Вайолет Уинспир

Пленница любви

Глава 1

В гостиной дома Эллисов было темно, только огонь, горевший в камине, слабо озарял комнату. Иден Эллис лежала на покрытом шелковым покрывалом диване среди маленьких пестрых подушечек.

Иден включила магнитофон, тихонько пропела несколько куплетов модной песенки и вдруг рассмеялась, вспомнив, как тетя Сью пыталась заставить дядю Гарри пойти с ней сегодня вечером в гости.

— Я не собираюсь сидеть здесь сложа руки, пока этот Шеридан ухаживает за Гейл, — сказала тогда тетя Сью. — Она назло нам поощряет человека, образ жизни которого резко отличается от нашего и который ни у кого из нас не вызывает симпатии.

Подобный взгляд жены на сложившуюся ситуацию заставил дядю Гарри выразить протест.

— Послушай, Сью, — начал он в надежде переубедить ее. — Не могу сказать, что я полностью одобряю эту… э-э… дружбу, или как там еще назвать отношения между Гейл и Лейфом Шериданом. Но я не могу и согласиться с тем, что ты считаешь его совершенно неподходящей кандидатурой. Конечно — для твоих целей, дорогая!

Тетушка Сью, держа в одной руке маленькую шляпку, а в другой — длинную, угрожающе острую шпильку, ошарашенно уставилась на отражение мужа в зеркале:

— Что ты хочешь этим сказать, Гарри?

Иден никогда еще не видела тетю до такой степени рассвирепевшей.

— Он ведь не похож ни на одного из молодых людей, когда-либо бывавших в этом доме, не так ли, Сью? Лейф так беспокоит тебя потому, что он не бесхитростный местный парень, у которого на уме лишь теннис, плавание и танцы. Шеридан — упорный, деловой человек, руководитель, и он не может быть другим, как я не могу не быть менеджером страховой компании. Ничего он не может поделать и с тем, что природа создала его таким крепким и высоким.

По мнению Иден, это изречение было неопровержимо. Лично ей Лейф Шеридан казался очень приятным мужчиной.

— Ни один человек в тридцать семь лет не может быть измучен жизнью, пока не проживет ее всю, — продолжала спорить тетя. — Вот почему я не хочу, чтобы моя дорогая племянница имела что-то общее с ним. Еще не известно, куда он поведет ее сегодня! Наверняка в один из этих ужасных ночных клубов, где творится такое! — Тетя Сью закатила глаза.

— Поздно, поезд ушел, Сью! — Дядя Гарри рассмеялся. — В любом случае Гейл уже двадцать один, она совершеннолетняя и способна сама о себе позаботиться. Но вот если бы он взял с собой нашу маленькую Иден, тогда мы места себе не находили бы от беспокойства.

Иден состроила огорченную гримаску и откусила кусочек шоколадки. Как же досадно быть всего девятнадцатилетней и обладать таким невинным внешним обликом, что у людей создавалось впечатление, будто она еще не вникла во все эти премудрости о пестиках и тычинках…

В этот момент зазвенел звонок парадной двери, Иден спустила ноги с дивана, не преминув полюбоваться их стройностью, и подошла к окну. Она резко отдернула занавеску, ожидая увидеть напротив дома длинную сверкающую машину. Ее там не оказалось, и Иден разочарованно поплелась к входной двери. На пороге стоял Тони Грегг, приятель ее сестры.

— Привет, Райский сад! — сказал он, входя.

Обычно Иден отвечала улыбкой на свое школьное прозвище. Но сейчас ее глаза сердито вспыхнули. Она молча заперла дверь.

— Гейл дома? — Это было все, что он хотел знать.

— Она… собирается уходить.

Иден зажгла свет в гостиной, и Тони прошел за ней к камину.

— Кто на этот раз? Я его знаю? — От ревности его голос звучал глухо.

Иден взяла тяжелую чугунную кочергу и с досадой принялась мешать угли в камине. «Любовь лишает людей гордости, — думала она. — Делает из них послушных марионеток. Заставляет танцевать, словно дергая за ниточки, затем бросает, причиняя боль, а потом все начинается снова». Ей хотелось крикнуть Тони: «Почему ты позволяешь Гейл унижать себя? В Лоутоне полно других девушек, может, и менее красивых, зато не с такими амбициями, как у Гейл».

Она выключила магнитофон и постаралась спокойно, скучным голосом рассказать о Лейфе Шеридане.

— Ты, должно быть, шутишь, Иден. — Тони был ошарашен. — Как Гейл удалось познакомиться с ним в Лоутоне? Он глава одной из крупнейших в мире фирм, занимающихся цитрусовыми!

— Я знаю, — ответила Иден, облокотившись на спинку кресла. — Я первая с ним познакомилась.

— Ты, Иден?

— Да. Прошлым вечером. Снег валил стеной. Я шла с работы, стала переходить Хай-стрит, как вдруг из-за угла вылетела машина. Я попыталась вернуться на тротуар, но поскользнулась на льду и упала. Автомобиль затормозил всего в ярде от меня, из него выскочил мужчина, бросился на помощь и поднял меня на руки. Несмотря на шок, я все равно узнала его. Я видела его в телевизионном шоу и хорошо запомнила: он произвел на меня сильное впечатление… Он вел свою машину-монстра так, будто главное шоссе Лоутона — это гоночный трек! — закончила Иден с негодованием.

— Типичное для выскочки проявление высокомерия, — проворчал Тони. — Могу предположить, что после этого он постарался показаться галантным и доставил тебя домой?

— И зашел на чашку кофе.

— И встретил Гейл?

Иден едва заметно кивнула.

Затем Лейф, как она проинформировала Тони, пригласил Гейл на ужин и шоу в Брайтоне. Он остановился там в отеле, пока не закончит вести переговоры о покупке дома на Холмах. Это был огромный старинный особняк, совершенно запущенный, но Лейф планировал восстановить его во всей прежней красе и вдобавок построить бассейн.

— Наверно, он богат, как царь Мидас, а? — Руки Тони дрожали, пока он зажигал сигарету. В серо-голубых глазах застыли злость и боль. — Неплохо выглядит, имеет гоночную машину. Костюмы от Уитни и шампанское по вечерам. Ну а я кто такой? Младший помощник в деревенской больнице. Костюмы от Даффа с Хай-стрит и старенький «форд» с помятым крылом!

Он нервно прохаживался перед камином. Стройный юноша, с худощавым, умным лицом, с полосой густых усов над верхней губой. Его белокурые волосы под электрической лампой сияли как снег, и Иден прекрасно понимала, почему тетя Сью считала его милым, открытым и надежным молодым человеком. Он сочетал в себе лучшие качества, но, по мнению Гейл, это было несущественно.

— Я влюблен в Гейл с того дня, как вы обе переехали сюда после смерти родителей. — Тони сделал глубокую затяжку. — Я ничего не могу поделать с этим чувством, хотя отлично понимаю, что Гейл идет по жизни своей дорогой и возвращается ко мне, только когда ей это удобно. Я вчера видел ее в городе, но она ничего не сказала об этом Шеридане.

Он повернулся к Иден, озадаченно смотревшей на него.

— Может, и не следует говорить об этом с тобой, Иден, но мне просто больше не с кем! Во мне все кипит, у меня это уже вот где! — Тони схватил себя за горло. В его глазах бушевала ярость. — Я готов на многое ради Гейл, почти на все, но я не могу покинуть Лоутон. Ей абсолютно не важно, на какие жертвы пошел мой отец, чтобы дать мне возможность закончить медицинский колледж и, вернувшись домой, стать его партнером в клинике. А мне на это не наплевать! Я… я не могу бросить его, особенно после смерти мамы, — даже ради Гейл!

— Нет, не надо уходить от отца, Тони. Ты правильно сделал, согласившись помочь ему в больнице. Гейл была не права, когда просила тебя поступить иначе. — Иден будто в мольбе сложила ладони. — Временами она использует свою красоту как оружие.

Он растерянно кивнул. Иден была еще ребенком, но иногда Тони казалось, что она не по годам умна и обладает житейской мудростью, в отличие от суетной Гейл, которая рядом с сестрой выглядела пустышкой.

— Тебе нравится этот Шеридан, Иден? — спросил он.

— Какая разница, что я думаю о человеке, с которым Гейл решила встречаться? — Во взгляде Иден полыхнул огонь.

— Я очень ценю твое мнение, Иден. У тебя трезвый взгляд на жизнь, для ребенка — слишком трезвый.

— Я не ребенок, — возразила она с раздражением. — Вам всем так нравится думать обо мне как о школьнице в форме и с бантиком на косичке. Я избавилась как от первого, так и от второго пару лет назад.

Тони вздохнул и сквозь табачный дым принялся изучать ее лицо. Короткие рыжевато-каштановые волосы, маленький прямой носик, усыпанный веснушками, высокие скулы. В Иден было кроткое очарование деревенской девушки.

— Да ладно, ты наверняка уже составила мнение о Шеридане — о мистере «Освежающие напитки и эль».

Она сплела хрупкие пальцы и вспомнила, как Лейф, засыпанный снегом, словно пушинку держал ее на руках. Черные прямые волосы, блестящие от снега, притягивающий взгляд сверкающих любопытством зеленых глаз… таких одиноких.

Его взгляд объяснил Иден, почему кто-то из журналистов назвал Лейфа «одиноким магнатом». Необъяснимым образом эта характеристика очень подходила Шеридану — ирландскому сироте, который объездил весь свет в поисках своего счастья. Его надолго захватила тяжелая жизнь алмазодобытчика в Южной Африке, пока он не стал совладельцем почти разорившейся фруктовой плантации. Подгоняемый воспоминаниями о жестоком и голодном детстве, Лейф приложил все усилия, чтобы возродить плантацию. Затем он занялся производством цитрусовых напитков и эля, которые обрели популярность по всему миру.

Шеридан еще раз доказал, что без скандалов богачам не обойтись, но все сплетни, крутившиеся вокруг него, были до странности не личными. Он славился как один из умнейших финансистов, ему было до сорока, но о его личной жизни не было известно почти ничего. Мужчины восхищались его умением делать деньги… женщин привлекали богатство и горящий тяжелый взгляд Лейфа, но «одинокий магнат» не сделал ни единого шага в сторону алтаря.

— Он человек с огромной властью, — задумчиво произнесла Иден. — Но… Мне он не кажется абсолютно… счастливым. Он обладает очень многим, но ему этого недостаточно.

— Да уж, недостаточно, — тихо согласился Тони.

Иден бросила быстрый взгляд на его бледное лицо, так отличающееся от темного, крупного лица Лейфа, с циничной усмешкой и ямочками на щеках.

— Ты не можешь винить его в том, что он хочет составить компанию Гейл. — Иден улыбнулась. — Она может хорошо провести вечер.

— А может, ему нужно больше, чем один вечер! — Тони выглядел мрачным. — Он может влюбиться в нее.

— Да. — Иден кивнула. — Он одинок, а Гейл очень симпатичная. Когда ты одинок, любовь похожа на вирус гриппа, проникающий в тело человека, который одет не по погоде. Заражаешься, прежде чем сообразишь, в чем дело.

— По-твоему, получается, что любовь — опасная инфекция, Иден, — заметил Тони с улыбкой. — В любом случае что такой ребенок, как ты, может знать о любви?

— Я… я могу представить, что это такое. — Она вспыхнула.

— Ты встречалась с кем-нибудь? — Тони пытался сдержать усмешку, глядя, как щеки Иден краснеют. — Разве клерк из твоего центра не свел тебя с ума?

— О боже, нет!

— Разве за тобой не пытаются ухаживать, а, Райский сад?

— Нет, спасибо, мне только этого не хватало. Все они — обслуживающий персонал в шляпах-котелках.

Тони, довольный, рассмеялся:

— Ты так очаровательна, Райский сад, когда вот так смотришь большими карими глазками.

— Как спаниель, — усмехнулась она.

— Кстати, — Тони посмотрел ей прямо в глаза, — ты очень похожа на Гейл. Я раньше этого не замечал.

Иден провела рукой по щеке:

— Я… я никогда не допускала мысли, что мы можем быть похожи. Гейл такая живая и задорная.

— Ты такая утонченная. — Тони коснулся пальцем пряди ее волос. — Вы с сестрой отличаетесь, как вино и вода.

— Могу предположить, что вода — это я?

— Да, чистейшая вода, прозрачная и освежающая. Гейл как… о-о, черт с ней! — Тони с отчаянием бросил окурок в камин и повернулся к двери. — Мне лучше уйти, пока не явился этот король эля, — пояснил он.

Но было уже поздно. От пронзительного звонка в дверь Тони застыл на месте. Иден, избегая его взгляда, пошла открывать. Она прошла до середины длинного прямого коридора, когда шуршание шелка заставило ее поднять голову и посмотреть на лестницу.

На верхней ступеньке стояла Гейл, намертво затянутая в корсет розового платья, взятого напрокат в магазине, в котором она работала и как модель, и как продавец-консультант. Платье было обтягивающим, с восхитительными рукавами-колоколами, чуть прикрывавшими локти. Оно подчеркивало стройную фигурку Гейл, и Иден на миг показалось, что на нее смотрит девушка с обложки журнала.

— Открой ему! — Гейл приняла изысканную позу, готовясь своей красотой наповал сразить Лейфа, как только тот войдет. Иден почти возненавидела сестру за этот продуманный маневр и за безразличие, с которым она относилась к чувствам Тони Грегга.

Она резко распахнула дверь.

— Добрый вечер, мистер Шеридан! — Иден отошла как можно дальше в сторону, чтобы не загораживать собой Гейл на лестнице. Но вошедший уставился на Иден. Она не почувствовала, что внезапно сильно побледнела.

— Хэлло! — Его голос был глухим, говорил Шеридан с сильным ирландским акцентом. — Что это с тобой?

Иден безмолвно смотрела на Лейфа.

— Ты болезненно выглядишь. Ты берешь слишком много сверхурочных в этом Центре социальной помощи, где работаешь?

— Сейчас у нас много работы. И я всегда знаю, как потратить лишние деньги.

— Ты знаешь? — Он с сомнением приподнял брови и решительно повернулся к Гейл, спускавшейся по лестнице. Складки розового шелка юбки шелестели и переливались, меховое манто, перекинутое через руку, волочилось по ковру. Она выглядела так, будто у нее была дюжина шуб из изысканных мехов и ей не приходилось занимать деньги у Иден, чтобы платить в рассрочку. Гейл никогда не тратила и пенни из своих сбережений.

— По традиции, в этот момент поклонник должен сказать комплимент. — Голос Гейл был бархатистым, золотистые глаза блестели, как топазы, пока ее взгляд скользил по строгому костюму Лейфа из дорогой шерсти, по мощной бронзовой шее и наконец остановился на его лице. — Скажи, Лейф, на меня приятно смотреть?

— Не существует слов, чтобы описать, как ты выглядишь. — Его левая щека при этих словах чуть дернулась. Он передал Гейл коробочку, затянутую в целлофан. — Необработанный алмаз вроде меня заменяет комплименты орхидеями.

— Орхидеи, Лейф? — Глаза Гейл засветились от удовольствия, она приняла из его рук коробку и не спеша пошла в гостиную. Иден вслед за Лейфом направилась туда же и смотрела, как сестра открывает коробку и вынимает пару экзотических, с золотыми лепестками орхидей. Гейл издала возглас восхищения: — Они прекрасны, Лейф!

— Ты прекрасна сама, — проговорил Тони.

Гейл обернулась и только теперь заметила его.

— Я… не знала, что ты здесь! — воскликнула она, но быстро скрыла смущение, рассмеялась и протянула руку в сторону Тони. — Лейф, это один из приятелей Иден. Его зовут Тони Грегг. А теперь скажи, мне приколоть орхидеи прямо сейчас? — Она приложила цветы к груди и, когда Лейф кивнул, прикрепила их к шелку, не заботясь о том, что взяла платье напрокат. — Вот так! — Орхидеи придали ее белоснежной коже нежный золотистый оттенок. Глаза Гейл сияли, когда она взглянула в лицо Шеридану.

Иден почувствовала, как сильно бьется сердце в ее груди. Как жестоко Гейл порвала с Тони, как спокойно и безразлично! Как только она посмела назвать его одним из ее приятелей! Бедный Тони, он выглядел так, будто Гейл ударила его по лицу.

— Вам нравится мое платье, Иден, Тони? — Гейл прошлась перед ними, оставив за собой шлейф духов — двадцать семь шиллингов за унцию, как она призналась Иден!

— Приятный запах, да, Райский сад? — Натянуто засмеявшись, Тони заключил Иден в объятия.

— Разве они — не чудесная пара? — Гейл остановилась перед зеркалом, не заметив, как Лейф бросил быстрый взгляд на белокурого юношу, обхватившего Иден за талию.

Холодный озноб пробежал по спине Иден. Девушка поражалась наглости Гейл: та непринужденно заставила их с Тони участвовать в обмане и продолжала как ни в чем не бывало разговаривать с видом невинного ребенка, которому еще не объяснили разницу между добром и злом!

— Эта пантомима не работает, — усмехнулся Тони. — У нас имеется Золушка — Гейл, конечно, есть Прекрасный принц, а я — Паж. Но как Райский сад сюда попала? — Он окинул взглядом Иден. — Кем ты должна быть? Уж определенно, не одной из уродливых сестер.

— Иден — моя Добрая фея. — Гейл подошла к Лейфу, легко ступая в золотых туфлях для танцев, и положила руку ему на локоть. — Именно она разрушила стену и привела ко мне Прекрасного принца.

Лейф едва заметно усмехнулся, встретившись взглядом с Гейл:

— Если я правильно помню, Золушка была довольно робкой.

— О-о, в наши дни все изменилось, — ответила она дерзко. — Сегодня Золушка знает, чего хочет, и не может надеяться только на потерю хрустальной туфельки.

— Какая жалость, — заметил Лейф. — Это самый очаровательный эпизод сказки.

— Не могу поверить, что ты любишь небылицы. — Гейл сморщила носик.

— Разве? — Зеленые глаза сверкнули. — Я ирландец, не забывай. А мы уверены, что по ночам к нам приходят эльфы и забирают в волшебную страну.

Гейл засмеялась, а Иден почувствовала, как твердый взгляд скользит по ее волосам, тонкой шее, стройному телу. Она инстинктивно придвинулась ближе к Тони, который не имел ничего общего с Лейфом Шериданом.

Гейл встала перед Лейфом, и он накинул на ее обнаженные плечи манто.

— Ты боишься, прекрасная колдунья, что сегодня ночью снег будет идти стеной? — спросил он улыбаясь.

Она одарила его улыбкой:

— У тебя в машине есть обогреватель?

Иден высвободилась из объятий Тони, начала поправлять подушки на диване и в этот миг услышала, как Лейф сказал ей:

— Доброй ночи, Райский сад.

Она подняла голову и вспыхнула от злости.

— Не называйте меня так! Это глупое прозвище, я давно из него выросла!

— Кажется, мистер Грегг думает иначе. — Он чуть кивнул Тони на прощание, и они с Гейл вышли к машине. До оставшихся в комнате донесся радостный смех Гейл.

Следующим вечером, рассказывая Иден об ужине и шоу, Гейл светилась от счастья.

— Я восхитительно провела время, — говорила она, еще не остыв от пережитых впечатлений. — Я была среди мужчин, куривших дорогие сигары, рядом с девушками в норковых манто, носивших их так, будто это всего лишь плащ от дождя. Мы ужинали в фешенебельном ресторане. Все удивительно вкусно, а официанты обслуживали меня как принцессу!

Глаза Гейл мерцали от удовольствия, но она ни разу не обмолвилась о мужчине, за счет которого она получила его.

— Мне было не просто весело, Иден, — продолжала она. — Мне кажется, что я никогда по-настоящему не жила до этого вечера. Для меня, если нет денег… много денег — это не жизнь. Ты на вершине мира, если они у тебя есть, и ты — ничто, если их нет. Как ужасно быть такой красивой и не иметь возможности показать себя в лучших местах, не носить дорогую одежду. Иден, я видела, как мужчины вчера смотрели на меня, я поняла, что красива по-настоящему. Это — как глоток шампанского!

Иден ответила улыбкой на столь неожиданный взрыв девчоночьей радости у сестры. Такой привлекательной девушке, как Гейл, было простительно желание мужского восхищения и модных нарядов.

Но разве она не хотела любви? А Лейф? Желал ли он любви?

Гейл прервала свой захватывающий рассказ и изучала молоденькое личико сестры. Казалось, она прочла ее мысли.

— Лейфу, милая моя, нужна веселая хозяйка нового особняка, который он сейчас покупает. Ему нужна красивая кукла, которую он может одевать, выставлять напоказ и иногда развлекаться самому. В том, чтобы быть игрушкой Лейфа Шеридана, есть свои плюсы, например — хорошее финансирование.

Милый ротик Гейл скривился в хитрой улыбке. Она вытянула левую руку, любуясь белыми изящными пальцами, представляя, как будет смотреться на ней бриллиантовое кольцо.

Иден побрела к магнитофону и стала перебирать кассеты, выбрала одну, поставила, и песня из мюзикла «Король и я» зазвучала на всю комнату. Гейл подошла и обняла сестру.

— Ты немного старомодна, не так ли, дорогая? — сказала она, смеясь. — В чем дело? Неужели Лейф взбудоражил твои чувства?

— С чего это вдруг? — спросила Иден. — Он думает, что я всего лишь школьница, и обращается со мной соответственно.

— Я не думаю, что ты всерьез им увлечена, — настаивала Гейл. — Он «немного больше, чем жизнь», не правда ли? Будь осторожна, он ирландец, и у него много лютых врагов, так что не позволяй ему догадаться о твоих чувствах, котенок.

Иден напряглась при этих словах.

— Я чувствую, как ты дрожишь, — заметила сестра. — Милая моя, он не покусает меня своими ровными белыми зубами. Он вполне воспитан и человечен, когда узнаешь его получше. Он даже любит танцевать.

— Чай готов, девочки. — В гостиную вошла тетя. — Не дайте ему остынуть. У вас весь вечер впереди, чтобы поговорить о танцах.

Иден высвободилась из объятий сестры, про себя благодаря Бога за то, что этот разговор наконец был прерван.

Она и так знала, что Лейф был очень человечным и поэтому ранимым. Его сбила с толку ослепительная красота Гейл, как, впрочем, и многих других мужчин. В тот вечер, когда существовали только они и снег, укутывавший их от всего мира, Иден уловила в зеленых глазах Лейфа одиночество… Этот человек очень нуждался в любви.

Гейл была влюблена в материальные блага, которые Лейф мог преподнести ей. Одежда, путешествия за границу и возможность быть в центре всеобщего внимания в качестве жены важной персоны. Эта мысль поразила ее настолько, что Гейл готова была всю жизнь изображать чувства, которых не испытывала. Опасная ошибка…

Глава 2

После скачек Гейл и Лейф впервые привели Гарета Конвея в дом Эллисов. Гарет в свои двадцать с небольшим был молодым талантливым пианистом с многообещающей, благодаря Лейфу, музыкальной карьерой. Тот взял его под свое крыло еще в Африке, после того, как отец Гарета погиб под упавшим деревом. Мать Гарета умерла незадолго до этого. Позже он объяснил Иден, что всем обязан великодушию Лейфа — музыкальным образованием, возможностью поступить в консерваторию… Эта искренняя благодарность Гарета своему покровителю и положила начало дружбе молодого пианиста с Иден.

Худощавое телосложение, задумчивая улыбка, бледно-зеленые глаза, спрятанные под длинной взлохмаченной челкой, — все это расположило тетушку Сью к молодому человеку. Она приняла Гарета в своем доме без тех холодности и пренебрежения, с которыми относилась к Лейфу. Ирландский магнат был очень открытым и общительным человеком, как сказала тетушка Иден, и казалось, ему доставляло удовольствие баловать Гейл, исполняя то, о чем она всегда мечтала. Но хотя он даже застраховался у дяди Гарри, все же Лейф заставлял тетю Сью сильно волноваться. Особенно когда этот гигант оказывался среди цветочных вазочек и китайских безделушек ее гостиной.

Тетя Сью как-то вечером призналась Иден, какое испытала облегчение, когда Лейф решил ухаживать за старшей, более опытной племянницей.

— Он встретил тебя первой, Иден, но ни я, ни твой дядя не подпустили бы его к тебе.

— Я не в его вкусе. — Прелестная головка Иден снова склонилась над книгой.

— Что правда, то правда, моя дорогая. — Тетя Сью бросила довольный взгляд на блузку, которую шила для Иден. — Но я знаю кое-кого другого.

— Правда, тетя? — Иден не могла отказать себе в удовольствии немного подразнить тетку и приняла озадаченный вид. — Кого, интересно, ты имеешь в виду?

— Ты великолепно знаешь, о ком я говорю, девочка моя. Гарет — очаровательный юноша, и ты бы не стала встречаться с ним, если бы думала иначе. Хвала небесам, твои дорогие родители не свалили на меня двух племянниц-вертихвосток!

Стремление Гейл вызывать восхищение у противоположного пола давало тете Сью серьезный повод для беспокойства.

— Она такая красивая, что привлекает взгляды мужчин, сама того не желая, — возразила Иден с улыбкой.

— М-м-м… и не всегда взгляды того типа мужчин, который я одобряю, — проворчала тетя. — Вот если бы она остепенилась с Тони! Он такой милый, надежный мальчик. К тому же его семья всю жизнь прожила в Лоутоне. Мы хорошо знаем Греггов, а что мы знаем о Лейфе Шеридане, кроме того, что он богат?

— Он очень много работал для этого, — подчеркнула Иден. — И он относится к Гарету как к сыну. Одна из причин, по которой он купил дом в Англии, — желание, чтобы Гарет начал свою карьеру здесь.

— Да, ты права, он хорошо к нему относится, — признала тетя Сью. — Но, несмотря на это, я нахожу его неприятным. Например, эта его манера улыбаться! Не спорь, Иден, у него какая-то дьявольская улыбка! Невозможно понять, о чем он при этом думает.

— Он просто циничен, — заметила Иден. — Но мне кажется, иногда это — способ скрыть… сильные чувства. Оружие самозащиты.

— Ха! — Тетя Сью была уверена, что Лейф Шеридан ни в какой защите не нуждается. — Да он черств как камень! Ежели кому и нужна защита, так это Гейл. Она может вбить в свою голову, что способна обвести вокруг пальца любого мужчину. Но ей придется кусать себе локти, если она попробует провернуть это с ним. Лейф управляет ею, а все эти вечеринки и цветы — лишь прикрытие.

— Лейф не такой! — воскликнула Иден. — Он не пытается обольстить Гейл.

— Да, — тихо согласилась тетя Сью. — Я думаю, он скорее женится на ней. И от одной этой мысли мне становится не по себе. Они оба будут несчастны. Лейф умен и поймет, что Гейл неравнодушна к деньгам. Но достаточно ли Гейл умна, чтобы быть ему женой? Он подарит ей дорогие украшения, красивую одежду, но потребует кое-что взамен. Он станет ей мужем в полном смысле слова, и для Гейл будет уже слишком поздно вернуться к Тони.

Иден удивленно распахнула глаза:

— Ты думаешь, что…

— Я думаю, Иден, что, если бы Лейф Шеридан не ворвался в нашу жизнь, твоя сестра, естественно, вышла бы за Тони Грегга. Он единственный, кого она никогда всерьез не вычеркивала из круга своих поклонников. Он именно тот человек, к кому она бежит поплакаться, если что не так. Разве ты не замечала, моя дорогая?

Иден кивнула, и обе замолчали. Каждая думала о своем. Тишину нарушил дядя Гарри, который вышел из кабинета, растирая ладони и жалуясь на холод в доме. По этому поводу он предложил выпить дамам по чашечке горячего кофе.

Лейф купил особняк на Холмах. Когда реставрацию завершили, они с Гаретом переехали в дом. Рабочие еще заканчивали облицовку бассейна зеленым кафелем — под цвет глаз Лейфа в угоду Гейл. В одно из воскресений апреля Гарет повез Иден осмотреть новые владения.

Его щегольская спортивная машина свернула с шоссе и помчалась по узкой проселочной дороге между холмами, усеянными дикими багряными цветами. Свежий прохладный бриз развевал волосы Иден и пропитывал ее вишневый костюм ароматами цветов. Она была счастлива возможности посмотреть на дом Лейфа. Но к этой радости примешивалась горечь.

— Лейф выделил мне специальную комнату для занятий музыкой. Она даже звуконепроницаемая, так что я смогу играть, не боясь никого потревожить. Я никогда не отплачу ему за все, что он для меня сделал, Иден.

— Мне кажется, он получает все сполна, когда слушает, как ты играешь, Гарет. — Иден взглянула на хрупкие руки, держащие руль, совсем не похожие на другие сильные, темные руки, поднявшие ее под снегопадом. — Он, должно быть, испытывает огромное удовольствие, сознавая, что помог раскрыться твоему таланту.

— Я часто думаю, что Лейф дает мне все, чего ему самому хотелось в моем возрасте, — сказал Гарет задумчиво. — У него потрясающий ум, но ему не хватает высшего образования, шанса с самого начала строить карьеру самостоятельно. Тогда бы он не потерял столько крови на поле боя, которое называется большим бизнесом. Это напугало его, Иден. Сделало жестоким и циничным. Проведя детство в нищете, Лейф захотел иметь капитал, но помимо денег накопил множество предрассудков о людях.

Иден знала, что Гарет имеет в виду женщин. Женщин всех городов мира, охотившихся за его вниманием и дорогими подарками, но не любовью.

Машина въехала на аллею под арку раскидистых деревьев, сделала еще один поворот — и они оказались перед замком Тюдоров.

Бельвью, казалось, дремал под теплым апрельским солнцем, стекла окон сверкали сквозь золотистые ветви вяза. Облако цветущей глицинии расползлось по стенам, словно стараясь ухватиться за край покрытой соломой высокой крыши.

