Кэти Линц

Большие девочки не плачут

Глава 1

Худые неудачницы непременно побеждают толстых неудачниц — в этом Лина Райли никогда не сомневалась. Уж кому, как не ей, знать наверняка! Ведь она представляла собой нестандартную модель шестнадцатого размера — и это в мире тощих, словно соломинки для коктейля, нулевых худышек.

И вот теперь, после того как своенравная птица удачи выпорхнула из рук, пришлось вернуться в Рок-Крик — пусть и родной, но тоже начисто лишенный везения город в штате Пенсильвания. Дома Лина не была с тех самых пор, как в восемнадцать лет уехала в блестящий шумный Чикаго. Надо заметить, что ностальгия благополучно обошла ее стороной.

За десять лет кое-что в городке все-таки изменилось. Снова открылся театр «Тиволи», появились маникюрный салон и магазин, торгующий комиксами. А еще объявил о начале практики новый ветеринар, которому срочно требовался администратор. Лина сняла с окна клиники листок с надписью: «Требуется сотрудник» — и решительным шагом направилась ко входу.

Эта работа была ей просто необходима. Альтернатива существовала лишь в виде ночной смены в мини-маркете, расположенном на автозаправочной станции. К сожалению, Рок-Крик не мог похвастаться изобилием деловых и финансовых возможностей.

При ближайшем рассмотрении ветеринарная клиника оказалась сущим адом. Не успела Лина войти, как откуда-то сверху на голову спикировал солидных размеров пестрый попугай. В углу выла гончая, а из корзинки доносились душераздирающие кошачьи вопли. На металлическом шкафу угрожающе шипела еще одна кошка. Таких огромных Лине не доводилось видеть ни разу в жизни. Снизу на гигантского зверя истошно лаяли два жилистых нервных терьера.

Ситуация взывала к немедленным решительным действиям. Какие проблемы? Сью Эллен, старшая сестра Лины, считалась настоящей королевой немедленных решительных действий, а потому долгих размышлений не потребовалось. Засунув в рот два пальца, Лина пронзительно свистнула. На улицах Чикаго этот свист заставлял таксистов резко останавливаться, не жалея тормозов.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Понимая, что пауза продлится всего лишь секунду-другую, Лина поспешила воспользоваться короткой передышкой. Отец когда-то в молодости служил в морской пехоте и на всю жизнь сохранил командный сержантский голос. Сейчас впечатления детства пришлись как раз кстати. Копируя строевые команды, Лина отчеканила уверенно, громко и отчетливо:

— Терьеры и владельцы выходят на улицу. Гончая и владелец — туда, — последовал повелительный жест в сторону смотрового кабинета. — Попугай, ко мне! — Лина вытянула руку, и — о чудо из чудес, — взмахнув крыльями, птица послушно опустилась на ладонь. — Кошки, оставайтесь на местах!

Рядом вырос изрисованный татуировками пацан: не первой и даже не второй молодости, но зато в кожаной жилетке и потертых джинсах. Судя по виду, настоящий байкер.

— Спасибо! Наконец-то удалось поймать этого старого хрена!

— Ваш попугай? — поинтересовалась Лина.

— Нет, одной давней приятельницы. Миссис Тримбл попросила отвезти упрямца к доктору на профилактический осмотр. Если бы паршивец улетел, мне бы не поздоровилось.

— Так почему же он не в клетке?

Пожилой байкер неловко переступил с одной обутой в тяжелый сапог ноги на другую и смущенно, с виноватым видом ткнул пальцем в сторону пустой клетки:

— Видите ли… дело в том, что нестерпимо больно смотреть, как живое существо томится за решеткой.

Лина спокойно открыла проволочную дверцу и бережно посадила попугая на место.

— Если зрелище кажется слишком тяжелым, накрывайте клетку тряпкой.

— А вы ловко управляетесь с животными.

— В свое время довелось приобрести некоторый опыт. — Лине почему-то вспомнились фотосессия с демонстрацией дамского белья и один полудикий фотограф — дело было несколько месяцев назад.

Опекун попугая протянул пухлую ладонь:

— Джерри.

— Лина Райли.

Хотя с равным успехом можно было бы представиться Толстушка Райли. Во всяком случае, такое имя фигурировало в школе — настолько регулярно, что стало привычным. Худенькой она не была никогда.

Особенности комплекции не сгладил даже один немаловажный факт биографии: Лина выросла в самом бедном из передвижных домов трейлерного парка «Ридженси». Разумеется, эта стоянка считалась гораздо приличнее парка «Брокен-Крик», но от этого суть дела нисколько не менялась.

Соперничество между двумя скоплениями убогого жилья на колесах вполне могло бы сравниться с непрестанным соревнованием между соседними городками Рок-Крик и Сиринити-Фоллз. Лина где-то прочитала, что Сиринити-Фоллз недавно получил почетное звание одного из лучших малых городов Америки. Так что Рок-Крик вновь оказался на положении неказистой падчерицы.

Впрочем, ее старшая сестра Сью Эллен воспринимала события в ином ключе. Надо признать, что Сью Эллен вообще умела видеть то, что оставалось недоступным остальным смертным: например, в мехе ламы могла рассмотреть лицо Иисуса.

Лина любила старшую сестру, хотя совсем ее не понимала. Да и вообще мало кому удавалось понять Сью Эллен. Потому-то к ней прочно прилипло прозвище «Наша инопланетянка».

Младшая из трех сестер, Эмма, обладала умом и сообразительностью и в настоящее время занимала какую-то причудливую важную должность. Ну а Лине достались большие мечты, лишь крошечная часть которых воплотилась в жизнь. Сестрам она, разумеется, не рассказывала никаких подробностей биографии — особенно в той ее части, которая касалась карьеры. Напротив, семейные отчеты отличались неумеренным оптимизмом и еще более неумеренными преувеличениями.

От этого возвращение домой воспринималось унизительным шагом назад.

Лина до сих пор не смогла прийти в себя от жестоких шуток и комментариев, которыми сопровождалось увольнение из модельного бизнеса — хотя зазнавшееся чикагское агентство «Имидж плюс» никоим образом не могло тягаться с амбициозной, снобистски настроенной «Вильгельминой».

— Не забывай, что ты вовсе не Кейт Диллон, — огрызнулась напоследок Айрин, агент Лины, прежде чем решительно указать на дверь.

Ну и ладно, пусть Кейт Диллон действительно носила титул ведущей крупногабаритной манекенщицы и пусть работа Лины не включала фотосессии для шикарного французского «Вога» или на худой конец для сети магазинов нестандартных размеров «Лейн Брайант». Все это вовсе не означало, что мисс Райли ровным счетом никуда не годится.

Достаточно вспомнить прошлогоднюю съемку для весенней распродажи в сети магазинов «Сирс». Как только фотограф и гример прожевали свои порции недоброкачественно приготовленного суши, дело пошло как по маслу.

Однако продолжить приятные воспоминания о профессиональных успехах не удалось, так как Лину едва не сбила с ног стремительно влетевшая в приемную монахиня. Оглядевшись, монахиня уверенно направилась прямиком к огромному фикусу, за которым, оказывается, скрывалось целое семейство.

Кто-то спросил:

— Он умер?

Отлично. Первый день на работе, и сразу же, причем именно во время ее дежурства, кто-то принял неразумное решение скончаться. Дурное знамение. Может быть, стоит набрать номер 911 и вызвать службу спасения?

— Вы пригласили меня, чтобы совершить обряд отпевания? — укоризненно произнесла монахиня, в которой Лина наконец узнала сестру Мэри.

— Да, — ответила маленькая девочка.

— По хомячку?

— Не просто по хомячку, — объяснила девочка. — По моему любимому хомячку Гарри.

— Но я не могу служить молебен по хомячку, — попыталась защититься сестра Мэри.

— Что здесь происходит?

Лина взглянула в ту сторону, откуда прозвучал вопрос, и увидела высокого красавца в белом халате. Этого парня она знала с детства, даже помнила насмешливый блеск слегка прищуренных голубых глаз. Какие могут быть сомнения? Разумеется, это он — Коул Фланниган. Лина почему-то думала, что повзрослевший Коул должен работать барменом где-нибудь на Гавайях и непременно расхаживать в яркой расстегнутой рубашке — чтобы все видели шикарную мускулистую грудь. Во всяком случае, грудь выглядела мускулистой во время их последней встречи. А последняя встреча состоялась почти десять лет назад.

Как бы там ни было, а Фланниган до сих пор не удосужился отрастить пивной живот. Больше того, в потертых голубых джинсах он выглядел худым, подтянутым и в высшей степени достойным встречи в постели. Разумеется, встречи с худенькой и столь же достойной особой, а вовсе не с толстой неудачницей Линой Райли.

Если бы карьера на самом деле развивалась так, как она врала сестрам, можно было бы вести себя совершенно по-другому. Например, раскованно подойти к Коулу и дружески поцеловать его в щечку. Конечно, если бы внезапно возникло желание это сделать.

Отсутствие уверенности в себе, скорее всего, происходило от пустоты банковского счета, а вовсе не от внешности.

Впрочем, если говорить честно, то внешность, возможно, тоже играла некоторую роль. Что ж, в конце концов, она не святая… и не монашка.

— Тебя интересует, что здесь происходит? — переспросила сестра Мэри. — А вот что: я только что пыталась объяснить твоим пациентам, что не могу совершить молебен за упокой души хомяка.

— Ну а хотя бы особую молитву можете прочитать? — не сдавалась девочка.

— Я же сказал, что Гарри прекрасно себя чувствует, — напомнил Коул взволнованному семейству. — Вовсе не стоило беспокоить сестру Мэри.

— Но раз уж я все равно пришла, то почему бы не помолиться? — Сестра склонилась к девочке, нежно прижимавшей к груди завернутого в тряпочку хомяка, и заговорила очень тихо. Так тихо, что Лина ничего не расслышала. Однако, судя по медленно расцветшей на детском личике застенчивой, но светлой улыбке, девочка определенно успокоилась.

— Следующий пациент ждет вас в первом смотровом кабинете, — деловито оповестила Лина.

— Неужели? — Коул пронзил ее удивленным и в то же время пристальным взглядом. — А вы кто такая?

— Ваш новый администратор.

Коул недоуменно поднял бровь:

— Хотите сказать, что претендуете на эту должность?

— Нет, вы меня уже почти назначили, — уверенно констатировала Лина.

— Это почему же?

— Потому что я здесь необходима. Для того чтобы предотвратить окончательное и бесповоротное сползание клиники в хаос.

— А что, звучит очень даже убедительно, — заметила сестра Мэри. — По-моему, конкуренция не слишком высока, Коул? Желающие поступить на работу еще не сломали дверь?

— Нет, эта леди первая, — согласился Коул и внимательно посмотрел на Лину: — Нам не доводилось встречаться раньше?

Лина колебалась, не зная, стоит ли отвечать правдиво. Когда-то, в шестом классе, она славно его поколотила. За дело. Фланниган затесался в компанию мальчишек, которые обзывали ее жирной. Вот только уместно ли сейчас вспоминать прошлое?

Увы, сомнения оказались запоздалыми, а потому напрасными.

— Подождите-ка! — Коул победно щелкнул пальцами. — А вы, часом, не Лина, сестра Сью Эллен?

Ну разумеется. Сестра Сью Эллен, и больше никто.

В этом и заключалась одна из причин ее отъезда из города. Сколько можно было терпеть определения типа «сестра Сью Эллен»? Или того лучше: «толстушка-сестра Сью Эллен»? А ведь бывало даже и «жирная сестра Сью Эллен»!

— Я — Лина Райли.

— Мне почему-то казалось, что ты в Чикаго: в модельном бизнесе или что-то в этом роде.

Слова прозвучали так, словно она танцевала у шеста на Раш-стрит.

— Да, я действительно уезжала в Чикаго.

— А теперь хочешь работать у меня в приемной? Почему? С какой стати такая честь?

— Разве причины имеют какое-нибудь значение? — ответила Лина вопросом на вопрос. Как раз в этот момент в переполненную приемную ввалилась очередная партия пациентов вместе с хозяевами, да еще и зазвенел телефон. Хаос определенно угрожал вернуться и поселиться надолго.

— Нет. Ты принята на работу. На сегодняшний день. А о будущем поговорим потом.

О да! Вот так рушится величие. От главной модели весенней выставки «Сирс» до регистраторши в ветеринарной лечебнице крошечного городка. Даже если напрячь воображение, сложно представить подобный карьерный зигзаг.

Однако в период кризиса сгодится и такая работа. А кризис — явление всего лишь временное.

Что поделаешь? Восходящая звезда модельного бизнеса Лина Райли вновь превратилась в толстую неудачницу Лину.

Нет, подобные мысли нельзя допускать даже на пушечный выстрел, Опасно ступать на скользкую дорожку самобичевания: она ведет прямиком к пропасти.

Не исключено: кое-кто мог подумать, что Рок-Крик и есть та самая пропасть.

Во всяком случае, у Лины была работа. Правда, пока только на сегодня. Следовательно, в данный момент она имела право планировать собственную жизнь лишь на один-единственный день. А будущее, даже ближайшее, тонуло в глухом тумане неизвестности.

Лина выяснила имена тех, кто ожидал в приемной, и нашла карточки. Справившись с важным делом, вышла на улицу, чтобы посмотреть, как поживают два терьера, которых она выставила за дверь, и как ведут себя хозяева. К счастью, весеннее солнышко ласково пригревало, так что конечности ни у кого не отмерзли: ни у тех, кто ходил босиком, ни у тех, кто предусмотрительно сунул ноги в какую-нибудь обувь. Сама Лина с удовольствием взглянула на свои прелестные кожаные сапожки от Прада, приобретенные на выставочной распродаже.

Современные и в то же время изящные сапожки отлично выглядели на фотосессии и классно гармонировали с джинсами и белоснежной рубашкой. Но вот для кабинета ветеринара, судя по всему, не слишком подходили. Это стало ясно, когда один из терьеров уселся и с нескрываемым удовольствием помочился на обтянутую качественной кожей правую ногу.

— Ах, простите! — засуетилась хозяйка, взлохмаченная особа лет сорока с хвостиком. — Перед посещением доктора Оскар всегда так нервничает!

В эту самую минуту второй терьер принялся грызть левый, пока еще сухой сапог.

Ночная смена на бензоколонке почему-то уже не казалась безнадежно мрачной перспективой.

Коул любезно попрощался с последним пациентом. Почтенный сиамский кот по имени Сай пришел, чтобы получить необходимые прививки. Тщательно вымыв руки, доктор вышел в опустевшую приемную.

