ПОСЛЕДНИЕ ПОСЛАННИКИ

ПОСЛЕДНИЕ ПОСЛАННИКИ

Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти

1Кор.4:9.

Скорбная весть, молниеносно облетевшая братство, заставила встрепенуться церкви и болью отразилась в душе каждого искреннего христианина. Двадцать третьего апреля 2001 г. в якутской тундре погиб молодой благовестник, член Пензенской общины Александр Бем. Он отдал свою жизнь на поприще служения. Пробираясь сквозь злую стужу, борясь со свирепой пургой, он стремился достичь далекие якутские селения, чтобы рассказать живущим в них язычникам об их Спасителе - Распятом Христе. В этом святом порыве наш брат встретил смерть. О, какое яркое отшествие в небесный дом, какое славное восхождение к Отцу!

Когда немного улеглись первые волны горечи и скорби об утрате брата, из уст служителей и рядовых братьев стали звучать первые слова осмысления этого события.

Вот уже сорок лет Господь ведет братство путем освящения. Все это время народ Божий, отстаивая принципы чистоты и святости, пребывал в непрестанной битве с князем тьмы. Братство бережно хранит имена героев веры, павших в этом сражении. Наконец прошли времена масштабных гонений на христиан, однако брань с духами зла не прекратилась ни на миг,- яркое свидетельство тому смерть благовестника.

В начале пробуждения, развернув широкий фронт, двинул свои рати на искренних чад Божиих воинствующий атеизм, но пал, сломленный подвижнической верой святых. Ряды Христовых воинов устремились в наступление. Отвоеванное у безбожия право благовествовать миру спасение досталось братству ценой многих страданий, потерь и потому оно этим правом весьма дорожит и стремится воспользоваться им в полноте. Вскоре на страницах журнала "Вестник Истины", в "Братских листках" появились такие слова, как: Эвенкия, Таймыр, Чукотка, Сахалин, Курилы, Туркмения. Это значило, что по этим далеким, чужим для христианства местам ступали ноги благовестников. Однако злобный враг человеческой души не отступает без боя. Непрестанно атакуя воинов Евангелия мелкими отрядами различных лжеучений и ересей, людского невежества и неверия, падший дух готовился встретить Христовы отряды мощным сопротивлением многовекового язычества и шаманизма на севере и ожесточенным противлением воинствующего ислама на юге.

Те, кто были на передовой, сразу почувствовали тяжесть этой битвы. Мы все знаем имя узника нашего братства Шагелъды Атакова, узника наших дней, осужденного уже не атеизмом, канувшим в лету, осужденного воинствующим исламом. Теперь же все мы узнали и имя первого за период относительной свободы умершего за Христа, имя борца за бессмертные человеческие души, судорожно бъющиеся в адском неводе язычества и шаманизма. Это имя - Александр Бем.

Нет, это не поражение, это победа! Славная победа! Ибо, если страдания святых являются предзнаменованием погибели противника (Фес.1:28), то что же есть для противника смерть святых? Враг совершенно бессилен против тех, кто свободен от страстной всеобъемлющей привязанности к земной жизни, ибо это есть гнетущая узда, которой князь мира удерживает человека в смрадной атмосфере грехов и пороков. Из-за этой привязанности человек отрекается от всяких возвышенных принципов. "За жизнь свою отдаст человек все, что есть у него",- уверенно говорит сатана (Иов2:4). Но лукавый умолкает и трепещет при виде мужественных воинов Христовых, готовых положить свою жизнь за Вождя. Перед ними он - поверженный и дрожащий враг. Итак, смерть святых - это поражение дьявола и его злобных слуг. Смерть святых - это продолжающаяся славная победа Агнца!

Эта победа не абстрактна. Она воплощается в реальные дела. Еще вчера мы горячо воспринимали обращение ко Христу первых эвенков, чукчей, туркменов, сегодня для нас это рядовое явление. Еще вчера можно было лишь мечтать о церквах и группах, состоящих из этих людей, сегодня это реальность. Северные и южные общины духовно крепнут и распространяют свое влияние дальше.

Победное шествие Евангелия, мужество и твердость наших братьев и сестер, совершающих служение на севере и юге, обретают большую значимость, если рассмотреть это в масштабе мирового христианства, которое, к величайшему прискорбию, на многих фронтах смущенно, боязливо пятится назад, а в некоторых случаях и панически отступает, съеживается как шагреневая кожа, тогда как ислам мощными приливами одолевает его вековые крепости.

Нет! есть среди носящих имя Спасителя и побеждающие, люди, водимые духом силы и любви (2Тим.1:7). Они и олицетворяют собой истинное христианство. В число таких людей входил и Александр Бем. Предлагаем читателю ближе познакомиться с этим молодым христианином, с его жизнью и с обстоятельствами его смерти. В этом нам помогут его мать и служитель, ставший свидетелем его перехода в вечность. Пусть же подвиг этого брата вдохновит нас, детей Божьих, к жизни лучшей, святой и жертвенной.

Семья

Родители Саши с молодых лет проживали в городе Пензе и были людьми светскими, совершенно далекими от христианства. Выучившись в художественном училище, где и познакомились друг с другом, они стали принадлежать к классу, как раньше говорили, советской интеллигенции. В молодой семье родился первенец Саша. Однако очень скоро иссякло собственное вино радости и счастья, как это случилось на браке в Кане Галилейской (Иоанна 2 гл.). Библейская чета отличалась лишь тем, что их счастье Своим присутствием освятил и преобразил Христос. Здесь же Сына Божьего не было, и потому вскоре пришла беда. Еще не успел появиться на свет второй сынишка, как глава семейства покинул дом.

