Джессика Харт

Задача со многими неизвестными

Глава 1

Тщетно пытаясь отогнать от себя рой комаров, Лотти остановилась на вершине тропинки, чтобы перевести дыхание. Перед ее взором, внизу, открывался впечатляющий вид — большой серый каменный дом, с одной стороны которого располагался крутой склон, а с другой — озеро с такой неподвижной водной гладью, что в ней, как в зеркале, отражались облака и деревья.

Поместье Лох-Мхорай… Отсюда оно выглядело весьма суровым, неприступным. Судя по рассказам деревенских жителей, его владелец достаточно угрюмый человек.

— Он худший из боссов, какие у меня были, — рассказывал Гарри, сидя в баре гостиницы деревни Мхорай. — Ни улыбки от него не дождешься, ни пожелания доброго утра. Как пришел — сразу за работу! Я сказал ему, что нахожусь не в исправительно-трудовом лагере. Кстати, он и платит жалкие гроши, как рабу. В конце концов я послал его с этой чертовой работой куда подальше!

— Совершенно верно, — подтвердила барменши Элси, протирая бокалы и предупреждая Лотти о том, чтобы та не совалась в Лох-Мхорай. — Мы вообще не хотим, чтобы этот Корран Маккенна здесь жил. Поместье Лох-Мхорай должно было достаться его брату, об этом все знают, — сказала она, намекая на неприятную семейную вражду, о которой Лотти не было практически ничего известно. — Никто из деревни не будет на него работать. Тебе лучше отправиться в Форт-Уильям, — посоветовала она Лотти. — Там ты найдешь работу.

Но Лотти не могла позволить себе тут же отправиться в Форт-Уильям. У нее не было денег. А если у тебя нет денег, нужно устроиться на работу, верно? Во всяком случае, она слышала, что многие так поступают. Прежде Лотти никогда не приходилось думать о деньгах.

Теперь настали совсем иные времена.

Итак, перед Лотти возникла первая трудность, и она намерена с нею справиться. Ее прежняя жизнь была слишком роскошной, слишком легкой, без каких-либо проблем. И Лотти понимала, что, если не изменит свою жизнь хотя бы на короткое время, ничего о себе не поймет. Поэтому она на несколько недель решила стать обыкновенным человеком. Ей хотелось понять, каков истинный характер ее высочества принцессы Шарлотты Монтвиван.

Задача первая: заработать денег. Лотти надела рюкзак на тонкие плечи. Если зарабатывать удается любому простому смертному, то и она справится с этой задачей!

Пройдя три мили, она очень устала, и ее доконали назойливые комары. И сейчас, поглядывая на неприветливый дом в долине, она подумала, что совершила ужасную ошибку. Поместье Лох-Мхорай находится в очень уединенном месте, Корран Маккенна живет вдали от всех. Не опасно ли стучаться в его дом и просить дать ей работу? А вдруг Элси права и он окажется человеком, которому нельзя доверять? Неприязнь Элси к Коррану была основана на том, что он не является настоящим шотландцем. Она утверждала, что он приобрел поместье под ложным предлогом.

Но у Лотти не было выбора. В конце концов, стоит ей сделать всего один телефонный звонок, и в ее распоряжении будет вертолет из дворца, который доставит ее обратно в Монтлюс. Там не будет комаров, заботы о деньгах и необходимости рисковать. Там ее встретит суровая бабушка, и Лотти в который раз осознает собственную бесполезность. Все станут относиться к ней как к сбежавшей принцессе, которая не смогла прожить самостоятельно даже одну неделю…

Лотти скривилась при мысли о возможном унижении. Три месяца назад она обо всем договорилась с Филиппом и Каро и исчезла из дворца, чтобы выяснить, на что она способна. Нельзя останавливаться перед трудностями и возвращаться домой, поджав хвост!

«Я принцесса Монтлюса», — подумала Лотти и вздернула подбородок. Она с детства слышала легенды о гордых и мужественных правителях Монтлюса, благодаря которым страна так долго была независимой: о Леопольде Лонгсворде, принцессе Агате, вышедшей замуж за немецкого принца, который был почти на пятьдесят лет старше ее, — она пошла на это, чтобы сохранить преемственность власти в стране. И, конечно, о знаменитом Рауле Вульфе.

Они столкнулись с гораздо большими трудностями, чем Лотти. Ей нужно просто найти себе работу. Неужели она станет первой из рода Монтвиван, которая согласится принять поражение?

Лотти поклялась, что такого не произойдет.

Поправив рюкзак, она решительно отправилась вниз по дорожке в поместье Лох-Мхорай.

Когда Лотти наконец доплелась до входной двери, дом показался ей еще более неприветливым. Повсюду царила атмосфера заброшенности. Сорняки росли на когда-то красивой гравийной дорожке, окна казались холодными и неуютными. Было очень тихо. Ни света, ни музыки, ни каких-либо признаков того, что в доме кто-то живет. Слышались только карканье воронов, парящих между кронами сосен, и крики летающих над озером птиц.

Лотти помедлила, глядя на старомодный дверной звонок. Что она станет делать, если Коррана Маккенны не окажется дома? Она сомневалась, что ее ноги выдержат подъем на высокий холм.

Глубоко вздохнув, Лотти нажала кнопку звонка. И услышала, что в доме раздался дребезжащий звук. Сразу же послышался яростный собачий лай. Ей показалось, что в доме целая стая собак, и она машинально сделала шаг назад. Последовала резкая команда, и одна собака утихла, но другая собака продолжала тявкать. А затем ее лай стал приглушенным, словно собаку где-то заперли.

Несколько мгновений спустя входная дверь резко открылась.

На пороге появился высокий суровый мужчина со сдержанным выражением на лице. Он оказался моложе, чем предполагала Лотти, и обладал резкими чертами лица, бескомпромиссно поджатыми губами и светло-голубыми глазами.

— Да?

— Я и-ищу работу, — сказала Лотти, проклиная свое заикание, которое мучило ее в особенно тревожные моменты. Она подумала о том, что Рауль Вульф на ее месте явно бы не запинался.

Его брови ожесточенно сдвинулись.

— Работу? Какую работу?

— Я слышала в деревенской гостинице, что вам нужно помочь восстановить некоторые коттеджи, которые вы будете сдавать в аренду.

— Новости распространяются быстро… Или это Гарри остановился в баре на обратном пути в Глазго? — прибавил Корран, бросив на Лотти язвительный взгляд.

Лотти отмахнулась от комаров, которые кружились у ее ушей:

— Он сказал, у вас не осталось помощников и на вас никто не будет работать.

— А еще он говорил, что это была самая худшая работа, какую он когда-либо делал, не считая грошовой оплаты. И что я самый худший босс. Разве не так?

— Что-то вроде этого…

— И все же вы хотите работать на меня?

— У меня нет выбора, — сказала Лотти.

Он оглядел ее светло-голубыми глазами. Лотти никогда не была предметом такого пристального рассматривания, поэтому напряглась. Никто в Монтлюсе не смеет так глядеть на нее.

— Простите, что так говорю, но вы не похожи на отчаявшегося человека, — произнес Корран Маккенна. Он кивнул на ее ультрасовременные брюки и мягкую рубашку, которые она купила в Глазго всего четыре дня назад. — На вас совершенно новая одежда, и, судя по этикеткам, довольно дорогая. Кроме того, — сказал он, — вы не подходите для данной работы.

— Почему нет?

— Начнем с того, что вы женщина.

— Не слишком веская причина, — произнесла Лотти. Она, возможно, и не хотела обращаться к своему королевскому статусу, чтобы защитить себя, но ей не нравилось, когда с ней разговаривают пренебрежительным тоном. — Не кажется ли вам, что речь идет о дискриминации по половому признаку?

— Мне нужен физически сильный человек для тяжелой работы. А для вас, судя по всему, самое большое физическое усилие — откручивание колпачка туши для ресниц.

Глаза Лотти сверкнули от негодования. Она вдруг снова вспомнила о своих прославленных предках.

— Я не пользуюсь тушью для ресниц, — сказала она холодно, — и я сильнее, чем кажусь.

Вместо ответа, Корран Маккенна взял ее за руки и оглядел со всех сторон, словно какую-то бандероль при получении. Его пальцы были длинными, с затупленными кончиками, в его огромных руках руки Лотти казались крошечными. Он провел пальцами по ее ладоням, и Лотти поежилась от его небрежного прикосновения.

— Пожалуйста, не рассказывайте мне о том, что когда-то занимались черной работой, — произнес он.

— Это не означает, что я не могу заниматься ею сейчас. — Лотти высвободила руки. — Пожалуйста, поймите, — сказала она, стараясь не замечать, как от его прикосновений покалывает ладони, — мне очень нужна работа!

— А мне на самом деле нужен толковый помощник, — произнес Корран. — Но я говорю вам «нет», и мне очень жаль. И не смотрите на меня своими большими глазами, — сухо прибавил он. — На меня ваши умоляющие взгляды не действуют.

Лотти была явно оскорблена:

— Я смотрю на вас как на любого другого человека!

Коррану было трудно поверить, что она действительно не знает о том, какое влияние оказывает на мужчину, смотря на него ясными серыми глазами. Они были необыкновенно красивыми и имели оттенок мягкого летнего тумана в обрамлении густых, длинных черных ресниц.

Такие глаза могут свести с ума любого мужчину.

Девушка оказалась очень красивой, стройной и изящной. Она носила на спине рюкзак с прирожденной элегантностью. Мягкий шарф на шее придавал ее хрупкой внешности налет изысканности. А у Коррана была веская причина не доверять утонченным особам. Правда, аристократическую внешность незнакомки несколько портили ярко-рыжие волосы…

Нахмурившись, он посмотрел за ее плечо на дорогу, думая, что там стоит ее автомобиль, но гравийная подъездная аллея была пуста.

— Как вы сюда попали?

— Я шла от гостиницы пешком, — сказала она, глядя на него с опаской.

— Вам не приходило в голову, что нужно заранее позвонить? — спросил он рассерженно. — Вам бы не пришлось идти сюда без толку.

— Мой телефон здесь не работает, — произнесла она.

— Мобильный работать действительно не будет, — кивнул Корран. — Вот почему мы до сих пор пользуемся подземным телефонным кабелем, — объяснял он ей, словно ребенку.

— О!

Ее голос звучал растерянно. Корран мог почти поклясться, что эта особа никогда не пользовалась обычным телефоном. Может быть, его у нее нет. Хотя привычка обладать определенными привилегиями читалась в каждой черте ее лица. Казалось, что она принадлежит к классу потомственных аристократов.

Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не поддаваться влиянию умоляющего взгляда этих удивительных серых глаз.

— О, ладно… Я люблю ходить пешком, — сказала она, обретя дар речи.

— Вы выглядите так, словно валитесь с ног, — откровенно выдал Корран. — Сколько вы сегодня прошли?

— Шестнадцать миль.

Отлично! Она прошла шестнадцать миль, и он должен позволить ей вернуться в гостиницу? Корран вздохнул с досадой, ибо понимал безвыходность ситуации.

— Как тебя зовут? — спросил он, неожиданно перейдя на «ты».

— Лотти, — сказала она. Немного погодя, прибавила: — Лотти Маунт.

— Ладно, Лотти, подожди здесь. Я возьму ключи.

Ее лицо просияло.

— Ты позволишь мне остаться?

— Нет, — сказал Корран, игнорируя тревожное еканье сердца. — Я собираюсь отвезти тебя обратно в гостиницу в Мхорай.

Она посмотрела на него с ужасом, отмахиваясь от комаров:

— Я не хочу туда возвращаться!

— Честно говоря, мне все равно, чего ты хочешь, — раздраженно произнес он, действительно начиная чувствовать себя виноватым. Кроме того, у него участилось сердцебиение. — Я желаю, чтобы ты убралась с моей территории. Я не позволю тебе пешком добираться до гостиницы. У меня и так скверная репутация, не хватало еще, чтобы ты упала в обморок посреди дороги.

— Я не упаду, — возразила она. — И я не собираюсь ехать с тобой на машине.

— Немного поздно для сомнений, раз уж ты проделала такой большой путь, — заметил Корран. — Здесь только я и собаки.

— Ну, во всяком случае, я предпочла бы идти назад пешком, — сухо сказала Лотти. — Сегодня приятный вечер.

Корран посмотрел на небо. Как часто бывает в Шотландии, утро было довольно хмурым, но во второй половине дня небо прояснилось, и сейчас, почти в семь часов вечера, на небосклоне было всего несколько прозрачных облачков. В это время года стемнеет только через несколько часов. Лотти права. Прекрасный вечер сегодня.

— Комары съедят тебя живьем, — произнес он, глядя, как она хлопает себя ладонью по шее ниже уха. — Если уже не съели.

— Я справлюсь. — Она задрала подбородок. — Я предпочла бы идти пешком, — прибавила она и наклонилась, чтобы надеть рюкзак на спину.

Корран увидел, как она вздрогнула от тяжести своей поклажи, и нахмурился.

— Не глупи, женщина, — раздраженно бросил Корран. — Ты не сможешь проделать весь путь обратно, если уже прошла шестнадцать миль. — Он указал на нее пальцем. — Оставайся на месте. Я возьму ключи от своей машины.

Он вернулся менее чем через две минуты, но к тому времени Лотти уже шла по дороге.

— Отлично! — крикнул он ей вслед. — Продолжай упрямиться! Только не рухни на моей земле!

— Не рухну, — бросила она ему через плечо. Расстроенный Корран стоял у двери и смотрел на ее изящную фигурку. Девушка высоко держала голову, но шла с заметным усилием.

О чем она думала, постучавшись в чужой дом в поисках работы? Сейчас здесь вообще небезопасно. Ведь и он сам мог оказаться кем угодно…

Корран нахмурился. У него достаточно своих проблем, чтобы беспокоиться о Лотти, если это ее настоящее имя. Но — удивительное дело! — он продолжал смотреть ей вслед и хмуриться. Он даст ей пробыть в пути полчаса или около того, а затем станет ясно, что делать. Девушка наверняка к тому времени изменит свою точку зрения и, несомненно, будет более чем благодарна, если он ее подвезет.

Но когда Корран через полчаса поехал по дороге на автомобиле, то никого не увидел. Он доехал до Мхорая, хотя в гостиницу заходить не стал. Местные жители ясно давали понять, что о нем думают.

В любом случае он не обязан нести ответственность за эту девушку! Вернувшись в дом на внедорожнике, он убедил себя, что и не станет о ней думать.

Тем не менее спал Корран плохо и пребывал в отвратительном настроении, когда на следующее утро отправился в коттеджи. Собаки бежали впереди него мимо старой конюшни и кирпичной стены сада.

Ночью шел дождь, и теперь воздух был наполнен свежим и сладким запахом папоротника, растущего на холмах. Вдруг колли упала на живот и насторожилась. Корран нахмурился.

— Что такое, Мэг? — Он посмотрел вокруг себя и сдвинул брови. — А где эта чертова собака?

Приказав Мэг оставаться на улице, он вошел в коттедж. Дверь налево вела в гостиную, и там он увидел пса своей матери, который крутился около девушки, появившейся на пороге его дома накануне вечером.

Корран лишился дара речи.

На ней была та же одежда, что и накануне, за исключением того, что теперь шарф был повязан вокруг головы в старомодной манере. Но даже так она выглядела шикарно. Рукава ее рубашки были закатаны. Она выметала из комнаты опилки. По-прежнему держа метлу в руках, она присела и погладила пса.

Увидев Коррана, девушка выпрямилась.

— Доброе у-утро! — радостно сказала она, и он услышал ее легкое заикание, которого не заметил вчера. Корран догадался, что она запиналась, когда нервничала.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он довольно сдержанным тоном при данных обстоятельствах.

— Ну, я увидела, что ты здесь работал, поэтому решила, что пора начать у-уборку.

— О, неужели?! А разве я тебе не говорил, что не собираюсь брать тебя на работу и желаю, чтобы ты убралась с моей территории?

Она упрямо поджала мягкие губы:

— Я хотела доказать тебе, что смогу работать. Я лишь прошу тебя предоставить мне возможность показать, на что я способна.

— Я доехал до Мхорая минувшим вечером, думая, что ты согласишься, чтобы я тебя подвез, — в ярости произнес Корран. — Все это время ты была здесь?

— В сарае есть солома. Я на ней… спала…

Лотти провела самую беспокойную ночь в своей жизни. Несмотря на усталость, она никак не могла уснуть. В конце мая по ночам было еще прохладно, и она замерзла, горько пожалев о том, что вообще отправилась в Лох-Мхорай. Теперь она больше всего хотела принять горячий душ и выпить кофе.

Но сначала она должна убедить Коррана позволить ей остаться.

Он смотрел на нее ничуть не обнадеживающе — сдвинув брови и бескомпромиссно поджав губы.

— Слушай, извини, — произнесла Лотти. — Я знаю, что перехожу всякие границы, но я могу справиться с этой работой. Гарри — тот парень, которого я встретила в гостинице, — говорил, что занимался у тебя уборкой и покраской. Я тоже могу выполнять эту работу. Тебе даже не нужно мне платить, — быстро сказала она, когда Корран открыл рот, чтобы ответить. — Я слышала, что ты не можешь платить много, поэтому я готова работать в обмен на позволение остаться. — Он промолчал, и она, воодушевившись, прибавила: — Почему бы тебе не дать мне шанс? Я не буду ничего тебе стоить. И потом, я лучше, чем никто, верно?

— Это зависит от того, сколько пользы ты принесешь, — мрачно произнес он. — Я надеюсь, ты не собираешься мне заявить, что умеешь строить дома?

— Я знаю, как важно сохранять в чистоте строительную площадку, — сказала Лотти. Она когда-то закладывала первый камень в фундамент новой больницы в Монтлюсе и была впечатлена опрятностью строительного объекта. Местный прораб сказал ей тогда, что не потерпит на объекте грязи и беспорядка. — Беспорядок на рабочем месте повышает уровень опасности объекта, — процитировала она Коррану того прораба.

— И на скольких строительных объектах ты бывала? — спросил он, явно все еще сомневающийся.

Лотти подумала обо всех стройках, которые посещала за прошедшие годы. Ее отец, наследный принц, больше интересовался историей Древней Греции, чем современной жизнью Монтлюса. А после того как умерла ее мать, Лотти возложила на себя обязанности королевской супруги.

— Ты удивишься, — ответила она.

Корран изучал ее, прищурившись:

— Неужели удивлюсь?

Лотти наклонилась, чтобы погладить пса, который по-прежнему крутился у нее под ногами.

— Слушай, при идеальных обстоятельствах ты бы нанял квалифицированного строителя, — сказала она, — но квалифицированные строители не выстраиваются к тебе в очередь, так почему бы тебе не дать мне возможность попробовать поработать, пока ты не найдешь кого-то еще? Что может быть такого трудного в покраске и уборке, в конце концов? И, по крайней мере, мои услуги не нужно оплачивать.

Корран размышлял над ее словами. Лотти затаила дыхание, когда он потер рукой подбородок.

— Я не отрицаю, что мне трудно найти человека, готового работать дольше нескольких дней, — наконец произнес Корран.

— Значит, тебе нужно совершенствовать навыки менеджера, — сказала Лотти, подметая пол.

— Я вижу, ты долго разговаривала с Гарри! — Корран с отвращением фыркнул. — Ему следовало оштукатурить всего несколько стен. Для чего, черт побери, мне нужны навыки менеджера?

— Ну, знаешь, слова поощрения очень помогают, — проговорила Лотти, не сдержавшись. — Но мне от тебя не нужно никакой похвалы, — прибавила она поспешно.

— Ни похвалы, ни денег… — Корран смотрел, как она безуспешно пытается подмести пол, и не мог понять, чувствует себя заинтригованным или разочарованным. — Я не понимаю, почему ты так хочешь здесь работать. Почему бы тебе не найти хорошо оплачиваемую работу?

— Я не могу позволить себе пойти куда-нибудь еще. Вчера я потеряла свой кошелек.

Лотти упрекнула себя за то, что не привыкла внимательно следить за своими вещами. Во дворце любой слуга подбирал за ней вещи, и кто-то обязательно следил за тем, чтобы вовремя оплачивать ее счета.

— У меня нет денег даже на чашку кофе, не говоря уже о билете на автобус.

Подозрение Коррана усилилось.

— Большинство женщин, теряя свои кошельки, обращаются в полицию, — отметил он. — Они не отправляются в горы и не появляются на пороге дома незнакомого мужчины, не требуют от него дать им работу, хотя у них нет никакой квалификации. В конце концов, они не посягают на чужую собственность!

Лотти покраснела:

— Мне очень жаль, но я не знаю, что еще делать…

— А как насчет звонка в банк, который выдал тебе кредитную карту?

Она не могла ему сказать, что телефонный звонок в банк, скорее всего, приведет к тому, что она тут же отправится в Монтлюс, где по приказу бабушки ее разыскивает вся служба безопасности.

— Я не хочу, чтобы знали о моем местонахождении, — произнесла она немного погодя.

Корран сдвинул черные брови.

— Ты не в ладах с полицией? — спросил он.

На мгновение Лотти подумала, не заявить ли ему, что она стянула ценный алмаз, но потом передумала.

— Ничего подобного. — Она облизнула губы. — Дело в том, что я… я должна была уехать на некоторое время… — начала она осторожно. — Моя мать всегда рассказывала мне о том времени, когда посещала гористую местность Шотландии, и я подумала, что будет мило, если я тоже окажусь здесь.

Пока все было верно. Лотти провела долгие часы рядом с матерью, когда та умирала. Она держала ее тонкую руку и ободряюще ей улыбалась, чтобы мать не волновалась. Ей было всего двенадцать лет, но она ни разу не заплакала, ибо бабушка заявила, что принцесса Монтлюса должна быть храброй и стойко переносить все беды.

Не было необходимости говорить Коррану о том, что знакомый офицер службы безопасности помог Лотти тайно выехать в Париж, а затем перебраться в Гулль, где ее никто не знал.

Она сама перекрасила себе волосы, однако оттенок волос оказался совсем не таким, как на фото на коробке с краской для волос. Лотти была в ужасе, когда посмотрела на себя в зеркало и увидела, что ее волосы стали огненно-рыжими. Она выглядела ужасно! Единственное утешение — никто и никогда не ассоциировал принцессу Шарлотту с рыжим цветом волос.

— Я замечательно проводила время в Шотландии, — сказала она Коррану. — Вчера я решила перекусить в пабе, где, наверное, и выронила кошелек. Когда я добралась до гостиницы в Мхорае, то поняла, что у меня больше нет денег. В гостинице мне позволили позвонить в паб, но там ничего не знали о моем кошельке.

Слушая рассказ Лотти, Корран изумлялся ее наивности. И что теперь прикажете с ней делать? Ему пришла в голову мысль о том, что она, возможно, какая-нибудь знаменитость, которой необходимо скрыться от представителей средств массовой информации на некоторое время.

Она напомнила ему косулю, которую он увидел из окна спальни рано утром. Косуля остановилась и подняла голову, изящная и осторожная. Лотти обладала точно таким же невинным и настороженным взглядом…

Корран резко одернул себя. Что с ним происходит? В любой момент он вот-вот начнет цитировать стихи, поддавшись ее очарованию. А ведь ему следует помнить о том, насколько легко красивой женщине удается вить веревки из мужчины.

Глава 2

Корран нахмурился, предавшись воспоминаниям. Что бы там Лотти ему ни говорила, он все равно с подозрением относится к ее объяснениям.

— Продолжай, — мрачно велел он. — Итак, ты оказалась в гостинице и обнаружила, что у тебя пропал кошелек…

— Ну я и застряла в этой гостинице, — стала охотно объяснять Лотти. — Но потом я встретила Гарри, и он рассказал мне о работе… И оказалось, что он имел в виду тебя. Мне нужна работа, тебе нужен работник. Я проделала такой большой путь, но ты отказался даже выслушать меня! Я не могла возвращаться в гостиницу, поэтому нашла здесь место для ночлега. Но уснуть не удалось, потому что меня загрызли комары. — Она показала ему обнаженные предплечья, которые расчесала.

Но Корран отказался проявлять к ней сочувствие.

— Так тебе и надо, — грубо произнес он. — Будь ты разумнее, я подвез бы тебя до гостиницы, и оттуда ты позвонила бы кому-нибудь.

— Я не буду никому звонить, — заупрямилась Лотти. — Я не могу тебе всего объяснить, просто не могу. — Она жалостливо посмотрела на Коррана. — Пожалуйста, позволь мне остаться. Только на несколько недель.

— Несколько недель?

— Пока ты не найдешь нового работника, по крайней мере, — быстро уточнила она.

Коррану удалось наконец отвести взгляд в сторону. Он вздохнул.

— Пойдем со мной, — резко сказал он.

Поставив метлу у стены, Лотти вышла за Корраном из коттеджа. На улице их встретила черно-белая колли и еще один пес, ужасно смешной, с грязноватой белой шерстью.

— Это Мэг, — произнес Корран, указывая на колли. — Она послушная, в отличие от некоторых.

Лотти решила возразить, что она тоже очень послушная, но, взглянув в лицо Коррана, решила промолчать.

Он подвел ее к другому коттеджу, открыл входную дверь и пригласил Лотти войти, иронично махнув рукой.

Лотти осторожно шагнула внутрь. Коттедж оказался в очень запущенным состоянии. Повсюду валялась сломанная мебель, окутанная серой паутиной. В кухне находилась грязная и ржавая раковина, под старым холодильником виднелась плесень, пол был усеян мышиным и птичьим пометом. Стекла в открытых окнах были потрескавшимися и грязными, перила лестницы сломаны. Боясь передвигаться по скрипучим половицам, Лотти медленно повернулась на месте.

— Что скажешь? — спросил Корран.

— Здесь… требуется доработка.

— Из пяти коттеджей этот находится в лучшем состоянии. — Мрачная улыбка коснулась уголков его рта, когда он увидел выражение лица Лотти. — По крайней мере, здесь не требуется большая работа. Нужно только починить крышу. Через три месяца все коттеджи должны быть полностью готовы для приезда арендаторов.

— Три месяца? Три месяца уйдет только на то, чтобы избавиться от грязи в одной этой комнате! — позволила себе возразить Лотти.

— Жаль, что ты так думаешь, потому что я собираюсь предложить тебе сделку, — произнес Корран.

— Сделку?

— Ты делаешь уборку в этом коттедже и готовишь его к покраске к концу недели, и тогда я позволю тебе остаться. Ни на минуту не сомневаюсь, что ты не задержишься здесь так долго. Но если ты останешься, то сможешь покрасить коттедж, а потом займешься следующим коттеджем. — Он посмотрел на Лотти. — Ты справишься?

Лотти поджала губы и сделала вид, что внимательно разглядывает комнату и подсчитывает, сколько времени займет уборка. Но, по правде говоря, она понятия не имела, как приступить к устранению подобного беспорядка. Корран явно полагал, что поставил перед ней невыполнимую задачу.

«Рауль Вульф не спасовал бы перед трудностями», — подумала она.

— А что взамен? — спросила она с наигранной беспечностью.

— Взамен ты получишь питание и жилье. Ты сказала, что готова работать бесплатно. Итак, либо ты соглашаешься, либо нет. Знаешь, чтобы избавиться от тебя, я готов отнести тебя в гостиницу на руках.

Никто никогда не говорил с Лотти так, как Корран! Хотя прежде она ни разу не оказывалась в подобных обстоятельствах…

— Я согласна, — сказала она.

— Ты об этом пожалеешь, — предупредил Корран.

Лотти подняла голову и встретила его взгляд:

— Ну, поживем — увидим.

— Поживем — увидим, — согласился он. — Держу пари, что ты сбежишь до конца сегодняшнего дня.

— И я принимаю твой вызов! Я утверждаю, что буду здесь в конце текущего месяца!

Губы Коррана изогнулись в насмешливой улыбке.

— Ты действительно готова поспорить?

— Готова. — Ее серые глаза сверкали решимостью. — Какова ставка?

— Ну, как мы знаем, денег у тебя нет. Что ты можешь поставить?

Лотти подумала о роскоши, в которой жила совсем недавно.

— Свою гордость, — сказала она.

Мгновение Корран пристально смотрел в ее глаза.

— Ладно, — произнес он. — Если ты готова рискнуть, пеняй на себя.

