Линдсей Армстронг

Такая вот любовь…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Никто из семьи и друзей не одобрял работы Мэгги в риэлтерской фирме, кроме разве что ее матери. И то до тех пор, пока мать не узнала, что некто Мэри Дональдсон из Тасмании, работавшая риэлтером, обручилась с самим наследным принцем Дании Фредериком!

С того дня все, в том числе и мама, стали ждать и от Мэгги чего-либо подобного. В общем-то, в ее обручении с принцем не было бы ничего невозможного, ведь Мэгги Трент происходила из богатейшей семьи. Двадцатитрехлетняя светловолосая, привлекательная, ухоженная девушка, всегда одетая по последней моде, она к тому же обладала неплохой деловой смекалкой и талантом безошибочно угадывать вкус клиента. А если клиент сам не знал, чего хочет, Мэгги быстро указывала ему на тот единственный среди множества вариант, и расставались они довольные друг другом.

Возможно, это объяснялось не столько природным даром, сколько ее дипломом дизайнера, а также курсами по архитектуре и черчению, которые она окончила, да еще природной любознательностью, внимательностью и умением ладить с людьми. Ну и, конечно же, врожденным вкусом.

Впрочем, ожидания родных по поводу ее замужества Мэгги вовсе не спешила оправдать. Она слишком любила свою работу, чтобы обменивать ее на обручальное кольцо. И это несмотря на то, что в ее жизни был по крайней мере один мужчина — не принц, конечно, но тоже прекрасная партия, — который хотел сделать ее своей женой.

Но у Мэгги были две цели в жизни. Первая: доказать всем, что она современная успешная, деловая женщина, не случайно в будущем Мэгги надеялась открыть собственное дело. И вторая: быть хозяйкой своей судьбы и не допустить, чтобы мужчина управлял ее жизнью. Причина таких запросов крылась в непростых отношениях с отцом — властным, часто высокомерным мужчиной, убежденным, что, работая, дочь напрасно теряет время.

Мэгги никогда и не скрывала, что ею движет, но после встречи с Джеком Маккинноном — успешным владельцем строительной компании — она была уже готова забыть о своих целях. И в результате все обернулось против нее же самой…

А началось все одним солнечным воскресным днем.

Она и Тим Митчелл сидели за чашечкой кофе среди таких же отдыхающих и наслаждались выступлением группы, исполняющей джазовую музыку. Она нечасто встречалась с Тимом, а когда встречалась, четко определяла ту линию, за которую ему заступать запрещалось. Тиму оставалось лишь молча страдать.

— Кто это? — лениво спросила Мэгги, расслабленно откинувшись на спинку стула. Сегодня она наконец заключила сделку по продаже дома и рассчитывала на приличные комиссионные.

Тим посмотрел в направлении ее взгляда.

— Джек Маккиннон, владелец строительной компании.

Мэгги присмотрелась: она знала о нем только понаслышке.

Джек слыл миллионером даже среди миллионеров. Его компания занималась строительством современного жилья на Золотом побережье, по продаже которого Мэгги считала себя — и не без оснований! — непревзойденным экспертом.

Если быть честной — а так чаще всего, кстати, и было, — лично ей не нравилось, что строительство ведется в этом районе. Она считала, что было бы лучше, если бы компания Маккиннона избрала своей строительной площадкой другое место, а не этот оазис сельской жизни, где любой городской житель мог бы приобрести несколько акров отдыха и покоя и заняться, например, разведением лошадей, или выращиванием лайма, или тем, что в голову взбредет.

Теперь же, именно из-за Джека Маккиннона и ему подобных, в скором времени это могло превратиться в невыполнимую мечту. Оптимизма не добавлял и тот факт, что население на побережье постепенно, но неуклонно увеличивалось, во многом благодаря мягкому климату, превосходным пляжам и близостью к столице штата — городу Брисбену.

Конечно, говорила себе Мэгги, этого типа не обвинишь в том, что он делает деньги на той земле, на какую есть немалый спрос, но испытывать к нему симпатию она не обязана.

— Ты с ним знаком? — спросила Мэгги, наблюдая за тем, как Джек и его спутники, мужчина и две женщины, сели за столик неподалеку от них.

— Так, натыкались пару раз друг на друга. Мы учились в одной школе, но он на несколько лет старше.

В голосе Тима слышалось нескрываемое восхищение, но Мэгги удержалась от того, чтобы высказать о Джеке свое возмущение: день стоял замечательный и незачем портить ее спутнику, довольно славному, настроение.

Тим, которому исполнилось двадцать девять, был дантистом. С каждым годом его практика приносила все больший доход, хотя с Маккинноном, конечно, ему никогда не сравниться.

Мэгги чуть не спросила Тима, что за человек этот Джек, но прикусила язык. Забавно, почему он ее так интересует? Она продолжала незаметно его разглядывать.

Определенно в нем что-то есть, решила наконец Мэгги. Высокий, выше шести футов, прикинула она, худощавый и в то же время широкоплечий. Темные волосы и глаза, цвет которых она не успела разглядеть. Мягкая, пружинистая походка. Опасная! Свободного покроя одежда, которая уж никак не выдавала его принадлежности к сильным мира сего: довольно поношенные джинсы, белая рубашка, голубой пуловер, коричневые туфли.

Его движения были скупы и выверены, как у летчика сверхзвукового истребителя или капитана спортивной яхты. Совсем не таким она представляла себе владельца строительной компании.

Либо мужчина прочитал ее мысли, либо просто почувствовал на себе пристальный взгляд, но он обернулся, и их взгляды встретились.

Одна его бровь иронично вздернулась. Непонятно почему, Мэгги покраснела, но даже тогда не смогла отвести глаза в сторону, с каждой секундой краснея еще больше. Мужчина перевел взгляд на Тима, и в его глазах мелькнуло удивление и… радость.

Маккиннон узнал Тима Митчелла! Избежать знакомства стало невозможно.

Жестом Джек пригласил их к своему столику. Мэгги замотала головой, но Тим проявил настойчивость, и в конце концов она уступила, радуясь про себя лишь одному: что ни в чем не уступает спутницам Маккиннона — роскошной брюнетке, представившейся Лией Монтальбой, и белокурой, похожей на скандинавку красавице Бриджит Пирсон. На Мэгги на этот раз было черное облегающее платье и туфли на высоких каблуках. Идеальная гладкая кожа покрыта ровным золотистым загаром. Длинные густые волосы, обычно распущенные, схвачены бархатной ленточкой.

Спутник Маккиннона оказался юристом его же компании Полом Уиттоном.

Разговор протекал легко и непринужденно, однако в какой-то момент Мэгги обнаружила, что она очарована и приятным глубоким баритоном Джека, и его насмешливой полуулыбкой, и искрометным, иногда весьма язвительным юмором. Это почему-то встревожило Мэгги, хотя на нее он обращал не больше внимания, чем на остальных. Разве что его насмешливая улыбка превращалась в слегка ироничную, когда он бросал на нее беглый взгляд…

Кровь вскипела в ней, когда Мэгги наконец-то поняла, чему обязана такой честью. Он помнил ее первый взгляд, брошенный на него из-за соседнего столика, и ждал, когда же она начнет с ним заигрывать…

Перебьется!

Джек посмотрел на нее — его глаза оказались серыми — и задумчиво протянул:

— Мэгги Трент. Вы случайно не дочка Дэвида Трента?

Чуть поколебавшись, она ответила утвердительно.

— Того самого Дэвида Трента? — Темные глаза Лии округлились. — Богатого-богатого, из семьи известных политиков, судей, скотоводов, владельцев скаковых лошадей и чемпионов-яхтсменов?

Мэгги лишь пожала плечами и отвернулась.

— Очевидно, Мэгги не любит, когда ею начинают восхищаться лишь в связи с ее отцом, — явно забавляясь, произнес Джек.

— Счастливица, — заинтересованно протянул Пол.

— Точно, — согласился Джек. — Ну и чем же занимается наша счастливица? — Не то чтобы кто-то удивился, если бы выяснилось, что она ничем не занимается, но все-таки…

Намек был понятен всем, даже Тиму. Его восторг от встречи со старым знакомым пошел на убыль.

В зеленых глазах Мэгги вспыхнул огонь.

— Тем, чем занимаюсь я, касается только меня, — четко произнесла Мэгги, глядя в насмешливые серые глаза. — А вот чем занимаетесь вы, касается очень многих. И, увы, ваше занятие не приносит пользы ни стране, ни обществу. Вы строите картонные коробки, которые почему-то называете домами, и к тому же вы уничтожаете природу. Это я знала и до сегодняшней нашей встречи. А теперь знаю о вас и еще кое-что. Терпеть не могу богатых самовлюбленных мужчин!

С этими словами она встала и ушла.

Утро понедельника Мэгги провела по расписанию — со своей матерью за чашечкой кофе в популярном кафе. Если ее отношения с отцом напоминали американские горки, то мать она просто обожала.

Белле Трент было за сорок, но выглядела она куда моложе своих лет. В ее прямых темных волосах уже просматривались редкие седые нити, но сами волосы были такими густыми и блестящими, что им позавидовала бы любая девушка. Красивые темные глаза, стройная фигура и собственный, ни на кого не похожий стиль — Белла была воплощением элегантности.

Она занималась благотворительностью, и это отнимало у нее большую часть времени. Иногда Мэгги видела, как мать грустит. Дочь не знала причину такой грусти, но догадывалась, что это имеет отношение к отцу и той напряженности, которая время от времени возникала в их отношениях.

Однако ее мать никогда ни на что не жаловалась. Мэгги недоумевала: если их совместная жизнь обоим в тягость, почему ни она, ни отец не поднимают вопрос о разводе?

— Мам, что тебе известно о «Маккиннон корпорейшн»?

— Ну, по-моему, Джек Маккиннон начал с нуля, — размешивая сахар маленькой ложечкой, ответила Белла. — Вроде бы он получил свой первый кредит в банке — впрочем, подробности никому не известны, — и с тех пор движется только вверх. Сейчас он занимается проектированием и строительством не только домов.

— Не только?..

— После того как он заработал свои первые миллионы, он занялся строительством и спуском на воду морских судов. Тогда и возникла компания «Маккиннон катамаранс». — Ее мать махнула рукой в направлении пристани, где покачивалась целая армада лодок и яхт. — Думаю, среди них найдется парочка-другая, построенных «Маккиннон катамаранс».

— Должно быть, он очень умен, — задумчиво сказала Мэгги.

— Скорее всего, так и есть, — кивнула ее мать и сморщила нос. — А что это ты им заинтересовалась?

— Я познакомилась с ним вчера.

— Ну и как?..

— Он был груб.

— С тобой? — изумилась Белла. — Но почему?

— Если бы я знала! А откуда ты о нем столько знаешь?

— Тетя Елена решила включить его в список самых желанных холостяков, — печально сказала Белла.

С минуту мать и дочь просто смотрели друг на друга, но потом не выдержали и рассмеялись. «Тетя» Елена на самом деле приходилась Мэгги кузиной. Елена Чедвик вела в еженедельном журнале колонку советов для семейных пар — и это при том, что сама ни разу не была замужем. К восторгу многих читательниц, она также составляла ежеквартально обновляемый список самых видных холостяков. Другая замечательная черта кузины состояла в ее способности выводить всех на чистую воду.

— Если бы он был бы мне хоть чуточку симпатичен, я бы, может, даже пожалела его, — все еще давясь смехом, сказала Мэгги. — Помоги бог всем, за кого Елена примется всерьез.

— Ну и как он тебе вообще? — отсмеявшись, спросила Белла.

Мэгги задумалась.

— Не знаю, но, по-моему, он из тех мужчин, за которым женщины побегут сломя голову, если он их поманит. По крайней мере, некоторые женщины.

Белла ничего не сказала, лишь бросила на дочь короткий внимательный взгляд, который Мэгги не заметила.

Лейла Трент была матерью ее отца, а следовательно, бабушкой Мэгги. Все говорили, что внучка ужасно похожа на нее не только внешне, но и характером, хотя сама Лейла была с этим не согласна. Она считала, что ее внучка во всем похожа не на нее, а на ее сына.

— Но мы с отцом только и делаем, что воюем, — не раз протестовала Мэгги.

— Это как раз потому, что вы похожи, — утверждала Лейла. — Хотя и мамину мягкость ты также унаследовала, дорогая, но в большей степени ты — типичная Трент, что бы тебе ни говорили. Ты энергична и отважна и очень напоминаешь мне твоего дедушку.

Однажды у Мэгги вырвалось, что ей следовало бы родиться мальчиком — тогда одобрение со стороны отца ей было бы обеспечено.

Лейла пристально посмотрела на нее.

— Мэгги, не говори так больше. Твоя мама и… — Она оборвала себя и закончила: — Просто будь собой.

Больше Лейла не возвращалась к этой теме и то, что она собиралась тогда сказать, так и осталось тайной. Полгода спустя она мирно скончалась во сне.

Именно от бабушки Мэгги унаследовала двухэтажную виллу с прекрасным видом на мыс Надежды, с маленьким садом, консервативно отделанной столовой, чьи окна смотрели на фонтан, и несколько чудных предметов мебели.

Войдя в дом, она бросила сумку на софу, сняла туфли и босиком вышла в сад, чтобы полить цветы, и нахмурилась, не понимая, почему она так странно себя чувствует. Это ощущение не покидало ее с того самого воскресенья. Словно ее спокойная, обеспеченная жизнь стала ей в тягость, тогда как раньше девушка просто не представляла себе иной.

Конечно же, дело не в словах Джека Маккиннона и его оскорбительном поведении, уговаривала она себя. Что ей с того, если он считает ее богатой папенькиной дочкой, от которой пользы ни на грош?

Гораздо больше Мэгги смущало то, что их отношения с Тимом потеряли для нее всякую прелесть. После того воскресенья она избегала встреч с Тимом, правда, разговаривала с ним по телефону и даже приняла его извинения за неподобающее поведение Джека.

— Джек обычно не такой, — повторил Тим несколько раз.

Мэгги с ним не согласилась. Просто заметила, что в этом нет вины самого Тима и что она скоро свяжется с ним сама.

— Мэгги, могу я хотя бы надеяться, что ты не собираешься прервать наше знакомство?

Мэгги заверила его, что, конечно же, нет. И однако же чувство вины не проходило. Она знала, что Тим был бы рад узаконить их отношения…

Это было еще не все. Не уходило чувство обиды, что ее считают такой же, каким считают ее отца. Тут Мэгги была готова поспорить с кем угодно. Может, как была убеждена ее бабушка, она и унаследовала его внешность и характер, но уж никак не его высокомерие! И то, что у нее есть деловая хватка, конечно же, не имеет ничего общего с деловой жесткостью, а порой и жестокостью Дэвида Трента.

Как обычно, сад подействовал на нее успокаивающе. Раньше Мэгги и предположить не могла, что ей понравится копаться в саду. За каких-то полгода она превратила его в настоящий цветник: розы и камелии, петунии и маргаритки — желтые, розовые, белые… Трава на лужайке была подобна зеленому бархату, а в уголке росли базилик и мята, кориандр и розмарин, шалфей и петрушка.

Через полчаса, пересаживая флоксы, Мэгги позабыла и о Тиме, и о Джеке.

Во вторник утром Мэгги была единственным свободным риэлтером, поэтому, едва в офис вошла пожилая пара, она взяла стариков под свое крыло и принялась выяснять, какого рода собственность их интересует. Часто клиенты этого и сами не знали, однако сейчас все осложнялось тем, что супруги — Софи и Эрнест Смит — были настроены весьма воинственно по отношению друг к другу.

В конце концов выяснилось, что их прежний дом с восьмью акрами земли выкупила строительная компания. Софи это не радовало. Она заявила, что больше нигде не будет счастлива. Эрнест, который выступил инициатором продажи, нетерпеливо ответил, что на тот момент он посчитал продажу лучшим вариантом. Они стареют, сказал он, а восемь акров, во-первых, — это слишком мало, чтобы лить по ним слезы, а во-вторых, кому понравится перспектива быть окруженными со всех сторон однотипными бетонными домами? Не о такой старости он мечтал. К тому же компания предложила им сумму, которой будет достаточно для покупки нового дома, и кое-что останется, чтобы отложить на черный день.

— Так и есть, — хмуро согласилась Софи. — Но если бы ты сделал, как сказала я, мы бы выручили за наш дом гораздо больше!

Эрнест побагровел.

— Откуда ты знаешь? Лучше синица в руках, чем журавль в небе!

Мэгги потратила несколько минут на то, чтобы успокоить стариков, и выяснила, что их прежний дом был первый на участке, который интересовал компанию. Они продали его первыми. Соседи, жившие дальше по улице, сначала выждали некоторое время, а затем продали свой дом за большую сумму.

Так вот в чем дело! Причиной ссоры стала не столько продажа дома, который Софи, несомненно, любила. Женщина не смогла смириться с тем, что их соседи получили больше денег. Такая ссора могла омрачить всю оставшуюся жизнь.

— Что за компания? — спросила Мэгги и невольно затаила дыхание.

— «Маккиннон корпорейшн», — со вздохом ответил Эрнест.

Неприязнь Мэгги к Джеку Маккиннону резко возросла.

Спустя несколько дней Мэгги проводила оценочную стоимость одного дома. Его владельцы перебрались в Мельбурн год назад и решили выставить его на продажу. Ключи от дома они выслали по почте.

Дом был заброшенный, в нем долгое время никто не жил. Мэгги даже немного расстроилась: сам дом оказался вполне симпатичным. Наверное, в нем когда-то бурлила жизнь… Участок, на котором он стоял, зарос густой травой. Недалеко шумели листвой несколько деревьев. Мэгги обнаружила даже ручеек, который смело могли бы облюбовать для своих игр утконосы.

Рядом с домом стояло большое кирпичное строение, попасть в которое можно было через двойные гаражные двери, на них сейчас висел замок, или через прочную деревянную дверь с щеколдой.

Мэгги, с неохотой покинув берег ручья, одолела дверные препятствия и зашла в здание. Здесь было темно и прохладно. Часть строения была преобразована в простенькое жилье: нечто напоминающее жилую комнату, маленькая кухонька и ванная с туалетом. На кухне стояла двухконфорочная плита, старый чайник, пара кастрюль, столовые приборы и даже фарфор. Кроме этого в буфете нашлись запасы консервированной и сухой еды.

Мебели было немного: кухонный стол с четырьмя стульями и небольшая софа в комнате.

Мэгги делала пометки, когда снаружи послышался звук подъезжающего автомобиля. Удивляясь, кто бы это мог быть, она подошла к двери и не поверила своим глазам, когда из «рейнджровера» последней модели вышел… Джек Маккиннон.

Как и в первую их встречу, одет он был неброско. Тем не менее Мэгги отметила, что его появление, очевидно, нигде и никогда не остается незамеченным.

Следующая мысль заставила ее замереть на месте.

Ну нет, она не допустит, чтобы этот симпатичный уголок природы был стерт с лица земли!

Она вышла во двор. На ее лице застыло мрачное выражение.

— Ну надо же, — заметив ее, протянул Джек. — Кого я вижу! Малышка мисс Трент, борец за природу и мужененавистница!

Оглядев ее с головы до ног, он был вынужден признать, что, если бы не ее отец, он мог бы найти Мэгги Трент чертовски аппетитной. И даже гримаса на ее лице не испортила бы этого впечатления.

Джеку пришлось резко мотнуть головой, чтобы картины обнаженной Мэгги улетучились из его разыгравшегося воображения.

А сама Мэгги вдруг обнаружила, что сжимает мобильник до боли в суставах. Она положила телефон и блокнот на капот своей машины и, уперев руки в бока, процедила:

— Сейчас я готова согласиться со всем вышеперечисленным, мистер Маккиннон. Но так как в данный момент я представляю интересы владельцев участка как риэлтер, стало быть, ваше пребывание здесь незаконно. Поэтому не могли бы вы немедленно покинуть пределы частной собственности?

В ответ на ее тираду мужчина лишь улыбнулся уголками губ и еще раз осмотрел ее с головы до ног.

На Мэгги были джинсы, розовая рубашка и ботинки. Волосы заплетены в косу. Из косметики он заметил всего лишь блеск для губ.

Одежда не могла скрыть ни длинных ног, ни высокой груди. А ее походка! Это соблазнительное покачивание бедер он представил как приглашение заключить ее гибкое тело в свои объятья…

Под откровенным мужским взглядом щеки девушки окрасились румянцем. Одновременно зеленые глаза заискрились от ярости.

Джек нашел, что ярость Мэгги только к лицу, и криво улыбнулся.

— Значит, вот какое ваше… не возражаете, мисс Трент? — хобби! Что касается моего нахождения здесь… Со мной связались владельцы и спросили, не заинтересует ли мою компанию этот участок.

Мэгги несколько раз моргнула.

— Мне они ничего не сказали!

— Вы всегда можете проверить правдивость моих слов. — Он пожал плечами.

Мэгги схватила мобильник, но эмоции бурлили в ней. Повертев его в руках, она положила его на крышу автомобиля.

— Вы не можете! Вы не посмеете! Здесь так красиво! После вас здесь будет ужасно!

— Вы хотите сказать, после того, как здесь будут построены «картонные коробки»? — Он зашел в пристройку.

Мэгги последовала за ним.

— Да!

Джек вдруг резко затормозил и обернулся. Мэгги едва в него не врезалась.

— Ваша забота о местной природе весьма трогательна, мисс Трент.

Его серые глаза сверлили ее не хуже лазерного луча. Мэгги невольно отступила перед мощью, исходившей от его тела, и сардонической улыбки, искривившей красиво очерченный твердый рот. Она остро ощутила его мужское превосходство, чувствуя себя слабой и уязвимой.

— Если вас действительно тревожит состояние окружающей среды и вы озабочены размахом тех повреждений, которые несет с собой урбанизация, вам лучше обратиться в городской совет, — презрительно продолжал Джек. — Если эта тревога с вашей стороны не надуманна, делайте что-нибудь конкретное, а не сотрясайте воздух пустыми словами.

— Например?

— Например, организуйте кампанию в поддержку природы, используйте власть, которую имеет ваша семья в политике, голосуйте за совет, в котором бы преобладали «зеленые». Да мало ли чего вы можете сделать, с вашими-то деньгами и связями! Но не набрасывайтесь на меня, как необразованная торговка! Все, что я делаю, я делаю в рамках закона.

— А как насчет моральных законов и законов совести? — бросила Мэгги. — Как насчет того, что вы наживаетесь за счет природы и людей вроде семьи Смит?

— Не знаю, кто такие Смиты, но предполагаю… — Он сделал паузу и снова оглядел ее с головы до ног, но сейчас его взгляд был холодный, оценивающий. — Что касается Смитов и им подобным, — продолжил он, закончив осмотр, — такие люди, как правило, богаты. Они взирают на остальной мир с высоты своих башен из слоновой кости, построенных на деньги прежних поколений и стоящих на аккуратненьких чистеньких лужайках, и им совершенно наплевать на заботы большинства простых смертных.

— Неправда! — воскликнула уязвленная Мэгги. — Я не такая!

— Нет? — Он сардонически вздернул бровь и пожал плечами. — Вам бы следовало пожить так, как живет это большинство, мисс Трент. Провести эксперимент, каково это — расти в семье, живущей на заработок одного родителя, потому что дети слишком малы, чтобы оставлять их без присмотра, детское пособие невелико, а воспитание ребенка обходится слишком дорого, и на своей шкуре узнать, что значит выражение «иметь крышу над головой».

— Я…

Джек не дал ей сказать и язвительно продолжил:

— Может, вы и считаете эти дома «картонными коробками», но в них, по крайней мере, можно жить, и жить неплохо. Иметь такой дом в собственности — предел мечтаний многих австралийцев. Если вы еще не в курсе, в Австралии очень мало мест, пригодных для жилья, и это побережье с хорошим климатом привлекает людей.