Удивительно, но Лина до сих пор не ушла. Два часа назад пришлось принимать датского дога в состоянии, близком к истерике. Бедное животное страдало синдромом тревоги. А после него явился измученный весенней депрессией питон. Так что вполне можно было бы предположить, что новый администратор давно убежал с громкими воплями ужаса и без оглядки.

Но Лина оказалась на месте. Стояла возле U-образной регистрационной стойки и абсолютно с ней не гармонировала. Но при всем при этом выглядела прекрасно: светло-русые волосы касались плеч в стильном и, несомненно, дорогом каре. На ногтях сиял безупречный маникюр. Да, властная нотка в манере этой особы всегда присутствовала, но ведь именно властность позволила призвать к порядку встревоженного датского дога. Впрочем, сам Коул в детстве не слишком активно реагировал на сильный характер Лины. Сейчас было стыдно вспоминать, как он дразнил ее за полноту, и как она ловко расплющила его всего лишь одним хорошо рассчитанным ударом. Он был на два года моложе — самоуверенный задиристый четвероклассник.

— Ты все еще практикуешь свой великолепный хук справа? — поинтересовался доктор Фланниган, отдавая карточку последнего пациента.

— Только в крайних случаях, когда защита абсолютно необходима. — Лина твердо, открыто взглянула ему в лицо, и Коулу удалось рассмотреть великолепные синие глаза. — Надеюсь, мои действия оказались полезным уроком.

— И в чем же состояла его суть?

— А в том, что жестокие слова непременно вернутся и ужалят в задницу.

— Полагаю, должен испытывать признательность: ведь ты всего лишь стукнула.

— Правильно полагаешь. Из-за твоей выходки меня на целую неделю исключили из школы.

— И все-таки ты здесь и умоляешь принять тебя на работу.

— Ошибаешься. Я здесь, чтобы вновь избавить тебя от крупных неприятностей.

— Так, значит, ты затем и вернулась в Рок-Крик из Чикаго? Чтобы спасти меня?

— Тебя надо спасать?

— А тебя? — перевел стрелки Коул.

Лина пожала плечами:

— Давным-давно перестала искать рыцаря в сверкающих доспехах и мечтать о спасении. Спасаюсь самостоятельно. Собственными силами.

— А заодно спасаешь и перегруженных работой ветеринаров.

— Точно.

— Хотя вовсе не имеешь опыта работы в медицинском учреждении.

— Зато имею богатый опыт назначения встреч и записи на приемы.

Работая моделью, Лина постоянно находилась на противоположном конце каната и договаривалась с распорядителями фотосессий. Но не слишком ли скользким окажется нынешний конец? Она обладала отличной организаторской хваткой; это полезное свойство характера неизменно отмечали все, с кем приходилось иметь дело.

Даже в детском саду отлично обустраивала шкафчики других детей. А в восемь лет очень удачно и с большой пользой для семьи реорганизовала все кухонные шкафы в передвижном доме.

Подростком до такой степени усовершенствовала собственное ощущение времени, что могла безошибочно определить, сколько предстоит заниматься, чтобы сдать тест на оценку «В» или «С».

Отличницей в семье значилась Эмма, так что Лина не считала нужным утруждаться и расходовать энергию ради достижения абстрактных академических успехов. Вместо этого, прочитав в журнале интересную статью о моделях «в теле», сосредоточилась на подробном изучении рекламного бизнеса. Ну и еще упорно посещала все проводимые в штате Пенсильвания модные шоу и отборы моделей.

Едва окончив школу, Лина собрала сумки и отправилась в Чикаго. Рядом, на пассажирском сиденье машины, лежала драгоценная папка с фотографиями: несколько портретов и один снимок в полный рост.

До сих пор не забылось, как вела подержанную «тойоту» по знаменитой набережной и не уставала восхищаться окаймляющими величественное озеро Мичиган стрелами небоскребов. Тогда-то Лина и дала себе слово непременно поселиться в одном из дорогих кондоминиумов на Золотом берегу.

Вместо этого пришлось делить с двумя девушками маленькую квартирку на окраине деревни — одного из районов Чикаго.

— Так, значит, опыт переговоров и назначений имеется. — Голос Коула вернул к действительности и заставил сосредоточиться на реальных событиях. Да, игнорировать этого человека оказалось нелегко. Волнистые светло-каштановые волосы выглядели взъерошенными, и от этого казалось, что их владелец только что вылез из постели. Почему-то неожиданно и совсем некстати возник вопрос, до какой степени Коул раздевается на ночь.

Нет, это недопустимо. Вместо того чтобы представлять работодателя нагишом, следовало внимательно слушать вопросы и давать толковые ответы. Они ведь были знакомы еще в детстве. Так неужели она не сможет устоять против волны мужского обаяния? Тем более что когда-то красавцу даже неплохо от нее досталось.

Но почему же гормоны разжужжались, словно целый рой беспокойных пчел?

Давно и прекрасно известно: судить о человеке по внешнему виду — большая ошибка.

Приходилось признать, что обаяние Коула не ограничивалось внешностью. Привлекала и манера говорить: медленная, чувственно-неспешная. Она появилась давно, еще в подростковом возрасте, едва голос окреп и приобрел мужественную глубину.

— Эй! — Коул помахал рукой перед ее носом. — Ты меня слышишь?

— Прости. — Лина виновато заморгала. — Я… немного отвлеклась. Задумалась.

— Об испорченных сапожках от Прада?

— Откуда ты знаешь, что это именно «Прада»?

— Клиентка сказала. Хозяйка терьера.

— А, понятно. Хозяйка нервного Оскара со слабым мочевым пузырем.

— У тебя хорошая память.

— Трудно забыть суку по имени Оскар, которая к тому же испортила дорогую обувь.

— Они дали собаке имя Оскар еще до того, как поняли, кто это — мальчик или девочка, а потом не захотели менять ставшее привычным имя.

— Теперь понятно, почему у собаки нелады с мочевым пузырем. Еще бы! Налицо нешуточные проблемы тендерной идентификации.

Коул неожиданно расхохотался:

— Знаешь, чувство юмора — немалое достоинство в нашей работе.

— Можно считать, что собеседование закончилось успешно?

— До сих пор не могу понять, с какой стати тебе пришло в голову работать на меня, если ты модель. В Чикаго что-то произошло?

Лина пожала плечами:

— В Чикаго каждую минуту происходит множество самых разных событий.

— А ты не собираешься рассказать хотя бы о некоторых? Не считаешь, что будущий начальник обладает эксклюзивным правом на информацию?

Ответить не удалось, так как в приемную вихрем ворвалась Сью Эллен. Драматическое явление, как всегда, произошло ярко и эффектно.

— Так значит, это правда! Ты действительно здесь! Вернулась домой!

Сью Эллен сжала сестру мощной хваткой полного сил удава и едва не перекрыла доступ кислорода.

— Почему не предупредила, что приезжаешь? Мы бы устроили торжественную встречу, парад или что-нибудь в этом роде. И ради Бога, с какой стати сидишь в приемной ветеринара? Завела в Чикаго зверюшку? Какую-нибудь фантастическую собаку? Подожди, не говори. Дай отгадаю. Чау-чау? Лабрадора? Пекинеса? Он заболел? Поэтому ты здесь?

— У меня нет собаки.

— Ну так какое-нибудь экзотическое животное, например, рысь…

— У меня нет никаких животных. А уж тем более экзотических.

Сью Эллен слегка нахмурилась и нехотя отпустила сестру на свободу.

— В таком случае как объяснить твое присутствие в ветеринарной клинике? Неужели явилась повидать его? — Сью Эллен бесцеремонно кивнула в сторону Коула. — Мне всегда казалось, что этот парень тебе не нравится. Разве не его ты однажды хорошенько отлупила?

Лина изо всех сил пыталась не зажмуриться.

— Это произошло очень давно.

— И ты решила, что пора наконец извиниться? — Сью Эллен гордо просияла. — Ах, как это на тебя похоже! Даже теперь, когда ты такая большая звезда, все равно помнишь тех маленьких людишек, которых задела по пути.

— Эй, осторожнее! — возмутился Коул. — Кого это ты называешь маленьким?

— Что ж, вполне возможно, с тех пор ты успел немного подрасти, — согласилась Сью Эллен. — Вряд ли сейчас Лине удалось бы справиться с тобой одним ударом.

— Тот прием был нечестным! — прорычал Коул.

Сью Эллен снисходительно похлопала его по руке:

— Да-да, конечно. То же самое заявил Люк, когда Джулия перед свадьбой поставила его на место.

— О ком ты? — Следовать за ходом мысли сестры для Лины всегда было нелегкой задачей.

— О сестре и зяте моей подруги Скай. Ах, как не терпится познакомить всех со знаменитостью! — воскликнула Сью Эллен и добавила: — Надо признаться, я никогда не хвасталась перед ними твоими успехами. Скай и все их семейство не самые ярые поклонники косметики и нарядов. Но теперь они собственными глазами увидят, как ты великолепна. — Сью Эллен на мгновение умолкла, чтобы перевести дух. — И все же до сих пор непонятно, чем тебя привлек ветеринарный кабинет.

— Лина пришла насчет работы.

Сью Эллен сдвинула брови:

— Интересно, какую же работу топ-модель может выполнять здесь, у тебя? К твоему сведению, она знакома с самой Иман.

Заявление нельзя было считать ложным… от начала и до конца. На самом деле Лина знала не Иман, а кое-что об Иман. Да и кто не знал? Знаменитая манекенщица вышла замуж за рок-звезду Дэвида Боуи. А еще ее отличала та элегантная грациозная стройность, о которой Лине не приходилось даже мечтать.

Но Лина стремилась попасть в мир моделей больших размеров и даже решила, что успешно покорила высоту.

— Ну так, может быть, Иман и предоставит ей работу, — холодно заметил Коул.

— Не говори глупостей, — Сью Эллен легонько шлепнула его по руке. — Моя сестра вовсе не нуждается в работе. Она — одна из самых успешных моделей Чикаго. Скажи же, Лина!

Лина вздохнула. Ах, если бы можно было прямо сейчас провалиться сквозь землю! Однако годы, проведенные перед всевидящим оком объектива, не прошли даром, а принесли умение скрывать свои чувства.

— Переживаю временные разногласия с удачей, — спокойно пояснила она, — и в результате вынуждена на некоторое время вернуться домой. На короткое время.

— Насколько короткое? — с подозрением уточнил Коул. — Не хотелось бы получить администратора, который улетит спустя несколько дней.

— Что ты подразумеваешь под разногласиями с удачей? — Сью Эллен не могла молчать. — Неужели проблемы с азартными играми?

— Разумеется, нет. — Сначала Лина ответила на вопрос сестры, потому что он показался легче. — Вообще не играю.

И все-таки переезд в Чикаго был сродни рулетке. Что ж, один — ноль в пользу мисс Райли-старшей. На поверку ее вопрос оказался не настолько легким, как хотелось бы думать. Оставался вопрос Коула.

— Никогда не позволю себе уехать, не предупредив за две недели.

— Значит, проработаешь пару дней, а потом подашь заявление об уходе?

— Предполагаю остаться в городе на все лето.

Произнеся вслух приговор самой себе, Лина почувствовала, что заболевает. Но горькая правда, к сожалению, заключалась в необходимости выкарабкаться из финансовой ямы и расплатиться с долгами, чтобы можно было начать новую жизнь. А подобный план, как известно, требует времени.

Да, пришлось напрячь организаторские способности и определить тот кратчайший временной отрезок, который придется провести в Рок-Крик. А если верить зарплате, размер которой гордо красовался в объявлении о найме на работу, для реанимации удачи потребуется месяца два, не меньше.

По меркам провинциального городка сумма выглядела отнюдь не маленькой, и это обстоятельство слегка удивило. Вряд ли Лина оказалась единственным нуждающимся в работе человеком. И все же место пустовало. Но не спрашивать же, почему никто в городе не хотел работать на ветеринара!

Во всяком случае, пока любопытство казалось неуместным.

— Итак, принимаешь предложенную помощь? — поинтересовалась Лина.

— И каким же образом ты намерена помочь? — Сью Эллен не собиралась оставаться в стороне.

— Работой в регистратуре, — ответил Коул.

— Ни за что! Даже не надейся! Никогда в жизни моя сестра не унизится до работы в убогой ветеринарной лечебнице! Нет, то есть я вовсе не хочу сказать, что ты — никуда не годный доктор, — запоздало спохватилась она. — Вовсе нет. Я совсем не об этом. Просто имела в виду, что сам кабинет не слишком презентабелен. Впрочем, грязным его назвать нельзя, хотя здесь и воняет псиной…

— Это мои сапоги. — Лина печально вздохнула и посмотрела на испорченную обувь. — Утром Оскар перепутал их с туалетом. Сколько ни пыталась оттереть…

Сью Эллен испепелила доктора взглядом.

— И ты позволил собаке помочиться на мою сестру? Известно ли тебе, с кем имеешь дело? Она же знаменитость! Никто не имеет права справлять нужду на ее обувь!

Коул лишь неопределенно пожал плечами. Губы слегка изогнулись, словно доктор пытался спрятать улыбку. Если бы он начал смеяться над Сью Эллен, Лине пришлось бы снова его стукнуть. Но к счастью, он лишь медленно произнес:

— Не могу обещать, что этого не случится вновь. — В таком случае она не будет здесь работать, — решительно заключила Сью Эллен. — Все, Лина, мы немедленно уходим!

Лина хорошо знала обычную безапелляционную манеру старшей сестры. Та умудрилась родиться на целых семь лет раньше и очень серьезно относилась к исполнению семейного долга.

Однако Лина вовсе не собиралась подчиняться командам. Разумеется, если распоряжения отдает не тот, кто подписывает чек в день зарплаты.

Коул, черт подери его хитрую душу, стоял молча, преспокойно скрестив руки и ухмыляясь самым что ни на есть вызывающим образом. Не составляло труда прочитать его мысли: «Интересно, что же ты будешь делать, большая девочка?»

Ну может быть, насчет «большой девочки» она присочинила, но вот насмешливый взгляд наглых голубых глаз говорил сам за себя.

— Утром вернусь, — коротко и твердо заявила Лина и направилась к двери.

— Открываемся в девять, — уточнил Коул вслед. — А персонал приходит к половине девятого.

— Без проблем.

Так. Вот она, откровенная ложь. На самом деле проблемы исчислялись тоннами. Грузовиками. Но, как бы там ни было, работа уже имелась. Теперь предстояло обрести жилье.