— А что получу, когда выиграю? — спросила она.

— Чего бы ты хотела?

Лотти стала судорожно соображать:

— Если я пробуду здесь до конца месяца, ты… ты поведешь меня ужинать в ресторан.

Корран не улыбнулся, но в его светло-голубых глазах читалось явное изумление.

— Похоже, мы договорились, — сказал он. — Ты получаешь работу.

— О, замечательно! — воскликнула она, и ее лицо осветилось улыбкой. — Спасибо!

У Коррана екнуло сердце, когда он посмотрел в ее глаза и на мгновение затаил дыхание. Ему все-таки удалось взять эмоции под контроль, но он не на шутку встревожился. Ведь она всего лишь ему улыбнулась!

Резко отведя от нее взгляд, Корран решил выместить негодование на белой собаке, которая проникла в коттедж вместе с ними и теперь старалась расширить дырку в плинтусе.

— Пууки! Отойди оттуда! — прорычал он.

Пес подошел к нему, и стало видно, что его шелковистая белая шерсть еще больше испачкалась от пребывания собачки в неубранном коттедже.

Лотти недоуменно посмотрела на Коррана:

— Пууки?..

Он стиснул зубы:

— Это пес моей матери. — Он с отвращением посмотрел на собаку, чья шерсть была увешана паутиной. — Не понимаю, как можно было так его назвать.

Лотти присела на корточки и погладила Пууки, который неистово замахал коротким хвостом.

— Какой он милый, — сказала она.

— Никакой он не милый! — фыркнул Корран. — От него одни неприятности. Он никогда не слушается и все время пачкается. Разве придет человеку в здравом уме идея завести белую собаку? Я пытался говорить матери о том, что здесь не подходящее место для Пууки, но она не слушала. И теперь я должен смириться с его пребыванием на четыре месяца, пока она находится в кругосветном плавании! Сейчас у нее четвертый медовый месяц или, возможно, уже пятый… Я потерял им счет.

— Ну пес, кажется, вполне доволен. — Лотти посмотрела на грубо остриженную шерсть. — Я полагаю, он длинношерстный?

— А на голове ему завязывают бантик, чтобы шерсть не попадала в глаза, — кисло произнес Корран. — У меня нет времени разбираться со всем этим бредом. Я его остриг, как только мать уехала. Она будет ругаться, когда вернется. Но здесь строящееся поместье, и Мэг будет чувствовать себя униженной, если повсюду станет носиться некий пуховый шар с лентой в волосах.

Лотти рассмеялась и выпрямилась:

— Я вижу, Пууки совсем не вписывается в здешнюю атмосферу! — Она оглядела грязный коттедж. — Ну, мне пора приступать к работе. Можно мне взять метлу из другого коттеджа?

— Во-первых, тебе нужно переодеться, — сказал он, нахмурившись. — Тебе предстоит грязная работа.

— У меня нет другой одежды. Я привезла то, что смогла положить в рюкзак.

— Я смогу найти для тебя старую рубашку, — грубо произнес Корран.

— Ну… спасибо. — Лотти одарила его лучезарной улыбкой, которая была известна всем жителям Монтлюса. — Если тебя не затруднит.

— Немного поздно говорить о неудобствах, — проворчал он. — Тебе лучше пройти в дом. Ты ведь не завтракала?

— Нет, — призналась она, и он раздраженно выдохнул:

— Как ты собираешься работать на голодный желудок? Я не хочу, чтобы ты падала в голодный обморок.

Он затопал обратно в дом, Лотти кротко последовала за ним. Мэг бежала рядом, а Пууки наматывал вокруг них круги, взволнованно тявкая.

Войдя в хозяйский дом через заднюю дверь, Корран снял пыльные сапоги и щелкнул пальцами собакам:

— Я покормлю этих двух, а потом, возможно, запру Пууки наверху. Если хочешь, приготовь себе чаю. Кухня там.

Он исчез в коридоре, увешанном старыми куртками и уставленном грязными сапогами. Собаки шли за ним по пятам. Было нечто настолько нелепое в соседстве рослого мужчины и маленькой пушистой собачки, что Лотти не сдержала улыбку, смотря им вслед. Хотя Корран выглядит жестким человеком, он не смог отказать в просьбе своей матери.

Оказавшись на кухне, она наполнила водой из-под крана электрический чайник и установила его на подставку.

Теперь нужно найти чай. Лотти достала упаковку чая и поняла, что чайник не нагревается. Она приложила к нему руку и опустила голову, чтобы прислушаться и выяснить, происходит ли что-нибудь. Корран вошел на кухню и поднял брови, увидев, как она прижимается ухом к чайнику.

— Не похоже, что он работает, — сказала она и выпрямилась.

Корран посмотрел на чайник, а затем на нее. Не говоря ни слова, он нажал на кнопку с задней стороны чайника. Сразу же зажегся световой индикатор и послышался шум.

Лотти прикусила губу:

— Я никогда не пользовалась таким чайником.

— Ты умеешь класть чайный пакетик в кружку и заливать его кипятком? — язвительно спросил Корран.

— А кофе у тебя нет?

— Быстрорастворимый. — Он бросил ей банку, которую она поймала по чистой случайности. — Извини, предметов роскоши у меня нет, — сказал он, правильно интерпретируя замешательство Лотти: прямо сейчас она была готова продать душу за чашку горячего, свежемолотого кофе. — Я буду пить чай, — сказал он, открывая шкаф. — Кружки здесь.

— Ты недавно сюда переехал? — Лотти достала две кружки. — Здесь не так много вещей.

— Я переехал пару месяцев назад. — Корран положил два куска хлеба в тостер и включил его. — У меня никогда не было много вещей. Военному вообще не нужно много вещей, к тому же моя бывшая жена при разводе получила дом вместе с его содержимым.

Лотти покосилась на него, когда он открыл холодильник и выудил оттуда сливочное масло, джем и молоко, которое настороженно понюхал, прежде чем поставить на стол. Она вовсе не удивилась тому, что Корран назвал себя военным. Об этом можно было догадаться по его сухим и жестким манерам.

Но ее встревожило другое. Она не могла понять, почему у нее сжималось в груди, когда она смотрела на губы Коррана? И с какой стати она стала грезить о его поцелуе?

Лотти заставила себя посмотреть в сторону и сосредоточилась на открывании банки кофе.

— Жаль, что кухня такая пустая, — сказала она, прерывая молчание. Ее голос звучал слабо, словно ей не хватало воздуха. — Ее можно красиво оформить.

Корран хмыкнул:

— Кухня сейчас волнует меня меньше всего. Остальные комнаты в доме такие же пустые. Я хочу восстановить поместье и зарабатывать на нем деньги. А пока могу пожить и без мебели.

— У тебя вообще нет мебели?

— Только самое необходимое. Стол. Пара кроватей. — Он кивнул на кресло у кухонной плиты. — В этом старом кресле когда-то спала отцовская собака.

— Значит, это был дом твоего отца?

— Да, — резко сказал Корран. — Я унаследовал его дом и все поместье.

— Разве дом был без мебели?

Он пожал плечами:

— Моя мачеха вывезла из дома все, когда переехала в Эдинбург.

— Почему она так поступила?

— Это ты у нее спроси, — уклончиво ответил он.

Лотти принюхалась к кофе и непроизвольно поморщилась от отвращения. Она пыталась вспомнить, о чем ей говорила барменша из гостиницы в Мхорае.

— Я слышала, в твоей семье какая-то вражда, — сказала Лотти.

— Я ни с кем не враждую, — произнес он спокойным тоном.

Лотти стала накладывать в чашку кофе, но остановилась, когда увидела выражение лица Коррана:

— Что-то не так?

— Ты пьешь такой крепкий кофе?

Ой-ой. Она действительно перестаралась.

— Хм, да… Говорят, что имущество должно было перейти к твоему брату, — сказала она, чтобы его отвлечь.

— Моему брату по отцу, — резко поправил он. — Кто тебе об этом сказал? Ах да! Ты получала информацию в гостинице. Это известный центр выдачи объективной информации!

— Это правда?

— Нет, это неправда. — Корран нахмурился, когда поставил на стол две тарелки и стал рыться в ящике для ножей. Почему ему стало небезразлично, что о нем подумает Лотти? — Я старший сын своего отца, — с трудом произнес он. — Я здесь родился.

Она нашла теплое местечко у кухонной плиты и встала там, держась руками за горячую металлическую перекладину.

— Ты не похож на шотландца, — промолвила она.

— Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Моя мать увезла меня в Лондон.

— Значит, Лох-Мхорай все-таки не является твоим домом?

— Является! Я проводил здесь каждое лето, когда навещал отца.

Лотти нахмурилась:

— Тогда почему возникли вопросы с недвижимостью? Разве не старший сын является единственным наследником?

— Обычно так и бывает, но мой братец Эндрю всегда был популярен в здешних местах. Особенно в гостинице, где он, кажется, проводил большую часть своего времени, насколько я понимаю. Все предпочли бы, чтобы поместье унаследовал именно он.

— Почему не ты?

Он вздохнул:

— Ты всегда так любопытна? На мгновение Лотти опешила:

— Просто привыкла задавать много вопросов.

— Издержки профессии?

Что-то нечитаемое промелькнуло в ее глазах. «Хорошо, — подумал Корран. — Пусть почувствует для разнообразия, каково отвечать на вопросы».

— Да, — сказала она после недолгого молчания и откашлялась. — Я занимаюсь связями с общественностью.

— Означает ли это, что ты с радостью обсуждаешь семейные проблемы с посторонним человеком?

На ее лице снова появилось странное выражение.

— Нет, пожалуй, нет. Но мы не собираемся оставаться посторонними, да? Мы будем работать вместе в течение целого месяца, и я смогу выиграть пари, — напомнила она. — Мы могли бы лучше узнать друг друга. И я предпочла бы знать правду, а не полагаться на слухи.

— Поместье Лох-Мхорай мое, — сказал Корран. — Такова правда.

— Я не понимаю, почему тебя не любят в деревне.

— Не каждый влюбляется в такого очаровашку, как я, — прорычал он и пожалел о своих словах, когда она хихикнула. Смеющаяся Лотти становилась поразительно хорошенькой.

— О, я понимаю, что не всем нравится твой жизнерадостный, — она подчеркнула это слово, — характер, но ты стал наследником по закону, верно?

Корран раздраженно выдохнул:

— Мой отец всегда хотел отменить ограничение на право наследования поместья. Эндрю был его любимчиком. Об этом все знали. У брата было огромное преимущество, ведь он никоим образом не напоминал ему мою мать. Мой отец так и не простил ее за то, что она от него ушла. Каждый раз, когда он смотрел на меня, он видел ее. Поэтому мне было нелегко сюда приезжать. Но я был совершенно счастлив, пока находился в Лох-Мхорае. Я знал, что чувствует мой отец, и в конце концов смирился с тем фактом, что поместье отойдет Эндрю. Вот почему я пошел в армию. Тогда я решил, что если не смогу жить здесь, то у меня не будет корней, а военная жизнь меня вполне устраивала. Когда моя служба закончилась, я хотел вернуться сюда и купить это поместье. Но потом узнал, что отец послал за мной.

Корран остановился, вспомнив, как в последний раз виделся со своим отцом. И сейчас он не понимал, почему рассказывает об этом Лотти.

— Отец сказал мне, что не собирается менять условия наследования. Я до сих пор не знаю почему. Возможно, он решил, что Эндрю не справится с такой большой ответственностью. Лох-Мхорай отец отдал мне, а все остальное — моей мачехе и Эндрю. Беда в том, что у них не было денег, они жили на широкую ногу последние несколько лет. Осмелюсь предположить, что Мойра решила, будто мебель в доме — меньшее, что она заслуживает. Вот так дом и стал пустым, — сказал Корран.

Лотти оказалась хорошим слушателем. Она пристально смотрела в его лицо, слегка наклонив голову набок, и сосредоточенно слушала.

— Должно быть, ситуация оказалась трудной для всех, — сказала она.

— Для меня она не была трудной, — произнес Корран, доставая тосты, кладя их на тарелку и предлагая Лотти. Она отошла от кухонной плиты и присела за стол. — Я предложил Мойре дом в Лох-Энде, который находится в прекрасном состоянии, но она решила переехать в Эдинбург, заявив при этом, что я выгнал ее из дома.

Лотти нахмурилась:

— Почему бы тебе не рассказать всем правду?

— Потому что мне наплевать на мнение людей! — глухо произнес Корран. Он загрузил новую порцию хлеба в тостер и присел за стол напротив Лотти. — Я понимаю, почему Мойра обижена. Ей всегда было ненавистно то, что я старший сын в семье. Она желала, чтобы я сгинул. — Теперь Корран смотрел на Лотти обиженно и разочарованно. Он был совершенно счастлив, пока она не начала задавать вопросы о его прошлом! — А ты? — спросил он, решив начать расспросы. Он пододвинул к ней масло и джем. — Я полагаю, ты родилась в большой, счастливой семье, где все любят друг друга и ведут праведную жизнь. Лотти услышала насмешку в его голосе.

— Я не могу утверждать, что семья была большой, — сказала она, намазывая тост маслом. — Я единственный ребенок в семье и была бы рада, если бы у меня был брат или сестра, — прибавила она задумчиво. — Моя мать умерла, когда мне было двенадцать лет, а отец умер в прошлом году.

Наступило молчание.

— Извини, — резко произнес Корран. — Я не должен был ерничать по поводу счастливой семьи.

— Все в порядке. Мои родители любили меня и друг друга. У нас была счастливая семья, я думаю.

— Значит, ты тоже сама по себе, — сказал он после короткой паузы.

— Ну, у меня есть бабушка и двоюродный брат… «Филипп мне как родной брат», — подумала она.

И, конечно, существовали тысячи людей в Монтлюсе, которые любили ее и считали своей сестрой. У нее не было оснований думать, будто она сама по себе.

— Мужа нет? Или парня?

— Нет. — Ощущая на себе пристальный взгляд Коррана, Лотти предательски покраснела. Намазав тост джемом, она откусила кусочек. — Нет ни мужа, ни парня.

— Так от кого ты убегаешь?

Продолжая жевать, Лотти положила тост на тарелку:

— Я не убегаю.

— Ты сказала, что тебе нужно было уехать, — напомнил он ей.

Лотти вздохнула. Как она могла объяснить Коррану, под каким давлением находилась в то время?

После смерти ее матери бабушка полностью контролировала ее жизнь. Каждая минута Лотти была расписана, и ей пришлось мириться с этим, ибо любое неповиновение считалось ребячеством и проявлением безответственности.

Но как только в страну вернулся принц Филипп, вдовствующая королева Бланш решила, что Лотти обязана, ради блага своей страны, выйти замуж за нелюбимого человека. Филипп понял нежелание Лотти становиться его женой и сам помог ей сбежать.

— Я всегда была послушной девочкой, — сказала Лотти. — Я всегда вела себя хорошо и делала то, чего от меня ждали. Просто какое-то время я решила пожить в других условиях. Я хочу совершать ошибки! И желаю выяснить, такая ли я храбрая, как о себе думаю? Если я сейчас вернусь домой, то действительно окажусь трусихой. Я не убегала, — произнесла она снова. — Я лишь хочу сделать что-то самостоятельно. Только ради себя.

— Тогда тебе придется узнать то, что я узнал давным-давно, — сказал Корран. — В этой жизни ты должна полагаться только на себя.

— Значит, ты решил восстановить поместье, полагаясь только на себя?

Корран кивнул:

— Когда-то это было одно из лучших поместий. Но им не занимались в течение многих лет, и постепенно оно пришло в упадок. Мой отец любил все это. Он устраивал пышные вечеринки, соблюдал традиции, но терпеть не мог копаться в земле, не любил сельское хозяйство. Эндрю точно такой же. Для него поместье — просто источник дохода. Но теперь Лох-Мхорай принадлежит мне. — Корран выпятил челюсть. — И я верну его прежнее великолепие!

— В одиночку? — с сомнением протянула Лотти.

— В одиночку! — подтвердил Корран. — Конечно, мне было бы легче, если бы у меня были дополнительные финансы. Но я выплачиваю алименты бывшей жене и погашаю долги Мойры и Эндрю, поэтому не могу заняться разведением племенного скота. Вот почему я в первую очередь должен отремонтировать коттеджи и начать получать доход от их аренды, — сказал он, барабаня пальцами по столу. — Летом у меня имеется единственная реальная возможность завершить ремонтные работы. Нужно заниматься стадом. В сентябре я должен выставить овец на продажу. Потом я займусь приобретением баранов, надо увеличивать стадо. Кроме того, мне нужно заниматься лесом.

— Хм, — произнесла Лотти, жуя тост. — Теперь я понимаю, зачем тебе помощники.

— Но из помощников у меня будешь только ты, — язвительно заметил Корран.

Она твердо встретила его взгляд через стол.

— Да, — ответила Лотти. — Только я.

Глава 3

После завтрака Корран показал Лотти комнату наверху. И хотя он предупредил ее, что дом совершенно пустой, она по-прежнему изумленно смотрела на помещения, из которых его мачеха вывезла практически все. В доме не было ни ковров, ни штор, имелись только отдельные предметы мебели, а на стенах красовались отверстия от гвоздей, на которых когда-то висели картины.

Лотти с грустью думала о том, как непорядочно поступила мачеха Коррана, оставив дом в таком состоянии. Корран притворялся, будто его не особенно беспокоит пустота в доме, но Лотти видела его печальную усмешку, когда он говорил о себе, как о лишнем человеке в семье. Неудивительно, что он вырос самодостаточным, но мрачным.

Как и остальные комнаты в доме, ее спальня была скудно обставлена. В ней имелись только кровать и стул с прямой спинкой, стоящие на голом деревянном полу. Однако спальня была светлой и просторной, и из окна открывался прекрасный вид на озеро. Лотти, которая провела всю свою жизнь среди роскоши, была в восторге от своего нового жилища.

Корран отдал ей старую, но чистую хлопчатобумажную рубашку. Лотти надела ее и закатала рукава, стараясь не думать о том, что когда-то эта рубашка касалась тела Коррана.

Вернувшись в коттедж, она решительно расправила плечи и принялась за работу. Первые два часа она выносила старую мебель на улицу. Осталась пара больших комодов, которые перетащить без помощи Коррана ей не удалось. Затем Лотти скатала ковры, кашляя от пыли, а потом стиснула зубы и принялась удалять паутину на потолке.

Самое ужасное — там была не только паутина, но и пауки! Некоторые были такими огромными, что ей пришлось отпрыгивать в сторону, когда они падали на пол. Лотти ненавидела пауков, но не позволяла себе кричать. Ее бабушка говорила, что принцессы не визжат, не кричат и не устраивают шума, ведь они никогда ничего не боятся.

Как только с пауками было покончено, Лотти приободрилась. Пусть она испачкалась и вспотела, зато не нужно никого очаровывать и пожимать бесчисленные руки. Пууки вертелся рядом, с довольным видом обнюхивал все вокруг, старался отодрать плинтусы и рычал на воображаемых крыс.

По крайней мере, Лотти надеялась, что они воображаемые.

Когда ближе к обеду Корран зашел в коттедж, она подметала и тихо напевала по-французски. Пууки носился за шариками пыли. Коррана поначалу никто не заметил, и он в очередной раз убедился, до чего бесполезная собака этот Пууки!

Стоя в дверном проеме, Корран наблюдал, как Лотти неумело подметает пол метлой. Она закатала рукава его рубашки и смешно повязала на голову платок. Грубая ткань рубашки подчеркивала нежность ее рук и изящность шеи.

И эта девушка пела! Неужели она счастлива? Ведь ей следовало устать и испытывать отвращение к грязи. Она должна была сдаться и уйти. Да, Корран нуждался в помощниках, но ему требовался опытный рабочий, а не утонченная барышня с удивительными серыми глазами. Лотти была слишком привлекательной…

Корран нахмурился и постучал в дверь костяшками пальцев.

— Я принес обед, — сказал он коротко.

Удивленная Лотти умолкла на полуслове и повернулась. Пууки подскочил к нему и принялся запоздало лаять.

— Тихо! — рявкнул Корран, и песик резко сел на задние лапы, смешно опустив уши и опешив от его тона.

— Он просто рад тебя видеть, — заметила Лотти, улыбаясь. Она поставила метлу у сломанных перил, сняла перчатки и, бросив их на нижнюю ступеньку, подошла к нему, вытирая руки о рубашку. — И я тоже рада, что ты принес обед!

Когда она улыбалась, ее лицо словно светилось, и Корран чувствовал, как у него сжимается сердце. Давненько никто не радовался его приходу…

— Только не жди, что я постоянно буду таскать тебе обед, — сказал он сердито. — Просто я закончил штукатурить и подумал, почему бы нам не перекусить сэндвичами? Во второй половине дня я хочу начать готовить сено для скота, поэтому времени на обед у меня не будет.

— Я не думала, что мне позволят пообедать, — произнесла она. — И не ждала, что ты приготовишь сэндвичи. Вот это сервис!

— Погода не такая уж плохая, — сухо сказал он. — Почему бы нам не поесть у озера?

— Замечательная идея! — воскликнула Лотти. Выбравшись из затхлого коттеджа, она глубоко вдохнула свежий воздух. Положив руки на поясницу, она потянулась, слегка скривившись от боли в мышцах.

— Уже устала? — спросил Корран.

— Ничуть, — сказала она, решив не показывать, как радуется возможности оторваться от работы на некоторое время. — Как здорово, что ты принес обед!

Они подошли к озеру, и Лотти вымыла руки. Корран стал разворачивать пакет с сэндвичами, положив его на выступ скалы.

— Сэндвичи совсем обыкновенные, — предупредил он, протягивая ей раскрытый пакет.

Лотти взяла сэндвич и уселась на скалистый выступ рядом с Корраном.

— Отлично, — сказала она, не в силах поверить, до чего проголодалась.

Сэндвич представлял собой кусок сыра между двумя ломтями магазинного хлеба, но Лотти наслаждалась едой как никогда. Она очень хорошо себя чувствовала, сидя здесь, на свежем и немного прохладном воздухе, в котором витал едва слышимый запах торфа.

Лотти сняла платок, и ветерок взъерошил ее волосы. Откусив от сэндвича, она повернула лицо к солнцу, едва проглядывавшему сквозь облака.

— Хорошо, — пробормотала она, хотя принцессам запрещено разговаривать с набитым едой ртом. Ерунда! О манерах она вспомнит, когда вернется домой, но сейчас может делать все, что захочет.

Корран налил кофе из термоса в пластиковые кружки. Поставив термос, он смахнул паутину с плеча Лотти.

— Ты испачкалась, — сказал он.

Его прикосновение было небрежным, но Лотти насторожилась.

— Вот что происходит, когда пытаешься избавиться от сорокалетней грязи, — произнесла она, смутившись и обнаружив, что вдруг у нее перехватило дыхание.

Коррана нельзя было назвать особенно привлекательным. Внешне твердый и непоколебимый, как скала. Темные брови почти все время сдвинуты вместе над светлыми проницательными глазами. И все же одного прикосновения его пальцев было достаточно, чтобы в жилах Лотти забурлила кровь. Одного взгляда на его губы было достаточно, чтобы ее сердце тревожно екнуло…

Не догадываясь о ее чувствах, Корран протянул ей кружку:

— Не помню, какой кофе ты пила утром, поэтому добавил молока.

— Все равно, — ответила она, передвинулась на камне и наморщила нос, глядя на кружку. — Не сочти меня неблагодарной, но я не могу назвать этот напиток кофе.

— Я мог бы догадаться, что ты принцесса, — сказал Корран, и Лотти вздрогнула и едва не пролила содержимое кружки себе на рубашку.

— Что?!

— Ты очень привередлива к кофе. — Его слова внезапно прозвучали весьма резко. Он явно о чем-то размышлял. — Ты только что пела по-французски… Ты в совершенстве говоришь по-английски, поэтому я не догадался… Но ты ведь француженка?

— Я из Монтлюса, — уточнила она, подняв подбородок.

— Разве он не входит в состав Франции? Лотти рассердилась.

Почему все так думают?

— Нет! Мы говорим на французском языке, но Монтлюс — независимое государство, и у нас свой король.

— И вы воинственно настроены, — предположил Корран, покосившись на нее.

— Вовсе нет! Государство у нас маленькое, но люди очень гордые.

Уголок его рта приподнялся.

— Я вижу. Все ли в Монтлюсе так хорошо говорят по-английски, или это лишь твоя способность к языкам? Я бы не догадался, если бы не услышал, как ты поешь.

— После смерти матери меня отправили в школу в Англии, — сказала она. — В стране, где все говорят на одном языке, быстро его выучиваешь.

— Должно быть, трудно потерять мать и отправиться на чужбину? — произнес Корран.

— Это было не лучшее время в моей жизни, — согласилась Лотти, — но я должна была смириться.

Она попросила отца позволить ей остаться с ним в Монтлюсе, но после смерти матери жизнью Лотти руководила исключительно ее бабушка. Вдовствующая королева Бланш решила, что Лотти обязана научиться говорить по-английски и сменить обстановку. Ребенок слишком нервничает, незачем ему хандрить, оставаясь в Монтлюсе. Поэтому Лотти отправили в школу. Она не плакала и не жаловалась, но школу ненавидела.

— Сначала мне было ужасно трудно, — призналась она, потягивая кофе. — Но зато там я познакомилась с Каро. Мы обе были ужасно одиноки, а кроме того, я заикалась. Я до сих пор немного заикаюсь, когда волнуюсь, — призналась она.

— Я заметил.

А все остальные делали вид, что не замечают ее заикания…

Корран разглядывал ее лицо:

— Ты изменилась?

— Я рассталась с детской наивностью и, в конечном счете, повзрослела.

— Ты не просто выросла. Ты стала красивой женщиной, — категорично заявил Корран. — Я уверен, ты об этом знаешь.

Лотти часто слышала о том, как красива, и смущалась.

— Я скорее симпатичная, — уклончиво сказала она.

— Разве это не лучше, чем быть красивой?

— Симпатичная — мне нравится больше. — Она стала ковырять гальку носком ботинка. — Быть красивой не то же самое, что быть желанной.

— Да, — произнес он задумчиво через минуту. — Полагаю, что ты права.

В тот же день, очистив коттедж от грязи, Лотти закрыла двери и окна коттеджа, чтобы внутрь не проникали комары, и стала сдирать со стен старые обои. У нее болели руки, в глаза будто песок попал, но она помнила наказ бабушки о том, что принцесса не имеет права жаловаться.

— Ты еще здесь? — Корран протопал в дом, раздраженно отмахиваясь от комаров.

Полчаса назад он закончил прессовать сено в тюки и ожидал найти Лотти в хозяйском доме. Но ее там не оказалось…

Захлопнув за собой дверь коттеджа, он увидел Лотти, которая стояла на середине стремянки, покачиваясь из стороны в сторону, пока очищала стены гостиной.

— Ради бога, женщина, слезь с лестницы, пока не упала!

— Ты сказал, что коттедж нужно подготовить к покраске.

— Я не говорил, что ты должна провести здесь всю ночь!

— Проведу, если потребуется! — Лотти упрямо вздернула подбородок. — Нет смысла зря тратить время, пока дни такие длинные.

— Не глупи! — рявкнул Корран. — Ты едва держишься на ногах.

— Я в порядке, — сказала она, но так неуверенно, что он даже не стал спорить.

— А как насчет пса? — Он посмотрел на Пууки, который крутился у его ног. Пес, как и Лотти, был грязным, в его шерсти было полно обрывков обоев и другого мусора. — Тебе не приходило в голову, что его следует покормить?

Лотти мгновенно почувствовала себя виноватой.

— Нет, я не подумала об этом. Извини, Пууки. — Она посмотрела на песика, потом на Коррана: — Почему бы тебе не взять его с собой и покормить, пока я заканчиваю работу?

— Я хочу, чтобы ты перестала упрямиться и вернулась в дом, пока не упала в обморок.

К его изумлению, она упрямо поджала губы:

— Я хочу закончить работу!

Корран потерял терпение:

— Если ты не сделаешь, как говорю, я тебя уволю. — Он ткнул пальцем в ее сторону. — Сейчас же слезай со стремянки, иначе я сам тебя с нее стащу!