Их взгляды встретились.

— Насколько ваше привилегированное положение мешает вам разглядеть столь простые истины, мисс Трент? Сколько акров зеленой нетронутой земли в живописной местности имеет ваш отец?

Мэгги уже давно пылала праведным гневом от его оскорблений. Хуже всего было то, что кое-какие его слова дошли до ее сознания и они были правдивы. Не зная, куда девать охватившее ее негодование, она яростно толкнула дверь ногой.

Когда эхо от захлопнувшейся двери утихло, Джек спокойно сказал:

— Надеюсь, это не то, что я думаю.

— А я надеюсь, что сейчас вы оценили всю степень моей неприязни к вам! — выкрикнула она.

— Ваша неприязнь заходит так далеко, что вы захотели меня похитить? — Джек, нахмурившись, оглядел помещение.

— Она заходит так далеко, что мне хочется орать, швыряться тарелками и хлопать дверьми. — Мэгги вдруг замолкла. — Похитить вас?! О чем, черт возьми, вы толкуете? Да вы мне даром не нужны!

— Было бы интересно уточнить: вам не нравится то, чем я занимаюсь, или ваша неприязнь направлена исключительно на меня как на мужчину и обусловлена тем, что вы обо мне думаете? — Он кивнул на карманы ее джинсов. — Ключ там?

— Какой ключ? — смешалась Мэгги. — Нет…

Джек подошел к двери и подергал ручку. Дверь не поддалась.

— Закрыта, — ничуть не удивившись этому, сказал он. — И, если память мне не изменяет, ключ был вставлен в замок с той стороны.

— Да, — кивнула Мэгги. Рот ее приоткрылся, когда до нее начало доходить, что именно она только что натворила. Гнев внезапно исчез. Она сглотнула. — Здесь должны быть другие выходы…

— Тогда показывайте, — не удержался Джек от иронии. — Я же пока вижу только два зарешеченных окна и две закрытых двери.

— О боже! — Мэгги облизнула пересохшие вдруг губы. — Не могу поверить… Но ведь у вас должен быть ключ!

— Вообще-то нет, — любезно проинформировал ее Джек. — Меня интересовал участок, а не его постройки.

— Тогда какого черта вы сюда зашли? — вспылила Мэгги. Под его выразительным взглядом она опустила глаза. Так, телефон. В ее памяти ярко вспыхнула картинка мобильника, лежащего на крыше ее машины. Она резко вскинула глаза на Джека. — У вас ведь есть телефон? — В ее голосе звучала надежда.

— Есть, — усмехнулся Джек, но обрадоваться Мэгги не успела. — В машине. Это, конечно, очаровательно, мисс Трент, — ирония сочилась из него, как сок из спелых фруктов, — но каковы бы ни были ваши мотивы лишить меня свободы, вы за это заплатите. — Его слова сопроводил взгляд серых, режущих как сталь, глаз.

— Постойте, постойте! — Мэгги вскинула руки. — Это всего лишь несчастливое стечение обстоятельств. Да, я признаю, что не сдержалась, но за это вы должны винить только себя! И потом, сами подумайте, зачем мне вас похищать?

Джек в наигранном удивлении вскинул брови.

— Леди, в прошлое воскресенье вы одаривали мою спину таким вниманием, что удивительно, как она не воспламенилась.

— Не вашу спину, а затылок, — огрызнулась девушка, но легкий румянец все-таки окрасил ее щеки. — То была сила моей неприязни к вам.

— В самом деле? — словно не поверив ее словам, небрежно спросил Джек.

Мэгги стоило большого труда не покраснеть больше, но тут ей в голову пришла одна мысль.

— Тогда остановитесь на чем-нибудь одном, мистер Маккиннон, — высокомерно заявила она. — Либо я мужененавистница, либо нет!

Он слегка склонил голову.

— Да, наверное, придется уточнить. Вы ненавидите всех богатых самовлюбленных мужчин. Боюсь вас разочаровать, но не такой уж я самовлюбленный тип, как вам хочется обо мне думать.

Мэгги лишь презрительно фыркнула.

— Однако, что бы вы обо мне ни думали, это не объясняет, почему я оказался запертым здесь, вместе с вами, — вкрадчиво заметил Джек.

— Нет, послушайте! — сразу вскинулась Мэгги. — Почему вы так уверены, что это я заманила вас в ловушку? Я понятия не имела, что вы приедете, причем сегодня! Почему вы не хотите мне верить? То, что произошло, — чистейшая случайность.

— Скажем, у меня есть на это причины, — пробормотал Джек и, сощурившись, добавил: — Есть женщины, которые пошли бы и не на такое. Можно только удивляться их фантазии и предприимчивости.

— Вы забываетесь, — холодно сказала Мэгги. — Может, такие женщины и существуют, но мне-то не нужны ни ваши деньги, ни вы сами. Мое наследство…

И тут его спокойствие вдруг дало трещину.

— Откровенно говоря, мне плевать, что вами двигало, — оборвал ее Джек. — Будет лучше, если вы подумаете над тем, как выбраться отсюда. У меня самолет через два часа.

Мэгги нашла, что мысль здравая — этот спор лучше отложить! — и огляделась. Ее взгляд уперся в крышу.

— Может… может попробовать через крышу? — неуверенно предложила она.

Джек посмотрел на нее, словно сомневаясь, в своем ли она уме. Мэгги вздохнула. Действительно, мысль не очень удачная: до потолка слишком высоко, а поблизости ни лестницы, ни стремянки. И вообще, как они потом спустятся?

Ее взгляд сфокусировался на мужчине.

— Кстати, — вдруг заявила она. — Вы ведь мужчина? Вот и думайте, как нам отсюда выбраться!

— Оказывается, не такая уж вы и мужененавистница, раз готовы прибегнуть к помощи богатых самовлюбленных мужчин, — с издевкой сказал Джек. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, здесь попахивает двойным стандартом.

Мэгги открыла рот и закрыла.

— Что, язык проглотили, мисс Трент? — продолжал насмехаться Джек. — В общем, мое предложение таково. Заперты здесь мы по вашей милости, вот вы нас отсюда и вытащите.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Это… это ни в какие ворота не лезет!

— Что в моем предложении вас так оскорбило?

— Вы не забыли, что вам нужно на самолет? — Голос Мэгги звучал приторно-сладко.

— Почему-то у меня предчувствие, что на самолет я не попаду в любом случае, — пробормотал Джек.

— Но это не значит, что вы ничего не должны предпринимать!

Он окинул ее ироничным взглядом, но его следующие слова заставили ее замереть с открытым ртом.

— Раз уж мы заперты, давайте-ка кое-что проясним. Если вы не собираетесь нападать на меня по поводу домов, которые я строю, что вам от меня нужно? Мое тело?

Мэгги мгновенно покраснела, причем заалело не только ее лицо — она вся запылала.

— Вы о себе слишком высокого мнения, — процедила она.

— Почему же так пылко? — Он окинул ее откровенным взглядом. — Мы бы неплохо поладили. В постели.

Мэгги ничего не смогла возразить — ее язык словно связали в тугой узел, а тело мгновенно откликнулось на это предложение. В мозгу отчетливо вспыхнула картинка: она обнаженная, и руки Джека на ее теле…

— Вы не только богатый и самовлюбленный, — сказала она, когда к ней вернулся дар речи, — но еще и тщеславный тип. Если хотите, чтобы я по-прежнему думала о вас хотя бы как о мужчине умном, прекратите болтать ерунду.

— Так вы думаете, что я умен? — Он склонил голову. — Благодарю. Я тоже так считаю. Но, знаете, Мэгги, если вам захотелось узнать, что значит настоящий мужчина в отличие от покорных, внемлющих каждому вашему слову щенят вроде Тима Митчелла, вы можете сказать мне об этом прямо. — Его наглость вновь оставила ее безмолвной, а Джек невозмутимо продолжил: — Если я приму ваше предложение, тогда вы измените ваше мнение о мужчинах. А что касается…

— Не бойтесь, говорите, — буркнула Мэгги.

Джек широко улыбнулся, но искренность его улыбки была сомнительной и не скрывала презрения, которое он вложил в свои следующие слова.

— Богатая, капризная избалованная девчонка, которая не выносит, когда ей перечат. — Его улыбка потухла, но теперь презрение читалось в его глазах. — Истинная Трент, которой могли бы гордиться предки. Дочь своего отца…

— Вы знаете моего отца? — Мэгги до того удивилась, что не обратила внимания на его тон.

— Его не обязательно знать, — с кривой усмешкой сказал Джек. — Репутация Трента опережает его на милю.

Мэгги закусила губу, но сделала над собой усилие и попросила:

— Я говорила… нет, Тим говорил вам. В общем… Не надо сравнивать меня с отцом.

— Люди вашего типа обычно держатся друг за друга.

— Какого типа?

— Деньги, класс, воспитание, — ничего не выражающим голосом перечислил Джек.

— Люди, изрекающие подобные утверждения, обычно всего этого лишены, но хотели бы этим обладать, — парировала Мэгги.

Он лишь усмехнулся.

— Что касается того, что у меня нет ни класса, ни воспитания, тут вы правы. Хотя в одном заблуждаетесь: обладать всем перечисленным я отказываюсь — кроме денег. Ну что ж, мы кое-что друг о друге узнали, мимоходом друг друга оскорбили… Может, пора вернуться к стоящей перед нами задаче?

Мэгги непонимающе посмотрела на него.

— Выбраться отсюда, — напомнил Джек. — Кто-нибудь знает, что вы здесь?

Мэгги села на стул, все еще не в состоянии успокоиться, что ее снова сравнили с отцом. Да, правда, она иногда может быть чересчур вспыльчивой, но объяснение этому следует искать в особенностях ее характера, а не в ее социальном положении. Но почему тогда, услышав, что она «капризная и избалованная», она чувствует себя такой задетой?

Нахмурившись, Мэгги отмахнулась от своего последнего вопроса и сосредоточилась на том, который задал Джек.

— В офисе знают, куда я поехала и что затем я сразу еду домой. Черт! Меня не хватятся до завтрашнего утра…

Джек вскинул брови.

— Завтра меня тоже не хватятся, — кисло сказала она.

— Что так?

— Утром я буду у доктора, а днем… — Мэгги оборвала себя и скорчила гримаску.

— Позвольте, я догадаюсь, — промурлыкал Джек. — Днем у вас назначено у парикмахера, затем макияж, маникюр, примерка платья и, возможно, шопинг?

Мэгги покраснела. В большей степени потому, что его догадка была почти верна. Она вызывающе встретила его открыто насмехающийся над ней взгляд.

— Послушайте, вы!.. То, что у меня свободный график работы, вовсе не означает, что я не работаю. На этой неделе у меня выходной день, даже два, потому что на следующей неделе я работаю все выходные. К вашему сведению, количество рабочих часов в месяц у меня такое же, как и у других сотрудников!

Он недоверчиво передернул плечами, а Мэгги в запальчивости продолжила:

— И если я — единственная женщина, которая приходит к своему парикмахеру для запланированной стрижки, время от времени делает маникюр и ходит по магазинам, то я не знаю, с какими женщинами общаетесь вы!

Джек внимательнейшим образом изучил ее волосы, затем перевел взгляд на ее ногти.

— По-моему, с вашими волосами и ногтями полный порядок, — серьезно сказал он, но Мэгги послышалась насмешка в его голосе. — В общем, чем бы вы завтра ни занимались, ясно одно: только ваш врач и парикмахер немного удивятся, если вы у них не появитесь.

— Да! — выкрикнула Мэгги со смесью гнева и досады.

— Насколько все серьезно у доктора?

— Не настолько, чтобы… — Она замялась.

— Попятно. Это значит, что спасать вас никто не кинется?

— Едва ли…

— И живете вы одна?

— Да. А вы? — не удержалась Мэгги.

— И я.

— А как насчет самолета, о котором вы говорили?

— Пройдет день-два, прежде чем меня хватятся. Я должен был лететь в Мельбурн на конференцию, но на один день планировал остановиться в Сиднее у матери.

Мэгги приободрилась.

— Она встревожится, когда вы у нее не появитесь!

— Она не знает, что я приезжаю. Это должно было стать сюрпризом.

— Господи, вы словно напрашиваетесь на неприятности! А если бы она была занята или вы ее дома не застали?..

— Не говоря уже о том, что это усложняет нашу задачу выбраться отсюда, вы именно это в душе и пожелали мне, не так ли? — Он подождал, пока она в смущении не потупилась, и только потом добавил: — Это невозможно, потому что мама не в состоянии сама выйти из дома.

— Простите, — пробормотала Мэгги.

Джек скривил губы.

— А в общем, кое в чем вы правы. Теперь я сожалею, что не предупредил ее о своем приезде, но у меня были на то причины. Если бы я у нее не появился вовремя, она бы начала переживать.

Мэгги вдруг улыбнулась.

— Совсем как моя.

Они немного помолчали, каждый задумавшись о своем.

— Может, вас хватятся в вашей компании? — вдруг спросила Мэгги.

Джек выразительно пожал плечами.

— Понятно, — упавшим голосом сказала она и не удержалась от беззлобного укола: — Жаль, что вы всего лишь владелец…

Джек усмехнулся и зашагал к углу пристройки, где брезент что-то прикрывал.

Мэгги с интересом смотрела, твердо уверенная, что под брезентом обнаружится какая-нибудь старенькая машина или трактор, поэтому оказалась совсем не готова увидеть спортивный черный автомобиль и мотоцикл «харлей-дэвидсон» — каждый из них стоил небольшого состояния.

— Владельцы об этом мне ничего не говорили! — потрясенно выдохнула она и подошла к Джеку.

— По крайней мере, теперь понятно, почему этот сарай похож на крепость.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась Мэгги. — Хозяева не жили здесь больше года, и, как они сказали, за домом никто смотрел. Но оставить этих красавцев даже в такой крепости?.. — Она дотронулась до капота.

— Да, могли бы запереть автомобиль, — заметил Джек, открывая дверцу.

Они заглянули внутрь, и их глазам предстал великолепный салон — сиденья, обтянутые мягкой кожей, шикарная приборная панель. Из замка зажигания торчал ключ.

Джек скользнул на сиденье, повернул ключ — мотор завелся с пол-оборота. Несколько секунд он послушал его приглушенное рычание, выключил и сказал:

— За этим зверем кто-то смотрит, иначе аккумулятор бы давно сел.

— Что вам сказали хозяева?

— Я не общался с ними лично, но ваши слова совпадают с тем, что передала мне моя помощница.

Вдруг, словно что-то вспомнив, Мэгги направилась в кухоньку к буфету. Вытащив банку консервированного горошка и открытый пакет кукурузных хлопьев, она внимательно изучила этикетку и заявила:

— Они были куплены совсем недавно!

Джек кивнул.

— Что это может значить? Кто-то на время присвоил себе пристройку в отсутствие хозяев?

— Почему нет? Ближайшие соседи живут в нескольких милях, а подъездная дорожка к дому хорошо скрыта от чужих глаз. Приходи, уходи — никто не увидит.

— Даже если так, не вижу, чем нам это поможет. Если, конечно, эти любители попользоваться чужой собственностью не приезжают сюда частенько. — Джек открыл багажник и произнес: — Даже если мое предположение ошибочно, здесь есть кое-что, что нам может пригодиться.

— Слава богу! — воскликнула Мэгги, когда он поставил на пол ящик с инструментами. — Пока вы будете работать, я приготовлю нам чай.

Он прищурился.

— И нечего на меня так смотреть! — вспыхнула девушка. — Я никогда не пользовалась инструментами, но если вы мне покажете, как держать электропилу, я сама все сделаю, и тогда вы можете идти и готовить нам чай.

— Нет уж, — отказался Джек. — Иначе мы застрянем здесь еще на один год.

Мэгги спрятала улыбку.

— Хотя кое в чем вы можете мне помочь. Нужно найти удлинитель… — Джек запнулся, и его лицо исказилось от досады.

— Здесь есть электричество! — радостно возвестила Мэгги. — И вода. Я проверяла.

Джек немного расслабился.

— Отлично. Тогда ищите.

Мэгги удержалась от соблазна отсалютовать и сказать: «Есть, сэр!» Зато ее триумфу не было границ, когда она нашла удлинитель на буфете.

Через час его настроение значительно ухудшилось. Джек не нашел лезвий, а то, что было вставлено, оказалось тупым.

Ему удалось проделать лишь щель глубиной около шести дюймов. Не сдержавшись, Джек откинул пилу в сторону и выругался.

Приближалась ночь. Свет от единственной лампочки не доходил до углов, и мыши осмелели. Увидев первую, Мэгги испытала нечто вроде шока, а потом привыкла.

Чай они выпили час назад. Несколько минут назад она выпила еще и кофе.

— Похоже, сегодня нам отсюда не выбраться, — констатировала Мэгги, заглядывая в пустую кружку.

— Похоже. — Джек опустился на стул рядом. — Если, конечно, кто-нибудь здесь не появится. — Он подумал с минуту. — А что, постройка получает электричество от дома?

Мэгги подумала.

— По-моему, нет. А разве такое возможно?

— Почему нет? Может, эти люди, кто бы они ни были, нашли способ подключиться к сети незаконно.

Кулак Джека вдруг с силой опустился на стол.

— Это нам не поможет, к сожалению… — с опаской взглянула на него Мэгги.

— Еще как поможет! Знаете ли вы, чем бы я сейчас был занят, не запри вы нас в этой халупе? — Он посмотрел на часы. — Я был бы уже в отеле в Сиднее, принял бы душ, заказал бы себе стейк средней прожаренности с картофелем, возможно, устрицы, затем большую тарелку сыра… Запил бы все это парой стаканчиков красного вина и, может быть, кофе «Блю маунтин».

Мэгги молчала: крыть было нечем.

— Ну а вы?

— Сыр, тосты, салат и спать, — подумав, ответила она.

Его брови насмешливо поползли вверх.

— Совсем как домашняя девочка.

— Я и есть домашняя.

— Очень богатая домашняя девочка, — вполголоса сказал Джек.

— Джек, пожалуйста, не начинайте снова, — предупредила Мэгги.

— Это еще почему? Будь вы обычной домашней девочкой, я сейчас был бы в другом месте.

— Вы снова оскорбляете меня! Почему необходимо постоянно напоминать мне о моем богатстве?

Джек многозначительно осмотрелся.

— Ну, начнем с того, что ситуация, в которой я оказался, весьма пикантна…

— Я же уже извинилась!

— Допустим.

Джек вдруг хмыкнул, явно позабавленный какой-то мыслью.

— Леди, а вам не приходило в голову, что оставаться со мной наедине в замкнутом пространстве опасно, тем более учитывая наши разногласия?

— Так как вы мне не интересны, это вряд ли. — Джек открыл рот, но она опередила его: — Что касается того, опасно это или нет, — она пожала плечами, — я предпочту, чтобы у нас были разногласия, даже готова терпеть ваши оскорбления, чтобы вы… ну… — замялась Мэгги и, рассердившись на себя, выпалила: — Чтобы у вас не появилось никаких других мыслей!

Джек тихо засмеялся, затем резко себя оборвал и довольно долго ее разглядывал.

— Вы и правда так наивны, Мэгги Трент? — наконец спросил он.

— Что вы имеете в виду? То есть, наверное, да… Меня воспитывали одну и…

— И?..

— И мой отец… — Мэгги закусила губу. Не рассказывать же ему об их непростых отношениях с отцом!

— Следил за тем, чтобы вы всегда были у него на виду? — облегчил ей задачу Джек. — Удивительно, как он вообще позволил вам пуститься в собственное плавание!

— На самом деле, работа и то, что я живу на свои деньги, — это доказательство моей самостоятельности и независимости. Даже если вам это покажется смешным.

Не выдержав его пристального взгляда, Мэгги встала, надеясь, что ее слова заставят его усомниться в правильности своей оценки в отношении нее.

А Джек в это время думал о том, что он бы совсем не возражал, если бы Мэгги Трент присутствовала на его воображаемом ужине, после которого он бы отвел ее в спальню, где медленно раздел бы и заставил желать его так сильно, что она тут же забыла бы о своей антипатии…

— Вы знаете, — долетел до него голос Мэгги, копающейся в буфете, — я могла бы немного облегчить неудобства, которые вы испытываете по моей вине.

— Могли бы? — улыбнувшись про себя, переспросил Джек. Что бы она сказала, узнав, что одно из «неудобств», которые он испытывает, вызвано тем, что он не может отказать себе в удовольствии представлять, как она выглядит без одежды?

— Вот!

Когда она повернулась, в ее руках была бутылка виски, наполовину полная.

— Мисс Трент, вы настоящая волшебница!

Как Мэгги и думала, после разогретого мясного пирога, жареной фасоли и стаканчика виски Джек подобрел.

— Расскажите мне о Смитах, — велел он, когда она собралась мыть посуду.

— Это неэтично, — сказала она, включив воду, но все-таки рассказала.

— Нет такого закона, запрещающего предлагать людям разную сумму, — выслушав ее, заявил Джек.

— Как вы не понимаете! Это будет мучить Софи и Эрнеста до конца жизни.

— А вам не кажется, что причина кроется в другом?

Она выключила воду и повернулась к нему.

— В другом?

— Например. — Джек прищурился. — Например, почему Эрнест непременно хотел продать дом — а сумма была приличная, поверьте мне, — а Софи непременно хотела остаться? Мне кажется, в их браке уже давно все было неладно. Им был нужен повод, чтобы открыто выразить недовольство друг другом, и он им представился.

— Может быть…

— И уж, конечно, обвинение в мой адрес по поводу большой плотности застройки необоснованно. Поверьте мне, Мэгги, пространство, которое я оставляю незастроенным, превосходит все принятые нормы. Конечно, по площади мои «картонные коробки» уступают особнякам, но для обычной семьи места там вполне достаточно.

— Наверное, у нас просто разные понятия о «достаточности места», но мне действительно будет жаль, если этот живописный уголок превратится в стандартный жилой квартал.

Джек улыбнулся.

У Мэгги возникло странное чувство, что он забавляется. Она нахмурилась.

— Что еще?

— Ничего, кроме того, что по этому пункту я с вами полностью согласен.

— Но вы сказали… — заморгала она.

— Я сказал, что с моей компанией связались по поводу возможной продажи этого участка, но не это стало причиной моего личного приезда.

— Не понимаю…

— Я ищу место для собственного дома. Думаю, это как раз подойдет.

Ее рот приоткрылся от удивления.

— Я так и думал, что, когда вы узнаете цель моего приезда, она придется вам по душе, — посмеиваясь, сказал Джек. — Ну, а пока вы не взорвались, может, пропустим еще по стаканчику?

— Я… вы… это… — Не найдя слов, чтобы выразить свое возмущение, Мэгги упала на стул и взяла протянутый им стакан.

— Двойной стандарт? — подсказал он.

— Да! То есть…

— Но ведь природа бы не пострадала, — лукаво усмехаясь, сказал Джек.

Мэгги безнадежно махнула рукой и сделала глоток, чувствуя, как тепло растекается по телу.

Джек о чем-то задумался. Мэгги также погрузилась в свои мысли, изредка кидая на него взгляд.

— Ну, так что вы предлагаете?

— Э-э, — растерялась Мэгги. — Что я предлагаю?

— Где мы будем спать, мисс Трент? — повторил он свой вопрос.

— Думаю, — быстро сказала она, — я могу устроиться на заднем сиденье машины. Вы можете лечь на диванчик.

— Быстро же вы думаете, — ровно сказал Джек и подошел к дивану. — Какой грязный, — скривился он и прищурился, примериваясь. — И по длине, кажется, коротковат.