— Остановишься у меня, так ведь? — предложила Сью Эллен. — Мама и папа оставили мне передвижной дом. Правда, еще не успела привести его в порядок. Все время отнимает будущая лицензия на право работать агентом по продаже недвижимости. Надеюсь получить в ближайшее время. Но твоя старая спальня никуда не делась.

Проще умереть. Лина засунула руку в открытое окно голубого «крайслер-себринга», схватила с переднего сиденья бумажный пакет и принялась в него дышать.

— Что ты делаешь? — удивленно воскликнула Сью Эллен.

Лина молча покачала головой и подняла палец — универсальный жест, означающий «подожди минутку, сейчас вернусь». После того как закончится нервный срыв.

— Вентилирует легкие, — лаконично пояснил Коул, подходя к стоянке.

— Ты же доктор! Сделай что-нибудь! Помоги! — Сью Эллен с такой силой толкнула его в сторону сестры, что едва не сбила с ног.

В ту секунду, когда Коул положил ладони на ее талию, чтобы удержать, Лине ужасно захотелось оказаться миниатюрнее. Или богаче. А лучше и то и другое вместе.

Она опустила руки вместе с бумажным пакетом и прогнала нахальные любопытные пальцы, чтобы те не смели ощупывать.

Ладони покинули талию, но лишь для того, чтобы перебраться на плечи и привлечь к себе — недвусмысленно близко.

— Что дел… ммм!..

Коул накрыл ее губы своими, задушив остаток вопроса и в то же время давая ясный ответ. Он ее целовал. Нежно, мягко, призывно, соблазнительно. Да, целовал. Сомневаться не приходилось.

Посреди стоянки, на глазах у сестры он не стал пускать в ход язык. Нет, он просто искушал, открывал бескрайние перспективы. А потом отпустил.

«Просто дыши», — приказала себе Лина и судорожно втянула воздух.

Коул с улыбкой вернул бумажный пакет на место, к ее рту.

Лина оттолкнула препятствие и пристально уставилась в смеющиеся голубые глаза. Если негодяй насмехается, то непременно пожалеет. Даже невзирая на только что проявленное мастерство в тонком искусстве поцелуев.

— И что же, часто приходится целовать сотрудниц? — поинтересовалась она.

Улыбка Коула стала еще шире.

— До тех пор, пока завтра не заполнишь все необходимые бумаги, ты еще не сотрудница.

— Ты посмел поцеловать мою сестру? — В глазах Сью Эллен застыло изумление.

— Нет, всего лишь потренировался в искусственном дыхании по методу «рот в рот», мэм.

— Тренируйся на ком-нибудь другом. — Лина высокомерно подняла подбородок и взглянула так, как смотрят лишь повелительницы миров. — А я прекрасно обойдусь и без твоей помощи.

— Да, что-то в этом духе сегодня уже звучало. Ты явилась, чтобы спасти меня, так ведь? Знаешь, а ведь сама по себе идея вовсе не плоха.

Еще одна сокрушительно сексуальная улыбка, и Коул Фланниган исчез. Завернул за угол и скрылся с глаз долой — но не из сердца вон.

А Лина осталась наедине с печальным предчувствием: неужели из огня попала прямо в полымя?

Глава 2

— Ну и как? — возбужденно поинтересовалась Сью Эллен, гордо показывая на стену в гостиной передвижного дома.

Лина с ужасом увидела целый ряд бархатных Элвисов. Все они висели над покрытой оранжевым пластиком кушеткой.

— Понимаю, все еще выглядит немного безвкусно, — призналась сестра.

Лина с облегчением вздохнула:

— Тебе так кажется? То есть я хочу сказать, не сдавайся. Бархатные Элвисы? — Лина рассмеялась. — Да, проблемы со вкусом налицо.

В глазах Сью Эллен мелькнула обида.

— Я говорила о кушетке. Слишком уж оранжевая. Еще не успела сменить мебель.

— Подожди-ка. Уж не мамина ли с папой это кушетка? — Да, точно. Ей удалось стереть ее из памяти вместе с горчичного цвета ковром на полу.

— Я ничего здесь не меняла. Только добавила несколько произведений искусства. — Сью Эллен снова кивнула в сторону портретной галереи Элвиса. — Поверить не могу, что тебе они показались безвкусными. — Она покачала головой. — Сразу виден уровень подготовки. Может быть, ты и знаменитая модель, но талант дизайнера интерьеров достался мне.

— И с каких же это пор?

— После того как окончила курсы через Интернет. И даже получила сертификат. Вот, смотри. — Сью Эллен встала на цыпочки и сняла со стены бумажку в застекленной рамке. — А еще я почти уже получила лицензию торговца недвижимостью. Так что скоро смогу не только найти тебе новый дом, но и обустроить. Знаешь, второй дом — здесь, в Рок-Крик — окажется прекрасной инвестицией.

У Лины не было даже первого дома. Что уж говорить о втором? Но вот признаться в этом сестре не поворачивался язык.

Да, следовало согласиться, что Лина слегка преувеличила достигнутые успехи. Но хвастовство не превратило ее в преступницу и вовсе не означало, что все неприятности, свалившиеся на голову в последнее время, следует считать заслуженными.

Да, она действительно говорила о несуществующих серьезных победах. Но в каждом из пирогов преувеличений, которыми она время от времени кормила сестру, неизбежно присутствовал пусть и маленький, но настоящий кусочек правды. Она всего лишь слегка приукрашивала реальную ситуацию.

Даже сейчас не хватало сил признаться, что карьера окончательно зашла в тупик — настолько, что агент отпустила ее на свободу. Вместо того чтобы честно открыть неприглядную правду, Лина малодушно ссылалась на временные разногласия с удачей. Что ж, такова оправдательная версия, приходится за нее держаться.

— Расскажи, чем ты занималась в Чикаго? — нетерпеливо потребовала Сью Эллен. — Тусовалась со знаменитостями? Наверное, и с Опрой встречалась?

— Нет, не встречалась. Но мы с ней — члены одного фитнес-клуба.

Вернее, были. До тех пор пока Лине не перекрыли доступ, так как оплатить абонемент оказалось попросту нечем.

— А как насчет парней?

— Что именно насчет парней?

— Встречаешься с кем-нибудь всерьез?

Лине думалось, что всерьез — это Джонни Салливан. Но потом выяснилось, что он — все, что угодно, только не всерьез. Ей даже представлялось, что этот человек может оказаться мужчиной ее жизни — однако лишь до той поры, пока не услышала его откровенный разговор с друзьями после нескольких лишних коктейлей.

Потом он уверял, что рассказы о другой модели, с которой он спал, — пустая болтовня. Как и то, что у Лины жирные бедра. Но верить жалким оправданиям совсем не хотелось.

Памятуя о том, что истина в вине, Лина не задумываясь прекратила всякие отношения с болтуном. Бросила и забыла. Успешный юрист оказался мешком дерьма. Грязным подонком. Предал, обманул, унизил.

— Это выражение лица мне знакомо. Держись, — утешила Сью Эллен. — Можешь все мне рассказать, в вопросах отношений между женщиной и мужчиной все равно лучшего советчика не найдешь. Хочешь, спроси у Скай. Ведь я фактически свела ее с городским шерифом Натаном Торнтоном. И сейчас они очень счастливы вместе. Так что сядь, пожалуйста, и облегчи душу.

Сью Эллен шлепнулась на кушетку и хотела было постучать ладонью по пластиковой поверхности. Но рука прилипла к оранжевому покрытию, издав с детства знакомый звук: так летом прилипали голые ноги.

Очень не хотелось вспоминать те дни. Очень не хотелось говорить о недавнем разрыве с Джонни. Поэтому Лина применила испытанный прием, который неизменно выручал в трудную минуту: отвлекла сестру, переведя стрелки с себя на нее.

— А как дела у тебя? С кем-нибудь встречаешься?

— А что? Ты уже что-то слышала? — На лице Сью Эллен появилось настороженное выражение. — Неужели уже ходят слухи о голом пожарнике?

— Пока еще нет, но звучит крайне интригующе.

— Некоторое время я с этим парнем встречалась. Пожарник. Позировал для одного из сексуальных календарей — ну, ты понимаешь: участвовал в сборе каких-то средств. У него это неплохо получается. И вообще отлично оснащен, если понимаешь, о чем я. Но в конце концов оказалось, что он всего лишь игрок, так что я его бросила.

Наверное, у сестер больше общего, чем порой представляется им самим.

— Если не считать сексуального календаря, то у меня та же проблема. Он оказался игроком.

Сью Эллен выразительно воздела брови:

— Хорошо оснащенным?

— Не настолько, чтобы мириться с его играми. Как и тебя, меня тоже утомили бесконечные манипуляции.

— Мы заслуживаем лучшего. Во всяком случае, Скай постоянно об этом твердит.

— Кто же такая эта Скай, которую ты то и дело поминаешь?

— Одна из самых близких моих подруг. Переехала в наш город чуть больше года назад. Скоро познакомишься: мне предстоит устроить вечеринку в честь твоего возвращения домой.

Лина попыталась представить, что это будет за вечеринка. Скорее всего, придется танцевать под песни Элвиса или что-нибудь в этом роде. Короче говоря, в целях безопасности пришлось снова сменить тему.

Но не успела Лина придумать, в какую сторону лучше свернуть, как Сью Эллен сама перевела разговор:

— Ну а как насчет мамы с папой? Ты предупредила их, что собираешься приехать домой?

— Нет.

— Скорее всего, они бы наверняка приревновали: ведь ты поехала не к ним, а ко мне. Но с другой стороны, во Флориде, в Лайтхаус-Кейз, скучать не приходится. Ты бы посмотрела, какие там передвижные дома! Просто огромные! Ни за что не отличишь от обычных. И великолепный общественный центр. Мама работает в нем библиотекарем. На общественных началах. А еще организует праздники. Скоро у них вечеринка в стиле пятидесятых, с музыкой той поры.

— Да, мама очень общительна. И эта черта характера помогла ей стать отличным парикмахером.

— Но ведь салон, в котором она работала, «Шерлок Комбс», несколько лет назад закрылся, как и многие другие заведения в городе.

Нетрудно было заметить, что Рок-Крик не самый процветающий городок на земле.

— А как папа? Чем занимается?

— Все по-прежнему. Упрямый ирландец, обожает нарушать спокойствие окружающих.

Лина понимающе кивнула. Нарушать спокойствие отец отлично умел и раньше, когда страдал катастрофическим пристрастием к алкоголю. С тех пор прошло уже почти двадцать лет безупречной трезвости, но болезненные переживания детства прочно врезались в память. Остались страшные воспоминания о криках и угрозах, о летающей по всему дому посуде, о привкусе страха во рту и о темном уголке, где она пряталась вместе с младшей сестренкой Эммой.

В те тяжелые дни Сью Эллен была уже подростком и редко появлялась дома, предпочитая проводить время с подругами. И никогда, ни под каким предлогом не обсуждала пьянство отца. Собственно, в этом она брала пример с матери. Обе предпочитали прятаться в тотальном отрицании.

Семья достигла высот в искусстве закрывать глаза на неприглядные стороны жизни. Можно сказать, овладела профессиональным мастерством. И Лина постаралась перенять из богатого опыта все лучшее.

С тех пор как родители несколько лет назад переехали во Флориду, встречаться удавалось редко. Они целиком погрузились в новую жизнь. Но зато раз в две недели происходил обязательный телефонный разговор. Трубку обычно снимал папа и бодрым голосом произносил неизменные четыре фразы:

— Как дела? Все в порядке? Ну и прекрасно. Даю маму.

Подходила мама и начинала увлеченно рассказывать о новых друзьях из Флориды, которых дочь совершенно не знала.

— Эй! — отвлекла от размышлений Сью Эллен. — А помнишь, как мы с мамой приезжали к тебе в Чикаго?

— Когда? — уточнила Лина. Они приезжали несколько раз, и каждый визит оказывался хуже предыдущего.

— В последний раз.

— Конечно. Еще бы! Такой позор не забудешь при всем желании.

Мама решительно настояла на посещении фотосессии. Пообещала, что никто даже не догадается о ее присутствии.

Ну а закончилось дело скандалом со стилистом относительно прически Лины. От одного лишь воспоминания лицо мгновенно вспыхнуло, залилось краской. Кошмар! Маму выгнали со съемки вместе с самой моделью.

После постыдного провала Лина уже не приглашала родственников в гости, да и сама ни разу не навещала Рок-Крик. Поклялась, что приедет лишь после того, как появится на обложке популярного по всей стране журнала. Однажды мечта едва не исполнилась, но в последний момент договор сорвался.

Так что Лина продолжала оставаться в стороне, совершенствуя и оттачивая тактику уклонения и отрицания, которую постигла еще в детстве. График действительно был составлен очень плотно и не оставлял свободного времени. Так что отказы приехать на День благодарения, Рождество и дни рождения имели вполне реальную подоплеку. Но зато она всегда присылала подарки. И электронные письма. Да, е-мейл превратился в любимый способ общения с родными. Она ведь всех искренне любила, но вот только выносила с большим трудом.

Жизнь распорядилась по-своему. Пришлось не только вернуться в город детства, но и просить помощи у старшей сестры.

Не слишком веселые мысли прервал стук в дверь.

— Кто там? — крикнула Сью Эллен.

— Я, Донни. Послушай, Сью Эллен, я всего лишь хочу вернуть тостер, который брал взаймы. А то, не дай Бог, решишь, что зажал и присвоил. — На пороге стоял высокий худой человек в серой форме септической службы «Симлиз сентик сервис», с темными волосами и хорошими, добрыми глазами. Причем глаза упорно сверлили Сью Эллен, словно собирались проткнуть насквозь.

— Донни, это моя знаменитая сестра-модель, Лина.

— Привет, — дружелюбно поздоровалась Лина, однако гость не пожелал обратить на нее внимания. Взглянул с полным равнодушием. Наверное, можно было бы стоять посреди комнаты абсолютно голой, и он бы даже глазом не моргнул.

Донни постоял еще несколько минут и ушел. Лина в ту же секунду прокомментировала:

— Кто-то в тебя явно втрескался.

— Правда? Кто?

— Ослепла? Да тот самый парень, который только что приходил.

— Донни? — Сью Эллен покачала головой: — Нереально.

— Еще как реально! Бедняга глаз не мог отвести. — Лина улыбнулась. — Сью Эллен и Донни сидят на дереве. Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я.

Когда Лине было лет двенадцать, старшая сестра доводила ее этой дразнилкой до бешенства. Как же приятно казалось свести счеты хотя бы теперь, через много лет!

— Донни — всего-навсего давний добрый приятель. А встречаюсь я совсем с другим человеком.