Поняв, что он не шутит, Лотти слезла со стремянки, не говоря ни слова. После шестнадцатимильной прогулки пешком в предыдущий день, бессонной ночи и тяжелого физического труда она так устала, что у нее даже не было сил отгонять комаров. Лотти споткнулась, и Корран крепко схватил ее за руку.

— До чего же ты упертая! — прорычал он. — Почему бы тебе просто не признаться в том, что ты устала?

— Потому что это не так. Я в порядке, честно!

— Ты даже ходить не можешь, не спотыкаясь! Не хватало еще, чтобы ты упала, — проворчал он. — Знаешь, у меня нет времени на то, чтобы беспокоиться, в каком ты состоянии. Я не смогу сосредоточиться на работе, если мне придется постоянно думать о том, не рухнула ли ты с лестницы или совершила что-либо подобное от усталости. Ты совершенно неразумна!

Он отчитывал Лотти по пути в хозяйский дом, но она так устала, что даже не стала ему отвечать. Как только они вошли в дом, Корран отпустил ее руку, и Лотти прислонилась к стене, чтобы не упасть. Ей пришлось приложить немало сил, чтобы не сползти на пол к Пууки, который истерично тявкал, требуя покормить его.

Корран смотрел то на Лотти, то на Пууки, словно не мог решить, кто из них его больше раздражает.

— Ты! — Он указал на пса. — Заткнись! А ты, — прибавил он, обращаясь к Лотти и указывая пальцем на потолок, — иди наверх и прими ванну. У тебя есть полчаса до ужина. И смотри не засни там! — крикнул он ей вслед, когда она ударилась о стену по пути к лестнице.

Ванная комната оказалась таким же унылым помещением, как остальные комнаты в доме. Набрав воду в старую ржавую чугунную ванну, Лотти легла в нее, потом затаила дыхание, зажмурилась и нырнула под воду.

Вынырнув, Лотти положила голову на край ванны, закрыла глаза и позволила себе помечтать. Каким-то образом в ее мечтах возник Корран…

Лотти вспомнила, как он ворвался в коттедж, в котором она работала. Он, очевидно, уже принял душ, потому что его волосы были влажными. На нем были джинсы, удачно подчеркивающие длинные ноги и узкие бедра, простая темная футболка, плотно обтягивающая его широкую грудь…

Лотти пришлось признать, что ей нравилось его тело. Ей нравились его непринужденность и уверенность. Корран контролировал каждый свой жест и умело управлялся со всем, что его окружало.

Она напомнила себе, что должна вести себя прилично. Однако ей очень хотелось пожить жизнью обыкновенной женщины. Ей предоставляется всего три месяца для того, чтобы стать как все. Ей уже двадцать восемь лет, а у нее еще никогда не было мужчины! Лотти решила, что это ненормально.

Она вдруг представила Коррана на кухне. Вот он занимается чем-то обыденным. Например, готовкой. Он что-то нарезает. Не лук или чеснок, а, к примеру, помидоры. Он склонил голову и сосредоточился на работе. Но вот она появляется в дверях, и он поднимает голову.

Вот Корран улыбается.

Лотти ни разу не видела, чтобы Корран широко улыбался.

Он зовет ее к себе низким и сексуальным голосом. Ой, погодите, а что на ней надето? Лотти подумала о том, что не хотела бы потерять девственность, будучи в джинсах, кофточке и розовом кашемировом кардигане.

Может быть, завернуться в полотенце? Нет, лучше надеть халат из японского шелка. Этот халат, кстати, лежит в чемодане, который она оставила в камере хранения на вокзале в Глазго. Итак, удовлетворенная Лотти мысленно надела халат. Под ним она была обнажена, и прохладный шелк приятно ласкал ее кожу.

Вот Корран снова подзывает ее к себе. Она подходит, а он молчаливо развязывает пояс ее халата…

— Лотти! — Дверь распахнулась, и Корран ввалился в ванную комнату.

Задохнувшись от шока, Лотти резко села и закрыла грудь руками.

— Что ты делаешь? — закричала она.

— Я подумал, что ты утонула!

Он звал ее по имени. Он постучал в дверь, но в ответ услышал тишину. И тогда он вспомнил об ее ужасной усталости. Корран застыл от страха, когда представил, что она тонет в ванне…

И теперь она предстала перед ним обнаженной, с расширенными от испуга глазами.

— Я стучал. Почему ты не отвечала?

— Я не слышала… Я з-замечталась.

Услышав ее заикание, Корран упрекнул себя. Она говорила, что немного заикается, когда нервничает. Как ей не нервничать, если он ворвался в ванную комнату и теперь стоит и рассматривает ее? Пристыженный Корран повернулся к ней спиной и зашагал к двери.

— Ну раз ты жива, иди ужинать, — коротко произнес он.

— Я приду через минуту.

Сколько пройдет времени, прежде чем ему удастся изгнать из памяти образ Лотти в ванне? Когда он забудет о ее светлой, сияющей коже, красивых плечах, этих волосах слишком яркого цвета и огромных испуганных глазах, об учащенно бьющейся жилке у основания горла?..

Корран с сердитым видом отбросил макароны в дуршлаг. Он так долго прожил один! Слишком долго. Меньше всего ему сейчас нужно усложнять себе жизнь и связываться с Лотти.

Она появилась на кухне спустя несколько минут, надев джинсы и джемпер. Не ее вина, что мягкая розовая шерсть обнимает ее руки, заставляя Коррана вспоминать ее тонкие ключицы.

Корран поднял на нее глаза и сухо произнес:

— Я сожалею о том, что произошло.

— Нет, это я виновата, — промолвила она. — Я не слышала, как ты меня зовешь. Если бы ты не зашел, я заснула бы в ванне, так что спасибо тебе.

Наступило неловкое молчание.

— Должно быть, ты сильно замечталась, — сказал он, нарушая тишину, — потому что я звал тебя очень громко.

У Лотти покраснела шея.

Она отвела от него взгляд, отодвинула стул и села за стол.

— Вкусно пахнет, — произнесла она, намеренно меняя тему, и Коррану стало еще любопытнее. О чем может мечтать такая женщина, как Лотти? Кого она видела в своих фантазиях, сидя в остывшей уже воде там, в ванной комнате?

«Ну, это не твое дело», — напомнил он себе, смешивая макароны с соусом. И ему должно быть все равно, так или иначе.

— Спагетти болоньезе, — объявил он, ставя кастрюлю на стол. — Я умею готовить только три блюда. Так что гастрономических изысков не жди.

— Я не против, — сказала Лотти, по-прежнему пребывая в шоке от вторжения Коррана в ванную комнату.

Сначала она лежала и мечтала, но в следующую минуту в ванную комнату ворвался разъяренный Корран, и реальность буквально ударила ее по лицу. Корран оказался отнюдь не похож на страстного любовника. Этот человек привык полагаться на логику и здравый смысл, а не витать в облаках.

Одним из его суровых проявлений доброты, которая застигла ее врасплох, было то, что Корран принес ее рюкзак из сарая и положил в ее комнате. Она почувствовала себя немного лучше, как только переоделась, но смущалась в присутствии Коррана. Рядом с ним ей словно не хватало воздуха. Единственным человеком, в присутствии которого Лотти робела точно так же, была ее изящная самодержавная бабушка.

— Угощайся. — Корран передал ей тарелку и подтолкнул к ней кастрюлю. — По крайней мере, еда сытная.

Лотти, все еще сгорая от стыда, взяла немного макарон, чтобы не показаться невежливой. Ложка и вилка звонко ударились о край кастрюли, нарушая наступившее молчание.

«Принцесса всегда располагает к себе людей, общаясь с ними запросто». Именно так говаривала ее бабушка. Лотти показалось, что она слышит ее голос. У нее возникло ощущение, что стоит повернуть голову, и она увидит стоящую рядом бабушку.

Откашлявшись, она заставила себя продолжить разговор:

— Ты всегда для себя готовишь?

— У меня нет особого выбора. К счастью, я не привередлив в еде, но три блюда, которые я готовлю, получаются у меня довольно прилично, должен признать. — Корран помолчал, накладывая себе в тарелку макароны. — Я полагаю, готовить ты не умеешь?

Не было никаких причин притворяться. Лотти никогда не была на кухне до прибытия в Лох-Мхорай.

— Боюсь, что нет…

— Жаль. Я собирался предложить тебе заработать дополнительные деньги.

— Дополнительные деньги? — Лотти подняла брови. — Я ведь не зарабатываю у тебя деньги, как я могу заработать дополнительные?

— Ну ладно, может быть, ты захочешь заработать немного денег, пока живешь и питаешься здесь бесплатно. — Он посмотрел на нее оценивающе. — Ты могла бы стать моей домработницей. Я не смогу платить тебе много, запомни это, но мне, по крайней мере, не придется готовить себе еду.

— Если ты можешь позволить себе нанять домработницу, почему не наймешь работников для ремонта коттеджей?

— Это совсем другое дело, — сказал Корран. — Ты сама вызвалась делать ремонт в коттеджах. Лично я не хочу, чтобы ты этим занималась. Видишь разницу?

Лотти прожевала макаронину. Он был прав. Еда оказалась сытной. Она задалась вопросом, могла ли оказаться в более плачевной ситуации? Идея зарабатывать собственные деньги казалась до смешного захватывающей для девушки, которая обладала несметными богатствами с самого рождения.

Да, идея была захватывающей, но отнюдь не пугающей, как идея потерять девственность…

За плечом Коррана на пустом комоде она увидела несколько потрепанных поваренных книг.

— Не могу сказать, что умею хорошо готовить, но я могу прочесть и узнать, как это делается, — произнесла она. — Я могла бы согласиться.

— Отлично, — сказал Корран. — Считай, что я нанял тебя в качестве домработницы.

Лотти уставилась на него:

— Так сразу?

— Я вряд ли буду проводить с тобой собеседование, — заметил он. — Меня не волнует, что ты будешь готовить. Главное, чтобы блюда оказались съедобными и мне не пришлось бы готовить самостоятельно.

Глава 4

Просыпаясь по утрам от солнечных лучей, проникающих в окна спальни, на которых не было штор, Лотти позволяла себе несколько минут просто полежать в кровати и вспомнить, чем занималась вчера, прежде чем начать очередной изнурительный день.

Ее мышцы болели, кровать была узкой, матрас допотопным, а комната пустой, но Лотти была очень счастлива.

Каждый новый день был полон новых впечатлений. Маленькие тривиальные события, но для Лотти они были словно открытие нового мира. Она научилась чистить картошку и нарезать лук, мыть посуду и освобождать пылесос от пыли. Она составила свой первый список покупок и мыла пол щеткой, стоя на коленях. Не выдержав вкуса отвратительного кофе, который Корран считал вполне приличным, Лотти стала пить чай.

Ее удивило, как быстро она привыкла к рутинной работе. Она прибиралась на кухне после завтрака, готовила сэндвичи на обед, а затем отправлялась на работу в коттедж. Она подметала и отчищала его от грязи. Вдовствующая королева Бланш пришла бы в ужас, если бы узнала, что ее внучка стоит на коленях, как служанка.

Время от времени Лотти все-таки воротила нос. Когда она совсем выматывалась и ей очень хотелось отдохнуть, по иронии судьбы, она начинала вспоминать о своем королевском происхождении.

Лотти продолжала работать в очередном коттедже, пока не слышала шум трактора на улице. Это означало, что Корран едет обедать. Однажды, когда шел дождь, они ели сэндвичи в сарае, сидя на тюках сена, но обычно отправлялись на маленький пляж и перекусывали там, вдыхая свежий воздух, который дул с моря на западе.

Но самое трудное начиналось для Лотти на кухне. Она довольно сильно рассердилась, когда обнаружила, что совсем не умеет готовить. При первом прочтении кулинарных книг рецепты казались несложными, но чем скрупулезнее она им следовала, тем хуже становилась ее стряпня. Мясо могло подгореть или не прожариться, стать ужасно жестким. Отваривание овощей зачастую приводило к тому, что они превращались в неаппетитную кашу. С каждой подобной катастрофой подбородок Лотти потихоньку поднимался выше, и на следующий день она с усиленной решимостью принималась за готовку.

К счастью, Коррану, казалось, не надоели ее эксперименты. Он не был привередлив и ел только для поддержания сил.

— Неужели ты не хочешь, чтобы я приготовила что-нибудь особенное? — спросила она его однажды.

— Мне и так нравится, — сказал он, с трудом нанизывая на вилку бежевую кашеобразную массу, которая должна была быть макаронами под нежным сырным соусом.

— Но у тебя есть любимое блюдо? — настаивала она.

Жующий Корран ненадолго задумался:

— У моего отца была повариха, миссис Макферсон, она пекла отличные булочки.

Булочки! Ну, это не должно быть слишком сложно. Преисполненная решимости, Лотти отыскала рецепт булочек. Прочтя рецепт, она внесла в список необходимых покупок новый пункт: купить питьевую соду и винный камень.

Корран сказал ей, что встречается с адвокатом отца в Форт-Уильяме, где сделает все необходимые покупки. Она отдала ему список, приписав наверху: «Купить приличный кофе!!!» Хотя Лотти сомневалась, что Корран обратит на эти слова внимание.

Она постепенно отказывалась от идеи его обольстить. Каждый вечер, падая в кровать, Лотти понимала, что слишком устала, чтобы предпринимать какие-либо попытки пофлиртовать с Корраном.

Она упорно трудилась, Корран работал еще упорнее. По утрам он всегда вставал раньше ее и проверял стадо еще перед завтраком. Овцы паслись высоко на холмах, а крупный рогатый скот держали вокруг озера. Корран делал силосные ямы на зиму, а когда появлялось свободное время, ремонтировал коттеджи, ворота и заборы по всему поместью.

Лотти любила наблюдать за тем, как он ездит по ферме на тракторе. Она смотрела, как он проверяет скот, вышагивает по склону холма или готовит силос, и чувствовала странное томление в груди.

Он казался мастером на все руки.

— Где ты этому научился? — спросила она, наблюдая за тем, как он устанавливает душевую кабину в первом коттедже.

Корран пожал плечами.

— В армии. Вот, подержи. — Он передал ей небольшую пластиковую дверцу от душевой кабины, а сам открыл пакет с гайками и болтами.

— Ты монтировал душевые кабины в армии?

— Меня там многому научили.

— Ты скучаешь по ней?

— По военной службе? — Он покачал головой, взял у нее дверцу и установил на место. — Нет. Какое-то время армия меня устраивала. После окончания школы я отправился туда, где меня научили противостоять трудностям. Но я не очень хорошо вписываюсь в армейские порядки. — Он взглянул на Лотти. — Не люблю подчиняться приказам.

— Для военного человека это недостаток, — сухо промолвила она, и уголок ее рта приподнялся.

— Можно сказать и так. Меня слишком часто отправляли в наряд за несоблюдение субординации, но мне также часто объявляли и благодарность, поэтому я заработал репутацию диссидента. Когда срок службы подошел к концу, начальство вряд ли сожалело о том, что со мной расстается. — Корран принялся ловко завинчивать первый болт. — В любом случае за время службы я достаточно насмотрелся на пыльные казармы-свинарники. Я скучал по нашим холмам. — Он выглянул в окно ванной комнаты, откуда был виден склон холма у озера. — В Афганистане тоже есть холмы, но они другие.

Лотти посмотрела на его профиль. Решимость и компетентность помогли бы Коррану стать хорошим офицером, но она уже поняла, что он не сможет работать в команде. Отвергнутый отцом, он вырос одиночкой. Не удивительно, что он предпочитает идти своим путем, полагаясь на самого себя. Таким, как Корран Маккенна, никто не нужен.

От этой мысли ей стало грустно.

— Ты сразу вернулся в Лох-Мхорай?

Корран закрутил еще один болт:

— Нет. Насколько мне было известно, тогда мой отец все еще намеревался оставить поместье Эндрю. Я решил, что, если Лох-Мхорай не достанется мне по праву наследования, я куплю это поместье. Все, что мне было необходимо сделать, — это заработать достаточно денег. Поэтому я на пару с приятелем открыл в Лондоне охранную фирму. Джефф занялся общими организационными вопросами, а я — практическими делами. Лондон мне не нравился, но только там я мог заработать деньги. — Он закрутил последний болт. — А потом отец послал за мной, когда узнал, что умирает, и все изменилось.

— Не могу представить тебя в Лондоне, — призналась Лотти.

— Сейчас мне тоже трудно это представить, но на самом деле я провел там довольно много времени. Моя мать — истинная горожанка, после развода с мужем она перевезла меня в Лондон. Через равные промежутки времени она выходила замуж и разводилась. Каждый раз, выходя замуж, она считала, что встретила свою настоящую любовь.

Корран покачал головой, удивляясь способности своей матери обманываться, потом сделал шаг назад и проверил дверцу душевой кабины.

— Ты, должно быть, тоже думал, что нашел настоящую любовь, когда женился? — спросила Лотти и потянулась за совком и щеткой. Ей очень хотелось больше узнать о браке Коррана, но никак не удавалось.

Мгновение она боялась, что Корран ей не ответит.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но наши с ней отношения не назовешь романтическими, — произнес он в конце концов. — Мы поженились только потому, что Элла сказала мне, что беременна. — Он поймал испуганный взгляд Лотти. — Она сказала, что у нее было пищевое отравление, поэтому противозачаточные таблетки не оказали должного эффекта. Такое случается.

— Я не знала, что у тебя ребенок, — пробормотала Лотти.

— Ребенка у меня нет. Едва мы успели пожениться, как выяснилось, что с беременностью Элла ошиблась.

— Ошиблась? — Лотти уставилась на него серыми глазами, под взглядом которых у него засосало под ложечкой. Впервые Корран подумал о том, до чего она сексуальна! — Разве она не делала тест на беременность?

Он заставил себя вернуться к разговору:

— Я не знаю. — Он выдохнул. — Я поступил глупо, не попросив ее представить доказательства, но никогда не предполагал, что она способна на такой обман.

— Ты был разочарован?

— Нет. Я не собирался создавать семью, поэтому облегченно вздохнул.

— И все-таки ты женился на Элле сразу же.

Чувствуя себя неуютно, Корран опустил плечо:

— Она сказала, что не собирается делать аборт, поэтому мне пришлось смириться и жениться на ней. Ведь я думал, что она беременна от меня.

— Но ты не обязан был вступать в брак! На дворе двадцать первый век. Многие матери-одиночки успешно растят детей и без помощи мужчин.

— Я знаю. — На его подбородке дрогнула жилка. Говоря о своем неудачном браке, Корран всегда чувствовал себя дураком и сейчас пожалел о том, что начал обо всем рассказывать. — Мы могли бы жить отдельно. Мне просто не нравилось, что моего ребенка будут перетаскивать от одного родителя к другому и воспитают в нем ощущение ненужности.

Он остановился, потрясенный собственными горькими словами. Лотти поняла, что, говоря об ощущении ненужности у ребенка, Корран имеет в виду себя.

— Я не думаю, что желание облегчить жизнь ребенку — недостойная причина для вступления в брак, — сказала Лотти через минуту.

Корран продолжал собирать душевую кабину:

— Ну, нам повезло, что ребенка у нас не было. Мы с Эллой жили отвратительно.

— Но что-то же вас связывало, — возразила Лотти.

— Секс, — сказал он без обиняков. — Но этого недостаточно для крепкого брака. Элла была — и остается — великолепной женщиной, но она жаждет постоянного внимания, которого я не мог ей оказывать. Я занимался охранным агентством и не мог уделять ей много внимания. Когда ты видишь последствия взрывов придорожных бомб или наблюдаешь, как детей используют в качестве живого щита, тебе трудно отправлять жене милые эсэмэски и устраивать ей маленькие сюрпризы. У меня просто не хватило терпения выдерживать истерики Эллы. Честно говоря, я испытал облегчение, когда узнал, что она связалась с Джеффом.

У Лотти отвисла челюсть.

— С твоим другом?!

— Джефф больше подходил Элле. Я до сих пор не понимаю, зачем она вообще выходила за меня замуж.

— Значит, вас связывал только секс. — В голосе Лотти послышались непривычные нотки отвращения, у нее покраснели скулы. По каким-то причинам, увидев ее реакцию, Корран приободрился.

— И ничего более, — серьезно подтвердил он. — Как выяснилось, мы правильно сделали, что разошлись. Элла не смогла бы жить в Лох-Мхорае. Она горожанка, как моя мать. Мои отношения с Джеффом конечно же усложнились, и начались проблемы с агентством. Но к тому времени за мной послал отец, и я забыл об охранном агентстве, как только добрался до Мхорая. И даже согласился на возмутительные условия развода, поэтому остался без гроша в кармане.

— Не слишком справедливо, — кивнула Лотти. — Ведь она тебе изменила.

Корран пожал плечами:

— Но она была, вероятно, права, когда говорила, что я не уделяю ей достаточно внимания. Кроме того, я сам виноват в том, что выбрал в жены не подходящую мне женщину, которая оказалась похожей на мою мать, — произнес он, засовывая пластиковую упаковку в черное мусорное ведро. — Ты сейчас скажешь, что я зря так отзываюсь о матери.

— Ты любишь свою мать, — сказала Лотти с такой уверенностью, что он поднял голову и уставился на нее:

— Почему ты так решила?

— Для начала ты приютил Пууки. — Она взглянула на песика его матери, который растянулся в пятне солнечного света, его лапы подрагивали во сне, словно он гонялся за кроликами.

Корран вздохнул:

— Моей матери очень трудно отказать… — Он пошел на попятный. — Я ее люблю, конечно, но иногда она невыносима. Легкомысленная, сумасбродная и назойливая, как рой комаров. На нее совершенно нельзя положиться. Она дрейфует по жизни, распространяя вокруг себя шарм и поцелуи, и оставляет после себя эмоциональный и финансовый хаос. До моей матери не доходит, что кому-то — чаще всего мне — приходится расхлебывать последствия ее приключений, — сказал он, засовывая последний кусок полиэтиленовой упаковки в мусорное ведро. — Именно поэтому я до сих пор не могу понять, как мог связаться с Эллой. Я должен был понять, что она совершенно не приспособлена к жизни, как и моя мать.

— Иногда противоположности притягиваются, — промолвила Лотти, сосредоточенно собирая мусор. Она почему-то чувствовала себя подавленной.

— В постели, пожалуй, — сказал Корран, — но я ищу человека постоянного и серьезного. Моя мать с трудом выжила в Лох-Мхорае, Элла тоже не прижилась бы в поместье. Мачеха жила в поместье, но своими безумными идеями его практически разорила. Конечно, было бы неплохо, окажись рядом со мной женщина, но я теперь стреляный воробей. В следующий раз буду прагматичным. Я ищу хорошую, разумную, практичную женщину, которая полюбит поместье и будет готова прожить здесь со мной всю жизнь. Гламурных красоток мне не нужно. Мне нужен человек, который сможет управлять трактором и помогать мне со стадом.

— Почему ты остановился? Почему бы не сказать, что она должна еще и хорошо готовить? — язвительно спросила Лотти. — Ведь тогда она действительно сможет приносить тебе пользу!

— Женщина, которую я ищу, будет уметь готовить, — сказал Корран. — Это само собой разумеется.

Итак, Лотти получила некое сообщение. Ей нравилось считать себя разумной, но она подозревала, что не подойдет Коррану в качестве спутницы жизни. Кроме того, даже если Корран ею заинтересуется, она не сможет остаться в Лох-Мхорае. Итак, Корран Маккенна — совсем не подходящий для нее мужчина.

Тем не менее, сердце Лотти радостно екнуло, когда Корран пришел в коттедж на следующее утро. Он был в темных брюках и пиджаке. Ворот его рубашки был расстегнут, но Лотти заметила галстук в кармане пиджака.

— Ты очень нарядный, — произнесла она.

Корран скривился, оглядев себя.

— Я решил приодеться для визита к адвокату. — Он осмотрел комнату, которая была по-прежнему грязной, но не настолько, как до начала работы. Его взгляд упал на Лотти, которая стояла на коленях и чистила плинтус. — Справишься одна? Я уезжаю на весь день.

— Я справлюсь. — Лотти отжала тряпку над ведром. Вода была уже грязной. — Если что, со мной Пууки, он меня защитит.

Корран фыркнул, когда посмотрел на пса, который сидел рядом с девушкой, выглядя как мягкая игрушка. Он насторожил уши, словно слушал их разговор.

— Что-то не похож он на грозную сторожевую собаку, — заметил Корран. — Хотя грабитель, страдающий фобиями, может испугаться его шерсти.

— Никакой грабитель не будет проделывать такой долгий путь, чтобы добраться сюда, — сказала Лотти. — Кроме того, здесь нечего красть.

Это правда. Тем не менее Корран не мог не беспокоиться.

Беспокойство его рассердило. Именно этого он боялся с тех пор, как позволил Лотти остаться в его доме. Незачем ему о ком-то беспокоиться!

Однако ему следовало признать, что Лотти настоящий труженик. Помимо этого она очень упряма и не желает признаваться, что ужасно устала.

— Я заеду в супермаркет на обратном пути, — сказал он ей. — Тебе что-нибудь купить?

Лотти села на корточки и вытерла лоб тыльной стороной руки:

— Приличный кофе.

— Его ты уже занесла в список. Трижды. Но кофе нам не нужен, — произнес он. — У нас полно чая.

Лотти скривилась, и он одарил ее мимолетной улыбкой, прежде чем повернуться к двери.

— Увидимся позже, — сказал он. — Трудись.

Принцесса Шарлотта вряд ли когда-либо оставалась одна. Во дворце за дверями всегда стоял лакей, или просители с письмами, или ее личный секретарь, сообщающий о графике визитов, или горничная, которая пришла помочь ей надеть платье.

Поэтому Лотти нисколько не возражала, когда осталась одна. Она усердно принялась за работу и постаралась забыть о том, как Корран смотрел на нее, когда улыбался. Улыбка делала его моложе, добрее и привлекательнее.

Намного привлекательнее.

Лотти сердито упрекнула себя, напоминая о том, что не должна им увлекаться. Ведь Корран уже предупредил ее, какая женщина ему нужна. А она не должна забывать о том, что в скором будущем поедет домой в Монтлюс.

Однако ей не удалось сдержать радостных чувств, когда Корран вернулся раньше, чем она ожидала. Он появился в дверях спальни коттеджа с суровым выражением на лице, и сердце Лотти забилось чаще.

Прищурившись, он критически оглядел комнату. Половицы были чистыми, стены — очищенными от обоев, окрашенные поверхности были отмыты.

— Неплохо, — сказал он.

— Неплохо? — повторила Лотти, смотря на Коррана, который выглядел слишком жестким, чересчур бескомпромиссным и излишне самоуверенным. Она уперлась руками в бока: — Это все, что ты можешь сказать? Неплохо?!

— А чего ты от меня ждешь?

— Для начала ты мог бы сказать: «Мне очень жаль, Лотти, но ты оказалась права, а я был не прав, когда говорил, что тебе не удастся подготовить коттедж к покраске через неделю».

Губ Коррана коснулась едва заметная улыбка.

— Ладно, я был не прав. Теперь ты довольна?

— Не совсем. Ты мог бы также сказать: «И я ужасно ошибался, когда говорил, что ты не продержишься здесь и дня». На самом деле ты мог бы признать, что проиграл пари.

— Мы заключали пари на месяц, — напомнил он ей. — За три недели многое может случиться.

Лотти вздернула подбородок:

— Ну, я надеюсь, ты сегодня не слишком потратился в Форт-Уильяме, потому что тебе нужно иметь деньги, чтобы отвести меня поужинать в ресторан!

Уголок рта Коррана приподнялся выше.

— На ужин в ресторане ты еще не заработала, но сегодня я могу избавить тебя от приготовления ужина дома. Я купил полуфабрикат с карри.

Так как Лотти не пришлось возиться на кухне, она дольше обычного нежилась в ванне. Приступив к одеванию, она подумала о том, что ей осточертело надевать на себя одну и ту же одежду каждый вечер. Да, ей следовало положить в рюкзак больше одежды.

Как бы ей хотелось выглядеть более… женственной и желанной.

Лотти вздохнула и мысленно залепила себе пощечину. Одевшись, она спустилась на кухню, где Корран разогревал блюдо с карри.