Он сбросил диванные подушки и поднял подлокотники. Там обнаружились чистые простыни, тонкое покрывало и пара маленьких подушек.

— Кажется, не все так плохо. Я могу лечь по диагонали, — воодушевляясь, сказал он.

— Повезло вам, — отрывисто бросила Мэгги.

Он вскинул голову.

— Вы имеете в виду, что сами остались без покрывала?

Она передернула плечами.

— Наказание для тех, кто слишком быстро соображает, — хмыкнул Джек и рассмеялся при виде выражения, появившегося на ее лице. — Вот что мы сделаем. Ножницы вам здесь не встречались?

Мэгги принесла заржавевшие ножницы.

— Только эти.

— Подойдут. Если бы не отчаянное положение, я бы не стал этого делать, но мы все возместим.

Он разрезал простыни и покрывало пополам, затем вручил ей ее половину.

— Я, конечно, не принадлежу клубу «Жители башни из слоновой кости», но иногда могу показать себя этаким джентльменом.

Его глаза вспыхнули. Мэгги нахмурилась, пытаясь понять, откуда у нее возникло чувство, что за его словами кроется нечто большее, чем насмешка.

Приняв душ, она забралась в машину, но почти сразу же вылезла оттуда.

— Что такое? — Джек поднял голову, так и не сняв туфлю.

— Думаю, свет лучше не гасить. Чтобы мыши не чувствовали себя совсем уж вольготно.

— Вы боитесь мышей?

— Не боюсь, — с вызовом сказала Мэгги. — Просто не испытываю желания знакомиться с ними ближе.

Мэгги уже хотела забраться в машину, как замерла, пораженная внезапной мыслью. Она же не думает об этом всерьез, правда?

— Что еще?

— А-а… — Ее щеки порозовели. — Ничего, ничего. Спокойной ночи.

— Точно?

— Абсолютно.

Джек смотрел, как Мэгги снова забралась в машину, захлопнула дверцу и открыла окно. После этого улегся сам, натянул на себя половину покрывала и задумался о том, как могло случиться так, что мисс Трент запала ему в голову. Конечно, она привлекательна — больше, чем привлекательна. Среднего роста, стройная, может, даже чуть худощавая, но там, где надо, имеются соблазнительные выпуклости. И еще эта аура чувственности, которая ее окружает…

Джек вздохнул. Видимо, придется смириться с тем, что что-то неуловимо изменилось и он над этим уже не властен. Иначе как объяснить, что он уже забыл, какое раздражение охватило его, когда он понял, что оказался запертым по вине богатой взбалмошной девчонки, не привыкшей оценивать последствия собственных поступков? Он перевернулся на спину. Ладно, он подумает обо всем завтра. Хотя было бы лучше, если бы он нашел выход из этой ловушки как можно скорее.

Мэгги Трент и не подозревает, каким соблазном является.

Покрутившись немного на заднем сиденье, Мэгги устроилась поудобнее — только для того, чтобы обнаружить, что спать не хочется совершенно.

Когда же она прекратит вести себя столь необдуманно и ставить себя в неловкое положение? Пора бы уже вырасти!

Так, причина недовольства собой и некоторого внутреннего дискомфорта найдена. Но вот смущение? Почему она чувствует себя столь скованно? С диванчика донесся вздох. А-а, понятно. Джек Маккиннон. Вот кого она должна благодарить за то, что чувствует себя столь неуютно. Конечно, если честно, она испытывает к этому мужчине больше, чем простое любопытство. И за эти несколько часов, проведенных вместе, ее неприязнь почему-то уменьшилась сама собой.

Но это не значит, что он должен ей нравиться!

Джек проснулся в три утра и, к своему удивлению, обнаружил Мэгги Трент за столом. Она сидела, положив голову на согнутые в локтях руки, и спала.

Он резко поднялся. Ржавые пружины протестующе заскрипели.

В ту же секунду Мэгги подняла голову. Зеленые глаза широко раскрыты, в них застыла тревога.

— Кто? Что?..

— Всего лишь я, — успокоил ее Джек. — Что случилось?

— Не могла уснуть. — Она выпрямилась и потянулась. — У меня было такое чувство, что я в гробу. Кажется, в первый раз я поняла, что такое клаустрофобия.

— А что ж вы раньше мне не сказали?

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке была насмешка над собой.

— Иногда мне очень сложно признать, что я заблуждалась.

Джек улыбнулся в ответ.

— Зато этим признанием вы обеспечили себе несколько часов сна на диване. — Он встал.

— Но вы же в машину не поместитесь!

— Мэгги, давайте не будем спорить в такую рань, — попросил он. — К тому же залезать в машину я не собирался.

— Но ведь сейчас только три часа! Чем вы займетесь?

— Подумаю, как нам отсюда выбраться, серьезно подумаю. Ну же, шевелитесь!

Мэгги неохотно встала, но, улегшись на диване, блаженно вздохнула и заметила:

— Означают ли ваши слова, что раньше вы над этим вопросом думали не совсем серьезно?

Джек не сразу ответил на вопрос, увлекшись созерцанием лежащей перед ним женщины.

— Скажем, я не люблю, когда мне велят, что я должен делать, — медленно произнес он и отвернулся.

— Еще раз извините. — Мэгги изобразила смирение. — Я вам очень благодарна, что вы уже давно не напоминаете о моей… моей… — она замялась, но Джек не дал ей договорить:

— Засыпайте, Мэгги.

Она замолчала. На несколько секунд.

— Похоже, крыша — наш единственный шанс выбраться отсюда. Если бы нам только удалось на нее подняться! Она довольна тонкая… Вообще-то я неплохой скалолаз, — несколько невпопад закончила Мэгги.

Заложив руки за голову, Джек обернулся.

— Скалолазание, говорите?

При виде его мускулистой груди Мэгги почему-то стало тяжело дышать.

— Когда-то я серьезно занималась гимнастикой, — тщательно следя за своим голосом, сказала она. — И проходила курс скалолазания. Я хорошо держу равновесие и не боюсь высоты. — Она указала рукой на крышу. — Эти балки можно использовать как опору.

Джек оценивающе прищурился.

— Если я встану на крышу машины, а вы встанете мне на плечи… — он покивал головой, — можно попробовать.

— Отлично! — Мэгги вскочила с дивана. — Теперь осталось найти подходящий инструмент, чтобы пробить крышу, и дело почти в шляпе.

Джек изучил содержимое ящика для инструментов и вытащил какую-то хромированную палку.

— Может, и подойдет, но хватит ли у тебя сил, чтобы удержать ее? — с сомнением спросил он.

— По крайней мере, мы можем попытаться.

Джек подумал минуту и кивнул.

— Вот что мы сделаем, — сказал он, удовлетворенно хмыкнув после проверки на прочность крыши автомобиля. В руках он держал обе половинки покрывала и простыни. — Я попробую перебросить их через балку, чтобы ты могла использовать их в качестве троса, а сама обвяжешься свободным концом простыни — будет нечто вроде страховки.

На этот раз Мэгги не удержалась и гаркнула:

— Так точно, сэр!

Джек только головой покачал.

— Странная вы девушка, мисс Мэгги Трент.

— Так точно, сэр! — улыбнулась она.

Потребовалось несколько попыток, прежде чем Джеку удалось перебросить покрывало и простыни через балку. Подергав простыни, он кивнул: прочные.

— Так, теперь сам фокус. — Он опустился на одно колено. — Взбирайся мне на плечи и не бойся: я тебя не уроню и сам не упаду. Равновесие у меня тоже развито будь здоров.

— Ты тоже занимался гимнастикой?

— Нет. В дни моей непутевой молодости я занимался боевыми искусствами.

— Рада узнать, что хотя бы в одном я оказалась права.

— Ты о чем?

— Когда я увидела тебя в первый раз, подумала, что тебе больше бы подошло, например, взбираться куда-нибудь на Эверест, а не строить жилые дома. — Мэгги встала ему на плечи. Джек удерживал ее руками.

— В самом деле? Ну что ж, в следующий раз мы можем это обсудить. Ну как, мисс Трент? Если что-то не так, ради бога, не геройствуй, скажи мне.

Мэгги положила ладони ему на голову.

— Ну вот, я только что хотела сказать, что ты вылитый Самсон. Оказывается, волосы у тебя совсем не длинные. Все нормально.

— Надеюсь, что с Далилой у тебя мало общего, отозвался Джек, крепко держа ее за ноги и выпрямляясь во весь рост. — Ну, как дела? — сжав зубы от напряжения, чуть погодя спросил он.

— Поймала. — Послышался шорох ткани. — Так, завязала. Тебе не больно? — с беспокойством спросила она.

— Ничего, не рассыплюсь.

Мэгги мягко подпрыгнула. Джек пошатнулся, но быстро восстановил равновесие.

— Неплохо, — искренне похвалил он, когда Мэгги взобралась на балку.

— Совсем неплохо, — согласилась она. — Для чемпионки штата.

— Верю на слово. Ну как, доберешься ползком до стены? Инструмент не потеряла?

Мэгги пощупала рукав.

— Да, на месте. Сколько же здесь гвоздей! И паутины! — вдруг воскликнула она.

— Будь осторожна.

— «Будь осторожна» — это мое прозвище. А полное мое имя звучит как Мэгги Лейла Трент. Лейла — в честь бабушки. — Она замолкла. — Что-то я разболталась.

— Адреналин? Стресс? В общем, ничего не имею против твоей болтовни. А я просто Джек, — наблюдая за тем, как она медленно продвигается вперед, сказал он.

— Почему?

— Меня усыновили, когда я был ребенком. Хотя, может, этот факт не объясняет, почему у меня только одно имя.

— Ты шутишь? — Мэгги остановилась и посмотрела вниз. — А твоя мать?

— Приемная мать. Интересно, а я-то почему болтаю? — пошутил Джек.

— Ну, не знаю… Ой!

— Что? — спросил он.

— Гвоздь. Черт, кажется, зацепилась. — Она пыталась освободиться, пока не послышался треск рвущейся материи. — Рубашка разорвалась.

— Рви дальше, тебе надо высвободиться, потом наденешь мою рубашку, — велел Джек.

Мэгги, вырвавшись из плена гвоздя, уселась на балку, скрестив ноги, и сняла порванную рубашку.

И в этот момент послышался шум подъезжающей машины, затем несколько минут стояла тишина, и потом раздался звук захлопнувшейся дверцы.

— Слезай, Мэгги, — тихо, но веско произнес Джек.

— Слава богу, кто-то приехал!

— Я бы повременил радоваться. Эти люди могут использовать постройку для каких-нибудь своих грязных делишек. Я не смогу позаботиться о тебе, пока ты наверху.

— Да, да, — заторопилась Мэгги. — Сейчас… почти все… прыгаю!

— Держу.

В ту секунду, когда она была готова отпустить покрывало, дверь распахнулась. Вспышка света ослепила ее, когда Мэгги разжала руки, и она была вынуждена ухватиться за Джека, чтобы не потерять равновесие. Джек прижал ее к себе, удерживая от падения.

— Что за дела? — В грубом мужском голосе послышались нотки удивления. — Извращенцев только не хватало!

Когда ее глаза привыкли к свету, Мэгги едва не запаниковала, увидев, что мужчин двое.

— По моей команде прыгаем вниз, — прошептал Джек. — Два, один, ну!

Они приземлились на пол одновременно. Руки Джека мгновенно обхватили ее за талию. Убедившись, что она прочно стоит на ногах, он направился к мужчинам.

После этого события развивались так стремительно, что Мэгги оставалось лишь беспомощно наблюдать со стороны.

Двое мужчин, как по команде, вдруг отступили назад. При этом один из них, у которого в руках была камера, споткнулся и упал, выпустив камеру из рук. В следующий момент она уже была в руках Джека.

— Прошу прощения, — вежливо сказал он, ловко открывая крышку и вытащив пленку на свет. — Надеюсь, вы на меня не в обиде?

Мужчина вскочил на ноги и чуть нервно произнес:

— Какие разговоры, друг?

— Вот и хорошо. А теперь присаживайтесь и рассказывайте. Софи, — чуть повернув голову в ее сторону, позвал Джек. — Подожди меня пока в своей машине.

Мэгги понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, что Джек обращается к ней. Подавив желание броситься наружу бегом, Мэгги призвала на помощь все свое достоинство — что сделать, оставаясь в носках, джинсах и бюстгальтере, было совсем не просто, — и вышла с высоко поднятой головой. Едва оказавшись на улице, она тотчас бросилась к машине и накинула на себя лежащую на заднем сиденье джинсовую курточку.

Джек вышел минут через пятнадцать, подошел к своему автомобилю, вытащил сумку и телефон и сел на пассажирское сиденье рядом с ней.

— Теперь можно и домой, — обратился он к ней. На его губах играла почти дьявольская улыбка.

— А как же?..

— Просто заводи машину, Мэгги, — приказал Джек. — Я сделал все возможное и даже больше, чтобы не запятнать твое безупречное имя. Будет лучше, если мы отсюда свалим как можно скорее.

Мэгги подчинилась. Выехав на главную дорогу, она обернулась к Джеку и нетерпеливо спросила:

— Умираю от любопытства! Кто были эти мужчины? Что ты им сказал? И вообще, почему они тебя послушались? Они все еще думают, что мы… мы… — Она прикусила язык и мучительно покраснела.

Джек не ответил ни на один из ее вопросов. Вытащив из сумки рубашку, он переоделся и взял в руки телефон.

— Твой адрес?

Она сказала.

А потом он позвонил какой-то Мэйзи. Что это за женщина, которой можно вот так свободно звонить в четыре тридцать утра?

Нужно взять запасные ключи и забрать его машину по такому-то адресу; кто-то должен приехать и забрать его самого по адресу, который ему продиктовала Мэгги; а еще купить билет на Мельбурн, на этот раз без остановки в Сиднее.

— Меня похитила девчонка, заперла в пристройке дома и… Мэйзи, давай я расскажу обо всем как-нибудь в другой раз? Будь лапочкой и сделай то, о чем я попросил. Чем скорее, тем лучше.

Мэгги бросила на него свирепый взгляд.

— Это уже не смешно!

— Напротив! Это был самый смешной день в моей жизни. — Джек пригладил взъерошенные волосы.

Мэгги перевела взгляд на дорогу и замолчала, до боли прикусив губу. Почувствовав его ладонь на своем колене, она чуть не подпрыгнула.

— Хорошо. Один из мужчин — журналист, другой — частный детектив.

— О нет! — простонала она.

— О да! — передразнил ее Джек и рассказал, что ему удалось узнать.

Хозяева дома владели фирмой по прокату сельскохозяйственной техники, к настоящему времени разорившейся, — вот почему гараж напоминает укрепленную крепость. У них есть сын, совсем неуправляемый. Машину и мотоцикл он украл «ради прикола», сделал дубликат ключей от гаража и втайне от родителей поставил их туда. Однако, будучи пьяным, он как-то сболтнул об этом незнакомцу в баре. Незнакомец оказался журналистом. Он был сам помешан на автомобилях и вел автоколонку в одном из изданий. Заинтересовавшись этим случаем, журналист выяснил, что владелец угнанных автомобиля и мотоцикла нанял для их поиска частного детектива. Мужчины объединили свои знания и приехали сюда.

— Более-менее понятно. А почему они выбрали такое время суток?

— Я не стал уточнять, учитывая, что их глазам предстал не только этот злополучный транспорт, но и весьма любопытная сцена, в которой принимали участие Мэгги Лейла Трент и Джек Маккиннон.

— Но они хотя бы поверили тому, что ты им рассказал? Кстати, а что ты им рассказал?

— По большей части правду. То, что владельцы хотят продать собственность, и нас это предложение заинтересовало.

— Но ведь это абсолютная правда!

— Хм-м. — Джек лукаво посмотрел на нее. — Кое-что пришлось сочинять. Я сказал им, что мы оказались запертыми, потому что порыв ветра захлопнул дверь.

— Почти правда, — заявила Мэгги и неуверенно добавила: — Ведь так?

— За исключением нескольких деталей. Э-э, Мэгги, обрати внимание на светофор.

Чуть резче, чем нужно, Мэгги тронула машину.

— Почему-то я знаю, что в глубине души ты смеешься надо мной, — объявила она.

Джек раскатисто расхохотался.

— Может, в следующий раз, прежде чем кричать, кидаться предметами и хлопать дверьми, ты вспомнишь об этом случае. — Он посерьезнел. — Потому что, если бы сегодня-завтра в газетах появились наши и особенно твои фотографии, нам было бы уже не до смеха.

— Ты прав, — вздохнула она. — Буду помнить об этом.

— Хорошая девочка, — одобрительно кивнул Джек. — Кстати, я представил тебя как Софи Смит.

— Оценила твою выдумку. Спасибо. — Ее лицо исказилось.

— Что такое?

— Представила себе реакцию отца. Он бы меня убил. Хотя, нет, не убил бы. Но в ярости был бы — это точно.

— Нет. В подобных обстоятельствах он бы пожелал убить меня, — прозаически заметил Джек. — Хорошо, что твоя машина стояла немного в стороне. Надеюсь, они не запомнили номер перед тем, как войти в гараж, потому что кое-какие вопросы у них уже могли возникнуть.

— Машина не зарегистрирована на мое имя. Она служебная.

— Так даже лучше.

— Но, Джек! — Она резко повернулась к нему. — Они же знают, кто ты!

— Знают, — согласился Джек. — И теперь вряд ли забудут.

— Ты можешь быть очень страшным, — призналась Мэгги.

Джек неопределенно пожал плечами и снова напомнил:

— Светофор.

Она нажала на газ.

— Конечно, мне грех жаловаться, учитывая, что ты меня фактически спас. Мой отец будет тебе благодарен.

— Я бы не ставил на это последний доллар.

Они в молчании доехали до улицы, где жила Мэгги.

— И что мы сейчас будем делать?

— Если бы я был на твоем месте, я бы на время уехал куда-нибудь из города. Так, на всякий случай.

— Я не могу взять и просто так куда-нибудь уехать! Я работаю!

Мэгги остановилась. Джек перевел взгляд в окно на ее виллу и пожал плечами.

— Не смей даже заикаться о той чепухе, — предостерегла она его. — Какая я капризная, избалованная — ну и далее по тексту.

Он перевел взгляд на нее. Его губы были чуть сжаты.

— Текст немного изменился. Я, конечно, остался при своем мнении, что ты типичная представительница своего класса, но, с другой стороны, на тебе висит ответственность перед фамилией, которую ты носишь. Так что, думаю, узнав, что с тобой приключилось, твой отец настоит на дополнительных мерах безопасности. — Джек посмотрел в окно и прищурился. — Кажется, мой экипаж подан.

— Мэйзи?

— Нет.

— Ну, тогда, — замялась Мэгги, — все, наверное…

Он вдруг усмехнулся.

— В общем, все закончилось для нас гораздо удачнее, чем могло бы. Если бы не эти мужчины, ты могла бы по-прежнему балансировать под крышей.

— Но ты решил купить участок? — словно не слыша его, спросила Мэгги.

— Пока не знаю. Ладно, мисс Трент, берегите себя. — Он перегнулся и слегка коснулся губами ее губ. Затем открыл дверцу и вышел.

Машина с Джеком уже давно уехала, а Мэгги все еще сидела, прижав пальцы к губам.

В тот же день она получила огромный букет, к которому прилагалась записка: «Все хорошо, что хорошо заканчивается. Джек».

Вечером она рассказала матери о случившемся. Белла поддержала совет Джека. Будет лучше, сказала она, если Мэгги возьмет месячный отпуск за свой счет и на время куда-нибудь уедет.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Океану не было конца. В просветах между низкими облаками, сквозь которые изредка проникал луч света, кое-где виднелась линия горизонта, Ленивые ряды волн словно нехотя накатывались на пляж и, пенясь, тут же отступали.

Мэгги перевела взгляд на пляж, который находился прямо через дорогу, вдоль которой росли высокие норфолкские сосны.

Здесь, в Мулалабе, городе, находящемся на Солнечном побережье, она поселилась в апартаментах на девятом этаже.

На пляже было немноголюдно: для людей, занимающихся ходьбой и бегом, было еще очень рано. На пристани теснились танкеры и грузовые суда, ждущие своего часа, чтобы отправиться в Брисбен. Для многих судов это была их последняя спокойная стоянка — вскоре они попадут в опасные воды между континентом и островом Пасхи.

Мэгги вздохнула и села за маленький столик, на котором был сервирован ее завтрак: свежие фрукты и мюсли, кофе и круассаны. Она жила в этих роскошных апартаментах уже десять дней. Квартира принадлежала другу ее матери, которая провела здесь с дочерью неделю, прежде чем уехать в Сидней на один из многочисленных благотворительных ужинов.

К счастью, отца тоже не было: он находился за границей по делам. Они с мамой сошлись на том, что будет лучше держать его в неведении относительно того, что приключилось с Мэгги.

За ту неделю, что мама была с ней, они вместе ходили по магазинам, загорали, плавали, просто гуляли, несколько раз побывали в кино, но теперь, когда Белла Трент уехала, Мэгги отчаянно скучала, считая дни до окончания вынужденного отпуска, чтобы вернуться к работе.

Она немного поела и выпила кофе. Если быть честной, она скучала не только по работе. Все эти дни в ее мыслях постоянно присутствовал Джек Маккиннон…

Да, ладно, Мэгги, мысленно усмехнулась она, признайся, что ты в него уже немного влюбилась. А как иначе можно объяснить, что только при одной мысли о нем ее кидает то в жар, то в холод? А ее предрассветные сны, в которых он стал постоянным персонажем?

Казалось, без него ее покидали силы. Она бы даже об этом не задумывалась, не чувствуй себя сейчас такой вялой. Даже ее мать подметила это и как-то осторожно поинтересовалась:

— С тобой все в порядке, дорогая? С того самого дня ты так изменилась…

Мэгги не нужно было уточнять, что ее мать имела в виду под «тем самым днем». Она собрала все силы, улыбнулась и сказала как можно небрежнее:

— Конечно, мам, со мной все в порядке. Джек, как ни странно это звучит, показал себя настоящим джентльменом.

Больше к этой теме ее мать не возвращалась. Мэгги вдруг резко подняла голову. Не дело, решила она, хандрить, нужно хоть чем-то заняться.

Вода была — лучше не придумать. Она поймала волну и одним ловким движением, свидетельствующем о долгой практике, вскочила на доску для серфинга. Ветер в ушах, ласковые утренние лучи солнца и соленые брызги на лице — что может быть чудеснее?

Когда силы, казалось, совсем покинули ее, Мэгги вернулась на берег и со стоном упала на песок. И в этот момент ее вдруг осенило. Когда гора не идет к Магомету, Магомет может пойти к горе!

В то же утро она упаковала чемодан и отправилась домой.

Два дня спустя Мэгги совсем упала духом. Кроме того что она осторожничала на улице, памятуя совет Джека, так еще испробовала все, чтобы связаться с ним, но напрасно.

Либо она входила в список людей, с которыми Джек не желал иметь ничего общего, либо его персонал чересчур рьяно взялся за то, чтобы держать ее на расстоянии от своего шефа. Она даже не могла поговорить с Мэйзи, потому что все, кто слышал это имя, в ответ только пожимали плечами.

Мэгги дошла до того, что, спрятавшись за темными очками и шляпой с широкими полями, не один раз сидела в своей машине перед офисом «Маккиннон корпорейшн», но так и не увидела ни «рейнджровера», ни самого Джека.

Этой ночью она лежала без сна и думала. Почему то, что казалось таким простым в Мулалабе, оказалось совсем не простым в Брисбене? Секретарша Джека была вежлива, но неизменно отвечала, что босс занят, но она с радостью передаст ему сообщение, хотя гарантировать, что он ответит и ответит ли вообще, она не может. А наблюдение за его офисом? Это смех сквозь слезы, но заставить себя уехать Мэгги не могла.