— С кем же?

— С Рассом Спирсом. Он тренирует школьную футбольную команду и преподает. Очень привлекательный мужчина.

— А разве Донни не очень привлекателен?

— Считаешь, что я не достаточно умна, чтобы заслужить внимание учителя? — В голосе Сью Эллен зазвенела обида. — По-твоему, достойна лишь того, кто зарабатывает на жизнь чисткой канализации?

— Ого! — Лина удивленно заморгала. — Откуда такие настроения?

— Может быть, я не настолько знаменита, как ты, но все-таки не окончательная дура.

— А разве кто-то утверждал иное?

— Ладно, давай лучше сменим тему. Какими тебе представляются ценовые границы?

— Что-что?

— Нового, второго дома здесь, в Рок-Крик.

— Видишь ли, мне только что удалось устроиться на работу в ветеринарную клинику. Пока еще не купаюсь в деньгах. Кроме того, ситуация носит исключительно временный характер. Дольше нескольких месяцев не задержусь.

— Хочешь пожить в своей старой комнате? Если есть желание, пожалуйста. Правда, я превратила ее в рабочий кабинет, но могу и переехать.

Лина попыталась подавить ощущение неумолимо растущей паники.

— А впрочем… — Сью Эллен задумчиво, но картинно побарабанила по подбородку любовно накрашенными накладными ногтями. — Есть еще одна неплохая идея. Я говорила, что теперь исполняю должность менеджера передвижных домов парка «Ридженси»? И у нас здесь стоит пустым образцовый двойной трейлер. Может быть, тебе удастся его снять…

— И сколько же это будет стоить? — поинтересовалась Лина, не пропустив мимо ушей словечка «парк». Интересно, что случилось со «стоянкой»?

— Владелец парка недавно признался, что хотел бы повысить активность покупателей. Если бы ты согласилась сняться перед домом для рекламного плаката, то наверняка можно было бы добиться выгодных условий.

Лина живо представила надпись под яркой фотографией: «Объемная мисс Райли довольна своим просторным передвижным домом. Хватает места и для широких бедер, и для пухлого животика».

Но с другой стороны, разве существовал выбор? Вовсе не приходилось говорить о разнообразии вариантов. Да и вообще об их наличии.

— Несколько звонков, и все устроится. А ты пока чувствуй себя как дома. О, что это я говорю? Разумеется, это и есть твой дом. Ты здесь выросла. — Сью Эллен вышла в коридор, на ходу добавив: — Располагайся с комфортом.

Для того чтобы ощутить некий комфорт, первым делом требовалось уехать из города. Возвращение в Рок-Крик никоим образом не сочеталось с чувством уверенности в собственных силах.

Лина импульсивно поднялась и подошла к холодильнику в надеже обнаружить нормальную еду. Надо сказать, Сью Эллен не разочаровала. Коробка шоколадных пирожных с орехами — конечно, из супермаркета, — баллончик со взбитыми сливками «Кул уип», а также бисквитный торт «Сара Ли». Лина потянулась было к торту, но в этот момент боковым зрением заметила на консоли два больших, «семейных» пакета чипсов «Кул ранч доритос».

Чипсы. «Доритос». И даже без добавок. Ахиллесова пята.

Хорошее начало.

Через десять минут огромный пакет наполовину опустел, а Лине едва не стало плохо. Вот так. Всего лишь час на стоянке передвижных домов, а вредные привычки уже вернулись.

Нет, ни за что!

В комнату ворвалась Сью Эллен.

— Отличные новости! Тебе достается тот самый двойной дом, да еще и с мебелью, в обмен всего лишь на рекламный снимок. Будешь жить рядом со мной, всего в нескольких шагах отсюда. Хочешь, провожу прямо сейчас?

— Конечно. — Лина с виноватым видом оторвалась от чипсов и встала. Джинсы уже казались на размер меньше.

Сью Эллен вышла на улицу и весело засеменила по дорожке в сторону ворот.

— Я сказала, что теперь на должности менеджера? Ах да, конечно, сказала! Так вот, мы воздействуем на тех, кто не следит за своим участком. В результате люди начали создавать эти милые маленькие садики. Только взгляни на коллекцию цементных гусей, которую собрала миссис Петрочелли! Смотри, какие милые костюмчики! Она меняет их в зависимости от времени года. Мои любимые — от Санта-Клауса. Мистер и миссис Гусь-Клаус. Очаровательно!

Лина вновь ощутила приближение приступа удушья.

— По-моему, любовь к украшению газонов я унаследовала от мамы, — прощебетала Сью Эллен. — А вот ты никогда не увлекалась искусством, правда?

— Да.

— И любовь к Элвису тоже от мамы. И тоже прошла мимо тебя. Я, конечно, не безумная фанатка Пресли. Совсем нет. Мне и другие певцы тоже нравятся. Ну например, Тейлор Хикс. И Керри Андервуд. Если честно, схожу с ума по «Американ айдол».[1]

Ну, уже пришли. Образцовый дом — вот он. — Сью Эллен вытащила из кармана ключ на пушистой розовой тесемочке и отперла дверь. — Наверное, надо немного проветрить. Последний жилец отчаянно курил прямо в комнате.

В доме оказалось вовсе не так ужасно, как Лина представляла. Правда, все было в бежевых тонах, но это еще не самое страшное в жизни. Можно исправить. Несколько ярких подушек на тахте сотворят чудо. Может быть, они даже найдутся где-нибудь в машине. Лина так быстро закидывала вещи, что теперь не могла вспомнить, что привезла с собой, а что оставила в Чикаго, в камере хранения.

Кстати, оставалось только надеяться, что соседка Шейла Матера не забудет кормить бродячую кошку, которая прижилась возле мусорного бака за домом. Лина оставила два огромных пакета кошачьей еды. Заплатить Шейле за услугу оказалось нечем, так что вместо денег Лина предложила целую коробку совершенно новых образцов косметики, которыми ее постоянно одаривали после рекламных съемок. Так что, возможно, соседка и выполнит обещание. Сама же Лина собиралась сдержать данное самой себе слово и к осени вернуться в Чикаго.

Впервые с момента возвращения в парк «Ридженси» в душе мелькнула искра оптимизма. Все получится. Она сможет взять себя в руки, заработать достаточно денег и вернуться на путь успеха.

Спустя полтора часа Лина закончила основательную уборку нового жилища, вытащила вещи из машины и разложила по местам. Пара ярких подушек от Нейта Беркуса, к счастью, нашлась и придала тахте новый облик. Сверкающая кофеварка для приготовления живительного напитка заняла почетное место на кухонной консоли, а все имеющиеся в наличии шкафы оказались до отказа заполнены одеждой, обувью и сумками. Широкая двуспальная кровать засияла прекрасным постельным бельем.

Теперь можно было считать, что все снова под контролем. Хаос побежден. Вместо запаха сигаретного дыма в доме воцарился изысканный аромат любимых духов «Клиник хэппи». Окна остались открытыми, и легкий ночной ветерок приносил обещание новых свершений.

Оптимизм продлился до утра. Утром зазвонил дорожный цифровой будильник, однако горячей воды в душе не оказалось.

На работу Лина явилась на десять минут позже, чем следовало.

Коул ждал. Едва она показалась в дверях, постучал по циферблату наручных часов:

— Опаздываешь.

— Не было горячей воды.

— Зато теперь ты в горячей воде.

— Всего лишь десять минут.

— Дело не в минутах, а в принципе.

— Согласна. Это кофе? — Лина выхватила из его руки кружку, сделала глоток и сморщилась. — Здесь же нет сахара!

— Пью исключительно черный и без сахара, принцесса.

Лина осторожно глотнула еще раз, вздрогнула и вернула кружку.

— А где у тебя кофеварка?

— В комнате персонала. Как раз собирался все тебе показать, пока не появятся пациенты.

— Хочешь сказать, животные?

— Вместе со своими двуногими хозяевами.

— Ха-ха! А ты всегда такой веселый прямо с утра?

— Думаю, стоит немного подождать, и все выяснится само собой.

— Первым делом веди к кофеварке.

— А ты и есть кофеварка. Приготовление кофе входит в твои служебные обязанности. Сегодня я сварил сам, но начиная с завтрашнего дня это будешь делать ты, и только ты.

Коул направился по коридору к двери справа. Лина пошла следом и, естественно, не могла не заметить, какая у доктора Фланнигана шикарная задница.

— Вот это комната персонала.

Обычный набор мебели и вещей: стол, стулья, микроволновая печь, холодильник, кофеварка…

К ней-то Лина и направилась в первую очередь. Налила чашку кофе, добавила сахар и сливки. Коул наблюдал с нескрываемым интересом. Почему-то сразу захотелось оправдаться и защититься.

— Что смотришь? Удивляешься, что сыплю сахар? Считаешь, что непременно необходимо считать калории и голодать ради смешного веса, который почему-то принято считать нормальным?

— Вообще-то я думал о предстоящей операции. Назначена на сегодня. Оперировать придется одного почтенного добермана.

— О! — Оказывается, центр внимания Коула уже переместился. Но тут же возник новый повод для беспокойства.

— Тебе ведь кто-то будет помогать во время операции, правда? Надеюсь, в мои обязанности это не входит?

— Нет. Для подобных дел в штате имеется ассистентка. Причем ты ее уже наверняка знаешь. Вместе учились в школе. А вот и она собственной персоной!

Лина посмотрела через плечо и увидела входящую в комнату женщину. Вьющиеся каштановые волосы, ниже ее ростом. Впрочем, второму факту удивляться не приходилось. Сама Лина выросла до пяти футов десяти дюймов и вполне могла назвать себя высокой.

— О Боже! Это ты, Лина? А я Минди!

— Минди Оберхофен?

— Сейчас уже Минди Гриффин. Через год после школы вышла замуж за Бифштекса. Кстати, он пошел по стопам отца и стал мясником. Только работает в «Джайент фудз», а папочка — в местном супермаркете Петермена. Поначалу на этой почве даже возникали семейные конфликты. Папаша хотел, чтобы сын работал в том же магазине, что и он сам. К счастью, сейчас уже удалось достичь перемирия. Кто бы мог подумать, что среди мясников царит непримиримое соперничество? Но что это я все о себе да о себе? Расскажи лучше, что тебя привело в родной городок. Приехала в гости к сестре? Как успехи в бурной чикагской жизни? Должно быть, работа топ-модели открывает широкие горизонты. Наверняка встречалась со всеми знаменитостями.

— Я не топ-модель. Просто модель нестандартного размера.

— А я регулярно смотрю программу «Подиум», — призналась Минди. — Сама не знаю почему. Никогда не смогу надеть то, что там предлагают, и даже вряд ли найду общий язык с участниками. — Минди посмотрела вниз, на собственную фигуру, которая заставляла вспомнить о сочной груше. — Все такие тощие.

— Ну уж обо мне-то этого никак не скажешь, — возразила Лина.

— Кстати, я вовсе не поклонник женской худобы, — вставил Коул.

— Нашему доктору нравятся все без исключения девушки, — пояснила Минди. — Сторонник равных возможностей.

— Эй, хватит распространять сплетни! — возмутился, Коул.

— Пока что не сказано ничего нового, — вступилась Лина. Да, Фланниган определенно относился к числу джинсовых пижонов — тех парней, которые шикарно выглядят в джинсах. Даже сегодня утром, жестоко страдая от недостатка кофеина в организме, она не могла этого не заметить. Мысленно нарядила его в костюм от Ральфа Лорена, потом — от Армани. Нет, его джинсы вовсе не были дизайнерским артефактом. Да и сам он определенно выглядел человеком добрых старых «ливайсов»… с отличной спортивной задницей.

Минди поставила на пол большую холщовую сумку с надписью «Общество защиты животных Соединенных Штатов» и взяла кружку с такой же надписью и забавным изображением котенка и щенка.

— Лина, а ведь ты до сих пор не рассказала, что здесь делаешь.

— Познакомься с нашим новым администратором, — объявил Коул с нескрываемым удовольствием.

— Ну конечно! Придумаешь тоже! — фыркнула Минди.

— Честное слово, — заверил Коул. — Лина — наш новый администратор.

Минди не могла поверить собственным ушам.

— С какой стати?

Фланниган расплылся в улыбке:

— Считает, что без ее содействия я не выживу.

Минди покачала головой, все еще не в состоянии переварить сногсшибательную информацию.

— Но… она же нещадно тебя колотила.

— О, это произошло много лет назад. С тех пор Лина успела осознать свою вину и раскаяться.

— И раскаяние заставило бросить фантастическую карьеру нестандартной модели и приехать сюда, чтобы регистрировать твоих пациентов? В качестве компенсации за нанесенный ущерб? Прости, но верится с трудом.

— Почему же? — удивился Коул.

— Приехала специально, чтобы не позволить парню снять штанишки со всех жительниц Рок-Крик, — улыбнулась Лина.

— Вообще-то наш доктор в свободное от работы время занимается не только этим, — возразила Минди. — Например, ремонтирует ужасный дом, в котором живет.

— Эй, не забывайте, что главный здесь все-таки я! — раздраженно напомнил Коул. — А это означает, что остальные должны подчиняться, вести себя прилично и не болтать лишнего!

— Мы позволяем ему так думать, — заговорщицки шепнула Минди.

Лина не удержалась от смеха:

— Как мило с вашей стороны!

— Мне пора, — объявил Фланниган. — Надо проверить, как дела у лабрадора со сломанной лапой. Минди, будь добра, введи Лину в курс дела.

— Непременно.

Едва доктор вышел, Лина тут же поинтересовалась:

— И что же он за начальник?

— Выглядит чрезвычайно сексуально в поясе для инструментов.

Лина недоверчиво прищурилась:

— Что, носит его на работу? Считает, что в лечении какого-нибудь несчастного щенка может понадобиться молоток?

— Нет, разумеется, здесь он пояс не носит. Я имела в виду — в нерабочее время: там, во дворе клиники.

— А зачем ему пояс для инструментов в нерабочее время? Да еще во дворе?

— Дом Коула совсем близко — за углом. Входит в это же землевладение, но много лет пустовал. Прежний ветеринар, родственник Коула, переехал в новый дом, в нескольких кварталах отсюда. — Минди поставила все еще пустую кружку и смущенно обняла Лину. — Поверить не могу, что теперь ты будешь с нами работать. Непременно расскажешь о жизни в Чикаго, но прежде всего надо познакомить тебя с распорядком. Администратор отвечает на телефонные звонки, назначает время визитов, следит за порядком в картотеке, ведет документацию и принимает оплату. Вот таковы обязанности.