— Я могу чем-нибудь… — Она умолкла, увидев в центре кухонного стола новый кофейник и пакет свежемолотого кофе.

— Я купил его только потому, что устал от твоих жалоб на растворимый кофе, — произнес Корран, прежде чем она смогла что-то сказать.

Лотти не поверила своим глазам.

— Ты купил кофе! Настоящий кофе! О, спасибо! — Не раздумывая, она бросилась Коррану на шею и обняла. Но даже до того момента, когда ее руки коснулись его мускулистого тела, Лотти поняла, что совершила ошибку.

Большую ошибку.

Корран машинально обнял ее и удерживал несколько секунд, потом резко шагнул назад.

Пристыженная Лотти покраснела:

— Извини, я просто… Я так обрадовалась, что ты купил настоящий кофе!

Оправдание казалось бессмысленным даже ей самой.

Корран отвернулся, чтобы проверить готовность риса.

— Немногое нужно, чтобы тебя обрадовать, да? — сказал он.

В его голосе слышались напряженные нотки, но Лотти была слишком смущена тем, что бросилась ему на шею, поэтому не придала этому значения. Ее больше волновала необходимость доказать Коррану, что ее объятия не имеют никакого тайного умысла.

— Знаешь, меня легко привести в восторг, — произнесла она, потом пожалела о сказанном, ведь в ее словах можно было прочесть некий подтекст.

Наступило неловкое молчание. Руки Лотти покалывало от прикосновения к телу Коррана. Не зная, что делать дальше, она обхватила себя руками с самым непринужденным видом, на какой была способна, отошла в сторону, отчаянно пытаясь придумать, что сказать, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

В конце концов молчание нарушил Корран:

— Так как ты провела день? Тебе было не слишком одиноко?

— Нет. Ну, немного в обеденное время, может быть.

Сегодня Лотти обедала на пляже в компании Пууки. Она разглядывала коряги на гальке, птиц, кружащих над головой, оттенки холмов у озера, но без Коррана все казалось ей другим.

Корран поставил рис с карри на стол, и Лотти, отодвинув стул и по-прежнему смущаясь, присела за стол. Бабушке было бы за нее стыдно. Несмотря на долгие годы тренировок умения вести себя непринужденно в любых обстоятельствах, Лотти не могла придумать ничего, чтобы поддержать разговор!

Молчание снова затянулось.

— Гм… сколько времени потребуется, чтобы отсюда добраться до Глазго? — выпалила наконец Лотти.

Корран насторожился:

— Два-три часа. — Он бросил на нее резкий взгляд. — А что? Ты планируешь уехать?

Уехать? Лотти запаниковала.

— Нет! — воскликнула она и прибавила более спокойным тоном: — Нет. Мне просто тошно надевать одну и ту же одежду каждый вечер. Я оставила свой чемодан в камере хранения на вокзале в Глазго. Мне интересно, сколько потребуется времени, чтобы добраться туда на автобусе? Если ты, конечно, согласишься дать мне выходной!

— Я не знаю насчет времени, — буркнул Корран. — Значит, тебе нужен выходной? Не хватало еще, чтобы ты потребовала оплату больничного листа, отпуск и премию!

Снова повисло крайне напряженное молчание.

— Всего один выходной. — Лотти притворилась умоляющей. — Я обещаю, что после будут работать как вол!

— Я на днях собирался поехать в Глазго, — сказал он после короткой паузы. — Мне нужно купить отделочные материалы и мебель для коттеджей. Там есть большие магазины, где можно купить дешевую и симпатичную мебель. Ты могла бы поехать со мной, — резко произнес он. — Вот тогда и заберешь свой чемодан.

— Здорово! Спасибо!

— Но пока у меня нет времени на поездку в Глазго, — предупредил он. — Если ты очень хочешь что-то купить, поезжай в Форт-Уильям. За покупками можешь отправиться на следующей неделе. Но не рассчитывай найти там модные магазины.

Лотти припарковала внедорожник Коррана и напомнила себе, что следует его закрыть и убрать ключи в надежное место. Рядом с ней нет слуги, который отгонит машину подальше или ее вымоет и заправит бензином, прежде чем она снова сядет в нее.

Теперь ее жизнь совсем иная.

Лотти была в восторге от перспективы самостоятельно поехать в Форт-Уильям. Для нее это был еще один совершенно новый опыт. Она очень разволновалась, когда Корран разрешил ей поехать в супермаркет и утром передал наличные.

— Этого должно хватить, — сказал он и тут же выдал ей еще несколько банкнотов. — А это твоя заработная плата. Здесь немного, но ты честно заработала эти деньги.

Теперь, когда деньги буквально прожигали дыру в кармане Лотти, она с нетерпением ждала выходного дня.

Не то чтобы ей не нравилась ее работа. Полностью убрав коттеджи, она стала помогать Коррану с мелкими ремонтными работами: штукатурка отверстий, починка сломанных перил, замена кухонного окна. А потом она приступила к покраске. Лотти нравилось наблюдать за тем, как коттеджи становятся ярче и свежее с каждым мазком ее кисти.

А еще ей понравилось готовить пищу. Но ведь это никак не связано с тем, что Корран ищет женщину, которая умеет готовить, верно? Лотти не видела никакого смысла в том, чтобы пытаться произвести на него впечатление. Тем не менее она хотела совершенствовать свои навыки.

Теперь у нее заслуженный выходной. Как Корран и предупредил, магазины здесь не отличались прекрасным выбором, но Лотти было все равно. Она делала покупки в Париже и Лондоне, но ни одно из посещений очень дорогих магазинов дизайнерской одежды не приносило ей столько удовольствия, как сейчас. Она с восторгом просматривала дешевую одежду на вешалках в отделе, где звучала громкая музыка, а продавец делала маникюр, стоя за прилавком, и никто не обращал ни на кого ни малейшего внимания.

И Лотти это нравилось.

Она купила пару топов, рубашку и хлопчатобумажный свитер и улыбнулась, воображая выражение лица своей бабушки. Вдовствующая королева Бланш пришла бы в ужас от того, что ее внучка одевается как простолюдинка. И все же Лотти получила больше удовлетворения от покупок, сделанных на деньги, заработанные у Коррана, чем во время приобретения дизайнерских нарядов за деньги, полученные по праву рождения.

Глава 5

Думая о бабушке, Лотти вспомнила о том, что должна связаться с Каро и убедиться, что в Монтлюсе все в порядке. Она бродила по городу, пока не нашла интернет-кафе, где заказала кофе и уселась перед компьютером.

Каро прислала ей длинное остроумное письмо, и Лотти рассмеялась, читая о первой встрече с вдовствующей королевой Бланш и ее любимым мопсом. Было необычно узнавать реакцию своей подруги на дворец и Филиппа, но, судя по всему, у Каро все было в порядке, и Лотти вздохнула с облегчением. Не зря она попросила Каро изображать невесту Филиппа.

Вдовствующая королева Бланш была полна намерений сосватать Лотти и Филиппа с тех пор, как его отец стал наследным принцем Монтлюса, а Каро согласилась выступать в качестве отвлекающего маневра в то время, пока Лотти сбегала из дворца. Каро сообщила ей, что, несмотря на суровый нрав, бабушка Лотти очень за нее переживает.

Лотти вздохнула. Она знала, что Каро права. Бабушка контролировала все аспекты жизни внучки после смерти ее матери. Вдовствующая королева Бланш была жесткой и принципиальной и пользовалась огромным уважением всех жителей Монтлюса.

Конечно, бабушка очень ее любит, но старается не проявлять свои чувства. В детстве Лотти запрещалось бегать, шалить и вообще вести себя как другие дети. Сколько себя помнила, Лотти всегда была послушной и делала то, что от нее ожидали.

Другие члены королевской семьи, вроде Филиппа, бежали из страны, не желая быть раздавленными бременем долга и привилегий, но Лотти никогда не осмеливалась перечить бабушке.

До настоящего времени.

Лотти написала очень сдержанное письмо личному секретарю вдовствующей королевы, сообщив в нем, что находится в безопасности и у нее все хорошо. В другом письме, адресованном Каро, она написала, что научилась чистить картофель и заваривать чай, но пока не готова вернуться во дворец.

По дороге домой Лотти остановилась в деревне, чтобы купить товары первой необходимости. Корран проигнорировал все ее предложения попытаться наладить отношения с жителями деревни и заявил, что у него куча более важных дел.

Войдя в магазин, Лотти увидела за прилавком полную седовласую женщину с мелкой химической завивкой и в очках, напоминающих крылья. Она с интересом оглядывала Лотти, пока выдавала ей молоко и сливочное масло.

— Вы ведь работаете в поместье?

— Как вы узнали? — изумилась Лотти.

— Вы за рулем внедорожника Коррана Маккенны, — сказала женщина. — Кроме того, — продолжала она, — в гостинице говорили, что вы туда направляетесь. Мы все думали, что вы быстро вернетесь.

— Нет, мне там понравилось, — промолвила Лотти. — Я надеюсь остаться там еще пару месяцев. Корран делает большую работу, — прибавила она лояльно.

— Да, его сердце всегда принадлежало поместью, даже когда он был крошкой.

— О, вы его знаете?

— Знала. Некоторое время я работала кухаркой в поместье.

— Вы миссис Макферсон? — восторженно выдохнула Лотти.

— Она самая.

— Корран рассказывал мне про ваши булочки!

Миссис Макферсон покраснела от удовольствия и уселась поудобнее за прилавком.

— Я пекла их специально для него, — призналась она. — Мне было жаль парня. С ним так отвратительно обращались, да! Я не говорю, что он был покладистым мальчиком, но он буквально сам себя воспитывал. У отца не было на сына времени, а его матери всегда было наплевать на то, что о ней скажут. Ох и шалунья она была! — Женщина неодобрительно фыркнула. — Она англичанка, знаете ли… — Она тут же умолкла, видимо поняв, что сморозила что-то не то. — Но она не была похожа на вас.

Лотти не сдержала улыбку, видя ее смущение.

— Я не англичанка, — успокоила она женщину.

— Неужели? Вы похожи на англичанку.

— Я училась в школе в Англии. На самом деле я из Монтлюса.

Она уже приготовилась рассказывать о том, что когда-то Монтлюс был в составе Франции, но оказалось, что Бетти Макферсон обожает желтую прессу и отлично знает о стране Лотти и кризисе преемственности власти.

— Тяжело пришлось королевской семье! — сказала она, покачивая головой.

— Да, им было трудно, — ответила Лотти, начиная сожалеть о том, что не держала язык за зубами.

Но не могла же она отрицать, что является уроженкой Монтлюса!

Миссис Макферсон, к счастью, не обнаружила никакого сходства между элегантной принцессой Шарлоттой и неряшливо одетой девушкой, которая стояла перед ней. Лотти знала, что это вопрос времени, но все же радовалась тому, что постригла волосы и перекрасила их в яркий цвет.

Как только удалось, она сменила тему и попросила у миссис Макферсон рецепт булочек. Ее первая попытка испечь булочки закончилась катастрофой — кухня наполнилась густым дымом. И вот теперь она выслушивала подробные инструкции от миссис Макферсон.

— И не забудьте присыпать противень мукой, — говорила миссис Макферсон на прощание, но для Лотти ее слова ничего не значили.

Как только Лотти вернулась в Лох-Мхорай, сразу бросилась на кухню и попыталась применить инструкции миссис Макферсон на практике, но нынешняя партия булочек оказалась хуже предыдущей.

— Не имеет значения, — сказал Корран по поводу ее неудачи, но Лотти не собиралась сдаваться.

Неужели в самом деле так трудно испечь булочки?

Итак, она продолжала готовить булочки, словно желая этим что-то доказать. Но булочки получались плоскими и жесткими.

— Я действительно не понимаю, почему это имеет для тебя такое огромное значение? — проговорил Корран, когда Лотти уныло уставилась на неудавшиеся булочки.

— Я просто хочу научиться делать что-то хорошо, — начала она объяснять.

— Ты многое делаешь хорошо, — с нетерпением сказал Корран.

— Например?

Он колебался.

— Видишь? — набросилась она на него. — Ты не можешь привести ни одного примера! — Она скривилась. — Я бесполезный человек!

— Ты не бесполезна. Что за чушь ты несешь!

Корран сердито посмотрел на нее. Он хотел сказать Лотте о том, что с ее появлением атмосфера в его доме преобразилась. О том, что он с нетерпением ожидает вечера, чтобы увидеть, как она готовит ужин, с сомнением поглядывая на свою стряпню. О том, что улыбкой Лотти озаряет мрачный день…

Но он не знал, как сказать ей об этом, не намекая на то, как сильно ее хочет.

Корран ежедневно напоминал себе о том, что с Лотти ему следует связываться в самую последнюю очередь. Она работала со стальной решимостью и выносливостью, но все равно была настоящей гламурной красавицей, поэтому Корран относился к ней с подозрением.

В поместье Лох-Мхорай нет места для глупых гламурных девиц. Его собственная мать — прекрасный пример того, что может натворить человек, когда его резко изымают из привычной среды. Краткосрочный брак с Эллой лишь еще больше убедил Коррана в том, что горожане не должны жить в деревне, так как это ничем хорошим не закончится.

А теперь он начинал привыкать к обществу Лотти, и это его беспокоило.

— Ты просто ищешь внимания, — сказал он сердито.

— Другого ответа ты придумать не смог?

Корран почувствовал себя загнанным в угол.

— Ты отлично ладишь с Пууки, — произнес он в конце концов.

Лотти лишь покачала головой.

— Ты отлично владеешь метлой, — попробовал он еще раз, но, судя по выражению лица Лотти, она не думала, что это большое достижение. — Вчера ты приготовила довольно вкусные колбаски.

— Они сгорели!

— Я где-то читал, что древесный уголь полезен для здоровья.

Едва заметная улыбка коснулась уголков ее губ.

— Ты просто пытаешься быть ко мне снисходительным.

— Я сделаю все возможное, чтобы у меня была еда, — сказал он язвительно. — Какой гастрономический изыск у нас сегодня на ужин?

— Котлеты, снова. Это все, что у нас осталось, — прибавила она, видя его непроизвольную гримасу.

В последнее время они часто ели котлеты. Котлеты Лотти научилась готовить довольно прилично, но Коррану они надоели.

— Завтра отоваримся на обратном пути из Глазго, — сказал он. — Мы сможем забрать твой чемодан и купить мебель.

— Что значит, ты не помнишь код? — Корран посмотрел на Лотти в отчаянии. Они стояли напротив ячейки камеры хранения, дверца которой открывалась с помощью цифрового кода.

— Он был напечатан на бумажке, которую я положила в кошелек.

— В кошелек, который потеряла в пабе?

Она виновато кивнула:

— Я вспомнила об этом только тогда, когда мы сюда приехали. Мне очень жаль, что мы проехали впустую.

— Ты наверняка не единственная идиотка, которая забывает код. В любом случае мы должны забрать твой чемодан, — сказал Корран. — Оставайся на месте, — приказал он и зашагал прочь.

Лотти вовсе не удивилась, несколько минут спустя увидев его со служащим железнодорожной станции. Хотя Корран невежлив, он все-таки знает, что делать в экстремальных случаях.

— Ты могла бы, по крайней мере, притвориться, что тебе стыдно, — произнес Корран, не поверив в ее смущение. — Посмотри, сколько проблем ты создала этому бедняге!

Лотти опустила голову:

— Ты прав. Мне очень жаль.

Корран посмотрел на нее с подозрением, но она плотно поджала губы, скрывая улыбку. Лотти ослепительно улыбнулась служащему, когда тот извлек из ячейки ее чемодан, и тепло поблагодарила.

— Вот только не надо было расточать похвалы, — бормотал Корран, неся ее чемодан к машине.

— Расточать похвалы? — повторила Лотти в недоумении.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Улыбаешься этому бедняге, строишь ему глазки…

Лотти уставилась на него:

— Я думала, ты хочешь, чтобы я его поблагодарила.

— Могла бы ограничиться сдержанной благодарностью. Не нужно было перед ним заискивать.

— Знаешь ли, твои претензии совершенно не обоснованы!

— Я просто констатирую факт.

— Я бы и тебя поблагодарила, не будь ты таким раздражительным. — Лотти посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Серьезно, спасибо тебе, Корран, — сказала она немного погодя. — Мне очень нужен мой чемодан.

— Не надо меня благодарить, — проворчал он. — Тебе нужно просто улыбнуться тому служащему, и он откроет для тебя любую ячейку в камере хранения.

Если бы она не знала Коррана так хорошо, решила бы, что он ревнует.

— Без тебя у меня ничего бы не получилось, — произнесла она, понимая, что говорит правдиво.

Корран положил чемодан в багажник внедорожника, и они поехали покупать мебель.

Корран явно не был хорошим покупателем. Он нетерпеливо ходил по отделам, желая поскорее выбраться наружу. Со стороны он и Лотти могли показаться супружеской парой. Но только на первый взгляд. Наблюдательный человек заметил бы, что они не прикасаются друг к другу, не советуются.

— Подходящий стул, — бодро сказал Корран, обратив внимание на первый попавшийся на пути стул. Ему хотелось поскорее отовариться и уехать.

Лотти посмотрел на него с недоверием.

— Этот стул будет ужасно смотреться в коттедже, — возразила она. — Он абсолютно ужасный.

— Люди станут приезжать в коттедж на праздники. Им будет все равно, на каком стуле сидеть.

— Мне не все равно! — твердо заявила Лотти. — Я не желаю, чтобы красивый интерьер коттеджа портила ужасная мебель! Ты хочешь оформить коттеджи просто и стильно, а не дешево и сердито. Если ты намерен заполучить арендаторов, то нужно предоставить им то, что они желают получить.

— О, очень хорошо, — проворчал Корран. — Выбирай ты.

Лотти выбрала кровати и комоды, столы и стулья, и простые диваны с яркой обивкой для гостиной. К этому она прибавила постельное белье и полотенца, лампы и скатерти и полный набор кухонного оборудования.

Подойдя к Коррану, она протянула ему список товаров, на который он недоверчиво покосился:

— Ты уверена, что все это необходимо?

— Если ты собираешься сдавать в аренду меблированный коттедж, то тебе следует купить в него мебель, — сухо заметила Лотти.

Именно Лотти, очаровав продавца, договорилась о доставке покупок в Лох-Мхорай.

— Разве мы потратили недостаточно денег? — заворчал он, когда Лотти заказала доставку и купила скатерть.

— Несколько фунтов стерлингов ничего не решают. Кухня в доме выглядит очень неприглядной, туда нужно было купить красивую, яркую скатерть.

— Для чего? — спросил Корран, засовывая кредитную карту в бумажник. — Мы единственные, кто появляется на этой кухне.

— Очень жаль. Дом такой красивый, — сказала Лотти. — Ему требуется много любви.

— Дому требуются большие вложения, — произнес Корран, придерживая для нее двери, когда они выходили из магазина, затем они оба направились к автостоянке. — Денег на данный момент у меня нет. Когда коттеджи будут готовы, я собираюсь пригласить финансистов, которые должны оценить нашу работу. Если им понравится и они увидят в поместье определенный потенциал, то, я надеюсь, они займутся инвестициями в поместье. А пока отделка дома находится на нижней строчке списка моих приоритетов. Мне нужно новое стадо, а не скатерть!

— Я понимаю, — кивнула Лотти, — но все равно считаю, что дом должен стать уютнее. Не нужно прилагать много усилий, чтобы сделать его милым. И тогда ты сможешь приглашать гостей!

— Каких еще гостей? — язвительно спросил Корран. — Ни один житель деревни не пойдет в Лох-Мхорай, пока я там.

— Ты их приглашал?

Корран поджал губы, открывая дверцу внедорожника для Лотти.

— Мы уже об этом говорили, Лотти, — отрезал он. — У меня нет времени на общение с людьми. Мне все равно, даже если из желающих посетить мой дом выстроится очередь.

Лотти не отступала.

— Ты должен быть частью сообщества, — сказала она упрямо. — Разве ты можешь встретить подходящую тебе женщину, если живешь отшельником?

— Я не отшельник. — Раздраженный Корран заговорил резко. — Просто в данный момент я занят. И у меня, безусловно, нет денег на то, чтобы тратить их на несуществующих визитеров!

Лотти положила яркую скатерть себе на колени. Ей было ненавистно думать о том, что деревенские жители относятся к Коррану с недоверием. Если бы они могли просто встретиться с ним и близко познакомиться, то поняли бы, что он совсем не монстр, как его обрисовал брат.

— Я надеюсь, что однажды ты переменишь свое мнение, — произнесла она, когда Корран завел двигатель. — Мне хотелось бы, чтобы к жизни были возвращены не только коттеджи, но и дом. В таком доме должно быть много людей, детей и собак, — прибавила она задумчиво.

— Ну, собаки у меня есть, — сказал Корран. — Если можно считать Пууки собакой!

Он оперся рукой о спинку сиденья Лотти, когда дал внедорожнику задний ход, и повернулся, чтобы посмотреть через плечо в заднее стекло. Лотти внезапно очень чутко осознала близость его руки. Если он ее поднимет совсем чуть-чуть, то прикоснется к ее шее…

Лотти сглотнула.

— Я думаю, ты будешь скучать по Пууки, когда твоя мать вернется, — произнесла она. — Я видела, как ты иногда чешешь его животик, когда думаешь, что никто не видит! Внешне ты суровый человек, но в душе очень мягкий.

Корран выехал с платной парковки и лишь потом взглянул на Лотти.

— Я чешу его только для того, чтобы он заткнулся, — сказал он, но она заметила его легкую улыбку. — В любом случае, — продолжал Корран, — есть вероятность, что мать забудет о Пууки, когда вернется домой. Она вступила в новый брак с огромным энтузиазмом. Она заявит нечто вроде: «О, дорогой, я уверена, что пес будет намного счастливее, если останется у тебя». И тогда я останусь с ним навсегда! — Корран покачал головой. — Придется провести десять лет в обществе так называемой собаки Пууки! Мэг умрет от стыда рядом с таким псом! По крайней мере, она хорошо выдрессирована и умеет пасти овец. Какая польза от Пууки?

— Он хороший компаньон, — предположила Лотти.

— Мне не нужен компаньон, — сказал он. — Мне нужна собака, которая приносит пользу.

«Ему и жена нужна такая, чтобы приносила ему пользу», — печально подумала Лотти.

— Дети будут любить Пууки, — заявила она.

Корран уставился на нее:

— Какие дети?

— Ну… Я полагаю, ты подумываешь о создании семьи?

— Я еще не женат!

— Лох-Мхорай прекрасное место для воспитания детей, — упорствовала Лотти, не вполне понимая, зачем говорит на эту тему. — У тебя должно быть много детей. Ты постараешься, чтобы их детство не было похоже на твое.

Корран вывел внедорожник на основную дорогу и поставил ногу на педаль глаза.

— У меня нет ни на что времени, — громко сказал он. — Мне нужно отремонтировать коттеджи, вернуть поместью былую красоту, а потом — возможно — я займусь домом и стану искать себе жену. Вот тогда и поговорим с ней о детях, — произнес он. — До этого момента пройдет несколько лет! В данное время ребенок был бы для меня катастрофой, какой был и я для своих родителей. У меня есть гораздо более важные дела.

— Например?

— Покупка новых пород крупного рогатого скота, улучшение моего стада. В октябре мне нужно купить хороших баранов.

— Я до сих пор не видела ни одной овцы, — заметила Лотти.

— Потому что они сейчас пасутся на холмах. Ты увидишь много овец в сентябре, когда мы повезем их на рынок, — произнес Корран.

— Жаль, что я их не увижу, — ровным голосом произнесла Лотти. — В сентябре меня здесь не будет.

Она посмотрела в окно и вдруг помрачнела. В сентябре она вернется в Монтлюс и снова станет принцессой Шарлоттой, всегда примерной и послушной.

А Корран останется в поместье и повезет своих овец на рынок. Мэг будет ходить за ним по пятам, Пууки станет путаться под ногами. Корран будет восстанавливать поместье, а ее рядом не будет…

Возможно, все к лучшему? Бабушка, в конце концов, отказалась от своей затеи выдать Лотти замуж за Филиппа. Возможно, Лотти будет позволено самой выбрать себе жениха. Это будет какой-нибудь князь или граф, умеющий вести себя при дворе. Он станет достойным супругом для принцессы Шарлотты Монтвиван, которая будет вести разумную и огражденную от потрясений жизнь.

Но Лотти не хотелось вести разумную жизнь.

Вероятно, сейчас ей предоставляется единственный шанс побыть безрассудной и не задумываться о последствиях.

Из-под ресниц она наблюдала за тем, как Корран хладнокровно ведет автомобиль. Его мускулистое тело было расслаблено, он прищурился и уверенно держал руль.

И вдруг в голову Лотти пришла шальная мысль. Он не догадывается о ее происхождении. Очень хорошо! Лотти хотела, чтобы он думал, будто она обыкновенная девушка. Она желала, чтобы он занялся с ней любовью как с обыкновенной девушкой.

Лотти внезапно залихорадило. В отчаянии она уставилась прямо перед собой, сглотнула и переплела пальцы.

— С тобой все в порядке?

Резкий вопрос Коррана заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.

— В порядке! — беззаботно заявила она. Слишком беззаботно. — Все абсолютно нормально.

— Ты очень молчалива.

— Разве? Я полагаю, что задумалась о поездке домой.

— Скоро приедем, — сказал Корран. — Еще примерно час.

— Нет, я имела в виду дом в Монтлюсе.

Возникла пауза.

— Ах да, конечно! — Корран откашлялся. — Я ничего не знаю о твоей стране. Какая она?

Лотти выглянула в окно, вспоминая родину:

— В Монтлюсе все миниатюрное. Эта страна похожа на сказку во многих отношениях. Горы, озера, замки, несколько старинных городов. Красивая страна.

Ее взгляд остановился на высоком склоне холма, который приобрел золотистый оттенок в лучах вечернего солнца.

— Здесь… природа дикая. И даже величественная. — Она вздохнула. — Я буду по ней скучать.

— Тебе обязательно уезжать? — спросил Корран. Он не смотрел на нее. Он смотрел на дорогу, и Лотти показалось, что Корран с большим трудом решился задать этот вопрос.

— Да, — выдохнула она. — Обязательно.

Она договорилась с Филиппом только о трех месяцах, пока он исполняет обязанности регента, а его отец, наследный принц, лечится от серьезного заболевания. В тот момент, когда его отцу станет лучше, Филипп покинет Монтлюс, как он откровенно признался Лотти. А это означает, что стране снова потребуется первая леди. Разве может быть кто-то лучше принцессы Шарлотты, которая годами исполняла роль первой леди при своем отце? Она прекрасно сочетала в себе доброту и чувство собственного достоинства. Народ ее любил.

Даже в раннем детстве Лотти не забывала, что такое долг и ответственность. Бабушка, не колеблясь, заявила, что Лотти проявит себя законченной эгоисткой, если будет требовать права жить так, как хочет, после смерти своего отца. Разве она посмеет отказаться от своих полномочий и подвести подданных?

Она не могла этого сделать. Нынешний побег — единственное неповиновение, которое могла себе позволить принцесса Шарлотта.

— Я должна вернуться, — глухо произнесла она. — У меня нет выбора.

— Но не прямо сейчас?

Неужели она услышала тревожные нотки в его голосе? Лотти повернулась в кресле и взглянула на Коррана, желая понять, действительно ли он встревожился. Он посматривал то на дорогу, то в зеркала, стиснув зубы. Она заметила, как напряженно подрагивает его щека.

— Нет, — медленно произнесла она. — Не сейчас.

Глава 6

Итак, Лотти решила пробыть на свободе три месяца. В поместье Коррана она провела уже три недели… Оставалось решить, чем она займется в оставшееся время.

Не броситься ли ей на шею Коррану по возвращении домой? Нет, у нее не хватит смелости так поступить.

Или, возможно, им следует откровенно поговорить как взрослым людям и закрутить непродолжительный роман по обоюдному согласию?

Чем больше времени проходило в размышлениях, тем сильнее нервничала Лотти. Жаль, что у нее совсем нет опыта сексуальных отношений и она не знает, с чего следует начинать.

Когда они въехали на конный двор позади дома в Лох-Мхорае, Лотти выскочила из внедорожника чуть ли не на ходу, чтобы глотнуть свежего воздуха. У нее так дрожали ноги, что пришлось опереться о дверцу автомобиля.