"Я тяжело переживала эту трагедию,- говорит Наталья Александровна, мать Саши, - и серьезно искала ответ на вопрос: почему так происходит в жизни? Эти переживания привели меня в православный храм, однако ясных ответов на мои вопросы и искания я не получила и чувство было такое, будто посетила музей. Однажды случайно мне попало в руки Евангелие, его на время мне дала одна женщина, позже ставшая моей сестрой по вере. Читала я медленно, серьезно, вдумчиво. Однако срок, на который мне дано было Евангелие, быстро закончился. Я отправила по адресу, который был обозначен на обложке, письмо с просьбой продлить срок. Вскоре получила ответ с любезным позволением оставить у себя Евангелие на сколько нужно. Прочитав эту святую Книгу, я понесла сдавать ее, как думала, в библиотеку. Оказалось, что это был дом молитвы евангельских христиан-баптистов. Верующие, преимущественно пожилые сестры, встретили меня очень приветливо. Состоялась полезная беседа, сестры обстоятельно отвечали на множество моих вопросов, деликатно обходя при этом критику других вероучений. У меня сложилось такое впечатление, что они будто ждали меня. Сейчас я понимаю, что они за меня молились. Все это происходило накануне Рождества. В конце беседы сестры пригласили меня на праздничное богослужение. С тех пор я стала посещать церковь".

Лучший друг - Иисус

"Саша, которому было уже 14 лет, - продолжает свои воспоминания Наталья Александровна,- лишь изредка бывал со мной на собрании. По складу он был мальчиком подвижным, инициативным, физически крепким и охотно увлекался туризмом, будучи активным членом туристического клуба. Еще в детстве он объездил горы Тянь-Шаня, Кавказа, Жигули. Со стороны трудно было заметить в нем какой-нибудь интерес к религии. Я думала, что он еще мал возрастом. Лишь один случай заставил меня внимательней на него взглянуть. Как-то в школе им дали задание написать сочинение на тему: "Мой лучший друг". Саша, не колеблясь, начал писать: "Мой лучший Друг - Иисус".

Было летнее время, и дети верующих родителей готовились в христианский лагерь. Церковь предложила поехать и моим детям. Вначале мои мальчики раздумывали, но затем согласились. Возвратились оттуда как на крыльях, наперебой рассказывая мне как там было хорошо, при этом с их уст не сходило: "Дядя Саша Никитков, дядя Саша Никитков". Так сумел этот служитель завладеть их сердцами, завладеть для Христа.

После лагеря Саша уже охотно посещал собрания верующих. В нем произошли какие-то добрые перемены. Он еще ходил в туристический клуб, и я беседовала с ним о том, что это лишнее, а лишнее нужно оставить. Сын не возражал мне и вскоре оставил клуб".

"Нужен для служения" 2Тим.4:11

"Наблюдая за Сашей, я поняла, что его нужно задействовать в полезном, серьезном деле, его нужно увлечь. В общине происходили добрые перемены: совершал служение переехавший с семьей из другого города служитель, прошло палаточное благовестие, церковь увеличивалась, потому полезное занятие можно было найти. Я подошла к служителю и поведала свои переживания о сыне. Он меня хорошо понял и стал поручать Саше и другим подросткам какие-нибудь дела. Сын приходил из школы и бежал к служителю. Через время в церкви началась стройка молитвенного дома. Саша пропадал там. Служитель и эти молодые братья стали неразлучны. Он стал для них старшим другом. Он мог по-отцовски отчитать Сашу и даже шлепнуть. Саша слегка хмурился, но вновь неизменно шел в дом молитвы. В основном они и построили здание для церкви".

Считая этот период в жизни Александра определяющим, в котором он и сформировался как христианин, мы прерываем повествование некоторыми размышлениями.

Обратимся к Священному Писанию и вспомним притчу Христа о работниках, ожидающих на торжище работу (Матф. 20 гл.). Хозяин дома с раннего утра нанял работников для труда в своем винограднике. Позже еще пригласил к себе группу тружеников. Последний раз хозяин вышел около часа одиннадцатого и увидел людей, весь день простоявших на торжище. "Что вы стоите здесь целый день праздно?" - спросил он их. "Никто нас не нанял - ответили работники. Обращали ли вы внимание на то, что хозяин никак не возразил им, не укорил их, но поспешил пригласить их на труд? Вероятно, он посчитал их ответ убедительным.

Сколько богословов и проповедников, в отличие от хозяина дома, критикуют и отчитывают работников, почему-то находя их ленивыми, лукавыми, ни к чему неспособными. Однако в ответе работников никак не просматривается ложь, изворотливость, наоборот, их ответ полон тревоги, переживания,- уже так поздно, а они еще без труда! Им тяжело от своей невостребованности! Уразумев это, хозяин поспешил их призвать на труд. Да и заплатил бы им хозяин столько же, сколько проработавшим весь день, если бы нашел их ленивыми и лукавыми?

Дорогие родители, дорогие братья и сестры, ответственные за воспитание подрастающего поколения! Не преобладают ли в наших речах, обращенных к младшим, критика, нотации, укоризны? Не изобилуют ли наши речи словами "не следует", "не ходи", "не делай"? Однако, не видите ли вы в глазах ваших подопечных немой вопрос: "Что же делать?" Зачастую наш взор полон укора и негодования, когда мы видим стайки подростков, сбившихся на балконе молитвенного дома или в задних его углах. Но не те ли это люди, которые своим поведением горько кричат: "Никто нас не нанял! Никто нас не нанял!" Представим себе, если бы хозяин дома, увидев праздно простоявших весь день, стал бы их укорять: "О, какие же ленивцы! Почему вы стоите на таком неприметном месте? Целый день прошел у вас бесполезно!" Много бы он им помог? Не усугубил бы их положение?

"Этим подросткам еще нужно каяться", - услышим мы холодное возражение. Однако практика церковной жизни показывает, что именно это холодное критическое отношение старших и сдерживает давно созревшее покаяние большинства из них. К сожалению, многие из старших, хорошо изучивши что за чем нужно делать в духовной жизни, не научились любви. Они не способны стать другом для своих воспитанников, привлечь их к добрым делам, тем самым показав в себе Христа. Их имя никогда не будет с любовью повторяться юными устами, как вдохновенно повторял мальчик Саша имя своего старшего друга: "Дядя Саша Никитков, дядя Саша Никитков!"

"Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения", - писал Апостол Павел Тимофею (2Тим.4:11). Каким прекрасным предстает здесь перед нами этот благословенный старец! Как он похож на доброго хозяина дома из притчи, который никак не укорил праздных работников. Апостол хорошо понимал эти истины, он понимал, что, позвав к себе Марка, он приобретет его как работника Божьего.

О, если бы все предстоятели церквей понимали, какой могучий потенциал скрыт и не востребован в их церкви! О, если бы понимали, что часто именно их неспособность призвать человека на труд, возрадовать его той мыслью, что он нужен для Бога, нужен для служения, и является причиной жалкой духовной жизни верующих! О, если бы они понимали, что невостребованность убивает! О, если бы все пастыри уразумели глубину ответственности в том случае, если пробьет двенадцатый час и члены их церквей скажут в вечности Пастыреначальнику: "Никто нас не нанял!" О, если бы уразумели, то, возможно, и они сумели бы вырастить из простых мальчишек героев веры, каким оказался Александр Бем!

Божий работник

Прошло время. Саша стал членом Пензенской церкви, ревностно участвовавшим во всяком труде, привыкши быть ближайшим помощником служителя. Отслужил в армии, не нарушая при этом заповедей Священного Писания. Женился. Его спутницей жизни стала младшая сестра служителя местной общины, Татьяна. "Как и многие молодые семьи, Сашу с Таней встретили трудности с жильем,- говорит Наталья Александровна.- Первые месяцы они жили в свободной квартире одной сестры, но вскоре её пришлось освободить, и они переехали к нам. Мы смогли им выделить небольшую комнатку, где они и жили до последнего времени".

При этих трудностях эта молодая чета способна была серьезно размышлять о своем служении Богу. Служитель, ответственный за благовестие, свидетельствовал о том, что Саша неоднократно подходил к нему с просьбой послать их на труд.

"Братья предложили Саше на некоторое время поехать на Таймыр в помощь благовестникам, совершающим там служение, - говорит Наталья Александровна,- имея при этом намерение затем предложить ему переехать с семьей в один из северных поселков, где нет христиан. Саша собрался в путь. В церкви прошел вечер провожания с чаепитием. Звучало много добрых пожеланий. В день отъезда к поезду также пришло много друзей. Саша и Татьяна выглядели бодро, хотя поводов для волнения было немало. Они ожидали рождение ребенка, и будущим родителям было вполне понятно, что он может появиться на свет в отсутствие отца. Лишь зайдя в вагон и глядя на друзей и родных через окно, Саша выглядел как-то грустно. Заметив это, Татьяна улыбнулась и показала ему знак: "Бодрись!" Состав тронулся, мы замахали руками. Все быстрее постукивая колесами, поезд скрыл от нас дорогой образ Саши, скрыл, как оказалось, навсегда".

Север

Служитель и местные братья церкви города Норильска, расположенного далеко за Северным полярным кругом, давно планировали поездку в северную Якутию. Молились об этом Богу. Это намерение было согласовано с ответственными служителями, которые прислали в помощь несколько братьев из церквей Центральной России, среди которых был и Саша.

Шестого апреля семь братьев отправились в путь на двух машинах из поселка Хатанга. Конечным пунктом их путешествия должен быть якутский поселок Тикси, расположенный на побережье моря Лаптевых. Переезжая с благовестием из поселка в поселок, благовестники планировали преодолеть 1200 км. Несмотря на то, что была середина весны, морозы стояли 30 - 35 градусов. Они были особенно ощутимы, когда дул ветер.

Медленно растворился в снежной дали поселок Хатанга. Машины, подминая снег, плавно ползли по тундре, как вдруг у трехосного самодельного вездехода на одном из шести колес сломалась ступица, отвалилось колесо. Повернули назад к поселку, от которого отъехали 4 километра. Рабочий день в поселке уже закончился, и это затрудняло ремонт. В поисках мастерской братья подъехали к одной котельной, где был сварочный аппарат, но не было сварщика, не было сварочной маски. Закрывая лицо ладонью, братья заварили ступицу, поставили колесо и вновь тронулись в путь. Двести километров по тундре до поселка Новорыбная благовестники добирались сутки.

Поселок Новорыбная

Где и у кого остановиться в поселке? Этот трудный вопрос постоянно сопровождает путешествующих благовестников. "Нас было семь человек,- говорит служитель,- этот вопрос встал перед нами особенно остро. Мы подъехали к дому, обитатели которого уже были нам знакомы. В нем жили долгане, муж и жена, у которых было пятеро детей. В предыдущие поездки мы уже пользовались их гостеприимством. В надежде, что и на этот раз Господь через них позаботится о нас, мы остановились. Хозяин дома, увидев нас, обрадовался: - "Заходите, ребята, заходите! Попьёте чайку, отогреетесь, отдохнете, а уж потом пойдете устраиваться". Зашли, разделись, сели за стол. Хозяйка с радостью засуетилась у плиты.

После молитвы мы пожелали спеть несколько псалмов. "Пойте, пойте,- оживились хозяева, - мы сами хотели попросить вас об этом!" Было видно, что пение о Христе касается этих людей, которые после нескольких исполненных нами псалмов стали говорить друг с другом на своем языке. Затем хозяин спросил нас: "Вы где будете останавливаться?" - "Не знаем". -"Мы хотим вам предложить два варианта. Поселиться вам в нашей свободной квартире, но там холодно и неуютно. Или остановиться в этом доме. Здесь три комнаты, две мы предоставляем вам". Было очевидно, что хозяева горячо поддерживают второй вариант. "Если вам не будет слишком тесно, оставайтесь у нас",- уговаривали нас эти добрые люди. "Благодарим вас от всего сердца! Воздай вам Бог по вашей доброте. Конечно, мы останемся!" - обрадовались мы. Во все последующие дни нас, просыпающихся утром, уже ожидал на столе завтрак.