— А почему ветеринар здесь не ты? Помню, в школе только и мечтала о том, чтобы лечить животных.

Минди пожала плечами:

— Ума не хватило.

— Кто сказал? — сурово потребовала ответа Лина.

— Я сказала.

— Ошибаешься.

— Очень приятно слышать, но…

— Перестань. Это правда. Ты всегда была первой в биологии и химии.

Минди смущенно поежилась:

— Знаешь, мне очень нравится работать здесь ассистентом. И к тому же очень повезло, ведь Рок-Крик не переполнен объявлениями о приеме на работу.

Да, что-что, а это обстоятельство Лина сразу заметила. Городок и раньше не отличался промышленным процветанием. Правда, одно время здесь действовала фабрика по производству чемоданчиков для школьных завтраков. Бизнес шел успешно и обеспечивал работой местных жителей, но закрылся уже несколько десятилетий назад. И с тех пор жизнь становилась все скучнее и беднее.

Уезжая в Чикаго, Лина считала, что Рок-Крик — болото для неудачников. И вот она здесь. Вернулась в родное болото.

Неудачница, неудачница, неудачница. Слово крутилось и крутилось в голове, словно бестолковый щенок в погоне за собственным хвостом.

Лина упорно пыталась сосредоточиться на лекции Минди: как открывать файлы в компьютере, как переходить от картотеки пациентов к счетам и к расписанию визитов.

Она с легкостью справлялась с сотовым телефоном «Блэкджек». Умное устройство соединило в себе все на свете: доступ в Интернет, МРЗ-плейер, фотоаппарат и даже кинокамеру. Лина не боялась новых знаний и все хватала на лету, а потому компьютер показался всего лишь увеличенной версией привычного телефона.

— Пора открываться. — Минди отперла входную дверь. — Похоже, первые пациенты уже ждут.

— Разве вы не разделяете кошек и собак? — удивилась Лина, увидев любительницу животных, под мышкой у которой торчал персидский кот в ошейнике и с поводком, а рядом, тоже на поводке, вышагивал солидный бульдог.

— Если они принадлежат одному хозяину и дружат, то ничего страшного не происходит, — ответила Минди.

— Мясник и Принцесса — лучшие друзья, — пояснила любительница животных.

— Мясник? — улыбнулась Лина. — Замечательное имя для бульдога.

— Так зовут моего котика, — обиженно поправила дама. — А бульдог — Принцесса.

— О, как я ошиблась. — Лина покачала головой. — Простите, пожалуйста.

— Очевидно, вы здесь новенькая?

Вопрос прозвучал с нескрываемым подозрением. Жители Рок-Крик не жаловали чужаков. Правда, серьезных проблем те не создавали, так как забредали в город нечасто.

— Да, я работаю недавно, — согласилась Лина. — Но это вовсе не означает, что работаю плохо.

— И все-таки уже успели перепутать имена моих любимцев.

Лина изо всех сил старалась загладить ужасную оплошность и даже предложила оскорбленной хозяйке кофе. Впрочем, та гордо отказалась.

— А ждать придется долго? — недовольно пробурчала она.

— Полагаю, что нет. Будьте добры, как вас зовут?

— Миссис Дабронович. Эди Дабронович.

— А вы можете продиктовать фамилию по буквам?

— Разумеется, могу.

Лина ждала продолжения. Не дождавшись, начала сама:

— Д-о…

— Пишется Дабронович. Через «а». Кто вы такая?

— Я — Лина Райли, новый администратор.

— Родственница Сью Эллен Райли?

— Да. Сью Эллен — моя сестра.

— В семье Райли три дочери. В таком случае вы — умная, а не модель.

— Почему вы так решили?

— Достаточно на вас посмотреть. Похожи на модель ничуть не больше, чем Минди. Все модели худенькие и стройные, чего никак нельзя сказать ни о вас, ни о ней.

Любительница животных только что оскорбила ее, а заодно и Минди. Это поняли все: Лина, Минди, даже Мясник с Принцессой.

Нет, грубость и бесцеремонность не могли запросто сойти миссис Эди Дабронович с рук.

Может быть, это и нехорошо, но едва Лина сталкивалась с агрессивным неприятием собственной внешности, как тут же бросалась в бой. Ей вполне хватало сомнений и переживаний, особенно в нынешней жизненной ситуации, так что в презрительных комментариях посторонних она не нуждалась.

Больше того, чванливая сухая щепка между делом задела и ни в чем не повинную Минди — тихую, скромную, неспособную обидеть и мухи, а не то что выступить в собственную защиту. Ситуация требовала немедленных активных действий.

Минди нервно откашлялась.

— Послушайте, Эди, почему бы вам вместе с Принцессой и Мясником не пройти в кабинет?

— Разве тебе не нужна карточка? — удивилась Лина.

— Заберу позже.

Минди явно опасалась, что администратор сорвется и не долго думая отвесит почтенной посетительнице полноценную оплеуху — здесь и сейчас.

Можно подумать, Лина могла позволить себе подобную несдержанность. Она давно повзрослела, и необходимость распускать руки, как в детстве, отпала сама собой. Теперь уже вполне можно было постоять за себя, вооружившись не кулаками, а словами. И за Минди тоже.

— К чему спешить? Мы с Эди только начали знакомиться, — любезно произнесла она. — Я ведь и понятия не имела, что она прекрасно разбирается в модельном бизнесе.

Эди явно не оценила сарказма.

— Вовсе не надо быть экспертом, чтобы заметить…

— Да? — с вызовом перебила Лина, предостерегающе повысив голос. — И что же заметить?

— А то, что многие американцы имеют серьезные проблемы с лишним весом.

Эди торжествующе посмотрела на Минди, а потом перевела взгляд на Лину, Еще раз удостоверившись в собственной правоте, гордо выставила напоказ собственную фигуру нулевого размера. Лина с трудом сдержалась, чтобы не выскочить из-за стола и не удушить обидчицу крепким поводком Принцессы.

— Я и сама когда-то весила больше, чем нужно. — Эди похлопала себя по отсутствующему животу. — А дочь продолжает упорную ежедневную борьбу с лишним весом. — Она ткнула пальцем в высокую девушку. Бедняжка пыталась скрыться от позора в углу, за фикусом. Услышав, что речь зашла о ней, мучительно покраснела и смущенно опустила голову.

Странно, девушка даже не выглядела полной. Разумеется, о нулевом размере говорить не приходилось, однако, учитывая крупное, атлетическое сложение, точнее всего ее комплекцию можно было бы описать как среднюю. В этом-то Лина разбиралась, ведь ей самой от матери достались крупная фигура, широкая кость и высокий рост. При пяти футах десяти дюймах не приходилось претендовать на миниатюрность.

Такая же судьба досталась и девочке.

— По-моему, она выглядит прекрасно, — заметила Лина.

— В средней школе Ханна первый год, но уже отлично играет в софтбол и баскетбол, — поддержала Минди. — Моя племянница с ней в одной команде.

— Но ведь мне так далеко до мамы, — едва слышно прошептала Ханна.

— А ты и не должна выглядеть так же, как твоя мама, — возразила Лина.

Эди тут же запротестовала:

— Не думаю, что вам дано право…

— Согласна, что не думаете, иначе не сказали бы ни слова из того, что успели здесь наболтать. Что ж, ничего не поделаешь. Все на вашей совести. А я прощаю.

— Вы… вы… — возмущенно заклокотала Эди.

Минди поспешно оттеснила миссис Дабронович со свитой в коридор и повела в кабинет. Проходя мимо стола регистрации, Ханна благодарно взглянула на администратора, одними губами произнесла «спасибо» и поспешила вслед за матерью.

Не успела Лина прийти в себя и успокоиться после неприятной стычки, как входная дверь с шумом распахнулась и в приемную ввалилась беременная женщина. Остановилась посреди комнаты, посмотрела вниз и с ужасом воскликнула:

— О Господи! У меня только что отошли воды!

Глава 3

«Ни за что не буду это убирать! — такой оказалась первая паническая мысль. Следом за ней промелькнуло: — Я же ничего не знаю о рождении детей!» — совсем как в «Унесенных ветром».

Беременная перегнулась через стол и схватила Лину за ворот любимой рубашки.

— Только не позволяете Энджел устроить мне естественные роды!

— Хорошо. — Лина понятия не имела, о чем беспокоится мучимая психозом будущая мамаша, однако задавать вопросы не собиралась.

— Позвоните в службу спасения! — выдохнула страдалица.

— Непременно позвоню. Но для этого вам необходимо меня отпустить, иначе я просто не дотянусь до телефона.

Едва оказавшись на свободе, Лина быстро набрала номер 911.

— У нас здесь, в ветеринарной клинике, сумасшедшая беременная. И кажется, Начинаются роды! — выпалила она, едва в трубке послышался голос диспетчера.

— Пациентка в сознании?

— Да.

— Дышит?

— Дышит почти так же, как роженицы в сериалах.

— Спросите, какова периодичность схваток.

Лина взглянула на искаженное болью и страхом лицо беременной.

— Хм, кажется, она не в настроении разговаривать. Пусть лучше этот вопрос задаст бригада «скорой помощи». Срочно вышлите машину!

— К вам уже едут.

Лина повесила трубку.

— Они уже в пути.

— Что здесь происходит? — неожиданно раздался голос Коула. — Джулия? — Он посмотрел на беременную. Ну вот, теперь у визитерши появилось имя.

Джулия вцепилась в воротник белого халата — еще отчаяннее, чем несколько минут назад в рубашку Лины.

— Не собираюсь рожать в кабинете ветеринара!

— Конечно, не собираешься. И не родишь. Дыши. — Коул оглянулся. — Кто-нибудь звонил ее мужу?

Под «кем-нибудь», естественно, подразумевалась Лина.

— Я только что узнала, как ее зовут. Какой муж? — попыталась защититься она. — Джулия приказала звонить в «скорую помощь» — так я и сделала.

— Не позволяй Энджел навязать мне естественные роды! — Тяжело дыша, Джулия на несколько секунд замолчала. — Хочу обезболивающего! — Она еще крепче вцепилась в Коула. — У вас здесь есть обезболивающее?

— Сейчас приедет «скорая помощь», — пообещала Лина, спрятавшись за спасительную конторку. Нет уж, больше она не позволит Джулии вцепиться в себя. До этого сталкиваться с родами еще не приходилось. Не слишком привлекательное зрелище. Заставляет усомниться в целесообразности деторождения вообще и обретения собственных детей в частности…

— Где она? — В приемную влетела дама с круто завитыми волосами. Пестрое индийское хлопковое платье развевалось подобно флагу. — Не волнуйся, детка. Энджел здесь. Мамочка с тобой. Все будет прекрасно, вот увидишь. Только дыши глубже и представляй себе какой-нибудь красивый пейзаж. Не забывай: рождение ребенка — самый естественный процесс на свете. Чудесное, магическое время! — воскликнула Энджел с ослепительной улыбкой.

Лина не замечала ровным счетом ничего магического или чудесного. Судя по выражению лица Джулии, та скорее была готова кого-нибудь прикончить, чем согласиться с восторгами мамочки.

— «Скорая» уже почти здесь. — Лина услышала вой сирены.

— Врачи нам не нужны. — Энджел попыталась захватить власть.

— Еще как нужны! — возразила Джулия. — У них же есть обезболивающее!

Коул тем временем пытался задобрить Джулию и освободиться от цепкой хватки.

— Ну же, золотко, процесс идет просто великолепно! — заверил он с очаровательной улыбкой.

Золотко? Неужели у него хватает наглости флиртовать с роженицей? Совсем потерял стыд!

— Попрошу всех разойтись! — прозвучал командный голос. Все обернулись и увидели входящего в приемную врача «скорой помощи».

— Ты уверена, что не хочешь рожать дома, Джулия? Самым простым и естественным образом? — не унималась Энджел. — Еще не поздно…

Единственным ответом дочери оказалось почти звериное рычание. А несколько секунд спустя санитары уже погрузили ее на тележку и покатили к машине.

Энджел побежала следом, а Коул, Лина и Минди растерянно застыли в приемной. Первой пришла в себя Лина:

— Да уж, зрелище не для слабонервных. Любая девушка задумается, стоит ли следовать дурному примеру и рожать детей.

— Чудо рождения безгранично, — многозначительно изрек Коул.

— Точно, — согласилась Минди. — Сейчас наведу здесь порядок.

Лина ощущала себя предательницей, однако желудок недвусмысленно подкатывал к горлу.

— Наверное, надо помочь?

— Нет, спасибо. Справлюсь сама. Поверь, после собачьего поноса и кошачьего недержания мочи воды роженицы — сущая ерунда.

— Здесь всегда так весело? — настороженно поинтересовалась Лина.

Минди кивнула:

— Очень часто. Хотя, конечно, женщины у нас рожают не каждый день. Да, щенков золотистого ретривера мы принимали и несколько раз — котят. Но вот человеческие детеныши в этих стенах пока еще на свет не появлялись.

Через несколько минут Минди удалось привести приемную в нормальный вид — во всяком случае, настолько, насколько способна выглядеть нормальной приемная ветеринара.

Посетителей снова впустили в помещение.

— Ах, как увлекательно! — воскликнула хозяйка изящной утонченной пуделихи. Обе украсили свои белые кудряшки множеством розовых бантиков. — Интересно, кто родится, мальчик или девочка?

Лина пыталась понять, что сулит новая жизнь. Вчера работа администратора в ветеринарной клинике вовсе не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Зато сейчас явно ощущалось приближение очередного приступа удушья. Разумеется, на нервной почве.

— Милая, вы немного бледны, — продолжала ворковать пуделихина подружка. — Надеюсь, вы не упадете в обморок? В Рок-Крик всего одна машина «скорой помощи». Как вам известно, в данный момент она занята. Доктор, вашей ассистентке нехорошо.

— Я администратор, а не ассистентка, — тут же отреагировала Лина. — Ассистент ветеринара — Минди. А я просто…

Просто сошла с ума? Краем глаза она заметила движение крыльев, а через мгновение почувствовала, как на голову что-то приземлилось.

— А я… у меня… кажется, птица на голове.

— О, простите! — К конторке спешил человек средних лет с заметно редеющими волосами. — Твитипай, скорее иди к папочке!

— Птицам запрещается покидать клетки. — Лина показала на объявление, которое собственноручно повесила утром.

— Я всего лишь пытался успокоить Твитипай после неожиданной поспешной эвакуации, — пояснил хозяин. — Она на редкость умный и тонко чувствующий попугай.

На шее появилось что-то влажное. Так, все ясно. Попугайские испражнения. Черт возьми! Лина не слишком деликатно схватила невоспитанную Твитипай и поспешно сунула в руки хозяину.