Лотти приказала себе успокоиться. Она принялась распаковывать покупки и заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и протяжных выдохов. И очень обрадовалась, что Корран на время оставил ее одну, когда вывел собак на прогулку. Пууки был вне себя от радости, ведь он просидел в доме весь день.

— Я отнесу твой чемодан наверх, — коротко сказал Корран, прежде чем уйти.

Наконец-то у Лотти появилась возможность переодеться в приличную одежду! Она надела свободные брюки и шелковый мягкий топ, а на шею небрежно повязала шарфик.

Корран проверял кухонную плиту, когда Лотти появилась на кухне. Он на миг поднял на нее глаза, затем вернулся к своему занятию. Закрыв дверцу духовки, он медленно выпрямился.

— Ты выглядишь очень элегантно, — сказал он.

«Элегантно. Какое ужасное слово», — подумала Лотти. Элегантность ассоциировалась у нее с холодностью и сдержанностью. Но ей не хотелось быть элегантной. Она желала быть соблазнительной, сексуальной и страстной…

Они купили в магазине готовое блюдо на ужин, но Лотти была слишком напряжена, чтобы насладиться тем, что сегодня вечером она освобождена от готовки. Зря она надела мягкую шелковистую одежду, которая так чувственно ласкала ее кожу… Нужно было снова натянуть старые джинсы и розовый кардиган, а еще лучше — грязную рабочую одежду. Может быть, тогда ей удалось бы думать о чем-то другом, а не о собственном теле и не о Корране, сидящем напротив нее за столом…

Она не могла не смотреть на его широкие, сильные запястья, светло-голубые ледяные глаза, темные брови, решительный нос и бескомпромиссно поджатые губы.

Ах, эти губы…

Сердце Лотти билось так громко, что его биение отзывалось гулом в ушах. Не в силах справиться с волнением, она отодвинула от себя тарелку с едой.

— Не хочешь есть?

— Не хочу.

— Я тоже, — сказал Корран, отставляя свою тарелку в сторону. — Пойдем.

Лотти посмотрела на него непонимающе:

— На улицу?

— Я по-прежнему не могу прийти в себя после того, как провел целый день в магазинах и автомобиле. Мне нужно немного размяться. Пойдем погуляем.

Сердце Лотти забилось чаще.

— Ладно.

Стоял один из тех длинных, мягких вечеров, которые она уже успела полюбить. Корран сказал ей, что зимой погода здесь становится совсем иной — дни короткие, бывает очень холодно. А в июне солнце садится только в половине десятого, и безоблачное небо приобретает сверхъестественный оранжевый цвет.

Ветерок тревожил водную гладь озера, но было по-прежнему тепло, однако Лотти обхватила себя руками и напрягла плечи.

— Замерзла? — спросил Корран. — Хочешь вернуться и взять куртку?

— Нет, я просто… Нет, все в порядке. — Он увидел, что она старается расслабить плечи. — Я в порядке, — сказала она снова и неуверенным жестом заправила волосы за уши.

Она стала напряженной. Корран не смог понять, когда ситуация изменилась. Лотти вела себя непринужденно по дороге в Глазго, но потом постепенно стала беспокойной, а затем заговорила о поездке домой.

В целом он был рад услышать напоминание Лотти о том, что она лишь временно находится в Лох-Мхорае. По какой-то причине она решила напомнить ему об этом именно сегодня. Корран почти не узнал ее, когда она вошла вечером на кухню. Ее брюки и топ были изысканными и стильными. И дорогими. Корран не разбирался в одежде, но даже он мог понять, что одежда очень дорогая. Он задался вопросом, сколько баранов мог бы купить на деньги, потраченные Лотти на свои брюки?

Сегодня она выглядела иначе: элегантной, изысканной, пришедшей из другого мира. В сравнении с ней модница Элла выглядела бы одетой как простолюдинка. Теперь Лотти казалась чужой в поместье Лох-Мхорай.

Корран пытался убедить себя, что все к лучшему. Он старался не обращать внимания на ее улыбку, не замечать, как кровь ударяет ему в голову, когда она смотрит на него серыми сияющими глазами.

Она шла рядом с ним молча, с прямой спиной, теребя шарф на шее. Ее лицо было повернуто к нему профилем, и он мог позволить себе внимательно рассмотреть изящную линию шеи, мягкий контур уха и плеча. Иногда Корран воображал, как будет целовать ее шею и плечи…

С угрюмым видом он отмахнулся от непрошеных фантазий. Ерунда какая! Лотти нужна ему меньше всего. Она не сможет жить в поместье, как не смогла здесь жить его мать и не смогла бы Элла.

Корран даже не знал, зачем предложил ей прогуляться. И все же по непонятной причине ему казалось, что Лотти на своем месте, когда она вот так, не спеша, прогуливается у озера и среди холмов.

По-прежнему перевозбужденный от радости Пууки прыгал вокруг Мэг, которая изо всех сил старалась его игнорировать, следуя по пятам за Корраном. Они прошли мимо пляжа, где обычно обедали, обошли озеро и вышли на узкую тропинку, которая в конце концов, вывела их на красивый, извилистый пляж у озера. Позади них в небо взмывали холмы, а блестящая водная гладь озера тянулась в сторону узкой холмистой долины.

Лотти стояла и молчаливо смотрела вокруг, потом вздохнула и произнесла:

— Красиво.

— Я всегда считал этот пляж своим, — сказал Корран. — Раньше я все время сюда приходил. Меня никто не мог найти. Впрочем, меня даже и не пытались искать…

Он присел на травянистую кочку и вытянул ноги, положив их на гальку. Через некоторое время Лотти присела рядом с ним на достаточно близком расстоянии.

Корран повернул голову, и она затаила дыхание.

— Ты очень молчалива, — произнес он. — О чем ты думаешь?

Лотти почувствовала себя так, будто балансирует на краю обрыва. Если она шагнет вперед, то назад возврата уже не будет. Тем не менее, Лотти решила рискнуть. И прежде чем передумала, она открыла рот и выпалила:

— Я думала, осмелюсь ли тебя попросить меня поцеловать?

Наступило долгое-долгое молчание.

— Правда? — наконец сказал Корран. — Осмелишься?

Лотти затаила дыхание:

— Что бы ты ответил, если бы я осмелилась?

Уголков его губ коснулась едва заметная улыбка.

— Я думаю, что мог бы сделать тебе одолжение.

— О! — Она покраснела и потянула травинку рядом с собой. — Дело в том, что я… должна тебя предупредить. У меня никогда не было мужчины.

Нечасто ей удавалось застать Коррана врасплох. Он удивленно моргнул:

— Что, действительно… никогда?..

— Нет. — Лотти облизнулась и продолжала дергать травинки, не глядя на него. — Я все еще д-девственница. Это одна из причин, почему я хотела какое-то время побыть вдали от всех. Я знаю, что рано или поздно все закончится, но я хотела воспользоваться возможностью и… лишиться невинности, — закончила она в спешке. — Отношения между нами будут временными, — поспешила она уточнить, когда Корран не ответил. Она старалась побыстрее выговориться, пока у нее окончательно не сдали нервы. — Я знаю, что не подхожу тебе. Но я подумала… — Лотти облизнула губы и вздохнула, набираясь смелости. — Дело в том, что я искала любовника, но не знала, как его нужно искать… И я вот подумала, ну…

— Что я тебе подойду? — предположил Корран, когда она умолкла.

Слова Коррана прозвучали так просто, что Лотти рискнула на него взглянуть. Она увидела, что он слегка улыбается, и у нее потеплело на душе.

— Ну, другого мужчины здесь нет, — заметила она, стараясь убедить его в том, что, несмотря на свое предложение, не намерена им увлекаться.

Придвинувшись к Лотти, Корран неторопливо погладил ее сильной рукой по щеке, и от его нежного жеста у нее сдавило горло.

— Почему бы нам не начать с поцелуев, прямо здесь? — предложил он.

— Ладно. — Лотти заправила пряди волос за уши и откашлялась. Теперь, когда она во всем ему призналась, девушка пребывала в ужасе и очень нервничала из-за того, что сделает что-то не так.

— Неужели ты никогда не целовалась с парнем?

— Нет, — произнесла Лотти. Как она могла объяснить Коррану, в какой изоляции жила и как всю жизнь ее опекала бабушка?

— Невероятно, — сказал он, разглядывая ее лицо. — Как принцесса из сказки, запертая в замке…

Лотти отвела взгляд:

— Что-то вроде этого…

Корран в недоумении покачал головой, прижав ладонь к ее щеке:

— Ты меня попросишь?

— Пожалуйста, поцелуй меня, — вежливо попросила она, и он искренне, широко улыбнулся. Лотти так давно мечтала увидеть теплую улыбку Коррана! И теперь, глядя, как смягчились черты его лица и потеплели глаза, она почувствовала, что сжимается сердце.

— Да, я тебя поцелую, — сказал он, но целовать ее не торопился. Вместо этого он взял пальцами ее шарф и медленно его снял. Лотти ощутила, как прохладный шелк скользит по коже, и закрыла глаза, переполняемая предвкушением и волнением.

Наконец-то!..

Корран коснулся губами уголка ее рта, и Лотти в смятении раскрыла глаза.

— И все? — пробормотала она, не в состоянии скрыть разочарование в голосе.

— Нет. — Корран улыбнулся еще шире. — Это только начало. Иди сюда, — сказал он, притянув Лотти к себе, чтобы иметь возможность поцеловать ее подбородок, мочку уха и учащенно пульсирующую венку у основания горла…

Лотти инстинктивно откинула голову назад и вцепилась пальцами в траву. Его губы были такими теплыми…

Корран медленно целовал ее в шею, а потом наконец припал к ее губам. И вот тут Лотти показалось, что она погрузилась в другую реальность. Она положила руки ему на плечи, чтобы удержать равновесие. Корран языком касался ее губ, побуждая их разомкнуть. Продолжая жадно, но неторопливо целовать, он лег вместе с Лотти на траву.

Лотти отдалась чувственному удовольствию. Трава покалывала ее шею, но она не обращала на это внимания. Она ощущала только разгоряченное тело Коррана, который прижимал ее к земле, настойчиво гладя ее бедра. Затем его пальцы скользнули под ее топ, он прикоснулся к ее обнаженной коже. Лотти тоже захотелось к нему прикоснуться, и она, запустив пальцы под его рубашку, коснулась его мускулистой груди.

— Мне нравится, — выдохнула она в какой-то момент, и Корран улыбнулся.

— Не могу поверить, что, ты никогда не целовалась прежде, — сказал он.

— Я веду себя правильно? — спросила она, вдруг насторожившись, когда он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Лотти, возможно, неопытна, но она так мила и привлекательна и так греховно сексуальна…

— Ты ведешь себя естественно, — произнес он, и улыбка осветила ее красивые серые глаза.

— Правда?

— Правда.

— Ты поцелуешь меня еще раз?

— Почему бы тебе не поцеловать меня? — Корран перевернулся на спину и развел руки. — Я весь твой.

Лотти заправила волосы за уши, как всегда делала, когда нервничала, наклонилась над Корраном и мгновение смотрела в его лицо, а потом поцеловала в губы.

— Вот так? — спросила Лотти и обняла его за шею, когда он попытался поднять голову, чтобы снова ее поцеловать.

Неизвестно сколько времени они провели в сладостном забытьи, но в какой-то момент Корран отстранился от нее.

— Я думаю, нам пора возвращаться, — сказал он, прерывисто дыша.

— О! — разочарованно воскликнула Лотти. — И это все? Мы останавливаемся?

Корран помог ей подняться:

— Мы едва начали.

— Я не понимаю, — сказала Лотти, но позволила взять себя за руку и повести к дому. — Почему мы должны возвращаться?

— Мы должны предохраняться, — заметил Корран. — Я думал, что мы просто погуляем, поэтому не успел подготовиться.

— Предохраняться? — У Лотти голова шла кругом. Она не понимала, о чем он говорит.

Корран вздохнул:

— Ты ведь знаешь, откуда берутся дети, не так ли, Лотти? Неужели ты до такой степени невинна?

— О! — выдохнула она наконец, собравшись с мыслями. — Я об этом не подумала.

— Кроме того, — прибавил он, — нам будет удобнее в постели.

— О! — воскликнула она, трепеща от предвкушения. — О…

Впоследствии Лотти не могла вспомнить, как они добрались до дома. Она запомнила только, как Корран подвел ее к двери своей комнаты и спросил:

— Ты уверена, Лотти? Если ты не готова, мы не будем торопиться.

Лотти покачала головой.

— Нет, — сказала она, подойдя к нему, чтобы обнять за талию и прижаться к его сильному, мускулистому телу. — Я не хочу ждать. Я готова.

Лотти лежала на боку и смотрела на Коррана, который растянулся на кровати рядом. Она не понимала, как он мог спать. Она тоже устала, но ее переполняли такие сильные эмоции, что она не могла расслабиться. Она знала теоретически, какой бывает близость между мужчиной и женщиной, но не догадывалась о том, как будет на самом деле.

Она могла рассмотреть его должным образом сейчас, когда он спал. Корран обладал сильным телом и теплой, гладкой кожей. Кто бы мог подумать, что этот холодный и сдержанный человек окажется таким страстным любовником!

Как будто чувствуя на себе ее взгляд, Корран передвинулся и перевернулся, открыв сначала один глаз, а затем другой. Лотти увидела, что он словно изумился ее присутствию.

— Доброе утро, — взволнованно сказала Лотти. Она не была уверена, что должна уйти в свою комнату, как только он заснул. Всю свою жизнь Лотти изучала королевский протокол и правила этикета, но никто никогда не говорил ей, как следует себя вести после того, как впервые переспишь с мужчиной.

— Доброе утро, — промолвил Корран и удобнее устроился, чтобы внимательно посмотреть в ее лицо. — Ты в порядке?

— Думаю, да, — сказала Лотти. Учитывая то, чем они занимались накануне, было смешно смущаться, но она все равно отвела взгляд от его лица и уставилась на его плечо. — Корран, всегда так бывает?

Он протянул руку и поддел пальцем ее подбородок, заставляя посмотреть в его глаза:

— Я обещаю, что с каждым разом будет лучше, Лотти.

Что это значит? Лотти с сомнением его оглядела.

— Я п-плохо себя вела? — спросила она, запинаясь.

Корран потянулся, и Лотти затаила дыхание, наблюдая за игрой его гибких мышц.

— Очень, — сказал он.

Нет, она не должна была задавать такой вопрос, если не хотела услышать такой ответ. Лотти прикусила губу:

— Я говорила тебе, что неопытна.

— Лотти, — раздраженно произнес он. — Ты вела себя очень плохо в хорошем смысле! — Вздохнув, он обнял ее и притянул к себе. — Как такая красавица может быть такой неуверенной?

Лотти задалась вопросом, в чем ей следует быть уверенной? Она принцесса и ничего, кроме своих привилегий и обязанностей, не знала. У нее никогда не было возможности стать другой, ей не нужно было никому ничего доказывать. Люди относились к ней по-особенному только потому, что она родилась принцессой.

Так было до сих пор. Корран не знает о том, что она принцесса. А если бы знал, занимался бы с ней любовью прошлой ночью? Лотти сомневалась. Они стали интимно близки друг другу, но он по-прежнему не знает о ней самого главного. Лотти не нравилось таиться от него, особенно сейчас. Но, если она обо всем расскажет, Корран изменит к ней отношение, а она этого не переживет.

Нет, пока она ничего не будет ему рассказывать!

Упершись ладонями в грудь Коррана, она немного отстранилась от него и сказала:

— Между нами ничего не изменится, верно?

— Я полагаю, что изменится, — сухо произнес он.

— Я этого не хочу.

— Ты немного опоздала, Лотти. — Корран собственнически поглаживал изгибы ее тела, но потом остановился и нахмурился. — Я думал, ты этого хотела.

— Хотела, — сказала она. — Просто я хочу, что все остальное осталось как прежде.

Он отвел ее руку от своей груди:

— Ты хочешь сказать, что не желаешь делать это снова?

— Нет! — в ужасе воскликнула Лотти. — Нет, я хочу. Вне сомнения. — Выражение лица Коррана было нечитаемым, и у Лотти сдали нервы. — Если ты не против, конечно…

Уголки его губ подрагивали в улыбке, когда он притворился, будто размышляет над ее словами.

— Я думаю, что выдержу, — сказал он и прижал ее руку к своей груди.

— Ты смеешься надо мной! — Лотти пожалела о том, что у нее не хватит сил вырваться от него. Однако ей было очень приятно ощущать, как большой рукой он нежно поглаживает ее спину и бедро и крепче к себе прижимает.

— Смеюсь, — согласился он, улыбаясь шире. — Почему я должен быть против?

— Я тебе не подхожу, — сказала Лотти, но все равно сильнее прижалась к Коррану.

— Почему ты так думаешь? — Он продолжал ласкать ее столь нежно и уверенно, что у Лотти перехватило дыхание.

— Ты сам сказал, что я не та женщина, которую ты ищешь, — выдавила она.

Это было правдой. Корран странно себя почувствовал, услышав ее напоминание. Ему ни о чем не следовало напоминать. Он достаточно насмотрелся на свою мать, сделал соответствующие выводы после злополучного брака с Эллой, поэтому не собирался влюбляться в другую женщину, которая не вписывается в образ жизни поместья в Мхорае.

Корран не умел витать в облаках. Ему нужна практичная, разумная женщина, которая согласилась бы помогать ему реализовывать его планы и работать с ним, восстанавливая поместье и возвращая ему былую славу. Женщина, которой бы нравилось жить в Лох-Мхорае и которая навсегда связала бы свою судьбу с Корраном.

Лотти не была такой женщиной. И не важно, насколько усердно она работает. Она остается элегантной особой и, находясь в поместье, похожа на экзотическую орхидею в огороде.

И Лотти не собирается здесь оставаться. Вчера она ясно об этом сказала.

Но ничего из этого не имело значения вчера вечером, когда она попросила ее поцеловать. Все причины, по которым Корран старался сохранять между ними дистанцию, забылись сразу же, как только он посмотрел в эти удивительные серые глаза.

Позже Корран осознал, что зря ей уступил, но он видел, скольких трудов стоило Лотти обратиться к нему с просьбой о поцелуе.

Истина заключалась в том, что, прогуливаясь с ней по берегу озера, Корран был в состоянии думать только о том, как сильно хочет ее поцеловать. Когда же он взглянул в ее лицо и увидел неуверенность и желание, он просто потерял голову.

Вчера вечером Корран был пойман врасплох. Он хотел доставить Лотти удовольствие, подарить ей сказочно-приятную близость, однако не ожидал, что сам испытает потрясающие ощущения. Какая же она все-таки сладкая! Удивительно… Всю свою жизнь Корран держал чувства в узде, а сейчас тревожился, что не может забыть, как быстро потерял над собой контроль, прикасаясь к ее коже, узнавая вкус ее губ, наслаждаясь ее милой неопытностью… Жаркое пламя страсти, которое так неожиданно вспыхнуло между ними, заставило Коррана забыть о здравом смысле.

Он с трудом заставил себя вернуться к практическим вещам. Кажется, Лотти относится к их близости очень прагматично. Наверняка ему удастся сделать то же самое.

— Я думал о браке, когда говорил о подходящей мне женщине, — произнес он. — Я не готов жениться. И, так как ты тоже не торопишься вступать в брак, почему бы нам не насладиться имеющимся у нас временем?

В ее прекрасных серых глазах промелькнуло то ли облегчение, то ли разочарование.

— Вот именно так я и считаю! — сказала она. — Мы оба знаем, что наши отношения временные. Я уеду через несколько недель.

Глава 7

Лотти уедет!

Коррану показалось, что его сердце обдало холодом, но он быстро отмахнулся от ненужного чувства.

— Значит, договорились, — сказал он, скользя рукой по бедру Лотти и желая крепче прижать ее к себе, но она снова от него отстранилась.

— Просто я хочу, чтобы то время, пока мы не… Ну, ты понимаешь… — Она замолчала, пребывая в замешательстве, и Корран, увидев ее румянец, почувствовал, как екнуло в груди.

— Я понимаю, — сказал он, изо всех сил стараясь не улыбаться, хотя не был уверен, насколько хорошо это ему удается, ведь Лотти смотрела на него с подозрением.

— Да, хорошо… В остальное время я хочу, чтобы все оставалось так, как прежде, — произнесла она. — Я хочу продолжать работать и хочу, чтобы ты был таким же раздражительным и капризным, как прежде.

— Капризным?! Когда это я был капризным?

— Все время, — сказала Лотти, улыбнувшись.

— Я не чувствую себя очень капризным в данный момент, — заявил он, улыбаясь в ответ. — Ты ведь не хочешь, чтобы я сейчас стал раздражительным?

— Не сейчас. — Лотти страстно гладила его по спине, крепче к нему прижимаясь. — Позже, — неуверенно выдавила она. — Обещай, что ты не изменишься.

— Я обещаю, — сказал он.

Однако Коррану становилось все труднее и труднее вести себя капризно. Как он мог быть капризным и раздражительным, когда Лотти находилась рядом с ним и так ему улыбалась? Он прикладывал все усилия, чтобы оставаться ворчливым, но понимал, что выглядит в роли ворчуна все менее убедительным.

Каждое утро Корран говорил себе, что должен сосредоточиться на ремонте коттеджей. Каждое утро он напоминал себе, что Лотти от него уедет.

Не было никакого смысла рассказывать ей о своих дальнейших планах по работе на ферме, однако Корран почему-то спрашивал ее, не хочет ли она пойти вместе с ним и проверить овец? И он возил ее на холмы, где они гуляли среди зарослей вереска долгими летними вечерами. А если Лотти оставалась на кухне, как делала часто, Корран ускорял шаг, возвращаясь домой, и каждый раз при виде нее его сердце тревожно сжималось.

Лотти продолжала упорные попытки испечь идеальные булочки.

— Я уже жалею, что сказал тебе о своих любимых булочках, — произнес он, входя в кухню и увидев, как она морщится, глядя на очередную порцию жестких и подгоревших булочек.

— Я поеду к миссис Макферсон, — проворчала Лотти. — Она наверняка забыла сообщить мне об очень важных ингредиентах.

Корран обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал в шею. Ему нравилось, как она изгибается всем телом под его поцелуями и начинает прерывисто дышать. Он любил ее естественность и откровенность…

«Любовь? — Корран одернул себя. — Нет, нет и нет!»

— Что такое? — сказала Лотти, когда он ее отпустил.

— Ничего, — промолвил он. Она хотела, чтобы он был ворчливым? Он будет ворчливым. Теперь у него в самом деле испортилось настроение. — Я предпочел бы, чтобы ты красила коттеджи, а не выпекала булочки.

— Я уже покрасила, — заметила Лотти. Она занималась третьим коттеджем и добилась значительных успехов, о чем Корран хорошо знал. — Я жду, когда высохнет краска, прежде чем нанесу второй слой в ванной комнате. Закончу завтра. Кстати, — сказала она, выбрасывая булочки в мусорное ведро. — Ты знаешь, какой завтра день?

— Четверг.

Она щелкнула языком:

— Не просто четверг.

— Твой день рождения, да?

— Сегодня ровно месяц, как мы заключили пари. — Лотти наклонила голову набок. — Ты сказал, что я не продержусь здесь ни дня, а я заявила, что буду здесь месяц спустя. Помнишь?

— Ах, это! — Корран засунул руки в карманы. — Ну, я уже признался, что был не прав. — Он сделал вид, что злится на нее. — Чего еще ты хочешь?

— Мы заключили пари, — напомнила ему Лотти. — Ты обещал отвести меня поужинать.

— Ладно. — Корран не стал возражать. Она заслужила достойный ужин. — Мы поедем в Форт-Уильям в субботу. Там хороший ресторан у озера.

Но Лотти покачала головой.

— Я не хочу в Форт-Уильям, — сказала она. — Я хочу поужинать в ресторане с музыкой и танцами при гостинице в Мхорае.

Она знала, что Корран не захочет туда идти. Она видела, как он придумывает причину, чтобы этого не делать.

— Там отвратительная еда, — произнес Корран после короткой паузы.

— Ты же непривередлив в еде, — заметила Лотти.

— Привередлив, если мне приходится за нее платить.

— Мы поужинаем перед тем, как пойти. Дело не в ужине, а в танцах.

Корран потер лицо рукой:

— Почему бы не пойти в ресторан с приличной едой?

— Я хочу туда, где музыка и танцы!

Лотти очень хотела, чтобы Корран попытался наладить отношения с деревенскими жителями. Ведь после ее отъезда он останется совсем один…

— Сегодня утром миссис Макферсон рассказывала мне о ресторане при гостинице в Мхорае, — сообщила она Коррану. — Она говорит, что там все отлично. Мне кажется, там будет весело.

— Весело не будет, если я туда пойду, — категорично сказал Корран. — Никто не захочет меня там видеть, и ты в курсе этого.

— Потому что они не знают тебя! — произнесла Лотти. — У них сложилось о тебе определенное представление, а ты никогда не старался его изменить. Я не понимаю, почему ты не хочешь быть с жителями деревни более открытым. Если ты расскажешь им правду, они увидят, каков ты на самом деле, и изменят о тебе свое мнение. Какой смысл притворяться тем, кем ты не являешься?

— Я не притворяюсь, — немного раздраженно сказал Корран. — Там все считают меня недружелюбным человеком, которому здесь не место, а я такой и есть.

— Я видела тебя на холмах, — напомнила она. — Тебе здесь самое место!

— Ты не заставишь их в это поверить.

— Люди поверили бы, если бы узнали, чем ты занимаешься и как относишься к поместью.

— Честно говоря, Лотти, мне все равно, что сельчане обо мне думают, — произнес Корран. — Они не заинтересованы во мне, а я не заинтересован в них. Не могу понять, как изменю их мнение, если появлюсь в этом ресторане при гостинице?

— Дело не только в тебе, — заметила Лотти. — Я хочу туда пойти.

— Тогда иди с миссис Макферсон! Она, кажется, твоя большая приятельница.

Лотти упрямо поджала губы:

— Я хочу пойти с тобой!

— Мы заключили пари на ужин в ресторане, — попробовал возразить Корран, хмурясь.

Но Лотти не собиралась ему уступать. Как бы ему ни претила эта идея, он должен стать членом деревенской общины.

— Тебе повезло, — сказала она. — Я не люблю дорогие рестораны.

— Я не танцую, — выдал он последний довод, но Лотти было все равно.

— Перестань! Ты заключил пари и проиграл.

Корран попытался усмирить ее свирепым взглядом, но она сурово уставилась на него в упор, и в конце концов он раздраженно вздохнул:

— Ну хорошо… Если ты так хочешь… Но не обвиняй меня, если случится катастрофа.

— Я думала, что ты наденешь килт. — Лицо Лотти вытянулось, когда она увидела Коррана в черных джинсах и темной рубашке. Он выглядел зловеще и настороженно.

— Лотти, у тебя какие-то забавные романтические представления о том, что такое ресторан с танцами и музыкой, — сказал он. — Никто не будет разодетым. Мы идем в обычный ресторан, а не на торжественный бал.

— О! — Лотти оглядела свое ярко-желтое платье. — Я слишком расфуфырилась?

Корран изучал ее, чувствуя одновременно раздражение и симпатию. Она оделась очень стильно и просто, но платье было невероятно дорогим. К нему Лотти надела туфли-лодочки, в ее ушах были простые жемчужные серьги.

— В широком смысле, — сказал он, — ты выглядишь так, словно собираешься на коктейльный вечер в Париже, а не в ресторан во вшивой загородной гостинице.

Лотти прикусила губу:

— Ты считаешь, мне нужно переодеться?

— Нет. — Проблема состояла не в том, что Лотти надела, а в том, как она носила одежду и держала голову. — Что бы ни надела, ты все равно будешь выглядеть там неуместно, — заявил он. — Давай уже пойдем и покончим с этим!

Когда они вошли в зал ресторана, оркестр настраивал инструменты. Все замолчали, глядя в их сторону. И Лотти, уже не в первый раз, удивила Коррана. Она прошла вперед, улыбаясь, будто всю жизнь только и делала, что справлялась с неловкими ситуациями. Прежде чем Корран понял, что происходит, она принялась непринужденно общаться с посетителями ресторана.