Что изменилось за те несколько дней, когда они расстались — если не друзьями, но уже и не противниками? Почему Джек избегает ее? Эти вопросы не давали ей покоя, лишали сна.

Поворочавшись еще некоторое время, она встала, приготовила себе чай и стала ожидать рассвета. Целая буря чувств охватила ее, но как выплыть из этого шторма, не затонув, она просто не знала. Отказаться от встречи с ним и продолжать жить своей жизнью? Но в том-то и дело, что с появлением в ее жизни Джека сама ее жизнь уже не могла быть прежней.

Мэгги вернулась в постель, когда совсем рассвело, и проспала до девяти часов. Проснулась она с твердым намерением прекратить эту бесполезную погоню за Джеком Маккинноном. Решение далось нелегко, но вместе с тем пришло и некоторое облегчение.

Позвонила тетя Елена, предложила себя в качестве компании, и Мэгги с радостью согласилась: Елена была изумительной собеседницей.

На ланч она приготовила бутерброды с форелью, замаринованной в лимонном соке, обсыпанной молотым перцем и прожаренной на открытом огне, и открыла бутылку охлажденного «Шардонэ».

— Мило, — одобрила ее выбор Елена.

— Может, пойдем на свежий воздух? — предложила Мэгги.

Они устроились на террасе, болтая о том о сем. Мэгги уже начала расслабляться, как вдруг Елена совсем не к месту сказала:

— Белла как-то упомянула, что ты познакомилась с Джеком Маккинноном.

Мэгги внутренне напряглась, но спросила с улыбкой:

— И что же она тебе рассказала?

— Что он был груб с тобой. Я вычеркну его из списка самых завидных женихов.

Мэгги перевела дух. Может, этот разговор состоялся до того случая с запертым гаражом? Не то чтобы это имело теперь для нее какое-либо значение, но чем меньше людей знает о случившемся, тем лучше.

— Разве это такая уж веская причина? — пошутила она.

— Одна из причин. Вторая: он слишком увертлив.

— И тебе это, естественно, не может нравиться.

Елена скорчила гримаску.

— О нем самом информации у меня достаточно, но вот его личная жизнь…

— Ну и с чем из биографии мистера Маккиннона ты не прочь поделиться? — откинувшись на спинку стула, лениво спросила Мэгги.

Елена пожала плечами и рассказала, что ребенком его усыновила одна хорошая, но далеко не богатая семья. Что еще в школе проявились его выдающиеся способности. Что он получил стипендию и поступил в университет, который закончил с отличием. Что у него дипломы инженера гражданских объектов и конструктора судов. Что, несмотря на успех, он не выставляет свое богатство напоказ и при этом весьма сдержан в своей личной жизни.

— Он не афиширует своих связей, но что самое любопытное, после расставания все его женщины также держат язык за зубами.

Мэгги приняла задумчивый вид.

— А имена Лии Монтальбы и Бриджит Пирсон тебе что-нибудь говорят?

— Обе модели, обе из Мельбурна. — Елена нахмурилась. — Хотя я бы не стала причислять их к категории «его женщин». Их наняли сниматься в рекламе катамаранов, производимых его компанией.

— А что известно об его очередной пассии? — Небрежный тон дался Мэгги нелегко, но Елена, казалось, не заметила чрезмерного любопытства кузины.

— Насколько я знаю, сейчас у него никого нет. Хотя у него есть «гнездышко», о котором мало кто слышал. Так что, кто знает…

— Ничего себе «мало кто слышал»! А тебе-то тогда откуда о нем известно?

— Как ты понимаешь, я не могу раскрывать своих источников информации. Тебе я скажу потому, что ты моя родственница. Только очень прошу — больше никому ни слова! У него есть дом для отдыха на мысе Глосестер.

— Мой рот на замке, — улыбнулась Мэгги. — А где это?

— В северном Квинсленде, рядом с Боуэном, почти у самых тропиков.

Проводив Елену, Мэгги вернулась на террасу, рассеянно наблюдая за удлиняющимися тенями.

Может, это и есть судьба? Ведь с таким же успехом Джек мог бы быть в Нью-Йорке или в Катманду, а он всего лишь в северном Квинсленде. И у нее в запасе есть еще пара недель.

Исходя из соображения, что ее мать не будет волноваться о том, о чем ей неизвестно, Мэгги оставила коротенькое сообщение на автоответчике — на всякий случай! — упаковала чемодан — снова! — и отправилась на север. В поездке был один несомненный плюс: она будет вне досягаемости того журналиста, вздумай он выяснять, кто она на самом деле и чем они занимались с Джеком Маккинноном в тот предрассветный час, запершись в гараже.

Точнее, будучи заперты.

Раньше до мыса Глосестер можно было добраться только по воде, однако сейчас туда была проложена автомобильная дорога.

Здесь оказалось очень красиво. Мэгги поселилась в просторном домике на пляже, окруженном несколькими пальмами. Песок был темный и цветом напоминал жженый сахар, но вода была прозрачной, берег ровным — природа словно приглашала валяться на пляже и не вылезать из теплой воды. В первый свой вечер Мэгги просто сидела на пляже, наслаждаясь покоем и любуясь пейзажем.

Недалеко от нее отдыхала одна пара. Перекинувшись с Мэгги парой фраз, они тут же пригласили ее к себе на ужин. Мэгги сидела недолго. Сославшись на усталость после долгой поездки, она ушла, в глубине души понимая, что не это послужило причиной ее поспешного ухода. Ею вдруг овладели запоздалые сомнения. Правильно ли она поступила, приехав сюда?

Мэгги тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Завтра мне будет лучше, — убеждала она себя вслух. — Завтра я даже не вспомню об этих сомнениях. — Грустная улыбка показалась на ее губах. — Надо же, а я-то думала, что не отношусь к тем женщинам, которые побегут вслед за мужчиной, позабыв о собственной гордости.

Но, видимо, она все же действительно устала, потому что, как только ее голова коснулась подушки, Мэгги провалилась в глубокий сон.

В шесть тридцать утра она уже шла вдоль пляжа. Солнце еще не вступило в свои права, но она ничего не имела против: ей нравилось видеть и слушать, как просыпается природа. Но когда впереди нее вдруг возникла фигура, все окружающее вмиг потеряло всякую прелесть. Потому что навстречу к ней шел не кто иной, как Джек Маккиннон с удочкой в руке.

Мэгги стоило больших усилий не броситься к нему бегом. Она заставила себя идти как ни в чем не бывало. Джек, напротив, вдруг остановился как вкопанный.

Поравнявшись с ним, она протянула руку и любезно осведомилась:

— Доктор Ливингстон [1], я полагаю?

Он промолчал, не ответив на ее рукопожатие.

Мэгги подняла руки.

— Хорошо, хорошо. Это было не смешно. Почему ты молчишь?

Джек долго смотрел на ее босые ноги, белые шорты, топ, волосы, собранные в хвостик, и, наконец, посмотрел в глаза.

— Как ты меня нашла? — спросил он вместо приветствия.

— К сожалению, я обещала молчать, но если пригласишь меня на чашечку кофе, я, так уж и быть, скажу, зачем мне это понадобилось.

— Где ты остановилась и надолго ли?

— Мистер Маккиннон, должна ли я понимать ваш вопрос так: вы боитесь, что кто-нибудь еще, кроме меня, узнает об этом месте? — Она вздохнула. — Уже второй раз обещаю, — она приложила руку к сердцу, — что этот секрет останется со мной.

— Мэгги, — грубо начал Джек, но тут же смягчился. — Ладно, раз уж ты притащилась в такую даль, чашечкой кофе, думаю, я просто обязан тебя угостить.

Дом Джека оказался всего в пяти минутах ходьбы, но был так надежно укрыт среди деревьев, что разглядеть его с пляжа, не зная, что он там, казалось, невозможно. На берегу под брезентом стояла небольшая яхта.

Мэгги поднялась за ним на веранду на второй этаж и приглушенно ахнула перед открывшимся перед ней видом.

— Ты умеешь выбирать место, — восхищенно сказала она. — Здесь очень красиво.

— И уединенно. По крайней мере, так было до того, как провели трассу. Теперь только и делаешь, что натыкаешься на толпы людей.

— Включая меня? — Она круто повернулась к нему. — Наверное, мне просто показалось, но… ведь наша последняя встреча, которая началась не столь уж удачно, что-то изменила в наших отношениях. Или я ошибаюсь?

— Изменила, да не совсем.

Джек взъерошил волосы. Мэгги отметила, что он еще больше загорел, а волосы ему не мешало бы постричь.

— Почему? Я устала повторять, что я вовсе не капризная, взбалмошная…

— Богатая девчонка? — закончил за нее Джек, подняв брови. — Кстати, если ты не согласна с этим утверждением, как ты объяснишь, почему ты здесь?

— Ты наклеил на меня ярлык «Прочь с дороги, когда идет Мэгги Трент!», а я считаю, что ярлык следует поменять.

— Вот как?

— Да! Например, на такой: «Мэгги Трент заслуживает большего». И если ты не согласен со мной, почему бы нам не узнать друг друга поближе? Например, я бы не стала судить о тебе по твоему отцу, даже если бы его знала.

— А вот слона-то я и не заметил, — медленно произнес Джек.

Мэгги фыркнула.

— Типично по-мужски.

Джек слабо улыбнулся, но ничего не сказал.

Дом Джека был простой, деревянный, но отпечаток его личности чувствовался повсюду.

Полы надраены до блеска. Рядом с низкой двуспальной кроватью стоял столик с книгами и красивой лампой из латуни. Дальше Мэгги заметила большой деревянный кофейный стол, на котором лежали несколько книг и стояли модели судов. В просторном кабинете был телевизор, видео- и стереосистемы. Под потолком тихо гудел вентилятор. Окна от солнца защищали жалюзи. В отделке кухни преобладали дерево и хром. Всюду стояли горшки с цветущими растениями. На одной из стен висела картина — яркий, праздничный пейзаж со слонами.

— У тебя здесь очень мило. Особенно слоны.

— Благодарю. — Джек включил кофеварку.

— Откуда она у тебя?

— Кто? — не понял Джек.

— Картина.

Джек пожал плечами и достал чашки для кофе.

— Из Таиланда.

Мэгги присела на стул и сжалась.

— Почему ты так со мной обращаешься? Поверь, мне нелегко.

По его лицу скользнула тень улыбки.

— По-моему, ты уже неплохо освоилась. Что-то незаметно, чтобы тебе было нелегко.

— Я скажу тебе. — Мэгги выпрямилась. — Поверь мне, я никогда этого не делала. Я… — Она замолкла.

— Чего не делала? — озадачился Джек.

— Меняла уже сложившееся мнение о мужчине, вот что! И еще этот гараж! — с негодованием воскликнула она.

— В котором ты меня заперла, — закончил за нее Джек. — Добавь к этому еще то, что сейчас ты буквально загнала меня в угол.

Мэгги сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Оказывается, пробиться через кордоны Джека Маккиннонна — та еще задача.

— Меня интересует не только твое тело, — ровно произнесла она. — И дело не в том, какие дома ты строишь…

Джек иронично улыбнулся, разливая по чашкам кофе.

— Спасибо за откровенность. Со своей стороны, должен признаться, что каким бы восхитительным ни казалось мне твое тело, это ничего между нами не изменит.

— Повтори еще раз! — выдохнула Мэгги.

— Ты слышала.

— Слышала, но не поверила.

— Почему? — Он пожал плечами. — Я решил, что если буду тебя игнорировать, тебе будет легче меня забыть. Может, ты даже сподобишься оставить меня в покое.

Мэгги ничего не успела понять, как ее рука взметнулась вверх. Звук пощечины прозвенел в воздухе.

С потемневшим лицом Джек перехватил ее запястье, и Мэгги запаниковала.

Она с отчаянием дернула руку. Видимо, страх придал силы, потому что ей удалось высвободиться из его хватки. Не мешкая ни секунды, гонимая инстинктивным желанием спастись, она опрометью бросилась из кухни, задев чашку локтем. Та упала ей прямо под ноги и разбилась. Мэгги не успела увернуться и наступила босой ступней на осколок. Резкая боль заставила ее остановиться, и почти сразу же крепкие руки Джека сомкнулись вокруг ее талии.

Боже, как унизительно! Но Мэгги уже не владела собой.

— Да, да! Так и есть! Ты засел в моей голове, как заноза в заднице! Сначала ты мне был неприятен, потом я тебя почти возненавидела, а затем уже ни о ком, кроме тебя, думать не могла! А ты? Считаешь, если ты прислал мне букет… Что ты делаешь?!

Джек сел на кожаный диван и посадил ее себе на колени. Она стала было вырываться, но он легко подавил ее порыв.

— Просто сиди смирно, Мэгги. С такой раной на ноге ты далеко не уйдешь. Кстати, как часто мне ожидать пощечин?

— Это случайность, — заявила она, заливаясь краской.

— То есть ты не имеешь такой привычки? уточнил он, обнимая ее за плечи. — Рад это слышать. Значит, ударив меня, ты на кое-что рассчитывала. Ну как, готова?

— Я не…

Он не дал ей договорить и прижался к ее губам долгим обжигающим поцелуем. Ее словно ударило током. Беспомощная, захваченная водоворотом чувств, которые вызывали в ее теле прикосновения его губ, она настолько потеряла связь с реальностью, что не возражала, когда он запустил руку ей под топ, накрыв грудь ладонью.

— О боже, Джек, — простонала Мэгги.

— Нравится?

— Очень…

— А если так?

Он крепче прижал ее к себе одной рукой, другой лаская ее грудь, и принялся осыпать ее лицо поцелуями.

Мэгги тихо постанывала, наслаждаясь ощущением его сильного тела и забыв обо всем… Еще чуть-чуть, и она бы отдалась ему прямо здесь, на кухне…

На землю ее спустил Джек. Он оторвался от нее, тяжело дыша, и засунул руки в карманы.

Мэгги сидела на его коленях и смотрела словно сквозь него. Ее глаза потемнели от желания, губы стали ярко-алыми и припухли от поцелуев, пряди волос выбились из хвостика. Она несколько раз моргнула, и ее глаза вновь стали светло-зелеными. Постепенно в них появилось осмысленное выражение.

— Что это было? — сбивчиво прошептала она.

Джек уже выровнял дыхание и поцеловал ее в нос.

— Сильные эмоции часто имеют обратную сторону.

— Ты имеешь в виду, что мой гнев на тебя вдруг превратился совершенно в другое чувство?

— Все может быть.

— А ты?..

— Я… — Джек замялся, но все же признался: — Я давно хотел поцеловать тебя.

Лицо Джека находилось так близко, что она видела тонкие морщинки вокруг его рта, шрам рядом с бровью и участок плохо сбритой щетины на его щеке.

— Я… — Она постаралась собраться с мыслями. — Очевидно, ты думаешь, что я из той породы женщин-охотниц, которые преследуют мужчину, на которого положили глаз, пока не добьются своего. Плюс ко всему я ведь испорченная, взбалмошная, капризная, богатая, ну и так далее… Но я никогда еще не испытывала таких чувств. — Мэгги чуть нахмурилась. — До тебя мужчины меня не очень-то и интересовали. То есть, разумеется, легкий флирт, пара поцелуев — куда же без этого? Тот же Тим Митчелл, он мне нравится, но… сейчас все иначе. И началось все после того, как я провела с тобой ночь под одной крышей.

— Мэгги…

— Нет, подожди, дай сказать. Может, слово «нет» доходит до меня редко, но мне важно, по крайней мере, понять, что со мной произошло, почему я так изменилась с той ночи. — Она криво улыбнулась. — Конечно, если ты скажешь, что во мне нет ничего интересного, что могло бы заинтересовать такого мужчину, как ты, или если в твоей жизни уже кто-то есть, я уйду. Хотя, признаюсь, это будет сделать не так-то просто.

Джек взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Твой отец и я никогда не сможем понять друг друга.

— Ну при чем здесь мой отец?! Забудь ты о нем! Конечно, вы не сможете понять друг друга. Мы и сами друг друга часто не понимаем. Поверь, моя независимость далась мне нелегко, и я еще не перестала удивляться тому, что сама определяю, как мне жить. Я еще в этом новичок. Да, — распалялась она, — может, привилегии, которым я обязана своей фамилии, делают мою жизнь более комфортной, по сравнению, например, с условиями, в которых рос ты, но моей-то вины в этом нет!

— Нет, — ответил он с полуулыбкой на ее страстный монолог. — Как раз лично против тебя я ничего не имею.

— Какая-нибудь женщина в твоей жизни?

— Нет.

— Тогда почему мы должны бороться со своим влечением?

— Разве мы боремся? Я поцеловал тебя, а ты не возражала.

— Вообще-то я бы не возражала, если бы ты не ограничился только поцелуем…

— Мэгги, — осторожно сказал Джек, — что, если это не приведет нас к алтарю и наши отношения закончатся, так и не успев перерасти в нечто большее?

— Может быть, — легко согласилась она. — Я тоже этого не знаю. Но я не хочу сидеть сложа руки, когда в моей жизни случилось первое обыкновенное чудо.

В глазах Джека заплясали озорные искорки.

— Конечно. Ведь необыкновенное чудо — это ты.

— Так значит мы, по крайней мере, друзья?

— По крайней мере… с небольшой оговоркой.

— Ты не из тех, кто женится. — Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Я…

— Я сама не уверена, что хочу замуж, — спокойно продолжила Мэгги. — Так что здесь проблем не будет, но предупреждаю сразу: мне не раз говорили, что у меня диктаторские замашки. И это не потому, что я богата. Просто такой уродилась.

— Почему-то я нисколько в этом не сомневаюсь. — Джек зарылся лицом в ее волосы, пряча улыбку. — На сколько ты сюда приехала?

— Я сняла домик на пляже на неделю, но у меня есть еще неделя в запасе.

Джек вдруг нахмурился.

— Как тебе удалось выяснить, что я здесь?

— Ты опять? Я обещала молчать и умею хранить секреты. Не волнуйся, от меня об этом никто не узнает. — Она разгладила его морщинки. — А ты здесь надолго?

— На неделю.

— А когда приехал?

— Пару дней назад.

— Целая неделя. — Она мечтательно улыбнулась. — Времени достаточно.

— Ты собираешься переехать ко мне? — Его брови вновь сошлись у переносицы.

— Ну… — Она бросила него взгляд из-под ресниц. — Вообще-то нет. Иначе это будет слишком уж прямолинейно.

— Куда уж прямее, — пробормотал Джек и наклонился с явным намерением поцеловать ее.

— Подожди, — удержала его Мэгги.

Его губы остановились в миллиметре от ее губ.

— Ты передумала?

— Нет, конечно! Просто… просто я иногда чересчур увлекаюсь и могу потерять над собой контроль.

— Что ж, тогда все бразды правления я беру в свои руки.

Она подозрительно сощурилась.

— Ты надо мной смеешься?

— Нет. Да, — признался Джек.

— По-твоему, я настолько смешна, да? — Она обидчиво поджала губы.

— Нет, всего лишь уникальна. — Он поймал ее губы, и Мэгги забыла об обиде.

Джек оторвался от нее и прошептал, согревая ее щеку своим дыханием:

— Следующая часть может оказаться не настолько приятной.

— Следующая часть?

— Осколок в твоей ступне, — напомнил он, проводя пальцем по ее полной нижней губе.

— И правда…

* * *

Джек действовал быстро и осторожно, но пару раз она все же не удержалась от крика.

— Наверное, нужно было сделать наоборот, — укачивая ее, сказал Джек.

— Как еще наоборот? — вытерев слезнику, спросила Мэгги.

— Сначала удалить осколок и обработать рану, а уж затем облегчить боль поцелуем.

— Так поцелуй меня сейчас! — Ее руки обвились вокруг его шеи, и в тот же миг его губы заставили ее позабыть о боли.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Пять дней пролетели как один.

Они плавали на яхте Джека, рыбачили. Мэгги чувствовала себя на борту яхты как дома. Любовь к океану была тем единственным, что объединяло ее с отцом. Когда она была маленькой, они часто выходили в океан вместе, и он доверял ей штурвал.

— Какого, однако, я заполучил штурмана, — поразился Джек. — Ты знаешь, что делаешь.

— Так точно, капитан, — прокричала она, меняя курс.

Ветер наполнил паруса, и Джек выключил двигатель. Наступившая вслед за этим тишина нарушалась лишь плеском волн о борт и свистом ветра в парусах.

— Ею легко управлять, — сказала Мэгги, положив голову на плечо Джека, обхватившего ее сзади.

— Так и было задумано. Я проектировал ее для себя.

— И никакой, даже ложной, скромности, — улыбаясь, заметила она.

— Нет. По крайней мере в том, что касается судов. — Джек снял с нее солнечные очки. — Хочу видеть твои глаза, — объяснил он. — Они такие красивые. Особенно когда не смотрят на меня со зловещим блеском.

Мэгги подавила смех.

— Кажется, это было так давно…

— Напротив. Всего лишь пару дней назад, когда ты влепила мне пощечину.

— Меня опять занесло, — покаялась она, заливаясь краской.

— Если бы только «опять», — пробормотал Джек. — Ты…

— Импульсивна, иррациональна, непоследовательна? — перечислила Мэгги.

— К этому еще следует добавить слово «очень». Хотя в данный момент мне хочется сказать только одно: ты очень соблазнительна и мне очень хочется тебя поцеловать.

— Последнее предложение нравится мне гораздо больше, — призналась она.

Они увлеченно целовались, пока ветер не изменил направление и часть парусов не опала.

— Господи, нас несло прямо на скалы! — воскликнула Мэгги, бросив взгляд вперед.

Джек встал за штурвал.

— Я назвал тебя Далилой, хотя сейчас больше склоняюсь к мысли, что ты морская сирена.

Яхта подчинялась его малейшему движению, и Мэгги молча восхищалась его ловкостью и силой. К тому же Джек оказался превосходным коком. Она обнаружила это в первый же вечер, когда он угостил ее божественным ужином из тушеного цыпленка с рисовым гарниром. Затем была изумительная рыба, прожаренная на гриле. И еще он готовил такой стейк в маринаде по собственному рецепту, что, попробовав его раз, можно было и умирать без сожалений.

Они исследовали бухту Бона у острова Глосестер и бухту Брекфаст. Один раз даже взяли курс на юг к бухтам Дабл и Вудворк и порыбачили у эдвинских скал. Тогда же Мэгги поймала испанскую макрель и очень этим гордилась.

— У меня клюнуло. Ого, какая большая! — воскликнула Мэгги, когда леска натянулась до предела.

— Может, ты зацепилась за скалу? — не поверил Джек.

— Не говори глупостей, — отрезала она. — Какая скала? Ты просто завидуешь мне. Лучше сбавь скорость, чтобы я могла ее вытащить.

Джек заглушил двигатель и бросил якорь.

Мэгги осторожно принялась сматывать леску.

— Дай-ка мне. — Джек накрыл ее руки. — Похоже, действительно рыба.

— А я тебе что говорила? Отойди. Это моя рыба.

— Мэгги, судя по весу, тебе ее самой не вытащить. — В его голосе звучал едва сдерживаемый смех.

— Она моя, — упрямо сказала она. — Значит, я сама смогу.

Вдруг, словно услышав ее, рыбина резко пошла на глубину. Мэгги едва удержала удочку в руках. Плечи и руки пронзила острая боль. Ее лицо раскраснелось, но она только сжала зубы.

— Мэгги, не упрямься, — уговаривал ее Джек, но Мэгги только покачала головой.