Хозяева заботились и об обеде, угощая нас всем лучшим, что у них было. Они относились к нам как к детям.

Служение

В том, что мы остановились в этом доме, был промысел Божий, так как в этот дом, добрые хозяева которого были в авторитете у населения, один за другим пошли люди. "К вам тонара приехали?" - заходя в дом, обычно спрашивали они.

"Тонара" - это по местному наречию - боги. - "Да, да, у нас находятся тонара",- кивали на нас хозяева. "Скажите, вот мы молимся Богу, это правильно?" - сразу обращались к нам с подобными вопросами посетители. "Это очень правильно. Но как вы молитесь?" - в свою очередь спрашивали мы, и завязывалась хорошая душеспасительная беседа.

Увидев, что в дом, где мы остановились, идут люди, мы условились, чтобы здесь постоянно оставался один или двое из нас. Остальные братья пошли с благовестием из дома в дом, обходя весь поселок, насчитывавший восемьсот жителей.

Освобожденный от оков

В один из дней я и еще брат остались для бесед в доме. Вскоре пришли две пожилые женщины. "Вы к нам пришли?" - обратились мы к ним . "Да, к вам. Спойте нам, вы очень хорошо посте о Боге. - "Во славу Господа споем". После нашего пения умиленные женщины стали задавать вопросы. Состоялась долгая благословенная беседа. Уходя, они были бесконечно рады подарку: Евангелию Иоанна, напечатанным крупным шрифтом. По их просьбе мы молились о них.

Настал вечер. Пришли остальные братья. Хозяева вновь радушно пригласили нас на ужин. Мы сели за стол. Вдруг открывается дверь, заходит мужчина. Взглянув на него, я сразу вспомнил евангельский персонаж - одержимого человека из страны Гадаринской. Потрясая растрепанными волосами, мужчина заговорил: "Послушайте меня, я видел сон. Ко мне пришел ангел и сказал: "Иди к этим людям, они тебе скажут Божью правду. Если не пойдешь - погибнешь". Скажите, это добрый ангел? Он белый или черный?" Мужчина замер, устремив на нас обеспокоенный взор. Обычно мы не комментируем сны, но в данном случае я уверенно ответил: "Этот вестник сказал тебе правду. Если ты не покаешься, действительно погибнешь. Обратись ко Христу, и Он спасет тебя!" - "Христос? Кто Он?" - "Ты празднуешь Пасху?" - "Праздную" - "Говоришь: "Христос воскрес!"?" - "Говорю". - "Кто же Христос?" - "Не знаю". Такое печальное признание своего неведения мы слышали не раз и удивлялись и ужасались, что люди третьего тысячелетия не знают о Христе.

Увлеченный беседой, мужчина сказал: "Мой дед был шаманом, и мне досталась его книга". - "О, в ней, наверное, написано, как воздействовать на людей?" - "Да, да, точно в книге об этом написано". - "Дорогой, эта книга нечистая, колдовская, её нужно побыстрее сжечь!" - "Что ты?! - испуганно попятился гость,- не могу, нельзя. У меня есть другая книга, черная магия, ее, пожалуй, спалю". - "Непременно сделай это!" - "Ну, хорошо, хорошо, пойду,-засобирался собеседник.- Я много получил от вас информации. Надо обо всем подумать. Ребята, я обязательно к вам приду, наверное, утром".

Утром мужчина не пришел, но мы все равно молились о нем и ожидали его. Вечером торопливо забегает, возбужденный, глаза горят: "Все! Черную магию спалил!" Смотрит на нас: "Вы думаете все? Нет! И дедову книгу спалил! И три колоды карт спалил! Скажите, что мне еще делать?" Мы постарались его успокоить, сочувствуя и понимая, как нелегко душе освобождаться от дьявольских сетей. "Друг, ты слышал вчера о Христе. Тебе нужно обратиться к Нему, покаяться пред Ним и служить Ему. Он твой Бог". Продолжая беседу с этим человеком, мы видели, как он меняется: успокоился, смягчился и внимательно слушал, затем тихо спросил: "Можно мне покаяться?" -"Да, нужно покаяться!" Мы склонились на колени, и этот грешник впервые открыл покаянные уста к Богу. Затем мы еще молились. Мужчина просил у Бога прощения и отрекался от злых дел: колдовства, гадания и от всякой связи со злыми духами. Встав с колен, он восклицал: "Вы не представляете! Нет, вы не представляете, как мне легко! Как легко!" Так ликовала эта освобожденная и обновленная душа. "Мы скоро уедем, - наставляли мы нового друга, - и тебе будет нелегко одному. Но помни, что Бог остался, Он будет жить в твоем сердце, если ты сохранишь его чистым. Смотри, берегись греха, берегись прежних дел". - "Братья мои! Я хочу быть с вами и с Богом!"

Снова в путь

В этом поселке мы проводили ежедневное богослужение в доме одной новообращенной сестры. Проводили также евангельские беседы с детьми в интернате. Обошли все дома. В основном все люди с радостью принимали. Нередко, встречаясь с нами на улице, жители говорили: "Вы, пожалуйста, не забудьте зайти к нам".

Быстро пролетела неделя, насыщенная служением. Мы стали собираться в путь. Об этом быстро узнал поселок, и к нашим машинам со всех его концов стал стекаться народ. Собралось большинство жителей, чтобы проводить нас в путь. Это было удивительное, волнующее явление, никогда раньше нами не переживаемое. Этим люди выражали свое расположение, свою благодарность за наш труд и внимание к их душам. Когда не стало Саши, мы поняли, что эта необычная благодарность людей была, как никогда, своевременной. Прощаясь с нами, люди говорили: "Пусть ваш Бог благословит вас!" - "Благодарим вас за эти теплые слова", - отвечали мы.