Глядя на нее, Корран озадачился и изумился. Угрюмые жители деревни Мхорай изменились, поддавшись ее очарованию, и вскоре дородный Рэб Доналд, который был лучшим другом Эндрю в детские годы и откровенно недолюбливал Коррана, пригласил Лотти танцевать.

Оркестр заиграл, начались танцы. Мясистыми руками Рэб обнял Лотти за талию, и Корран нахмурился.

— Вот и утонченная девушка появилась, — сказала стоящая рядом с Корраном миссис Макферсон, внимательно следя за его взглядом.

«Утонченная. Самое подходящее слово для описания Лотти», — подумал Корран. Она в самом деле была очень изящной, начиная от миниатюрных ушей и заканчивая маленькими ступнями.

Он взглянул на миссис Макферсон, а затем на Лотти:

— Да, она такая. Пока дело не доходит до готовки.

— Как она готовит булочки?

— Все хуже и хуже.

Миссис Макферсон рассмеялась:

— Она постоянно спрашивает, не забыла ли я сообщить ей какой-нибудь жизненно важный ингредиент?

Корран всегда любил Бетти Макферсон, она, по крайней мере, не глядела на него искоса, как другие. Лотти, возможно, и приняли в деревенское сообщество, но на Коррана по-прежнему поглядывали хмуро.

Было приятно, что миссис Макферсон решила с ним поговорить, но он никак не мог сосредоточиться на разговоре, глядя, как Рэб прикасается к Лотти. Корран чувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ему хотелось растолкать танцующих посетителей ресторана и врезать Рэбу.

Для Коррана этот танец, безусловно, стал самым длинным в истории, но вот музыка закончилась. Корран расслабил напряженные мышцы. Рэб больше не будет прикасаться к Лотти, а ей не придется поощрять его улыбкой.

Однако теперь она, смеясь, согласилась потанцевать с Ником Эндрюсом, который являлся владельцем гостиницы. Он тоже испытывал неприязнь к Коррану. Выражение лица Коррана стало темнее тучи, но ему удалось переключить внимание на Бетти Макферсон.

— Я не знаю, почему она так одержима этими чертовыми булочками, — сказал он, и она мягко улыбнулась:

— Она хочет испечь лучшие булочки для тебя.

После короткого молчания Корран повернулся к ней:

— Не согласитесь ли со мной потанцевать, миссис Макферсон?

— Зови меня по имени, — ответила она. — Потанцую с удовольствием.

Когда во время перемены партнеров в танце Корран оказался лицом к лицу с Лотти, она подняла руки, чтобы он прокружил ее на месте, и улыбнулась радостно и лучезарно. У Коррана сжалось сердце. Она была такой красивой, что ему не хотелось ее отпускать. Но рано или поздно им придется расстаться.

Лотти, очевидно, замечательно проводила время, и ее радость была заразительна. Она не пропустила ни одного танца, и Корран стоял в стороне, позволяя ей потанцевать со всеми парнями. Он с неудовольствием признался себе, что испытывает эгоистичные чувства. Корран хотел, чтобы Лотти принадлежала только ему, однако видел, что ей нужно гораздо большее. Она была счастлива в данный момент в Лох-Мхорае. Однако и матери Коррана поначалу нравилось жить в поместье…

В конце концов и Лотти надоест уединенная жизнь в Лох-Мхорае, она захочет ходить на вечеринки и встречаться с друзьями. Возможно, Лотти сама об этом знала. Может быть, поэтому она так настаивала на своем отъезде? Вероятно, будет лучше, когда она уедет.

Во всяком случае, в этом Корран пытался убедить самого себя.

Итак, он стоял в стороне и наблюдал, как она танцует с другими мужчинами. Однако когда руководитель музыкальной группы объявил последний танец, Корран оказался рядом с Лотти. Заиграла медленная мелодия, и Корран обнял ее, как мечтал весь вечер. Он коснулся пальцами ее спины, чувствуя тонкие позвонки под шелковым платьем.

Корран понял, что будет скучать по многим привычным вещам. Он уже привык видеть Лотти в своей кухне, где она варила кофе для себя или заваривала чай для него. Он привык к тому, как она повязывала платок на голову, словно старая домохозяйка, когда ей приходилось заниматься грязной работой.

У Лотти был врожденное чувство стиля. По вечерам она переодевалась в юбку или свободные брюки, и Коррану приходилось признавать, что она выглядит элегантно и женственно. Присутствие женщины совершенно изменило атмосферу в его доме. В комнатах стало уютнее, с тех пор как Лотти начала исполнять роль домработницы. Корран до конца не понимал, как ей удается создавать уют. Комнаты были по-прежнему пустыми, но, так или иначе, они выглядели светлее и приветливее. Лотти обнаружила полевые цветы в заросшем саду и создала красивую цветочную композицию. Даже кухня стала выглядеть лучше и уютнее, чего никогда не было прежде. Теперь Коррану нравилось приходить сюда в конце дня и встречать здесь Лотти.

Ему нравились ее отзывчивость и страстность в постели. Она могла пробудить в нем желание, едва прикоснувшись к нему губами.

Да, ему будет ее не хватать… Но Лотти совершенно откровенно заявила, что не намерена оставаться с ним навсегда. Она уедет в ближайшее время.

«И это хорошо», — напомнил себе Корран. Лотти не подходит ему в качестве жены. Она не умеет готовить. Она не знает жизни в деревне. Она утонченная и прекрасная, а ему нужна крепкая и выносливая женщина. Лотти совсем ему не пара.

Тем не менее он коснулся щекой ее волос и почувствовал, как она расслабилась в его объятиях. Он прижался губами к ее виску. Лотти обмякла и прильнула к нему. Обнимая Лотти, Корран почувствовал себя легкомысленным. И тут же забыл о том, что она уедет, о том, что, несмотря на улыбчивые лица деревенских жителей, они по-прежнему относятся к нему враждебно. Он думал только о женщине, которая с ним танцевала. Она не была ему подходящей женой, но рядом с ней он почему-то чувствовал себя очень счастливым.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты снова печешь булочки!

Когда Корран вошел на кухню, Лотти стояла у кухонной плиты, с сомнением заглядывая в духовку. При его появлении ее сердце забилось чаще. Так было всегда, когда он оказывался рядом с ней. Не имело значения, где они были и чем занимались, сердце Лотти взволнованно сжималось при одном лишь виде Коррана.

— Я решила приготовить шоколадный торт для разнообразия, — сказала она, когда он поставил две сумки на кухонный стол.

Сегодня у Коррана была встреча в банке Форт-Уильяма, и скрепя сердце он согласился на обратном пути заехать в деревенский магазин, чтобы купить предметы первой необходимости.

Мужчина с хозяйственными сумками. В этом нет ничего гламурного или героического, но Корран выглядел таким властным и мощным, что в его присутствии у Лотти перехватывало дыхание. Так было всякий раз, когда он оказывался рядом с ней.

Лотти все ждала, когда привыкнет к занятиям любовью с Корраном. Она ожидала, что со временем ее сильное желание иссякнет, однако оно лишь усиливалось. Она по-прежнему трепетала от вожделения и восторга из-за того, что может к нему прикасаться. Пробыв столько лет примерной и послушной девочкой, Лотти преображалась от ласк Коррана. Она становилась безрассудной и страстной, что одновременно волновало и тревожило ее.

Всего день назад Лотти закончила покраску стен на кухне коттеджа. Было слишком поздно начинать заниматься другой комнатой, во всяком случае, такое оправдание придумала Лотти, поэтому она решила разыскать Коррана.

Он находился в соседнем коттедже и работал по дереву в ванной комнате. Когда Лотти остановилась в дверях, он склонялся над листом фанеры, который распиливал. Пол был усыпан опилками и древесными стружками. В воздухе витал запах свежей древесины.

Пока Лотти за ним наблюдала, солнце вышло из-за облаков, и его лучи, проникнув сквозь окно, упали прямо на Коррана. Он был разгоряченным и вспотевшим, в выцветшей футболке и джинсах. Она видела в лучах солнца парящую в воздухе древесную пыль. Лотти проследила взглядом за солнечным лучом, который освещал покрытый щетиной подбородок Коррана, согнутую спину, напряженные мышцы рук. Ее вдруг охватило такое сильное желание, что она замерла на месте и затаила дыхание.

Почувствовав на себе ее взгляд, Корран поднял глаза и застыл, увидев выражение ее лица. Он ничего не сказал, но атмосфера в комнате изменилась. В жилах Лотти забурлила кровь.

Корран положил пилу и выпрямился. Она сделала шаг внутрь комнаты.

— Ты плохая девочка, — сказал он хриплым от желания голосом.

— Я ничего не говорила.

— И не должна была.

Он оперся ладонями о стену по обе стороны от Лотти, и она оказалась в своеобразной ловушке. От предвкушения ее сердце забилось чаще. Она засунула руки под футболку Коррана, чтобы коснуться его груди и живота. Ей нравилось ощущать под пальцами его теплую, гладкую кожу и рельефные мышцы. Она улыбнулась, когда он прерывисто вздохнул.

— Должна ли я сейчас что-нибудь сказать?

— Нет, — произнес он и посмотрел на нее так, что она задрожала от предвкушения.

А потом… О, какой это был восторг! Лотти по-прежнему краснела при воспоминании. Какой же она была необузданной, увлеченной и неосторожной.

Очень неосторожной.

— Я собираюсь сделать это снова, если ты будешь так на меня смотреть, — сказал Корран, прерывисто дыша, и коснулся лбом ее лба.

— Как смотреть? — Лотти перевела дыхание. Она прижалась к нему, обмякнув всем телом. — Что я сделала?

— Ты посмотрела на меня. Ты знаешь, что я имею в виду, — произнес он, когда она начала смеяться. — Ты уставилась на меня своими огромными глазами, и они сказали мне, что ты умрешь, если не получишь меня.

— Я так чувствую, — призналась она.

— Мы не должны делать это снова, Лотти, — сказал Корран. — Это слишком рискованно.

— Не должны, — согласилась она.

Вне сомнения, было глупо заниматься любовью, забыв о мерах предосторожности. Но в глубине души Лотти нравилось вести себя плохо. Ей нравилось, что она может заставить Коррана забыть обо всем. А она в его объятиях забывала о том, кем является на самом деле…

Покраснев от воспоминаний, Лотти заставила себя повернуться к духовке и вынуть оттуда торт. По непонятным ей причинам корж выглядел намного жестче и тоньше, чем слой теста, залитого в форму.

— Я не думаю, что корж должен так выглядеть, — сказала она, уголки ее губ опустились. Ее выпечка была ничуть не похожа на изысканные кондитерские изделия, приготовляемые на дворцовой кухне. Шеф-повар во дворце делал шоколадный торт таким воздушным и вкусным, что было трудно поверить, будто в нем имеются калории. Королевский торт буквально таял во рту, поэтому всегда хотелось взять еще кусочек.

Торт, испеченный Лотти, во рту точно бы не растаял. Он был похож на кирпич.

— Все будет в порядке, — произнес Корран, не глядя на выпечку. Он ставил молоко в холодильник. — Давай пить чай, в нем можно будет размочить корж.

— Хорошая идея.

Лотти поставила чайник. Она никогда не пила чай прежде, но теперь привыкла к нему. Она и Корран часто пили чай днем во время перерывов в работе.

Ремонтные работы в коттеджах шли очень хорошо. Лотти испытывала гордость, когда смотрела вокруг себя и вспоминала свои отчаянные попытки что-либо сделать, когда впервые приехала в поместье. Она не возражала против усталости и грязи, собственными глазами наблюдая за тем, как коттеджи постепенно преображаются. Лотти радовалась тому, что приносит пользу.

Во второй половине дня она обычно сидела на ступеньке крыльца коттеджа вместе с Корраном и собаками, пила чай, смотрела на холмы и чувствовала себя абсолютно счастливой.

Время от времени холодная реальность напоминала ей о том, что время идет и ее пребывание в поместье не вечно, но Лотти отказывалась с этим мириться. «Осталась еще неделя», — говорила она себе. Еще одна неделя, а потом она уедет.

Становилось все труднее и труднее понимать, где ее настоящая жизнь. Монтлюс казался ей теперь очень далекой страной. Корран предложил Лотти пользоваться его компьютером после того, как она сказала ему, что ездила в интернет-кафе в Форт-Уильям. Поэтому она проверяла свою электронную почту в течение последнего месяца. Она получила очень жесткое сообщение от вдовствующей королевы Бланш, которую, очевидно, переполняли обида и гнев, и Лотти почувствовала себя ужасно виноватой.

Сообщения от Каро были гораздо интереснее. Лотти нравилось смотреть на дворцовую жизнь глазами подруги. Ее письма заставляли понять, насколько абсурдны все формальности, которые она считала чем-то само собой разумеющимся в течение многих лет. Лотти была рада, что Каро хорошо проводит время, хотя и скрытничает о своих отношениях с Филиппом. Судя по всему, жители Монтлюса приняли и полюбили Каро.

Лотти даже позволила себе немного пофантазировать о том, что Каро и Филипп будут вместе. Если они поженятся, то Каро станет первой леди королевства, и Лотти получит свободу. Затем Лотти упрекнула себя в эгоизме. Как она могла желать своей свободолюбивой подруге королевскую жизнь, полную ограничений? Кроме того, Лотти не могла представить, что ее бабушка примет Каро в качестве будущей наследной принцессы. Вдовствующая королева Бланш придерживалась строгих традиционных взглядов по поводу того, кто может, а кто не может стать членом королевской семьи Монтлюса. Простолюдинке вроде Каро вряд ли удастся стать королевской особой.

И потом, следовало подумать о Филиппе. Лотти знала, как нелегко ему было вернуться в Монтлюс даже на короткое время. Он делал вид, что все хорошо, но его отношения с отцом были очень непростыми.

Нет, Каро и Филипп сделали для нее достаточно! Она не могла ожидать от них того, что они поженятся. Принцесса Шарлотта не может убежать от своих обязанностей навсегда. Она должна вернуться в Монтлюс и исполнять свой долг.

— Ах, чуть не забыл! — Корран достал со дна сумки глянцевый журнал. — Миссис Макферсон послала тебе подарок.

— Подарок? — Удивленная Лотти поставила две кружки с чаем на стол и взяла журнал. — В самом деле? Для меня?

— Она решила, что тебе понравится. Не могу себе представить почему, — сказал он сурово, когда Лотти повернула журнал обложкой вверх. — Насколько я знаю, в этом издании пишут о пустоголовых знаменитостях. Кому интересно читать подобные тривиальные сплетни?

— Это называется — проявлять интерес к людям, — произнесла Лотти, которая время от времени просматривала глянцевые журналы. — Кроме того, здесь пишут не только сплетни. Тут можно найти важную информацию об обуви, платьях и макияже. Знаешь, не все одержимы изучением селекционных программ для крупного рогатого скота в гористой местности Шотландии.

— Я забыл, что ты интересуешься такой чепухой, — сказал Корран, мрачно попивая чай.

— Интересно, почему миссис Макферсон решила, будто мне понравится журнал? — Лотти была по-прежнему озадачена.

Он пожал плечами, она отодвинула стул и присела за стол.

— Мне кажется, ты ее любимица. Мне пришлось потратить полдня, выслушивая ее болтовню о булочках и о том, как замечательно о тебе все отзываются. Она что-то упомянула о Монтлюсе. Похоже, она знает о тебе больше, чем я.

Лотти резко взглянула на Коррана, не зная точно, что за нотки услышала в его голосе — обиду, ревность, горечь?

— Ну, спасибо ей за то, что позаботилась обо мне и прислала журнал, — осторожно сказала Лотти, стараясь казаться равнодушной.

— Да, но только я решил, что обязан за него заплатить, — буркнул Корран. — Для нее это, наверное, испытанная техника продаж: заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я не подумал о том, чтобы привезти тебе подарок.

— О, так это подарок от тебя? — произнесла Лотти с полуулыбкой.

— Я не думаю, что журнал можно считать подарком, если меня заставили его купить при помощи шантажа!

Она рассмеялась.

— Ну, спасибо в любом случае, — сказала она, открывая журнал, лежащий на столе, и облизнула палец, приготовившись неторопливо просматривать журнал.

Корран стоял, прислонившись к кухонному столу и угрюмо разглядывая Лотти поверх края кружки. Она просматривала журнал, едва заметно улыбаясь и опустив густые ресницы. Его взгляд задержался на ее нежной щеке, и у него сжалось сердце от непонятной эмоции.

Истина заключалась в том, что Бетти Макферсон удалось испортить Коррану настроение. Он не задумывался о том, что Лотти может скучать без походов по магазинам или чтения глянцевых журналов, но ей, конечно, этого не хватало. В Лох-Мхорае было мало возможностей одеваться модно, но Лотти все-таки удавалось выглядеть элегантно и женственно. Она была из тех людей, кто привык к комфорту и любил окружать себя красивыми вещами. Рано или поздно Лотти страстно захочет отправиться в приличные магазины и на вечеринки. Правда, пока она ни на что не жаловалась, но это не продлится долго.

Корран изо всех сил постарался представить, какой будет его жизнь, когда Лотти уедет. Теперь его будущее без Лотти представилось ему ужасно пустым.

Глава 8

Корран напомнил себе, что Элла сначала тоже ни на что не жаловалась. Она утверждала, что ей никто не нужен, кроме него. Но как только они поженились, выяснилось, что она хочет намного больше, чем ожидалось. Коррана ей стало мало. Каждый день ему выдвигались все новые претензии.

Он скривил губы, вспоминая то время. Элла, казалось, была постоянно всем недовольна. Она была разочарована тем, что муж проводил так много времени на работе. Обижалась, что он не дарит ей цветы и не возит на выходные в Париж, не покупает ей ювелирные украшения, не посылает ежечасно эсэмэски.

Корран никогда не понимал, почему Элле нужны постоянные доказательства его любви. Она погружалась в депрессии, устраивала слезные истерики и отмалчивалась, надув губы, а потом, смилостивившись над ним, опустошала его банковские счета, отчего, видимо, чувствовала себя лучше. Корран задавался вопросом, подвергает ли она Джеффа подобным испытаниям?

Корран не мог себе представить, что Лотти способна вести себя похожим образом. Она обладала врожденным чувством собственного достоинства, грацией и спокойствием. Но это ничего не доказывает. Ведь ничто изначально не намекало на нетерпимость и алчность Эллы. Корран, казалось, женился на одной женщине, а разводиться ему пришлось с совершенной иной. Он не совершит подобную ошибку снова.

А что в действительности он знает о Лотти? Она ничего не рассказывала ему о своей семье и жизни, которую вела до приезда в Лох-Мхорай.

Она пила чай, просматривая журнал, и время от времени то поджимала губы, то качала головой, читая статьи. Но вот она перевернула очередную страницу, поперхнулась и разлила чай.

— Что такое? — спросил он.

Но Лотти не могла ответить. Она кашляла и смеялась одновременно, из ее глаз текли слезы. Корран забеспокоился. Отойдя от кухонного стола, он похлопал ее по спине:

— Ты в порядке?

— Я в порядке. — Лотти попробовала еще что-то сказать, но ее голос был похож на писк. Она прижала руку к горлу. — Извини!

Держа руку на ее спине, Корран заглянул через ее плечо, чтобы посмотреть, что ее так удивило.

На странице была огромная фотография девушки с неопрятными волосами. Она улыбалась на камеру и была в мужском смокинге, явно ей великоватом. Заголовок гласил: «Новая икона стиля в Монтлюсе!» На другой фотографии был изображен красивый мужчина. Корран прочел подпись: «Слухи о свадьбе принца Филиппа».

— Что тут смешного? — спросил он Лотти, которая по-прежнему пыталась откашляться.

— Что? О! — Она попробовала убрать журнал в сторону. — Ах, ничего. Я просто удивлена. Она… Она напоминает мою знакомую, вот и все.

— Милашка, — прокомментировал Корран, изучая фотографии. Он все еще рассеянно поглаживал Лотти по спине. — По крайней мере, она выглядит как яркая личность, в отличие от большинства знаменитостей.

Лотти не сомневалась, что Каро яркая личность. Она сожалела о том, что не может рассказать Коррану о своей подруге. Ей хотелось объяснить, что Каро беспокоится по поводу лишнего веса и носит необычную одежду, вроде старого отцовского смокинга. Каро долго бы смеялась, узнав, что ее назвали иконой стиля.

Не зная о ее размышлениях, Корран по-прежнему смотрел на фотографию Каро и Филиппа.

— Что за ужасная у них жизнь, — сказал он. — Разве кто-нибудь захочет так жить? Я не вижу смысла в этих мелкотравчатых монархиях. О них остается только писать в дрянных журналах.

Мелкотравчатые монархии? Лотти застыла от обиды.

— Я из Монтлюса, — напомнила она ему ледяным тоном. — Мы не считаем свою страну мелкотравчатой монархией.

— О, да брось ты, Лотти! Неужели ты не считаешь, что монархия в таком крошечном государстве, как Монтлюс, настоящий пережиток старины? — Убрав руку с ее спины, он пренебрежительно ткнул пальцем в фотографию Филиппа. — Чем этот парень на самом деле занимается помимо позирования перед объективом фотоаппарата? Похоже, ни он, ни она не работают.

Лотти так неожиданно отодвинула от стола свой стул, что Коррану пришлось попятиться. Она отнесла свою кружку в раковину.

— Я не знала, что ты такой эксперт по европейским монархиям, — холодно произнесла она.

— Я не эксперт, но у меня есть несколько товарищей, которые после службы в армии стали телохранителями. Они зарабатывают приличные деньги, но до чего унылую ведут жизнь, сопровождая повсюду королевских особ! Они рассказывают, что за некоторыми своими подопечными присматривают, как за избалованными детьми. Те могут целый день торчать в магазине, ресторане или на вечеринке.

— Правда? — сказала Лотти, за которой всю жизнь следовал телохранитель. — Но не очень-то приятно, когда за тобой ходят по пятам. — Когда он поднял брови, она прибавила: — Я предполагаю.

Помыв кружку, она поставила ее на сушилку и вытерла руки кухонным полотенцем.

— Мне лучше вернуться к работе, — сказала она.

Корран нахмурился:

— Разве на сегодня ты не закончила?

— Я только немного приберусь.

— Скоро налетят комары, — предупредил он.

— Я не задержусь.

Подозвав Пууки, Лотти отправилась в коттедж, засунув руки в карманы. Пес крутился у ее ног, и она подумала о том, как будет по нему скучать, когда уедет.

Отмахнувшись от печальных размышлений, Лотти опустилась на колени и принялась отмывать половицы. Она должна подумать о предстоящем отъезде. Ей удалось скопить некоторую сумму за выполнение обязанностей домработницы. Денег немного, но достаточно, чтобы переехать в другое место и, возможно, устроиться на работу, чтобы скоротать последний месяц свободы.

Может быть, ей просто вернуться домой, в Монтлюс? Именно там ее место, в конце концов! Пусть бабушка и чересчур властная, но она единственная родственница Лотти.

Филипп покинет Монтлюс, как только его отец пойдет на поправку и снова возложит на себя обязанности наследного принца. Лотти должна вернуться и занять свое место, принадлежащее ей по праву. Однако ей не удастся быть прежней после того, что она испытала здесь с Корраном. Каким-то образом ей придется изменить свою жизнь, чтобы сделать ее приемлемой, когда она вернется домой.

Приемлемой? Лотти стало стыдно. Она обладает огромным денежным состоянием и не знает, как им распорядиться. Все ее обожают — об этом постоянно пишут в прессе. Ей никогда не приходилось беспокоиться о том, когда она в следующий раз поест. Миллионы хотели бы оказаться на ее месте!

Жители Монтлюса полагаются на нее, и она обязана удовлетворять их ожидания. Что касается времени, оставшегося на общение с Корраном, она им воспользуется и не будет ни о чем сожалеть.

Корран оказался прав насчет комаров. Лотти пришлось бежать обратно к дому, яростно от них отмахиваясь. Пууки несся рядом, ничего не понимая, но все равно взволнованно лаял.

Она нашла Коррана на кухне, он разложил документы на столе.

— О! — Лотти остановилась, прихлопнув комаров на руках и шее. — Я собиралась готовить ужин. Я буду тебе мешать?

— Нет, ты готовь, — произнес Корран. — Я думал, что будет проще заняться документами здесь, чем на компьютере, но я могу уйти. Если потребуется.

Почему они неожиданно стали так вежливы друг к другу? Лотти это не понравилось. Она вымыла руки над раковиной.

— А что ты делаешь?

— Сегодня утром я получил ответ от финансовой компании, в которую обратился за инвестированием, — сказал Корран. — Так получилось, что Дик Роуланд, один из директоров компании, приезжает в Шотландию вместе с женой. Он хочет осмотреть поместье.

— Это хорошая новость, не так ли? — Лотти не могла понять его настроение — выражение его лица было самое невозмутимое.

Корран разгладил лежащий перед ним лист бумаги с подсчетами, словно пытаясь принять решение.

— Это идет вразрез с моим принципом не просить помощи, — сказал он через минуту, — но дело в том, что мне понадобятся дополнительные деньги на восстановление поместья. И мне повезло, что я пробудил хоть какой-то интерес со стороны инвесторов. Так что да, это хорошая новость, но Роуланд не даст никакого ответа, пока не увидит поместье.

— Я думала, что на восстановление поместья пойдет доход от аренды коттеджей. — Лотти вынула лук из корзины.

— Так и будет, но доход начнет поступать через некоторое время. Реально мы сможем заполучить арендаторов только к следующей Пасхе. А осенью этого года мне нужно вложить деньги в племенной скот. Если Дик Роуланд готов вкладывать средства в недвижимость, у меня все получится.

Лотти взяла нож, почистила лук и стала его нарезать. У нее, несомненно, лучше получались простые блюда, Лотти понимала, что никогда не будет шеф-поваром. Уже хорошо, что сейчас она не должна постоянно заглядывать в рецепт, чтобы приготовить картофельную запеканку.

— Значит, мы должны произвести на него впечатление?

Корран кивнул:

— Будет нелегко. Роуланд очень расчетливый предприниматель. Он говорит, что приедет в поместье с неофициальным визитом. Но когда я сегодня сказал об этом менеджеру банка, она посоветовала мне подготовить все расчеты на всякий случай. Именно об этом я хотел с тобой поговорить до того, как мы отвлеклись на журнал, — спокойно продолжил он после минутного колебания. — Тебе нравится здесь жить?

— Здесь? — От лука у Лотти слезились глаза, и она вытерла их тыльной стороной запястья. — Что ты имеешь в виду?

— Роуланд с женой приедут примерно через месяц, — сказал он. — Ты всегда говорила, что останешься только на пару месяцев. — Корран перевел дыхание. — Ты уже собралась уезжать?

— Ах… — Лотти опустила нож. Да, недавно она решила, что пора уезжать. Но она не может оставить Коррана сейчас, когда он в ней так нуждается! — Нет… Пока нет, — медленно произнесла она.

— Я был бы тебе благодарен, если бы ты осталась еще на несколько недель, пока они не приедут, — сказал он официальным тоном. — Я хочу, чтобы к их приезду коттеджи были полностью готовы. Так мне удастся доказать, что у меня есть определенная стратегия и я могу ее реализовать.

Лотти почувствовала себя так, будто получила отсрочку от казни. Еще один месяц в поместье, причем по уважительной причине! В душе она ликовала, но разум приказал ей успокоиться, ведь на самом деле ничего не изменилось.

— Я с радостью останусь до их приезда, — кивнула она, — но потом…

— Ты уедешь, — быстро закончил Корран. — Я понимаю.

Лотти было все равно, понимает он ее или нет. Ей хотелось, чтобы он ее обнял и умолял о том, чтобы она осталась навсегда…

А как же бабушка? Ее долг? А как насчет того, что Корран ищет разумную, практичную жену?

Она заставила себя улыбаться и вернулась к нарезке лука:

— Так в чем состоит план? Отделка коттеджей?

— Да, это прежде всего, — произнес Корран, складывая документы в стопку. — Потом я начну приводить в порядок территорию. Половина заборов ветхие. Я должен заняться сараями и загонами, навести порядок в конюшнях…

— Думаю, что помимо этого ты должен заняться хозяйским домом, — сказала она, выкладывая лук на сковороду.