— По-моему, эта солома напоминает ему об африканских саваннах. — Гарет нежно улыбнулся. — У его дома в Африке была соломенная крыша и огромная веранда, облицованная розовым камнем. Этот домик поменьше, но в нем есть свое очарование. Не правда ли?

Иден не могла подобрать слов, чтобы описать свое восхищение от Бельвью. Особняк, гармонично вписывавшийся в ландшафт, был настоящей отдушиной для вечно занятого человека, местом, где можно было отдохнуть от забот большого бизнеса.

Лейф уехал в Лондон по делам, и Гарет взял на себя обязанности радушного хозяина. Он провел Иден по искусно меблированным комнатам, драпированным шелком и коврами. Комнаты скорее успокаивали, нежели поражали роскошью, и только по редким деталям можно было составить представление о богатстве владельца особняка.

Они выпили чаю в музыкальной студии, потом Иден, сидя на низком широком подоконнике, слушала последнее произведение Гарета. Он играл, легко касаясь клавиш, Иден рассеянно устремила взгляд вдоль зеленых холмов с пасущимися на них овцами и маленькими ягнятами. Сгущались сумерки, небо постепенно изменило цвет, став свинцово-розовым.

Музыка внезапно прекратилась, и волшебство мгновения растаяло.

— Ну как, Иден? — тихо спросил Гарет.

Она отвела взгляд от окна и с чуть слышным вздохом повернулась к пианисту:

— Как ты это назвал?

— «Лесная нимфа». — Гарет улыбнулся и откинул прядь волос со лба. — Ты была моим вдохновением.

У Иден перехватило дыхание. С радостным смехом она подбежала к Гарету и обняла его.

— Мне очень понравилось! И я счастлива, что вдохновила тебя написать такую прекрасную музыку.

— Я заслужил нечто большее, чем объятия, тебе так не кажется? — Он застенчиво улыбнулся, в его глазах была просьба. И вдруг Гарет потянул Иден за руки и усадил рядом с собой, не позволяя ей встать.

— Похоже, я — пленница, пока тебя не поцелую? — Иден поцеловала Гарета в щеку, его объятия стали крепче, и в этот миг дверь открылась и высокая фигура вошла в комнату. Двое сидели, прижавшись друг к другу, освещенные пурпурным светом заходящего солнца.

— Мистер Шеридан! — Иден вскочила.

— Хэлло, Лейф! — Гарет подошел к лампе и включил свет. — Я думал, ты собираешься остаться в Лондоне до вторника.

— Я вернулся за кое-какими документами, они нам завтра понадобятся на заседании. Ночью я уезжаю обратно.

— Одна мысль о твоем трудолюбии восхищает меня. — Гарет усмехнулся. — Лейф, просто чудо, что ты еще не раскололся на части.

— О, я слишком крепок для этого. — Взгляд Лейфа скользнул по белой блузке Иден, вишневой юбке и остановился на щеках, ярко-розовых от смущения. — Как тебе Бельвью, прекрасная фея?

— Очаровательный дом, — произнесла Иден сдержанно.

— Она скрывает правду, Лейф, — рассмеялся Гарет. — Иден просто влюбилась в особняк. Ее глаза блестели как водная гладь в солнечный день, когда я ей здесь все показывал.

Лейф сверкнул глазами и улыбнулся:

— Я подумываю о вечеринке около бассейна в узком кругу друзей, когда рабочие уедут. И Гейл понравится идея заняться ее подготовкой. Скажи, Иден, ты любишь вечеринки?

— Вечеринки, которые устраивает Гейл, всегда удаются. — Она облокотилась на черную крышку рояля, блузка и юбка подчеркивали стройное тело девушки. Лейф был выше ее больше чем на фут, и, как всегда, Иден снова почувствовала исходящую от него волну жизненной энергии. Внезапно ей захотелось окунуться в нее…

Лейф предложил Иден остаться на ужин, если, конечно, тетя не ждала ее возвращения. А он мог бы подбросить ее до дому по пути в Лондон.

— Да, останься на ужин с парочкой одиноких холостяков, — тихо добавил Гарет.

Сумерки накинули серебристо-серый покров на Бельвью. Иден поняла, что околдована этим затерянным в холмах замком времен Тюдоров. Она с улыбкой приняла приглашение, и они все вместе спустились вниз.

Ужин подали в освещенной свечами старинной столовой. Затем Лейф предложил выпить кофе в гостиной. Огненно-красные шторы были плотно задернуты, крохотные голубые искры плясали над догоравшими в камине поленьями. Иден расслабленно откинулась на спинку кресла, и ей показалось, что она чуть не утонула в нем. Слуга принес кофе и начал раздавать чашки по кругу, потом поклонился и бесшумно удалился. Иден, размешивая сахар серебряной ложкой, пыталась представить, как часто Лейф в мыслях обращается к детству в Ирландии.

Она следила, как он разливал ликер в бокалы на высокой ножке, и вспоминала, что дядя Гарри рассказывал об азартной жилке в характере финансового волшебника. Иден нашла, что в этом его широком ирландском лице есть тень безрассудства, резко контрастирующая с уверенностью и жесткостью его скул и горбинки носа. Эта черта читалась и по его губам… дерзким и смелым губам, от которых Иден не могла отвести взгляд, пока Лейф подавал ей бокал с ликером.

— Спасибо, мистер Шеридан, — едва выговорила она.

— Слишком робеешь, чтобы называть меня просто Лейф? — спросил он с усмешкой. — Мы ведь теперь друзья?

— Хорошо… Лейф.

— Вот так намного дружелюбнее! — Он улыбнулся, и, привычно дернув за остро отглаженные стрелочки брюк, уселся в кресло, и опустил голову на красный бархат спинки. — Когда бассейн будет готов, ты приедешь сюда на уик-энд и опробуешь его с Гаретом. Я также собираюсь построить теннисный корт. Ты ведь не принадлежишь к членам Спортивного клуба, как Гейл?

— И к Драматическому обществу — тоже. — Иден улыбнулась. — Я, по сути, — одиночка.

— Хм… — Лейф бросил задумчивый взгляд на Гарета и попросил его сыграть напоследок, чтобы он мог в хорошем настроении отправиться в Лондон.

Гарет сел за рояль на скамейку красного дерева, и по гостиной поплыла мелодия «Лесной нимфы».

Полуприкрыв веки, окаймленные густыми ресницами, Иден наблюдала за Лейфом, сидящим напротив. Он курил сигару и, расслабившись, слушал волшебную музыку, струившуюся из-под изящных пальцев Гарета. Когда тот перестал играть, Лейф довольно кивнул, будто доказав самому себе, что вклад в юное дарование не пропал зря.

— Мне нравится этот отрывок, — сказал он своему протеже. — Как ты его назвал?

Гарет ответил, и Иден почувствовала взгляд Лейфа на своих поджатых ногах, а затем на веснушчатом лице. Лейф с улыбкой поднялся и сказал, что им пора отправляться. Он подал ей руку, Иден оперлась на нее и встала с кресла с грацией маленькой кошечки. От ликера и прекрасной музыки у нее кружилась голова.

— Я заберу документы, за которыми приехал, а ты жди около машины, нимфа.

Гарет сбегал в студию за ее жакетом и проводил Иден до машины Лейфа, слабо блестевшей в бледном свете убывающей луны. На прощание он обнял ее за талию. Как показалось Иден, раскованнее, чем раньше.

— Я купил два билета на вечернее шоу в среду. Ты пойдешь со мной? — В его голосе звучала робкая надежда.

— Если ты этого хочешь.

— Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты все время была рядом со мной! — Горячие губы обожгли ей висок. Неожиданно Иден очутилась в объятиях Гарета, она чувствовала дрожь его тела, а он крепче и крепче прижимал ее к себе. Иден нервничала — Лейф мог появиться на пороге особняка в любую минуту и увидеть их.

— Гарет, пожалуйста! — Она попробовала освободиться, но он только рассмеялся над ее безуспешными усилиями:

— Лейф прекрасно знает о нас, дорогая, так что перестань биться, как бабочка в паутине.

— Лейф знает?! Что ты хочешь сказать? — Иден уставилась на Гарета.

— Он догадывается, что мы чувствуем друг к другу. Разве ты не заметила, как он смотрел на нас в гостиной? Я хорошо знаю эту полуулыбку. Я знаю, когда он доволен…

Иден почти не ощутила прикосновения губ Гарета, с трудом осознала, что он целует ее.

— Не растягивай это на всю ночь, Гарет, — раздался насмешливый голос.

Наконец Иден удалось вырваться, она бросила через плечо «до свидания» и прыгнула в машину. Лейф сел на водительское место, кинул кейс на заднее сиденье, и через секунду они уже ехали по аллее. Автомобиль шел гладко и очень тихо, Лейф не пытался нарушить тишину и покой залитых лунным светом холмов.

— Мне нравится этот район Англии, — произнес он наконец. — Здесь, как в Африке, звезды светят прямо с вершин холмов.

Иден про себя отметила нотку ностальгии в его голосе и поняла, что Лейф считал своим домом Южную Африку.

— Ты долго пробудешь в Англии? — спросила она.

— Пока не заработают новые филиалы. Но мой неутомимый темперамент не позволит задерживаться надолго, к тому же мне нравится климат Африки. И делами управлять мне легче именно оттуда. Большому боссу не пристало отсутствовать слишком долго.

Иден улыбнулась и представила блестящих, темнокожих африканцев, называющих его «Большой босс». Лейф мог быть устрашающим, но люди наверняка с удовольствием работали на него. Ему тоже пришлось потрудиться под палящим солнцем, и он знал, что такое стертые до крови руки и ноющая спина.

— Ты тоже удивлена тем, что я предпочел купить дом в Англии, а не в Ирландии? — заметил он.

— Не совсем, Лейф. — Она взглянула в его властное загорелое лицо. — Почему ты должен был обязательно выбрать то, что постоянно напоминало бы о прошлых несчастьях?

— В самом деле! — воскликнул Лейф, и его горячее дыхание едва не расплавило плечо Иден. — Бельвью — отличное местечко, а? Оно оправдывает средства, потраченные на реставрацию, на новую крышу. У меня слабость к нависающим крышам.

— Гарет немного рассказал о твоем доме в Южной Африке. Он, наверное, очень колоритен. — Иден говорила и пыталась представить реакцию Гейл, когда та узнает о намерении Лейфа вернуться в Африку. Иден знала, что сестра мечтает посетить Рим, понежиться на солнышке на Корфу, увидеть яркие огни Парижа.

Дом Лейфа, скорее всего, расположен среди диких саванн. Деньги не отняли его любовь к уединению. Чтобы отказаться от своих привычек и желаний, Лейф должен быть бесконечно влюблен. Но, с другой стороны, женщина, любящая его по-настоящему, с радостью разделит с ним отшельническую жизнь.

Неожиданно Лейф остановил машину на самой вершине холма. Они словно погрузились в серебристо-белый свет луны и бесчисленных мерцающих звезд.

— Один этот миг заставляет человека по-другому взглянуть на свою жизнь, сбросить с плеч мировые заботы и вызвать на бой самого дьявола.

Иден искоса взглянула на Лейфа, и в приглушенном свете салона автомобиля ей показалось, что на его губах лежит тень сожаления и… боли.

— Разве ты не волен делать все, что захочешь? — тихо спросила она.

— Слишком много обязанностей, Иден. Я держу в руках ключи к управлению огромной фирмой, и я не могу их выпускать. Дело не во властолюбии, просто это моя стихия, мой конек, и я должен продолжать на нем скакать.

— Работа затягивает людей, так, Лейф?

— Да. В Африке есть проблемы… Но такая юная девушка, как ты, наверняка не желает слушать об этом весь вечер. — Он опустил руки на руль и внимательно посмотрел в лицо Иден. — Та встреча во время снегопада была счастливой для нас обоих. Ты познакомилась с Гаретом, я — с Гейл.

Иден молча кивнула, и машина тронулась с места. Они попрощалась у порога дома Эллисов, и Лейф попросил передать Гейл, что он позвонит ей из Лондона. Его слова произвели на Иден странное впечатление. Она почувствовала, что в ближайшем будущем Лейф собирается сделать Гейл предложение.

Следующие несколько дней выдались для Иден нелегкими. Она работала секретарем в Центре социальной помощи, занимавшимся заботой о престарелых людях города. В центре готовились построить новое жилое здание и переселить в него стариков из давно требовавших ремонта коттеджей. Иден должна была сопровождать одного из служащих. У нее замирало сердце каждый раз, когда она видела лица жителей старых домов в тот момент, когда они слышали, что их жилище будет снесено, а им самим придется переехать в квартиры в Редфорде.

Квартиры были просторными, светлыми, с застекленными лоджиями. Но в многоэтажном доме не было места ни саду с деревянными скамейками, сидя на которых так хорошо любоваться звездами, ни цветущим розовым кустам, с которыми связано столько воспоминаний.

— Какие милые коттеджи, — сказала Иден со вздохом. — Неужели их обязательно надо сносить?

— Боюсь, дорогая, наступает век прогресса, — пожал плечами ее коллега. — Сентименты и ностальгия не должны стоять на его пути.

— Как только ты начнешь игнорировать свои чувства, в тебе не останется ничего человеческого. — Иден не могла забыть, как встревожился старый Сэм Карстер, в глазах которого застыл ужас, как сошла широкая улыбка с лица Рози Баррат.

— Вскоре вся красота Англии исчезнет. Ничего не останется кроме высотных панельных домов. Меня огорчает еще и то, что этим людям не позволят держать в квартирах домашних животных. Это разобьет сердце миссис Баррат, ведь ей придется усыпить Сластену. Нет, кошки все-таки восхитительные создания. Сын подарил ей Сластену перед тем, как уехал в Аден. Там он и погиб в перестрелке. Он был солдатом.

— Мы обеспечиваем их комфортабельным жильем, мы делаем все возможное, чтобы облегчить расставание с любимым домом. Вы видели квартиры, мисс Эллис. Они намного удобнее и безопаснее, чем эти полуразвалившиеся коттеджи.

— Консул мог бы быть посердечнее и разрешить им остаться в своих домах, — продолжала спорить Иден.

— Боюсь, вы мечтательница, мисс Эллис.

— Боюсь, что да, — согласилась Иден.

Через неделю Лейф решил устроить вечеринку для своих друзей. Все заботы по ее подготовке были полностью доверены цветущей от радости Гейл. До этого времени она была знакома лишь с несколькими друзьями и деловыми партнерами Лейфа. Составленный ею список гостей потрясал размахом. Гейл пригласила парочку титулованных особ, чтобы подчеркнуть избранность компании, кое-кого из собственных друзей, но невозмутимо исключила всех родственников, кроме Иден и дяди с тетей.

Тетушка Сью была не в восторге от планов Гейл и укорила ее в снобизме.

— Я вовсе не такая, — начала оправдываться Гейл. — Но как ты сама часто замечала, Лейф общается с умными, богатыми, влиятельными людьми, и я просто не могу пригласить Дору с ее вечно горланящим мужем. Они только выставят себя на посмешище. Пойми, этот вечер очень важен для моего будущего.

— Если Лейф Шеридан собирается на тебе жениться, он не должен стесняться наших родственников из рабочего класса, — возразила тетя. — Он начинал с более низкой ступени, чем мы!

— У Лейфа было достаточно ума и амбиций, чтобы выбиться в люди. — Гейл повертела в руках изысканную брошку с большим топазом. Лейф часто дарил ей топазы, они так шли к ее глазам. — Ты прекрасно знаешь, что дядя Бен напьется и заведет одну из своих нудных бесед о войне. Лорд и леди Бэзели приглашены на вечер, и, если они будут недовольны, это повредит бизнесу Лейфа. Тетя, милая, пожалуйста, будь благоразумнее.

Иден и дядя Гарри играли в шашки. Переглянувшись, они понимающе улыбнулись друг другу. Гейл, как всегда, хотела все сделать по-своему.

В пятницу Гейл попросила Иден провести уик-энд с ней в Бельвью. Она собралась лично проконтролировать последние приготовления к вечеру и пригласила Иден специально, чтобы не шокировать тетю Сью тем, что ей придется провести выходные вместе с двумя холостяками.

Гарет отвез сестер в особняк. Гейл сразу же взяла на себя обязанности приветливой хозяйки дома и проводила Иден в восхитительную спальню.

— Я сама подбирала интерьер спален, — заявила она с гордостью. — Лейф, что для мужчин характерно, не понимает, как важно женщине спать в красивой комнате.

Иден окинула взглядом кремового цвета мебель с серебряной отделкой, серебристо-зеленый ковер. Изголовье кровати было выполнено в форме открытой морской раковины. На маленьких столиках по обе стороны кровати, тоже сделанных в виде раковин, находились — на одном стопка книг, на другом элегантная лампа. Длинные шелковые портьеры цвета персика создавали ощущение тепла и простора. Иден подошла к окну и взглянула на холмы. Она сразу вспомнила тот вечер, когда они с Лейфом разговаривали в машине.

— У тебя великолепный вкус, Гейл, — наконец похвалила она.

— Все, что мне нужно было, чтобы открыть в себе талант дизайнера, — это деньги. — Гейл глубоко вздохнула. — Подожди, ты еще не видела мое платье! Оно от известного модельера. Подарок Лейфа, разумеется.

— А мое в чемодане, — сказала Иден с усмешкой.

— Тогда, ради бога, достань его, пока не помялось, — бросила Гейл через плечо, выходя из спальни с важностью полновластной хозяйки Бельвью.

Глава 3

На следующее утро Иден и Гарет отправились на прогулку по холмам. Над лиловым туманом цветущего вереска кружились стайки радужных стрекоз. Теплый ветер разносил пыльцу по долине. Стоявшей на вершине холма Иден казалось, что она парит на зеленом бархатном облаке, как сказочная фея. Она с азартом бросилась наперегонки с Гаретом по цветущему склону, через журчащий ручей, вниз к залитой солнечным светом долине.

Там Иден обессиленно упала на мягкую траву и звонко рассмеялась. В свободном вельветовом свитере и коротких брюках она выглядела совсем как мальчишка. Гарет рухнул рядом с ней, и они стали смотреть на проплывающие по небу розоватые облака. Гарет коснулся плеча Иден.

— Это действительно волшебное место, Иден, — тихо произнес он. Затем приподнялся на локтях и посмотрел на девушку сверху вниз. — Иден, — задумчиво протянул он. — Тебе идет это имя. Мир, гармония этого места, скромное очарование — все это есть в тебе, Иден.

Гарет обнял ее. Он был так близко, что Иден увидела свое отражение в его глазах. Женская мудрость подсказала ей не сопротивляться ему.

— От свежего воздуха у меня дикий аппетит. — Она улыбнулась. — Когда мы вернемся в Бельвью, я закажу себе огромный ленч.

Гарет изучающе смотрел в лицо Иден, порозовевшее от ветра. Его взгляд остановился на ее приоткрытых губах.

— Ты, наверное, догадываешься? — прошептал Гарет.

Иден замотала головой. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце.

— Я никогда прежде не целовал девушку на траве.

Жгучее желание светилось в его глазах, а Иден неподвижно лежала, ощущая на лице горячее дыхание Гарета. Он обнял Иден за плечи, робко прижался губами к ее губам. Поцелуй получился неуклюжим, застенчивым.

Почему она позволяла ему целовать себя? Иден не могла бы объяснить. Может, потому, что Лейф считал: она принесет счастье этому талантливому юноше?

— Как ты отличаешься от остальных девушек, — сказал Гарет, погладив ее по щеке.

— А у тебя их было много? — полюбопытствовала она.

— Несколько, в Кейптауне, но ни одна из них не была такой восхитительно-неуловимой, как ты. Иден, что ты чувствуешь ко мне?

— Ты мне нравишься, Гарет.

— Я хочу большего, чем просто нравиться тебе. — Он убрал прядь прямых волос с ее лба и заглянул в широко распахнутые карие глаза. — Иден, ты ведь никогда еще не была влюблена?

Она покачала головой, ее сердце забилось сильнее. Ей захотелось вскочить и убежать от этих мучительных вопросов. Любовь стала для Иден темой, о которой она не хотела говорить.

— Тебя тревожит мысль о том, что ты можешь влюбиться? — Его улыбка дразнила Иден. — Ты не можешь всю жизнь быть одинокой и свободной. Однажды тебе придется отдаться мужчине.

— Гарет, не будь таким занудным!

— Я просто предупреждаю тебя о своих намерениях. — Гарет поцеловал ее в нос, поднялся и помог встать Иден. Она вырвалась из его рук, и оба, смеясь, побежали обратно в Бельвью.

В доме они встретили Гейл, разговаривавшую с Донованом, слугой Лейфа. Он только что разбил дорогую вазу и с чисто ирландской невозмутимостью подметал осколки. Донован сообщил Гейл, что уже разбивал вещи, принадлежащие «самому», но «сам» не тот человек, который ставит роскошь выше человеческих отношений.

— Ты неаккуратный и нерасторопный, Донован! — От злости щеки Гейл покрылись бордовыми пятнами. — Тебе придется научиться обращаться с ценными вещами, если хочешь остаться моим слугой.

— Но, мисс, мой хозяин — мистер Шеридан. И кажется, вам самой придется кое-чему научиться. Здесь отдает приказы «сам», и даже такая красавица, как вы, не может этого изменить.

Донован с достоинством пошел прочь. Проходя мимо Иден, он бросил на нее быстрый многозначительный взгляд.

— Я его не переношу! — Гейл кипела от гнева. — Не только пьет, но еще и пользы никакой нет! Не могу понять, почему Лейф его держит!

Гарет, держа руки в карманах, без улыбки поприветствовал Гейл.

— Пару лет назад в Африке Донован спас ему жизнь, — тихо сказал он. — Лейф собрался взрывать динамитом нагромождения камней, чтобы очистить землю. Взрыв произошел слишком рано. Лейфа накрыла взрывная волна, он потерял сознание. Донован бросился к нему и успел оттащить в сторону прежде, чем взорвалась следующая порция динамита. Конечно, мисс Эллис, Донован любит пропустить стаканчик виски, но я бы посоветовал вам не жаловаться на него Лейфу.

Глаза Гейл неприятно сузились, ее взгляд стал по-кошачьи хищным.

— Я не принимаю советов от нахлебников Лейфа, — холодно заявила она.

— Гейл! — Пораженная, Иден укоризненно посмотрела на сестру.

Гарет лишь пожал плечами и пошел наверх в свою комнату.

— Гарет никогда не забудет твоих слов и не простит! — воскликнула Иден.

Гейл смерила Иден взглядом, задержав его на растрепанных волосах и травинках, прилипших к свитеру и брюкам.

— Ты выглядишь так, будто валялась в траве со своим незабвенным Гаретом, — заметила она. — Я собираюсь довести до сведения Лейфа проделки Донована.

— Этим ты только себе же сделаешь хуже. У Гарета и Донована хотя бы есть оправдание: они оба любят его.

— Да как ты смеешь говорить такое мне! — Гейл вспыхнула от возмущения и сжала кулаки.

— Я говорю так, потому что это правда. — В Иден тоже закипела кровь. Она встала напротив сестры и в упор смотрела на нее. — Ты не любишь никого, кроме себя. Ты представить не можешь, какую боль ты причинила Тони. Тебе нужен Лейф только потому, что он богат и может увезти тебя из Лоутона. Ты хотела этого с той самой ночи, как мы с ним познакомились.

— И сейчас тоже? — Гейл с любопытством уставилась на сестру. — В чем дело, Иден? Ты мне завидуешь? Лейф предпочел меня наивному ребенку. Может, ты тайно влюблена в него?

Звонкий голос Гейл разнесся по всему дому. Иден увидела, как открылась дверь в кабинет и громоздкая фигура Лейфа показалась на лестнице. Почти наверняка он услышал последнюю фразу Гейл.

— Надо думать, ты догадалась, как обстоят у меня дела с Гаретом, — нарочито громко сказала Иден, стрелой бросилась наверх в свою комнату и быстро захлопнула за собой дверь. Дрожа от пережитого, она упала на кровать и зарылась лицом в подушки. Ей никак не удавалось взять себя в руки и успокоиться. Только что ее сестра подтвердила то, чего Иден боялась и от чего бежала все эти дни, с тех пор как впервые заглянула Лейфу в глаза.

Она любила его!

Правда молнией сверкнула в ее сознании, острая боль прожгла сердце. Она любила мужчину, которому была нужна ее красивая сестра. Но после той безрассудной лжи он не станет жалеть маленькую неприметную Иден! Пусть лучше думает, что ей нужен Гарет.

Ссорам с младшей сестрой Гейл никогда не придавала значения. Последнюю их размолвку из-за Гарета она сразу же позабыла и зашла к Иден перед вечеринкой.

На Гейл было белое шифоновое платье классического кроя, изящно облегающее ее стройную фигуру. На левом плече красовалась подаренная Лейфом орхидея. Прическа в стиле Джоконды была безукоризненна, таинственная улыбка в уголках коралловых губ напоминала об идеальном образе картины да Винчи. Глаза Гейл блестели от возбуждения и перламутровых теней.

— Ты еще не оделась! — воскликнула она.

Иден, сидя на краешке кровати, натягивала чулки. Она все еще была немного бледной, но обида уже прошла, и Иден тепло встретила сестру.

— Мне нравится твоя орхидея. Она необычная и очень красивая.

Гейл не обратила внимания на ее слова. Она стояла перед большим зеркалом, как Нарцисс, любуясь собственным отражением.

— Мой ирландец знает мои дорогие запросы и вовсе не прочь им потакать, несмотря на твои сегодняшние слова, сладкая моя. — Взгляд Гейл упал на пластиковую коробку на туалетном столике. Она открыла ее и вынула одну розовую розу.

— От Гарета, я полагаю? — Гейл улыбнулась.

Иден надела темно-розовое шелковое платье. Широкий вырез обнажал матовую кожу юной шеи и плеч.

— Гарет, наверное, пробрался в мою комнату и оставил розу, пока я плескалась в ванной. — Иден была искренне тронута этим жестом внимания. Как это похоже на застенчивого Гарета — скромно оставить коробку на столике. — Гейл, куда мне прикрепить розу?

— Думаю, сюда. — Гейл взяла цветок и приколола к платью на груди Иден, прямо напротив сердца. — Твоему молодому человеку должно польстить, что твое сердце бьется под его розой. — Самодовольная улыбка Гейл на мгновение погасла. — Мне жаль, что я наговорила такого про Гарета. Меня разозлил Донован, и я перестала следить за своим языком. — Она положила руки сестре на плечи. — Я понятия не имела, что ты любишь Гарета. Ты похожа на комнату за железной дверью, когда речь идет о твоих чувствах, котенок.

Иден повернулась к туалетному столику и припудрила нос и щеки.

— Гарет очень чувствительный. Лейф правда его содержит, но он знает его с детства. Они как братья, и Лейф просто светится от гордости, когда слушает, как Гарет играет.

— Ладно, ладно! — Гейл усмехнулась. — Я не осмелюсь больше произнести ни слова против твоего голубоглазого мальчика.

— У него карие глаза, — поправила Иден.

— И ты заглядывала в их глубину, я права?

Иден отвела глаза от пытливого взгляда сестры. Она собиралась надеть нитку кораллов, но Гейл выхватила ее из рук Иден.

— Тебе это не нужно! — С видом опытного стилиста она осмотрела сестру с головы до ног, и удивление, смешанное с восхищением, читалось в ее взгляде.

— Ты стала невероятно привлекательной, дорогая моя, — наконец объявила Гейл. Она взяла Иден за руку и развернула к зеркалу. Обе сестры вместе отразились в нем — одна была необыкновенно красива, другая притягивала взоры непостижимым очарованием. — Орхидея и роза, — сказала Гейл и рассмеялась.

Бросив последний взгляд в зеркало, они покинули комнату и направились вниз по ступенькам в зал. Лейф поднялся из дубового кресла и подошел к ним. Он был похож на гладиатора, надевшего вечерний костюм. Черные волосы и густые ресницы подчеркивали живой цвет его зеленых ирландских глаз. Лейф курил сигару, и у Иден запершило в горле от крепкого аромата. Сердце ее забилось быстрее, когда Лейф задержал взгляд на розе. Его тонкие губы изогнулись в улыбке.

— Вы обе выглядите очаровательно, — сказал он. — Я польщен вашем присутствием в моем доме.

— Это звучит как-то старомодно. — Гейл приблизилась и положила руку ему на плечо, но тут же развернулась и отправилась в столовую, проверить, все ли готово к приему гостей. В доме стоял терпкий запах цветов. Мебель блестела от воска.

— У нас еще десять минут до начала вторжения. — Лейф взял Иден под локоть. — Пойдем, я угощу тебя шерри.

Иден, взволнованная, взглянула наверх, собираясь ускользнуть под тем предлогом, что забыла носовой платок. Лейф удивленно приподнял бровь.

— Гарет не собирается сбегать от тебя, — усмехнулся он. — Хотя я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Любовь приносит с собой беспокойство и неуверенность. Тревога спадает, только когда любимый человек находится в поле твоего зрения.

В его словах слышалась горечь. Он как будто знал, что Гейл не любит его. Чуть успокоившись, Иден прошла за ним в кабинет. Лейф открыл маленький секретер, уставленный бокалами и бутылками. Иден заметила на одной надпись «Водка» и попросила себе водки с тоником. Лейф развернулся и озадаченно взглянул на нее.

— Ты когда-нибудь раньше ее пробовала? — требовательно спросил он.

— Нет, но у меня вдруг проснулось непреодолимое желание выпить чего-нибудь крепкого. — Иден подошла к камину, отблески пламени плясали на ее темно-розовом платье. За спиной она услышала звук открываемой бутылки, журчание и хруст льда. Лейф подал ей бокал, украшенный вишенками.

— Лучше попробуй это, — приказал он. Иден сделала пару глотков, и напиток показался ей приятным.

— Это особый коктейль Шеридана? — спросила она с улыбкой.

— Да, угадала. Он намного безопаснее для маленькой девочки, чем водка.

— Я не маленькая девочка! — запротестовала Иден. — В сентябре мне будет двадцать.