Тронувшись в путь, мы взяли направление в сторону поселка Сындасско. Необходимо было преодолеть 130 трудных километров. Наш путь пересекал Хатангский залив, в котором вода была морской, соленой. Эта вода замерзает не так быстро, как пресная. Вначале на поверхности местами образуется небольшая корка льда, разламываемая волнами. Однако, мороз берет свое, и, наконец, залив застывает, ощетинившись бесконечными острыми, как бритва, кристаллами, вертикально торчащими изо льда. Их называют торосами. Эта суровая импровизация ветра и мороза была красива, но очень опасна для нас. Некоторые льдины были настолько остры, что о них можно было порезать не только шины, но и руки. Ширина залива 10 км. Все это расстояние мы пробирались среди этих торосов с большой осторожностью, чтобы не повредить колеса. Молились, чтобы Господь провел нас через эту опасность невредимыми. Наконец торосы закончились, и перед нами раскинулась белоснежная гладь тундры. К утру впереди показались серые пятна домов. Это был поселок Сындасско, в котором проживало 600 жителей.

Вечеря

В этом поселке уже третий год живет молодая христианская семья из Норильска, переехавшая сюда для благовестия. В январе у них родился второй ребенок. Встреча с друзьями была очень радостной. Для них посещение братьев - это большая редкость. Далекие расстояния, дороговизна пути делают невозможными частые визиты.

Все наше небольшое общество с глубоким удовлетворением восприняло предложение провести богослужение с воспоминанием страданий и смерти Христа. До сих пор ощущаю дух этого общения вокруг Хлеба и Чаши. В проповедях звучал призыв: каждому проверить сердце, освободиться от всякого согрешения и быть готовым встретиться со Христом. В благоговейной тишине среди друзей звучал и голос Саши. Еще никто не знал, что это была для него последняя Вечеря на земле, хотя все ощущали какую-то неосознанную тревогу, отчего и звучали такие призывы. На тот же момент это общение было для нас тихой гаванью перед жестокой бурей.

Приближался светлый праздник Христова воскресения. Мы были в нерешительности: отправиться в путь или остаться на праздник в поселке. Наконец, после рассуждений, решили остаться, порадоваться вместе с друзьями, живущими здесь, прославить Господа и возвестить о воскресшем Христе окружающим людям.

-В день Пасхи обошли все дома, которые были открыты. Поздравляли людей и приглашали на праздничное вечернее богослужение. Несмотря на пургу, люди в большом количестве пришли в дом верующих, так что многие слушали, стоя плечом к плечу. Прошло благословенное праздничное евангелизационное богослужение.

Ремонт на снегу

Отпросившись с работы, с нами в путь собрался брат Константин, проживающий здесь. Начальники, выслушав его просьбу, согласились с ним: "Да, да. На благовестие нужно. Поезжай".

Следующий населенный пункт, который значился в нашем маршруте, был якутский поселок Юрюнг-Хая, что значит "светлая гора". Нам предстояло преодолеть по тундре 230 км. Отремонтировав сани, осмотрев машины, в составе восьми братьев мы выехали из Сындасско. Мороз держался на отметке -35 градусов.

Через пятьдесят километров на шестиколеснике неприятно застучал двигатель. Остановились. Вскоре определили, что рассыпались подшипники на валу помпы - водяного насоса. С такой поломкой ехать невозможно. Разобрали помпу, замерили размер вала, в наборе запчастей стали искать подходящий подшипник. Самым подходящим оказался подшипник на два миллиметра меньше по диаметру. Что делать? Возвращаться назад невозможно, да и бесполезно. Вал был каленый, напильником не сточишь. Зажгли паяльную лампу, раскалили вал докрасна, остудили. Напильник не берет. Раскалили еще сильней, медленно остудили. Напильник стал понемногу грызть металл. Два миллиметра по краю стачивали полдня. Наконец подшипник оделся на вал. Разными способами пришлось подгонять внешний диаметр подшипника, который тоже не соответствовал нужному размеру. Наконец, помпу поставили, засыпали в радиатор специальный порошок, забивающий щели, и поехали. Через каждые 20 минут езды подливали в радиатор воду. Постепенно вода перестала убывать, что позволяло ехать без остановки. За восемьдесят километров до поселка Юрюнг-Хая случилась еще одна серьезная поломка. Сломалось сцепление. Все возможное сделали и просили у Бога помощи, чтобы преодолеть это расстояние. На третьи сутки мы добрались до Юрюнг-Хая.

Отец

В поселке, договорившись с одним человеком, мы остановились в его вагончике и стали молиться и размышлять о том, как нам разделиться на две группы. В 180 км к югу располагался большой поселок Саскылах. Мы пришли к общему решению, что там нужно провести работу по евангелизации. Пятеро братьев, в том числе и я, выехали в Саскылах. Саша и остальные братья ожидали нас в Юрюнг-Хая. Оставив для благовестия троих братьев в Саскылахе, закупив топливо, мы в воскресенье утром вернулись в Юрюнг-Хая. Братья встретили нас приятной новостью: Саша позвонил домой и узнал, что у него родился сын. Мы сердечно поздравили брата и радовались с ним.

Воскресенье мы провели в молитве, в духовных рассуждениях, хотя и звучало среди нас предложение тронуться в путь. "Братья, - возразил я, - нам нужно в этот день побыть в покое, подготовиться и внутренне и внешне". - "Что значит и внутренне и внешне?" - поинтересовался брат. -"Внутренне - это значит быть готовым встретиться со Христом; внешне - это значит окрепнуть физически после всех наших путешествий, потому что перед нами далекий и трудный путь на Тикси". Говоря это, я еще не представлял, насколько он будет труден. Лишь к вечеру мы стали собираться в дорогу. В это время пришел мужчина, якут, просил денег. Саша остался с ним беседовать. "Саша,- обратился я к нему,- когда закончишь беседовать, пойди, пожалуйста, вязать сани". Прошло время. Гостя уже напоили чаем и он ушел, а Саша как-то медлил. Я напомнил ему свою просьбу. "Да, да, я сейчас!" - отозвался он, но все не выходил к саням. Это показалось мне необычным. Как правило, он сам проявлял инициативу и охотно включался в работу. Сейчас же он выглядел задумчивым и неторопливым. Неужели это ему не нужно? - мелькнула в сознании мысль. Не придав ей значения, я пошел вязать сани. Саша, одевшись, вышел и стал помогать.