— Я почти ее вытащила, — задыхаясь от усилий, выдохнула она. — Вот она! — И, подняв рыбу на палубу, Мэгги без сил опустилась на доски и вдруг разрыдалась.

Джек, который нагнулся, чтобы оценить ее улов, выпрямился и, воздев глаза к небу, поспешил к ней.

— Что еще? — прижав ее к себе, спросил он. — Отличная рыба, и ты сама справилась. Взгляни, какая большая!

— Не могу, — сквозь плач сказала она.

Джек громко вздохнул, но не выпустил ее из своих объятий.

— Ты самая упрямая женщина из всех, кого знаю. Но, может, именно в этом твоя прелесть.

Мэгги понемногу успокаивалась, испытывая одновременно и жалость, и неловкость.

— Мне просто стало ее жалко, — шмыгнув, сказала она. — Наверное, это глупо, но сейчас мне кажется, что было бы лучше, если бы я позволила ей уйти. Она так боролась…

Джек вытер слезы с ее щек, внутренне посмеиваясь над женской непоследовательностью.

— Теперь уже поздно, но она не пропадет. И потом, так ли уж велика разница между тем, купишь ли ты рыбу в магазине или поймаешь ее сама? Результат все равно одинаковый.

— Так-то оно так, но все-таки… — Мэгги слабо улыбнулась. — Ладно, ты прав. — Она опустила голову, и ее глаза расширились. — Вот это да!

Джек посмотрел вниз и с величайшей осторожностью взял ее покрасневшую и опухшую ладонь.

— Я знаю только два способа, которые облегчат твою боль, — с хрипотцой в голосе сказал Джек. — Первый. — Он поднял ее ладонь ко рту и нежно прижался к ней губами.

— А второй? — нетерпеливо спросила Мэгги.

Джек спустился в каюту и вернулся с бутылкой шампанского и бокалами. Вручив ей один, он поднял свой бокал и провозгласил:

— За великую битву и за не менее великого борца!

— Гип-гип-ура! — прокричала Мэгги и, чокнувшись с Джеком, выпила шампанское до последней капли.

Верная своему слову, Мэгги продолжала жить в снятом ею домике, хотя большую часть времени проводила с Джеком.

Если они не гуляли по пляжу, не плавали в океане или не ловили рыбу, то просто болтали.

— Не смейся, — серьезно говорила она, когда разговор зашел о художественной литературе. — Мне нравится «Гарри Поттер». А дети, которые живут со мной по соседству, так просто фанаты Гарри. Я была просто обязана читать каждую новую книгу, иначе они перестали бы меня уважать!

— Я разве смеялся?

— Нет, но ты выглядел так, словно готов расхохотаться в любую секунду. А вообще, я читаю любую литературу, исключая разве что научную фантастику. А что читаешь ты?

Джек показал ей книгу, которую держал в руке.

— «Капитан», — прочла Мэгги и удивленно подняла брови.

— Люблю рассказы о море, — пожал плечами Джек.

— Понятно. Не думала только, что ты такой страстный поклонник всего, что связано с морем.

На этот раз брови поднял Джек.

— Я страстный поклонник и кое-чего другого…

— Женщин вообще или только меня? — поддразнила его Мэгги.

— Это провокационный вопрос, — усмехнулся он и быстро поцеловал ее. — Скажем, я страстный поклонник того, чтобы узнать друг друга получше.

— Здесь я с тобой солидарна. И все-таки почему-то мне кажется, что женщины в твоей жизни всегда будут на втором месте.

— Ошибаешься. Женщины очень даже важны. Точнее, их мнение.

— Опять издеваешься?

— Женщины ценят полезное пространство. Я покажу тебе, — поймав ее недоуменный взгляд, сказал Джек.

Он действительно показал ей, что имел в виду. Мэгги пришла в восхищение при виде двух макетов будущих домов.

— Абсолютно никакого бесполезного пространства. Как на корабле.

— Я всегда мечтал проектировать морские суда, — признался Джек.

— Да, вынуждена забрать свои слова назад, — после тщательного осмотра, сказала Мэгги. — Они совсем не похожи на «картонные коробки».

— Спасибо, конечно, но с твоим домом их не сравнить.

— Он не совсем мой, — поправила его Мэгги и, словно извиняясь, добавила: — Он мне перешел по наследству от бабушки… А где ты живешь в городе?

— У меня квартира в бухте Беглеца. А ты унаследуешь скотоводческую ферму и, что более заманчиво, кое-какую собственность на Золотом побережье, помимо всего прочего…

— Откуда ты об этом знаешь? — Она удивленно воззрилась на него.

— По-моему, это известно всем.

— Возможно. Другое дело, — Мэгги вздохнула, — мой отец от этого не в восторге. Он предпочел бы, чтобы вместо меня у него был сын. Папа твердо убежден, что я выскочу замуж за какого-нибудь охотника за богатым приданым или растранжирю все свое наследство. А что я такого сказала? — поймав его настороженный взгляд, спросила она.

В ту же секунду настороженное выражение исчезло из его глаз. Джек улыбнулся и положил книгу.

— Кто это? — вдруг спросила Мэгги, подняв выпавшую из книги фотографию девушки на яхте.

— Моя сестра Сильвия, — поколебавшись, ответил Джек.

— Родная? — изумилась она.

— Нет. Просто ее удочерила та же семья, которая усыновила меня. Она старше меня на пару лет, но мы выросли как настоящие брат и сестра. Она все еще живет с нашей приемной матерью в Сиднее. У матери нарушена двигательная функция, — помолчав, сказал он. — Впрочем, я об этом уже упоминал… А наш приемный отец умер несколько лет назад.

— Милая, но какая-то грустная, — заметила Мэгги, разглядывая фотографию. — Она замужем?

— Нет. Не хочешь чая? — вдруг сменил тему Джек.

— Да, спасибо, — несколько озадаченно ответила Мэгги.

Как обнаружилось впоследствии, мыс Глосестер был для Джека не только местом отдыха. Джек регулярно связывался с офисом и по несколько часов работал за компьютером, следя за рынком акций, товаров и фьючерсами.

Как-то Мэгги обронила какую-то фразу, имевшую отношение к рынку акций, чем сильно поразила Джека.

— Я обладаю не только симпатичным личиком, мистер Маккиннон. К вашему сведению, у меня имеется немного мозгов, и ваше удивление по этому поводу даже оскорбительно, — стараясь сохранить невозмутимый вид, сказала она.

На губах Джека появилась улыбка.

— Как я погляжу, вы дока не только в том, что касается недвижимости, мисс Трент.

Мэгги бросила на него высокомерный взгляд и небрежно сообщила ему о своих комиссионных, заработанных за год. Улыбка медленно сползла с его лица, уступив место задумчивости.

— Да, ты действительно дока. Без шуток.

— У меня талант, мистер Маккиннон. Это говорю не я. Таково мнение моего начальника и всех в отделе.

— Несомненный талант, — согласился Джек.

— Я училась в университете, — пожала она плечами. — Приятно сознавать, что учеба не была напрасной.

— Камень в мой огород? — с кривой усмешкой заметил Джек.

— Я же говорила, что нам просто необходимо узнать друг друга получше.

— Снова и снова убеждаюсь, что ты абсолютно права.

После этого разговора Мэгги стало казаться, что их отношения чуть-чуть, но изменились. По крайней мере из голоса Джека исчезли снисходительные нотки, которые нет-нет да и проскальзывали.

Несколько раз она ловила на себе его внимательный и вместе с тем изучающий взгляд, а затем он предложил ей изучать рынок акций вместе. Изменились и темы их разговоров. Теперь они затрагивали и вопросы религии, и политику. Иногда дело доходило и до жарких споров.

— Где ты научился так готовить? — спросила однажды Мэгги, доедая изумительное рыбное блюдо.

— В семье, где я вырос, любили вкусно поесть, не тратясь при этом на дорогие деликатесы.

— Ты говоришь о семье, которая тебя усыновила?

— Да.

— А твоя… твоя настоящая семья? Тебе что-нибудь известно о своих настоящих родителях?

— Нет. — Джек положил себе еще салата. — Я решил, что пойду их путем.

— Их путем?

— Если они посчитали, что я недостаточно хорош для них, значит, я могу считать так же.

Джек говорил спокойным тоном, но Мэгги показалось, что в эту минуту в его глазах появился стальной блеск. Чувствуя, что ступает на весьма скользкую почву, Мэгги тем не менее решилась возразить:

— Что… что если ты не совсем к ним справедлив? А если у твоей матери, к примеру, не было другого выхода, как отказаться от тебя? Матери-одиночке всегда трудно одной воспитывать ребенка.

Джек выпрямился. Мэгги сразу почувствовала, как изменилась атмосфера. Как изменился и сам Джек. Теперь перед ней сидел мужчина, с которым она познакомилась в тот воскресный вечер: мужчина, уверенный в своих силах и знающий, чего он хочет от жизни.

— Мэгги, тебе-то что с того?

— Я не знаю, но понимаешь… — Она остановилась и, помолчав, сказала: — Извини. Это в самом деле меня не касается.

— Послушай, Мэгги. С того дня, как я обрел любящих родителей, все остальное для меня осталось в прошлом. И это главное.

Мэгги незаметно вздохнула. Она была бы рада поверить Джеку, но настороженный взгляд его холодных глаз, в которых на миг сверкнула искорка боли, как-то не вязался с его словами.

Она продолжала открывать для себя нового, незнакомого ей Джека. Оказалось, что он любит работать не только головой, но и руками. Например, решил заняться садоводством — тем, что так любила она сама. Его сад зарос сорняками, сказал Джек, и придется поработать, чтобы он более-менее стал походить на сад, а не на джунгли.

Мэгги с готовностью предложила свою помощь. У Джека оказалась книга о местной флоре, и она взялась угадывать названия растений, определяла, что за молодые деревца выросли около дома.

В один из таких вечеров они сидели внизу на веранде. Солнце почти село, и Джек зажег свечу. На столике стояли стаканы с джином и тоником, в которых плавали дольки лимона с лимонного дерева, растущего в саду.

— Вот это да! — Мэгги оторвалась от книги. — Guettarda Speciosa, вон тот кустарник, используется в Индии для изготовления домашних духов. Ты оставляешь на ночь на кустарнике кусок муслина, за ночь выпадает роса. Она растворяет ароматические вещества, содержащиеся в цветках и стеблях кустарника, и увлажняет ткань. Утром ты берешь мокрую ткань, выжимаешь ее, и пожалуйста — ты обладатель флакончика духов!

Джеку это было известно. Гораздо больший интерес для него сейчас представляла сидящая напротив девушка. В неярком свете свечи ее глаза были похожи на изумруды и таинственно мерцали. Гладкая атласная кожа отливала золотом, словно кто-то нанес на нее золотую пыльцу. Она была прекрасна…

— Готов спорить, что знаю твой следующий вопрос. Опережая его, скажу, что муслина у меня нет.

— Как ты догадался? — смеясь, спросила Мэгги.

— Ты любишь все экзотическое и экстравагантное. Чем больше экзотики и экстравагантности, тем больше ты получаешь от этого удовольствия. — Джек перегнулся через перила, сорвал еще не распустившийся бутон и преподнес его девушке. — За отсутствием муслина ты можешь вплести цветок в волосы и насладиться его ароматом.

— Спасибо. — Она укрепила его в волосах. — Вообще-то индийские женщины так и поступают.

Джек улыбнулся. Чуть снисходительно.

Мэгги нахмурилась.

— Ты ведь читал эту книгу? — подозрительно спросила она.

— Читал, — покаялся Джек. — Просто забыл сказать тебе об этом, потому что мои мысли были заняты совсем другим. Ты очень красива…

Мэгги взглянула на него. Загорелый, сильный, поджарый — на нем не было ничего, кроме шорт, — он расслабленно сидел в кресле и, полуприкрыв веки, лениво разглядывал ее.

Один только взгляд этого мужчины — и ее сердце забилось быстрее, огонь побежал по жилам. Мэгги вспыхнула от желания, как вспыхивает хворост от поднесенной спички, а ведь Джек даже не касался ее!

Все эти пять дней своими ласками он доводил ее до последней черты, но неизменно отступал, словно чувствуя, что она еще не готова к физической близости. И Мэгги испытывала к нему благодарность за это, но сейчас ею овладела досада, она ощутила самый настоящий чувственный голод.

— Ты уже знаешь, что я бываю импульсивна, — охрипшим вдруг голосом сказала она. — Но не сейчас. Я полностью отдаю себе отчет и никогда ни в чем не обвиню тебя.

Джек пошевелился, но не произнес ни слова.

— Конечно, если ты тоже этого хочешь, — поспешила она добавить и смущенно замолкла.

— Мэгги. — Джек обнял ее. — Конечно, я тоже этого хочу, но…

— Какое еще «но»? — воскликнула она. — Я никогда не делала предложение мужчине. Ты не возражаешь? — В ее голосе послышалось беспокойство.

Джек улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз.

— Ты ведь понимаешь, что обратной дороги уже не будет? — Он провел пальцем по ее губам.

— Понимаю, но… Чувства унесли меня так далеко, что самостоятельно добраться до берега мне уже не по силам. Просто не отворачивайся от меня, — попросила она. — Я этого не переживу.

Джек заглянул ей в глаза. В их изумрудной глубине застыла нерешительность, но смотрели они на него прямо и честно. И все же он медлил.

Прокручивая в голове дни, проведенные вместе, подавляя растущее желание, Джек пытался понять, что им движет. Он убеждал себя, что в Мэгги нет ничего такого, чего не было бы в других женщинах, разве что иногда она была трогательно наивна, иногда решительна, а то и упряма до безумия, но при всем этом у него нет причин отказываться от того, что она ему предлагает…

Так до этого дня думал Джек. Сейчас же, неизвестно почему, он вспомнил о давно забытых словах «благородство» и «честность». Но его тело напомнило еще об одном — «вожделение». И в тот же миг слово «благородство» снова было благополучно забыто. Джек обреченно, хотя и с некоторой долей самоиронии, признался себе, что держаться подальше от Мэгги Трент он уже не в состоянии.

Он обхватил ее лицо ладонями.

— Я уже не смог бы отказаться от тебя, даже если бы полностью владел собой. — Джек наклонил голову и поймал ее губы своими губами.

Мэгги прижалась к нему теснее и ответила на его поцелуй, не тая своей страсти. Джек развязал узел, поддерживающий ее саронг, и тот скользнул на пол. Та же участь постигла топ от бикини.

— Самое совершенное тело, — прошептал он и обхватил ее небольшую упругую грудь своими ладонями. В его глазах отразилось восхищение, подтверждая искренность его слов.

— Благодарю. — Она положила руки на его грудь и задрожала, почувствовав под ладонями твердые, как скала, мышцы.

Джек поцеловал ее грудь и опустил руки ей на бедра. Ее тело непроизвольно выгнулось ему навстречу.

— Никогда не думала, что прикосновения могут быть так приятны, — обвивая его шею руками, прошептала Мэгги.

Джек поднял девушку, и она обхватила его спину ногами. Внеся Мэгги в спальню, Джек положил ее на кровать и открыл ящик тумбочки.

— Если ты залез туда за тем, чтобы защититься, это необязательно. Я принимаю таблетки, — она запнулась и продолжила чуть смущенно: — Кроме того, что я лечусь… по женской части… мой врач сказал, что я буду к тому же защищена против возможных, цитирую, «случайностей».

Джек кинул на нее быстрый взгляд.

— И именно у этого врача тебе была назначена встреча, когда мы оказались запертыми в гараже?

— Э-э, да. Ничего серьезного, но иногда ужасно изматывает.

Он лег рядом и больше ничего не сказал, предпочитая, чтобы за него говорили его губы и руки. Джек открыл для Мэгги новые эрогенные зоны ее тела: ямочка у основания шеи, внутренняя сторона рук…

Она обнаружила, что способна сбить Джеку дыхание, прижимаясь к нему всем телом и просунув ногу между его ног; она узнала, что от его прикосновений к соскам в ее груди рождается теплая волна, которая расплавленной лавой устремляется ниже, к бедрам, рождая в ней смутное беспокойство и нетерпение.

— Мне только хочется, чтобы ты испытывал то же самое, что чувствую я, — прошептала она, подхватывая ритм его тела.

Джек хрипло рассмеялся и еще крепче прижался к ней.

— Если не вдаваться в подробности, я просто умираю от наслаждения…

— А если ты не поторопишься, я умру…

Джек убыстрил темп, и почти сразу ее глубокий стон слился с его приглушенным вскриком.

* * *

Дыхание возвращалось к ним медленно. Тела блестели от пота. Мэгги держалась за Джека как за единственную опору в вихре закрутивших ее чувств.

— Это было… — закончить она не смогла.

— Ты права. — Он коснулся ее глаз легким поцелуем. — Слова здесь излишни. Я не сделал тебе больно?

На ее губах заиграла греховная улыбка.

— Как раз наоборот. Так хорошо мне еще никогда не было.

— Тогда слушай меня внимательно. — Он перевернулся и перенес тяжесть своего тела на локти. — Если у тебя были планы вернуться в свой домик на берегу, забудь о них.

— Уже забыла, — притягивая к себе Джека, сказала Мэгги.

После недолгого сна они вместе приняли душ, и Джек приготовил легкий ужин. Устроившись на веранде, они поужинали под луной, вдыхая запах ночных цветов.

— Муслин, — вдруг сказал Джек и наклонился. Выпрямился, держа в руках ее саронг, оставленный на полу. — Что-то в этом роде?

Мэгги перевела взгляд с Джека на свой саронг и медленно произнесла:

— Шелк. Но кто знает, может, получится?

— Как нам только прикрепить его?

— Может, прищепки? — неуверенно предложила Мэгги.

Джек кивнул и сходил в дом. Прикрепив саронг к кустарнику, он посмотрел на нее.

— Что ж, завтра узнаем, удачна была наша идея или нет.

— Чем пока займемся? — бросив на него взгляд из-под ресниц, спросила Мэгги с некоторой долей кокетства.

— Одежды у тебя нет, — принялся рассуждать Джек, но глаза его смеялись. — Уйти ты никуда не можешь. Как насчет того, чтобы встретить завтрашний день в моей постели?

— Не возражаю.

— Боюсь, ты только не осознаешь, что перед тобой крайне голодный мужчина, жаждущий пиршества.

Мэгги потерлась о его бок, словно ласкающаяся кошка, и промурлыкала:

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр?

Джек застонал и подхватил ее на руки.

На этот раз не было медленных, сводящих ее с ума ласк. Джек действовал быстро и нетерпеливо, словно действительно испытывал дикий голод, причиной которого была она, но и Мэгги ни в чем ему не уступала. Первый барьер неловкости был уже пройден, и теперь она совсем не стыдилась своей страсти.

— Второй этап путешествия «Райское наслаждение» пройден за рекордно короткие сроки, — смеясь, выговорила Мэгги, когда к ней вернулось дыхание.

— Прости, — уткнувшись ей в грудь, пробормотал Джек.

— Не стоит. — Она коснулась его волос. — Зачем? Все было так чудесно…

Джек повернул голову. Она не сразу поняла выражение его глаз, но затем ее сердце забилось сильнее — в его взгляде она прочла удивление и… обожание.

Мэгги проснулась, вся трясясь от лихорадки и чувствуя тошноту. Она была настолько слаба, что даже не смогла подняться с кровати.

Сначала Джек был настроен очень решительно и собирался везти ее к доктору, но в перерывах между приступами тошноты Мэгги слабым голосом удалось объяснить, в чем причина ее недомогания.

— Это было последнее дело — поглощать в таком количестве приготовленные тобой блюда. Особенно маринад и соусы. Мой желудок иногда взбрыкивает.

Джек сел на край кровати, с беспокойством глядя на нее.

— Ты уверена, что ничего серьезного? А вдруг это аппендицит?

— Такое уже было не раз, Джек, — с бледной улыбкой ответила Мэгги. — Просто немного покоя, побольше питья и очень простая пища. Вот увидишь, и года не пройдет, как я буду абсолютно здорова, — пошутила она.

В его глазах застыла неуверенность. Она накрыла его руку своей.

— Поверь мне, Джек, я скоро встану на ноги. Жаль только, что таблетки остались в доме на пляже.

Джек, по-видимому, что-то для себя решил, потому что вдруг сказал:

— Хорошо. У тебя хватит сил, чтобы связаться с администрацией отельного комплекса по телефону?

— Да.

— Отлично! Тогда позвони туда и скажи, чтобы они перегнали сюда твою машину и привезли багаж.

Через несколько часов Мэгги полегчало. Возможно, не последнюю роль сыграло то, что Джек оказался заботливой и внимательной сиделкой. Говоря по правде, самой лучшей сиделкой, какую только можно себе представить.

К четырем часам вечера она чувствовала себя почти человеком.

— Мама говорит, что такое случается потому, что я чересчур возбудима, — сказала она, сидя на кровати и делая глоток крепкого чая.

Джек смотрел на ее еще бледное лицо и думал, что сейчас Мэгги выглядит не старше шестнадцати. И такая же ранимая, как подросток…

— Наверное, в этом есть моя вина…

— Только в том, что ты очень хороший повар, — улыбнулась Мэгги.

— И только?..

Ее глаза засияли.

— В вопросах любви тебе тоже нет равных, — нежно сказала она. — Я ни о чем не жалею.

— Рад был угодить. — Он церемонно склонил голову, но в этом жесте была какая-то напряженность. — Все же…

— Ты думаешь, не будет ли это происходить со мной каждый раз, когда мы будем любить друг друга? — перебила Мэгги. — Не будет. Просто последние две недели для меня получились такими беспокойными… Этот приступ был вызван нервотрепкой последних недель. Зато сейчас, — она блаженно улыбнулась, — я чувствую себя умиротворенной. Но, — опустив ресницы, добавила она, — и одинокой. Такая большая кровать…

— Мэгги…

— Вот если бы ты обнял меня, я бы почувствовала себе еще лучше.

После секундного замешательства Джек лег рядом и прижал ее к себе.

— Как там наше парфюмерное кустарное производство?

— Саронг пахнет божественно, но нисколько не намок — росы почти не было.

— Может, стоит съездить в Индию?

Джек погладил ее по голове, но ничего не ответил.

В эту ночь она нашла в объятьях Джека лишь покой и поддержку. А на следующий день продемонстрировала, что она абсолютно здорова и больше не намерена довольствоваться объятиями и невинными поцелуями. Словно предчувствуя, что у них осталось не так много времени…

Через день они ранним утром вышли на пляж, сбросили с себя всю одежду и стали плавать обнаженными.

Джек поднял ее на руки и, попробовав сморщившийся от холода сосок, сказал:

— Соленая и замерзшая. Может, пора согреться?

— Ни за что! — Обвив ногами его талию, она раскинулась на воде, помогая себе руками. — Вода просто замечательная.

— И поэтому ты замерзла? — поддразнил он и добавил: — Этим утром вы особенно прекрасны, мисс Трент. Я уж не говорю о вашей сверхнескромности.

Он рывком поднял ее из воды, и Мэгги провела ногтем по его груди.

— Вопрос на эрудицию, мистер Маккиннон. Мужской эквивалент сирены?

— Таких не существует.

— Неверно. Ты и есть этот эквивалент. — Она рассмеялась счастливым смехом. — Рядом с тобой любая девушка почувствует себя чудесной и неповторимой.

— Приятно это слышать, — с заминкой произнес Джек.

Мэгги решила приготовить завтрак сама — должна же она, мол, хоть как-то отработать свое пребывание в его доме!

Приняв душ, она надела джинсовую юбку и блузку под цвет глаз. С влажных волос еще стекала вода, пока она жарила бекон, мыла бананы и томаты и жарила французские тосты.

— Может, как повар рангом я и пониже, но кое-что тоже могу, — накрывая стол на веранде, заявила она.