— О да! Какой возраст! — насмешливо произнес Лейф, залпом осушив стакан виски. — Так как Гейл — прирожденная актриса, смею предположить, ты собираешься стать похожей на нее?

— Ну, немного. — С этими словами Иден медленно улыбнулась, зная, что это точная имитация улыбки Гейл. Но Лейфа это вовсе не развеселило. Его глаза превратились в зеленый лед.

— Не вздумай подражать сестре, — бросил он с раздражением. — Ты должна быть самой собой — оригиналом, а не копией.

Иден засмеялась, подумав, что ей никогда не быть такой же неотразимой, как Гейл.

— Я только пошутила, — сказала она, оправдываясь. — Когда ты молод, у тебя нет уверенности ни в чем, кроме своей неуклюжести. Не терпится, чтобы к тебе относились как к ответственному взрослому человеку.

— Водка ведет как раз к безответственности, — сухо заметил Лейф.

Иден подняла глаза, улыбнулась, на ее щеках заиграли пунцовые пятна.

— Прими небольшой совет от человека почти вдвое старше тебя, Иден. — Голос Лейфа смягчился и снова стал бархатистым, с легким ирландским акцентом. — Оставайся юной так долго, как только сможешь. Ответственность взрослого человека лежит на нас намного дольше, чем безмятежная радость юности.

— Но временами над этой безмятежной радостью сгущаются тучи, Лейф.

— Ах, тучи быстро проходят, Иден, и солнце светит для всех юных и невинных так, как никогда не будет светить для лицемеров.

Иден изучала это властное лицо, на котором годы войны в большом бизнесе оставили свои следы. Если в юности Лейф и мечтал о безграничной любви — не такой, какую могла ему дать Гейл, — то уже давно отказался от своей мечты.

Заметив, что в его зеленых глазах вспыхнуло любопытство, Иден отошла к окну. Портьеры еще не были задернуты, и она увидела зыбкие тени деревьев и далекий свет фар приближающихся машин.

— Твои гости начинают подъезжать, — сказала она.

Лейф бесшумно подошел к ней, что было неожиданно для человека столь крупного телосложения, и встал за ее спиной. Иден вздрогнула, чувствуя, как близок он к ней. Непреодолимое желание оказаться в его крепких руках волной пробежало по всему ее телу. Иден хотела, чтобы Лейф обнял ее, желал ее так, как она желала его.

— В прошлом Бельвью знал много званых вечеров, — задумчиво проговорил Лейф. — Экипажи подъезжали по тенистой аллее к дому, слуги в ливреях распахивали двери перед нарядными гостями.

— Звуки вальса доносились из зала, гордые леди рассаживались на низких диванах, обмахиваясь веерами, и следили за первым выходом в свет своих дочерей, — продолжила Иден.

— Лейф!

Голос Гейл заставил Иден отскочить в сторону. Ее сестра вихрем ворвалась в комнату.

— Дорогой, только что приехали Винтоны. — Она взяла его под руку и властно повела к двери. — Пойдем поприветствуем их.

Это был вечер успеха Гейл. Она блистала среди гостей, переходила от одной компании к другой, беседовала, шутила, знакомила, то есть вела себя так, будто занималась всем этим годами. Никто не отрицал факта, что они с Лейфом были идеальной парой: оба уверены в себе, хорошие собеседники, наделенные талантом привлекать внимание, оба сильные личности.

После ужина танцевали в бальном зале с канделябрами, зеркальными потолками и альковами, украшенными цветами.

Иден почти касалась лбом подбородка Гарета, когда они двигались в медленном фокстроте.

— Как идет эта роза к твоему розовому платью, — тихонько на ушко сказал он Иден.

Они сделали изящный поворот в танце, и сердце заколотилось у Иден в груди. Она была уверена, что цветок ей подарил Гарет. Теперь же она вспомнила взгляд Лейфа, остановившийся на ее розе. Он подарил по цветку обеим сестрам!

Иден начала искать глазами Лейфа и наконец увидела его самую высокую в зале фигуру. Он стоял рядом с Гейл и Винтонами, своими близкими друзьями, и над чем-то смеялся.

Этот вечер был полон смеха и безудержной радости. Через какое-то время Иден, сама не зная как, оказалась танцующей с Лейфом. Он держался восхитительно-галантно, но его объятия были для Иден одновременно и адом и раем. Она поняла, что всю свою жизнь ждала, когда руки Лейфа Шеридана обхватят ее за талию и закружат в танце. Когда музыка смолкла, Иден пришлось найти силы, чтобы похоронить в себе боль расставания с Лейфом.

— Спасибо, котенок, — сказал он.

Иден заставила себя улыбнуться в ответ.

Ближе к полуночи веселье слегка приутихло, и постепенно гости начали расходиться. Машины, шурша шинами по гравию, разъезжались. Иден и Гарет, болтая, вышли из зала, усеянного лепестками цветов.

— О-о, твоя роза помялась. — Он коснулся цветка. — Наверное, оттого, что мы слишком много танцевали.

Иден кивнула, хотя прекрасно помнила, что это произошло во время танца с Лейфом. Отойдя от него, она специально дотронулась до цветка. Его лепестки тут же начали осыпаться.

— Хорошая была вечеринка, — продолжал Гарет. — Все в восхищении от твоей сестры. Все считают, что она для Лейфа идеальная жена.

Они подошли к двери, ведущей в холл, и увидели Лейфа и Гейл на лестнице. Те прощались с последними гостями.

Лейф убедил Винтонов остаться на ночь. Следующий день оказался теплым и солнечным, и Лейф решил опробовать недавно достроенный бассейн. Гейл была в своем духе: легко и непринужденно беседовала с его друзьями, плавала с Лейфом в кристально чистой воде бассейна и загорала на надувном матрасе.

Иден расположилась в шезлонге. Листая страницы журнала, она наблюдала за Лейфом сквозь затемненные стекла солнцезащитных очков. Он стоял в бронзового цвета плавках у самого края бассейна, потягивал коктейль из высокого бокала и, живо жестикулируя, вспоминал с Сэмми Винтоном их последнее сафари. Пару лет назад в Южной Африке Сэмми с женой были соседями Лейфа. Иден заметила, что Гейл скучает, слушая все эти истории про охоту на львов.

Наконец ее сестра вытянула стройные ноги, лениво поднялась с шезлонга и, скользящей походкой подойдя к Лейфу, положила ладонь ему на плечо. Этот жест означал: «Помнишь меня? Я все еще здесь!»

Он бросил на нее пронзительный взгляд, и Иден уткнулась лицом в журнал, чтобы скрыть улыбку. Жгучими зелеными глазами Лейф изучал обтянутое бикини тело Гейл. «Я не забыл про тебя, — казалось, говорил его взгляд. — Я знаю, что ты здесь, прекрасная колдунья».

Гарет уселся рядом с Иден.

— Может, прокатимся на машине во второй половине дня? — предложил он.

— Отличная идея, — отозвалась Иден и улыбнулась, встретив его радостный взгляд. Сейчас ей отчаянно хотелось находиться как можно дальше от Бельвью.

Она вынесла свой чемодан и положила в багажник, не собираясь возвращаться в особняк к ужину.

— Хорошо провела время, фея? — спросил Лейф, стоя на ступеньках. Он выглядел беззаботным и вполне довольным жизнью. Распахнутая темно-зеленая рубашка открывала бронзовую шею и грудь, руки засунуты в карманы легких брюк.

— Было очень весело, — убедительно заявила Иден. — Спасибо за приглашение.

— Тебе всегда будут рады в Бельвью, Иден. Это — дом Гарета, так же как и мой.

Когда они с Гаретом сели в машину, Лейф помахал на прощанье рукой, и Иден с трудом сдержалась, чтобы не бросить последний взгляд на его высокую фигуру. Машина выехала на шоссе, и от Бельвью остались одни воспоминания.

— Наконец мы одни, — сказал Гарет. — Ты тоже этому рада?

Иден кивнула. Разве она могла его обидеть?

— Да, хорошо, что мы наконец одни, — подтвердила она, сложив руки на коленях.

— Я думаю, вскоре мы услышим о помолвке. — Легкий ветерок трепал густые волосы Гарета. Он внимательно взглянул на Иден. — Ты не против, чтобы Лейф женился на твоей сестре?

Иден сжала кулаки. Ногти больно врезались в кожу.

— Конечно же нет.

Лгунья! Это слово вспыхнуло в ее мозгу. «Тебе нужен Лейф только для себя, для самой себя!»

Иден не понимала своей страсти. Лейф пугал ее своей холодностью и притягивал неожиданными проблесками теплоты. Он был намного старше ее, он хорошо знал мир, и ему нравилась Гейл. Но Иден не сомневалась в своих чувствах к нему. Она любила человека, собиравшегося через пару недель надеть обручальное кольцо на палец ее сестры.

Глава 4

Иден крепко спала, когда резко вспыхнувший яркий свет вырвал ее из объятий сна, в котором она блуждала, потерянная, среди бушующего шторма. Там гремел гром, полыхали молнии, даже лил дождь… ее щеки все еще были мокрыми. Иден быстрыми движениями вытерла слезы и увидела Гейл, сидящую на кровати. Ее волосы были зачесаны наверх в элегантную прическу, глаза блестели как золотые самородки — как всегда, когда Гейл была возбуждена.

— Тебе нравится? — Она протянула левую руку прямо под нос Иден.

— Ч-что? — Та еще не проснулась окончательно.

— Мое колечко, сладкая! — Гейл отдернула руку, и в свете настольной лампы сверкнули бриллианты. — Ну что, разглядела? Лейф подарил мне его сегодня вечером.

Иден села рядом с сестрой и взглянула на кольцо. Оно было великолепным. Огромный блестящий изумруд окружали феерически сверкающие бриллианты. Зеленый и белый огонь на гладкой матовой коже Гейл.

— Я его заполучила! — Гейл была счастлива. — Поздравь меня, котенок.

Иден прекрасно знала, что когда-нибудь этот момент наступит, но слова поздравления комом застряли в ее горле. Гейл была удивлена отсутствию радости в глазах сестры. Иден даже не восхитило бриллиантовое кольцо, провозглашавшее Гейл невестой Лейфа Шеридана, богатого промышленника, жестокосердного ирландца, за которым многие женщины охотились, но потерпели фиаско. Все, кроме Гейл, и теперь она праздновала свой триумф.

Смеясь, она схватила Иден за плечи и принялась ее трясти:

— Просыпайся! Скажи же что-нибудь. Хотя бы «да поможет тебе Бог»! Мне кажется, ты именно это хочешь сказать.

— Н-не-ет…

— Почему ты тогда в таком шоке?! — Гейл смеялась, но ее глаза привычно сузились.

Иден это заметила и попыталась взять себя в руки.

— Конечно, я рада за тебя, Гейл. Поздравляю.

— Ты сказала это тоном маленькой обиженной девочки. — Гейл усмехнулась. — Ты становишься похожей на тетю Сью. Кажется, она считает Лейфа железным человеком, у которого внутри огонь и камень, а не плоть и кровь. Давай посмотрим, как будет смотреться мое великолепное кольцо на твоей руке!

Это предложение заставило Иден искать убежище под одеялом.

— Нет, не надо!

— Не будь такой жеманницей. — Гейл с силой выхватила левую руку Иден, надела кольцо на средний палец и с минуту смотрела, забавляясь. — Каким громоздким оно смотрится на тебе, малышка!

Кольцо было слишком тяжелым для хрупкой ладони Иден с холодными пальцами и ровными, коротко остриженными ногтями. Она с облегчением сняла его с пальца и вернула сестре. Гейл снова надела кольцо — скорее с выражением триумфа, чем с любовью по отношению к человеку, его подарившему. Она совсем не любила Лейфа, в сердце Гейл ему не было места, и совершенно неожиданно для себя Иден сказала:

— Когда ты видела Тони в последний раз?

Если Гейл удивилась или разозлилась на вопрос, по ее лицу этого не было заметно.

— Я давно не видела очень многих из своих старых друзей, — ответила она холодно.

— Я видела его вчера. — Иден зябко повела плечами. — Он показался мне довольно… убитым.

Гейл медленно оторвала взгляд от кольца и устремила его на сестру.

— Мы с Гаретом ходили вчера на шоу «Нужен ли вам медовый месяц?». Мы встретили Тони в фойе и перекинулись парой слов. — Иден заглянула в лицо Гейл и собралась с духом. — Убедись, что ты поступаешь правильно, Гейл. Не выходи за Лейфа, если ты любишь Тони.

— То есть ты хочешь узнать, нужен ли мне медовый месяц? — От гнева ее лицо исказилось. — Если да, то ты чертовски наглая!

— Гейл. — Иден потянулась к сестре, пытаясь предотвратить неминуемый взрыв. — Я тебя знаю. И я знаю, как ты относишься к Тони в глубине сердца.

— Это просто чушь! — отрезала Гейл. — Я отношусь к Тони как к другу. А Лейф — это тот мужчина, за которого я выйду замуж.

— Ты продаешься, а он покупает, — с горечью сказала Иден.

У Гейл перехватило дыхание. Дело было не в том, что ей бросили правду в лицо. Гейл еще ни разу не слышала подобного тона от Иден. В устах отзывчивой и чуткой сестры это замечание звучало особенно жестко и шокирующе.

— Да что ты понимаешь? Единственный молодой человек, который у тебя был, — это Гарет Конвей. А сейчас ты рассуждаешь так, будто знаешь все! Может, Гарет посвятил тебя в тайну любовной игры?

Иден уловила жестокие нотки в голосе сестры. Гейл встала с кровати и подошла к туалетному столику. Она сняла серьги с топазами — тоже подарок Лейфа.

— Что сказал Тони? Он вспоминал обо мне?

— Он спросил, как у тебя дела.

— И ты ответила, что великолепно?

— Я сказала, что у тебя все хорошо.

— А то, что я теперь с Лейфом?

— Мы… не говорили о Лейфе.

— Почему нет? Лейф — главная тема сплетен во всем Лоутоне уже целых восемь недель. Не говори мне, что вы трое специально не упоминали о нем. Или следует сказать «четверо»? Тони был с девушкой?

— Нет, он был один.

— Тони такой сентиментальный! Да, Иден. Он думал, что мы сможем жить только одной любовью в его крохотном коттедже. Я в засаленном фартуке готовлю яичницу у плиты и слежу за ребенком, который играет в саду. Боже, это до смерти скучно! Мне нужны просторные комнаты, дорогая мебель. К черту эту любовь за жалкие гроши! — Гейл ослепительно улыбнулась. — Перестань смотреть на меня с такой болью, котенок. Лейф прекрасно знает, что покупает. Тебе надо было слышать, как он смеялся, когда прочитал ту чушь в местной газетке о нашем с ним сказочном романе. Лейф никогда не принимал меня за Золушку. Он не такой дурак.

— Когда вы собираетесь пожениться? — Губы Иден дрожали. — Вы уже назначили день?

— Мы решили, что конец июля подходит лучше всего. А ты будешь одной из подружек невесты.

Иден порывисто обхватила себя за плечи. Все ее тело горело как в огне.

— Это необходимо? — спросила она тихо. — Ты знаешь, как я не люблю наряжаться.

Гейл, уперев руки в бока, посмотрела на младшую сестру.

— Нет, сегодня ты точно ведешь себя как маленькая девочка, которая из вредности ни за что не скажет «да»! Конечно необходимо! Ты просто обязана быть подружкой невесты. Я уже подобрала тебе платье — шифоновое, лимонного цвета. Ты будешь в нем выглядеть так трогательно. — Гейл улыбнулась и расправила свое платье. — Когда Гарет тебя увидит, он тут же попросит твою робкую руку и пылающее сердце.

— Мы с Гаретом только друзья…

— Да ладно тебе, дорогая. Ты плохая актриса. Все заметили, что он тебе нравится. Вряд ли тебе удастся найти лучшую пару в нашем захудалом городке. — Гейл никак не могла налюбоваться на свой изумруд. — Только представь, Иден, две сестры Эллис, две первые красавицы Лоутона будут на вершине мира! У Гарета есть талант. В ближайшем будущем он начнет зарабатывать большие деньги на своей музыке.

Гейл стала причесывать свои черные волосы. Бриллиантовое кольцо сверкало при каждом ее движении.

— Я хочу провести медовый месяц в каком-нибудь экзотическом месте, за бешеные деньги, конечно. Там будут только лучшие из лучших.

— Гейл…

— Да, милая? — Гейл отвернулась от зеркала и нетерпеливо заговорила: — Когда, наконец, ты сообразишь своим крохотным девичьим умишком, что я вижу свое будущее с Лейфом весьма привлекательным. Женщины обращают на него внимание, когда мы с ним куда-нибудь выходим. Меня это очень забавляет!

Иден облокотилась на подушку. Лейф был главой компании, умный, сильный, изобретательный. Но за всем этим Гейл не смогла разглядеть в нем одинокого мальчишку, нуждающегося в любви и внимании.

— Иден. — Глаза Гейл блестели как у кошки, которая только что украла сливки. — Мне кажется, я сделала моему королю коммерции что-то такое, на что он не рассчитывал. Знаешь, что произошло?

Иден захотелось умереть. Это было бы лучше, чем смотреть в лицо сестре.

— Он влюблен в меня, Иден. Я поняла это сегодня вечером, заглянув в его глаза, когда он подарил мне это. — Гейл выставила перед собой руку с кольцом. — Ты можешь представить, в каком возбуждении я была, получив такой подарок! Лейф сказал, что я больше не выгляжу ребенком с розовыми щечками и блестящими глазами… Он смотрел на меня так, будто не мог поверить, что я настоящая. Иден, я никогда раньше не видела у Лейфа такого взгляда. Можно сказать, что в тот момент он предложил мне себя, а я приняла его.

Субботним утром Иден решила позвонить Рози Баррат, а потом сесть на автобус до Редфорда. Там она собиралась купить подарок к помолвке Гейл.

Рози была одной из старожилов города. Ее коттедж намеревались снести, и Иден знала, что старая женщина была очень этим расстроена. После гибели сына в Адене она осталась совсем одна. Рози Баррат, маленькая приветливая женщина, до того как ее замучил ревматизм, работала уборщицей. Одним из мест, где она убиралась, был офис страховой компании дяди Гарри.

Сэм Карстер чинил забор. Иден остановилась, чтобы перекинуться со стариком парой слов. Разговор зашел о бутонах роз, и один из цветков был галантно преподнесен Иден.

— Мы с Сарой не виним вас, мисс Иден, за то, что люди консула собираются с нами сделать, — сказал он.

— Я знаю, Сэм. — Она положила немного денег на табак в карман потрепанного пиджака Карстера. — Я иду повидать миссис Баррат. Бедняжка волнуется за свою кошку. Я предложила взять Сластену к себе, но Рози, кажется, боится, что кошка убежит от меня или заболеет от тоски по хозяйке.

— Ай, старая Рози так трясется над кошкой — ведь это подарок ее Алфи. Жалко, что его нет с нами, когда нас выгоняют из наших домов. Я слышал, мисс Иден, что консул может купить другую землю за чуть большие деньги и оставить наши коттеджи в покое. Это правда?

Она кивнула:

— Но они не сошлись в цене, Сэм. Эта земля принадлежит консулу, ваши дома довольно старые и признаны негодными.

— Как и люди, в них живущие, — с горечью подтвердил Сэм. — Мы старые, и они хотят закрыть нас в коробках. В дубовых или бетонных, им все равно.

— Приободрись, Сэм. Пока еще ничего не решено.

— А-а… — Старик лишь махнул рукой. Он улыбнулся и показал на розовый куст. — Когда смотришь на розы, понимаешь — могут еще твориться чудеса.

Его слова звучали в ушах Иден, когда она подошла к дому Рози. Ей нравилась кухня миссис Баррат — с бурлящим чайником на плите, с простыми деревянными стульями, выкрашенными в белый цвет, и с пестрыми занавесками на крохотном окошке. Сластена лежала, свернувшись клубочком на подоконнике среди цветочных горшков, ее зеленые глаза сверкали на солнце.

— В лоутонской газете написано о помолвке твоей сестры. — Рози суетилась вокруг Иден, заваривая чай и накладывая в блюдце сливовый джем. — Как к этому отнеслась тетя Сью? Я знаю, что она невысокого мнения об ирландцах.

— Тетя всегда мечтала, что Гейл выйдет за сына доктора Грегга. Но она свыклась с мыслью, что Лейф Шеридан будет ей зятем. — Иден встретила пытливый взгляд Рози и широко улыбнулась. — Он сделал Гейл королевский подарок — кольцо с огромным изумрудом, окруженным бриллиантами.

— Как раз такие кольца она любит. Она выбрала день свадьбы?

— Конец июля.

— А ты сама рада их помолвке? — Передавая Иден чашку, Рози не могла не заметить, как дрожали руки девушки. — Боже, деточка, не говори мне, что он нравится тебе самой.

— Да-а, он… конечно, он мне нравится.

— Я знаю тебя уже очень давно, дорогая моя, и я вижу, когда ты расстроена. В чем дело? — Рози проницательно взглянула на Иден. — Ты его любишь и думаешь, что Гейл он нужен только из-за денег?

— Он заботится о Гейл…

— А она заботится только о себе. Ай, я знаю, Иден, земля слишком долго меня носит, я научилась разбираться в людях. — Рози уселась за стол и налила себе чаю. — Он, наверное, красивый парень? У некоторых ирландцев особенно хороши глаза.

— Он очень энергичный. — Иден улыбнулась. — Властный. Думает, что жизнь — одна большая операция, а он — главный хирург.

— Не могу представить, чтобы мужчина смог властвовать над твоей сестрой. Она того типа женщина, которой нужен целый отряд поклонников.

Иден пришлось рассмеяться. Она убедила Рози, что Лейф — последний мужчина, который сдастся женщине.

— Вот теперь, когда ты засмеялась, ты стала наконец снова похожа на саму себя. — Рози отломила кусок булки и намазала его сметаной. — Хочешь? — предложила она Иден.

— Я лучше попробую джем. — Она положила ложку домашнего джема в рот. — Мм… как вкусно!

— В моей старой духовке выпекаются чудесные пироги и кексы. Не представляю, как я буду без нее обходиться. — Рози печально вздохнула и обвела взглядом привычные вещи маленькой уютной кухни. В буковом шкафу хранились остатки фарфорового сервиза и хрустальная вазочка. На старом обшарпанном кресле любила спать Сластена. На полке стояли фотографии сына…

— Плохо забивать голову такой ерундой, но я думала, что проведу здесь остаток своих дней. В этот дом я пришла как невеста… Кстати, ты, наверно, будешь подружкой Гейл?

Иден кивнула:

— У нее их будет шесть. Я как раз собиралась ехать в Редфорд за подарком.

Через час Иден уже шла по главной улице Редфорда к магазину, где намеревалась найти что-нибудь подходящее для Гейл. Сестре трудно было угодить. Иден нравились простые, приятные для глаз вещи, Гейл нужно было дарить нечто дорогое.

Иден разглядывала через витрину туалетные столики, настольные лампы, и вдруг ее взгляд остановился на статуэтке зимородка из прозрачного голубоватого стекла. Понравится ли она Гейл, или сестра предпочла бы туалетный стеклянный столик на металлических ножках?

Она едва не подскочила на месте, услышав за спиной мягкий бархатистый голос:

— Не можешь выбрать, какую игрушку себе купить?

Иден повернула голову. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, когда она встретилась взглядом с женихом сестры.

— Хэлло, Лейф! Я ищу подарок для Гейл, к свадьбе. Я очень рада за вас обоих. Поздравляю.

— Спасибо, Иден. — Лайф нахмурил лоб и показал рукой на свою машину. — Я пойду заплачу за стоянку, на случай если мы здесь задержимся. Ступай в магазин и покупай подарок. А затем я угощу тебя ленчем.

— О-о… хорошо. — Она осталась стоять на месте, озадаченно глядя то на зимородка, то на столик.

— Положила взгляд на птичку, а?

Иден почувствовала на своей талии руку Лейфа. Ее сердце сжалось от радостной боли, от ощущения, что он рядом, — загорелый, пугающий и любимый.

— Миленькая, но не думаю, что она во вкусе Гейл. Может, ей понравится вот этот столик, как ты думаешь, Лейф?

— Решительно да. Но я не могу представить, чтобы кто-то другой, кроме тебя, владел этой прекрасной голубой птичкой. Поэтому я куплю ее для тебя.

— Я не могу тебе этого позволить, — запротестовала Иден.

— Чего, подарить моей маленькой сестренке игрушку? — Лейф усмехнулся. Он повел Иден в магазин и попросил молоденькую продавщицу достать птицу с витрины. В свете дневных ламп она блестела и переливалась всеми оттенками голубого. Иден пришлось сдаться и согласиться принять подарок.

Через несколько минут они вышли из магазина, Лейф погрузил покупки в машину и уселся за руль. Иден села рядом с ним и захлопнула дверь. Они остались наедине. Лейф завел машину и выехал на шоссе, ведущее за город.

— Я знаю здесь несколько приличных ресторанчиков, — сказал он. — Мы можем заглянуть в один славный загородный паб. Ты не против?

Иден кивнула:

— Мне нравятся деревенские пабы, в них очень весело и просто. — Она улыбнулась.

— Как ты отличаешься от Гейл. — Лейф взглянул на нее сквозь густые черные ресницы. — Не столько по внешности, сколько по характеру. Тебе нравятся простые вещи, а Гейл — все дорогое и современное.

— Ты хочешь сказать, что я отсталая? — улыбнулась Иден. — Гейл никогда бы не стала вздыхать над стеклянной птицей.

— Да, едва ли, — согласился Лейф. — Что ты думаешь о кольце? Я специально заказал его для Гейл.

— Оно восхитительно. — Иден изучала профиль Лейфа. Она решила, что Гейл не удалось одурачить его, несмотря на всю ее привлекательность. Казалось, Шеридану одинаково нравится как дарить Гейл дорогое кольцо с изумрудом и бриллиантами, так и покупать стеклянного зимородка Иден.

Тем временем они проехали мимо церкви и оказались в деревне, с крытыми черепицей домами, магазинами, старинной колокольней и отделением полиции.

Лейф остановил автомобиль перед стеклянными дверями паба. Посреди двора рос огромный, столетний каштан.

— Проголодалась? — спросил он, помогая Иден выйти из машины.

— Очень. — Иден вдохнула свежий деревенский воздух, от которого ее аппетит усилился еще больше.

Они вошли в паб и уселись за деревянный столик. Лейф заказал шерри для Иден и кружку эля для себя. Они склонились над меню, щека Иден почти касалась плеча Лейфа, пряный тяжелый аромат его лосьона после бритья дурманил ей голову. Каждый раз, когда Лейф смотрел на нее поверх кружки эля, Иден широко улыбалась.

Этот взгляд гипнотизировал Иден, она будто погружалась глубоко под воду. Она отвернулась и стала смотреть в окно.

— Это дерево, наверно, растет здесь с незапамятных времен, — сказала она. — Посмотри, какие раскидистые ветви. По ним легко будет взобраться наверх.

— Ты часто лазила по деревьям, когда училась в школе?

— Да. — Иден улыбнулась своим воспоминаниям. — У Тони Грегга была собака по кличке Лолли. Однажды она загнала кота на дерево в саду. Я полезла спасать кота и оступилась. Это отучило меня лазить по деревьям.

— Ты хочешь сказать, что упала с дерева?

— М-м… и слегка повредила спину.

— Помнишь тот вечер, когда ты упала прямо перед моей машиной?

— Шел такой снег, и ты так быстро ехал! Ты меня напугал.

— Я все еще пугаю тебя, Иден? Может, ты не хочешь, чтобы я женился на Гейл?

Ее сердце замерло.

— Ч-что ты имеешь в виду, Лейф?

— Ты бы хотела, чтобы на моем месте был Тони Грегг, например? Не смотри на меня такими круглыми глазами! У меня длинные уши, и несколько недель назад я узнал, что Тони Грегг был парнем Гейл, а не твоим. Я слышал, что он был близок к главному призу, пока я его не обогнал у финиша.

— Лейф, ты циник! — возмутилась Иден. — Почему ты всегда так стремишься показать всем, что ты злой и жестокий?

— Ну, крошка, это секрет. — Лейф засмеялся и поднял бокал. — Думаю, многие будут шокированы, узнав, что я уступил соблазну брака. Но все мы под конец приходим к этому. Скорее от одиночества, чем от любви и страсти. Мужчина знает, как утолить страсть и желание, но он пасует перед одиночеством.

К столику подошел официант с заказом. За едой они перешли на другую тему, не затрагивая больше личные проблемы. Иден была этому несказанно рада. Она слишком сильно любила Лейфа, чтобы выносить его рассуждения об одиночестве. Когда они покинули паб и если в машину, Иден как можно дальше отодвинулась от Лейфа.

По дороге в Лоутон Иден поймала себя на том, что в разговоре упоминает Гарета. За последние дни он стал для нее очень важен. Гарет стоял между Иден и ее чувствами к Лейфу, стал щитом для ее кровоточащего сердца.

— Я рад, что вы ладите, — сказал Лейф серьезно. — Он очень талантливый мальчик, но я не хочу, чтобы он все свое время посвящал только музыке. Он молодой и должен развлекаться. Ему нужно общество хорошей девушки. В его возрасте у меня не было времени веселиться, не было времени на любовь… Сейчас, оглядываясь, я понимаю, что одурачил сам себя.

Рука Лейфа случайно задела ладонь Иден, когда он поворачивал машину на шоссе, ведущее в Лоутон. Иден не видела ничего перед собой, обуреваемая своими чувствами. В этот миг она поняла, что главное в будущем — не остаться совсем одной, как это случилось с Лейфом. Все: слова Лейфа, каждое движение его брови, каждый мимолетный взгляд — имело большое значение. Только отрицание сможет убить ее любовь, превратить страстные чувства в сострадание и сестринскую нежность.

— Ты гордишься тем, чего смог достичь, Лейф? — спросила Иден. — У тебя есть власть, возможность помогать другим. Это очень важно.