Что же, вот такой поворот судьбы. От успешной модели к птичьему помету. Теперь она заменила собой бумагу на полу клетки. Наверное, это уж слишком.

— Ну что, собралась увольняться? — Коул смотрел на Лину так, словно уже списал ее со счетов.

— Не нарывайся! — коротко, но угрожающе рявкнула Лина.

— Вот, милая, возьмите. — Пуделихина подружка протянула влажную салфетку. Однако прежде чем Лина успела применить гигиеническое средство по назначению, дверь приемной резко распахнулась и показалась запыхавшаяся Сью Эллен. О Господи! Неужели в это заведение никто не входит нормально, по-человечески? Да и вообще, остались ли в городе нормальные люди? Если да, то надо будет хорошенько поискать.

— Говорят, Джулия едва не родила прямо здесь? — Сью Эллен смерила сестру осуждающим взглядом. — Почему ты мне не позвонила?

— Потому что позвонила в службу спасения.

— А надо было мне.

— С какой стати? Ты же не акушерка, не повитуха.

— Могла бы стать, если бы не предпочла торговлю недвижимостью.

— И это при том, что ты от одного лишь вида крови падаешь в обморок.

— И ты тоже, — с готовностью парировала Сью Эллен. — Кстати, что это у тебя на шее?

— Попугайкины какашки.

— Фу, какая гадость! А ведь после обеда тебя ждет фотосессия, так что постарайся выглядеть прилично. Пожалуйста, не смотри на меня пустым взглядом, будто не понимаешь, о чем речь! Я же предупреждала еще вчера вечером. В обмен на проживание в образцовом передвижном доме тебе надо будет позировать для рекламного плаката парка «Ридженси».

— Что, прямо сегодня?

— Стоит ли откладывать на завтра то, что можно сделать…

Что правда, то правда. Каких только происшествий сегодня уже не случилось. А ведь день еще даже не добрался до середины.

— Я сегодня работаю.

— Коул непременно отпустит тебя пораньше. Правда, Коул? — Сью Эллен невинно похлопала голубыми кукольными глазами.

— Нет, золотко, не отпущу.

Так. Значит, он называл золотком всех женщин подряд. Оскорбительное, унизительное обращение, но в то же время странным образом обволакивающее, обтекающее, словно расплавленный темный шоколад. Особенно в исполнении чувственно-хрипловатого голоса и в сопровождении декадентской улыбки.

Как хорошо, что лично у Лины выработался твердый иммунитет к подобным выходкам.

Абсолютный, непогрешимый иммунитет.

Джинсовый парень ничуть ее не волновал, ни капли не трогал.

А странная дрожь внутри — конечно, результат нервного напряжения, а вовсе не ответ на соблазнительные манеры Коула или, прости Господи, на симпатичную задницу.

Доказать душевную стойкость могло лишь длительное непринужденное общение с опасным объектом.

— Я останусь здесь и продолжу работу, — твердо заявила Лина. — А фотосессию вполне можно перенести.

— Вот уж не ожидал, что придется соперничать за твое время с фотографами, — заметил Коул, едва Сью Эллен покинула приемную — так же возбужденно, как и появилась.

— Речь идет всего лишь об одном снимке.

— Подобное уже доводилось слышать.

— Скорее всего, ты сам говорил так какой-нибудь бедной девушке, разбивая надежды на постоянство. — Ох, как неловко! — Прости. Забудь, что я произнесла эту глупость.

— Ни за что. Крайне заинтригован пристальным вниманием к моим отношениями дамами. Можно сказать, одержимостью.

— Никакой одержимости.

— Тогда как же расценивать последний комментарий?

— Исключительно как результат неучтивого поведения попугая. — Лина схватила еще несколько салфеток и принялась оттирать шею. Ах, до чего же хотелось в душ! В горячий! С мылом и мочалкой!

— Сомневаюсь, что невоспитанностью птички можно объяснить безапелляционность.

— Перестань приклеивать ярлыки.

— И к тому же стремление командовать.

— Ну ладно, признаюсь: порой действительно грешу оттенком властности в манерах. Но вот насчет безапелляционности ни за что не соглашусь.

— Эди пожаловалась на твою грубость.

— Да эту наглую миссис Дабронович надо отхлестать, как провинившуюся лошадь! Нет, лошадей хлестать нехорошо, некрасиво и несправедливо. А потому следует сказать иначе: неплохо бы этой особе подальше прогуляться по короткому пирсу. — Старую поговорку часто повторяла мама, но ничего более оригинального в голову не приходило.

— И чем же бедняга так не угодила?

— Говорит дочери, что та толстая!

Ответ явно озадачил.

— Всего-то? Но это еще не преступление.

— Что именно? Быть толстой или обвинять в этом собственного ребенка?

— И то и другое. Слушай, пациенты ждут. Сделай милость, постарайся больше никому не грубить, ладно?

— Так точно, начальник.

— Да, здесь я действительно начальник. Попрошу об этом не забывать.

Забыть этого человека и без предупреждений было бы нелегко, даже если бы очень захотелось.

— Забавный выдался денек? — поинтересовался шериф Натан Торнтон, лучший друг Коула. Вечером, после работы, приятели встретились в «Таверне Ника».

Коул кивнул:

— Да. Говорят, «Уайт сокс» сегодня выиграли. Так что на твоей стороне все основания для торжества.

— Торжествую. — Натан с удовольствием пригубил любимое пиво «Хайнекен». — Однако я имел в виду другое: Джулия ведь едва не родила прямо у тебя в приемной.

— Да уж, скучать действительно не пришлось.

— Слышал, у тебя новый администратор. Кто она?

— Учитывая должность шерифа и широкий кругозор, логично предположить, что ты уже и сам знаешь.

— Эй, парень! На эти снобистские штучки меня не возьмешь, — не сдавался Натан. — Впрочем, действительно кое-что знаю. Это та самая особа, которая била тебя в школе.

— Прекрати! — Замечание обидело Натана, хотя Коул прекрасно понимал, что приятель намеренно дразнит его. — Я был всего лишь глупым мальчишкой.

— Ну так расскажи о ней. Говорят, работала моделью в Чикаго. Если это не сплетни, то какого черта она делает в твоей клинике?

— Работает администратором.

— Нечего сказать, чрезвычайно логичный карьерный ход.

— Если честно, Лина особенно не распространялась насчет причины возвращения. Кажется, арендовала передвижной дом рядом с сестрой. На условиях какого-то бартера.

— И что же может означать таинственный бартер? — с подозрением уточнил Натан.

— Наверняка не то, о чем ты подумал.

— А откуда тебе известно, о чем именно я подумал?

— Для меня твои мысли — открытая книга, — гордо заявил Коул.

— Неужели?

— Конечно.

— Раз так, поведай, о, всемогущий! О чем я думаю сейчас?

— О том, что злишься. А еще о том, что хочешь снова помериться силами в армрестлинге, но боишься в очередной раз проиграть.

— Это не мои мысли, а твои мечты. Запомни мужское правило номер четыре: никогда не принимай бой, который не способен выиграть. Но давай лучше поговорим о Лине. Что скрывается под бартером?

— Она согласилась сняться для рекламы парка передвижных домов.

— Когда-то это место называлось стоянкой для трейлеров.

— Теперь политкорректность требует иного названия. — Коул глотнул «Будвайзер» прямо из бутылки; — Как бы там ни было, а сегодня днем в клинику влетела Сью Эллен и принялась лопотать что-то насчет рекламы и фотосессии. Что тебе известно о владельце этого парка?

— Только то, что много лет его не было в городе. Недавно вернулся. Какой-то клоун по имени Барт Чамли.

— То есть дурак?

— Нет, действительно бывший цирковой клоун. Почти тридцать лет разъезжал по стране с труппой «Барнум и Бейли». Во всяком случае, так говорят. Сам я пока его не видел.

— Странно. Обычно клоуны быстро находят себе подобных.

Натан швырнул в ехидного приятеля пригоршню арахисовых скорлупок.

— Ужасно смешно. И все-таки с какой стати ты принял Лину на работу?

— А что, ты заметил перед моей дверью очередь из нетерпеливых соискателей?

— Что поделаешь, репутация…

— И что же это за репутация, если не секрет?

— Репутация покорителя дамских сердец.

Натан произнес фразу с удовольствием, манерно растягивая слова: да-а-амских.

— Ну конечно! Ты ничем не лучше кривляк из «Субботнего вечера». Честно говоря, просто удивительно, что Скай до сих пор тебя не выгнала.

— Да пару раз собиралась.

— И что же ее остановило? Наверняка не твое неотразимое мужское обаяние. Ведь это мой козырь, — добавил Коул, скромно потупив взгляд.

— Заметь, я говорил о репутации, а не о том, что так оно и есть на самом деле. Вот потому-то и не обращаюсь к тебе за советом относительно Скай.

— Можно подумать, если бы я дал тебе добрый совет, ты принял бы его к сведению.

Натан пожал плечами:

— Почему бы и нет? Все возможно.

— Даже то, что на Рок-Крик упадет метеор?

— Что ж, надо признать, что метеор мог бы сослужить неплохую службу. Очистил бы некоторые районы. — Натан посмотрел по сторонам: бар явно знавал лучшие времена. — Лишь бы не свалился на театр «Тиволи», Скай совсем недавно сделала там ремонт. И все же вернемся к молодой леди по имени Лина. Ты до сих пор не ответил на вопрос: что между вами?

— Между нами ровным счетом ничего. Принял ее на работу, на вакантную должность администратора. Вот и все. С какой стати ты вдруг так заинтересовался?

Натан пожал плечами:

— Ты же донимал меня вопросами о личной жизни, вот я и решил отплатить тем же. Ведь так приятно видеть на твоей физиономии кислое выражение! — Натан достал из кармана вибрирующий сотовый и посмотрел на освещенный экран. — Это Люк, — сообщил он и нажал клавишу ответа. — Эй, приятель! Говорят, твоя жена едва не родила в приемной Коула. Немножко не тот доктор, парень! Вряд ли тебе понравилось бы, если бы вдруг первенца принял ветеринар.

Коул слушал разговор Натана, ни на секунду не переставая думать о Лине. В чем же, черт возьми, заключается ее история? Вчерашний поцелуй был, разумеется, всего лишь шуткой. Но шутка почему-то зацепила и не отпускала.

Коул обладал богатым и разнообразным опытом поцелуев. И вполне мог считать себя искусным мастером; во всяком случае, его не раз хвалили участницы процесса.

Но Лина отличалась от других женщин. А чтобы понять, чем именно, нужно было снова ее поцеловать.

— Джулия родила дочку, — радостно сообщил Натан. — И назвала Джейн Энн в честь любимой писательницы, автора сентиментальных романов.

Джулия работала в библиотеке соседнего городка «Сиринити-Фоллз».

— Похоже, библиотекарша слегка не в себе, — заметил Коул.

— Люк тоже так считает. Зато очень гордится собой. Обе девочки чувствуют себя хорошо.

— Рад слышать.

— Что ж, раз не хочешь говорить о Лине, расскажи о ремонте. Как идут дела?

— Зачем? Хочешь помочь? — усмехнулся Коул. — У меня как раз есть лишний пояс для инструментов.

— Нет-нет, спасибо. Думаю, пока он мне не понадобится.

— Соглашайся! Готов исправно поставлять холодное пиво.

Натан с сожалением покачал головой:

— Прости, но Скай уже составила для меня список неотложных дел.

— Все еще пытается переоборудовать офис шерифа по законам восточной мудрости?

— Нет. По-моему, в последнее время она разочаровалась в китайской философии.

— Надеешься когда-нибудь переехать из квартиры над театром в настоящий дом с настоящим двором и садом?

— Если это и произойдет, то дом действительно будет настоящим, а не рассыпающимся от ветхости, как твой.

— Видишь ли, когда я выкупил практику у кузена отца за солидные деньга, эта падающая башня входила в комплект.

— Дом пустовал почти десять лет. Это обстоятельство о многом говорит.

— Ремонт бодрит.

— Если не наоборот. Все зависит от настроения и перспективы.

— Меня сложно выбить из колеи, — заверил Коул.

— Это точно. Упрямый парень. Настойчивый. И уверенный в собственных силах.

— На сто процентов.

— К тому же неспособный пройти мимо бродячей собаки или кошки. Скольких ты уже приютил?

— Не твое дело.

— Так, может быть, и Лина из той же серии? Принял неудачницу под крылышко?

— Тебя еще никто не называл дерьмом?

— Еще как называли! И не раз. Но это вовсе не означает, что в моих словах нет доли правды.

— Заткнись и пей свой любимый «Хайнекен», — посоветовал Коул.

— За версту видно ярого поклонника фирмы «Будвайзер».

— Вот в этом ты прав.

Коулу не хотелось признавать, что Натан прав и еще кое в чем. Лина вовсе не была неудачницей. Она была красивой женщиной — с притягательными формами, живым умом и острым язычком. А совсем недавно стала его сотрудницей и подчиненной, о чем не следовало забывать. А вот о стремительном поцелуе, который так хотелось повторить, следовало забыть как можно скорее.

Глава 4

Лина вошла в пиццерию Анджело томимая горькими сожалениями: конечно, от приглашения Сью Эллен пообедать вместе надо было решительно отказаться. Вообще-то она пыталась найти какие-то бледные отговорки, но сестра не пожелала ничего слушать.

«И кто-то еще смеет обвинять меня в стремлении командовать! Ха!» — подумала Лина.

После насыщенного бурными событиями дня хотелось лишь покоя и тишины. Увы, оба состояния нельзя было назвать характерными для Сью Эллен. И, как выяснилось, они не были свойственны и ее лучшей подруге Скай Райт.

Лина вовсе не сгорала от желания познакомиться с эксцентричной сестрой той экстравагантной особы, которая утром едва не родила в приемной ветеринарной клиники. Скай переехала в Рок-Крик чуть больше года назад, но Сью Эллен вела себя так, словно они были давними и самыми близкими на свете подругами — по крайней мере с раннего детства.

Удивляться не стоило: Сью Эллен все и всегда доводила до крайности, до абсурда.

Вернувшись в арендованный передвижной дом, Лина первым делом залезла в душ. В холодный. Горячая вода по-прежнему отсутствовала, однако настоятельно требовалось смыть следы попугайской непосредственности.

Джинсы, которые были на Лине, стоили больше недельной зарплаты звериного администратора. А ультрамодный топ в стиле ампир еще несколько месяцев назад не выглядел экстравагантным излишеством. Сейчас все изменилось: деньги оказались бы предпочтительнее.