— Разве я ставил под сомнение твои кулинарные способности?

— Ты старательно избегал говорить на эту тему. — Мэгги сморщила нос. — Наверное, гадал, могу ли я самостоятельно разбить яйца и приготовить себе яичницу.

Джек не стал сдерживать рвущийся наружу смех.

— Так и есть.

— Зато теперь знаешь, — сказала она и прислушалась. — Ты не слышал, кажется, какая-то машина подъехала?

— Я никого не жду, — нахмурился Джек.

— Эй, есть кто живой? — раздался женский голос, а затем показалась и сама его обладательница, высокая светловолосая женщина.

Мэгги перевела взгляд на Джека, и ее поразила его неподвижность. Спустя мгновение он расслабился и встал.

— Сильвия, — ровным тоном произнес он. — Какой сюрприз…

Она была столь же привлекательной, как и на фотографии, но от былой грусти не осталось и следа. Напротив, Сильвия выглядела жизнерадостной и очень живой.

— Мне нужно было где-нибудь уединиться, — без приветствия сказала она. — Мы с мамой почти что разругались, поэтому я решила, что нам не помешает немного остыть и отдохнуть друг от друга. И вот я здесь. А как… — Она вдруг остановилась, словно только заметила, что брат не один. — О, простите. Мне ничего не сказали о… — Второе предложение осталось незаконченным.

— Сильвия, не глупи. Я всегда рад тебя видеть. Познакомься с Мэгги.

Мэгги встала и протянула руку.

— Точнее, Мэгги Трент, — поправила она. — Здравствуйте.

С лица Сильвии словно сошли все краски. Расширившимися глазами она посмотрела на золотистые волосы Мэгги, в которых блестели рыжеватые нити, затем перевела взгляд на ее лицо.

— Случайно, не Мэгги Лейла Трент? — с осторожностью, как показалось Мэгги, переспросила Сильвия.

— Откуда вам известно мое полное имя? — Та не смогла скрыть своего удивления.

— Джек. — Голос Сильвии звучал бесцветно. — Скажи мне, что это не то, о чем я подумала. — Она сглотнула. — Он ведь… Он ведь убьет тебя!

На веранде вдруг стало очень тихо.

— Кто? — похолодев от неожиданно охватившего ее страха, спросила Мэгги.

— Ваш отец. — Закрыв рот рукой, Сильвия повернулась и едва не побежала к двери.

— Мэгги, никуда не уходи, — властно произнес Джек. — Я вернусь, как только смогу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Он вернулся через час. Если бы Мэгги имела дурную привычку грызть ногти, она бы уже давно осталось без ногтей, сходя с ума от вопросов, взявших в плен ее мозг. Она убрала со стола недоеденный завтрак, помыла посуду, но возня по хозяйству так и не заглушила тревожных мыслей.

Разве Джек знаком с ее отцом? Но как, когда? И почему он скрыл это от нее? И какая связь между ее отцом и Сильвией? Почему у этой женщины так помертвело лицо, когда она узнала, кто такая Мэгги?

Стоило Джеку зайти на веранду, как вопросы посыпались из нее один за другим:

— Что случилось? Как Сильвия? Где она сейчас? Почему твоя сестра так испугалась?

Джек налила себе приготовленный Мэгги кофе с таким мрачным выражением лица, что у нее сердце ушло в пятки.

— Сильвия поживет пока в одном из домиков на берегу. Мэгги… — он излишне резко выдвинул стул и сел. — Поверь мне, — подняв на нее глаза, продолжил он, — я бы предпочел сейчас оказаться в аду, а не рассказывать тебе всего этого… Но раз уж так случилось, у меня просто нет выбора.

— Джек, это звучит просто ужасно. Ты знаешь моего отца? — помолчав, спросила она.

— Почти нет. Сильвия знает его лучше. Точнее, знала. У них… у них был роман…

Он остановился, когда Мэгги издала невнятный звук.

— Вот, значит, как, — медленно произнесла она. — Мои родители… — Она запнулась.

— Твой отец хотел сына, а твоя мать больше не могла иметь детей.

Теперь Мэгги поняла, что имела в виду бабушка, которая возразила ей, когда она заговорила о том, что ей следовало родиться мальчиком. Стали понятны и таинственные слова, смысл которых до сегодняшнего дня ускользал от Мэгги.

В ее памяти пронеслись последние годы брака родителей, и все встало на свои места. Растущее между ними напряжение, тщательно скрываемая от дочери боль матери, которую она в ней ощущала. Как она могла быть такой слепой?..

— Ты знаешь, как все произошло?

— Сильвия и твой отец встретились около шести лет назад и полюбили друг друга. По крайней мере, так говорит Сильвия. Несмотря на то, что он был женат. — Джек перевел взгляд на океан, его подбородок напрягся.

— Он… он предлагал развестись с мамой и жениться на… ней?

— Он дал ей это понять. Затем в один миг все изменилось. Сильвия, ко всем своим бедам, не может стать матерью. Когда об этом стало известно твоему отцу, его желание жениться — если оно и было — вдруг испарилось. — Джек повернулся к Мэгги. — Наверное, к вышесказанному придется добавить еще кое-что от себя. Как тебе известно, мы сводные брат и сестра. Возможно, именно по этой причине мы ближе друг к другу, чем некоторые кровные братья и сестры. У нас нет тайн друг от друга, поэтому я был в курсе этой истории и страдал вместе с Сильвией. Поверь, она заслуживает лучшей участи, чем быть просто любовницей богатого мужчины, — с ударением произнес Джек. — Как бы то ни было, когда она поняла, почему твой отец ей изменил, то первая предложила разойтись. К чести твоего отца, он и слышать об этом не захотел. Тогда Сильвия обратилась ко мне за помощью. В тот момент она уже знала о бесплодии твоей матери и, хотя безумно любила Дэвида Трента, не могла представить свою жизнь, проведенную в постоянном страхе, что он поступит с нею так же, как с Беллой…

— И тогда ты встретился с моим отцом…

— Да.

— И тебе удалось его переубедить?

Джек смотрел на нее в упор своими серыми непроницаемыми глазами.

— Я пригрозил ему, что сообщу о романе его жене и семнадцатилетней дочери. Это сработало. Возможно, ты не знаешь, Мэгги Лейла Трент, но его любовь к тебе не знает границ. Он часто с гордостью говорил о тебе с Сильвией.

— Правда? — дрогнувшим голосом спросила Мэгги. — Как жаль, что все так перемешалось… Я знаю, мама все еще любит папу. А Сильвия?..

— Она узнала, что значит «жить в аду».

Мэгги удержала слезы.

— Значит, шантаж сработал?

— Наполовину.

— Что ты имеешь в виду?

— С того дня мы с ним играем в одну игру. — Видя ее недоуменный взгляд, Джек пояснил с акульей усмешкой: — Он пытался меня разорить, однако на своих банковских счетах прочувствовал, что я умею играть в «Кто кого» не хуже.

— Это ужасно, — прошептала она и закусила губу. — Ты должен был рассказать мне обо всем раньше. По крайней мере, теперь понятно, почему ты был так предубежден против меня.

На его лице мелькнуло какое-то выражение, но так же быстро исчезло.

— Это не спасло меня. Мне следовало проявить твердость.

— Если уж говорить правду, то это я не оставила тебе выбора. Просто повела себя как… как женщина, которая совсем потеряла голову от мужчины, побежав за ним на край света, стоило ему поманить пальцем.

— Я не манил и здесь не край света, — усмехнулся Джек.

Мэгги только махнула рукой.

— Что теперь будем делать?

Джек одним глотком осушил чашку кофе.

— Езжай домой, Мэгги. Забудь меня. Я ведь такой же, как и твой отец. Могу воспользоваться тобой в нашей с ним вражде, зная, как ты ему дорога…

— Ты… сможешь?! — не поверила она.

Немного грустная улыбка показалась на его губах, но за ней Мэгги увидела нечто большее. Непоколебимую решимость. Джек вновь напомнил ей того уверенного человека, готового пойти на все для достижения своей цели. И Мэгги поверила.

— Мне тоже нелегко, но однажды ты будешь мне благодарна. Я ведь снова могу начать шантажировать.

— А что, если мама обо всем знала, но молчала?

— Почему же тогда твой отец предпочел начать финансовые махинации и до сих пор продолжает вести борьбу? А ты? Разве ты скажешь об этом матери?..

Мэгги закусила губу и медленно покачала головой.

— Это не мое дело. Они оба взрослые люди. Я не имею права вмешиваться и не хочу причинить ей боль. Но, Джек! — Она умоляюще посмотрела на него. — А как же мы? Неужели это так мало значило для тебя?

Он улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Рано или поздно я бы пришел в себя. Просто у меня давно не было женщины, а тут подвернулась дочка самого Дэвида Трента…

Мэгги отпрянула от него как ужаленная. А она-то уже вообразила себе, что однажды он скажет, что влюбился!.. И пусть она полюбила его безрассудно и бесповоротно, но у нее еще есть гордость. Она получила, что хотела: улыбки Джека, его ласки, его поцелуи и… разбитое сердце, но если все, что сказал Джек, — правда, то он никогда не узнает о ее чувстве.

— Вот, кажется, мы все и выяснили, — улыбнувшись через силу, выдавила Мэгги. — Надеюсь, что мы все же останемся друзьями, а не врагами.

Его взгляд смягчился.

— С тобой все будет в порядке?

Чуть ироничная улыбка тронула ее губы, но ответила она очень спокойно:

— Я ведь ношу фамилию Трент, разве нет?

— Мэгги, — почти с отчаянием произнес он, — я уже давно перестал сравнивать тебя с твоим отцом. Я имел в виду…

— Ах, это? Я же говорила, что принимаю таблетки. Нет, не волнуйся, все будет нормально. — Она вдруг поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — О таком мужчине мечтает каждая девушка. Береги себя.

Джек посадил ее в машину и молча смотрел ей вслед. Мэгги держалась целых две мили, но потом заглушила мотор и разрыдалась.

* * *

Мэгги прожила с родителями несколько дней, испытывая к отцу противоречивые чувства. К своему удивлению, она обнаружила, что отношения между ними изменились.

Когда она позвонила матери предупредить о своем приезде, то не поверила своим ушам: голос мамы звучал беспечно и легко, как у молоденькой девушки. А уж тот факт, что отец оказался с ней дома, Мэгги восприняла как нечто неправдоподобное. Однако все так и было.

Эти дни, что они провели вместе, Мэгги старательно делала вид, что она счастлива. Ну или, по крайней мере, что у нее нет причин чувствовать себя несчастной, если уж их семья каким-то чудом воссоединилась.

Она тайком наблюдала за родителями, за нескрываемым счастьем матери, и чуть более пристально — за отцом. В его каштановых волосах появилась седина — скоро ему исполнится пятьдесят, — но он по-прежнему был очень привлекателен. И сейчас Мэгги уже не казалось невероятным, почему Сильвия полюбила именно этого мужчину, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. А уж если отец старался быть обаятельным, скрывая свое обычное высокомерие за юмором и выдавая свое упрямство за решительность, устоять перед ним было просто невозможно.

Самое удивительное заключалось в том, что Мэгги не испытывала к нему ненависти, — и это при том, что она знала, какие страдания он причинил матери! Но может, все дело в том, что он снова сделал ее мать счастливой? За это Мэгги была готова простить ему многое.

А уж если начистоту, призналась она себе, я не знаю, что и думать. Если Джек прав и между ним и отцом идет невидимая война, как сделать так, чтобы ее прекратить и снова вернуться к нему? Навсегда. Да, но захочет ли он быть с ней? Эта мысль удержала ее от необдуманного шага.

Перед самым отъездом ее мать спустилась ненадолго с облаков на землю.

— С тобой все в порядке, дорогая? — с беспокойством спросила Белла, провожая дочь к машине.

— Конечно. — Мэгги растянула рот в улыбке до ушей и порывисто обняла мать. — Не знаю, как это случилось, но я за тебя очень-очень рада. Берегите себя.

— Ты тоже, — улыбнулась Белла.

Они помахали друг другу на прощание, и Мэгги уехала.

Прошел месяц. Мэгги с головой погрузилась в работу, пока в один день не была вынуждена обратиться к своему врачу.

— Вы же сказали, что я защищена против любых «случайностей»! — не веря, воскликнула она.

— Садитесь, Мэгги, и объясните, что вы имеете в виду.

— Я беременна! Это единственное объяснение… Но я принимала таблетки, которые вы мне прописали!

Ее доктор выслушал ее и сказал:

— Слишком маленькая дозировка. Вы ведь помните, что, назначая этот курс, я предупреждал, что эти таблетки должны были помочь лишь облегчить боль в определенные дни, а говорить о стопроцентной контрацепции нельзя. Тут еще может быть… Вспомните, не болели ли вы чем-нибудь? Может, какое-нибудь пищевое расстройство, к примеру? — Мэгги потрясенно уставилась на него, а он мягко продолжил: — Я также говорил, что в таких случаях эффективность таблеток снижается, особенно в сочетании с приемом других лекарственных средств.

Это ввергло Мэгги в состоянии шока.

— Я… я просто забыла об этом, — с несчастным видом пробормотала она.

Три недели спустя Мэгги по-прежнему продолжала решать свои проблемы самостоятельно, не зная, что судьба уже все решила за нее.

Собственность, с которой, если вспомнить, все и началось, наконец была выставлена на продажу. Участок интересовал многих, но среди них не было ни Джека, ни его компании.

Мэгги это не могло не радовать. Агентом за время ее отсутствия был назначен другой человек, но она получала свои комиссионные в любом случае. Только вот Мэгги всегда предпочитала вести дело от начала до конца. Поэтому, когда в офисе в отсутствие всех агентов раздался звонок с просьбой помочь осмотреть участок, Мэгги колебалась недолго.

В назначенные для встречи четыре часа Мэгги остановилась позади симпатичного голубого «БМВ». Миссис Мэри Келли оказалась спокойной, уверенной в себе женщиной лет сорока.

После приветствия Мэгги сразу взяла быка за рога.

— Вы собираетесь здесь жить?

— Нет. Я здесь по просьбе одного человека, — улыбнулась женщина. — Два мнения всегда лучше одного, верно?

Мэгги согласилась, и тут ей стало плохо. С трудом поборов головокружение и взяв себя в руки, она продолжила разговор и уже была готова предложить Мэри осмотреть гараж, как вдруг ее затошнило. Она бросилась к деревьям и оставила весь обед там.

Мэри намочила свой шарфик и положила его ей на лоб, глядя на Мэгги с тревогой и беспокойством.

— Спасибо, — поблагодарила Мэгги, чувствуя приятную прохладу на лице.

— Вы в порядке? Может, отравились чем-нибудь?

— Нет, — покачала головой Мэгги, и вдруг ей стало невыносимо тяжело держать все в себе, и она сказала с извиняющейся улыбкой: — Просто я беременна.

Женщина заметно расслабилась, но не спускала с нее внимательных глаз.

— Значит, все в пределах нормы?

— Так и есть, — вздохнула Мэгги. — Просто такое случается в самый неподходящий момент. Да, могу я вас кое о чем попросить? Никто в офисе не знает, поэтому не могли бы…

— От меня они ничего не узнают, — пообещала Мэри.

— Я постираю и пришлю вам шарф, только скажите — куда.

— Не стоит, — отмахнулась Мэри.

— Еще раз спасибо. Может, тогда осмотрим гараж?

— А вы хорошо себя чувствуете?

— Уже да.

Мэри покачала головой с улыбкой.

— Спасибо, но я уже осмотрела все, что меня интересовало. Скажите, а предложений на этот участок много?

— Да, хотя вам лучше спросить об этом Майка Дэвиса — теперь этим участком занимается он. Его не было в офисе, а я была свободна. Сказать ему, чтобы он вам перезвонил?

— Да, спасибо. И… извините за нескромный вопрос. Какой срок?

— Примерно два месяца. — Мэгги протянула руку. — Приятно было с вами познакомиться.

— Взаимно. Будьте осторожны. Они попрощались.

Мэгги ехала обратно, а мысли все время возвращались к тому дню, когда она заперла в гараже Джека и себя. Воспоминания вызвали боль, напоминая о том, что осталось совсем немного времени до решения, которое может изменить всю ее жизнь.

Дома Мэгги приняла душ и переоделась в хлопчатобумажные брюки и такую же рубашку. Когда она собралась поужинать, раздался звонок в дверь.

Открыв дверь, она обнаружила на пороге Джека. Ее глаза изумленно расширились.

— Ты? — хрипло спросила она.

— Я, — сухо сказал Джек. — Не пригласишь зайти? Если ты не заметила, идет дождь, а мне что-то совершенно не хочется мокнуть.

— Конечно. — Она отступила, давая ему возможность зайти. — Зачем ты приехал?

— Увидеть тебя. — Он вздрогнул. — Как же холодно!

— Проходи в гостиную. Там теплее.

Он последовал за ней, бросив взгляд на довольно скудный ужин, сервированный на кофейном столике.

— Я не очень голодна, — заметив направление его взгляда, сказала Мэгги.

Джек кивнул и посмотрел на нее.

— Как ты?

Мэгги спрятала дрожавшие руки за спину, думая о том, что он ничуть не изменился. Она еще никогда не видела его одетым так официально: на нем был прекрасно сшитый темный костюм с серой рубашкой — под цвет глаз? — и бутылочно-зеленый галстук. Он постриг волосы, выгоревшие на солнце. И еще этот потрясающий загар…

— Мэгги?

Она заставила себя вернуться в настоящее.

— Я в порядке. Садись. Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Если не хочешь, чтобы твой ужин остыл, поешь.

— Я же сказала, что не очень голодна.

Джек сел напротив, не спуская с нее пристального взгляда.

— Какие-нибудь новости? — вдруг спросил он.

— Нет, — не совсем понимая его вопроса, ответила Мэгги.

Он вдруг как-то подобрался, словно хищник перед прыжком.

— Я более-менее склоняюсь к тому, чтобы купить тот участок.

— Тот самый?..

— Тот самый, с гаражом, в котором ты нас заперла, — подтвердил он. — Однако два мнения лучше одного, верно?

Где она слышала эту же фразу? И совсем недавно! Мэгги неожиданно насторожилась.

— Поэтому я попросил одного человека, чьим мнением очень дорожу, осмотреть участок и высказать свое мнение. Имя Мэйзи, моей незаменимой помощницы, тебе уже приходилось слышать.

— Но в твоей компании нет женщины с таким именем! — вырвалось у Мэгги прежде, чем она успела прикусить язык. — Я проверяла. — И залилась краской.

Джек, казалось, этого не заметил и невозмутимо объяснил:

— Так зову ее только я. Ее настоящее имя, — он впился в нее взглядом, — Мэри Келли.

— Она… она? — Мэгги отшатнулась и не смогла выговорить до конца.

— Да, она сказала мне.

— Но это… это нечестно! Я не знала, кто она! Я бы никогда… — Мэгги снова прикусила язык.

— Никогда бы не сказала ей, что беременна, если б знала, кто она? — закончил за нее Джек. — А как насчет меня, Мэгги? Мне бы ты сказала?

Мэгги в волнении поднялась на ноги и внезапно спросила:

— А почему она сообщила тебе? Не могла же она знать, что мы…

— Она и не знала, — перебил ее Джек. — Но Мэйзи сказала, что участок показывала ей Мэгги Трент, сказала и о твоем положении.

— А почему ты решил, что это твой ребенок?

Джек лишь молча посмотрел ей в глаза, и Мэгги опустила голову.

— Как так могло произойти? — заговорил Джек. — Ты же говорила, что принимаешь таблетки.

— Я принимала! — в запальчивости воскликнула она, но сразу же сникла и сообщила, что рассказал ей врач.

— Родители знают?

— Нет.

— Ну что ж, — помолчав, сказал Джек. — Мы поженимся. Чем скорее, тем лучше.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Чтобы хоть как-то скрыть свое потрясение, Мэгги села и положила в рот ложку салата.

— Любопытная реакция, — с юмором прокомментировал Джек, наблюдая за ней. — Знать бы, что она означает.

— Я тоже хотела бы это знать. — Она подняла на него глаза. — Ты серьезно, Джек?

— В таких вопросах не шутят.

— То есть жениться ты вовсе не хочешь, — констатировала Мэгги.

— Доедай свой салат, Мэгги, или оставь его в покое.

Мэгги резко отодвинула от себя тарелку, чтобы хоть как-то потушить боль, внезапно пронзившую ее сердце. Джек Маккиннон лишил ее той брони, которой она была так надежно защищена. Иначе почему его так называемое «предложение руки и сердца» не обрадовало ее, а лишь унизило? И дело не в категоричности его тона, а в том, почему он предложил пожениться. Ради ребенка. Не ради нее.

— В этом только моя вина. Я буду решать эту проблема сама.

В его глазах сверкнул гнев.

— Только не надо стучать себя в грудь и напоминать мне, что ты носишь фамилию Трент, — раздраженно сказал он. — Моя вина также есть. И если ты думаешь, что я позволю твоей семье проглотить моего ребенка, ты заблуждаешься.

— Джек, послушай, — нерешительно начала она. — Я знаю, что ты был усыновлен… Никто и никогда не лишит тебя родительских прав.

— Но только не твой отец. Нет, Мэгги. Я имею право голоса, нравится тебе или нет.

— При чем здесь «нравится — не нравится»? — вспылила Мэгги. — Эта свадьба… словно под дулом пистолета.

— Тоже выход из создавшегося положения. Такая же мысль может прийти и твоему отцу.

— Глупость! — фыркнула она. — Подобные времена уже давно миновали.

— Я выражался метафорически. Но что, если брак со мной он посчитает меньшим злом для единственной дочери, чем незаконнорожденный внук?

Мэгги вдруг пришло в голову, что этот еще не родившийся, но уже ставший яблоком раздора ребенок может быть весомым поводом для двух упрямых мужчин продолжать свою битву. Она решительно подошла к телефону и набрала номер родителей.

На секунду ее сердце сжалось, когда она представила себе, что эта новость может пошатнуть счастье матери…

— Папа? Это Мэгги. — Она взяла с места в карьер. — Пожалуйста, выслушай меня и не перебивай, хотя это и не телефонный разговор. Так получилось, что я познакомилась с Джеком Маккинноном и у меня будет от него ребенок. Я клянусь, что от меня мама никогда не узнает, почему ты ненавидишь его, но… — Она послушала несколько секунд, затем продолжила: — Папа, пожалуйста, если ты любишь меня, дай мне сказать. Это не вина Джека. Я… не оставила ему выбора. Джек предложил мне выйти замуж за него, но я не думаю, что нам следует связывать друг друга только из-за ребенка. Брак без любви… — Она снова замолкла, но затем решительно произнесла: — Нет, прекращать беременность я также не буду. А звоню для того, чтобы сказать, что не позволю — ни тебе, ни ему, — чтобы мой ребенок стал разменной монетой в ваших играх. Если ты не остановишься, я… — Она подняла глаза на Джека. — Если вы оба не остановитесь, я уеду туда, где ни один из вас меня не найдет. Извини, папа, если эта новость прозвучала для тебя как гром среди ясного неба. Пожалуйста, передай ее маме, но как можно осторожнее. Я люблю вас обоих, но сделаю так, как сказала. — Мэгги положила трубку.

— Неужели обошлось без хлопанья дверями?

Мэгги пожала плечами.

— Когда я узнала, что беременна, моя жизнь превратилась в маленький кошмар. Возникли вопросы: как сказать тебе? Как сказать им? Что вообще делать? Одно я знала точно: ребенок мой, и я никому не позволю принимать за себя решение!

— А почему ты решила, что это будет брак без любви? — только и сказал Джек.

— Разве ты хотя бы намекнул на то, что это не так?

