы убраны под жемчужную сетку, на белых пальцах кольца. Кольца? Взглянула повнимательнее и обмерла.

— Кто это, Ас?

— Жена лорда Кинтара, Лийса Саглиани тер Ансаби, герцогиня Сайгирн. Её так и не нашли. Она ждала ребенка… да не дождалась, — Ас снова помрачнел.

Посмотрела еще раз на картину, на кольца — и задышала, как астматик. Из глаз хлынули слезы.

Я нашла портрет своей матери.

Примечания

1

Первое четверостишие стихотворения — Урсула ле Гуин, второе — Юлия Киселева.

2

Лига — мера длины. Имперская лига равна примерно полутора километрам.

3

Ладонь — мера длины, примерно треть локтя, около 17-ти сантиметров.

4

Тайра — травяной настой на основе ягод шиповника и мяты в смеси с другими травами. Заваривают и пьют, как чай.

5

Палец — мера длины, меряется не вдоль, а поперек, равен одной десятой ладони, то есть 1,7 см.

6

Локоть — мера длины, равен примерно половине метра.

Content

Надежда Кузьмина
Тимиредис
Летящая против ветра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Примечания