Ров смерти

Отдохнув за день, все братья были единодушны в том, чтобы ехать в ночь, которая была условной, так как солнце не заходит, а лишь опускается к горизонту. Среди нас, пятерых братьев, трое водителей, и мы на одной, более надежной, машине, со снаряженными сзади санями, с молитвой выехали из Юрюнг-Хая по направлению к поселку Таймылыр. Нужно было преодолеть 250 км. Мы двигались со скоростью 10-13 км/ч. После часа езды местность стала более холмистой, появились распадки рек, кроме того, разряженный воздух в этих местах обманывает зрение. Иногда кажется, что до сопки довольно далеко, на самом же деле она близко, или впадина совсем неглубокая, на самом же деле и глубокая, и крутая. В такой местности мы, как правило, идем пешком впереди машины и выбираем дорогу. Так было и на этот раз. Пошел впереди машины я. Через время одолела усталость и холод. Пошел другой брат. Затем третий. Четвертый. Стала меняться погода: по снегу начал стелиться усиливающийся ветер, хотя небо было ясным. Снег бесконечными молочными струями потек по холмам. Это явление называется поземкой, известной предвестницей пурги. Мы, сменяя друг друга, шли впереди машины до тех пор, пока не обессилели и не замерзли. Кто-то из братьев предложил встать на широкую подножку машины и, держась за верхние дуги, укрепленные на крыше, указывать дорогу. С этого места неплохо видна местность. Такой опыт продвижения по тундре у нас уже был. Сменяя друг друга на подножке, мы проехали еще около трех часов. Ветер продолжал мести по тундре снег.

На подножку встал Саша. Через время брат, сидящий впереди справа, постучал в окно: "Саша, давай я встану!" - "Успеешь замерзнуть!" - отозвался Александр.- "Саша, ты уже замерз, садись в машину!" - "Нет, нет, я еще постою!"

Прошло несколько минут после этого диалога, как вдруг под нами оборвалась земля. Все перевернулось. Страшный удар... Мрак. Ужасающий рев двигателя...

Не помню, как мы вылезли из перевернутой машины, заглушили двигатель и закричали: "Саша, Саша, где ты?!" Он под машиной! - пронзило меня. "Братья, нужно расчищать снег!" - крикнул я. Снег оказался спрессованным, твердым, как камень. Извлекли тело, стали нащупывать пульс, и в сердце что-то больно оборвалось, дыхание перехватило. Саша был мертв. Как мы позже узнали, смерть наступила мгновенно.

Вверху надо рвом, в который мы упали, дико завывал ветер, обдавая нас снопами колючего снега и грозя всех нас похоронить здесь. Чтобы спастись остальным, нужно было что-то делать, но мы ничего не могли предпринять. Мучительная боль тисками сдавила душу, мы склонились на колени вокруг тела Саши и стенали к Богу, скорбели и прощались с братом и дорогим сотрудником на ниве Господней, душа которого вознеслась от этого мрака в светлые обители Христа.

Ров, в который мы упали, был 4-х метровой глубины, стены отвесные. Чтобы выбраться на поверхность, нужно было долбить снег. Сделали это и подняли тело Саши на поверхность, положили на сани. Опять спустились. Пурга усиливалась. На устах был один вопрос: "Что делать?" Машина, весившая 2200 кг, лежала во рву на боку. "Сколько мы отъехали от поселка?" - спросил один из братьев. - "По спидометру пятьдесят два километра", - ответил я. "Может, пешком возвратимся в поселок?" - "Братья, эту мысль нужно сразу оставить и не возвращаться к ней. Мне пришлось однажды пройти по тундре 56 км, я знаю что это такое. Я шел в безветренную погоду, сейчас ветер. Мы не дойдем. Замерзнем".

Что делать? Ветер усиливался. Мы уже готовы были все умереть в этом рву, это было легче, но понимали, что нет на то воли Божьей и нужно бороться до конца. Что делать? Нужно переворачивать машину и долбить снег, чтобы сделать насыпь для выезда. Возможно ли это? Обратились к Богу, чтобы укрепил нас. Через полдня, после многих трудов мы поставили машину на колеса, совершенно обессилевшие, забрались в нее, даже не отряхнувшись от снега, и забылись в тяжелом сне.

Приговоренные к смерти

Проснулись от крика: "Братья, нас заметает!" Ветер со свистом кружился вокруг машины, обильно осыпая ее снегом. Одна сторона была полностью заметена. Выбравшись через заднюю дверь, мы разгребли вокруг машины снег и стали осматривать ее. Оказалось, что при падении у машины сломался передний мост, колесо уперлось в крыло, как раз в то, к которому идут тяги от рулевой колонки. С такой поломкой не тронуться с места. Что делать? Нужен серьезный ремонт, который бы потребовал немало времени и труда в хорошей мастерской, и это при наличии нужных запчастей. Стоит ли пытаться ремонтировать в этих условиях? Стоит. Господи, помоги! Сняли колесо. Взгляд упал на амортизатор. Мелькнула мысль: вставляй амортизатор в мост! Неужели подойдет?! Замерил диаметр чулка и амортизатора. Точно совпадают! Сняли амортизатор, вставили в чулок, расклинили, приложили к перелому монтировки и обвязали их тросом. Теперь машина должна ехать!