А еще очень хотелось развернуться и выйти из ресторана. Увы, было уже слишком поздно.

— Наконец-то! — Сью Эллен резво подскочила и обняла сестру с таким искренним пылом, словно не видела по крайней мере десятилетие. — Мы тебя ждали. И уже заказали пиццу.

Лина беспомощно трепыхалась в достойных удава объятиях.

— Я… не могу дышать!.. Отпусти! — с трудом пробормотала она.

— Прости. — Сью Эллен сделала шаг назад и изобразила сожаление на грани раскаяния. — Все еще не отвыкла обниматься. Лина, познакомься, пожалуйста, с моей подругой Скай.

От рыжеволосой женщины в отчаянно яркой футболке исходили почти физически ощутимые волны недоверия.

— Должно быть, ты очень гордишься сестрой, — заметила Скай.

— О, разумеется! — просияла Сью Эллен.

— Я хотела сказать, что Лина должна гордиться тобой.

— Что-что? — растерянно заморгала Сью Эллен.

Лина готова была сделать то же самое, но не захотела показывать, что не понимает, о чем именно говорит Скай. Чувствовать себя дурочкой ужасно противно, а в присутствии этой особы неприятное ощущение некоторой неполноценности возникло с самого начала.

— Я имела в виду, что Лина должна гордиться твоими успехами здесь, в Рок-Крик, — пояснила Скай.

— Ну, знаешь! Мои скромные достижения не идут ни в какое сравнение с ее блестящей карьерой! — почти возмущенно воскликнула сестра.

— А Лина завоевала титул «Мисс Чау»? — не унималась Скай.

— «Мисс Чау-Чау», — поправила Сью Эллен. — Нет, не завоевала.

— А как насчет «Мисс Скраббл»?

— Титул назывался «Мисс Скраббл». Тоже нет.

— Я настаиваю на своем заявлении.

— На каком именно? — Лина вовсе не собиралась сдаваться без боя.

— Относительно выдающихся качеств твоей сестры, — пояснила Скай.

— Я в курсе ее лучших качеств. — Неужели придется обороняться?

— Правда? — Скай вела себя так, словно слишком много видела и еще больше понимала. Лина отвела взгляд и пробормотала:

— Наверное, все-таки не стоило сюда приходить.

— О чем ты говоришь? — возмутилась Сью Эллен. — Садись. Смотри, наша пицца уже готова. Сядь же, Лина!

Да, работа в клинике ветеринара, наверное, накладывала определенный отпечаток, однако не до такой степени, чтобы безропотно выполнять команды «сидеть» и «к ноге». Но пицца пахла божественно. А Лина проголодалась зверски — настолько, что урчало в животе. Пришлось сесть, хотя и неохотно.

— Что я пропустила? — На свободный стул скользнула молодая темноволосая женщина мрачно-экстравагантного вида: в готическом одеянии и с множеством татуировок. В ушах покачивались серьги в виде скелетов. — Что-нибудь хорошее? Или что-нибудь плохое? А может быть, что-нибудь пикантное?

— Это наша подруга Лулу, — представила Сью Эллен. — Ни за что не хочет изменить имидж. Может быть, тебе удастся ее переубедить?

— Даже не рассчитывайте, — уверенно заявила Лулу и ухватила солидный кусок пиццы.

Лина ощущала неуклонно растущее чувство неловкости.

— Что рассказала обо мне сестра?

— Почти ничего, — ответила Скай. — Только то, что ты живешь в Чикаго и очень любишь командовать.

Лина удивленно взглянула на сестру:

— И это все, что ты поведала?

Сью Эллен удивленно вскинула брови:

— А ты часто рассказываешь обо мне своим подругам?

— Не очень, — призналась Лина и смущенно потупилась.

— Ну а я — единственный ребенок в семье, — оповестила Лулу и снова потянулась к пицце. — Знаете, как много единственных детей совершают самоубийство?

— Сейчас же прекрати разговоры о самоубийстве, — приказала Сью Эллен. — У сестры сложится ошибочное впечатление.

Лулу лишь рассмеялась:

— Да у нее и так уже сложилось ошибочное впечатление — едва я села за стол. По лицу было видно.

— Этого бы не случилось, если бы ты позволила мне кое-что изменить в твоем облике, — резонно заметила Сью Эллен.

Лулу сверкнула глазами:

— Насколько мне известно, ты уже оставила мечты о косметологии и решила заняться недвижимостью.

— Да, но моя сестра — модель. Причем знаменитая!

— Знаменитая, говоришь? — . Заявление не произвело на Лулу ни малейшего впечатления. — Что-то не приходилось о ней слышать.

— Можно подумать, ты знаток моды и модельного бизнеса, — парировала Сью Эллен. — Кстати, Скай, — тут же переключилась она, — ты ведь помешана на тестировании новых косметических средств на животных.

— «Помешана» — неправильное и нехорошее слово, — поправила Скай.

— Так вот, о сестре я мало рассказывала потому, что хотела, чтобы сначала вы ее увидели.

— Она не слишком разговорчива, правда? — Скай смерила Лулу насмешливым взглядом.

— Вы втроем прекрасно обходитесь и без моего участия, — подала голос Лина. — Перефразируя Лулу, составили обо мне твердое мнение, едва я успела войти.

— Не имею привычки судить о людях по внешности. — Скай не пыталась скрыть обиду.

— И я тоже, — парировала Лина.

— О, перестань, пожалуйста! — презрительно фыркнула Лулу. — Посмотрела на меня и сразу подумала: «извращенка».

— Совершенно верно, — с готовностью согласилась Лина. — Именно такое впечатление ты и стремилась создать.

Лулу недоверчиво прищурилась:

— Как это?

— Образ — всегда послание, утверждение. Ты не любишь, когда тебя учат жить. Зато любишь, когда тебя замечают. И не стесняешься в выражении собственного мнения. Кстати, мне очень нравится твоя футболка. — Лина показала на надпись «Не стоит спешить». — Но вам со Скай почему-то хотелось поставить меня в неловкое положение. Вот только не пойму, с какой стати и зачем?

— Уверена: если постараешься, непременно поймешь, — пообещала Скай.

Лина вздохнула:

— Что происходит с людьми?

— С какими именно? — воинственно прорычала Скай.

— С теми, кому нравится Рок-Крик, — уточнила Лина.

— Можно подумать, сама ты не принадлежишь к числу ярых поклонников родного города.

— Совершенно верно, — со вздохом согласилась Лина.

— А если он вызывает в душе ненависть, то зачем же вернулась? — наседала Скай.

Лина то и дело задавала себе этот вопрос. Может быть, стоило навестить родителей во Флориде, а не приезжать обратно в затхлый мирок, из которого когда-то удалось вырваться? Трудно сказать, что заставляло острее чувствовать собственный провал: жизнь вместе с родителями в доме для пенсионеров или птичий помет на шее.

С каждой минутой Флорида казалась все привлекательнее, Особенно сейчас, в компании не слишком дружелюбных, даже агрессивных подруг старшей сестры. Но во всяком случае, Сью Эллен окружали подруги, пусть, и странные. А вот у нее не было никого. Лина внезапно ощутила острое одиночество. Ни веселой компании, ни дружеского сочувствия.

На глаза навернулись непрошеные слезы.

— Смотри, из-за тебя человек расстроился не на шутку. — Лулу укоризненно взглянула на Скай.

— Считаетесь моими подругами, а обидели родную сестру! — Возмущенный голос Сью Эллен с каждым словом звучал все громче. Да и сама она поднялась со стула и теперь стоя испепеляла предательниц гневным взглядом.

— Я не плачу. — Лина отчаянно пыталась усадить защитницу на место. — Просто обострение аллергии.

— С каких это пор? — Сью Эллен взглянула с подозрением.

— С момента возвращения в Рок-Крик, — виновато пробормотала Лина.

Скай наклонилась и посмотрела на Лину внимательнее:

— А знаешь, ты похожа на мою сестру Джулию.

— Не радуйся: ничего хорошего, — предупредила Сью Эллен.

— Ничего подобного! Мы научились прекрасно ладить, — заверила Скай. — И уже не ругаемся, как раньше. Я же тебе рассказывала!

— Угу. — Сью Эллен не слишком-то поверила.

— Может быть, твоя сестра и любит командовать, — пошла в наступление Скай, — но ты и сама не промах. Палец в рот не клади.

— Спасибо. — Лина подняла бокал, словно произнося тост.

Скай улыбнулась.

— Никакая я не командирша! — возмущенно закричала Сью Эллен.

Скай, Лулу и Лина дружно закатили глаза. В этот момент возникла невидимая связь. Может быть, подруги Сью Эллен не так уж и плохи…

Час спустя все четверо с энтузиазмом трудились над второй пиццей и весело смеялись над рассказанной Лулу забавной историей. Неожиданно раздался мужской голос:

— Сью Эллен! Не ожидал встретить тебя здесь!

— Расс! — Подкрашенные ресницы Сью Эллен взволнованно затрепетали.

Скай и Лулу снова закатили глаза.

— Это тренер Расс Спирс, — торжественно провозгласила Сью Эллен.

— Знаю, — ответила Скай, — занималась с его футбольной командой йогой, помнишь?

— А что, эта поза латука очень даже ничего, — авторитетно заметил Расс.

Скай вздохнула:

— Это поза лотоса, тренер.

Однако тот не слушал.

— А это кто? — Мистер Спирс пожирал Лину нескромным взглядом.

Сью Эллен представила:

— Познакомься: моя сестра Лина.

Расс нахмурился:

— Ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра. — Расс с такой силой сжал Лине руку, что та едва не сморщилась. — Приятно познакомиться. Не возражаете, если отвлеку Сью Эллен на пару минут?

— Конечно, забирайте, — разрешила Лулу.

— Давно она встречается с тренером? — поинтересовалась Лина, едва сестра ушла.

Лулу от удивления вытаращила глаза:

— А что, она встречается с тренером?

— О, не обращайте внимания. — Нужно было спешно исправлять положение. — Это я так, просто оговорилась. Случайная оплошность.

Кстати, сегодня уже не первая.

— Срочно расскажи все, что знаешь, — потребовала Лулу. — Начиная с тренера.

Положение спасла Скай:

— Послушай, Лулу, если бы ты удосужилась обратить внимание на что-нибудь, кроме комиксов, то непременно заметила бы, что Расс Спирс и Сью Эллен встречаются уже пару недель.

Скай повернулась к Лине, всем видом показывая, что не мешало бы сменить тему.

— Давай лучше поговорим о тебе.

— Не пользуюсь косметикой тех компаний, которые проводят тесты на животных, — поспешила заверить Лина. — И не ношу натуральных мехов.

— Как приятно это слышать! Прости, хотелось бы знать, что именно из нашей болтовни довело тебя до слез.

Лина отвела взгляд.

— Я же сказала: аллергия.

— Понятно.

— Никогда не плачу на людях.

— Может быть, зря?

Лина удивленно прищурилась:

— Что?

— Может быть, иногда как раз надо давать выход эмоциям, а не закупоривать их в бутылке.

— Семейство Скай проповедует душевную открытость, — пояснила Лулу. — Исключение составляет лишь бабушка Вайолет. Это настоящая непоколебимая скала.

— Сегодня встретила в клинике Джулию и вашу маму, Энджел. Правда, познакомиться не удалось: не до того было.

— Коул — хороший парень, — внезапно произнесла Скай.

Лине хотелось понять, что стоит за неожиданным вердиктом. Уследить за логическими зигзагами и угнаться за постоянной сменой тем оказалось непросто, уж слишком широким оказался их круг. Наверное, именно это свойство позволяло Скай отлично ладить со Сью Эллен, ведь та обладала аналогичным стилем мышления и общения.

— Слышала, Коул пользуется бешеной популярностью у дам.

— Мы стараемся его оберегать.

— Но он выглядит вполне самостоятельным человеком со сложившимся характером.

— Так оно и есть.

— Ну значит, можно не волноваться. Никаких проблем.

Абсолютная ложь. На самом деле проблем собралось более чем достаточно. Включая чересчур сексапильного босса. Но в то же время у Лины имелся конкретный план действий, причем не абстрактный, а зафиксированный в электронной записной книжке вместе с конкретным временем выполнения каждого из пунктов. Оставалось лишь точно следовать намеченному курсу, и путь к успеху можно было считать гарантированным. Женщина с четким планом действий непобедима!

Да. Разумеется, в Чикаго план действий тоже существовал, однако с треском лопнул! Провалился.

Возможно, она совершила серьезную тактическую ошибку. Следовало остаться в Чикаго и найти работу — любую; например, устроиться в качестве бариста в одну из кофеен сети «Старбакс». Однако одна лишь мысль о том, что кто-нибудь из знакомых увидит, как она подает жидкий «эспрессо», вызывала панический трепет.

Куда надежнее казалось спрятаться в городке Рок-Крик до тех пор, пока не удастся встать на ноги.

Главная трудность заключалась в стремительности перехода из состояния успеха и стабильности в состояние абсолютной бедности, неизвестности и неопределенности. Скорость падения не позволила осознать и противостоять случившемуся.

Ну что ж, шестнадцатый день рождения давно миновал, и Лина Райли отнюдь не страдала юношеской наивностью. Да, в модельном бизнесе двадцать восемь лет — самая настоящая старость. И все же, черт возьми, она не была готова смириться с положением неудачницы!

Так что оставалось строго придерживаться составленного плана. И не забывать совет Джули Эндрюс: «Настойчивость может девятнадцать раз оказаться напрасной, но зато в двадцатый раз непременно оправдается».

* * *

Сью Эллен пыталась понять, почему тренер решил поговорить наедине. Он просил называть его по имени: Расс. На людях она так и поступала. Однако думала исключительно как о «тренере». А еще как о «настоящем мужчине». О человеке, которого уважал весь город.

Наконец — то впервые в жизни она получила шанс к достижению респектабельности. О тайном стремлении не рассказывала никому, даже подругам.

Сью Эллен вовсе не была дурочкой. А потому отлично понимала, что думали о ней некоторые люди. Вернее, большинство людей. Они считали ее странной, «не от мира сего». Но ведь они ее не знали. По-настоящему ее не знала даже Скай.

Сью Эллен видела, что Скай безразлично мнение окружающих, и завидовала подруге. Потому что зачастую это мнение больно ранило.

Нет, ни Скай, ни Лулу не могли ее понять. И даже Лина нередко ошибалась.