— В чем дело, Иден? — Лейф с любопытством взглянул на нее. — Ты работаешь в Центре социальной помощи и сталкиваешься с ситуациями, когда не можешь ничем помочь людям. Ты страдаешь из-за этого?

— Ты очень проницателен, Лейф! — Она откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как гулко стучит ее сердце от взгляда этих умных пронзительных зеленых глаз. — Ну, если об этом зашла речь… — Иден запнулась и замолчала.

— Говори, — приказал он.

И Иден рассказала Лейфу о коттеджах, которые собирались снести, об их старых хозяевах, которых выселяли из домов, где они прожили всю свою жизнь. О Сэме и его розах. О Рози и ее кошке.

— Под новостройки предложили другой участок, но консул стеснен в средствах. А эти старики, значит, должны за все заплатить!

— Ты слишком близко к сердцу принимаешь их проблемы, Иден. — Лейф остановил машину напротив дома семьи Эллис. Он положил руки на руль и внимательно изучал лицо Иден. — Ты не можешь взвалить все человеческие проблемы на свои хрупкие плечи, и я не позволю тебе этого.

— Да? — Она иронично засмеялась. — Я не работаю на вас, мистер Шеридан. Вы не можете мне приказывать.

— Скоро ты станешь моей младшей сестрой, — напомнил он.

— И у меня будет властный брат?

Лейф кивнул, наклонился и открыл ей дверцу. На мгновение он оказался совсем рядом с Иден. Она почувствовала, как забилась в ее висках кровь, как проснулось пугающее желание прикоснуться к нему.

— Не забудь покупки. — Его дыхание обожгло щеку Иден. В панике она схватила пакеты и бросилась вон из машины. Лейф улыбнулся ей вслед.

— С-спасибо за зимородка и за чудесный ленч, Лейф.

— Всегда пожалуйста, кареглазая. — Он захлопнул дверцу машины, сказал, что позвонит Гейл вечером, и уехал. Когда автомобиль повернул за угол, Иден показалось, что черная туча закрыла солнце и день превратился в ночь. Она вздрогнула, с трудом приходя в себя, и побрела в дом.

Глава 5

Большинство предсвадебных покупок Гейл сделала в Лондоне. Один факт не давал ей покоя: Иден отказалась сопровождать сестру.

— Почему ты не хочешь пойти со мной? — возмущалась Гейл. — Делать покупки, когда у тебя неограниченный кредит, — настоящее веселье.

— Мне нужно идти на работу, — ответила Иден.

— Теперь ты можешь уйти с работы. Я именно так и сделала, — продолжала настаивать Гейл. — Лейф вряд ли станет смотреть сквозь пальцы на то, что сестра его жены трудится как раб, когда у него полно денег.

— Пойми, я хочу быть независимой! — Иден раздражало стремление Гейл выжать все возможное из будущего мужа.

— Я начинаю думать, что ты слишком упертая, когда дело касается принципов. Лейфу нравится быть щедрым, так почему бы мне не поощрить его в этом? Иден, если ты снимешь на время свой нимб и пойдешь со мной по магазинам, мы здорово повеселимся! Раньше ты всегда ходила со мной!

— Это было очень давно…

— До того, как я встретила Лейфа? — Гейл надула розовые губки. — Иногда мне кажется, что ты ревнуешь. Ах, как это щекочет нервы! Ты ревнуешь потому, что вскоре я буду принадлежать кому-то еще, кроме тебя.

Иден не ответила. Какое облегчение: Гейл считает, что она недолюбливает Лейфа. На самом деле ей просто была противна даже мысль о том, что она будет видеть их вместе.

— Чай в «Ритце», — мечтательно протянула Гейл. — Подумай, Иден, что ты теряешь!

— Брак, построенный только на материальной выгоде, принесет страдание вам обоим, — сказала тетя Сью. — Запомни мои слова.

— Да, элитное, комфортабельное страдание, — с усмешкой согласилась Гейл.

Гарет почти не упоминал о предстоящей свадьбе Лейфа. У Иден создалось впечатление, что тот согласился стать свидетелем с такой же неохотой, как и она сама — подружкой невесты.

Платья были сшиты на заказ в одном из лондонских салонов. Работа в комнате, где Иден и Гейл делали примерку, так и кипела. Мадам Жермейн — главный модельер салона — говорила без остановки, зажав во рту булавки. Иден, затянутая в шифон лимонного цвета, стояла подняв руки и была на сто процентов уверена, что одна из булавок обязательно попадет француженке в горло.

— Ты так похожа на сестру, крошка, — восхищалась мадам. — У тебя точно такие же размеры, не считая обхвата груди.

— Правда? — спросила Иден. Она ощущала себя куклой, которую вертят из стороны в сторону, сгибают руки, наклоняют голову и наряжают в дорогое платье. Но чувства ее не были чувствами бездушной куклы. Она в оцепенении слушала веселую болтовню о сказочной свадьбе прекрасной Золушки. Все оживленно обсуждали романтическую историю любви Гейл и Лейфа Шеридана. Иден не стала их переубеждать, но и подыграть им тоже не могла: у нее не было той меркантильной жилки, благодаря которой многие тешатся при мысли, что простая продавщица смогла очаровать богача.

Мадам улыбнулась, несмотря на булавки во рту, и повернулась к Гейл, грациозно облокотившейся на спинку стула и наблюдавшей за примеркой с нескрываемым удовлетворением.

— Мисс Эллис, ваша сестра в этом платье — само очарование. Вы не находите?

Гейл взглянула на Иден. В купленном в Лоутоне платье ее сестра выглядела мило, но не сногсшибательно. Воздушный изысканный шифон выявил до сих пор скрытую прелесть. Нежно оттеняя бледную кожу, платье лимонного цвета превратило Иден в красавицу.

Гейл удивлено приподняла брови и, прищурившись, посмотрела на сестру.

— Как будто ты неожиданно повзрослела, — смеясь, сказала она.

Когда примерки Гейл и ее подружек наконец закончились, у дверей салона их встретил Гарет и отвел в небольшое кафе, совсем недалеко от главного офиса Лейфа. Там изрядно проголодавшиеся девушки набросились на пирожные, шоколадные кексы и кофе со сливками.

Неожиданно в дверях показалась высокая широкоплечая фигура. Иден сидела как раз напротив двери и замерла, увидев, как Лейф не спеша направился к их столику. Крупная загорелая рука легла на плечо Гарета.

— Усади меня среди девушек, — попросил Лейф и засмеялся.

Гарет улыбнулся своему покровителю, который обошел столик и поцеловал Гейл в щеку. Она поприветствовала жениха со сдержанностью королевы и показала ему на стул между Иден и Дебби Райт. Дебби прыснула и склонилась над чашкой кофе, скрывая смущение.

— Ну, гарем, как все прошло в доме шелка? — спросил Лейф, чувствуя себя падишахом среди стольких красавиц.

— Мы прекрасно провели время, — отозвалась Дебби. — У меня платье бледно-голубое, а у Иден — лимонного цвета. Она выглядит в нем потрясающе.

— Правда? — Теплый взгляд зеленых глаз остановился на раскрасневшемся лице Иден. К ее огромному облегчению, Лейф сразу же перевел его на Гейл. О боже, думала Иден, уставившись в чашку кофе, зачем сестре нужен весь этот фарс? Подружки невесты, белое атласное платье, букет алых роз?

Алые розы означают любовь, страсть, бескорыстность! Они не подходят невесте, собирающейся обменять себя на беззаботную жизнь.

— Ты что-то невеселая, Иден, — вдруг заметил Лейф. — Ты не хочешь быть подружкой невесты?

Он сказал это вскользь, с легкой полуулыбкой, но Иден, заглянув в его проницательные глаза, поняла, что правильно делала, избегая встречи с Лейфом. Ее любовь к нему расцвела еще сильнее, несмотря на все попытки Иден похоронить свои чувства. Для нее находиться рядом с Лейфом, пусть даже в большой компании, было настоящей пыткой. Ей захотелось вскочить и убежать как можно дальше от этих улыбающихся глаз, но Иден пересилила себя и осталась сидеть, старательно улыбаясь веселым шуткам подружек Гейл.

— Отчего же, я с радостью надену такое восхитительное платье, — солгала Иден.

— Когда вы покончите с кексами, мы поедем в магазин Картье. — Лейф окинул взглядом сидящих за столиком. — Я думаю, юным дамам понравятся серьги в качестве традиционного подарка жениха.

Шепот восхищения заглушил это предложение.

— Очень щедрый жест, Лейф, — заметила Гейл. — И ты, оказывается, прекрасно знаешь, о чем мечтают все девушки.

Иден увидела, как дернулась щека Лейфа.

— Ты всегда меня подкалываешь, — ответил он.

— Я лишь хотела сделать тебе комплимент, мой милый. — Гейл положила ладонь на загорелую руку Лейфа, и бриллианты ее перстня засверкали вокруг нежно-зеленого изумруда. Жених взял ее руку и вытянул вперед, показывая всем присутствующим.

— Изумрудный остров под осадой британских бриллиантов, — объявил он с усмешкой. — Подходящая символика для тебя, дорогая.

Иден искоса следила за этой сценой. Гейл высвободила руку.

— Давайте пойдем, наконец, — сказала она довольно резко.

Девушки моментально вскочили. Дебби взяла Иден под локоть и повела к двери.

— Как здорово, что мистер Шеридан собирается купить нам сережки! — зашептала она ей на ухо. — Ты, должно быть, без ума от него, Иден.

— Да. — Иден захотелось закричать — громко, на все кафе, чтобы все слышали: «Я люблю мистера Шеридана и буду любить, даже если он станет нищим и будет зарабатывать себе на жизнь добычей торфа на болотах Ирландии».

Но она, конечно, этого не сделала. Только улыбнулась в ответ, добавив, что он к ней очень добр.

Гарет подошел к ним.

— Четверо поедут на такси, а остальные — в машине Лейфа, — сказал он.

— Люблю кататься на такси. — Дебби обиженно надула губки и покрепче ухватилась за руку Иден, пока Гарет останавливал машину. Остальные девушки удивленно косились на Иден: она была непривычно притихшей.

Серьги, которые Лейф заказал для подружек Гейл, были выполнены в виде золотых сердечек с драгоценным камнем в центре. Каждой девушке был подобран камень по ее знаку зодиака.

— Какая прелесть! Я даже на ночь не буду их снимать! — воскликнула Дебби. От восхищения ее глаза сверкали как радужные опалы, которые она держала в руках. — Я уверена, они принесут мне счастье, мистер Шеридан.

— Я буду на это надеяться, дитя. — Лейф улыбнулся, тронутый ее искренней радостью.

— Дай взглянуть на твои серьги, Иден. — Гарет осторожно взял у нее сияющий сапфир. — Этот камень сентября означает постоянство.

Гейл приблизилась к ним, элегантная и очаровательная в платье цвета спелого граната.

— В этом ты можешь быть уверен, Гарет, — заметила она. — Иден очень постоянна.

Слегка смутившись, Иден взглянула на Лейфа. Он зажигал сигарету, его зеленые глаза над пламенем смотрели на Гейл. Он выпустил колечко дыма, и Иден подумала, что таинственный блеск в этих глазах ей почудился.

Она глубоко вздохнула, вспоминая слова тети Сью после помолвки Лейфа и Гейл. Тетя сказала, что Лейф сделает ее полностью своей в прямом смысле слова. Он будет ждать от нее верности, ему будет нужен наследник. Гейл должна будет дать мужу и то и другое. Иден только что прочла это в его взгляде.

На следующей неделе Гарет усердно готовился к своему первому выступлению. Он давал концерт в Брайтон-Холле всего за несколько дней до свадьбы Гейл и Лейфа.

Поэтому Иден видела его гораздо реже и радовалась возможности немного передохнуть. Гарет уже намекал на их собственную помолвку, а Иден не могла отрицать, что он ей нравился. Его чувственность и ранимость были очень редкими качествами, и, когда Гарет говорил, что нуждается в ней, Иден знала, что это правда. Она боялась собственного желания — желания заглушить любовь к Лейфу поцелуями Гарета.

Она испытывала потрясение от произошедших с ней изменений. Она перестала быть нескладным подростком, в ней начала просыпаться женщина, и Иден хотела чувствовать себя женщиной. Несколько лет назад она и не подозревала, что может остаться одна, опустошенная от безнадежной любви к мужчине, с которым не могла быть вместе.

Но она могла быть с Гаретом… Иден требовалось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Дома стало невозможно побыть в одиночестве. Все домочадцы заразились предсвадебной лихорадкой. В гостиной каждый день слонялись друзья Гейл, тетя Сью беспрестанно что-то натирала до блеска и сдувала редкие пылинки. Хотя Гейл венчалась в католическом соборе Лоутона, а свадьба должна была праздноваться в отеле, кортеж «роллс-ройсов» все равно отъедет от дома Эллисов.

В субботу утром Иден поняла, что потеряет рассудок, если хоть на пару часов не останется в тишине. Она с облегчением сбежала из бурлящего от приготовлений дома.

День выдался теплым и солнечным, и Иден соблазнилась на прогулку по холмам. Море цветущего дрока, зеленые склоны дышали одиночеством… Здесь, среди диких цветов, поющих птиц и пасущихся овец, Иден наконец нашла покой. Она шла по тропинке, ведущей на вершину холма по ковру цветущих клематисов. Вскоре подъем стал тяжелым, и девушке пришлось хвататься за кусты ракитника, чтобы взобраться наверх. Очутившись на вершине, Иден стояла, рассматривая лежащую внизу долину и слушая пение ветра, потом села в густую траву, обхватив руками колени.

Наконец-то она осталась наедине со своими мыслями. Только теперь Иден могла как следует обдумать события прошедшей недели. Она рассеянно следила, как крохотные жучки копошились в траве, как пестрые бабочки порхали над колокольчиками. Если она согласится на помолвку с Гаретом, тетя и дядя будут более чем рады. Им нравился Гарет. Только вчера вечером дядя Гарри обмолвился, что всегда мечтал именно о таком женихе для Иден.

Она положила подбородок на колени, размышляя, почему же все-таки влюбилась в Лейфа, если так много привлекало ее в Гарете. Его взгляд, рыцарское поведение, искусство извлекать из-под клавиш пианино чарующие звуки. Она хотела любить его. Но Лейф стоял между ними. Лейф…

С приглушенным стоном Иден опустила голову на руки, закрыла глаза и пожелала навсегда остаться в этом тихом и уютном крае холмов — и не возвращаться назад, в большой мир, где так непросто стало жить.

В полудреме она вдруг увидела, как на траву рядом с ней упала тень. Она не двигалась до тех пор, пока Иден медленно, с грацией дикого животного не обернулась.

— Хэлло, нимфа!

Иден чуть не подскочила. Лейф… здесь?!

Но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Хэлло, человек-гора!

Стоя над ней, Лейф казался башней, устремленной в лазурное небо, которое уже, правда, затянули серые облака. Свинцовое небо, предвещавшее грозу.

Зеленая футболка с воротником поло обтягивала его мощную грудь и плечи. Насмешливая улыбка играла на губах.

— Ты спала как невинное дитя. Извини, что пришел и разбудил тебя.

— Я не спала, а дремала. Какой сюрприз увидеть тебя здесь! Я почему-то думала, что в такой жаркий день ты предпочтешь остаться около своего бассейна.

— Я часто прихожу сюда размяться. — Лейф уселся на траву рядом с Иден. — Очень тяжело всю неделю проводить за письменным столом. Сигарету? — Он открыл портсигар и протянул Иден. Она взяла сигарету, Лейф поднес ей зажигалку. Его глаза, два зеленых нефрита на бронзовом лице, были совсем близко.

— Расскажи мне об Африке, — попросила Иден, поддавшись неожиданному импульсу. — Там красиво?

— Красиво? — Дым турецкой сигареты плыл в воздухе. — Я видел дикую, магическую красоту сумерек, но это нечто большее, чем красота. Это континент мужчин. Женщины там намного изнеженнее, чем в Англии.

— Ты сказал Гейл, что возвращаешься?

— Думаешь, она будет возражать? — Лейф усмехнулся.

— Мне кажется, сестра считает Африку богом забытой дырой.

— Когда мы переедем туда, Гейл изменит свое мнение. Магазины Кейптауна такие же большие, как в Лондоне. Светская жизнь такая же блистательная, как и в Париже. Хотя я живу далеко от города, у меня есть небольшая квартирка в Кейптауне, так что поездки туда не проблема. Гейл станет Миссис Большого босса. Она сможет извлечь выгоду из шумихи, которая поднимется вокруг нее, как только мы приедем.

Иден взглянула на него. Жесткое и равнодушное выражение его лица шокировало ее. Так, наверное, выглядит настоящий игрок!

Она сделала глубокую затяжку. Лейф прекрасно знал, что Гейл только играла в любовь. Иден возмущалась слепоте сестры. Разве та не видела, что выходила замуж за человека, который мог любить как божество? Глубоко одинокий мужчина, которому всю жизнь не хватало внимания и заботы и который по-настоящему преклонялся перед своей невестой.

Из-за переживаний глаза Иден светились как сердолики, грудь тяжело вздымалась под легкой полупрозрачной тканью майки. Сердце бешено заколотилось, когда Лейф окинул взглядом ее фигуру.

— Как странно, — сказал он. — Сейчас ты совсем не похожа на Гейл.

— Я не такая красивая, как она. Мы совсем не похожи.

— Ты — фея, Иден, готовая взлететь в любой момент. — Лейф выпустил кольцо дыма. — Как поживает зимородок? Пока не разбился?

— Нет. Я забочусь о своих вещах.

— Все еще остаешься верной детским сокровищам? Плюшевому барашку, которого укладываешь с собой в постель? Кукле с облупившейся краской на щеках? — Его улыбка была искренней, но и дразнящей.

Щеки Иден залил румянец. Гейл открыла Лейфу секреты детства сестры. Мысль о том, что они вместе смеялись над глупой маленькой девочкой, заставила Иден вздрогнуть.

— Гейл ломает свои вещи, — произнесла она. — Она всегда их ломала. Гейл никогда ни о чем не заботилась по-настоящему.

— Могу представить. Какими мы были детьми, такими остаемся, когда вырастаем. Мы не можем измениться. Это все равно как тигр сбросил бы свои полоски.

— Лейф. — Иден осторожно дотронулась до его рукава и спросила, как дела у Гарета. Она напомнила себе, что демонстрировать чувства ей нельзя. Прикосновение к Лейфу было под запретом, и Иден отдернула руку.

Они обсудили предстоящее выступление Гарета. Знает ли Иден, что «Лесная нимфа» включена в концерт? Она кивнула и успела заметить мимолетную улыбку в уголках губ Лейфа. Запрокинув голову, он смотрел в небо, туда, где зловещего вида облака плыли, похожие на рыб в мутном водоеме. С моря дул ветер, соленый и холодный.

— Верно, как то, что жареная курица не откладывает яиц: скоро начнется буря. — Лейф поднялся. — Нам надо поскорее уходить отсюда, Иден.

Он протянул руку и помог ей встать. С трудом Иден выпустила его теплые пальцы из своей ладони.

— Мы… нам в разные стороны. — Она отряхнула траву с брюк, не поднимая головы, боясь заглянуть в зеленые глаза. Расставание было слишком тяжелым испытанием для Иден. — Я сяду на автобус до города.

— Нет, тебе лучше пойти со мной. — Лейф взял ее под руку. — Эти автобусы вечно опаздывают или вообще не ходят. Если разразится буря, ты тут же промокнешь до нитки. Пойдем, выпьешь чаю со мной и Гаретом, а потом я отвезу тебя домой на машине. Я все равно собирался повидать Гейл. Так что нам по пути.

Возражать было бесполезно, Лейф уже вел ее в направлении особняка. Странная, глухая тишина легла на холмы. Вспыхнула молния, и раскат грома нарушил оцепенение.

Иден затаила дыхание и от блеснувшей молнии, и от прикосновения руки Лейфа, обвившей ее талию. Под проливным дождем они бегом кинулись к заброшенной ветряной мельнице. Внутри оказалось темно и сыро. Иден и Лейф, смеясь, стряхнули воду с одежды.

— Нам повезло, что мы нашли укрытие. Уф, а я и позабыл, что в Англии бывают такие грозы.

Они смотрели, как молнии одна за другой исчерчивали небо — огненные корни огромного невидимого дерева.

Лейф подошел к ней вплотную. Иден ощущала горячее дыхание на своем затылке. Лейф был человеком, любящим риск, человеком, с которым она могла разделить опасность и не бояться за свою жизнь. Таким близким, таким дорогим. Вдруг он крепко обхватил ее за талию.

— Я чувствую, как твое сердце выбивает пульс на моей руке. — Стальной взгляд зеленых глаз пронзил Иден душу. — Ты нервничаешь?

Она покачала головой. Иден нервничала не из-за грозы, а из-за близости Лейфа и своего желания крепко обнять его. Она закрыла глаза, стыдясь чувств к мужчине, принадлежащему ее сестре, который любил и понимал Гейл, как никто другой. Очаровательную, жизнерадостную Гейл, которая ломала свои игрушки, как только они ей надоедали.

Через полчаса гроза смирила свой гнев, дождь стал ослабевать, струя свежего ветра ударила в лицо Иден. Несколько минут спустя они смогли покинуть свое убежище. Лучи солнца пробились сквозь тучи, и Лейф с Иден быстро обсохли. Но пока они пробирались в густой траве к дороге в Бельвью, их одежда снова успела промокнуть.

Дома Лейф отвел Иден наверх и приказал принять горячий душ и переодеться.

— И во что, по-твоему, мне переодеться? — язвительно поинтересовалась она.

— Ну, я что-нибудь подберу, — пообещал он.

Безразмерный свитер и широченные брюки мгновенно предстали в воображении Иден. Она будет похожа на пугало, не меньше!

Тем не менее Иден с наслаждением сбросила мокрую холодную одежду и залезла в пенную ванну. В горячей воде она расслабилась, и в эту минуту позабыла все свои переживания. Насухо вытершись и завернувшись в длинное махровое полотенце, она вошла в спальню. На кровати лежало что-то шелковое и блестящее. Подойдя ближе, Иден поняла, что это японское кимоно. Восхитительное, с длинными широкими рукавами, золотистое с бронзовым отливом, из самого нежного шелка, который ей когда-либо доводилось держать в руках.

Сердце Иден учащенно забилось, когда она надела кимоно и завязала пояс. Она подошла к зеркалу и принялась изучать свое отражение. Кимоно подошло по размеру, блеск шелка контрастировал с матовым лоском ее кожи.

Иден вертелась перед зеркалом, стараясь получше разглядеть себя, и вдруг заметила пару блестящих предметов на полу позади кровати. Она подбежала и подняла японские сандалии, отливающие золотом в тон кимоно. Иден легко надела их на свои маленькие ступни.

Так вот что Лейф подобрал ей! Иден провела рукой по гладкому шелку и испуганно замерла, когда в спальню постучали. Она подошла к двери и открыла ее. В коридоре стоял Донован.

— Я заберу ваши вещи, мисс, и просушу их. — Он улыбнулся и оглядел Иден с головы до ног. — Вы выглядите как мадам Баттерфляй. Надеюсь, вы не будете возражать, чтобы я вас так называл, мисс?

Она тоже улыбнулась в ответ.

— Я сейчас принесу футболку и брюки. — Иден вернулась в комнату и принесла одежду.

— «Сам» сказал, чтобы вы прошли в музыкальную комнату. — Широкая улыбка заиграла на лице старого ирландца Донована. — Я принесу вам бутылочку саке. Она у нас осталась еще с последнего путешествия в Японию пару лет назад.

— Этот костюм тоже из Японии?

— Да, мисс. «Сам» любит коллекционировать вещи. Но коллекция не особенно большая. «Сам» раздаривает ее друзьям. Если вы сумеете сделать правильный расклад карт, то уедете домой вместе с этим чудесным кимоно.

Улыбка сползла с лица Иден.

— Мне можно даже не мечтать о кимоно, — сказала она грустно.

Донован нахмурился:

— Все представительницы женского пола мастерицы на подобное. Начинают со слащавой беседы, добавляют пару комплиментов, и мужчина уже в их руках. Вы хотите сказать, мисс, что вы не из их числа?

— Мне кажется, Донован, это не твое дело!

— Возможно, вы и не такая. — Его глаза сузились. — «Сам» и ваша сестра будут постоянно драться друг с другом как бойцовские рыбки. В них обоих сидит дьявол. «Сам» выдержит все удары, а вот гордая красавица — нет.

Донован проводил Иден до студии и, прихрамывая, удалился. Иден смотрела на дверь, собираясь с духом, чтобы открыть ее и оказаться рядом с Лейфом. Всего через неделю она будет стоять в церкви, глядя, как он и Гейл клянутся друг другу в вечной любви. Они поженятся. Но переживания Иден не были вызваны ревностью. Ее мечта о любви Лейфа никогда не сбудется. Иден просто желала всем сердцем, чтобы Гейл смогла полюбить его по-настоящему.

Гарет встал, когда она вошла в комнату, с радостью подошел к Иден и взял ее за руки.

— Ты похожа на цветок лотоса, вся в золоте.

— Донован нашел, что я похожа на мадам Баттерфляй. — Она засмеялась и посмотрела на Лейфа. — Чудесное кимоно. Спасибо, что позволил мне его поносить, пока мои вещи не просохли.

— Оно тебе идет, Иден, — ответил Лейф в замешательстве. — Я бы хотел, чтобы ты оставила кимоно себе.

— Но когда мне его надевать? — смутилась Иден.

— Довольно часто, судя по лицу Гарета, — сказал Лейф сухо. — Теперь присоединяйся к нам, выпей чашку чая.

Глава 6

Иден прекрасно провела следующий час. Гарет сидел на пуфике у ее ног, восхищаясь ее красотой и уплетая сандвичи с огурцами. Лейф выпил несколько чашек чаю и довольно много курил. Шелковое кимоно пробудило в нем воспоминания о далеких странах, которые он посетил по делам фирмы, и Лейф с удовольствием поделился ими. Иден хотела бы, чтобы этот час длился вечно.

Но вскоре Лейф взглянул на часы и затушил сигарету.

— Мне пора идти переодеваться в вечерний костюм. — Он поднялся из глубокого кресла и посмотрел на Иден. — Я не стану тебя торопить, если ты хочешь остаться наедине с Гаретом подольше. Я знаю, вы всю неделю почти не виделись.

— Понятливый парень, — отозвался Гарет, прежде чем Иден успела возразить. — Да, пожалуйста, оставь Иден со мной.

— Я сообщу тете, что ты с Гаретом, и он подбросит тебя до дому, — сказал Лейф, направляясь из студии.

Он ушел, плотно закрыв за собой дверь. Иден показалось, что в комнате стало холодно без него. Она встала с дивана, но Гарет схватил ее за руки и улыбнулся ей. Иден заставила себя улыбнуться в ответ. Голубоватый дым от сигарет Лейфа все еще наполнял комнату туманом. Руки, державшие Иден, были тонкими и хрупкими, без бронзового загара, без грубых мозолей, заработанных на шахте и при рубке деревьев.

— Лейф дымил сегодня как паровоз, — заметил Гарет. — Тебе не кажется, что это из-за свадьбы?

— Похоже, — согласилась Иден. — Почти все мужчины нервничают перед приближающимся венчанием.

— Интересно, а мы станем так переживать? Ты не хочешь атласных платьев, фотографов и всего этого шика, да, Иден?

В горле Иден застрял комок. Гарет поднес ее руки к своему лицу, и она с трудом смогла скрыть предательские слезы.

— Скажи, что выйдешь за меня, — с мольбой в голосе попросил он. — Я… я не могу ни на чем сосредоточиться, я все время думаю о тебе. Я хочу быть с тобой в каком-нибудь романтичном месте. Я хочу надеть обручальное кольцо на твой палец. Даже репетиции потеряли для меня всякий смысл. Твой образ встает передо мной каждый раз, как я сажусь за пианино, твой голос постоянно звучит в моих ушах. Есть только ты, ты, Иден!

Он прижал пальцы Иден к своим губам, горячо поцеловал ее ладони, потом запястья, в венах которых так сильно билась кровь.

— Любовь пугает тебя? — прошептал он.

Любовь была для Иден мукой!

— Она пугает меня. — Гарет изучал ее побледневшее лицо, в его глазах светилось желание. — Меня ужасает, что один человек может стать для другого целым миром. Может пробуждать жизнь одной улыбкой и ввергать в бездны лишь нахмурившись.

— Я часто хмурюсь? — Иден пыталась говорить спокойно и осторожно отодвигалась от него. Она была счастлива, что Гарет может испытывать такие чувства, и одновременно боялась их. Гарет торопил ее, заставлял Иден чувствовать себя обязанной ответить на его любовь.

— Ты не хмуришься, любовь моя, — ответил он и как верный раб встал перед Иден на колени. — Но иногда мне кажется, что ты отдаляешься от меня. Ты — словно бесплотный дух, а я пытаюсь догнать тебя, коснуться, постичь тебя.

Он протянул руку, прикоснулся к ней и в следующий миг вскочил, стараясь обнять напуганную девушку. Ее стройное тело и шелковистая кожа пробудили в нем древний инстинкт. Гарет страстно прижался к губам Иден. Она пыталась бороться, но было слишком поздно остужать его пыл. И Иден обхватила Гарета за шею и подчинилась, позволила своему телу расслабиться и поплыла по волнам страсти Гарета.

— Ты любишь меня! — закричал он. — О, Иден, иногда мне казалось… но нет, ты не лгала в моих объятиях, не смогла бы ответить на мой поцелуй, если бы я был тебе безразличен.

Иден знала, что это не так.

Любовь к Лейфу сделала ее уязвимой… Она не сумела устоять перед физическим влечением к молодому красивому юноше, который так искренне ее любил.

Иден вырвалась из его рук и отошла в сторону. Ее губы пылали от поцелуя.

Гарет в замешательстве провел рукой по волосам, убирая челку с сияющих глаз.