Следующая задача: подготовить насыпь, чтобы машина с одним ведущим мостом выехала на поверхность. Нужно было сделать 25-метровый плавный выезд. Немало сил и времени ушло на это. Завели машину и попытались выехать. Машина дернулась вперед, но в ней что-то захрустело и она замерла на месте. Сломалась муфта вала, соединяющего раздатку и коробку передач. При ударе двигатель подался вперед, что и спровоцировало эту поломку. К счастью, у нас была в запасе эта деталь. Снова лязганье ключей, обжигающий холодный металл. Сделали. Машина завелась и медленно поползла вверх. На третьи сутки в шесть часов утра по якутскому времени мы выбрались на поверхность.

Забрались в работающую машину, чтобы согреться, помолились и сразу уснули. Проснулись от холода. Ветер усилился настолько, что на него можно было ложиться. Он через щели выдувал из салона вес тепло и не позволял двигателю нагреться. Пошли четвертые сутки нашей роковой остановки. Ели один раз в сутки, экономя продукты. Растапливали снег для питья и теряли силы от этой безсолевой воды. Топливо и продукты были на исходе. Что делать? Жестокая пурга не позволит нам проехать и километра. Ожидать в машине, значит сжечь последний бензин. Как быть? Мы приняли решение вновь спуститься в ров. Выкопали в снегу большую яму, в которой можно было укрыться от пурги и покушать. Спустились в нее и стали ожидать Божьего определения наших судеб. Все возможное мы сделали. "Господи,- молились мы,- если Ты усматриваешь, чтобы здесь закончилась наша жизнь, как закончилась жизнь Саши, да будет это к славе Твоей, мы готовы!"

Возвращение в поселок

На пятые сутки, в три часа дня, пурга заметно стала стихать. Мы восприняли это как добрый знак и решили ехать. Закопав в тундре вещи, которые не могли взять, и зацепив к машине сани с телом Саши, мы медленно поехали к поселку. К девяти часам вечера мы въехали в Юрюнг-Хая. Первым желанием было позвонить братьям, сообщить о случившемся и попросить поддержать нас в молитве к Богу, потому что мы были обессилевшими от переживаний и от борьбы со стихией. Переговорный пункт еще был открыт, но нам сообщили, что прошедшая пурга оборвала провода и связи нет. На переговорном пункте мы встретили якута, с которым накануне отъезда беседовал Саша, и говорим ему: "Саши, с которым ты беседовал, уже нет в живых, он погиб" - "Что? Что вы говорите?! Как погиб?" - "Да, погиб в тундре". - "Это мой друг! Это мой лучший друг! - горячо заговорил якут.- Никто из вас не уделил мне столько внимания, сколько Саша. Да, он рассказывал мне о Христе". Лицо якута выражало неподдельную скорбь.

В этом поселке нам нужно было документально оформить эту трагедию и выписать свидетельство о смерти, чтобы дальше транспортировать тело нашего брата. Мы не ожидали, что эта задача будет для нас так сложна. Пытаясь оформить необходимые документы, мы столкнулись с жестокостью, глухотой, черствостью людей, которые были обязаны это сделать. Приходя к человеку, который по долгу службы должен был оформить определенный документ и в первый день, и во второй, и в третий, мы натыкались на глухую стену. Увидев нас, он с искаженным от злобы лицом кричал: "Идите отсюда! Это ваши проблемы! Ничего вам делать не буду!" В величайшем нервном напряжении проходили драгоценные дни. Наши бесконечные мытарства были безрезультатны.

Большой помехой для нас стали праздники первых дней мая. Никто из нужных нам людей не расположен был думать о работе. Лишь отдельные чиновники отнеслись к нашей беде с пониманием. Среди них был директор школы, трезвый, разумный человек, в распоряжении которого был спутниковый телефон. Он предоставил нам возможность звонить куда нам нужно. Таким образом братство узнало о случившемся и о наших трудных обстоятельствах. Многие церкви объявили пост и усиленно стали молиться о нас.

В очередной раз мы пошли к тому жестокому человеку, от которого зависело оформление документов. Перед нами был другой человек. "Пришли, да? - увидел он нас. - Ну, пойдемте, сейчас выпишу". Наконец, к вечеру второго мая у нас на руках были все документы. Одна неприступная скала была преодолена. Мы стояли перед очередной стеной. Шестого мая из Хатанги вылетает самолет на Москву. С Хатангой нас разделяли 500 км суровой, дикой тундры. Их мы должны были преодолеть за трое суток (при скорости 10-15 км/ч). Каждый из нас понимал, что это невозможно. Господи, помоги! Ты Бог Всемогущий!

Чудеса Божьи

Братья, которых мы оставили для труда в Саскылахе, вернулись и эти трудные дни были с нами. Получив документы, мы спешно стали собираться в дорогу. Два автомобиля и сани, на которых покоилось тело нашего брата, были снаряжены к раннему утру третьего числа. К телу Саши подошли братья, которые должны были остаться в поселке. Обнажив чело, они тихо прощались с ним: "До свидания, брат. Ты окончил свой путь, послужив изволению Божьему. Нам же еще предстоит потрудиться, чтобы, как и ты, наследовать вечную жизнь".

Помолившись и попрощавшись с братьями, мы вчетвером с телом Саши выехали из Юрюнг-Хая по направлению к поселку Сопочное. Проехав километров двадцать, пробили колесо на шестиколеснике. Несложная поломка, но время, время дорого! Господи, Ты видишь все! Работали все четверо. Сняли колесо, заменили камеру, поставили, поехали дальше. Немного проехали - опять поломка. Сломалось сцепление. Нет, не останавливаемся, едем без сцепления. К вечеру, за 50 км до Сопочного, встретили в пути стойбище оленеводов, которые радушно нас встретили: "Мы уже слышали о вашем несчастье, - сочувственно сказали они. - Раз уж вы встретили нас в тундре, грех вам будет не попить с нами чаю". Мы согласились, так как целый день ничего не ели. Поблагодарив оленеводов и подарив им Евангелие, поехали дальше.