Корран нахмурился:

— Дом находится на нижней строчке списка моих приоритетов.

— Первое впечатление имеет большое значение, — произнесла она.

Корран не выглядел убежденным:

— Дом не является частью инвестиционного плана.

— Они приедут сюда и войдут в дом, — заметила Лотти. — Я не предлагаю тебе ремонтировать весь дом, но, по крайней мере, нужно привести в порядок гостиную и туалет.

— Неужели ты считаешь, что Дик Роуланд заметит, что гостиная немного… обшарпанная?

— Его жена обязательно обратит на это внимание! И гостиная больше чем немного обшарпанная. Ты же не хочешь произвести на них унылое впечатление, прежде чем они отправятся осматривать все поместье!

Корран размышлял:

— Я не могу позволить себе купить новую мебель.

— Мы можем воспользоваться мебелью, которую купили для коттеджей, — сказала Лотти. — Нам понадобится парочка диванов и журнальный столик. Сделаем обстановку простой. — Она помешала лук на сковородке, разволновавшись от планов по предстоящей работе. — Не так много времени нужно на то, чтобы содрать старые обои, чтобы не было видно отметин от гвоздей для картин. И мы могли бы отчистить пол песком. Если ты хочешь произвести впечатление на этого парня, Корран, ты должен принять его должным образом, — подытожила она. — Я знаю, что говорю.

— Я полагаю, ты делала подобного рода вещи, занимаясь связями с общественностью, — произнес Корран, и Лотти прикусила губу. Она уже забыла о том, что притворилась перед ним, будто работала специалистом по связям с общественностью.

— Да, чем-то подобным, — сказала она. Ей в голову пришла идея. — Как долго они здесь пробудут? Не останутся на ночь?

Его светлые глаза понимающе сверкнули.

— Нет, они планируют провести ночь в Форт-Уильяме.

— Уф! По крайней мере, мне не придется готовить изысканную еду.

— Я предложу им чашку чаю, — произнес Корран. — И еще куплю упаковку песочного печенья.

Но Лотти не собиралась угощать Роуландов магазинным печеньем. Она должна постараться и приготовить булочки. И на этот раз они у нее получатся!

Лотти осталась очень довольна отремонтированными коттеджами. Корран установил в них новое кухонное оборудование, оснастил ванные комнаты и сам отделал их плиткой. А Лотти в это время занималась уборкой и покраской. На пол положили ковры. Комнаты теперь выглядели просто, но стильно.

Корран хотел, чтобы теперь они оба занялись ремонтом хозяйственных построек, но Лотти решила содрать старые обои в гостиной хозяйского дома. Потолки в доме были высокими, и ей приходилось балансировать на стремянке, чтобы сорвать старые обои под потолком. Корран, входя в гостиную, каждый раз начинал выговаривать ей, что она необоснованно рискует.

— Это необходимо! — протестовала Лотти, стоя на верхней ступени стремянки, а он раздраженно щелкал языком.

— Я сделаю сам. Спускайся сейчас же! У меня не будет времени нянчиться с тобой, если ты сломаешь себе шею, — проворчал он.

Все было почти как раньше. Почти…

Лотти не могла точно сказать, что именно изменилось в их отношениях, но изменения были очевидны. Теперь они занимались любовью так страстно, будто в последний раз. Разговаривая, они надолго умолкали, словно размышляя о том, что их ждет впереди.

А впереди их ждало расставание…

Лотти стала чаще переписываться с Каро, надеясь, что начнет тосковать по Монтлюсу. Она была одной из первых, кто узнал, что Филипп бросил вызов своему отцу и вдовствующей королеве Бланш, отказываясь давать разрешение на прокладку газопровода, против которого в стране были зафиксированы беспрецедентные акции протеста. Негативное воздействие на окружающую среду по этому проекту было слишком велико, поэтому Филипп предложил разработать новый проект прокладки газопровода, который удовлетворит и экологов, и экономистов.

— События в Монтлюсе вызвали сенсацию, — как-то сказал Корран, прочтя об этом в Интернете. — Ваш принц Филипп стал кумиром экологов.

— Смотри-ка, и для него нашлось дело в конце концов, — промолвила Лотти, задаваясь вопросом, что на самом деле происходит в Монтлюсе.

Вдовствующая королева Бланш наверняка пребывает в ярости. Отец Лотти не проявлял большого интереса к чему-нибудь, за исключением истории Древней Греции, поэтому в течение многих лет страной фактически управляла ее бабушка. Именно вдовствующая королева подписала первоначальное соглашение по газопроводу и теперь определенно не отнесется доброжелательно к его отмене.

Ожидая скандала при дворе, Лотти оказалась немного озадачена тем, что ее бабушка согласилась с мнением Филиппа. Но, несмотря на все попытки узнать подробные новости из Монтлюса, Лотти целиком была поглощена работой в Лох-Мхорае. Очистка половых досок, выгул собак, мытье посуды, изучение рецептов блюд, мытье полов, уборка… Лотти цеплялась за обыденность как могла, стараясь запомнить моменты простых радостей.

А когда день подходил к концу, ее ждала долгая и желанная ночь с Корраном… Она наслаждалась каждым моментом. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох удовольствия она старалась запомнить на будущее. Ведь скоро ей останутся только воспоминания.

Разве могла она думать о Монтлюсе, когда рядом с ней был Корран — сильный и страстный мужчина? Лотти хотелось забыться в его объятиях и остановить время.

Но время шло. В тот самый момент, когда Лотти позволила себе забыть о Монтлюсе, она получила электронное письмо от бабушки, которое резко вернуло ее в реальность.

Оказалось, что Каро вернулась домой, в Англию, и все пошло наперекосяк. Лотти отсутствовала во дворце, хотя в ней очень нуждаются. Бабушка скучает. Не пора ли ей вернуться домой?

Сообщение от бабушки было… жалобным? Поведение вдовствующей королевы Бланш показалось Лотти таким странным, что она забеспокоилась. Бабушка никогда не просила у нее помощи, не признавалась в том, что ей нужна помощь.

Лотти прикусила губу.

Она выглянула из окна кабинета. Сегодня выдался довольно мрачный вечер, шел дождь, сердитый ветер хлестал по оконному стеклу, а Лотти думала о дворцовой жизни в Монтлюсе. Неужели бабушка в ней сейчас нуждается? Не слишком ли долго Лотти ведет себя как эгоистка?

— Могу ли я воспользоваться телефоном? — спросила она Коррана, который находился на кухне и делал подсчеты, связанные с программой увеличения стада.

Он поднял глаза и сдвинул брови, увидев выражение ее лица:

— Конечно.

Лотти вернулась в кабинет, глубоко вздохнула, взяла телефон и набрала номер дворца. Как только ей ответили, она назвала кодовое слово, и ее немедленно соединили с кабинетом вдовствующей королевы Бланш.

— Бабушка? — При звуке голоса бабушки у Лотти непроизвольно сдавило горло.

— Шарлотта!

Вдовствующая королева Бланш начала отчитывать Лотти за эгоистичное и совсем не подходящее ее статусу принцессы поведение.

Лотти слушала и успокаивалась, обнаруживая, что ее бабушка по-прежнему сурова и непримирима. Из того, что она сказала, Лотти так и не поняла, на кого вдовствующая королева сердится больше всего — на Каро, Филиппа или Лотти. Она всех называла неблагодарными и безответственными. Каро вернулась в Англию, но вдовствующей королеве якобы нет до этого дела, а Филипп бродит по дворцу с мрачным выражением лица. Бабушка сказала, что обманута и очень устала, но Лотти понимала, что она ворчит как обыкновенная старуха, чью волю отказываются исполнять, и она не понимает, что происходит.

— Когда ты намерена прекратить этот абсурд и вернуться домой? — спросила она наконец.

— Скоро, бабушка, я обещаю. Мне нужно закончить здесь кое-какие дела.

— Какие дела? И где? Что же это за внучка такая, если не хочет сказать бабушке, где находится?

Жалостливые нотки в ее голосе насторожили Лотти, но она решила не уступать:

— Я расскажу тебе, когда вернусь домой.

Закончив разговор, Лотти некоторое время сидела, прижимая телефонную трубку к груди, прежде чем положить ее на рычаг и отправиться на поиски Коррана.

— Проблемы? — спросил он, отрываясь от бумаг.

Лотти крепко обхватила себя руками, словно ей было холодно.

— Нет… Я не уверена, — призналась она. — Кое-что изменилось. Моя бабушка вроде бы в порядке, но я нужна ей.

— Ты хочешь вернуться домой? — вынужденно спросил Корран.

Она помолчала, потом покачала головой:

— Пока нет. Я не думаю, что сейчас смогу ей чем-то помочь. Я останусь до приезда Роуландов.

— А потом?

Лотти прерывисто вздохнула:

— Потом мне придется уехать.

— Невероятно… — Корран оглядел гостиную в хозяйском доме, изумляясь тому, как она преобразилась.

Не позволив Лотти залезать на стремянку, он сам покрасил потолок, помог ей внести мебель, но все остальное она делала сама. Грязные половицы были очищены и приобрели теплый медовый оттенок, стены были выкрашены в бледно-желтый цвет. Теперь комната казалась залитой солнечным светом даже в пасмурный день.

Лотти поместила в гостиной два простых дивана, которые они купили для коттеджей, и поставила их по обе стороны от камина, а между ними установила прочный журнальный столик. Единственным украшением в комнате была цветочная композиция на камине. Гостиная, возможно, по-прежнему была почти пустой, но все-таки выглядела стильно и уютно.

— Невероятно, — снова сказал Корран, вспоминая, как уныло было в комнате прежде.

— Будем надеяться, что Роуланды отреагируют так же, — произнесла Лотти. — Теперь все, что нам нужно, — это хорошая погода, чтобы они увидели Лох-Мхорай во всей красе.

В последнее утро перед отъездом Лотти проснулась рано. Она лежала некоторое время и жмурилась, глядя, как лучи утреннего солнца падают на кровать и золотят волоски на груди Коррана. Он еще спал. Она прижималась лицом к его теплому плечу и слышала его медленное и размеренное дыхание.

Лотти погладила его по руке. Она не хотела его будить, но не могла к нему не прикоснуться. Она почувствовала его упругие мускулы под пальцами, коснулась волосков на его предплечье и обхватила его запястье. Сколько еще минут ей будет позволено лежать вот так, вдыхая запах его тела, наслаждаясь его силой и своей любовью к нему?

Конечно, она его любила. Лотти не стала бы впустую тратить время, пытаясь отрицать очевидное. Она даже подумала, что Корран тоже ее любит, но не настолько сильно, чтобы отказаться от Лох-Мхорая. Она понимала, что значит для него это поместье. И конечно, не хотела просить его оставить поместье и жить с ней в Монтлюсе, даже если у нее хватит мужества рассказать ему, кто она такая. Корран не стал бы терпеть дворцовый официоз, а бабушка Лотти вообще пришла бы в ужас…

Да разве может Лотти повернуться спиной к бабушке и своей стране и остаться с Корраном, который ясно заявил, что ищет в жены женщину, которая совсем не похожа на Лотти?

Они оба согласились на временные отношения, и эти отношения оказались намного замечательнее того, что представляла себе Лотти. Но они должны расстаться, так будет лучше для них обоих.

Если на Дика Роуланда удастся произвести впечатление, он вложит финансовые средства в поместье. Лотти говорила себе, что ей будет легче уйти, если она будет знать наверняка, что у Коррана имеются деньги, чтобы вернуть Лох-Мхораю прежнюю красоту.

Тогда он будет счастлив в своем поместье. А она будет счастлива в Монтлюсе… Она как-нибудь справится.

Глава 9

Лотти беспокойно передвинулась, когда у нее скрутило живот. В последнее время ее часто подташнивало. Она пыталась убедить себя, что это из-за беспокойства по поводу визита Роуландов, но в глубине души знала, что просто ужасается от предстоящего расставания с Корраном. Сегодня состоится его встреча с инвестором, и у нее не будет больше причин оставаться в поместье. Она обещала бабушке, что приедет домой.

— Ты почему крутишься? — лениво спросил Корран, не открывая глаз.

— Я думала, что ты спишь.

— Как я могу спать, если ты возишься рядом со мной? — проворчал он и крепко прижал ее к себе. — Перестань волноваться. — Он собственнически обнял ее. — Все будет в порядке.

Лотти не была в этом уверена, но позволила себе отвлечься в его объятиях.

Все утро она провела в суете. Лотти заставила Коррана надеть лучшую рубашку, но надевать галстук он категорически отказался.

— Я должен выглядеть как фермер, — сказал он. — Фермеры не носят галстуки.

Лотти долго мучилась с выбором одежды. Она боялась, что некоторые из ее нарядов, привезенные из Монтлюса, будут выглядеть слишком элегантно. В конце концов она надела джинсы и розовый джемпер.

— Что скажешь? — спросила она Коррана и нервно прокрутилась на месте. — Не слишком вычурно?

Корран оглядел ее с головы до ног, его взгляд потеплел:

— Ты выглядишь идеально.

Лотти по-прежнему сияла от его похвалы, когда прибыли Роуланды.

Дик Роуланд оказался тучным йоркширцем с мясистым лицом и маленькими, настороженными глазами. Его жена, Кэт, была игривой блондинкой. Она начала говорить прежде, чем вылезла из автомобиля и едва успела перевести дух.

По крайней мере, ей понравилось то, что она увидела.

— О, это великолепно! — воскликнула она, глядя вокруг. — Какое замечательное место!

Ее большие голубые глаза уставились на Лотти. Кэт слегка нахмурилась.

— Извините, что я вас так рассматриваю, — сказала она, когда Корран представил им Лотти как свою подругу. — У вас очень знакомое лицо. Мы раньше не встречались?

У Лотти екнуло сердце, но она уверенно улыбнулась:

— Я так не думаю. Уверена, что запомнила бы вас.

— Возможно, вы похожи на одну актрису, — продолжала озадаченная Кэт. — Как имя той актрисы, Дик?

К облегчению Лотти, Дик проигнорировал свою жену. Он разговаривал с Корраном.

— Вы должны что-то сделать с дорогой, — сказал Дик. — Я думал, что по пути сюда лишусь картера.

— Я включил расходы на ремонт дороги в финансовый план, — сообщил ему Корран.

Лотти предложила гостям кофе, но они решили начать осмотр поместья. Корран усадил всех во внедорожник, который специально помыл по такому случаю. Полюбовавшись на коттеджи, они поехали осматривать земли поместья.

Стоял ясный день, дул легкий ветерок. Пышные облака время от времени закрывали солнце, но лучи его все равно пробивались сквозь них, отбрасывая блики на холмы.

Лотти испытала облегчение, когда все вернулись в дом и она смогла сбежать на кухню, чтобы приготовить чай. На этот раз ей удалось испечь отменные булочки.

Она внесла поднос в гостиную и встретилась взглядом с Корраном, когда поставила поднос на журнальный столик между диванами.

— Я вспомнила! — воскликнула Кэт, и Лотти подпрыгнула от неожиданности. — Я ломала голову, стараясь вспомнить, кого вы мне напоминаете. Вы — вылитая принцесса Шарлотта из Монтлюса!

Лотти стало холодно, потом ее охватил жар.

— Вы так думаете? — сказала она как можно небрежнее. — Разве она не темноволосая?

— Это правда. — Кэт нахмурилась, вспоминая. — У нее замечательная и стильная стрижка. Тем не менее вы очень похожи. У вас даже имена одинаковые. Лотти — это сокращенно от Шарлотты, не так ли?

— Да, но это случайное совпадение. — Рука Лотти слегка дрогнула, когда она разливала чай. Она чувствовала на себе взгляд Коррана, но не осмеливалась поднять на него глаза.

Кэт продолжала говорить.

— Мне жаль ее, бедняжку! — призналась она. — Говорят, что их семья проклята. Первым умер отец Шарлотты, потом дядя и его сын, а второго сына лишили титула. Теперь он сидит в тюрьме за убийство.

Лотти не стала уточнять, что бывший принц сидит в тюрьме за контрабанду кокаина. Лучезарно улыбаясь, она протянула блюдо Кэт:

— Хотите булочку?

— Ох, какие они великолепные! — Кэт взяла булочку и снова заговорила о принцессе Шарлотте. — Потом состоялась ее помолвка с принцем Филиппом, но он бросил ее ради какой-то простолюдинки.

Отчаявшаяся Лотти предложила булочки Дику и Коррану.

— Говорят, Шарлотта страдает, — неумолимо продолжала Кэт. — Она вообще куда-то пропала.

— Правда? — сказал Корран. Его голос казался равнодушным, но Лотти мельком взглянула на него и увидела, что он наблюдает за ней внимательно и не улыбаясь.

Он догадался! Она могла прочесть это в его ледяных глазах.

— Ее не видели целую вечность, — говорила Кэт. — Ну, она просто не могла оставаться во дворце и наблюдать, как ее жених крутит роман с другой женщиной. Я не виню принцессу за то, что она, как говорят, легла на дно.

Лотти не сдержалась и процедила сквозь зубы:

— Я не думаю, что они были на самом деле помолвлены.

— О да, они были помолвлены! — сказала Кэт, как постоянный и авторитетный читатель глянцевых журналов. — Она обожала Филиппа, что не удивительно. Он просто великолепен, хотя, как говорят, настоящий плейбой.

Лотти захотелось кричать, но ей пришлось сидеть и слушать рассуждения Кэт о Филиппе и Каро и ее сожаления по поводу бедняжки принцессы Шарлотты, которая так хороша собой и сказочно богата, но которой не везет в любви…

Лотти казалось, что этот кошмар будет продолжаться вечно. В конце концов Дик хлопнул себя руками по ляжкам и объявил, что им пора отправляться в путь. Он с трудом поднялся, а за ним неохотно поднялась его жена.

— Я думаю, мы договоримся, — сказал Роуланд Коррану. — Пришлите мне расчеты, и мы все обсудим.

Выйдя из дома, он поблагодарил Лотти за чаепитие.

— Вы угощали нас лучшими булочками, которые я когда-либо пробовал, — заявил он ей, потом повернулся, чтобы пожать руку Коррану: — Вы счастливый человек, Корран, что нашли себе такого хорошего повара!

Дик явно ждал, что Корран обнимет Лотти, улыбнется и скажет, что он действительно счастлив, но Корран не мог заставить себя прикоснуться к ней. Прикоснуться к пропавшей принцессе из Монтлюса…

Каким-то образом Коррану удалось улыбнуться и поблагодарить Дика за визит.

Он стоял на крыльце рядом с Лотти — нет, рядом с принцессой Шарлоттой! — и махал вслед Роуландам. Оба молчали до тех пор, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

— Ну, я думаю, что все прошло хорошо, не так ли, ваше высочество? — сказал он наконец.

Лотти вздрогнула, услышав неприятное акцентирование ее титула, но отрицать не стала.

— Я думаю, что так, — произнесла она и повернулась, чтобы вернуться в дом.

Разъяренный Корран схватил ее за руку, но потом вспомнил, с кем имеет дело, и отдернул руку, словно его ужалили.

— Ты мне лгала!

— Когда я тебе лгала? — Лотти побледнела, но вздернула подбородок. — Я сказала тебе, что потеряла свой кошелек. Это правда. Я говорила тебе, что мне нужна работа. И это было правдой. Я сообщила тебе, что скоро уеду и не могу остаться здесь навсегда. Я тебе не лгала!

— Но ты утаила немного информации о своем титуле, — в ярости сказал Корран.

— Если бы я сказала, что-то бы изменилось? Ты не позволил бы мне остаться? Ты не занимался бы со мной любовью?

Он потер лицо рукой:

— Да! Нет! Я не знаю!

Лотти печально улыбнулась:

— Вот поэтому я тебе не сказала.

Не говоря ни слова, она повернулась и пошла обратно в гостиную, где начала собирать чайные чашки, будто ничего не случилось. Словно ее мир не перевернулся с ног на голову.

— Ты, должно быть, считала меня идиотом! — Корран последовал за ней, будучи слишком сердитым и униженным, чтобы прекратить разговор. — Я не могу поверить, что ничего не замечал раньше. Было очень много нестыковок. Я должен был догадаться, кто ты такая! Кто еще из женщин, кроме принцессы, не будет знать, как приготовить чай? Почему ты ничего мне не рассказала?

— Я не могла! — Лотти заговорила повышенным тоном и с грохотом поставила чашки и блюдца на поднос. — Я не хотела тебе рассказывать! Я не желала, чтобы ты начинал обращаться со мной очень участливо, как все остальные. На короткое время, один раз в жизни я хотела забыть о своем происхождении! — Она прижала кулак к груди. — Я хотела стать самой собой! — Ярость оставила ее, и Лотти буквально упала на диван, словно у нее подкосились ноги.

— Продолжай! — потребовал Корран.

— Все, что я говорила тебе о моей семье, было правдой, — сказала она, уставясь на свои руки. — Я не сказала, что мой папа был наследным принцем Монтлюса. Он был мягким человеком, и я думаю, что он так и не оправился после смерти моей матери. Он занялся исследованиями, а моя бабушка стала фактически управлять страной, и ее правление оказалось намного эффективнее правления моего отца. — Лотти рискнула взглянуть на Коррана, который скрестил руки на груди и слушал ее с мрачным выражением лица. — Папа больше интересовался историей Древней Греции, чем государственными дедами, — продолжала она после короткой паузы. — Мне пришлось возложить на себя обязанности первой леди, как только я окончила школу. Я стала публичным человеком в Монтлюсе. У меня не было выбора. — Она с ненавистью услышала в своем голосе нотки отчаяния. — Я единственный ребенок в семье. Папа жил в собственном мире, моя бабушка уже в летах. Я не могла отказаться. Меня воспитали так, что я обязана исполнять свой долг, что я и делала. — Лотти помолчала немного и усмехнулась. — Монтлюс, возможно, мелкотравчатая монархия, Корран, но я должна думать о своих подданных! Где бы я ни появилась, люди рады меня видеть. Я любима тысячами людей. Они все думают, что я прекрасна. Они все думают, что я красива. Я их идеальная принцесса, — глухо сказала Лотти. — И я не могу их разочаровать, ведя себя неподобающим образом. Я позволила им возвести меня на пьедестал, а потом поняла, что мне оттуда уже не слезть.

— Так как же тебе удалось слезть с пьедестала и оказаться здесь? — Голос Коррана был суровым, как и выражение его лица.

Лотти протяжно выдохнула:

— Я перестала понимать, кто я такая. Люди любят меня не за мои поступки и дела, а за то, что я родилась принцессой.

Она помолчала. Корран слушал ее, но было невозможно понять, о чем он думает.

— Моя семья гордится своей историей. Существует множество легенд о людях, которые боролись за независимость Монтлюса и считали, что поступают правильно. Я не такая, как они. Мне никогда не приходилось за что-либо бороться. Судьба никогда меня не испытывала.

— Неправда, — сердито произнес Корран. — Ради бога, Лотти, ты рано осталась без матери, отправилась в школу в другую страну. Разве тебе мало этих испытаний?

— У меня не было возможности раскрыть себя, понять, кто я на самом деле, — сказала она. — Когда папа умер, мне было грустно, но я решила, что наконец-то у меня появился шанс найти свое место в жизни. У нового наследного принца была жена, поэтому на меня в то время не обращали внимания. Но потом мой дядя умер, за ним последовал его сын… — Лотти печально улыбнулась. — Теперь у нас есть наследный принц. У него нет жены, и его единственным наследником является его сын Филипп. Бабушка решила, что было бы хорошо, если бы я и Филипп поженились. И тут я впервые запаниковала. Я почувствовала, будто задыхаюсь. Я никогда не умела противостоять своей бабушке и понимала, что могу лишиться всех шансов изменить свою жизнь, как мне хотелось. — Наклонившись вперед, она поправила тарелку на подносе. — Я знала, что не могу убежать навсегда, но очень хотела скрыться на некоторое время. Я хотела сделать что-то ради себя, почувствовать, как живут обыкновенные люди, поэтому мы с Филиппом придумали план.

— Филипп, который разбил твое сердце? — спросил Корран с угрюмым видом.

— Все не так, — сказала Лотти. — Кэт говорила неправду.

— А как звучит правда?

Она рассказала ему о договоренности с Филиппом и Каро.

— Но сейчас все пошло не так, как мы планировали, — произнесла она. — Я не знаю, что произошло. Каро вернулась в Англию, моя бабушка расстроилась, а Филипп отчаялся. Я должна вернуться домой, — глухо сказала она.

— И влезть на пьедестал идеальной принцессы?

— Я должна вернуться к своим обязанностям. — Лотти подняла на него глаза. — Да, я принцесса. Я не могу делать только то, что мне нравится. У меня есть принципы и чувство ответственности. — Она сглотнула. — Я убежала от них на некоторое время, но они остались.

— Значит, последние несколько недель ты просто играла, изображая из себя обыкновенную женщину?

Корран понимал, что говорит несправедливые вещи, но не мог побороть обиду и ощущение, что его одурачили.

Лотти прикусила губу:

— Я хотела узнать, какова жизнь обычного человека, за которым не следят и не ловят каждое его слово. Неужели я поступила настолько плохо?

— Ты должна была мне рассказать, — сказал Корран, выражение его лица стало каменным.

Лотти устало поднялась и поставила оставшиеся тарелки на поднос.

— А какой смысл? — спросила она. — Никто не сомневается, что мы не сможем быть вместе. Я не хотела ничего усложнять. — Голос Лотти был очень спокойным, но ее пальцы побелели, когда она вцепилась в поднос и прошла на кухню. — Мы оба знали, что наши отношения временные, Корран. Я сказала тебе, что мне придется вернуться домой к бабушке, и я думаю, мне лучше сделать это прямо сейчас.

— И как ты собираешься это сделать? — вскричал он в ярости.

— Мне нужно просто позвонить, и за мной приедут. — Лотти включила горячую воду и подержала руку под струей, чтобы проверить температуру.

Корран недоверчиво на нее уставился:

— Какого черта ты делаешь?

— Мою посуду. — Она посмотрела в его лицо. — Видишь, я была права. Ты считаешь, что принцессы не должны мыть посуду.

— Теперь я не знаю, что и думать, — признался Корран.

Он опустился на стул у кухонного стола и запустил пальцы в волосы, желая привести мысли в порядок.

Корран понял, что влюбился. В Лотти, а не в сдержанную и далекую принцессу. Он полюбил Лотти, которая казалась ему милой и правдивой.

Лотти помыла посуду и вытерла руки кухонным полотенцем. Она взглянула на Коррана и помедлила, прежде чем сказать:

— Я пойду позвоню во дворец.

Корран все еще сидел за столом, ощущая жжение в груди и стараясь побороть горечь и гнев, когда вернулась Лотти.

— Они меня заберут.

— Сейчас?

Она посмотрела в окно, туда, где сияли холмы, освещенные вечерним солнцем.

— Пока не стемнело, — сказала она.

Они вышли на улицу, и вскоре на горизонте появился вертолет.

Собаки принялись яростно лаять. Корран приказал Мэг замолчать, а Лотти взяла на руки взволнованного Пууки, который отчаянно лаял.

Вертолет приземлился, из него выпрыгнули вооруженные офицеры. Они быстро подошли к дому, держа оружие наготове и поглядывая то на Коррана, то на Лотти. Корран держался спокойно. Он сам участвовал в операциях по задержанию злоумышленников и понимал, как следует себя вести с профессионалами.

Старший офицер быстро переговорил с Лотти по-французски, и она ответила ему на том же языке. Предположительно она сказала, что ей ничто не угрожает, так как офицер приказал остальным военным отойти назад.

— Я должна идти, — обратилась к Коррану Лотти.

Она потрепала пушистую голову Пууки, подняла, прижала к груди и опустила песика на землю.

— Веди себя хорошо, — произнесла она, и Корран услышал, как ее голос надломился.

Прикусив губу, Лотти погладила Мэг по голове, а потом подняла глаза на Коррана.

— Я никогда не забуду то время, что провела здесь, — сказала она.

Не в силах произнести ни слова, Корран сдержанно кивнул.

Лотти медленно вздохнула, успокаиваясь, потом повернулась и направилась к вертолету.