— Извини, что все случилось вот так, Иден, но я не мог по-другому признаться тебе. Я хочу, чтобы мы поженились, и скоро.

— Гарет. — Она с трудом произнесла его имя. — П-пожалуйста, дай мне еще немного времени…

От неожиданности он пошатнулся:

— Как ты можешь целовать меня так и просить подождать?

Иден уже была готова поддаться на его уговоры, но Гарет слишком сильно ей нравился. Она должна быть честной с ним.

— Брак — это навсегда, Гарет. Я не хочу, чтобы мы совершили ошибку, до конца не разобравшись в своих чувствах.

— Я знаю, что я чувствую к тебе, Иден. — Его голос сорвался. — Ты хочешь сказать, что… не испытываешь того же ко мне?

— Я… ты мне нравишься, Гарет…

— Боже мой, Иден, я сейчас сойду с ума!

Иден не выдержала:

— Гарет, ты хоть понимаешь, как сильно женщины отличаются от мужчин? Мы тоже можем потерять голову… Но, Гарет, я же не безразлична к тебе.

— Но я погибаю без тебя. Я постоянно думаю о тебе. Что мне с этим делать?!

Они стояли друг против друга в тишине в полутемной комнате. Наконец Гарет тихо сказал:

— Может, есть кто-то еще?

Его прямой взгляд шокировал ее. Иден отвернулась и присела на кресло, в котором несколько минут назад Лейф курил и рассказывал им о Японии.

— Ты единственный мужчина, с которым я встречаюсь, — тихо ответила она.

— Сейчас да. Но мне начинает казаться, что в твоей жизни был еще один мужчина, — задумчиво произнес Гарет. — Может, этот молодой доктор? Когда бы мы ни сталкивались с ним, ты… ну, вела себя с ним неестественно.

— Тони нужна Гейл, не я!

Иден тут же прикусила губу. Ее слова прозвучали так, будто она была влюблена в Тони Грегга и ревновала его к сестре. Выйти из затруднения помог стук в дверь музыкальной студии. На пороге стоял Донован.

— Куда мне подать ужин, в эту комнату или в столовую на первом этаже?

— Внизу, если можно, — сказала Иден, встала и направилась к двери, шурша шелковыми складками кимоно.

Гарет медленно последовал за ней.

Лейф заранее приказал подать к ужину шампанское. Но даже оно не смогло прогнать напряжение, словно витавшее над столом.

По дороге домой Гарет молчал. Когда они подъехали к воротам дома Эллисов, он взял Иден за руки.

— Не позволяй тому, что мы сегодня наговорили друг другу, встать между нами, — умоляюще сказал он. — Какая мука любить тебя и не быть рядом с тобой! Но я не вынесу, если потеряю тебя навсегда.

— Гарет! — Иден наклонилась и поцеловала его в щеку. — Дай мне время. Это все, что я прошу.

Она вышла из машины и направилась к дому. Из-за всех переживаний ее ноги стали будто ватными и плохо слушались хозяйку. Дом казался пустым. Гейл ушла с Лейфом, тетя Сью и дядя Гарри были членами клуба «Кому за сорок» и отправились туда на весь вечер.

Иден приготовила себе какао, поставила чашку на поднос, положила пару бисквитов и пошла наверх.

Все воскресенье Иден не покидала усталость и непонятная слабость, а на следующее утро она начала чихать и кашлять и не смогла даже встать с постели. Тете Сью хватило одного взгляда на пылающее лицо племянницы, чтобы побежать звонить доктору.

Но через полчаса в их гостиной появился не старый доктор Грегг, а его сын Тони. Он как затравленный зверек озирался по сторонам, входя в дом, и тетя Сью успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Гейл поехала в Лондон, мой мальчик, — сказала она.

— Мне пришлось прийти вместо отца, миссис Эллис. Он слег в постель с летним гриппом, который сейчас разгуливает по всему Лоутону.

— О боже! — Тетя Сью не на шутку забеспокоилась. — Моя бедная Иден, наверное, тоже его подхватила. Она без конца чихает и не может даже толком сказать, что с ней творится.

Иден на самом деле заболела гриппом, но Тони обещал поставить ее на ноги к субботе — великому дню, как он заметил с горькой иронией.

Всю неделю дом Эллисов наполняли предпраздничный шум и суета. Иден старалась радоваться этому всеобщему предсвадебному возбуждению и веселой трескотне, доносившейся из гостиной. Она убедила себя, что это именно грипп ввел ее в состояние депрессии.

Когда в очередной раз пришел Тони, Иден уверила его в том, что ей уже намного лучше и через пару часов она сможет встать с кровати.

— Бедняжка, тебе, наверное, трудно оставаться в своей комнате, когда внизу такая беготня из-за свадьбы. О, почтальон звонит в дверь. Он, наверно, доставил коробки со свадебными платьями!

Тетя Сью принесла платья в комнату Иден, чтобы показать их больной. Белое платье сверкало сквозь пластик упаковки как свежий иней, сердцеобразное декольте блестело, усыпанное крохотными бисерными лилиями, длинная пышная юбка была похожа на охапку снега.

— Вот это платье! — Тони криво улыбнулся. — Гейл будет выглядеть в нем на миллион.

Лежа в кровати, Иден видела, как исказилось его лицо. Тони подошел к окну и невидящими глазами посмотрел вниз.

— Скажи мне, Иден. — Его голос звучал глухо. — Гейл выходит за Шеридана из-за роскоши и светской жизни, которую он может ей дать?

Иден решила, что Тони и так слишком много страдал.

— Ни одна женщина не выйдет замуж только по этой причине, Тони. Прежде всего Гейл — женщина. Она должна любить и быть любима.

Лучи летнего солнца озаряли голову Тони, но, когда он обернулся и посмотрел на Иден, его глаза были почти черными от горя.

— Гейл всегда хотела денег, она всегда хотела стать кем-то, — сказал он. — Ты просто сохраняешь верность сестре, утверждая, будто она любит Шеридана. Но я знаю, Иден, чувствую сердцем, что Гейл втягивает меня, Шеридана и себя в настоящий ад, рассчитывая, что этот парень ее любит.

— Он любит ее, Тони. — Произнося это, Иден испытывала нестерпимую боль. — Я думаю, в этом одна из трагедий жизни: мы любим тех, кто не любит нас.

Она сменила болезненную для них обоих тему разговора и спросила Тони, можно ли ей пойти следующим вечером на первый концерт Гарета.

— Мы поедем в машине Лейфа, — добавила Иден, видя, что Тони колеблется. — Гарет хочет, чтобы я приехала, мне бы не хотелось его разочаровывать.

— Папа посоветовал бы провести еще денек дома… Но если ты хорошо себя чувствуешь и не станешь слишком волноваться, тогда, я думаю, порядок.

— Как твой отец, Тони?

— Неплохо. Он обычно работает на износ, так что когда заболевает, на выздоровление требуется много времени. Я оставил его греться на солнышке в саду. Надеюсь, когда вернусь с работы, застану его там же. Отдых сейчас самое лучшее лекарство для отца. Кстати, у меня есть крем, он поможет вылечить твою простуду на губах. — Тони порылся в сумке, но так и не смог найти тюбик. — Я, наверное, оставил его на столе. Обязательно привезу его тебе.

— Смотри не перетрудись, Тони. — Иден, знала, что с болезнью отца на него свалилось много работы.

— Я могу позволить себе потратить полчаса, чтобы привезти тебе крем. — Тони грустно улыбнулся. — Гейл хотела бы, чтобы ее подружки выглядели в субботу наилучшим образом.

После ухода Тони Иден сползла с постели и, подойдя к туалетному столику, взяла в руки зеркало. Она смотрела на свое осунувшееся лицо, поражаясь переменам, произошедшим с ней после встречи с Лейфом. Не наступи она на ту проклятую корочку льда, машина Лейфа проехала бы мимо и Иден спокойно пошла бы домой.

Грустно вздохнув, Иден оделась и причесалась. Она спустилась по лестнице и, привлеченная аппетитным ароматом, вошла в кухню. Тетя Сью испекла яблочный пирог и теперь жарила колбаски.

— Привет, милая. — Она радостно улыбнулась племяннице. — Тони сказал, что ты скоро поправишься.

Иден устало села за стол и позволила тете позаботиться о ней. Гейл уехала с Лейфом в Лондон. Их пригласили сняться в телевизионном шоу.

— Я бы умерла от испуга, если бы меня снимали на камеру и атаковали бесчисленными вопросами. — Тетя Сью поставила пирог на стол и принялась обсыпать его сахарной пудрой. — Но я уверена, что твоя сестра может выкрутиться из любой ситуации не моргнув глазом.

— У Гейл есть безотказное оружие — красота. — Иден улыбнулась. — Если бы она поехала в Лондон работать моделью, я не сомневаюсь, что имела бы сногсшибательный успех.

— Ох, это прекрасное создание такое же ленивое, как устрица. Модельный бизнес — тяжелый труд. Ей больше нравилось работать в «Моник». Ей всегда удавалось для самых избалованных клиентов подобрать одежду по вкусу. К тому же в Лоутоне Гейл была моделью номер один. А в Лондоне у нее нашлись бы соперницы.

Иден развеселило столь ироничное отношение тети к поступкам Гейл. Сестра однажды призналась ей, что намерена заполучить то, что хочет, не работая моделью в Лондоне.

— Я слышу, в кабинете звонит телефон. — Тетя Сью прервала размышления Иден. — Будь умницей, сбегай и ответь.

Звонил Гарет. Услышав голос Иден, он вскрикнул от радости.

— Я так беспокоился о тебе, милая, — сказал он. — Я хотел увидеться с тобой, но тетя Сью решила, что я заражусь гриппом и не смогу выступать с концертом. Тебе уже лучше? Придешь завтра со всеми?

— Я чувствую себя хорошо. И уж конечно, ничто не сможет помешать мне попасть на твой концерт, — уверила она Гарета.

— Чудесно! Я знаю, я смогу играть, если ты подбодришь меня.

— Ты много готовился?

— Я репетировал как проклятый. Ведь я не только должен показать Лейфу, на что способен, — вся моя будущая карьера зависит от первого выступления. Наше с тобой будущее, я надеюсь.

Иден похолодела, но, к ее счастью, Гарет заговорил о съемках на телевидении:

— Лейф не очень-то любит такие вещи, но в связи со свадьбой это неизбежно. Честно говоря, он неплохо смотрится на экране. А уж твоей сестре это, безусловно, понравится.

Иден прикусила губу, зная, что Гарет считал Гейл охотницей за деньгами.

— Ты нервничаешь перед завтрашним событием?

— Ну да. Немного. Я рад, что ты будешь рядом, Иден.

— Я обязательно приду, — пообещала она.

Просмотр телепередач не был любимым занятием семейства Эллисов. Тетя Сью предпочитала вязать и шить. Дядя Гарри любил почитать на ночь хорошую книгу, а Иден давно надоели перерывы на рекламу и скучные однообразные шоу.

Но сегодняшним вечером все домочадцы уселись перед экраном телевизора посмотреть на Гейл и Лейфа. Иден расположилась прямо на полу, а тетя с дядей — позади нее на диване. Дядя Гарри, выпустив облако дыма из своей трубки, ободряюще положил теплую ладонь племяннице на плечо. Тетя Сью высказала надежду, что все соседи сейчас смотрят это шоу.

Сначала шли новости об ограблении банка, затем о политике и машинном заводе, и, наконец, ведущий объявил:

«А теперь перейдем к более радостным событиям. — Диктор позволил себе улыбнуться. — У нас есть интервью, взятое у одного из самых молодых деятелей бизнеса и прекрасной Золушки, намеревающейся в эту субботу стать его женой».

Через пару секунд они увидели Лейфа, высокого, уверенного в себе, в черном элегантном костюме. Он курил, свободно откинувшись на спинку стула, и отвечал на вопросы о предстоящей свадьбе и медовом месяце. Гейл сидела на диванчике, похожая на холодную статую в шелковых одеяниях. Ее черные волосы были уложены в прическу Джоконды, которая, безусловно, ей очень шла.

Репортер спросил, ей ли принадлежала идея отправиться в Вест-Индию на медовый месяц. Гейл очаровательно улыбнулась и подняла на него сияющие глаза.

«Если бы наш медовый месяц планировал мой жених, — она усмехнулась, — мы бы провели его в зале для совещаний на очередном собрании».

За кадром раздался взрыв смеха.

«Остроумна настолько, насколько красива», — прокомментировал репортер.

Дядя Гарри от души расхохотался и выключил телевизор. У тети Сью от негодования пылали щеки.

— Гейл перешла все границы! — воскликнула она возмущенно. — С улыбкой говорить такие вещи! Когда тысячи людей смотрят и слушают!

— Лейфу, кажется, понравилась шутка. — Дядя Гарри потрепал Иден по голове. — Что ты думаешь по поводу своей остроумно-красивой сестры, крошка?

Иден улыбнулась:

— Гейл может справиться с чем угодно. Она держалась великолепно. Уверенная в себе, с длинными ногами и располагающей улыбкой.

— М-м-м… — Дядя Гарри сделал глубокую затяжку. — Завтра я заставлю своих работников вытянуть мне ноги подлиннее.

Через полчаса «звезды» телеэкрана очутились в гостиной, принеся с собой запах коктейлей отеля «Савой» и эхо светских бесед. Гейл надеялась приехать домой пораньше, чтобы успеть увидеть себя по телевизору. Она очень расстроилась, поняв, что опоздала. Иден удалось умиротворить сестру, заявив, что та выглядела просто потрясающе.

— Твое платье просто великолепно, а уж ноги!.. Репортер был очарован тобой.

— А как насчет меня? — Лейф усмехнулся и уселся на диван, предварительно смахнув с него все подушки. — Обо мне разве не упоминали? Я же жених!

— Ты тоже выглядел потрясающе. — Иден заметила, что его костюм на самом деле не черный, а красновато-коричневый. Дорогая ткань обтягивала широкие плечи.

Лейф усадил Иден перед собой.

— Ты выглядишь измученной. Как ты себя чувствуешь, дитя?

— Почти как раньше. Спасибо за корзину с фруктами. Ты прислал их столько, что хватило бы на десятерых. Так что я, объевшись, лежала в постели.

— А завтрашний концерт? Ты сможешь поехать с нами?

— Мой врач разрешил. Я разговаривала с Гаретом по телефону и пообещала прийти.

— Он здорово обрадовался, да?

Она улыбнулась, и дальше разговор пошел в том же ключе, пока на пороге не появилась тетя Сью с подносом чая. Лейф с благодарностью принял чашку и два куска яблочного пирога. Гейл отправилась наверх переодеваться.

Иден уселась на софе, подобрав под себя ноги, и слушала, как Лейф обсуждал с дядей Гарри непонятные ей вопросы большого бизнеса. Краткие мгновения она могла наслаждаться присутствием Лейфа в доме, тайно страдая от его близости. Плохо было мечтать о мужчине Гейл, но как ей заставить свое сердце не биться сильнее при каждом упоминании его имени? Как похоронить свои чувства, когда Иден была готова не задумываясь умереть при одном его взгляде, одном звуке низкого голоса?

Когда Гейл вошла в гостиную в обтягивающих золотистых брюках и черном топе, Лейф поднялся:

— У меня еще много дел, так что мне пора.

— Бедняжка. — Гейл подошла к нему и поправила галстук. — Я прослежу, чтобы ты забыл все свои дела, когда после свадьбы мы отправимся на солнечный остров.

Иден беспокойно шевельнулась на софе, услышав, как Гейл говорит о медовом месяце, который скоро проведет с Лейфом…

— Спокойной ночи, фея. — Лейф улыбнулся Иден. — Я передам Гарету, что ты его любишь.

— Да, пожалуйста. — Каким-то образом Иден умудрилась изобразить на лице нежную улыбку. Затем комната опустела. Тетя Сью начала суетиться около дивана, укладывая подушки на место.

Гейл проводила Лейфа, а вернувшись, позвала Иден на кухню поболтать наедине, пока она будет ужинать.

— Я рада, что тебе лучше, сладкая моя, — заговорила она. — Между прочим, я очень рассчитываю на твою поддержку в субботу.

Иден посмотрела на сестру:

— Как мило с твоей стороны, что ты возлагаешь на меня такие надежды.

— Мы всегда были вместе. И если тебя не будет рядом со мной… ну, в общем, это неправильно. Ты тихое, незаметное дитя, но я скучаю, когда тебя нет поблизости.

Иден подняла чашку с чаем, но тут же поставила обратно: ее руки тряслись. Она поняла, почему Гейл завела этот разговор. С понедельника Тони часто бывал в их доме. Суббота приближалась. Блистательное шоу Гейл скрывало… самый настоящий страх. Вскоре Гейл придется сделать ответственный шаг, который навсегда разлучит ее с молодым доктором.

— Ты просто ребенок! — фыркнула Гейл. — Если следовать твоим убеждениям, придется сказать, что в субботу состоится не бракосочетание, а узаконенная покупка.

— У меня очень отсталые взгляды. — Иден сжала кулаки и горячо воскликнула: — Для меня любовь — самое главное!

— Ты такая же беззащитная, как только что вылупившийся цыпленок. — Гейл отодвинула в сторону тарелку с недоеденным ужином и погладила свой изумруд. — Я часто хочу быть такой же, как ты. Но я реалистка, а не романтик. Я не представляю, как можно быть счастливой, если ты не окружена роскошью и людьми вроде Лейфа. Я стала слишком избалованной. Как любимый кот, который требует свежую рыбу и самые жирные сливки.

Она задумчиво поднялась и подошла к окну. Вдруг словно тень пробежала по ее лбу.

— Тони в саду с дядей Гарри! — вскрикнула она. — Я не знала, что он приедет! А ты?

— Он, наверное, принес мне специальный крем для губ.

— Мне кажется, я не видела его много лет. — Гейл приподняла занавеску и прильнула к окну. — Как он осунулся! Да еще этот ужасный твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях!

Повисла неловкая пауза.

— Пойду поздороваюсь с ним.

— Нет, Гейл! — Слова против воли сорвались с губ Иден. — Прошу, оставь его в покое. Незачем сыпать соль на еще не зажившие раны.

Гейл повернулась к сестре. Ее лицо побледнело, возле глаз, еще недавно ярко блестевших, залегли морщинки.

— Ты не можешь обойтись без мелодрамы?

— Ты знаешь, что причинила ему боль. — Иден тоже побледнела. — Если он увидит тебя…

Она не закончила фразу, потому что дверь в кухню резко распахнулась и на пороге появился Тони. Его волосы были небрежно зачесаны назад, глаза блеснули, когда он посмотрел на Гейл. Иден прекрасно понимала, что он сейчас чувствует: бешеный стук сердца, желание прикоснуться к любимому человеку и боязнь того, что пропасть между ними слишком велика.

— Привет, Гейл! — произнес Тони, затем запустил руку в карман и передал Иден маленькую коробочку. — Вот крем для губ, что я обещал тебе, Иден.

— Спасибо, Тони. — Приняв коробочку, она обернулась к сестре. Та знаками просила ее выйти из кухни, но Иден не подчинилась. — Не хочешь чашку чаю? Он свежезаваренный, — предложила она доктору.

Он стоял не двигаясь, будто вовсе не слышал Иден. Взгляд Тони был прикован к кольцу Гейл, сиявшему зелеными и белыми огнями. Пауза затянулась, нарастало напряжение. Гейл первой нарушила молчание.

— Тебе предложили чай, — сказала она. — Что, кошка съела твой язык?

Молча Тони смотрел в ее красивое лицо, потом вздрогнул, словно острая боль пронзила его тело.

— Да, — проговорил он. — Язык… и сердце. Спокойной ночи, Иден! — Он стремглав выбежал из кухни.

Сестры уставились друг на друга.

— Я устала, — сказала наконец Иден. — Я лучше пойду спать.

— Сладкая моя…

— Нет, хватит об этом, Гейл! Я насмотрелась на то, как ты мучаешь Тони.

— Но… как он смотрел на мое кольцо…

— А ты хотела, чтобы он восхищался им, как все остальные? Гейл, он любит тебя, а любовь не оставляет в сердце места для восторгов по поводу того, что твой любимый человек выходит замуж за другого.

— Ты говоришь словами любовного романа. Если Тони сейчас плохо, он сам это заслужил! Он отказался уехать из Лоутона! Ни один мужчина на свете не заставит меня жить в этой дыре! Я… я этого не вынесу, Иден.

— Но ты же выносила с тех самых пор, как умерли наши родители и мы переехали сюда, — напомнила Иден. — Лоутон не такой уж плохой город.

— Подслащиваешь пилюлю? Но что будет, когда я проглочу весь сахар?

— А он тебе так необходим?

— У меня нет выбора, моя романтичная младшая сестренка! Полет на Луну не может длиться вечно. Атмосфера наверху становится слишком разреженной.

— Какой ты стала циничной, Гейл.

— Я смотрю правде в глаза. Как Лейф. — Гейл нашла сигарету, закурила и принялась бродить взад и вперед по кухне, беспрестанно затягиваясь. — Он и я… мы оба знаем, что любовь — всего лишь романтический синоним желания.

— Это не так!

Гейл лукаво взглянула на сестру:

— Да ладно, милая. Неужели парочка крепких объятий Гарета не объяснила тебе, чего на самом деле мужчины хотят от женщин?

— Желание — только половина любви, — не сдавалась Иден. — Взаимопонимание, общая радость, готовность делить невзгоды — вот вторая половина!

— Как я рада за тебя… и Гарета. — Гейл ехидно усмехнулась. — Из твоего высокопарного заявления следует, что нам вскоре предстоит услышать о вашей помолвке. Лейф будет просто счастлив. Он питает к тебе и юному гению рояля прямо-таки отцовские чувства.

— Отцовские? — переспросила Иден. Она крепко стиснула коробочку с кремом, чуть не раздавив ее. — Мне пора спать, я очень устала. Спокойной ночи, Гейл.

— Иден, постарайся меня понять!

— Конечно. Я понимаю, Гейл. Тебе нужны бриллианты, а не любовь!

Глава 7

На следующий вечер они поехали в Лондон. За рулем лимузина сидел Донован в особой униформе. Они надеялись попасть в концертный зал пораньше, чтобы перекинуться парой слов с Гаретом до выступления. Но застряли в автомобильной пробке и прибыли всего за десять минут до начала, успев только купить программки и занять свои места на балконе.

— Здесь собралась отличная публика. — Гейл оценивающим взглядом окинула концертный зал, ожидая, что все начнут глазеть на нее и ее спутников. — Умный ход — устроить выступление Гарета прямо перед нашей свадьбой. Ты умеешь привлечь общественное внимание, дорогой.

— У меня было много практики. А-а, вот и наш мальчик!

На сцену вышел Гарет в черном смокинге. Он бросил быстрый взгляд на их балкон. Иден улыбнулась и прошептала: «Удачи!» Гарет прочел это слово по ее губам и кивнул. Под вежливые аплодисменты зрителей он сел к роялю и открыл крышку. Белые клавиши засверкали в свете ламп.

Запоздалые слушатели занимали свои места. Наконец, когда тишина воцарилась в зале, Гарет опустил тонкие руки на клавиши.

Всю первую часть его программы публика оставалась настроенной критически. То и дело раздавались недоверчивые шепотки. Гарету Конвею, протеже богатого и влиятельного промышленника, было нелегко доказать зрителям, что он действительно талантлив.

Перед тем как Гарет должен был исполнить отрывок из Рубинштейна, Лейф наклонил голову к Иден и прошептал:

— Расслабься, дитя. — Он ободряюще улыбнулся. — Гарет абсолютно спокоен. Он знает, что еще до конца вечера добьется признания этой напыщенной публики.

Уверенность Лейфа в своем протеже была оправданна. С последними аккордами «Лесной нимфы» зал потрясенно замер, но через мгновение разразился громоподобными аплодисментами. Зрители поднимались со своих мест и продолжали аплодировать стоя.

После концерта Гарет попал в настоящую осаду. У дверей его гримерной толпились люди, поздравляя дебютанта с успехом. Представитель звукозаписывающей компании прорвался сквозь толпу и пригласил Гарета на ленч на следующий день. Он был в восторге от «Лесной нимфы» и хотел обсудить условия контракта.

Через полчаса шумиха улеглась, и Гарету удалось сбежать со своими друзьями. Неоновые огни отражались на полированной крыше автомобиля Лейфа, с моря дул легкий бриз. Лейф сообщил, что его секретарь заказал столик на шестерых в ресторане «Доминик» — одном из лучших в Брайтоне. Но прежде он хотел знать, не повредит ли здоровью Иден поздний праздничный ужин.

— Вечер будет удачным только в том случае, если мы как следует его отпразднуем, — ответила она, чувствуя руку Гарета на своей талии.

— Тони предупредил, что тебе нельзя переутомляться, Иден, — напомнила тетя Сью.

Гейл поежилась и накинула меховое манто на плечи:

— Не беспокойся, тетя. Небольшой ужин не повредит нашему бесценному ребенку.

Иден посмотрела Гейл прямо в лицо. Да, сестра, подумала она про себя, вот так! Твое сердце замирает каждый раз, как ты слышишь это имя.

Когда все общество вслед за Лейфом прошло через стеклянные двери зал ресторана, к ним подбежал метрдотель, рассыпаясь в приветствиях, проводил их до прекрасно сервированного столика, убрал карточку с надписью «Зарезервировано» и подал меню. Он обращался с ними как с особами королевской крови.

Иден заметила, что посетители за другими столиками кивали и улыбались Лейфу и его невесте. Мужчины с восхищением смотрели, как Гейл снимает манто, обнажая бархатистые плечи. Тетя Сью озиралась по сторонам. Она бы никогда не пошла с Гарри в такой дорогой ресторан.

На столах горели маленькие лампы, хрустальные бокалы наполнялись багряным вином, меховые шубы висели небрежно перекинутые через спинки стульев. На танцевальной площадке в такт музыке двигались пары, женщины напоминали пестрых бабочек рядом с одетыми в черные смокинги партнерами.

Наконец подали шампанское во льду, затем принесли изысканные блюда. Официант добавил бренди и корицу в горячий кофе и разлил по чашкам тончайшего фарфора. Компания наслаждалась чудесным напитком, слушая модный оркестр.

Лейф решил закурить и достал портсигар. Гарет и дядя Гарри присоединились к нему.

— Лейф! — сказала Гейл тоном, не принимающим возражений. — Я хочу танцевать!

— Может, Гарет согласится потанцевать с тобой. — Лейф нагло улыбнулся сквозь завесу ароматного дыма. — Я думаю, Иден не хочется очутиться на танцплощадке после того, как она переболела гриппом.

— Я не утомил тебя своей игрой? — спросил Гарет.

— Нет, конечно. — Иден дотронулась до его руки. — Мне нравится музыка, но мои ноги еще не окрепли. Я лучше посижу здесь и посмотрю, как ты танцуешь с Гейл.

— Пойдем же! — Гейл встала со стула. — Я уже устала сидеть. Этот чертов бизнесмен слишком любит курить сигары после ужина, вместо того чтобы развлекать меня.

Они вышли на танцплощадку, и Иден улыбнулась, глядя, с какой робостью Гарет обнял ее красавицу сестру.

— Вы, наверное, очень рады за Гарета, — заметила тетя Сью Лейфу. — Он чудесно играл, не правда ли? Всем так понравилась «Лесная нимфа». Это было понятно еще до того, как весь зал начал аплодировать.

— Да, это замечательное произведение, — согласился Лейф. — Влюбленная нимфа, прекрасная и неуловимая.

Сквозь табачный дым Иден не смогла разглядеть выражение его лица. Она крепче сжала бокал с ликером.

Оркестр заиграл вальс, и дядя Гарри поднялся, протягивая руку жене:

— Это один из наших любимых, Сью. Пойдем, дорогая, сделаем пару кругов.

И они отправились танцевать, оставив Иден наедине с Лейфом.

— Милая мелодия, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Спокойная и приятная, без этой барабанной дроби, популярной сейчас.

— Она старая. — Иден не посмела добавить, что вальс называется «Мой единственный». Произнести это вслух означало признаться в своих чувствах, открыть мучительный секрет. Лейф не знал, что творилось в ее душе. Он сидел так близко, раздувая ноздри, выпускал струю дыма, а сердце Иден замирало при каждом его взгляде.

— Допивай свой ликер, — приказал Лейф. — Твои бледные щеки от него наконец-то порозовеют.

Иден допила напиток до капли.

— Хочешь еще? — Лейф потянулся за бутылкой.

— Нет, Лейф! — Иден перехватила его руку и опустила на стол. — Я вовсе не хочу напиться. Я тогда начну глупо смеяться. Уверена, тебе не нравятся истерично хохочущие женщины.

— Ты просто еще ребенок. — Его дразнящая улыбка вскружила Иден голову сильнее, чем выпитый ликер. — В беленьком платьице, с потяжелевшими веками ты совсем как крошка, которая ждет, когда папа отнесет ее в кроватку.

— Ну да, крошка! — Она негодовала. — Уверена, мы одного возраста с блондинкой в черном платье за соседним столиком.

Лейф с улыбкой взглянул на девушку. Ее спутник, намного старше ее самой, был, несомненно, влиятельным человеком. Блондинка подняла голову и бросила взгляд на широкие плечи Лейфа. На ее пухлых губах заиграла лукавая улыбка. «М-м-м… мне нравится твое телосложение!» — казалось, говорила она.

Лейф нахмурился и снова обернулся к Иден. По серьезному взгляду его зеленых глаз она поняла, что Лейф сейчас сравнивал себя со спутником блондинки. Он нужен был Гейл ради связей и денег.

— Иден. — Лейф тихо произнес ее имя. — Я знаю, почему ты выглядишь такой несчастной.

— Правда? — Она посмотрела ему в лицо.