Отъехали 4 км - и вновь поломка, на этот раз серьезная. У "Нивы", попавшей на рыхлый снег, сломался мост. Как быть теперь? Что делать? Пульс гулко стучал в висках, отсчитывая драгоценные секунды. Стали ремонтировать. К счастью, у нас была нужная запчасть. Заменив ею сломанную деталь, мы поехали дальше. Сильно клонило в сон, так как пошла вторая бессонная ночь. "Братья, будем крепиться, - ободряли мы друг друга,- останавливаться никак нельзя". Выехав на реку, свободно вздохнули: здесь уже не будет опасных оврагов.

Очередная поломка снова остановила нас. У шестиколесника порвался ремень, приводящий в движение водяной насос и генератор. Стрелка температурного датчика неприятно трепетала на красной шкале. Машины словно соревновались друг с другом по количеству поломок. Мы воззвали к небесам: "Господи! Сейчас нам как никогда нужно ехать быстрее, иначе мы упустим последнюю возможность отправить тело брата на родину. К тому же мы очень устали. Помоги нам!"

В запчастях нужного ремня не оказалось. Как быть? Взяли ремень меньшего размера, но как его приспособить? Бог дал рассудительность: сняли генератор, надели ремень на вал привода и на вал помпы. Генератор стали приспосабливать: изменили крепление, и ремень наделся на вал генератора, исправно выполняя свою функцию. Двинулись в путь. К девяти часам утра, дрожащие от усталости, мы въехали в поселок Сопочное.

Немедля направились к начальнику площадки, принимающей воздушные машины. "Скажите, когда будет вертолет на Хатангу?" - спросили мы. "Через два часа". - "Как?!" - невольно вырвалось у нас. Такого мы не ожидали. - "Знаете, что я вам скажу, ребята? На Хатангу должен был быть вчера АН-2. Его по непонятным причинам отменили, а сегодня послали вертолет, так что через два часа будет борт". Мы стояли молча, пораженные этим известием. Если бы не было этих загадочных изменений, то, во-первых, мы никак не успели бы на вчерашний рейс, который бывает раз в месяц, а то и раз в два месяца, в зависимости от наличия пассажиров; во-вторых, в самолет АН-2 мы не смогли бы взять тело Саши. Но все оказалось иначе, и для нас стала доступной эта единственная возможность доставить тело брата к скорбящим родным, к скорбящей церкви.

Господи! Это Твой перст! Ты не оставлял нас в этих долинах смертной тени по Твоему верному обетованию: "с ним Я в скорби" (Пс.90:15).

Прощание

Восьмого мая утром к дому молитвы Пензенской церкви стали стекаться люди, подъезжать машины. Это христиане из ближних и дальних городов собирались на траурное богослужение по случаю смерти члена Пензенской общины, труженика северных духовных нив Александра Бем.

По причине большого скопления народа богослужение было решено проводить на улице, так как молитвенный дом не вместил бы столько людей. Вынесли гроб с телом брата, венки, цветы. Перед гробом встали юная вдова, мать, брат, отец, другие родственники, служители церквей. По небу плыли тяжелые тучи, резкими порывами дул ветер. Было необычно холодно, словно и север принесся прощаться с тем, кто ради спасения людских душ не побоялся его. А всем собравшимся он, хотя в малой степени, дал почувствовать свою суровость. Зазвучал скорбным минором большой духовой оркестр Курской церкви. Богослужение началось. Со слезами на глазах свидетельствовал о верности брата служитель местной церкви, ставший ему в свое время старшим другом. Со слезами на глазах проповедовали служители, отмечая жертвенность Саши, призывая к этому всех христиан. Кратко и пламенно проповедовали представители церквей Центральной России, Урала, Украины. Но самой лучшей проповедью была безгласная проповедь Саши.

После более чем трех часов богослужения траурная процессия медленно тронулась в путь. Впереди братья и сестры несли множество венков: от родных, от служителей Центра России, от миссии "Фриденсштимме", от многочисленных церквей, несли также полотна с текстами Священного Писания. За ними служители несли гроб с телом брата Александра. За гробом шли родственники и множество верующих.

Процессия, насчитывающая пятьсот человек, медленно двигалась по кварталам областного центра. Останавливались пешеходы, останавливались машины, люди выглядывали из окон многоэтажек. Во множестве раздавались христианские трактаты с адресом молитвенного дома. Саша продолжал свою последнюю проповедь...

Приблизились к кладбищу. Еще звучала проповедь, звучали слова утешения из Священного Писания, еще звучало пение, звучали молитвы, после чего братья в благоговении совершили акт погребения.

Скорбь родных была глубокой, но небезутешной, спокойной. Внимательному взгляду было понятно, что Господь утешает их и они приемлют это утешение, как принимала это утешение от Христа скорбящая Мария. "Воскреснет брат твой" - говорил Он ей (Иоан.11:23). И мы, дети Божьи, верим в это: воскреснет брат наш, и мы еще встретимся с ним на небесах, встретимся, чтобы никогда не разлучиться.

ПОСВЯЩАЕТСЯ БРАТУ АЛЕКСАНДРУ БЕМ

Расскажу о том, кто Божье Слово

В своей жизни сердцем полюбил,

Стал среди сподвижников Христовых

Тружеником побелевших нив.

В послушании, как раб Господень,

Ближнему слугою быть хотел,

В остальном же мне и вам подобен,

Человек, который взят в удел.

Незаметный брат, простой и скромный,

Перед миром не сомкнул уста.

На полях Якутии огромной

Возвещал Распятого Христа

Слов красноречивых там не надо,

Много знаний можно не иметь.

Самой яркой проповедью брата

Стало ради ближних умереть.

Жизнь отдал среди детей Христовых,

Смело юность посвятив на труд,

Средь борьбы в условиях суровых,

Чтоб достичь долганов и якут.

Не напрасной стала эта трата,

И хотя прервалась жизни нить,

Силен Бог, чтоб жертвенностью брата,

И по смерти с нами говорить.

Content

ПОСЛЕДНИЕ ПОСЛАННИКИ