— Потому что я не обнял тебя и не просил выйти за меня замуж на коленях? Эта новость шокировала не только твоего отца, но и меня, мне надо было прийти в себя.

— Да, конечно, — прикусив губу, беспомощно сказала Мэгги. — Прости.

— На самом деле даже не могу тебе описать то, что я испытал, узнав, что стану отцом.

— Я тоже, — призналась Мэгги. — Когда узнала, что стану матерью. Думаю, — вдруг улыбнулась она, — ребенок получится замечательный.

— И объединит нас.

На Мэгги вдруг накатила усталость. Она потерла виски.

— Ты устала, — взяв ее за обе руки, сказал Джек. — Можешь мне не верить, но меня очень волнует благополучие моего ребенка и твое здоровье. Тебе нужно отдохнуть и обязательно поесть. Но не буду больше тебя утомлять. Не провожай меня. — Он поднес ее руки ко рту и поцеловал каждую ладонь. — Я найду дорогу.

Он ушел, а Мэгги все еще сидела и не шевелилась. Поцелуи воскресили воспоминания о днях и ночах, проведенных на мысе Глосестер. Она с болью и горечью думала, что вряд ли когда-нибудь еще испытает нечто подобное — это смешанное чувство любви, счастья и радости от каждого прожитого дня.

Следующие несколько дней Мэгги решительно стояла на своем: брак ради ребенка не принесет счастья ни им самим, ни ребенку.

Наконец Джек отступил, бросив на нее взгляд из-под нахмуренных бровей, который словно говорил: «Это мы еще увидим», но больше о свадьбе не заикался.

Ее родители приехали на следующее утро. Мэгги спокойно сказала им, что она уже давно взрослая, и если совершает ошибки, исправлять их она должна учиться сама. Но не могли бы они стать чуточку терпимее к ней и Джеку? Пожалуйста.

Мать без раздумий встала на ее сторону. Казалось, что эта новость ничуть не повлияла на царившую атмосферу счастья между ними, но если отец при каждом упоминании Джека хмурился, то Белла ничем не выразила своей антипатии к мужчине, изменившему жизнь ее дочери.

— Я все знаю, — сказала она.

— Что? — смешалась Мэгги.

— О Сильвии Маккиннон, конечно.

— Откуда?

— Ну, дорогая. — Ее мать пожала плечами. — Наверняка даже ты помнишь, что шесть лет назад наш брак едва не развалился. Я чувствовала себя виноватой, что не могу подарить Дэвиду сына. Он был такой беспокойный тогда, начал меня избегать. Этому могло быть только одно объяснение: у него появилась другая женщина.

— И ты с такой легкостью об этом говоришь? — не поверила Мэгги.

— Нет, родная, — с чувством сказала Белла. — Поверь, мне было очень плохо. Но главное, что Дэвид вернулся ко мне. И сейчас только это имеет значение. Сейчас мы счастливы как никогда. На данный момент остается только одна проблема: Джек Маккиннон. Впрочем, эта проблема существует только в головах мужчин. Расскажи мне о Джеке. Дэвид отказывается даже слышать о нем.

И как-то незаметно для себя Мэгги рассказала матери обо всем.

— Значит, ты любишь его, — подытожила Белла и покачала головой.

— Да. — Мэгги сжала кулаки. — Теперь ты понимаешь, почему я не могу выйти за него замуж? Это разобьет мне сердце: быть рядом с ним, быть его женой, любить его. И знать, что твой муж с тобой только ради ребенка.

Через неделю Белла познакомилась с Джеком, и хотя Мэгги заметила некоторую натянутость со стороны матери, их встреча прошла гладко. Джек был вежлив, говорил мало. Когда он уехал, Мэгги поймала обращенный на себя проницательный взгляд матери.

— Ну, что ты о нем думаешь? — спросила она с некоторой опаской.

— Он и твой отец очень похожи.

— Ты тоже так считаешь?

— Это видно с первого взгляда. — Ее мать о чем-то задумалась и сказала: — Следующие несколько месяцев у твоего отца дела в Центральном Квинсленде. Я поеду с ним.

— Вот как! — несколько потрясенно отреагировала на новость Мэгги.

— Если хочешь, можешь поехать с нами.

— Нет, — запротестовала Мэгги. — Нет. — И улыбнулась, хотя не могла представить себе, как она справится со всем без поддержки мамы.

— Не волнуйся, — успокоила ее Белла. — Я постараюсь навещать тебя как можно чаще, ведь нас разделят всего лишь несколько часов полета. Ну и к тому же еще есть телефон, не правда ли?

Прошло несколько месяцев, прежде чем Мэгги оценила всю гениальность хода матери…

Беременность стала заметной спустя три месяца. Босс Мэгги был искренне рад за нее и сказал, что, если работа ей не в тягость, она может продолжать трудиться в фирме. Главное, чтобы это не навредило ребенку.

Самым сложным было рассказать обо всем Тиму Митчеллу. Потеряв поначалу дар речи, он затем озадачился и стал предлагать Мэгги себя в качестве отца ее будущего ребенка.

Она отказала со всей мягкостью и признательностью, на которые только была способна.

— Мэгги, ты не должна проходить через все это одна, — настаивал он. — Я ведь твой друг.

— Спасибо, Тим, — улыбнулась Мэгги. — Я очень на это надеюсь: такими хорошими друзьями грех разбрасываться. Пожалуйста, прости меня, что я тебе сейчас скажу, но за эти несколько месяцев со мной столько всего произошло. И я изменилась, Тим, — как можно мягче сказала она. — В мире, да нет, в нашем городе, столько красивых девушек! Будет лучше, если ты забудешь меня…

— Мы можем отправиться куда захотим, — мечтательно сказала она, лежа рядом с Джеком на прохладных простынях. — Например, в путешествие на плотах по Нилу.

— Почему ты об этом заговорила?

— А ты разве когда-нибудь плавал по Нилу?

— Да. — Он просунул палец под широкую кружевную бретельку ее ночной сорочки. Это прикосновение моментально вызвало в ее теле искру страсти. — А ты нет?

— Я ездила в Африку с родителями, когда мне было шестнадцать. Мне там очень понравилось, но я сама же испортила все путешествие, потому что заболела. Мне почему-то кажется, что в Африке ты будешь чувствовать себя как дома.

— Чем же я так сильно напоминаю тебе доктора Ливингстона? — улыбаясь, спросил Джек.

— Ну, — задумалась Мэгги, — возможно, потому, что тебя так легко представить исследователем, или охотником, преследующим свою добычу, или капитаном яхты посреди бушующего океана. Словом, там, где нужно бросить вызов стихии и самому себе, чтобы узнать предел своих возможностей.

Джек подумал и медленно произнес:

— В некотором роде это так и было — с того дня, когда я получил кредит в банке и рискнул сыграть в карты. Чтобы удержаться на плаву в первые дни, мне приходилось напрягать каждый нерв, каждую жилку.

— И тебе нравилось жить в постоянном напряжении?

— Бывали моменты, когда от страха у меня дрожали колени. — Его улыбка мелькнула так быстро, что Мэгги засомневалась, не показалось ли ей это. — Но мой ответ — да. — Джек опустил ее бретельку: — Как ни очаровательна твоя рубашка, но, по-моему, эта деталь одежды совершенно ни к чему…

— Это легко исправить. — Мэгги стянула шелковую рубашку через голову, скрестила ноги и выпрямила спину. Тряхнув волосами, которые золотыми нитями рассыпались по плечам, она неподвижно застыла.

В лунном свете она была похожа на искусно вырезанную статуэтку из слоновой кости. Прекрасная, совершенная, волнующая…

Джек резко сел и сказал:

— Если представить, что наше путешествие уже началось, я бы хотел поменять маршрут и отправиться на восток, заменить воды Нила песком арабских пустынь и стать шейхом. Тогда ты была бы единственной женщиной в моем гареме.

— И что же входило бы в мои обязанности? — Она скромно потупила глаза, до этого бросив на него призывный взгляд.

— Только одно, — хрипло сказал Джек, притягивая Мэгги к себе и захватывая ее губы в плен своими губами. — Ублажать своего господина.

— А если бы она оказалась вдруг гордой и не захотела расстаться со своей независимостью? — откинув голову назад и смежив веки, прошептала Мэгги, чувствуя, что ее тело вопреки словам отзывается на его ласки.

— Тогда бы он нашел, как завоевать эту гордую красавицу.

Мэгги закрыла глаза, и реальность отступила перед волшебством арабской ночи.

Через несколько дней Джек возник в ее кухне ближе к полудню и упомянул, что купил собственность.

— Ты говоришь про тот дом с гаражом? — не поверила Мэгги.

— Про тот самый, — подтвердил Джек.

— Но его купила компания «Хансон лимитед»!

— Копания принадлежит мне.

Джек сел за стол — Мэгги как раз собиралась завтракать.

— Умираю с голоду, — заявил он.

— Чем ты занимался, чтобы так проголодаться? — рассмеялась Мэгги.

— Утренней пробежкой.

— Тогда тебе надо что-нибудь посущественнее, чем это. — Она кивнула на свой завтрак, состоявший из йогурта, фруктов и булочки с джемом. — У меня есть ветчина и немного сыра. Хочешь, сделаю тебе бутерброды?

— Ты ешь, — вставая из-за стола и открывая холодильник, сказал Джек. — Я сам все приготовлю.

— Вот и ладно. — Мэгги села за стол.

Несколько минут они ели в молчании. Наконец Мэгги сказала:

— Значит, ты все же купил его.

— Да. Он мне понравился.

— И что собираешься с ним делать?

— Мэгги, я думал, ты уже поняла, что не так-то уж мне и нравится сравнивать все с землей, а затем строить все заново. Домик очень симпатичный и… — он подумал, — и у него есть характер. Я не собираюсь его сносить.

— Ты же не был в самом доме!

— Мэйзи была. Для меня этого достаточно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда в следующий раз Джек нагрянул к ней — как всегда неожиданно, — он вывалил на стол целую кипу бумаг.

— И что это все значит? — Мэгги подняла на него глаза.

— Я планирую построить деревню для пенсионеров. Ну, каково твое мнение?

— Кошмар, — честно сказала она, просмотрев наброски. — Дома ужасно маленькие.

— То же самое я сказал архитектору, но ведь, с другой стороны, домик в деревне — это не обязательно огромный особняк.

— Никаких садов… А почему при домах нет даже лужайки?

— Не думаю, что пожилым людям вновь захочется превратиться в газонокосильщиков. Это и для многих молодых слишком хлопотно.

— Возможно, — признала Мэгги. — Но обязательно должна быть какая-нибудь веранда, где они могли бы выращивать овощи и травы в горшках. Лично для меня это было бы очень важно.

— В проекте учтены несколько общественных цветников и парков.

— Это не то, — настаивала Мэгги. — Если бы проект был мой, я бы обязательно учла какой-нибудь приусадебный участок: чем ближе к старости, тем больше люди тянутся к земле.

— Ты просто помешана на садоводстве, — улыбнулся Джек, кивнув на окно, за которым буйствовали цветы.

— Да, я такая, — пожала она плечами.

— Уговорила. Я поразмышляю над этим и принесу тебе другие чертежи.

— Но почему мне? У тебя наверняка есть отдел, который занимается такими вещами.

— Потому, мисс Трент, что некоторые ваши замечания достойны того, чтобы их рассмотреть. Ну и к тому же… Разве сады — не твоя стихия?

Мэгги промолчала, не желая признаваться, что в последнее время у нее ко всему пропал интерес. Ее любовь к Джеку, воспоминания о счастливых днях на мысе Глосестер, желание, которое он так легко возбуждал в ней, их будущий ребенок — все это привело к тому, что иногда Мэгги стоило большого труда не попросить его снова сделать ей предложение. Она бы согласилась…

А иногда на нее накатывали жуткие приступы ревности ко всем женщинам, которые были у него. Это сводило ее с ума. В эти минуты Мэгги замыкалась в себе, испытывая к нему почти ненависть, которая проходила так же внезапно. Тогда ее снова охватывало чувство признательности: Джек был как скала, с которым все ее проблемы казались не проблемами, а так, проблемками… Потому что она поняла, что на Джека Маккиннона можно положиться.

Мэгги только горестно вздыхала, думая о том, как распутать этот разношерстый клубок чувств и эмоций, который сама же и связала.

Она была уже на шестом месяце беременности, когда Джек зашел к ней одним прохладным вечером.

Они немного поболтали. Джек не спускал с нее внимательных глаз, но теперь ничего не мог прочесть в этих зеленых глазах, которые всего лишь полгода назад отражали все ее чувства. Смех, улыбка, насмешка, желание, упрямство — все это ясно читалось в ее глазах тогда, но не сейчас.

Джек вдруг почувствовал гнев, что у Мэгги появились свои тайны, а он ничего об этом не знает.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Хорошо, — машинально ответила она.

— Хорошо? Мэгги, если что-то не так, скажи мне.

Мэгги подложила небольшую подушку себе под спину.

— Я в порядке, если не считать болей в пояснице, но это нормально, — терпеливо сказала она. — Меня уже не тошнит по утрам, и это самое приятное в моем состоянии. Кстати, я безумно хочу чаю. Как ты, составишь компанию?

— Не откажусь. Мне принести?

— На это я еще гожусь, — помотала она головой и поднялась с кресла.

Глаза Джека впитывали ее всю. Конечно, она изменилась. Ее талия уже не была тонкой, но бедра и особенно грудь стали такими округлыми, такими соблазнительными, что он с трудом подавил желание.

Он принял из ее рук чашку крепко заваренного чая без сахара — она не забыла, что он любит именно такой, — и вполголоса сказал:

— Странно, что ты не сияешь.

— Не понимаю… — Она удивленно посмотрела на него.

— Я думал, что женщины, ждущие ребенка, должны сиять от счастья, светиться. По тебе не заметно, что ты счастлива. Может, потому, что этот свет поглощает снедающие тебя проблемы? Может, все дело в том, что ты боишься стать матерью-одиночкой? — без околичностей заявил он.

— Даже будь так, ты бы узнал об этом последним, — спокойно сказала она, но это далось ей с большим трудом.

— Почему? Или ты ждешь повторного предложения руки и сердца? Его не будет, Мэгги.

— Дело не в этом. — Она внутренне напряглась, но заставила себя расслабиться. — Если я не сияю, то лишь потому, что в последнее время мое настроение меняется по своим собственным и не всегда объяснимым законам. Это изматывает.

— Может, сходить за покупками и отвлечься? Например, вещи для ребенка, игрушки там всякие.

Не улыбка, тень улыбки мелькнула в ее глазах.

— Джек, каждый раз, когда ко мне приезжает мама, мы почти только тем и заняты, что ходим по магазинам.

— Хорошо, — кивнул Джек. — Куда ты выходишь кроме магазинов?

— В смысле?

— Например, встречаешься с подругами?

— Иногда. — Мэгги почему-то вздохнула. — Хотя в последнее время я предпочитаю просто побыть в тишине.

— Тим Митчелл? — Она отпрянула. От Джека это не ускользнуло. — Ну, как там Митчелл? Жениться не предлагал?

— Предлагал, — осторожно сказала Мэгги. — Но как ты узнал?

— Надеюсь, ты сразу ему отказала, — бесстрастно сказал он, не ответив на ее вопрос, и был вознагражден восхитительным гневным взглядом зеленых глаз.

— Почему ты так уверен? — обуздав себя, спросила Мэгги. — Из Тима выйдет замечательный муж и…

В него словно бес вселился.

— Да ладно тебе, Мэгги. Это же рецепт катастрофы. Ведь со мной, по крайней мере, ты получала удовольствие в постели.

— Не смей…

— Почему? — усмехнулся Джек. — Разве это не так? — Она открыла рот, но он не дал ей и слова сказать. — Но если ты приняла его предложение, я хотел бы услышать, почему ты отказала мне. Нас с тобой связывало гораздо большее.

— Ты так в этом уверен? — ядовито поинтересовалась она.

— Разве это я последовал за тобой на мыс Глосестер? Разве это я предложил узнать друг друга получше?

— Да, — согласилась Мэгги. — Все так. Только ты меня не дослушал. Я хотела сказать, что из Тима выйдет замечательный муж и кому-то действительно повезет, но, к сожалению, этой счастливицей буду не я.

— Как я уже говорил, ты быстро соображаешь.

— Джек, зачем ты это делаешь?

— Что? — невинно спросил он.

— Выводишь меня из себя.

— В самом деле? Прости, милая, — улыбнулся он фальшивой улыбкой. — А как на работе?

Мэгги уже хотела возмутиться этим допросом, но передумала.

— Через две недели я ухожу в декрет. Работа почему-то превратилась в скучную обязанность и перестала приносить удовольствие. К тому же, — она печально оглядела свою фигуру, — мне тяжело вести машину.

— Понятно. — Словно по мановению волшебной палочки он подобрел. — Как насчет того, чтобы работать дома? Скажем, на меня? Ты могла бы помочь не только советами в моем новом проекте, но и заняться дизайном. У тебя отличный вкус.

Мэгги слушала его, приоткрыв от удивления рот.

— Ты собираешься меблировать все дома?

— Нет, не все. Мне нужна женская рука, потому что некоторые дома будут предназначены для одиноких женщин.

— И ты думаешь, что я могу заниматься этим, не выходя из дома?

— А почему нет? Мэйзи организует для тебя доставку образцов материалов, краски, ковров, — в общем, всего, что нужно.

В Мэгги вдруг проснулся жгучий интерес. Она почувствовала к Джеку горячую благодарность и чуть было не ляпнула: «Почему ты меня не любишь?», но в последний момент образумилась и лишь спросила:

— Зачем ты это делаешь?

— Это очевидно. — Джек пожал плечами. — Здоровье ребенка зависит от твоего, поэтому я не хочу, чтобы ты хандрила.

В эту ночь Мэгги заснула в слезах. Ей безумно хотелось, чтобы они стали партнерами не только по работе, но и в жизни.

Мэгги не ожидала, что работа, которую ей предложил Джек, так взбодрит ее, но именно это и произошло. Иногда она даже сияла от счастья. Работа дала ей возможность познакомиться с Джеком-бизнесменом и убедиться в правильности своего предположения: в вопросах бизнеса он мог быть таким же жестоким и беспринципным, как и ее отец, но с оговоркой — он был справедлив.

Она стала присутствовать на собраниях в качестве консультанта по дизайну. Сначала Мэгги чувствовала себя скованно, изредка ловя на себе любопытные взгляды окружающих.

— Это не так, Мэгги, — убеждал ее Джек. — Вряд ли кому-нибудь интересно, чьего ребенка ты носишь. Я никому не говорил о нашей связи, если тебя волнует именно это.

— А Мэйзи? — не успокаивалась она.

— Ей тоже. Она, может, что-то и подозревает, но умеет молчать. Может, ты кому сказала?

— О том, что ты отец ребенка, знают только родители. — Она опустила плечи. — Почему-то я стала мнительной и обидчивой.

Джек молча обнял ее, и она немного успокоилась, решив, что в самом деле, кому какое дело, кто отец ее ребенка?

Сильвия приехала к ней неожиданно.

— Джек сказал, что я могу тебя навестить, — объяснила она свое присутствие на пороге ее дома, ничуть не удивившись, что видит Мэгги беременной.

— Тебе не нужно ничье разрешение, чтобы приехать ко мне, — придя в себя от изумления, сказала Мэгги. — Проходи. Не думала, что ты знаешь, что я беременна.

— Я и не знала. — Сильвия вошла в дом. — Пару дней назад я приехала к Джеку, чтобы сообщить ему свою новость, и обнаружила, что он мрачен, как медведь после спячки. Тогда я решила, что, пока его настроение не улучшится, не стоит мельтешить у него перед глазами. Он такой же, как все мужчины… — Она присмотрелась к Мэгги и сочувственно спросила: — Оказалась между двух огней, да?

Упоминание об отце застало Мэгги врасплох. Сильвия это заметила и торопливо продолжила:

— Хочу, чтобы ты знала, Мэгги. Я виновата перед тобой и твоей матерью, потому что знала, что твой отец женат. Но поверь, для меня тогда это было невероятно трудно — заставиться себя расстаться с ним.

Мэгги смягчилась.

— Я не могу тебя винить, потому что не знаю, как это бывает, но неужели ты здесь ради этого?

— В общем-то, нет. — Сильвия расплылась в улыбке. — Я опять влюбилась, хотя раньше думала, что твой отец забрал мое сердце.

— Надеюсь, на этот раз мужчина не женат? — с доброй улыбкой спросила Мэгги.

— Скоро будет женат. Ах, Мэгги, — воскликнула она и радостно засмеялась. — Он предложил мне выйти за него замуж!

— Прими мои поздравления, — тепло сказала Мэгги.

Смех Сильвии постепенно затих.

— Как ты думаешь… — нерешительно начала она. — Твои родители, я хочу сказать…

— Они снова вместе, — помогла ей Мэгги. — И снова счастливы. Я не могу в это поверить.

Глаза Сильвии вспыхнули.

— Я так рада за них! Но твой отец и Джек… Как они ладят?

— Как тебе сказать, раз они не изъявили желания даже поговорить друг с другом… В то, что они когда-нибудь будут друзьями, верится слабо. По крайней мере, оба знают, что я не потерплю открытой неприязни. Может, это их остановит?

— А почему ты не выходишь за Джека замуж? — неожиданно спросила Сильвия.

— Вряд ли Джек позволит себе полностью довериться другому человеку, — со слабой улыбкой отозвалась Мэгги. — Думаю, тебе это объяснять не нужно.

Сильвия подавила вздох.

— Да, не важно, как ты любима приемными родителями и любишь ли их сама, ты всегда словно бережешь частичку себя в надежде, что когда-нибудь вдруг объявятся твои настоящие родители — и тогда… — Она умолкла.

— В том-то и дело, — мягко сказала Мэгги. — Я хочу все или ничего. Джек, наверное, прав, говоря, что я кусочек старой породы, но иногда я просто не знаю, что бы без него делала.

Сильвия кивнула.

— Он заново собрал меня по кусочкам, когда я рассталась с твоим отцом.

— Да, подбирать кусочки у него и впрямь получается лучше всего. Ну, — оживилась Мэгги, — лучше скажи, когда твоя свадьба? Где вы познакомились? Я буду рада узнать о тете своего ребенка все, что она захочет мне о себе рассказать.

Через два дня Мэгги получила еще один сюрприз.

Джек устраивал фуршет в своем пентхаусе. Мэгги также внесла свой вклад: цветы, еда, приглашения гостям — все это подготовила она. Тем не менее она удивилась, получив приглашение. Сначала она подумывала о том, чтобы отказаться, но решила, что заслужила небольшое развлечение и пойдет туда, посидит немножко. Танцевать ей было тяжело — все-таки восьмой месяц…

Мэгги тщательно оделась, сделала макияж, распустила волосы и выбрала туфли на невысоких каблуках — туфли без каблуков для нее просто не существовали.

— В общем, малыш, твоя мамочка очень даже ничего, — сказала она, рассматривая себя в зеркало. — Конечно, было бы лучше, если бы эти несколько килограммов на этот вечер можно было отложить в шкаф, но нет — значит нет. — Она беспечно улыбнулась своему отражению, взяла серебристую сумочку и вышла.

Первой, кто встретил ее, была Мэйзи. За то время, что Мэгги работала на дому, а Мэйзи оказывала ее всяческую помощь, они стали хорошими подругами.

— Мэгги, — ахнула та. — Ты фантастически выглядишь!

— Подпишусь под твоими словами.

За ее спиной возник Джек, и у Мэгги перехватило дыхание. Они не виделись неделю — Джек ездил за границу по делам, но не это вызвало в ее теле дрожь. Она никогда не видела, чтобы обычный черный смокинг с белоснежной рубашкой смотрелся бы так элегантно, как на Джеке.