— Ты так молода. — Лейф взял ее руку в свою. — Ты пытаешься понять, как я мог пойти на брак с женщиной, которая меня не любит. Ах, не смотри на меня так! Думаешь, я не знал? Иден, твоя сестра всегда была откровенна со мной. Возможно, она понимала, что я замечу любое притворство. Она никогда не лила любовную ложь в мои уши… не как та блондинка за соседним столиком. Ее голову не занимает ни одна мысль, кроме той, как выжать из мужчины побольше денег, прежде чем приняться за другого. Такие, как она, делают карьеру, продавая себя. Гейл хочет сделать карьеру, став женой магната. — Губы Лейфа тронула теплая улыбка. — Может, настоящая романтика и отсутствует в наших отношениях… Но годы слишком ожесточили меня, я не чувствую, что мне ее не хватает. Гейл весела и красива, она рождена, чтобы купаться в шелках и общаться с умными людьми, с которыми я обязан поддерживать хорошие отношения и развлекать их в своем доме.

Его пальцы до боли сжали руку Иден.

— Мы с ней оба реалисты, — продолжил он. — Мечты и поэзия созданы для чистых и юных сердец. Как у вас с Гаретом.

Юное сердце! После его свадьбы Иден никогда больше не сможет быть беззаботной.

Должно быть, Лейф прочитал в ее глазах сомнение, потому что сказал:

— Как мило, что ты заботишься о счастье необработанного алмаза вроде меня, такого грубого…

— Ты не грубый, — перебила она.

Лейф усмехнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Хороший портной и способность поглощать знания делают чудеса, — пошутил он. — Но зеркало показывает мне каждый день, утром и вечером, что я прошел через хорошую школу бедствий. Да, я вынес из нее много знаний, особенно о том, как выжить в этом мире и как не позволить другим причинять тебе боль.

Лейф выпустил руку Иден и сидел, наблюдая за танцующими. Потом улыбнулся ей.

— Любишь секреты? — спросил он.

— Конечно, Лейф. — Ее сердце бешено застучало. — Я — женщина, хотя ты и предпочитаешь называть меня ребенком.

— Женщина… таинственная, непостижимая, волнующая… в которой смешались любовь и ненависть. Женщины похожи на тонкий тростник, который выживает после страшного урагана, с корнем вырывающего дубы. Должен ли я причислить тебя, фея, к их числу?

— Лейф! Временами ты становишься невыносимым. Сначала хотел посвятить меня в секрет, а теперь разговариваешь со мной как с ребенком. — Карие глаза Иден пылали. — Я знаю, что такое быть женщиной!

Лейф оторопело уставился на нее, а затем перевел взгляд на танцующих Гейл и Гарета.

— Конечно, Иден, ты — молодая женщина, а не очаровательное дитя. — Теперь глаза Лейфа внимательно изучали ее лицо. Он нахмурился. — Из весьма достоверных источников я узнал, что твоих друзей решили не выселять из старых коттеджей.

Иден удивленно смотрела на него:

— Лейф, это невозможно!

— Как говорят французы: всегда случается невозможное. — Его зеленые глаза блеснули. Казалось, что два ледяных озера осветили на миг лучи солнца.

У Иден сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Ты приложил к этому руку, Лейф! Я вижу по твоим глазам!

— Опасная штука — глаза.

— Не дразни меня, расскажи все по порядку, — взмолилась Иден. — Что ты сделал, чтобы заставить консула изменить решение?

— Я купил землю и перепродал ее консулу. Я потерял деньги на этой сделке, потому что мне пришлось купить участок земли со старыми коттеджами. Местные жители могут прожить в них всю свою жизнь, но я построю там завод. Все больше и больше людей перебираются жить из Лондона в окрестности, так что с работниками проблем не будет. Через пару лет, я думаю, мои вложения окупят себя.

— О, Лейф! — Любовь волной захлестнула ее сердце. Иден понимала, что он поступил так, чтобы сделать ей приятное. — Я так сильно переживала за этих стариков, а теперь ты все уладил, и я даже не знаю, как мне тебя отблагодарить! Для человека, называющего себя жестоким, ты слишком щедр.

— Ты разве не слышала, что я построю там завод? — повторил Лейф, но его выдало легкое подергивание уголка губ. Иден заметила это прежде, чем он успел скрыть его, закуривая новую сигарету. Правитель обширной финансовой империи обладал человеческой добротой.

— Ты спас эти дома не из коммерческих соображений, — сказала она уверенно.

— Ну, скажем, я грубый необработанный алмаз с парочкой положительных черт, — ответил он с усмешкой. — Но поверь мне, Иден, было время, когда я гнался только за выгодой.

— Это можно понять.

— То, что когда-то простой ирландский парень сгорал от амбиций? Я получил намного больше, чем когда-либо хотел. Так что мне не повредит чуть-чуть помочь кому-то другому.

— Лейф, — запротестовала Иден. — Это цинично!

— А я вообще-то циник, Иден. Можешь не сомневаться. Я был способен на все, что угодно, лишь бы этот простой ирландский парень купался в роскоши…

За спиной Иден послышалось шуршание шелка и звонкий смех Гейл.

— Успех и шампанское придали тебе невиданных сил, Гарет. Я больше не могу танцевать!

Иден повернулась и посмотрела на Гарета. Он был очень хорош в этот миг, его щеки пылали, волосы растрепались, но из головы Иден не шел маленький голодный мальчик, которого оставили одного в жестоком мире еще младенцем. Она была уверена, что этот мальчик просто спрятался сейчас под обликом могучего мужчины, сидящего рядом с ней, — спрятался, но не умер.

Лейф встал:

— Давайте отвезем это чудное дитя домой в кроватку.

Они вышли на улицу к лимузину Лейфа. Гарет собирался вернуться домой на своей спортивной машине и подошел к Иден попрощаться.

— Встретимся завтра вечером. — Он приложил подушечки ее пальцев к своим губам, но Иден почти сразу же отдернула руку. — Убегающая маленькая девочка, что мне с тобой делать? — прошептал он.

— Не гони по дороге домой, Гарет, — поучительным тоном ответила Иден. — Я знаю, как ты рассеян, когда едешь один.

— Ты будешь переживать, если со мной что-то случится? — Гарет сел в машину и пожелал всем доброй ночи. Заревели двигатели, и спортивный автомобиль почти мгновенно скрылся из виду.

Иден устало положила голову на мягкую спинку сиденья. Лимузин ехал прочь из Брайтона. Она размышляла над тем, почему людям сложнее стать счастливыми, чем, например, бабочкам или пчелам. Она страдала от любви и билась как птица в клетке, Гейл рисковала счастьем только ради того, чтобы удовлетворить свою жажду роскоши, Лейф… Лейф.

Когда лимузин остановился у ворот ее дома, Иден уже почти спала. Она вздрогнула, почувствовав, как большие, сильные руки подняли ее и вынесли из машины. Иден обняла Лейфа за плечи, пока он нес ее по ступенькам, а когда положил в гостиной на диван, открыла глаза, взглянула в его улыбающееся лицо и сонно проговорила:

— Спасибо, папа!

На следующий день Иден отправилась навестить друзей из спасенных коттеджей. Утром они получили извещение об изменении планов консула и радостно улыбались, издалека завидев Иден. Они были уверены, что к этому чуду она приложила свою руку.

День был жаркий, и Рози предложила Иден выпить по стакану лимонада в тенистом саду.

— Благослови бог твое сердце и душу! — сказала Рози. — Но зачем этому ирландцу так заботиться о никому не нужных стариках?

— Затем, что люди ему не безразличны. — Иден улыбнулась. Ее хрупкая фигурка казалась совсем маленькой на фоне громадного деревянного стула, который смастерил сын Рози.

— В любом случае он поступил очень благородно. — Рози пытливо изучала лицо юной гостьи. — Но большинство мужчин тают как масло в руках хорошеньких женщин, так что не говори мне, что это не ты уговорила его купить наш участок земли.

— Я не сказала, что совсем не имею к этому никакого отношения. — Иден рассмеялась. — Он не собирался говорить мне, что покупатель — он. Но я заставила его признаться.

— Почему ты не ешь кекс? Ты скоро станешь похожа на шпильку. Ты только посмотри на свои руки и ноги!

— Я никогда не была полной, Рози. Я пошла в своего дядю. У нас в роду узкая кость.

— Давай все-таки как следует все обсудим, — потребовала Рози. — Ты переживаешь из-за свадьбы Гейл. Что ж, она будет в шелках всю оставшуюся жизнь. Ее сердце сделано из стекла!

— Рози…

— Не защищай ее! Этот ирландец считает, что нашел себе подходящую жену: умную, ловкую и смазливую. Я права?

Иден кивнула:

— Гейл — именно та девушка, которая ему нужна. И она много лет назад решила, что хочет стать богатой.

— А тебе нравится он сам, не так ли, девочка моя? — Добрая старая Рози говорила с искренним участием. — Да ладно, такова жизнь. Ты еще очень юна. Через несколько месяцев твоя боль стихнет.

Иден избегала взгляда Рози. Чтобы сменить тему, она начала рассказывать о выступлении Гарета и ужине в дорогом ресторане в честь его успеха. Рози внимательно слушала, откинувшись на спинку соломенного кресла и надвинув на глаза шляпу с широкими полями. Когда из открытых окон кухни донесся бой старинных часов, Иден вскочила.

— Мне лучше поторопиться домой, — сказала она. — У нас сегодня вечером репетиция свадьбы.

Она склонилась над спящей Сластеной и почесала у нее за ушком. Кошка перевернулась на спину и, довольная, замурлыкала.

— Пока, тигрица. — Иден улыбнулась. — Ты знаешь, что теперь ты в безопасности?

— Да, она знает, — кивнула Рози.

Она проводила Иден до дверей. На пороге Рози неожиданно остановилась и морщинистой рукой схватила девушку за подбородок.

— Поверь мне, милая, — сказала она. — Твои чувства к Лейфу Шеридану — наполовину выдумка. Это часть взросления. Ты просто видишь в нем своего героя и влюбилась в него, как многие твои ровесницы влюбляются в певцов или актеров.

— Да, — ответила Иден, потому что легче было согласиться, чем спорить со старой женщиной. К тому же она хотела верить, что Рози права. — Встретимся завтра на свадьбе. Не забудь, церемония начнется ровно в два.

Они попрощались, и Иден поспешила на автобусную остановку. На дороге она прошла мимо большого магазина, и книга в глянцевой обложке, лежавшая на витрине, привлекла ее внимание. Это был роман о войне, который ее дядя мечтал прочитать. Иден решила зайти в магазин и купить книгу.

Несмотря на то что магазин скоро закрывался, внутри было полно народу. Книжный отдел располагался на четвертом этаже, под отделом видеотехники. Иден пришлось подниматься по лестнице, так как лифт не работал.

Книжный отдел всегда был для Иден складом сокровищ. Она купила роман и направилась в следующую секцию. Продавец-консультант нетерпеливо посматривала на часы. Было уже без четверти пять, и ей хотелось поскорее освободиться от последних покупателей.

Внезапно тишину нарушил истошный женский вопль. Он раздавался сверху, из отдела видеотехники. Чей-то крик «Пожар!» вывел Иден из оцепенения. Она растерянно посмотрела на продавца. На лицах всех присутствующих застыло одно выражение: «Этого не может быть!»

Вдруг, один за другим, прогремели несколько взрывов, послышался топот бегущих ног, и вновь — душераздирающий крик:

— Пожа-а-ар!

Толпа перепуганных людей бросилась вниз по лестнице. Они стремились поскорее добраться до безопасного места. Иден подхватила людская волна. Спасающихся подгонял дым и страх огня. Иден заразилась всеобщей паникой. Худенькая и хрупкая, она очутилась в самой гуще толпы и испугалась по-настоящему: сверху валил черный дым, люди давили на нее со всех сторон так, что спина и грудь Иден ныли от ударов локтей. В ее сознании вспыхнула ужасающая мысль: «Во что бы то ни стало надо удержаться на ногах, иначе затопчут!»

Они уже добрались до площадки второго этажа, как вдруг женщина впереди Иден поскользнулась и потеряла равновесие. Иден схватила ее за рукав в безнадежной попытке поднять, обезумевшая толпа налетела на них, и Иден упала ей под ноги. Удар башмака пришелся ей по виску, дикая боль пронзила тело, темнота застелила глаза.

Неподвижное маленькое израненное тело вынесли из здания на носилках, погрузили в машину «Скорой помощи» и увезли прочь от этого хаоса: взбесившейся толпы, трудящихся пожарных, языков пламени, гари, струй воды и дыма.

Сирена «скорой помощи» замолкла, когда машина подъехала к Лоутонской городской больнице.

Глава 8

Лучи заходящего солнца пробивались сквозь шторы приемной хирургического отделения. Над мужчиной, стоящим около окна, поднимались клубы табачного дыма.

— Сколько еще доктора будут продолжать… о, Гарри, сколько еще? — Сью Эллис посмотрела на мужа распухшими от слез глазами. Он нежно погладил ее по руке.

— Мы должны набраться терпения, дорогая, — сказал дядя Гарри. — Иден в руках Уорда Вестбэри, а он отличный хирург.

— Я пойду в столовую, принесу чай. — Лейф отошел от окна. — Мне только что пришло в голову, что надо позвонить в церковь и предупредить викария, что репетиция свадьбы не состоится.

Он подошел к Гарету, похлопал его по плечу. Юноше однажды уже довелось пережить мучительное ожидание, пока в операционной врачи пытались вернуть к жизни страшно изувеченное тело. В тот день, когда его отца вытащили из-под упавшего дерева, он сидел так же, как сейчас, боясь услышать самое страшное.

Гейл безмолвно сидела за столиком. Она подняла ничего не видящие глаза на Лейфа, который остановился перед ней:

— Я не задержусь больше чем на десять минут, — тихо сказал он.

Он захлопнул за собой дверь, и Гейл снова вздрогнула, как от холода. Несчастные случаи происходят каждый день, но они не тревожат тебя, пока не пострадает близкий человек… такой, как Иден… добрый и верный всегда, что бы ни случилось.

Однажды Иден сказала сестре: «Невозможно, чтобы любимые люди были совершенными». Никто не совершенен. Но никто другой не стремился, как Иден, стать настолько хорошим, насколько это возможно. Добрая, но не навязчивая и не скучная, такая трогательная со своими хрупкими плечами и молочной кожей… Теперь — Гейл опять вздрогнула при этой мысли — нежная кожа сестры была в ссадинах и синяках, прекрасные карие глаза могли никогда больше не открыться, чтобы взглянуть на любимых людей.

Когда Лейф вошел в комнату, неся поднос с горячим чаем, появился Тони Грегг с другом-врачом. Тони сел рядом с Гейл, взял ее руки в свои и попытался ее успокоить. Гейл немного пришла в себя, но дрожь ее не унималась. Он снял свой старый твидовый пиджак и накинул ей на плечи.

— Тебе надо выплакаться, — тихо сказал он, когда Гейл положила ему голову на плечо. — Не сдерживай слезы.

— Это поможет немного. — Лейф подал Тони чашку с чаем, их взгляды на минуту встретились. Зеленые глаза Лейфа блестели, уголок губ дергался, но мистер Шеридан оставил Гейл отдыхать в заботливых руках молодого доктора. Он отвернулся и понес чай тете Сью.

— Спасибо, Лейф! — Она взяла чашку и впервые произнесла его имя без запинки. — Ты позвонил священнику? Он все понял? Хотя, конечно, он знает Иден, она ходит в церковь каждое воскресенье. — Тетя Сью тяжело вздохнула и сделала глоток. — Какое несчастье! И прямо в канун вашей с Гейл свадьбы.

— Я предупредил викария и подружек невесты об… отмене репетиции свадьбы.

Небольшая пауза перед последними словами не осталась незамеченной для дяди Гарри. Он удивленно посмотрел на Лейфа, на глубокие морщины, пролегшие на его широком лбу, на боль, застывшую в зеленых глазах. Затем он взглянул на Тони и Гейл — и все понял.

— Почему несчастье всегда случается с теми, кто этого меньше всего заслуживает? — Тетя Сью с трудом сдерживала слезы. — Мы не можем потерять Иден. Она всегда была хорошей девочкой, такой тихой и невинной…

— Я знаю, миссис Эллис. — Лейф говорил тихо, глухим голосом. — Я понял это тем самым вечером, когда поднял ее на руки…

Через полчаса из операционной вышел хирург и сообщил, что Иден пережила операцию. Тетя Сью закричала от радости, но хирург жестом приказал ей успокоиться.

— Она все еще в критическом состоянии, — добавил он. — Ее позвоночник поврежден, но на этой стадии мы не решаемся сделать еще одну операцию. Мне кажется, миссис Эллис, что некоторое время назад ваша племянница повредила спину. Не могли бы вы вспомнить, когда и при каких обстоятельствах это произошло?

— Да, конечно! — Тетя Сью порывисто сжала руку супруга, а Тони еще крепче обнял Гейл. Лейф вернулся к окну. Гарет неподвижно сидел, глядя на Сью Эллис.

— Иден упала с дерева в нашем саду. Это случилось около года назад. Она играла с псом доктора Грегга, и тот загнал кошку на дерево. Иден полезла за ней, но ветка под ее тяжестью обломилась, и моя племянница упала на землю. У нее потом болела спина, но мы не думали… что повреждения серьезные.

— Хм… — Хирург потер пальцем подбородок. — Скорее всего, это случилось именно год назад. Да, миссис Эллис, тогда повреждения были не столь опасные. Но со временем ситуация ухудшилась. Я думаю, ваша племянница не любила жаловаться, но за последние несколько месяцев она еще несколько раз падала, но сама не придавала этому значения. Падая, она каждый раз убеждала себя, что просто поскользнулась. Она не заметила ухудшения координации, потому что юные девушки с длинными ногами часто бывают неуклюжи. Ваша племянница, должно быть, обзывала себя растяпой, вставала и шла дальше. — Доктор Уорд Вестбэри оглядел лица всех собравшихся в приемной. Он был сосредоточен, лохматые брови нависали над глазами. — Весь год этой девушке угрожала опасность серьезного падения. И оно произошло сегодня.

Все замолчали, представляя, как Иден одна противостоит обезумевшей толпе. Возможно, только тогда она почувствовала слабость своих ног, испугалась, что они могут подвести ее.

Гейл вскочила и с мольбой смотрела на хирурга. Под ее потускневшими глазами образовались темные круги. Она впервые в жизни переживала за кого-то еще, кроме себя.

— Моя сестра поправится, да? — Гейл была на грани истерики. — Она должна! Я не вынесу, если с Иден что-то случится!

Озабоченное выражение лица хирурга было ответом на ее вопрос. Иден получила серьезные травмы, давнее повреждение спины еще усложнило ее положение.

— Мы сделаем для нее все, что можем, — сказал он.

— Пожалуйста, дайте мне увидеться с ней!

— Должен предупредить, мисс Эллис, она сейчас в очень плохом состоянии.

— Я ее не потревожу. Я… я просто хочу увидеть сестру.

— Вы тоже можете пойти, миссис Эллис.

Уорд Вестбэри проводил их в палату, где лежала Иден. Спутанные волосы закрывали ее глаза, щеки были бледными, на правом виске темнел обширный кровоподтек.

Гейл долго стояла, не проронив ни слова, и смотрела на сестру. И вдруг сломалась и заплакала. В этот миг заранее спланированная, блистательная безмятежная жизнь Гейл рухнула.

Она плакала перед кроватью Иден, а позади, в коридоре, стоял мужчина и ждал ее. Гейл бросилась к нему и прижалась к его груди, ее безупречный макияж размазался, глаза опухли от слез. Он снова и снова шептал ее имя, белокурые волосы в свете электрических ламп казались совсем белыми.

— Ч-то мне делать? — спросила Гейл прерывистым от рыданий голосом.

— Ты пойдешь со мной, милая. Нам нужно поговорить!

Он повел ее по коридору к двери на лестницу, потом вниз, и они вышли в больничный сад. Устремив все внимание друг на друга, Гейл и Тони не заметили высокого человека, курившего под деревом всего в нескольких шагах от скамьи, на которой они присели.

— Гейл… — Тони сжал ее похолодевшие руки. — Я знаю, сейчас не лучший момент, Иден в критическом состоянии, но у нас почти не осталось времени на то, чтобы объясниться. Дорогая моя, ты можешь сказать, что не любишь меня? Ты можешь выйти замуж за Лейфа Шеридана и разрушить все между нами? Ты можешь?

Ее бледное лицо было обращено к нему.

— Скажи мне это, — настаивал Тони. — Скажи, что не любишь меня… что никогда не любила.

— Я… о боже, ты знаешь, что я не могу!

— Ты выходишь за Шеридана замуж из-за его денег?

Гейл кивнула:

— Он никогда не просил любить его…

— А он знает, что ты любишь меня, доктора из маленького городка, который не может дать тебе богатую жизнь, без которой ты будешь несчастна?

— Конечно, он не знает… но все уже подготовлено, Тони! Свадьба, медовый месяц. Я не могу все это бросить, не сейчас. Он меня убьет!

— Я никогда не стану убивать тебя, Гейл. — Лейф вышел из тени, и Гейл вскочила, испуганно вскрикнув.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем Лейф сказал:

— Это правда, я никогда не просил любви к себе. Мы заключили сделку — твоя красота в обмен на мои деньги. И сделка отменяется накануне последнего срока выполнения контракта.

— Ты хочешь сказать… — Она схватила его за рукав. — Хочешь сказать, что между нами все кончено?

— Если ты этого хочешь.

— Мне жаль, что я причинила тебе боль, Лейф. — Гейл взглянула на Тони, который стоял в изумлении, засунув в карманы старого пиджака руки, на его худое лице, а затем повернулась к Лейфу. Его зеленые глаза смотрели скорее с усталостью, чем ненавистью. — О, Лейф. Ты умеешь доставать с неба звезды и дарить их женщинам… мы хорошо повеселились. Но этого недостаточно, и кажется, я начала это осознавать, когда стояла около кровати Иден. Она сейчас борется за свою жизнь, в которой никогда не было места эгоизму.

Гейл подавила рыдания, прижав к губам руку с бриллиантовым кольцом.

— Пару недель назад она сказала, что я не должна выходить за тебя замуж, если все еще люблю Тони. И я люблю его! Я полюбила его задолго до того, как встретила тебя, Лейф, и я хотела выйти за него замуж.

— Так ты и сделаешь. — Лейф не стал с ней спорить, но его губы сжались от боли, когда он посмотрел на Тони. — Поскорее женись на ней. Такой шанс не выпадает дважды.

Гейл сняла кольцо и протянула Лейфу. По ее лицу побежали слезы, когда под выглянувшей из-за туч луной она разглядела человека, стоявшего перед ней. Маска самоуверенности исчезла, Лейф казался потерянным, так, будто впервые в жизни он не понимал, что делать дальше.

— Оставь его себе, Гейл, — произнес он глухо. — Оставь себе все, что я подарил. Пройдет немало времени, пока твой доктор сможет подарить тебе соболью шубу. Мне кажется, ты никогда не сумеешь полностью избавиться от тяги к таким вещам.

С этими словами он развернулся и пошел прочь… темный гигант, потерявший свою силу.

Последующие дни выдались невеселыми для родственников и друзей Иден. Разрыв помолвки получил освещение в прессе, но все внимание местных жителей было обращено к Иден. В Лоутоне у нее оказалось поразительное число друзей, которых она завела за время работы в Центре социальной помощи.

В больницу приходили теплые письма с пожеланиями выздоровления и букеты цветов, но Иден не знала об этом. Она находилась на грани жизни и смерти, ее окружала темнота, приходившие к ней люди казались бесплотными призраками.

Иногда страшная боль вырывала ее из беспамятства к реальной жизни. Когда это случалось, день и ночь сливались воедино от убийственных страданий. Но они отпускали ее хрупкое тело, как только врач вводил иглу с инъекцией в слабую руку Иден. Пустота заполнила ее измученное сознание… боль возвращала к жизни, но темнота обещала покой.

Пять дней и шесть ночей душа Иден боролась за право остаться в юном израненном теле. Но на шестой день воля к жизни стала ослабевать. Врачи и медсестры с тревогой смотрели, как Иден начинает погружаться во тьму, ища в ней мир и спокойствие, стремясь к ней, как маленький ребенок к груди матери.

Срочный вызов пришел в дом Эллисов около полуночи. Пока вся семья ехала в больницу, тучи затянули небо, скрывая свет звезд. Пошел дождь. Гейл казалось, что звезды оплакивают ее сестру.

Иден пришла в сознание, но была невыносимо слабой. Она лежала, откинувшись на подушки, белая как полотно. Сью Эллис старалась сдерживать всхлипывания, по лицу ее мужа катились слезы. Они всем сердцем любили племянницу, Иден заменила им ребенка, которого они потеряли. Теперь пережитый ужас вновь настиг их. Во второй раз у них отбирали горячо любимого ребенка.

Гейл была похожа на привидение. Она подошла к кровати сестры и взяла Иден за исхудавшую руку. Ослабевшие пальцы сжали кисть Гейл, взгляд полузакрытых карих глаз блуждал по палате в поисках еще одного любимого лица.

Затем, очень медленно, ее взгляд переместился на руку Гейл. На ней чего-то не хватало… блеска огромного зеленого изумруда и сверкания бриллиантов.

— Где твое кольцо? — прошептала Иден.

— Я… я выхожу замуж за Тони, дорогая. — Гейл с трудом могла говорить. — Ты рада?

— Тони? Не Лейфа?

— Не за Лейфа, моя милая. — Глаза Гейл наполнились слезами. Она не видела ничего вокруг. — Ты была права, я никогда не любила его. Я бы сделала ошибку, связав свою судьбу с ним.

— Бедный Лейф! Как же он одинок!

Иден снова начала терять сознание, отдаляться от людей, окружавших ее постель. Прерывистые всхлипывания женщин замирали одно за другим. В мире остался только один звук — рычание мотора приближающейся машины. Свет лампы потускнел, затем вдруг вспыхнули яркие огни фар. Дорога была покрыта густым слоем снега. Иден знала, почему ей становилось все холоднее: был февраль, и ледяной ветер насквозь продувал ее шерстяное пальто.

Холодный ветер бушевал на Хай-стрит. Он заносил фонарные столбы снегом, срывал пальто с прохожих, стучался в запертые двери и окна, заставляя жителей Лоутона не выходить из своих уютных, теплых жилищ.

Иден только что закончила работать и радостно бежала вниз по ступенькам Центра социальной помощи. На улице падающий снег покрывал крыши домов и магазинов толстым белым одеялом. Снежные хлопья были огромными, они кружились на ветру как белые перья. Иден казалось, будто кто-то разорвал над юродом большую пуховую перину. Девушка с трудом подавила озорное желание слепить парочку снежков и запустить в двух знакомых клерков, обогнавших ее.

За углом магазина ветер поднимал целые белые вихри. Иден, в красном пальто и вязаной шапочке с помпоном, была похожа на одну из маленьких заснеженных кукол из папье-маше за стеклом витрины.

Ослепленная летевшим в глаза снегом, она не видела, как из-за угла неожиданно повернула машина. Она ехала на огромной скорости, и Иден, заметив свет приближающихся фар, смотревших на нее словно глаза разъяренного дракона, бросилась бежать, скользя каблуками по льду. В следующий миг она упала, больно ударившись коленками. Ее вскрик заглушил визг тормозов. Большая машина резко остановилась опасно близко от лежавшей на снегу Иден.

Дверца машины распахнулась, высокая фигура склонилась над Иден, сильные руки подняли ее с дороги и вынесли на свет фар. Зеленые глаза, похожие на два скованных льдом озера, внимательно изучали ее.

Иден и незнакомец уставились друг на друга. Ее сердце учащенно забилось, когда она узнала этого мужчину с холодными глазами, густыми бровями и засыпанными снегом черными волосами.

— Вы — Лейф Шеридан! — воскликнула она, забыв о саднящих коленках, промокшем пальто и о том, что лежит у него на руках как беспомощный ребенок. Она видела его по телевизору вчера вечером… он являлся главой крупной фирмы… ирландский магнат, собиравшийся открыть в Англии несколько новых заводов.

— Обычно мои фирменные напитки, а не я, вызывают восхищение, — пошутил он. Мимолетная улыбка озарила его суровое лицо.

— Пурпурный виноград Шеридана очень вкусный, — согласилась Иден. Вдохновленная присутствием в Лоутоне столь важной персоны, она позабыла даже свою обычную скованность в общении с незнакомыми людьми. — Вы сами придумываете названия напиткам, мистер Шеридан?

— Нет, не могу приписать себе эту честь. — Саркастическая усмешка тронула его губы. — Теперь, юная леди, я должен вас отчитать как следует. Вам нужно смотреть, куда идете, а не бродить по главной улице, мечтая на ходу… без сомнения, о каком-нибудь голубоглазом юноше.

— Я размышляла о том, каким таинственным выглядит Лоутон, когда весь засыпан снегом, — возразила она. — Я не забиваю голову романтической чепухой.

— Не заинтересована в свежей крови Лоутона, а? — Зеленые глаза сверкнули, когда он дотронулся рукой до щеки Иден. — Хочешь привлечь рыбку покрупнее своими большими карими глазами?

Иден застыла в его мускулистых руках, затем попыталась высвободиться.

— Пожалуйста, опустите меня на землю, мистер Шеридан. Уже поздно, и мне пора домой.

— Мама волнуется о своем ягненочке, если его нет дома, в безопасности, правда?

— Правда! — Иден не переносила сарказм и довольно холодно сообщила, что ее родители давно умерли. — И пожалуйста, опустите меня!

Он проигнорировал это требование и сказал, что на мгновение поверил в то, будто Иден — снежная фея. Иден онемела от его наглости. Возможно, у этого мужчины и были самые прекрасные глаза из тех, что ей доводилось видеть, а голос обволакивал кожу Иден как бархат, но… Мистер Шеридан был очень невоспитанным!

— Зачем мне лгать о своей семье? — спросила Иден. — Что мне с этого?

— О, я могу составить довольно длинный список красочных историй, которых я наслушался в свое время. — Он задорно улыбнулся, глядя в ее серьезное юное личико. — Маленькие Золушки неразборчивы в средствах, когда хотят заарканить богатого холостяка. В Лоутоне, как я вижу, тоже есть свои Золушки!