Не обращая внимания на атмосферу прощания, Пууки побежал за ней, пытливо смотря на нее. Лотти остановилась, и пес тоже остановился, виляя хвостом.

Корран обрел дар речи:

— Пууки!

Пууки оглянулся на него с недоумением, но, очевидно, решил, что его место возле Лотти. В конце концов, Лотти взяла песика и отнесла его обратно Коррану. Когда она передавала ему Пууки, Корран увидел слезы в ее глазах, и его сердце болезненно сжалось.

Он думал о том, как усердно она работала и как преобразила его жизнь.

Он думал о том, какой страстной и отзывчивой она была с ним в постели.

Он думал о том, как сильно будет по ней скучать.

Он думал о том, как сильно ее любит, и о том, что уже поздно признаваться ей в своих чувствах…

Сидящий у него на руках Пууки заскулил, когда Лотти направилась к вертолету.

— Лотти?.. — позвал Корран, поддавшись импульсу.

Она остановилась, встала к нему вполоборота и посмотрела на него через плечо.

— Спасибо, — произнес он. — Спасибо за все.

Лотти посмотрела на него и резко кивнула, не в силах произнести ни слова. Потом она повернулась и с прямой спиной пошла к вертолету. Офицер отдал ей честь и проводил до люка.

Она забралась на борт, не оглядываясь на Коррана.

Остальные офицеры последовали за ней. Люк вертолета закрылся, лопасти стали вращаться быстрее, и вертолет поднялся в воздух.

Корран смотрел, как вертолет скрывается из виду. Пууки вздохнул. Мэг легла на землю и положила морду на лапы.

Наступила тоскливая тишина.

* * *

Лотти стояла у окна своих апартаментов с видом на озеро, вспоминая суровый ландшафт поместья Лох-Мхорай.

И мужчину, который там жил.

Каро подошла и встала рядом с ней. Она нежно коснулась руки Лотти:

— Ты уже сообщила бабушке?

— Пока нет. — Лотти удалось улыбнуться. — Она не обрадуется.

— Главное, чтобы радовалась ты, — сказала Каро. — Ты уверена, что хочешь оставить ребенка?

— Да, я уверена. Я буду рожать.

— А как насчет Коррана?

Лотти испытала огромное облегчение, когда Филипп привез Каро обратно в Монтлюс. Лотти очень радовалась, что они решили пожениться. С приездом Каро атмосфера во дворце изменилась. В длинных коридорах слышался смех, и даже вдовствующая королева Бланш стала иногда улыбаться.

Лотти вернулась к своим обязанностям. Подданные Монтлюса обращались с ней очень бережно, словно она недавно пережила сильное нервное потрясение. Никто не спрашивал, чем она занималась, когда исчезла из дворца.

Каро посмотрела на нее с волнением:

— Корран станет отцом, Лотти. Ты должна ему сообщить!

— Я знаю, что должна, и скажу ему об этом, но не сейчас, Каро.

— Почему?

Лотти обхватила себя руками и отвернулась от окна:

— Бывшая жена обманом заставила его жениться на ней. Она притворилась беременной. Я не намерена делать то же самое.

— Но ты же не притворяешься! — воскликнула Каро, рассердившись. — Ты в самом деле беременна!

— Но Корран может мне не поверить, — сказала Лотти. — Два с половиной месяца я скрывала от него, кем являюсь на самом деле. Почему он должен верить мне теперь?

— Если он тебя любит, то поверит.

— Он никогда не говорил, что любит меня, Каро. — Лотти опустилась на стул и отвела волосы с лица.

Она снова покрасила волосы в привычный темный цвет и сделала стильную стрижку. Она выглядела прежней.

Но чувствовать себя она стала по-другому.

— Корран откровенно заявил, что не готов обзаводиться детьми, — сказала Лотти. — Он говорил, что в данное время ребенок превратит его жизнь в катастрофу. У него слишком много забот, он должен восстанавливать поместье. Я не буду заставлять его возобновлять отношения, если он не хочет. Если я скажу ему о ребенке сейчас, то он, конечно, возьмет на себя ответственность. Он будет говорить, что мы должны пожениться, как когда-то говорил Элле, которая стала ему плохой женой.

— Ты любишь его, — промолвила Каро. — Разве он не ищет любящую женщину?

— Корран решил жениться на женщине разумной и практичной, и я его понимаю.

— Ты разумная, — настаивала Каро. — Ты практичная. Ты ведь вымывала, красила его коттеджи и дом. Разве это не показатель практичности?

— Он хочет женщину, которая согласится жить в уединенном поместье. Которая сможет помочь ему с разведением скота, если необходимо, которая разбирается в сельском хозяйстве и умеет выращивать овощи. Ему не нужна женщина вроде меня, ведь я даже не умела чистить картофель.

— Но ведь ты научилась, не так ли? Вот и мне пришлось научиться правильно вести себя во дворце.

Лотти не сдержалась и улыбнулась:

— Я видела, как ты и Филипп смеялись на приеме у посла. Я уверена, что вы вели себя не совсем правильно!

— Это Филипп виноват! — Каро усмехнулась, потом посерьезнела. — Дело в том, что я никак не могла найти свое место в жизни. Возможно, твое место в Лох-Мхорае? А ты не думаешь, что Корран заслуживает того, чтобы узнать о скором отцовстве?

— Конечно, он заслуживает, но сейчас не время, Каро. Я не хочу ни к чему его принуждать. — А когда Каро посмотрела на Лотти с сомнением, та добавила: — Когда ребенок родится, я сообщу Коррану, обещаю. Но сначала я сообщу бабушке и наследному принцу. Они будут очень разочарованы. Идеальной принцессе не положено беременеть, если она не замужем! — Она усмехнулась.

— О, Лотти! — Каро взяла Лотти за руки. — Что ты собираешься делать?

— Я буду рожать, — сказала Лотти. — Я знаю, что моя бабушка не одобрит мое положение матери-одиночки, и, возможно, это не понравится жителям Монтлюса. Но я всю свою жизнь делала только то, чего от меня ждали.

Ее сердце сжалось при мысли о Корране. Она предпочтет поступить наперекор всем, но не будет заставлять Коррана вступать в очередной брак, который может закончиться катастрофой. Время, проведенное в Лох-Мхорае, научило Лотти тому, что она способна добиваться поставленных целей. Она сможет быть такой же сильной, как Рауль Вульф, когда необходимо.

— Я так поступлю ради себя и моего ребенка, — сказала она Каро. — Я справлюсь одна.

Глава 10

Корран старался не встречаться взглядом с миссис Макферсон, когда попросил:

— Пинту молока, пожалуйста, и пакет вот того печенья.

Он предпочитал делать покупки в супермаркете в Форт-Уильяме, но всякий раз, когда проезжал мимо деревни, вспоминал слова Лотти о том, что следует поддерживать местного производителя.

Новость о принцессе Шарлотте разлетелась по деревне мгновенно. Бетти Макферсон утверждала, что всегда замечала в Лотти нечто особенное.

Все, кто прежде ненавидел Коррана, теперь ему сочувствовали.

Бетти Макферсон была с ним очень добра и часто готовила ему еду, которую он забирал домой, однако Корран ненавидел сочувствие в ее взгляде. А еще ему не нравились ее рассказы о том, на каких вечеринках появлялась Лотти и в каких платьях. Но даже после общения с Бетти, иногда не совсем приятного, ему не хотелось возвращаться в пустой дом.

Корран с головой ушел в работу. Он восстанавливал поместье, но все теперь было иначе. Пууки грустил, и даже Мэг посматривала на Коррана с укоризной.

— Все к лучшему, — говорил он собакам, словно они могли его понять, но сам не верил своим словам.

Он открыл, было, рот, чтобы сказать Бетти, что возьмет больше молока, когда она его опередила:

— Ты видел нашу девочку в последнем журнале?

Корран стиснул зубы.

— Нет, — сказал он. — Бетти, я бы хотел…

— Смотри. — Игнорируя его, она вытащила журнал и положила его на прилавок. Корран увидел заголовки: «Поспешный брак в королевском семействе!», «Филипп и Каро поженятся в этот уик-энд!».

— Очень приятно, — произнес Корран. — Можно мне…

— А вот наша девочка. — Бетти перевернула страницу назад и показала Коррану. — Она бледная, да? — Ярко-синие глаза Бетти испытующе уставились на Коррана.

Корран не ответил. Он забыл о молоке и хлебе. Он смотрел на фотографию Лотти. Она выглядела напряженной, но по-прежнему красивой и стояла рядом с каким-то оболтусом из высшего общества, одетым в смокинг. Заголовок гласил: «Шарлотта и Кристоф: очередная свадьба?»

В журнале была еще одна фотография. На ней Лотти была одна, а под фотографией красовалась надпись: «У Шарлотты появился животик — неужели она беременна?»

Он взял журнал и внимательно вгляделся в живот Лотти. Он в самом деле стал округлым. Неужели она беременна?.. С момента ухода Лотти прошло три с половиной месяца…

Корран сделал подсчеты в уме и остолбенел. Сжав журнал в руке, он на мгновение уставился перед собой невидящим взором, затем повернулся на каблуках и вышел из магазина. Он не заплатил за журнал и оставил молоко и печенье на прилавке.

Бетти Макферсон мягко улыбнулась и положила продукты обратно на полку.

Дворец гудел от праздничного возбуждения. Здесь собрались представители высшего света Монтлюса и королевские особы из других стран. На следующий день была назначена свадьба принца Филиппа и мисс Каролайн Картрайт.

Лотти изо всех сил старалась держаться непринужденно и никоим образом не показывать свою усталость. Пресса и так уделяла слишком много внимания ее положению.

Вдовствующая королева Бланш была удручена, когда узнала о беременности Лотти, и не могла взять в толк, каким образом ее внучка собирается воспитывать ребенка в одиночку. В конце концов, Бланш постановила, что Лотти должна выйти замуж за графа Кристофа из Фляйтенштайна.

— Он воспитает ребенка как родного, — заверила она Лотти. — Он понимает, как следует поступать.

Лотти не хотела ничего знать. Она забеременела от Коррана и не собиралась притворяться, будто ребенок не от него.

Теперь Лотти наблюдала за Каро и Филиппом и была очень за них рада. Глядя на то, как они прикасаются друг к другу, обмениваются взглядами, она почувствовала себя ужасно одинокой. Ей стало трудно дышать.

Она так скучала по Коррану! Глотнув воздух, Лотти закрыла глаза.

— Ваше высочество, вам помочь?

Она резко открыла глаза и заставила себя улыбнуться:

— Нет, все в порядке.

Лотти принялась вести с подошедшим к ней гостем светский разговор, полностью сосредоточив на нем внимание. Сначала она ничего не заметила, но потом увидела, как ее собеседник округлил глаза, будто увидев нечто необычное у нее за спиной.

Лотти обернулась. И застыла на месте. Проталкиваясь между лакеями, по залу шагал Корран.

Она сразу его узнала, несмотря на то что он был одет в смокинг и галстук-бабочку. Высокий мрачный человек, он казался совсем не на своем месте в этом роскошном зале со сверкающими люстрами.

Лотти смотрела на него, опешив от шока, неверия и непередаваемой радости.

Он шагал по залу и оглядывал гостей. Он искал ее, Лотти!

И вот он ее увидел. Даже сквозь толпу она заметила страсть в его светло-голубых глазах, а потом он направился прямо к ней. Сотрудники службы безопасности окружили Коррана со всех сторон, тихо переговариваясь по рациям, закрепленным на запястьях. Изумленные гости замолчали, шум толпы затих.

Лотти шагнула вперед и жестом приказала охранникам отойти от Коррана. Он беспрепятственно подошел к ней.

— Вот ты где, — произнес Корран.

От избытка эмоций у Лотти закружилась голова. Она не знала, то ли броситься в объятия Коррана, то ли в ярости колотить его в грудь кулаками.

Лотти вцепилась в свою накидку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Каким-то образом ей удалось вежливо ему улыбнуться и процедить сквозь зубы:

— Что ты здесь делаешь?

— Это правда? — резко спросил Корран.

Она поняла, что он имеет в виду, но не могла отвечать на глазах у всех.

— Мы не можем говорить об этом сейчас, — сказала Лотти в отчаянии.

К счастью, к ним подошли Каро и Филипп.

— Все в порядке? — Филипп редко важничал, но при желании мог это сделать.

— Да, — машинально ответила Лотти.

Корран прорычал в ответ:

— Нет! — Он взял Лотти на запястье. — Нет, не все в порядке, — категорично заявил он Филиппу. — Я не хочу прерывать ваш вечер, но мы с Лотти уходим, чтобы поговорить.

Филипп сделал шаг вперед, приготовившись защищать кузину, но Каро, увидев выражение лица подруги, удержала Филиппа, вытянув руку.

— Я думаю, это Корран, — сказала она с легкой улыбкой. — Я рада, что вы приехали, — обратилась она к Коррану. — Я надеялась, что вы приедете.

Лотти обрела дар речи:

— Корран, это…

— Представимся друг другу позже, — перебил он ее. — Прямо сейчас — ты и я — отсюда уйдем!

Твердо удерживая ее за запястье, он повернулся, не произнося больше ни слова в адрес Филиппа и Каро, и потащил Лотти к дверям. Но прежде чем они смогли добраться до дверей, им снова помешали. На этот раз путь им преградила вдовствующая королева Бланш.

Бабушка Лотти была пожилой женщиной невысокого роста, но от нее исходила такая властность, какая могла остановить даже Коррана. Она поморщилась, уставившись на Коррана глазами-буравчиками. По мнению Лотти, ее бабушка выглядела намного более устрашающе, чем все сотрудники службы безопасности, стоящие по обе стороны от нее.

— Уберите руки от моей внучки! — приказала она ледяным тоном. — Вы знаете, кто она такая?

Корран остановился, но не отпустил руку Лотти.

— Я знаю, — произнес он, глядя вдовствующей королеве Бланш прямо в глаза. — А вы знаете?

— Это ее высочество принцесса Шарлотта!

— Нет, — сказал Корран. — Это Лотти.

Лотти судорожно вздохнула и попыталась остановить разговор до того, как бабушка уничтожит Коррана.

— Бабушка… — начала она, но было слишком поздно.

— Как вы смеете так со мной говорить?! — отчеканила Бланш. — Как вы смеете называть мою внучку таким вульгарным именем?!

— Смею, потому что я знаю ее лучше, чем вы, ваше величество, — твердо сказал Корран.

— Какая дерзость!

— Но я прав, — произнес Корран. — Бьюсь об заклад, вы не знаете, как она тихонько напевает, как слегка высовывает язык, когда на чем-то сосредоточивается. Вы знаете, как упорно она умеет работать? Как она потягивается, когда устала? Как ворчит, когда у нее не получаются булочки? Вы знаете, как высоко она поднимает подбородок, когда сердится? Я не уверен, что вы все это знаете, — сказал он, и вдовствующая королева не сумела скрыть своего изумления. — Ну а я знаю. Я знаю Лотти так хорошо, как никогда не узнать вам. Я знаю Лотти, которая привередничает по поводу кофе и рявкает на меня, если я забываю помыть сапоги. Которая улыбается, когда моет полы, но ненавидит отмывать кисти после покраски… — Он посмотрел на Лотти, и им показалось, что они остались наедине, хотя вокруг них стояли гости и внимательно слушали. — Лотти милая, искренняя и смешливая. Она сделала меня счастливым и оставила одного, потому что я был слишком глуп, чтобы сказать ей о своих чувствах. — Он повернулся к вдовствующей королеве, и выражение его лица стало суровым. — Вы знаете ее как принцессу. Я знаю ее как женщину. Возможно, я плохо знаю принцессу Шарлотту, но я хорошо знаю Лотти. — Корран мельком взглянул на телохранителей. — Теперь я хотел бы поговорить с ней наедине, поэтому был бы рад, если бы вы убрали своих головорезов.

На мгновение в воздухе повисло напряжение, а затем, к удивлению Лотти, ее бабушка отошла в сторону, не произнеся ни слова.

— Спасибо, — холодно сказал Корран.

В зале царила полная тишина, когда он вывел Лотти из дверей и повел к парадной лестнице, по которой можно было спуститься в мраморный зал. За дверями толпились лакеи и гости, которые пропустили самое интересное.

Корран ни на кого не обращал внимания:

— Боже, как же нам выбраться отсюда?

Лотти в конце концов обрела дар речи:

— Я не уверена, что хочу идти с тобой после того, как ты поставил меня в неловкое положение.

— Ты больше не будешь идеальной принцессой, — согласился Корран. — Твоя репутация погублена. Теперь о тебе будут распространять еще больше сплетен, ведь наш разговор слышали все. Я не против того, чтобы остаться в зале, — сказал он, — но ты наверняка захочешь побыть вдали от людей.

Лотти поджала губы, хотя знала, что он прав:

— Мы пойдем в мои апартаменты.

Удивленный лакей быстро распахнул им двери ее апартаментов. С высоко поднятой головой Лотти вошла в апартаменты первой.

Когда лакей закрыл дверь, Корран повернулся лицом к Лотти, которая стояла в центре роскошного зала. На голове у нее была алмазная тиара, в красном бальном платье она выглядела настоящей принцессой. Но ее глаза сверкали от гнева.

— Мне не нравится, когда меня унижают перед моей семьей, служащими и гостями, — сказала она ледяным тоном.

— А мне не нравится, когда о своем отцовстве я узнаю от Бетти Макферсон! — огрызнулся Корран. — Думаешь, это не унижение?

Лотти на мгновение на него уставилась, потом резко присела на один из диванов и закрыла лицо руками.

— Мне очень жаль, — приглушенно произнесла она. — Мне так жаль, Корран.

Его гнев испарился, когда он присел рядом с ней и осторожно убрал руки от ее лица, чтобы посмотреть в ее глаза.

— Значит, это правда? Ты беременна? — У него сдавило горло. — У нас будет ребенок?

— Да, это правда, — сказала Лотти, их пальцы переплелись.

— Это произошло в тот день, когда мы не смогли дождаться, когда вернемся в дом, не так ли? — промолвил Корран, и ее щеки покраснели. Она вспомнила, как они предавались страсти в коттедже, в воздухе которого летала древесная пыль…

— Я думаю, тогда.

— Почему ты не сказала мне, Лотти?

Она высвободила руку.

— Ты говорил, что не готов обзаводиться детьми, — напомнила Лотти. — Ты сказал мне, как тебя обманула Элла и заставила жениться, утверждая, что беременна. Ты говорил, что больше не совершишь подобную ошибку. Я не хотела стать твоей очередной ошибкой, Корран, — сказала она, — и я не желала, чтобы ты плохо думал о нашем ребенке. Я боялась, что если скажу тебе о ребенке до его рождения, то ты решишь, что должен исполнить свой долг.

— Долг? — медленно спросил Корран. — Значит, ты так это называешь?

— Что еще это может быть? — Лотти обхватила себя руками, чтобы не иметь возможности прикоснуться к нему. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что сейчас поместье для тебя на первом плане. Ты считаешь, что рождение ребенка стало бы для тебя катастрофой, и ты не желаешь жениться. Я все это знаю. Я не виню тебя, — быстро прибавила она, когда Корран открыл рот. — Я отлично понимаю, какая женщина нужна тебе в Лох-Мхорае.

— Понимаешь? — Корран наклонил голову и задумчиво на нее посмотрел, улыбка касалась уголков его губ и читалась в глубине его глаз. — Какая же женщина мне нужна?

— Ты хочешь, чтобы она была настоящей женой фермера. — Ее голос стал скучным, она поигрывала краями накидки. — Тебе нужна практичная женщина, которая сможет жить за городом. Я тебя понимаю.

Корран кивнул:

— Да, мне подошла бы разумная и практичная женщина. Но на самом деле я хочу принцессу, которая не умеет готовить.

Лотти взволнованно вскочила:

— Ты говоришь так только из-за ребенка! Я знала, что это случится! Вот почему я ни о чем тебе не рассказывала. — Она принялась ходить по комнате, стараясь привести мысли в порядок. — Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, Корран. И я не отрицаю твои права на ребенка. Я знаю, ты будешь хорошим отцом. Конечно, ты не хочешь, чтобы твой ребенок вырос в неполной семье, как было с тобой. Я знаю, что Лох-Мхорай станет важной частью жизни нашего ребенка. Но я отлично справлюсь сама, — произнесла она, подняв подбородок в бессознательном жесте, так хорошо известном Коррану. — Я, возможно, упаду с пьедестала, и моя бабушка окончательно во мне разочаруется, но на улицу меня никто не выгонит. Кстати, я предпочла бы, чтобы меня вышвырнули на улицу, только бы ты не женился на мне из чувства долга!

Она сделала полный круг по комнате. Корран по-прежнему сидел на диване, наблюдая за ней с нечитаемым выражением на лице.

— Ты бы чувствовал себя в ловушке и обижался бы, а это плохое начало брака, — подытожила Лотти. — Ты уже прошел через подобный брак, и я не собираюсь заставлять тебя на мне жениться.

— Все сказала? — спросил Корран, поднимаясь.

Лотти недоуменно на него посмотрела, не понимая, то ли он задал вопрос, то ли говорил утвердительно.

— Да, — сказала она с сомнением.

— Хорошо. Значит, теперь могу высказаться и я?

— Можешь. — Она настороженно на него посмотрела.

Корран сделал глубокий вдох.

— Я знаю, что ты во мне не нуждаешься, Лотти, — сказал он. — Как, по-твоему, почему я так долго к тебе не приезжал? Посмотри на себя, — продолжал он, указывая на бриллианты на ее шее и диадему в волосах. — Ты принцесса! Ты живешь во дворце! У тебя есть все, о чем можно мечтать. Что тебе сможет дать человек вроде меня? Я тебе не нужен, Лотти, но мне очень нужна ты! Я думал, что, кроме поместья Лох-Мхорай, мне ничего не нужно. Но ты заставила меня понять, что Лох-Мхорай — всего лишь место на карте, и я смогу жить где угодно, если буду с тобой.

— Но ребенок?.. — выдавила она.

— Известие о ребенке придало мне смелости, чтобы приехать к тебе и во всем признаться, — сказал Корран. — Я сидел в Лох-Мхорае, скучал и сожалел о том, что не сказал тебе, как я тебя люблю, прежде чем ты уехала. Я был в ярости на себя за то, что не попросил тебя остаться, хотя у меня была возможность. — Взявшись за края ее накидки, он медленно притянул Лотти к себе. — Всякий раз, когда я входил в деревенский магазин, Бетти Макферсон говорила мне, что читала о тебе в журналах. Казалось, ты прекрасно проводила время, ходила на вечеринки. Ничего этого в Лох-Мхорае у тебя не было. Я думал, что ты счастлива…

Лотти медленно покачала головой:

— Я не была счастлива.

— Потом Бетти показала мне фотографию, под которой была провокационная подпись о твоей беременности. Ты выглядела печальной. В Лох-Мхорае ты никогда не была такой печальной, и я задался вопросом: что тебя не устраивает? Я решил, что еще не поздно сказать тебе, как я тебя люблю. Мне невыносима была даже мысль о том, что тебе приходится иметь дело с бабушкой и прессой, и я решил, что должен быть рядом с тобой. И поэтому я приехал, — простодушно заявил он. — Я не задумывался над тем, что скажу тебе, когда сюда приеду. Я услышал о том, что устраивается королевский прием. Мне не составило труда проникнуть во дворец. Должен заметить, что служба безопасности во дворце работает не слишком хорошо! И вот я проник сюда и увидел тебя в центре зала. Ты выглядела как настоящая принцесса. — Корран прервался, печально глядя в лицо Лотти. — Извини, я не очень хорошо объясняюсь, да? Просто когда я посмотрел в твои глаза, то не увидел принцессу Шарлотту. Я увидел Лотти. Мою Лотти, по которой я ужасно скучаю с тех пор, как она уехала…

— О, Корран… — Губы Лотти задрожали, и Корран взял ее за руки.

— Все, что я сказал твоей бабушке и всем тем людям, которые жадно слушали наш разговор, правда. Я не влюблен в принцессу Шарлотту, но я влюблен в тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже по мне скучала, Лотти. Скажи мне, что нуждаешься во мне и любишь меня, хотя бы чуть-чуть.

— О, Корран, конечно, я тебя люблю! — Ее голос надломился.

Лотти расплакалась, и он крепко прижал ее к себе. Она уткнулась лицом в его шею, а он ее обнимал и шептал у волос тихие слова утешения.

— Я очень счастлива. Я так по тебе скучала… — рыдала она.

— Да уж, что-то ты не выглядишь очень счастливой, — сказал Коран, и она рассмеялась, подняв лицо.

— Я не буду плакать, — пообещала, обвивая его руками за шею.

Они поцеловались. Сначала очень осторожно, будто до конца не верили, что снова вместе. Корран с восторгом прижимал Лотти к себе, а она окончательно потеряла голову от радости.

— Ты уверен? — пробормотала она между поцелуями, пока оба едва переводили дыхание. — Я не хочу, чтобы ты женился на мне только из чувства долга.

Корран не прекращал целовать Лотти.

— Это зависит от тебя, — сказал он, целуя ее подбородок. — Если ты твердо решила испортить свою репутацию идеальной принцессы, мы будем жить в грехе и ты станешь объектом для насмешек в прессе. Но главное, чтобы мы были вместе. — Он положил руку на ее живот, поднял голову и улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — Но я думаю, мы должны пожениться. Я прослежу за тем, чтобы наши дети узнали, какой непокорной и лукавой принцессой была их мать, а ты притворишься и скажешь, что ты никакая не принцесса.

Лотти улыбнулась:

— Я думаю, что мне хватит притворяться. Ты меня простил?

— Прощу, если ты вернешься со мной в Лох-Мхорай.

— О, я хотела бы вернуться, — вздохнула Лотти.

— Почему у меня такое ощущение, что ты откажешься? Ты должна оставаться в Монтлюсе?

— Нет. С завтрашнего дня Каро станет принцессой Монтлюса, и я смогу поступать так, как хочу. Проблема во мне. Я не подхожу тебе в качестве жены, Корран. Тебе нужна женщина, которая принесет тебе пользу, а я таковой не являюсь.

— Я не согласен, — сказал Корран, убирая волосы от ее лица. — Ты не лучший повар в мире, но у тебя имеются очень полезные социальные навыки. Если бы ты не вытащила меня в ресторан с танцами, я по-прежнему был бы лишен общения с жителями деревни. А теперь Бетти Макферсон готовит мне еду, и я забираю ее в магазине, и остальные жители деревни жалеют меня и говорят, что я сглупил, отпустив тебя. И ты произвела такое сильное впечатление на Дика Роуланда, что он согласился инвестировать средства в поместье. Такие навыки намного полезнее умения водить трактор или разводить скот.

Лотти слегка выпрямилась:

— Я полагаю, ты прав. И еще я умею красить стены и делать уборку.

— До рождения ребенка больше никаких каторжных работ! — решительно заявил Корран. — Ты можешь сосредоточить все свое внимание на том, как сделать меня счастливым. Вот где на самом деле ты принесешь большую пользу.

— О, хорошо, как скажешь, — произнесла она, улыбаясь и обнимая его за шею, когда он снова ее поцеловал.

Некоторое время спустя она тяжело вздохнула и с блаженным видом положила голову на плечо Коррана:

— Я подружка невесты Каро, так что нам придется остаться на свадьбу, которая состоится завтра. Но потом мы сможем поехать домой. Я не могу этого дождаться! — Улыбаясь, она сняла с головы тиару. — Я больше не буду принцессой.

— Ты всегда будешь принцессой, — сказал Корран, надевая тиару ей на голову. — Но также ты всегда будешь Лотти — женой, матерью, личностью.

— Больше никаких притворств.

— Никаких притворств, — согласился он. — Мы будем честны друг с другом и будем любить друг друга. Что еще нам нужно?

Их пальцы переплелись. Лотти прильнула к Коррану и встретила его очередной долгий и сладкий поцелуй.

Она подумала о большом сером доме у озера, который ее ждал, о холмах и прохладном чистом воздухе…

А еще она думала о Корране — мужчине, с которым готова прожить всю жизнь.

— Нам больше ничего не нужно для счастья, — сказала она.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джессика Харт
Задача со многими неизвестными

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10