— Спасибо на добром слове, — несколько смущенно улыбнулась она. — Вы знаете, что сказать беременной леди, чтобы она перестала бояться застрять в дверном проеме и опозориться.

Вечер был теплый, и все столы были сервированы на веранде. Отсюда открывался изумительный вид на бухту Беглеца.

Гостей было около двадцати человек, и потому вечеринка проходила тихо и спокойно. Однако скоро Мэгги устала и решила ехать домой.

— Останься. — Джек подошел незаметно и взял ее за руку, когда она прощалась с Мэйзи. — Скоро все разъедутся, и я сам отвезу тебя.

— Но я ведь сама сюда добралась, — возразила Мэгги.

— Уже поздно.

— В самом деле, Мэгги, — поддержала Джека Мэйзи.

— Я просто немного устала. — Мэгги подавила зевок.

— Может, пока приляжешь? — предложила Мэйзи.

— О да, спасибо! Мои туфли просто убивают меня.

Мэйзи провела ее в комнату, где на стенах висели гравюры морских судов в золотых рамках, в центре стоял антикварный глобус, а вокруг кофейного столика несколько удобных кресел.

— Спальные! — обрадовалась Мэгги, когда Мэйзи разложила одно кресло и оно превратилось в небольшую софу. — Я просто мечтала куда-нибудь упасть, — призналась она.

— Сейчас принесу чай, — улыбнулась ей Мэйзи и вышла.

После чая веки сами собой сомкнулись, и она не заметила, как задремала.

Проснулась она внезапно. Открыв глаза, увидела стоящего рядом с ней Джека. Он молча смотрел на нее.

Мэгги сделала движение, чтобы встать. Так же молча Джек подал ей руку и помог подняться. Не выдержав его пристального взгляда, она опустила ресницы и вздрогнула. Это был тот самый взгляд, когда Джек хотел заняться с ней любовью там, на мысе Глосестер! Значит ли это, что, несмотря на ее расплывшуюся фигуру, она все еще желанна ему?

Зазвонил телефон. Джек бросил на него свирепый взгляд, но телефон упорно трезвонил. С приглушенным восклицанием Джек взял трубку. Послушав несколько секунд, он помрачнел.

— Хорошо. Мэйзи, не могла бы ты отвезти Мэгги домой? — Он положил трубку и сказал: — Звонила Сильвия. Нашей матери стало плохо. Она в критическом состоянии. Врачи говорят, у нее осталось не больше двух дней.

— Мне так жаль, — прошептала Мэгги, не зная, как еще выразить свое сочувствие. — Ты прямо сейчас вылетаешь в Сидней?

— Нет. Билетов нет ни на сегодня, ни на завтра. Я поеду на машине. Если выеду прямо сейчас, приеду туда к утру.

— Джек, — она закусила губу. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Ты тоже. — Он взял ее руку, и в этот момент ребенок пошевелился. Инстинктивно Мэгги положила его руку на живот, накрыв ее своей. — Чувствуешь?

Джек несколько раз моргнул.

— Да. И как часто он это проделывает?

— В последнее время иногда только и делает, что пинается. Наверное, делает упражнения, — сделала Мэгги попытку пошутить. — Может, уже подумывает о карьере гимнаста?

Джек улыбнулся. На нее вдруг нахлынуло спокойствие, и Мэгги пожалела, что этот момент не может длиться вечно.

Позади них послышалось смущенное покашливание.

— Снова Сильвия, — извиняющимся голосом произнесла Мэйзи.

Но произошло чудо — волшебство этого момента не пропало.

Следующие несколько дней Мэгги была на седьмом небе от счастья. Если спустя восемь месяцев она все еще интересна Джеку как женщина, может, есть шанс, пусть даже крошечный, что после рождения ребенка его интерес к ней вспыхнет с новой силой?

Она улыбалась про себя и, погруженная в свои мысли, не заметила, как мимо нее прошел мужчина, резко обернулся и громко воскликнул:

— Мы случайно не знакомы?

Мэгги моргнула и посмотрела на незнакомца, пытаясь вникнуть в его слова.

— Точно! Тогда вы не были беременны и из одежды на вас были лишь бюстгальтер и джинсы.

И тут Мэгги вспомнила. Это был тот самый журналист!

В ее глазах мелькнула паника при виде торжества, написанного на его лице. Она поспешно дернула ручку и закрыла за собой дверь, лихорадочно соображая, что делать, если мужчина вдруг решит подождать, пока она не выйдет.

Мэйзи!

Мэгги достала телефон и набрала ее номер. Однако первый вопрос, сорвавшийся с ее языка, был:

— Джек звонил?

— Совсем недавно. Сегодня утром миссис Маккиннон тихо скончалась.

— Мне так жаль, — прошептала Мэгги.

Ей уже никогда не познакомиться с женщиной, заменившей Джеку мать… Она собралась с мыслями и объяснила Мэйзи причину своего звонка. Долго объяснять не пришлось: Мэйзи знала от Джека, что случилось в гараже.

— Я выезжаю немедленно. Какой адрес?

Мэгги положила телефон, завернула за угол, и тут на нее налетел какой-то мальчик. От столкновения он потерял равновесие, но удержался на ногах. Мэгги, потяжелевшая на несколько килограммов, неловко пошатнулась и, подвернув лодыжку, упала.

Через мгновение мир погрузился во тьму.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мэгги тяжело выплывала из забытья, в котором не было снов. Только с третей попытки ей удалось открыть глаза и сфокусировать зрение. Ее глаза расширились: рядом стояла детская кроватка.

В мозгу обрывками проносились воспоминания. Журналист, мальчик, падение. Затем темнота. Боль, схватки.

Она перевела взгляд на живот. Живота не было. Но она не помнила, ни как рожала, ни крика новорожденного! Мэгги продолжила исследовать себя и окружающую обстановку. На ней была ночная рубашка, которую сама она не надевала. И эту комнату она видела впервые.

Она попыталась приподняться, но ноги ее не послушались…

— Тиши, тише, — раздался вдруг спокойный голос Джека.

Только тогда она заметила стул за детской кроваткой.

— Джек? — недоверчиво спросила она, не веря своим глазам.

— Да. — Он остановился рядом. — Как ты себя чувствуешь?

— Без понятия. Кроватка наша? — пересохшими вдруг губами спросила она.

Джек улыбнулся.

— Оригинальный вопрос, если учесть, что ты сама же ее и покупала, — ответил он. — Наверное, хотела спросить, что с ребенком? — пришел он ей на помощь. — Знакомься: Трент черточка Маккиннон. — Он наклонил кроватку, и Мэгги увидела крохотного спящего человечка.

— Мы сделали это! — От нахлынувшего облегчения она упала обратно на подушки. — Я сделала это!

— Ты молодчина, — подтвердил Джек. — Он настоящее совершенство. По крайней мере, мне так сказали.

— Мальчик?

— Сын. Он родился немного раньше положенного срока, но с ним все в порядке. Здоровый, крепенький малыш.

Мэгги приподнялась на локтях, но ничего, кроме маленького сжатого кулачка, не увидела. Ребенок пошевелился, и Мэгги задержала дыхание. Он повернулся к ней личиком, зевнул и снова отвернулся.

— Кажется, он вполне всем доволен, — потрясенно сказала она.

— Точно подмечено. — Джек почесал щетину на подбородке. — Он чувствует себя гораздо лучше, чем, например, я.

— И как он так может? — изумлялась Мэгги. — Он еще не родился, а ему уже столько всего пришлось пережить.

— Нет, не ему. Это тебе через столько всего пришлось пройти.

— Я почти ничего не помню, — нахмурилась она.

— Еще бы! Если учесть, что после удара ты потеряла сознание. — Поймав ее выжидающий взгляд, он продолжил: — Ты неудачно упала. От удара начались схватки. К счастью, когда приехала Мэйзи, ты уже была в надежных руках. К счастью, роды были быстрыми и прошли без осложнений.

— Более-менее понятно. А почему я не могу шевелить ногами? — срывающимся от волнения голосом спросила Мэгги.

— Ты подвернула лодыжку, потянула связку на другой ноге и повредила спину. На всякий случай тебе зафиксировали и спину, и обе ноги.

— И сколько я тут уже валяюсь?

Джек посмотрел на часы.

— Примерно восемь часов назад я вернулся из Сиднея. Я опоздал всего чуть-чуть: ты уже родила. — Он улыбнулся. — Я уже подержал нашего сына на руках.

— А можно мне? — как-то жалобно спросила она.

— И ты еще спрашиваешь? Кстати, твои родители тоже здесь. Когда они удостоверились, что ни тебе, ни внуку ничего не грозит, они вышли выпить кофе.

— Ты сказал «родители»? — переспросила Мэгги. — Ты встретился с отцом?

— Никаких военных действий, — кивнул Джек. — И он, и я дорожим тобой и ребенком.

Мэгги глубоко вздохнула.

— Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива это слышать. Джек, — попросила она, — дай мне его, пожалуйста.

У нее защемило сердце, когда Джек осторожно взял сына на руки: на его лице была написана нежность, а сам он буквально засиял от гордости. Именно в эту минуту Мэгги поняла: если не ради нее, то ради сына Джек сделает все.

— Знаешь, Джек, — вглядываясь в личико сына, сказала она. — По-моему, у него твой нос.

Джек скептически хмыкнул.

— Если он на кого и похож, то только на Трентов.

Они оба тихо рассмеялись.

На некоторое время Мэгги пришлось отказаться от кормления грудью: она принимала болеутоляющее. Но когда этот день настал, ее радости не было границ.

— Джек, — Мэгги сияла, — врач сказал, что через три-четыре дня меня выпишут и я смогу вернуться домой. Наконец-то!

— Мы решили иначе.

— Кто это — мы? — Она подняла на него глаза, и у нее заныло сердце.

Джек почти не отлучался, был рядом. Только один раз он уехал на похороны матери, но затем сразу вернулся. Он был мил, заботлив, смешил ее, но иногда Мэгги становилось страшно, что когда-нибудь он уйдет от нее. О свадьбе он больше ни разу не говорил…

— Мы — это твои родители и я. Мы решили, что будет лучше, если ты переедешь ко мне. Подожди, не перебивай! Дело в том, что твоя вилла двухэтажная, а в моей квартире никаких лестниц нет.

— Мне это известно, — нетерпеливо сказала она.

— Как и то, что тебя выпишут в инвалидной коляске? И как ты собираешься воевать со ступеньками? — Это заставило ее задуматься. Завладев ее вниманием, Джек продолжил: — Я предложил твоей матери пожить с нами, и она согласилась. Она будет с тобой столько времени, сколько ты скажешь. В доме также есть гимнастический зал и плавательный бассейн. Ты сможешь — да и врачи рекомендуют — выполнять комплекс упражнений под присмотром физиотерапевта.

— Понятно.

— Ну так что? Как ты смотришь на это предложение?

— Я смотрю и пока вижу то, чего никак не ожидала: ты и мои родители организовали сговор против меня.

Ответить Джеку не дали. Вошла няня с ребенком на руках и возвестила:

— Время кормить. О, как хорошо, что вы здесь, мистер Маккиннон. Мы, персонал родового отделения, решили, что пора бы этому крепышу дать имя. Сколько можно обращаться к нему Трент черточка Маккиннон? — с искренним возмущением спросила она.

— Как насчет Трента Маккиннона? — предложил Джек.

— Трент Маккиннон, — медленно повторила Мэгги. — Тебе нравится? — обратилась она к сыну.

Его личико сморщилось, ручки сжались в кулачки. Казалось, еще секунда — и он разревется.

— Ясно, — сказала Мэгги, торопливо расстегивая пуговицы. — Это значит «Называй как хочешь, только дай поесть!».

Все рассмеялись.

Мэгги ловко приложила Трента Маккиннона к груди и сказала:

— Мне нравится имя, но как насчет Трента Джека Маккиннона?

— Решено. — Джек легонько коснулся ее губ. — Сейчас я должен идти, но загляну вечером. Так что, я все приготовлю для тебя с ребенком?

Ей оставалось лишь беспомощно кивнуть.

И Мэгги переехала к Джеку. Специально для нее и малыша он оборудовал спальню и детскую. Воспользовавшись тем, что приехала Белла, сам Джек тут же отправился в деловую поездку.

Прошло два месяца. Мэгги почти поправилась и уже не боялась оставаться одна. Ее мать, решив, что дочь сама со всем прекрасно справляется, уехала. В этот же день Джек должен был вернуться из Новой Зеландии.

После отъезда матери Мэгги показалось, что в доме стало непривычно тихо. Не желая себе признаваться, что скучает по Джеку, она с нетерпением ждала его возвращения. К ее огромному разочарованию, он заехал всего лишь на полчаса — торопился на деловую встречу. Мэгги распаковывала его чемодан и, не удержавшись, поднесла к лицу его рубашку, с наслаждением вдыхая его запах и вспоминая ласки, сводящие ее с ума…

Джек вернулся в шесть, когда Трент был накормлен и спал.

— Я в детской, — негромко позвала она.

Джек зашел. Он выглядел очень усталым.

— Непростая поездка? — посочувствовала Мэгги.

— Точно. Как там поживает мой сын и наследник?

— Куда лучше папочки: играл целый день. — Она набрала в легкие побольше воздуха и сказала: — Очень правильный ребенок.

— Интересное прилагательное.

— Я имела в виду, что он очень организован. Все делает так, как написано в книге по воспитанию и уходу за ребенком.

Джек нахмурился.

— Ему восемь недель. Не рано ли об этом судить?

— Совсем нет. — Волосы цвета темного золота упали на лицо Мэгги, когда она склонилась над спящим ребенком. — У него очень четкий режим, по большей части. Но ведь исключения только подтверждают правила, разве нет? Он деликатно отрыгивает, спит, как и полагается, в периодах между кормлением. После кормления в два часа любит поговорить, и ему очень нравится, когда его берут на руки и ходят с ним по комнате.

— А есть что-нибудь такое, что бы он не делал так, как написано в этой книге?

Мэгги задумалась.

— Он ненавидит, когда ему моют волосы, — неуверенно сказала она и добавила: — Но там сказано, что не всем детям это нравится.

— Орет, как взлетающая эскадрилья истребителей?

— Да. — Она пожала плечами. — Но все остальное — как по книге.

— Тогда чего волноваться?

В зеленых глазах Мэгги появилось озабоченное выражение.

— Я боюсь, что он не поймет, когда узнает, что его семья несколько… иная, чем у его друзей.

— Ты имеешь в виду, что у него нет семьи как таковой? — ровно спросил Джек, но подбородок его напрягся. — Это был твой выбор, Мэгги.

— Это было до того, как случилось то… что случилось, — чуть нервно заправив прядь волос за ухо, сказала она. — И уж точно до того, как мне понравилось быть матерью. Наш сын заслуживает большего. Джек, остановись! — запротестовала она, когда он покатил ее к выходу. — Я ведь уже могу ходить.

— Знаю, но мне нужно выпить, — хрипло сказал он.

Джек выкатил коляску на веранду и оставил ее там. Вернулся с бокалом виски для себя и лимонадом для нее.

Сделав глоток, он прислонился к перилам и, не глядя на Мэгги, спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Женись на мне, Джек.

Он долго молчал. Затем она услышала:

— Ты этого действительно хочешь?

У Мэгги защипало в глазах. Она поставила недопитый лимонад на стол и осторожно встала с коляски.

Джек нагнал ее на пороге в гостиную.

— От кого ты сбегаешь?

— А ты как думаешь? — огрызнулась она. — Если нас здесь только двое.

— Значит, от меня? И почему, позвольте узнать?

— Почему? — Ее лицо запылало. — Ты не хочешь меня понимать!

— Я уже давно все понял.

— Плохо же ты понял, — с горечью сказала она.

— Вот теперь точно не понимаю. — Джек устало потер шею.

— Я ведь изменилась. Неужели этого не заметно? Ребенок все изменил. А ты… ты задал тот вопрос таким тоном, словно оценивал, не очередной ли это каприз богатой девчонки. Но я перестала быть девчонкой, Джек! Я мать.

— Можешь благодарить Беллу, — неожиданно сказал он.

— Маму? А она здесь при чем? — опешила Мэгги.

— Она приехала ко мне через пару дней после нашей с ней встречи в твоем доме.

Мэгги открыла рот от удивления. Джек улыбнулся, усаживая ее на диван.

— Она сказала, что спорить с тобой — все равно, что биться головой о стенку.

— Она так и сказала?!

— Другими словами, ты упряма — но это у Трентов фамильное, — поэтому нет никакого смысла давить на тебя. Нужно набраться терпения и ждать, когда ты сама созреешь для этого решения. Поэтому она и уехала к отцу. В других обстоятельствах Белла ни за что бы тебя не бросила, но это был единственный шанс, объяснила она. Может, привыкнув быть рядом со мной, полагаться на меня, когда ты в этом будешь нуждаться, ты поймешь свою ошибку и примешь мое предложение. — Он пожал плечами. — Она не была уверена, но другого выхода не было.

— Ну, мама, ну спасибо, — с притворным негодованием произнесла Мэгги.

— Так как, Мэгги? — негромко спросил Джек. — Я тебе нужен?

Она кивнула и прошептала:

— А я тебе? Ты все еще находишь меня желанной?

— Нахожу ли я тебя желанной? — со смешком спросил он, привлекая Мэгги к себе. — Я не мог забыть тебя с того дня, как ты уехала с мыса, но все еще не доверял своим чувствам. И боялся, что стану слишком уязвимым. Я никогда не позволял себе увлечься, чтобы снова не испытать тот страх маленького ребенка, когда его бросает самый дорогой человек. Да, я знаю, — Джек взмахом руки призвал ее к молчанию, — у моей матери могли быть причины так поступить, но как объяснишь это ребенку? Конечно, приемные родители окружили нас с Сильвией любовью и всегда поддерживали, но этот страх не исчез, он просто продолжал жить глубоко внутри меня. Поэтому, когда ты ворвалась в мою жизнь и так легко забрала мое сердце, я… испугался.

— Поэтому ты позволил мне поверить, что ни о каких серьезных чувствах с твоей стороны не может быть и речи? А тут еще горе, которое причинил мой отец Сильвии…

Джек кивнул.

— А потом я узнал, что ты беременна, и это совсем выбило меня из колеи. А затем, — его лицо исказила судорога, когда он вспомнил, — наступил тот день, когда ты упала и у тебя начались преждевременные роды. Я думал, что сойду с ума, когда мчался из Сиднея. Ни о ком никогда я еще так не переживал, как о тебе и о ребенке. Волнение даже заглушило боль от потери матери. Вот тогда я и понял, что люблю тебя. — Он взял ее руку и поцеловал ладонь.

— Ты мог бы сказать об этом раньше, — не веря своему счастью, прошептала Мэгги, теснее прижимаясь к нему.

Джек крепко обнял ее.

— Ты даже представить себе не можешь, как я рад это слышать. И даже если за это решение я должен быть благодарен своему сыну…

Мэгги подняла голову и заглушила его слова поцелуем.

— Я люблю тебя, Джек. — (Его глаза вспыхнули.) — Я просто была уверена, что ты хочешь жениться только ради ребенка, а не ради меня. Когда родился Трент, я поняла, что мое благополучие волнует меня гораздо меньше, чем счастье сына. Но теперь, — она тихонько засмеялась, — я самая счастливая женщина на свете. Но учти, моя любовь может стать для тебя настоящим испытанием.

— Испытанием? — Джек посадил ее себе на колено и обнял так, что она тихо охнула. Он чуть ослабил объятия. — А как ты назовешь то, что мне пришлось пережить, когда я не мог прикоснуться к тебе, ласкать тебя, целовать? — Его губы нашли ее губы. — Я думал, что не переживу эту пытку и сойду с ума.

Мэгги устроилась поудобнее.

— Мне кажется, телефон нам только помешает, — заметила она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

— Ты абсолютно права.

С этими словами он отключил мобильный телефон и накрыл ее своим телом.

На следующий день Джек стоял на пороге детской и не мог оторвать глаз от Мэгги, кормящей Трента. Она выглядела одновременно юной и зрелой, невинной и чувственной… Он почувствовал, как в нем вновь родилось желание.

— Привет, — поцеловав ее в уголок губ, сказал он и склонился над сыном. — А у меня для вас сюрприз.

Мэгги подняла голову, и теплый свет, струящийся из ее глаз, нашел отклик в его сердце.

Я никогда не позволю ей уйти, пообещал себе в этот момент Джек.

— Сюрприз? Обожаю сюрпризы, — заявила она. — А что это такое?

— Ты же обожаешь сюрпризы, — улыбнулся он. — Подожди и увидишь сама.

— Это и есть твой сюрприз? О, Джек! — Мэгги повернулась к нему и почувствовала его руки на своей спине.

— Не нравится? — Он шутливо сдвинул брови.

— Ты шутишь! Этот дом фактически свел нас вместе! Но, Джек, — она оглядывала дом со все возрастающим удивлением и восхищением. — Здесь все так, как я и хотела! Но откуда ты знал?..

— Ты же поделилась своими идеями с Мэйзи, — напомнил Джек.

— И она все запомнила?

— Было бы удивительно, если бы Мэйзи не запомнила.

— Но ты никогда об этом не говорил…

— Если бы сказал, сюрприза бы не получилось. Здесь очень красиво. Уверен, Тренту понравится. — Он взял ее под руку и подвел к окну. — Даже сад есть, как видишь.

— Для меня?

— А кто из нас двоих садовник? Кстати, сегодня-завтра должны привезти несколько кустов Guettarda Speciosa. Я подумал, что ты не будешь возражать.

— Джек! — Она прижалась к нему. — Даже не знаю, как тебя благодарить!

— Ты счастлива? — подняв ее подбородок, спросил он.

— Очень-очень счастлива! Безумно счастлива! — Вздохнув, Мэгги лишь крепче прижалась к нему.

— Ты только что преподнесла мне самый лучший подарок в моей жизни. Для меня нет ничего приятнее, чем знать, что моя невеста счастлива. — Он запечатлел на ее губах легкий поцелуй.

Трент Джек-младший, недовольный, что его оставили одного, громко выразил свое возмущение.

Они переглянулись и рассмеялись.

— Привет, чертенок! — склонился над ним Джек. — Оставили тебя на пару минут, а ты уже кричишь.

Трент заулыбался во весь свой пока еще беззубый рот и весело загукал.

— Он улыбнулся! — воскликнула Мэгги. Джек недоуменно нахмурился и, едва сдерживая смех, сказал:

— Мне тоже так показалось.

— Не смейся надо мной! — обиделась Мэгги.

— Нет-нет, я и не думал, — прижимая ее к себе, примиряюще сказал Джек. — Так чем эта улыбка так необычна?

— И ты не заметил? — Она укоризненно посмотрела на него. — Он улыбнулся! Тебе! А ведь ему всего два месяца от рождения.

— Мэгги, родная, — пряча улыбку в ее волосах, сказал Джек, — может, он просто-напросто решил, что хватит делать все, как написано в книге, и наступила пора наслаждаться жизнью?

— Мне нравится это выражение «наслаждаться жизнью», — пробормотала Мэгги, чувствуя в его крепких объятьях любовь и защиту. Она подняла голову и лукаво улыбнулась. — Может, и мы начнем? Например, прямо сейчас?

— Ты из меня веревки вьешь, сладкоголосая сирена, — простонал Джек, наклоняясь к ней.

— Но ты вроде и не возражаешь? — успела шепнуть Мэгги.

— Не возражаю, — подтвердил Джек, жадно целуя подставленные губы.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Давид Ливингстон (1813–1873) — знаменитый исследователь Африки (прим. ред.).

Content

Линдсей Армстронг
Такая вот любовь…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Примечания