— Я не охочусь за вашим драгоценным состоянием! — Иден смотрела на него с возмущением. — Да как вы набрались наглости сказать мне такое!

Он только рассмеялся:

— Сколько гнева в карих глазах. Ты разве не собираешься притвориться, будто за моей огрубевшей внешностью скрывается облик прекрасного принца?

Улыбка погасла на лице Иден.

— Прекрасные принцы — честные и благородные. Вы же напоминаете мне высеченного из камня идола — большой, холодный и абсолютно пустой внутри. А сейчас, вполне серьезно, я закричу, если вы будете продолжать держать меня на руках посреди главной улицы Лоутона!

Их взгляды встретились. Иден беспомощно заморгала, потому что он, кажется, не намеревался выпускать ее из своих рук.

— Лоутон — как раз один из таких городков, где развлечений мало, зато огромное число слухов за карточным столом?

— Да, слухов предостаточно, — согласилась Иден. — Моя сестра всегда называет наш город…

— Так у тебя есть сестра? — Ее слова совсем развеселили его.

— Да, так что, боюсь, я не фея, мистер Шеридан. — Иден заметила, как отодвинулась занавеска в окне квартиры над главным почтовым отделением, в которой жила миссис Туррел, главная сплетница в городе. — Знаете, мы не на необитаемом острове. Я работаю в Центре социальной помощи, а секретарши должны вести себя прилично.

Он запрокинул голову, и ветер разнес по Хай-стрит его громовой хохот. И прежде чем Иден смогла запротестовать, мистер Шеридан усадил ее в спортивную машину на переднее сиденье, сел рядом и закрыл дверцу. А потом повернулся к ней, смелый и нахальный, так не похожий на всех мужчин, до сих пор известных Иден.

— Я отвезу тебя домой, — объявил он. — Где ты живешь, маленькая секретарша, которая должна прилично себя вести?

Некоторое время Иден не могла прийти в себя: наедине в машине они были еще ближе друг к другу, чем на заснеженной улице. Опомнившись, она наконец осознала, кем ее являлся спаситель, и слегка поежилась под его пронзительным взглядом.

— Вы ехали на такой скорости, будто куда-то опаздывали, — заговорила Иден. — Я… мне бы не хотелось вас задерживать.

Он щелкнул пальцем по ее помпону:

— Скажи, где ты живешь!

Она поняла, что спорить бесполезно, и объяснила, как добраться до ее дома. Двигатель загудел, дворники задвигались взад-вперед, очищая лобовое стекло от снега. Иден почти утонула в мягком кожаном сиденье и расслабилась, предоставляя Шеридану везти ее домой.

— Ты что-то притихла, юная фея, — заметил он. — Надеюсь, ты не нервничаешь из-за меня?

Она бросила взгляд на его темный профиль и заметила игривую улыбку в уголке губ.

— Вы с сестрой живете одни? — продолжал спрашивать он.

Иден перевела взгляд на его широкие плечи.

— Нет, мы живем с дядей и тетей. Они для нас как родители, так что сказка о Золушке нам не подходит. Гейл очень красивая.

Когда автомобиль остановился перед заснеженным двором дома Эллисов, Иден дотронулась до рукава кожаной куртки Лейфа.

— Зайдите на чашку кофе… если у вас есть время, — пригласила она, повинуясь внезапному импульсу.

Он нахмурился, пытаясь отыскать тайный смысл ее приглашения.

— Я варю отличный кофе, — добавила Иден и сморщила нос, потому что на него упала снежинка.

— Хорошо, веди меня, — сказал он.

Они поднялись на крыльцо, отряхивая одежду от снега. Вверху под навесом горела тусклая лампочка. Свет озарил бронзовое лицо Лейфа, когда Иден открыла своим ключом входную дверь, и они прошли в маленький холл. Она повела его в гостиную. Гейл сидела на диване, изучая дырку в своем шерстяном носке.

Иден взглянула на Лейфа: он смотрел на ее красавицу сестру.

— Хэлло!

Гейл поспешно бросила носок на пол и звонко рассмеялась. Глазами цвета топаза она уставилась на высокого незнакомца.

— Только не говорите мне, что вы работаете клерком в Центре социальной помощи.

Лейф представился.

— Тот самый Лейф Шеридан? Один из самых богатых людей в Англии?

— Да, это я, — сказал он с усмешкой.

— Ну, я бы никогда… — Гейл смотрела на него так, будто он был Санта-Клаусом, только что свалившимся в их гостиную через каминную трубу. Иден отряхнула снег с шапочки и объяснила сестре обстоятельства их с Лейфом встречи.

— Мистер Шеридан заглянул на чашку кофе, — добавила она.

— Тогда беги на кухню и готовь кофе, сладкая моя, — приказала Гейл. — А я пока развлеку нашего гостя.

Именно тогда Иден поняла, что привела в их дом не просто одинокого мужчину, но еще и богатого! Когда она направилась в холл, вешать пальто сушиться, Гейл сказала:

— Иден прелестный ребенок, не так ли?

— Ее зовут Иден? — спросил он.

— Да, мы Иден и Гейл — свет и буря.

— Иден!..

Низкий, бархатистый голос, казалось, шел издалека.

— Давай, Иден. Ты никогда не сдавалась без боя. Иден, открой глаза, посмотри на меня… ты меня узнаешь?

Ее глаза распахнулись, и из темноты перед ней выплыло чье-то лицо. Темные густые брови, зеленые глаза, капельки растаявшего снега на щеках.

— Падает снег, — сказала она. — И очень холодно…

Теплые руки держали ее ладони, держали крепко и нежно, они тащили ее прочь от спокойствия мрака к нарастающей боли.

— Я повредила колени, — снова сказала Иден. — Лед на дороге…

— Я взял тебя на руки, и боль ушла, — ответил глухой голос.

— Да, да. — Она потянулась к теплым рукам. — Миссис Туррел наблюдала за нами.

— Та леди из почтового отделения?

— Да. Она такая сплетница, так что тебе лучше опустить меня на землю.

— Нет, Иден, останься здесь… останься со мной, фея. На твоей шапочке был забавный помпон, в ней ты была похожа на фею. Останься, Иден.

— Мне больно!

— Больше не будет боли, я обещаю.

— Темно… на дороге. И дракон с зелеными глазами.

— Иден…

Чья-то еще боль! Она почувствовала ее и шире открыла глаза. Иден повернула голову, шевельнула руками. Боль… но не ее!

— Дорогая, — произнес женский голос. — О, Иден!

Она увидела Гейл, ее лицо было залито слезами.

— Не плачь, — сказала она сестре.

Гейл закрыла руками лицо, в комнате послышались рыдания.

— Не плачь! — Иден сильнее вцепилась в теплые руки, ее пальцы нащупали жесткие мозоли. — Я буду подружкой невесты, Гейл, правда!

Глава 9

— Мне кажется, она приходит в себя, мистер Вестбэри!

Одетая в белое фигура склонилась над Иден. Солнечный свет лился из окна на шапочку медсестры.

Лицо доктора было расплывчатым, будто Иден смотрела через фокус сломанного фотоаппарата, затем его черты стали четче. Иден видела его раньше, правда очень смутно, когда приходила в сознание.

— Ты хорошо отоспалась, не так ли? — Врач улыбнулся.

— Уже утро? — спросила Иден.

— Да, солнечное теплое утро четвертого августа.

— Четвертого августа, — повторила она за ним.

Ее взгляд устремился в окно, за которым звонко пели птицы. Она прислушивалась к их пению, будто это была песнь самой жизни.

— Как они поют, — сказала она. — Разве не чудесно?

— Перед твоим окном растет шотландская ель, — пояснил доктор. — А на ней — целая колония птиц.

— Я всегда любила птиц.

— Верю. — Он говорил нежно, смотря прямо в большие карие глаза Иден. Они, казалось, занимали все ее исхудавшее лицо.

— Я видела такой странный сон вчера ночью. — Широкое лицо доктора, с челкой рыжих волос, нависавшей над голубыми глазами, вызывало у Иден доверие. — Мне снилось, что очень близкий друг приходил навестить меня. В моем сне шел снег. — Она снова посмотрела на залитое солнечным светом окно. — Вот поэтому я знаю, что это сон. На его лице были капельки растаявшего снега.

— Так это был мужчина? — Уорд Вестбэри улыбнулся.

— Да, я когда-то была с ним знакома.

— Поклонник?

— О нет. — Ее карие глаза распахнулись еще шире. — Я… он никогда не любил меня.

В последующие дни у Иден улучшилось как здоровье, так и отношения с Уордом Вестбэри, застенчивым и добрым человеком, который был родом из Мидленда. Он поручил Иден надежным рукам Крессиды Моран, физиотерапевта из Африки, работавшей в Британии уже около двух лет. Крессида была очень веселой блондинкой с забавным высоким голосом, и они хорошо поладили с Иден.

В заботы Крессиды входило помочь Иден вернуть силу ногам, которые очень ослабли после проведенной Уордом Вестбэри операции на спине. Он объяснил Иден, что потребуется много времени и терпения, чтобы она снова могла ходить. Ежедневные упражнения с физиотерапевтом будут продолжаться даже после того, как Иден выпишут из больницы и она вернется домой.

Этот долгожданный день приближался… теперь он никогда не покидал мыслей Иден.

Несколько недель спустя, в среду, они с Гейл выбрались на свежий воздух, чтобы поболтать под еще теплыми лучами сентябрьского солнца. Листва опала с деревьев, и гнезда с недавно вылупившимися птенцами были хорошо заметны. Золотистые оттенки осени покрыли далекие холмы.

— Мне кажется невозможным, что я столько времени провела в больнице. — Иден улыбнулась. — Столько всего случилось за это время…

Она с нежностью посмотрела на Гейл. Плетеная сумка сестры валялась рядом на скамейке, блестящие волосы убраны назад, на Гейл было легкое кремового цвета платье и темно-красная куртка. Простое золотое колечко на левой руке было украшено маленьким бриллиантом в форме сердечка. Он так отличался от огромного изумруда, который когда-то сверкал при каждом движении руки его обладательницы…

Гейл проследила за ее взглядом и нежно прикоснулась к подаренному Тони бриллиантовому сердечку.

— Да, многое, — согласилась она. — Ты прошла сквозь ад, а я… я нашла свой рай, хотя меньше всего ожидала найти его в Лоутоне.

— Выйдя замуж за Тони, ты очень похорошела, Гейл. — Иден улыбнулась, отметив новый теплый блеск ее кожи, нежность губ. Гейл любила и любима, и это было видно сразу!

В это мгновение облако закрыло солнечный диск. Иден поежилась и засунула руки в карманы пиджака. Сможет ли когда-нибудь Лейф стать таким же счастливым, как Гейл сейчас? Этот вопрос они никогда не обсуждали до конца, и неожиданно для самой себя Иден сказала:

— Лейф, должно быть, очень страдал, когда ты решила не выходить за него.

Гейл достала сигареты из сумочки и закурила. По тому, как она поднесла крошечный огонек зажигалки к губам, Иден поняла, что ее замечание задело сестру.

— Он очень разносторонний человек, и то, что он на самом деле чувствует, скрыто у него глубоко внутри. — Гейл подняла голову и выпустила струйку дыма. — Он застал меня с Тони в тот вечер, когда тебя привезли сюда, Иден. Мы были здесь, на этой скамейке, где мы с тобой сейчас сидим. Мы так переживали из-за тебя, что совсем не заметили Лейфа. Когда я увидела Тони, то поняла, что не вынесу брак с Лейфом Шериданом.

— И ты тогда сказала ему, что любишь Тони? — совсем тихо спросила Иден.

— Да. При других обстоятельствах он бы, наверное, разрезал меня на части своим острым языком. Но все мы были слишком потрясены случившимся с тобой, милая. Даже Лейф! Он сказал Тони, чтобы он как можно скорее женился на мне. Двух таких шансов, сказал он, не бывает. То, как он это сказал, окончательно сломило меня… как он ушел в темноту… как мальчик, который разрывался изнутри на части и который хотел остаться один на один со своей болью.

Пальцы Иден хрустнули, так сильно она сжала кулаки. Но Гейл ничего не заметила и продолжала:

— Всегда кто-нибудь страдает. Но Лейф сильный. Он забудет. Обязательно забудет, Иден.

— Да. — Иден опустила глаза, боясь, что в них отразится боль ее сердца. Три недели назад Лейф улетел домой, в Южную Африку. Он отправился вскоре после операции… Он ушел из их жизни, но не из их мыслей. Не из мыслей Иден. Каждый день, каждый час она думала о нем. Когда Иден страдала в больничной палате от ужасной боли, он был с ней… в ее снах.

Гейл отряхнула подол платья. Она нервно кусала нижнюю губу.

— Он хотел, чтобы я оставила себе все его подарки. Но держать их при себе было бы нечестно по отношению к Тони. Теперь я жена врача из маленького городка. Пациенты начали бы перешептываться, если бы заметили меня в собольей шубе.

Иден выдавила улыбку:

— Ну как тебе нравится быть женой и домохозяйкой?

— Начинаю привыкать. — Гейл засмеялась тихо, почти робко. — Тони похож на утешительный приз. Сейчас наша квартира выглядит довольно мило. Я мечтаю показать ее тебе. Она недалеко от больницы, и отец Тони два раза в неделю заглядывает к нам на ужин. Милый старик вежливо заверяет меня, что в восторге от моего соуса чили и цыплят с паприкой. Но я хочу научиться готовить стейк и пирог с телячьими почками.

Иден рассмеялась, представив себе Гейл в роли радушной домохозяйки, хлопочущей у плиты над ужином для мужа и свекра.

— Тони нравятся твои экзотические блюда?

— О, он энергично работает ножом и вилкой! — Гейл посмотрела сестре в глаза, затем выкинула окурок и потерла озябшие руки. — Я благодарю Бога, что тебе становится лучше. Мы… мы ведь все уже думали, что тебе конец… тем жутким вечером. Лил такой дождь… Лейф промок насквозь, пока добрался. У него сломалась машина, он никак не мог остановить такси. Я не знаю, откуда он узнал, но ровно после полуночи он вошел в палату, мимо медсестры, пытавшейся его остановить, мимо всех. Странно. Было похоже на то, что он влил в тебя свою жизненную энергию, согрел и вернул к жизни. А затем, когда врачи сказали, что ты вне опасности и просто спишь, даже розовый румянец вернулся на щеки, он просто ушел! Он тихо ушел, Иден. Никто и не заметил этого. Тогда Уорд Вестбэри сказал, что ты преодолела кризис и идешь на поправку.

Она замолчала. Повисла тишина, нарушаемая только щебетом птиц.

— Я думала, это просто сон, — проговорила наконец Иден. — На его лице я видела капли дождя…

— Да, он весь промок. С сурового лица стекали капли дождя. — Гейл наклонилась и поцеловала на прощание исхудавшую щеку сестры. — Иден, все хорошо для нас обеих!

Иден не стала переубеждать Гейл. Она следила, как стройная фигура в кремовом платье спешит из больничного сада — к мужу и новому дому.

У Гейл все было хорошо, но Иден захлестнула волна одиночества. Она сидела в инвалидной коляске и размышляла обо всех событиях, которые они обсуждали с сестрой. Значит, ей не приснилось: Лейф действительно был около ее кровати в ту ночь, когда она чуть не умерла. Она держала его за руки и хотела жить, потому что он был рядом, обнимал ее, звал ее к жизни.

А сейчас он уехал. Его прощальным подарком была огромная корзина роз, доставленная с посыльным, вместе с несколькими дорогими игрушками, которые должны были ее развлечь. Швейцарские конфеты, упакованные в коробку, которая открывалась, когда дернешь за кисточку. Коробочка с пудрой на крохотных ножках, исполнявшая мелодию при открытой крышке. И фарфоровый розовый фламинго — прекрасная компания синему зимородку.

Она обожала их… ненавидела их… ей нужен был Лейф.

С шотландской ели упала шишка. Иден подняла голову: на самом верху прыгала с ветки на ветку рыжая белка, потом, распушив хвост, сбежала вниз по стволу дерева и поскакала по земле в поисках потерянной шишки. Именно в этом месте Лейф встретил Гейл и Тони… а через несколько дней он прошел с ней через самый жуткий час ее жизни. Его глухой, теплый голос заставил Иден вернуться к жизни. И хотя их пути могут никогда не пересечься вновь, они будут встречаться в ее снах.

Во снах Иден будет любить его… одних снов будет вполне достаточно.

Она услышала звук приближающихся шагов и оглянулась. К ней шел Уорд Вестбэри, руки были засунуты в карманы белого халата, длинные волосы развевались на ветру. Он остановился напротив инвалидной коляски и улыбнулся Иден.

— Время пить чай, — сказал он. — Отвезти тебя в палату?

— Я лучше бегом, — пошутила Иден.

— Вскоре ты сможешь, — пообещал врач.

Они немного поболтали, пока он вез ее к зданию больницы.

— Скоро я начну ходить? — поинтересовалась Иден.

Недолгая пауза последовала за этим вопросом. Уорд провез коляску в дверь и покатил к лифту. Солнечный свет остался позади, и неожиданно их окружила темнота.

— Твои спинные нервы сильно задеты, — сказал наконец врач. — Их функции не восстановятся за одну ночь. Но ты отважная девушка, и я надеюсь на твое терпение.

— Скажите, это займет недели… месяцы, мистер Вестбэри? — Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он молча закатил коляску в лифт и нажал на кнопку этажа, на котором располагалась палата Иден.

Врач нахмурил рыжие брови, в тусклом свете лампы голубые глаза изучали юное лицо. Но заговорил он не раньше, чем вкатил Иден в ее палату:

— Ты так торопишься вернуться на свою работу?

— Да.

— Такая независимая? — Он улыбнулся и подвез коляску к залитому солнечным светом окну. Золотые лучи играли на розовых боках фламинго, стоявшего на тумбочке.

— Я не думаю, что меня будут так долго ждать на работе, — ответила она.

Уорд Вестбэри решительно склонился над Иден.

— Если ты вбила себе в голову идею, что застряла здесь надолго, то избавься от нее немедленно! Ты будешь ходить — со временем! И я ни секунды не сомневаюсь, что твоих нанимателей и коллег так уж волнует финансовая сторона дела. Они рады, что ты… здесь. Скажи, почему ты такая грустная сегодня? Обычно ты мой самый лучший пациент и я спешу с тобой повидаться.

— Я… мне кажется, я немного волнуюсь перед возвращением домой в пятницу, — призналась Иден. — Я словно выйду из-под надежного и уютного крылышка, каким вы были для меня, мистер Вестбэри.

— Ты и без меня все время плыла по волнам жизни, высоко держа голову. — Он ласково коснулся ее подбородка. — Конечно, мне хотелось бы думать, что моя любимая пациентка не может жить без меня, но я знаю, что это не так.

Вошла медсестра с подносом с едой и чаем. Уорд Вестбэри с удовольствием присоединился к Иден и съел сандвич с огурцами. Пока они болтали, врач взял небольшую книгу в кожаном переплете, лежавшую рядом с фламинго. Книга раскрылась на странице, где были подчеркнуты некоторые строки. В тишине хирург изучал ее, затем поднял голову, и пронзительный взгляд голубых глаз остановился на Иден.

— Маккей очень страстный поэт, — пробубнила она.

— Да, — тихо отозвался врач.

Он пытливо смотрел в ее лицо, в карие глаза, на худые, чуть розоватые щеки, легкий изгиб нижней губы. Затем Уорд Вестбэри снова взглянул на книгу, которую держал в руках.

— Я не особый ценитель изящной литературы, — проговорил он. — Но эти стихи необычайно красивы. Он пишет о ком-то, кто любил и потерял свою любовь.

— Я увлекаюсь стихами Эрика Маккея уже очень давно. — Сердце Иден быстро-быстро колотилось в груди. — Я читала их еще в школе. Правда, тогда едва понимала, о чем он пишет. Он, должно быть, пользовался успехом у женщин.

— Я вот полный профан, когда дело касается женщин. — Врач широко улыбнулся. — Пока они не окажутся на операционном столе.

Иден тоже улыбнулась, ее взгляд остановился на ярко-рыжих волосах собеседника. Уорд Вестбэри не был красавцем, но, по ее мнению, в нем было нечто притягательное.

— Я с трудом могу поверить, мистер Вестбэри, что у вас не было любовных завоеваний.

Он перестал улыбаться.

— Была одна девушка… очень давно. Мы оба были студентами-медиками. Марджери заболела полиомиелитом. У нее были слабые легкие… Она умерла. — Он провел длинным пальцем по золотой надписи на переплете толстой книги любовных стихов. — Я даже сейчас никак не могу смириться с ее смертью. Иногда она приходит ко мне во сне. Но когда просыпаюсь, я снова один. — Он поймал взгляд Иден прежде, чем она успела его отвести. — Когда живешь, питая себя мечтами, только становишься еще голоднее, — многозначительно добавил он.

Он вышел из палаты, а Иден осталась сидеть перед окном. Она не удивилась, поняв, что Уорд Вестбэри разгадал ее секрет. Он наблюдал за ней на протяжении всего времени болезни. Скорее всего, в моменты приступов страшной боли Иден повторяла одно-единственное имя… Она звала мужчину, который собирался жениться на ее сестре!

Иден тяжело вздохнула. Ее мысли обратились к далекой стране, в которую вернулся Лейф. Он больше не мог здесь оставаться! Понимая, какова Гейл на самом деле, он все-таки любил ее. А Иден знала, что жизнь похожа на ноющую рану, когда некому уверенно произнести твое имя, некому послать тайную музыку души.

Ее пальцы сжали книгу. Иден вспомнила две строчки, написанные Эриком Маккеем:

Когда-то давно меня научили, что счастье очень робко,

А надежда — мотылек, чьи крылья слишком ломки.

На следующее утро, пока Крессида Моран заставляла ее делать упражнения, Иден узнала, что веселая блондинка была знакома с Гаретом Конвеем.

Иден включила радиоприемник, стоящий у кровати, как раз в тот момент, когда оркестр заиграл произведение Гарета под названием «Танец в холмах». Когда по маленькой больничной палате полилась эта мелодия, худые, сильные руки Крессиды перестали массировать ногу Иден.

— Я очень люблю музыку Гарета, — мечтательно вздохнула она.

Крессида, самоуверенная американка, всегда подтянутая и хорошо одетая, производила впечатление сильной и упорной девушки, которое рассеивалось, как только другие узнавали ее поближе. Крессида поведала Иден, что у нее было много парней, но она ни к одному из них не относилась серьезно.

— Я хочу когда-нибудь влюбиться по-настоящему, — продолжила она. — Но сейчас парни нужны мне только для развлечения. Большие, забавные игрушки — ну, ты понимаешь.

Крессида подпевала оркестру.

— Гарет очень умный мальчик. Тебе с ним повезло.

Улыбка заиграла на ее розовых губах, пока Крессида массировала ноги Иден.

— Скоро я услышу, что ты готова уплыть в свадебное путешествие с каким-нибудь милым парнем, — пообещала она. — Думаю, Ниагарский водопад самое подходящее место для молодоженов… там такие высокие радуги повсюду. Когда была ребенком, я любила смотреть на них. Я даже думала, что на конце радуги меня ждет горшочек золота.

— Кресси, в твоих жилах течет ирландская кровь? — Иден рассмеялась.

— Ирландские причуды? — Крессида натянула на нее клетчатые брюки и разразилась гортанным смехом. — Мой дед был выходцем из Ирландии, если это отвечает на твой вопрос, карие глазки.

— Да, отвечает. — На этот раз Иден было легче свесить ноги с края кровати, и с помощью Крессиды она встала. Через минуту Иден уже сидела в коляске. Ноги ее ныли от упражнений и массажа.

— Тебе удобно, милая? — Крессида подложила маленькую подушку под бок Иден: слабая боль все еще донимала ее подопечную.

— Все хорошо, — заверила Иден. — Ты прекрасный друг, Кресси.

— А в тебе столько любви и доброты. — Крессида взглянула на наручные часы. — Слушай, у меня еще есть время на одну сигарету, перед тем как отправляться к миссис Гоулт. Присоединишься ко мне?

Сигареты были американские. Иден удивилась их длине, беря одну из предложенной пачки.

— На моей родине все стремится достичь небес. — Крессида поднесла зажигалку к губам Иден, затем зажгла свою сигарету. — Здания, колбаса салями, парни. Я как-то встречалась с баскетболистом, так вот в носках он был ростом шесть футов и семь дюймов. Я люблю высоких парней. С ними я чувствую себя маленькой и беззащитной.

Крессида села на кровать Иден и скрестила длинные ноги. Ее светлые волосы были уложены на французский манер. Она, безусловно, была не из слабых изнеженных женщин, хлопковый халат обтягивал упругие соблазнительные очертания ее фигуры.

— Наверно, ты на седьмом небе от счастья, что завтра возвращаешься домой?

— Ну, я бы сказала, что только на пятом, — заметила Иден. — Я рада, что ты будешь продолжать заниматься со мной.

— Сладкая лесть!

— Кресси, ты хорошо влияешь на состояние моего духа и моих ног.

— У влюбленной девушки не может быть упадка духа. — Сквозь табачный дым Крессида изучала лицо Иден. — Только не у девушки, у которой есть парень. А у тебя есть Гарет! Со мной он общается так, будто я ему ласковая родная сестра.

Крессида говорила свободно, но из ее лазурных глаз исчез беззаботный блеск. Иден задумалась, насколько Гарет нравится Крессиде. Но тут же весело рассмеялась, когда ее собеседница, облизываясь, объявила:

— Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? Копченой свинины с кусочками поджаренного ржаного хлеба под острым маринадом.

— Ну, свинины в маринаде я не могу тебе предложить. — Иден улыбнулась. — Но у меня еще остались шоколадные конфеты в тумбочке.

— Те, швейцарские? — Крессида подошла к тумбочке, достала круглую коробку, открыла крышку и выбрала вишневое суфле. — М-м-м… эти я обожаю.

— Можешь есть сколько хочешь, — разрешила Иден.

— Милая моя, это очень дорогие конфеты. Вряд ли тебе вскоре подарят еще одну такую коробку. Как, впрочем, и мне. Bay, абрикосовый мусс, судя по вкусу. М-м-м… какой же это поклонник их тебе подарил? Кто-нибудь богатый и влюбленный?

— Бывший жених моей сестры, — тихо ответила Иден.

— Ирландский промышленник? Я про него много разговоров слышала. Крупный парень со смуглой кожей и сногсшибательными глазами. Твоя безумно красивая сестра должна была быть без ума от своего доктора, если отказалась от ирландца ради него.

— Любовь важнее денег, ты разве так не считаешь, Кресси?

Крессида задумчиво вертела в руках кисточку от коробки конфет.

— Любовь — странная штука. Колоссальный взрыв в сердце, который превращает тебя в совершенно другого человека. Все, чего ты хотела раньше, полностью меняется после этого… или я говорю как героиня американской мелодрамы?

— Ты говоришь абсолютно правильно. Моя сестра тому подтверждение… — Иден замолчала и поежилась. Крессида подошла к ней и положила руку на плечо.

— Тебя все еще беспокоит боль в спине? Кресло-качалка наверняка поможет. Я хочу предложить это Рыжему Вестбэри. Кресло-качалка — хорошая терапия для больной спины. Можно найти такую в каком-нибудь захолустном старом городишке.

— Я знаю некоторых коллекционеров антиквариата. — Иден имела в виду Винтонов — друзей Лейфа, с которыми она познакомилась в его особняке на Холмах. — Я позвоню им и спрошу о качалке.

— Отличная идея. Боль уже прошла?

— Я… она была не слишком сильная, то есть я хочу сказать, что бывает и сильнее.

— Это просто спазм нерва, милая. Со временем все пройдет. Но я все-таки скажу Рыжему Вестбэри, что кресло-качалка тебе поможет.

— Он не возражает против такого прозвища? — полюбопытствовала Иден.

— Нет, а почему он должен быть против? У него замечательная рыжая шевелюра. Жаль, что такой отличный парень не может найти себе невесту. Уверена, он мог бы осчастливить какую-нибудь девушку.

— У него была девушка, но она умерла… но это только между нами, Кресси.

— Значит, вы с ним обмениваетесь секретами, да? — Крессида улыбнулась и затушила сигарету. — Я слышала, что он очень скрытен по части личных дел. Наверное, маленькие золотистые огоньки в твоих глазах действуют как гамма-лучи, против них обычные смертные не могут сопротивляться.

— Кресси, какая ты глупышка!

— Причем ирландская! А теперь мне пора к миссис Гоулт. Пока, кареглазая!

Крессида помахала рукой и вышла из палаты.

— Я попрошу принести тебе телефон, чтобы ты могла позвонить насчет качалки, — бросила она через плечо.

Дженни Винтон была радостно удивлена, услышав голос Иден.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Она захотела тут же узнать все новости об успехах Иден и уверила ее в том, что обязательно достанет небольшое, удобное кресло-качалку.

Затем в разговоре повисла пауза. Иден поняла, что Дженни хочет упомянуть о Лейфе. Крепко сжав побелевшими пальцами телефонный провод, она спросила, не получала ли Дженни или ее муж вестей от Лейфа Шеридана.

— Да, дорогая. Он написал по поводу споров из-за одной фруктовой плантации. Ты знаешь Лейфа, нет ничего, с чем бы он ни справился. Бедный, ему было так плохо после разрыва помолвки с твоей сестрой. А когда ты расстроен или встревожен, нет ничего лучше, чем окунуться с головой в работу. Но…

— Да, миссис Винтон? — Иден слепо уставилась на розового фламинго, которого ей привез Лейф.

— Только между нами, дорогая. Я думаю, Лейфу нужен кто-то, с кем он мог бы расслабиться. Ему нелегко одному следить за таким огромным бизнесом. Мы оба — Сэм и я — заметили, каким разбитым он выглядел, когда пришел к нам на ужин перед отлетом в Африку. У меня появилось ощущение… ну, если сказать честно… что он убегает.

Лейф! У Иден сжалось сердце от жалости к нему. Сильный, уверенный в себе Лейф бежал прочь от своего милого особняка на Холмах, от маленького городка, где жила девушка, забравшая его сердце и затем швырнувшая его ему под ноги.

— Иден, ты все еще слушаешь? — Она снова услышала голос Дженни.

— Да… я просто думала о Лейфе.

— Дорогая, не волнуйся за него. Он справится с сердечной болью и отправится на сафари.

— Вы думаете… он никогда не вернется в Англию?

— Вряд ли. Он поставил в лондонском офисе на пост главного менеджера очень умного человека. К тому же ему больше нравится заниматься плантациями. Скажи, как там Гейл?

— Счастлива, на самом деле! Мне невыносимо думать, что Лейф страдает, но ему лучше сейчас жить в Южной Африке — одному, без жены, которая не любит его по-настоящему.

— Я с тобой согласна. Давай будем надеяться, что Лейф вскоре встретит девушку, которая будет любить его так, как он того заслуживает. Если честно, у него много знакомых женщин, и некоторым из них он очень нравится… Но он тот тип мужчины… о-о, я даже не знаю, как тебе объяснить. Одна жизнь, одна любовь — если ты понимаешь, о чем я. Если Гейл так много для него значила, то он может никогда больше не полюбить вновь.

Дженни Винтон, сама того не желая, вонзила в сердце Иден острый нож. Ей была невыносима мысль о том, что Лейф одинок и живет только воспоминаниями. А когда каждый вечер возвращается с плантации домой, его не ждет любящая женщина, не приветствует улыбкой и поцелуем.

Глава 10

В честь возвращения Иден домой Гейл с мужем устроили маленькую вечеринку. Иден понравилась уютная квартирка Гейл. Современные вкусы сестры нашли выражение в интерьере: мебель на низких ножках, оранжевый ковер, яркие занавески.

После ужина Иден усадили среди подушек на диван, изогнутый в виде полумесяца, а Гейл счастливо улыбалась, разливая кофе по чашкам небьющегося зеленого стекла.

— Мне нравится твоя прическа, — сказала она Иден. — Косой пробор и волосы до плеч тебе очень идут.

— Я ее поменяю, как только вернусь на работу. В офисе с длинными волосами неудобно. Прическа быстро становится неаккуратной, если сидишь целый день за пишущей машинкой. — Иден оглядела комнату. — Гейл, у тебя очень здорово — квартира современная и такая уютная!

— Я люблю эти картины. — Гейл уселась рядом с сестрой на диван. — Мы купили их во время медового месяца. Тони подобрал рамки из светлого дерева в тон мебели.

Гейл посмотрела на мужа. В ее взгляде сквозило удивление. Казалось, она до сих пор не могла поверить, что обрела счастье с этим тихим, спокойным мужчиной, который никогда не достигнет в жизни заоблачных высот. Как и отец, Тони интересовался лишь болезнями и жалобами на здоровье людей их тихого маленького города.

Тони сел за маленький карточный столик, дядя Гарри уселся напротив него. Тетя Сью расположилась рядом с отцом Тони у телевизора. По окну барабанили капли осеннего дождя.

— Как мы мило выглядим, когда все вместе. — Гейл умиленно вздохнула. — Иден наконец-то вернулась из больницы, и мы должны за это выпить! Тони, открой бутылку белого вина, которую мы привезли из Италии.

— К вашим услугам, принцесса. — Он встал из-за столика и пошел на кухню, но на полпути обернулся и улыбнулся жене. Глаза обоих сияли нежностью. Иден отвернулась.

Немного позже Гейл показала сестре свадебные подарки. Среди них выделялся и сразу же приковывал взгляд великолепный сервиз имарийского фарфора, присланный Лейфом.

— Как мило с его стороны. — Иден провела пальцем по золоченому ободку тарелки. — Как жаль, что он не пришел ко мне в больницу попрощаться.

Что-то в голосе Иден заставило Гейл отвести взгляд от изысканной салатницы и посмотреть на сестру. Она внимательно изучала ее тонкое лицо, окаймленное рыжевато-каштановыми прядками волос, спускающихся до обнаженных плеч.

У Иден екнуло сердце… она почти себя выдала!

— У меня были очень хорошие отношения с Лейфом. — Она заставила себя говорить убедительным и ровным тоном. — Мне бы хотелось с ним попрощаться.

— Он уехал неожиданно, не сказав никому ни слова. — Гейл уселась напротив Иден. — Надеюсь, Гарет придет к нам вечером на ужин. Ты и он… между вами все в порядке?

— Конечно. — Иден скрестила пальцы рук. — Ему пришлось перезаписывать конец его нового музыкального сочинения из-за технической ошибки, допущенной студией.

— Гарет любит тебя, Иден.

— Да, я знаю.

— А ты его?

— Гейл…

— Иден, уже достаточно сердечной боли! Мне страшно подумать, что ты…

Словно умоляя не продолжать дальше этот разговор, Иден схватила сестру за руку.

— О-о, гляди! — оживленно улыбнулась она. — По телевизору идут «Мстители».

Тетя Сью взглянула на племянницу и строго сказала:

— Полчаса смотришь «Мстителей», а затем идешь в кровать, моя дорогая.

— Да, тетя. Я только полчасика погляжу на любимого актера, — послушно согласилась она.

Перед тем как Иден отправилась спать, Гейл крепко сжала плечи сестры.

— Забудь Лейфа! — шепнула она. — Мы обе знаем, что он любит меня.

Каждое утро Крессида Моран приходила в дом Эллисов, чтобы помогать Иден тренировать ноги. Гарет почти все время был занят на концертных выступлениях. Поэтому он предложил обеим девушкам провести выходной вместе с ним в Бельвью. Крессида была свободна в воскресенье, к тому же день выдался достаточно теплым для купания в бассейне. Плавание, по твердому убеждению Крессиды, должно было хорошо повлиять на развитие мышц ног Иден.

Иден улыбалась, видя счастливый блеск в глазах Кресси. Перспектива провести целый день с Гаретом взбудоражила ее.

В воскресное утро Гарет заехал за Иден, и они направились в Бельвью между залитыми утренним солнцем холмами. Иден приколола к платью брошку в виде кошечки. Гарет нашел, что выглядит Иден очаровательно.

— Как здорово, что ты опять сидишь рядом со мной в машине. Я бы хотел провести этот день только с тобой.

— Гарет, тебе же нравится Кресси! Она такой милый человек и очень красивая.

— Хм, думаю, да. Если тебе, конечно, нравятся блондинки, — ответил он. — Беда в том, что я не смогу заняться с тобой любовью, если на нас будут смотреть.

— Гарет!

— Не смотри на меня с таким ужасом. — Он улыбнулся. — Разве ты не понимаешь, что прошло так много Недель с того дня, когда я обнимал и целовал тебя как следует. — И, будто эти слова разожгли в нем страсть, Гарет свернул машину на обочину. Он заглянул Иден в глаза, взял ее руки в свои, потом обнял ее за талию. — Прошло столько времени, — тихо прошептал он.

Иден позволила поцеловать себя. Она не хотела испортить ему сегодняшний день. Но очень скоро ей придется сказать Гарету, что она не может выйти за него замуж. Скоро, но не сегодня, не сейчас…

— Ты дрожишь, — встревожился Гарет. — Я делаю тебе больно?

— Нет, но нам лучше ехать.

— Бедная моя Иден. Тебе через многое пришлось пройти. Ты выглядишь так, будто одно прикосновение к твоей талии может разбить тебя, как хрупкую статуэтку. — Он поцеловал ее в щеку и снова взялся за руль.

Теплый, свежий ветер, дувший с моря, развевал волосы Иден. Над зарослями папоротника сверкали маленькие огоньки — это солнечные лучи отражались в каплях утренней росы. Дикие гиацинты и колокольчики стелились по холмам синим ковром. Заметив вдали ветряную мельницу, Иден вспомнила тот день, когда их с Лейфом застала гроза. Над их убежищем сверкали молнии, а в жилах Иден кипела кровь, пока Лейф держал ее в своих объятиях.

«Я чувствую, как твое сердце выбивает пульс на моей руке», — сказал он тогда, даже не подозревая, что не гроза, а его близость заставила стучать сердце Иден.

Машина Гарета подъехала к особняку, колеса шуршали по опавшей листве. Бельвью сонно приветствовал их осенней красотой.

Донован открыл входную дверь.

— Как я рад видеть вас, мисс. — Он искренне улыбнулся Иден, когда Гарет на руках внес ее в холл.

— Хэлло, Донован! — Иден радостно улыбнулась в ответ. — Я думала, ты вернулся в Южную Африку с мистером Шериданом!

— А-ай! — Донован грустно махнул рукой. — «Сам» хотел, чтобы я присмотрел здесь за мистером Гаретом. Я скучаю по Африке, мисс. Скоро наступит зима, а я не люблю холод.

— Ну, сегодня пока еще очень теплый и солнечный день. — Гарет вмешался в их разговор. — Мы хотим искупаться в бассейне, Донни. Но сначала выпьем кофе на террасе. Я так хочу пить!

— Другая юная леди тоже прибыла. И она уже в бассейне. — Старый слуга усмехнулся.

Гарет отнес Иден на террасу. С нее открывался вид на зеленый бассейн, где плескалась Крессида в белом купальнике.

— Эй, вы там, привет! — закричала она, вынырнув из воды. — Я не смогла устоять и уже плаваю! Гарет, вода просто волшебная и воздух очень теплый!

— Да, наша английская погода иногда сходит с ума. — Гарет засмеялся и окинул взглядом стройную фигуру Кресси. Ее волосы растрепались, белые зубы сияли, она выглядела прекрасно. «Типичная американка», — отметила про себя Иден.

Гарет усадил Иден в шезлонг, а Кресси взобралась на надувной матрас. Донован принес поднос с кофе и закусками.

Над водной гладью бассейна разносился смех и веселая болтовня. Позже, когда сандвичи улеглись в желудке, все трое залезли в воду. В ней Иден чувствовала себя увереннее, чем на суше, но скоро устала и устроилась на надувном матрасе. Ей доставляло настоящее наслаждение наблюдать за Гаретом и Крессидой. Они ныряли, плавали на спине, брызгались и барахтались, играли с огромным синим мячом… и в глазах Иден были идеальной парой. Один раз, когда Гарет ухватился за плечо Кресси, чтобы дотянуться до мяча, Иден увидела, как она закрыла глаза, будто это прикосновение для нее было самым большим удовольствием.

Иден положила голову на кисти рук. Она прекрасно знала, что почувствовала Кресси. Для нее еще оставался проблеск надежды. Она привлекала Гарета физически, и он может прийти к ней, когда Иден откажется выйти за него замуж. Но брак, построенный на односторонней любви, не бывает счастливым. Иден знала это еще до помолвки Гейл и Лейфа.

Все трое пообедали в гостиной, обставленной старинной мебелью. Крессида переоделась в легкое платье и собрала на затылке светлые волосы в виде ракушки.

— Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь раньше сидел за этим столом с двумя такими же красивыми девушками, — заметил Гарет. — Без женщин с их болтовней, смехом и нарядными платьями Бельвью кажется мертвым.

— Ты слишком красиво говоришь для англичанина, — сказала Крессида с улыбкой. Она разрезала бифштекс и переложила вилку в правую руку на американский манер. — Я всегда думала, что англичане косноязычны.

— Моя мать валлийка, а отец ирландец, — сообщил Гарет. — Большую часть своей жизни я провел в Южной Африке с… ты знакома с моим покровителем, Кресси? Он иногда говорит так, что его слова можно класть на музыку. Иден тебе расскажет.

Иден опустила взгляд в свою тарелку.

— Ирландцы всегда были наполовину воинами, наполовину поэтами, — согласилась она.

— Возникли какие-то проблемы на плантации, и он улетел обратно в Африку, — объяснил Гарет Крессиде.

— Надеюсь, он вернется, — отозвалась она с улыбкой. — Я бы хотела познакомиться с магнатом, обладающим бархатным голосом.

— Нельзя сказать заранее, когда он надумает вернуться. — Гарет взглянул на Иден, и она догадалась, что имелся в виду разрыв помолвки между Гейл и Лейфом. Если Лейф покинул Европу, чтобы сбежать от ее сестры, он не станет торопиться с возвращением.

После обеда они снова отправились на улицу.

— Теннисный корт в хорошем состоянии. — Гарет взглянул на Кресси. — Если бы ты могла играть в платье…

— Конечно, я могу, Гарри! — заверила Кресси. — У него короткая юбка.

— Иден, ничего, если мы сыграем? — Гарет держал ее на руках.

— Я на вас буду смотреть. — Иден улыбнулась. — Я всегда плохо играла в теннис, зато была отличным болельщиком.

— Ты у меня спортивная. — Гарет поцеловал ее в кончик носа.

Иден удобно устроилась на кушетке, наблюдая, как двое энергичных молодых людей гоняют друг друга по теннисному корту. У Крессиды была мощная подача слева, и Гарет взмок так, что у него волосы прилипли ко лбу.

Иден сомкнула веки и задремала. Стук теннисного мячика сливался с пением цикад. Пчелы гудели над кустом роз… Она уснула и вдруг проснулась оттого, что кто-то назвал ее по имени.

Она оглянулась вокруг, но рядом с ней никого не было. Гарет и Крессида устроили перерыв и болтали на дальней стороне корта. Но Иден могла поклясться, что слышала… Наверное, ей приснилось.

Она обернулась и посмотрела в сторону дома. Высокая фигура спускалась к ней по ступенькам террасы. У Иден заколотилось сердце. Не было сомнений, кто этот высокий, широкоплечий мужчина. Она захотела вскочить и побежать ему навстречу, но ноги не послушались ее.

Он еще больше загорел под африканским солнцем, глаза под густыми черными бровями блестели как зеленые кристаллы. На нем был легкий светло-зеленый костюм… Это был Лейф, наяву, а не во сне!

Он подошел к Иден и опустился в кресло рядом с ней. Их взгляды встретились. Она не могла ни заговорить, ни улыбнуться, она могла лишь смотреть на него. И все, чего она хотела, — чтобы он вот так смотрел на нее.

— Хэлло, Иден. — Он приветливо улыбнулся. — Как дела?

Прежде чем она сумела набрать воздух в легкие и сказать хоть слово, боевой клич диких африканских племен огласил теннисный корт. В следующее мгновение Гарет перемахнул через сетку и уже пожимал руку Лейфа.

— Почему ты не предупредил, что приедешь? Боже, как я рад тебя видеть. — Слова одно за другим слетали с губ Гарета. — Как тебе Иден? Она купалась в бассейне и вскоре снова сможет ходить! Нам больше не придется возить ее в детской коляске.

Лейф рассмеялся. Гарет как маленький щенок прыгал вокруг него.

— Снизь темп, мой мальчик. — Лейф потрепал его по плечу. — Иден выглядит хорошо. Кажется, ты только что сражался на корте.

Лейф взглянул на Крессиду, которая робко переминалась с ноги на ногу. При первой встрече мистер Шеридан всегда внушал трепет: высокий смуглый мужчина с ледяным взглядом. Казалось, что в его груди бьется каменное сердце. Иден представила ему Крессиду.

— Рад познакомиться, мисс Моран. — Лейф протянул ей широкую, загорелую ладонь. — Не стану спрашивать, насколько хороший Иден пациент.

Кресси улыбнулась и пожала его руку:

— Самый лучший, мистер Шеридан. В больнице мы все переживали за нее, особенно главный хирург Уорд Вестбэри.

— Серьезно? — Лейф посмотрел на Иден и вдруг поднял ее хрупкое тело на руки и понес на террасу.

Она чувствовала, как сильно стучит ее сердце, и надеялась, что Лейф этого не заметит.

— Ты сильно изменилась, — сказал он. — Дай-ка я посмотрю почему. А-а, твои волосы! Они отрасли, и ты перестала быть похожей на фею.

— Тебе этого жаль? — Ее руки обвили могучую шею Лейфа. Иден была совсем близко к нему, смотрела в его зеленые глаза.

Полуулыбка, озарившая его лицо, была такой знакомой и дорогой!

— Все в порядке, Иден? Не болит спина?

— Нет, слава богу. Доктор Вестбэри не велит торопить события, но иногда мне не терпится встать снова на обе ноги.

— Уорд Вестбэри неплохо над тобой потрудился, Иден. К Рождеству ты снова будешь бегать по главной улице во время снегопада.

Она кивнула, не сумев сказать ни слова. Как было бы чудесно снова пройтись с ним по свежевыпавшему снегу. Но Лейф не собирался задерживаться в Англии. Когда крыши домов побелеют, а Иден наденет старое пальто и шапочку с помпоном, он уже будет далеко отсюда.

— Удивлена, что я вернулся в Англию? — спросил Лейф.

— Я рада видеть тебя снова. Ты надолго?

— Кто знает? — Взгляд Лейфа задержался на лице Иден, и в его глазах появилось странное выражение. — «Они поменяли небеса, но не свои души, что бегут по морской глади», — процитировал он.

Лейф усадил Иден на стул на террасе.

— Мы устроим вечеринку, Гарет, — объявил он. — Если я не ошибаюсь, в этом месяце у Иден день рождения. Какого числа?

— Двадцать восьмого, но я не хочу, чтобы приготовления к празднику отнимали у тебя время…

— Мне это не трудно, — уверил он ее. — Мы пригласим твоих родственников и друзей и испечем большой торт с розочками из крема.

Ее родственники… Гейл…

Гарет подал ей бокал с лимонадом, и Иден уставилась в него, слушая низкий голос Лейфа. Он расспрашивал Крессиду о работе, положив ногу на ногу и держа в руках дымящуюся сигарету.

— Ты все уладил на заводе в Претории? — спросил Гарет.

— Да, именно поэтому я и смог навестить всех вас. Гарет, как у тебя идут дела?

Пока они говорили, солнце начало опускаться за горизонт, наступили осенние сумерки и принесли с собой холод. Вся компания отправилась в дом.

Последующая неделя показалась Иден очень странной.

— Ну зачем он только вернулся? — не унималась Гейл. — Опять перевернул все с ног на голову. Как будто подул северный ветер!

— Он не задержится надолго, — успокаивала сестру Иден. Она никак не могла забыть слова Лейфа о том, что он не поменял свою душу, хотя поменял небо. Ему вновь придется встретиться с девушкой, которую он любил.

Иден ненавидела бездельничать и попросила дядю разрешить ей помогать с документами, которые он приносил из офиса. В пятницу вечером она сидела в дядином кабинете, когда приехал Гарет.

Он явился сообщить, что для него организован концертный тур по Северной Америке… и он хочет, чтобы Иден стала его женой.

Он присел на край письменного стола и с выжиданием смотрел на нее.

— Пожалуйста, скажи, что ты выйдешь за меня замуж и поедешь со мной, — взмолился он. — Милая, ты уже почти встала на ноги, и я буду бережно заботиться о тебе.

Иден смотрела на него, собираясь с духом.

— Мне жаль, Гарет, — наконец выговорила она. — Ты мне очень нравишься, но я не верю в брак счастливый наполовину. — Иден старалась говорить как можно нежнее.

— Ты хочешь сказать… — Гарет отбросил прядь каштановых волос со лба. — Ты имеешь в виду, что я не нравлюсь тебе настолько?

— Не настолько, чтобы выйти за тебя замуж, Гарет.

— Иден, я буду хорошим мужем. Я сделаю все, чтобы ты меня полюбила.

— Любовь не приходит по принуждению, мой дорогой, — сказала она мудро. — Либо она есть в твоем сердце, либо ее нет. А я хочу, чтобы ты был любим. Ты слишком замечательный человек, чтобы согласиться на меньшее.

Между ними повисла тишина. Затем Гарет поднес руку Иден к губам и нежно поцеловал ее пальцы.

— Пытаться поймать тебя, Иден, все равно что поймать бабочку. Кто-то другой всегда стоял между нами… Нет, милая, я не прошу тебя назвать его, но я знаю, что он существует. Я также знаю, что он принадлежит другой женщине.

Она вырвала свою руку. Взгляд печальных карих глаз Гарета скользил по лицу Иден, по ее чувственным губам.

— Я не скоро забуду тебя, — произнес он глухо. — Ты всегда будешь моей лесной нимфой.

Тетя Сью вошла в кабинет с подносом чая и тостами, ожидая услышать радостные новости. Но им пришлось разочаровать ее. Гарет быстро выпил чай, попрощался, прыгнул в свою спортивную машину и умчался прочь.

— Он такой хороший мальчик, — покачала головой тетя Сью.

— Слишком хороший, чтобы жить с не любящей его женщиной.

Тетя кивнула:

— После того как Гейл наконец остепенилась и так удачно вышла замуж, я хотела того же для тебя, моя дорогая. Гарет так подходил тебе, но у вас ничего не получилось бы, если ты к нему безразлична.

— Это было бы нечестно. Ты же всегда так говорила о свадьбе Гейл и Лейфа.

— Да, Иден. Именно это я и имела в виду. Интересно, почему Лейф вернулся? — Тетя Сью внимательно изучала лицо племянницы. — Почему не остался в Африке? Ему станет только хуже, когда он снова увидит Гейл.

Иден поспешно вернулась к своей работе и не поднимала головы, пока не услышала, что за тетей закрылась дверь. На глаза Иден навернулись слезы. Они крупными каплями покатились по ее щекам.

Она так хотела его увидеть… Но теперь Иден желала никогда больше не видеть Лейфа. Ей было слишком больно. Отдать сердце, полное любви к нему, другому мужчине Иден не могла.

По пятницам тетя Сью и дядя Гарри ходили в танцевальный клуб. В этот день в клубе устраивались соревнования на лучшую танцевальную пару, и Иден убедила их пойти. С ней ровным счетом ничего не случится, и она не против провести пару часов в одиночестве.

В вечерних костюмах дядя и тетя были очаровательной парой.

— Принесите домой приз! — крикнула им вслед Иден.

— Мы постараемся, — со смехом ответил дядя Гарри.

— Мы скоро будем, — заверила ее тетя.

Они сели в машину и уехали.

Иден сидела в гостиной. Капли дождя барабанили по стеклу. Некоторые попадали через трубу в камин, и пламя шипело от воды.

Иден углубилась в чтение книги, когда раздался звонок в дверь. Она подняла голову и нахмурилась. У них вовсе не ждали сегодня гостей. От досады Иден прикусила нижнюю губу: наверное, Гарет решил вернуться и переубедить ее!

В дверь позвонили еще раз. Кто бы это ни был, он мог увидеть свет в гостиной и ждать до тех пор, пока наконец не откроют. Иден встала на окрепшие ноги. Сейчас она ходила уже достаточно хорошо для того, чтобы добраться до входной двери. Но все-таки, когда она дошла до нее, ноги ее подгибались. Иден распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с Лейфом.

Она оперлась о косяк и смотрела на его темное лицо, мокрые волосы. Лейф поднял ее на руки и понес в гостиную. Усадив на стул, он встал перед Иден. В уголке его губ дергался нерв.

— В чем дело, Лейф? — У Иден наконец прорезался голос. — Ты выглядишь таким встревоженным!

Он закусил губу, потом снял пиджак и бросил на диван.

— Он промок, — пояснил Лейф. Его взгляд упал на столик со стеклянными стаканами и бутылкой виски. — Могу я выпить?

— Да, конечно.

— Лучше выпей со мной. — Он подошел к столику и налил два стакана виски, разбавив один водой. Иден удивленно смотрела на него. Ее сердце сжималось от дурного предчувствия. Что-то было не так…

Она пытливо заглянула в загорелое лицо Лейфа, когда он подал ей стакан.

— Лейф, в чем дело?

— Я… — Он залпом осушил виски. — Я не люблю приносить дурные вести, особенно по телефону. Дело в том… Гарет попал в аварию!

— О нет!

— Он ехал по скользкой дороге, наверное, не справился с управлением. Это произошло где-то в полумиле от Бельвью. У него сотрясение мозга и перелом ноги. Он сейчас в Лоутонской больнице, я как раз оттуда.

Иден, пораженная, уставилась на Лейфа, ее хрупкое слабое тело начала бить крупная дрожь. Он сел рядом, обнял Иден за плечи и заставил выпить виски.

— Мне очень жаль, Иден. Я знаю, какой это удар, но врачи уверяют, что все будет хорошо.

— Я… это все моя вина, — прошептала она.

— Нет, Иден! Как несчастный случай может быть твоей виной?

— Сегодня я сказала ему, что не могу выйти за него замуж. Гарет был очень расстроен, когда уходил…

Лейф с грохотом поставил стакан на стол:

— Что ты сказала ему?

— Мне очень жаль, Лейф. Я знаю, что ты, как и все… — Из глаз Иден покатились слезы, она запиналась в словах. — Ты хотел, чтобы я вышла за Гарета… Но я не люблю его! Я не могу быть с ним, если не люблю!

Лейф взял ее за подбородок и развернул к себе. Его лицо было бледным, несмотря на африканский загар. Слезы Иден бежали по его руке.

— Гарет пострадал… из-за меня. — Она уткнулась ему в плечо.

Лейф нежно погладил ее по волосам.

— Не плачь, — успокаивал он. — Мое бедное дитя, на тебя столько сразу навалилось. Конечно, ты еще не готова к браку.

— Перестань! — Она отшатнулась от него. — Я не ребенок, который не понимает, что творится в его сердце! Я это слишком хорошо понимаю! Я хотела убежать от своих чувств… Но ты сам сказал, что нельзя убежать от собственной души.

Она смотрела на него, а он на нее. Часы громко тикали, дождь бил в окно, небеса разразились громом…

— Иден… — Лейф произнес ее имя приглушенно, будто только что очнулся от сна.

Всего через секунду, через одно биение сердца Иден оказалась в его объятиях. Она ни о чем не могла думать… она и не хотела… зачем спрашивать, почему он целует ее? Все, что имело значение, — это их поцелуй.

Вдруг Лейф резко отвернулся. Тяжело дыша, он убрал со лба мокрые волосы.

— Я не должен был этого делать, — сказал он, нервно сжав кулаки. — Ты была расстроена, и я…

— Почему ты поцеловал меня, Лейф? — Вопрос сам собой сорвался с ее губ. Иден чувствовала, что умрет, если он поцеловал ее только из жалости или ради утешения.

— У мужчин бывают моменты безумия… Мне очень жаль, Иден.

Моменты безумия! Иден, ошеломленная, вскочила на ноги, как будто Лейф ударил ее. В следующий миг Лейф подхватил ее, но Иден попыталась вырваться, ей это удалось, но, потеряв всю силу в ногах, она рухнула на пол.

— Иден! — Он встал на колени перед ней и стал успокаивать: — Иден, дорогая… милая…

— Лейф… — Иден провела рукой по его черным волосам, стерла слезы с его щек. — Лейф, милый мой. — Она глубоко вздохнула.

— Глупое дитя. Теперь это просто твое безумие.

— Сладкое безумие, — прошептала она. — Дай мне насладиться им. Позволь нам притвориться, что ты целовал меня потому, что тебе нужна я.

— Притвориться? — Лейф приподнял ее голову. Рыжевато-каштановые волосы струились по его рукам. — Притвориться, что ты мне не безразлична?

— Я… я знаю, что тебе нужна Гейл…

— Боже мой! — Лейф взял ее на руки. Его зеленые глаза блестели. — У меня нет ни юности, чтобы быть с тобой наравне, ни твоей невинности. Вот почему мне легче было жениться на Гейл! Тебя — с самой первой нашей встречи на заснеженной улице — я хотел никогда не выпускать из объятий. Дитя с огромными карими глазами и губами, не знающими поцелуя. Моя крошка, я держу тебя сейчас на руках, но вскоре мне придется отпустить тебя.

— Нет! — Иден прижалась к его груди. — Нет, если ты любишь меня, Лейф!

— Малышка, я слишком стар для тебя. Я слишком много повидал в этом мире.

— Лейф! — Она прикоснулась к его мокрым волосам и улыбнулась. — Внутри тебя сидит маленький ирландский мальчик, и я люблю его так, что мне больно. Ты вернулся, Лейф. Я думала, ты приехал еще раз увидеться с Гейл. Если же ты приехал ради меня… если ты любишь меня… больше никогда меня не бросай.

— Я старался быть слишком благородным? — Нежная улыбка осветила его лицо.

— Даже чересчур благородным!

— Я слышал, как ты сказала Гейл… это было в Бельвью… что Гарет тебе не безразличен.

— Я сказала это только для того, чтобы спасти свою глупую гордость. Сестра почти догадалась о моих чувствах к тебе, поэтому мне пришлось использовать Гарета как щит. Он такой милый, я не хотела его обидеть!

— Авария случилась не по твоей вине. — Лейф поцеловал ее нахмуренный лоб. — Машина перевернулась, к счастью, Гарет повредил ногу, а не руку. Его карьера пианиста не пострадала!

— Надеюсь, он сейчас под опекой Кресси. — Иден хитро улыбнулась. Она взглянула на Лейфа и задала так мучавший ее вопрос: — Ты когда-нибудь любил Гейл?

— Иден, мне было очень одиноко. А мужчины в таком состоянии не всегда поступают мудро. Я рад, что в самый последний момент мы оба опомнились и отказались от брака, который принес бы нам только опустошение.

— Но в тот вечер, когда вы обручились, Гейл сказала мне, что ты так смотрел на нее… — Пальцы Иден вцепились в воротник его рубашки. — Она сказала, что ты любишь ее!

— Наверно, в то мгновение она была очень похожа на тебя… Иден, ты понимаешь, что значит любовь для зрелого мужчины?

Иден почувствовала боль в его голосе. Она посмотрела на Лейфа, и ее карие глаза засверкали.

— Лейф, я не ребенок. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты меня любил…

Иден не успела договорить. Лейф прижал ее к себе, и все слова, вся боль были позабыты с поцелуем… осталось только обещание вечной любви.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Вайолет Уинспир
Пленница любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10