Но все это не имело ни малейшего значения. Сью Эллен твердо знала, чего хочет, и хотела настолько яростно, что едва не сгорала от волнения. Ни разу в жизни не приходилось так нервничать. То есть со времени давнего развода, который случился сто лет назад. Да, в юности она совершила огромную глупость и вышла замуж за Эрла. К счастью, хватило соображения быстренько одуматься и бросить незадачливого супруга.

Она почти не вспоминала ни о разводе, ни о бывшем муже. Так почему же вдруг вспомнила сейчас? С какой стати? Сью Эллен вытерла влажные ладони о коленки укороченных брючек в цветочек и на мгновение замерла, любуясь крошечными маргаритками, нарисованными на накладных ногтях.

Да, она могла это сделать. Могла заполучить тренера.

— Ты слышала, о чем я говорил? — уточнил Расс.

— Конечно. Конечно, слышала. — Ни за что на свете она не согласилась бы сознаться в обратном.

— И что же ответишь?

— А какого ответа ты ждешь?

— Положительного.

— В таком случае, мой ответ «да».

— Отлично. В таком случае наверняка успеешь испечь к утру четыре дюжины кексов и подготовить их к школьной распродаже, к семи часам. Так ведь?

Испечь? Но ведь для того, чтобы что-то испечь, необходима духовка! А Сью Эллен хранила в духовке вырезки из газет и журналов. И с тех самых пор, как переехала в родительский дом, ни разу ее не включала. И все же ответила не задумываясь:

— Конечно. Какие сомнения?

— Спасибо, Сьюзи. Большое спасибо.

Признаться, что прозвище Сьюзи ненавистно ей с детства, не хватило духу. Вместо этого Сью Эллен просто улыбнулась, ведь тренер поцеловал ее в щеку на глазах у всех присутствующих. Правда, в пиццерии в этот час сидело не больше восьми человек, и все же…

Мечтательно улыбаясь, она проводила его взглядом, а потом вернулась за стол к подругам и сестре.

— Четыре дюжины кексов? — Лина наконец поняла, почему Сью Эллен направилась вместе с ней, а не простилась у входа на стоянку. — С ума сошла? Разве ты умеешь печь?

— Духовка пуста. — Сью Эллен решительно захлопнула дверцу.

— И что же?

— Значит, мы сможем испечь в ней кексы.

— В данном случае «нас» Не существует. Есть только ты. Причем вполне можешь пойти домой и испечь в собственной духовке.

— Не могу. Она забита всякими вещами.

— Убери вещи.

Сью Эллен решительно покачала головой:

— Некогда. Пора начинать работу.

— Нет. Мне пора спать. Сегодня был трудный день, и завтра предстоит такой же.

— И мне тоже. Но кексы нужно испечь к семи утра. — Сью Эллен открыла свою огромную сумку и извлекла ноутбук. Включила. — Ой, совсем забыла. Этот дом не подключен к цифровой абонентской линии. Интернета нет.

— С какой стати тебе вдруг понадобился Интернет?

— Там выложены рецепты. Сама видела. Даже кое-что скопировала и сохранила. Правда, пока еще не использовала. Но может быть, пригодятся? — Сью Эллен принялась лихорадочно нажимать на клавиши. — Надо же, кексов-то как раз и нет. Понятия не имею, с чего начать.

— Сесть в машину, съездить в круглосуточный мини-маркет и купить там кексы.

— Уже звонила и спрашивала. У них только пончики.

— Зачем тебе вдруг понадобились кексы, да еще к семи утра?

— Затем, что они нужны Рассу для школьной распродажи.

— Ну так пусть сам и печет.

— Я обещала.

— Это было глупо.

— Можно подумать, ты сама ни разу в жизни не поступала глупо.

— Поступала миллион раз. — Возвращение в родной Рок-Крик начинало казаться самой большой из всех совершенных в жизни глупостей.

— А ты знаешь, как готовят кексы?

— Понятия не имею. Но вполне возможно, что на пачке со смесью напечатан рецепт.

— Грандиозно! — Сью Эллен принялась методично открывать дверцы кухонных полок.

— Что ты ищешь?

— Пачки со смесью.

— Видишь ли, дело в том, что я не вожу с собой смесь для кексов. Так что тебе придется съездить и купить.

— Поедем со мной.

— Зачем?

— Для оказания моральной поддержки.

— С каких это пор тебе требуется моральная поддержка для покупки концентратов?

— С этой минуты.

Сью Эллен схватила сестру за руку и потащила к машине. Огромная розовая машина, без сомнения, досталась от какой-нибудь продавщицы из магазина «Мэри Кэй».

— Думаю, что розовый «бэтмобил» должен раздражать тебя не меньше коллекции Элвисов, — заметила Сью Эллен, выезжая за ворота трейлерного парка. — Впрочем, это не важно. Важно лишь не подвести Расса. Он рассчитывает на мою помощь. Ему необходимо знать, что на меня можно положиться. Опереться. Заметь, я всегда стараюсь повторно использовать все, что поддается повторному использованию.

— И это важно, потому что…

— Потому что подтверждает серьезное и ответственное отношение к жизни.

Лину не на шутку озадачило серьезное отношение сестры к мнению Расса. Но не меньше озадачила и скорость, с которой та вела машину. К мини-маркету примчались в рекордно короткое время.

— Смесь для кексов. Не забудь, что нам нужна именно смесь для кексов. — Сью Эллен командовала, словно сержант на плацу. — Не отвлекайся на «Доритос» и «Туинкиз». «Туинкиз» не кексы. Шоколадные кексы «Тейстикейкс» — это кексы, но здесь таких нет. Так, начинаем! Вперед! Главное ничего не пропустить! Ты с этой стороны, а я — с той! Побежали! Быстрее!

Бежать у Лины не хватило сил, но она энергично зашагала вдоль полок: завернутый в пластиковую пленку хлеб, банки с равиоли, коробки с замороженными лепешками «буррито».

О, оказывается, здесь имелся в продаже замороженный вишневый йогурт «Бен и Джерри»! Отличная находка! Лина открыла дверцу холодильника и едва не стукнула по лбу.

— Прости. — Она быстро захлопнула дверцу. — Ударила?

— А что, старалась?

— Разумеется, нет! Что за вопрос!

— В офисе сегодня выдался нелегкий день. Так что не стал бы винить за попытку сорвать зло и тем самым облегчить душу.

— Если срывать зло, то уж на попугае. Ты-то здесь причем?

— Рад слышать.

Лина с трудом оторвала взгляд от одиноко зимовавшей в холодильнике упаковки вишневого йогурта и сконцентрировала внимание на Коуле. Белая футболка. Расстегнутая голубая рубашка и джинсы. Очень красиво. Очень ему идет. На щеках и подбородке пробивается щетина. Тоже очень красиво и ему идет. Небритый образ опасно напоминал о спальне и даже отвлек от мыслей о йогурте. До тех пор пока Коул не открыл прозрачную дверцу и не потянулся к заветной коробке.

Лина схватила его за руку.

— Мое!

— Всего-то пару дней в городе, а уже заявляешь на меня права?

— Не ты, а «вишня». Йогурт мой. Я как раз собиралась его достать, когда ты подставил лоб и помешал.

Коул крепко сжимал коробочку.

— Обладание — девять десятых закона.

Упоминание о законе заставило вспомнить юриста Джонни. Да, все мужики — сволочи. Даже если прикрываются неотразимым обаянием.

— Расскажи, до какой степени ты хочешь эту «вишню»? — Коул поднял коробку так, чтобы соперница не смогла дотянуться.

— Не настолько, чтобы сделать то, что у тебя на уме.

— Откуда тебе известно, что именно у меня на уме?

— Читаю твои мысли, как открытую книгу, красавчик.

— Неужели, принцесса? — Он повернулся в узком пространстве и почти прижал Лину к стеклянной дверце холодильника. — В таком случае о чем же я думаю сейчас?

Лина пристально взглянула. Или просто хотела пристально взглянуть. А вместо этого поддалась свету голубых глаз. Наверное, сказывалось мерцающее освещение, небольшие лампочки переливались над полками мини-маркета. А может быть, действовала напряженность внимательного взгляда или влияла близость доктора Фланни, ша, и вдруг в изменчивых глазах Коула мелькнуло новоц неожиданное выражение. С насмешливым блеском Лина справилась бы без особого труда, но что делать с жарким соблазнительным огнем?

Дыхание сбилось. Колени задрожали. Тело утратило твердость и завибрировало подобно неустойчивому свету над головой.

— Ну, отгадывай. — Голос Коула звучал низко, чуть хрипловато и пронизывал так, как, наверное, пронизывает горячий ветер пустыни. — Быстрее.

Лина едва не отключилась. Да, прямо в мини-маркете, в секции замороженных товаров, накрепко зажатая между холодильником и сильным телом Коула.

— О чем же я думаю?

О чем он думает? Неужели в такой момент можно о чем-то думать?

— Хочешь меня?

О да. Еще как! Лина слегка шевельнулась, а получилось, что потерлась о его бедра. Желание захлестывало.

— Хочешь, чтобы я… сказал сам? — Теплые губы едва не касались ее губ. — О чем думаю?

Лина облизала губы, и язык чуть не коснулся его рта. Она медленно таяла. Но не так, как тает злая волшебница, когда ее обливает водой маленькая девочка. Нет. Таяла так, как тает на летнем солнышке ванильное мороженое. Сладко, без раскаяния и сожаления.

— Интересно, чем же вы здесь занимаетесь?

Лина настолько увлеклась, что прошло несколько секунд, прежде чем голос сестры достиг сознания. И это при том, что Сью Эллен не имела привычки говорить тихо. Нет, сестра звучала лишь на двух уровнях: громко и очень громко.

Вопрос был задан на втором уровне.

Лина даже не заметила, как подняла руки и положила ладони Коулу на грудь. А сейчас машинально сменила позу и больно ударилась о ручку холодильника.

Тихо помянув того, чье имя не принято произносить вслух, Лина наконец вышла из состояния транса. Впрочем, возвращению к реальности способствовало и движение Коула: он сделал шаг назад и выпустил ее из плена.

Лина мгновенно воспользовалась возможностью и выхватила йогурт.

— А я вот что думаю: «вишня» по праву принадлежит мне!

— Скажи лучше, смесь для кексов ты нашла? — прогрохотал командирский голос сестры.

Лина молча покачала головой.

— Идем. Мы уезжаем, — скомандовала Сью Эллен. — Придется ехать в «Уол-март» по федеральному шоссе. Говорят, там полно шоколадных кексов «Тейстикейкс». Гораздо лучше, чем смесь. Никаких духовок.

— Сначала надо заплатить за это. — Лина покрепче прижала к груди йогурт — а вдруг Коул совершит какой-нибудь хитрый маневр и отберет?

— Быстрее! — Сью Эллен нетерпеливо топнула ногой. Только сейчас Лина заметила, что на ногах у сестры симпатичные туфли — поддельный, но милый Джимми Чу. Обычно она сразу замечала такие важные детали, как обувь другой женщины. Но вот уже несколько дней жизнь шла кувырком.

Наверное, разладом миропорядка объяснялась и неожиданно острая реакция на Коула. Ощущение предгрозового напряжения все еще сохранялось: что делать, если сексапильность этого человека начисто лишил ее самообладания?

Но она же на него работала. Служебные отношения и личная жизнь — понятия несовместимые. Секс с начальником — нерушимое табу. Правило, которое Лина не нарушала ни разу в жизни. И даже не испытывала искушения. До этой минуты…

Глава 5

— Хватит копаться! — Сью Эллен безжалостно молотила в дверь ванной. — Теряем драгоценное естественное освещение!

Сестрам удалось достойно перенести инцидент с кексами и даже дожить до воскресенья. Воскресенье несло с собой модельный инцидент. Лина не чувствовала уверенности в том, что сможет благополучно преодолеть очередное испытание.

— Что это за костюм? — поинтересовалась она из-за двери.

— Тебе предстоит изобразить мисс эпохи Регентства. Как в этом милом сериале «Гордое предубеждение». Помнишь?

— Имеешь в виду «Гордость и предубеждение»?

— Ну да. Какая разница?

Лина внимательно смотрела на собственное отражение в большом, в полный рост, зеркале на двери. Платье выглядело… так, что не находилось слов.

— В чем дело? — Сью Эллен снова постучала, и зеркало дрогнуло. — Может быть, помочь? Платье не мало?

Лина распахнула дверь.

— Что скажешь?

— Ого! — Зрелище определенно произвело сильное впечатление. — У тебя что, новые сиськи?

— Нет. Просто никак не удается засунуть их в это платье. — Лина подтянула корсаж.

— Выглядишь грандиозно! Очень сексапильно, — с видом знатока оценила Сью Эллен. — Поехали. Будем надеяться, что фотограф слеп на один глаз и не заметит, если что-то вывалится. Не забывай подтягивать лиф. Если вдруг телеса чересчур обнажатся, сразу дам знать. Объявление напечатают во всех местных газетах, так что фотография не имеет права на излишнюю откровенность. Уверена, тебе приходилось сниматься и в более вызывающем виде. Как насчет «Виктория сикретс»?

— О чем ты?

— Журнал обнажает побольше красот, чем ты сейчас.

— И что же?

— А то, что ты скорее всего там работала.

— Женщины моего размера не их контингент.

— Ну и что? А зачем они показывают миллион бюстгальтеров маленьких размеров — для женщин, которые прекрасно обойдутся и без них?

— Затем, чтобы соблазнить покупать и носить даже тех, кому эта деталь туалета не нужна. К сожалению, большинство не обладает правом выбора.

— А ты до сих пор ничего не сказала о моих прелестях. — Сью Эллен гордо выпятила грудь. — Замечаешь разницу?

Лина покачала головой. Честно говоря, в данный момент ее куда острее интересовало состояние собственного декольте.

— Сделала пластику. Только никому не говори.

— Кому, интересно, я могу сказать?

— На меня начала действовать гравитация. То есть не Гравитация, кошка Скай, а та самая невидимая сила, которая все притягивает к земле, включая и грудь.

Сестра проворно вытолкала Лину за дверь.

— А, Барт, привет! — Сью Эллен радостно помахала стоящему рядом с фотографом пожилому лысому человеку. — Вот она. Моя сестра, модель. Лина, познакомься. Это Барт Чамли, владелец парка передвижных домов.

— Приятно познакомиться, Лина. — Барт протянул руку.

Мисс эпохи Регентства прижимала руки к груди.

— Простите, если я не пожму вашу руку.

Барт нахмурился:

— Какие-нибудь проблемы?

— Нет-нет, — мгновенно вмешалась Сью Эллен. — Никаких проблем. Все в полном порядке.

— Тогда почему же ваша сестра так крепко обнимает сама себя?

— Немножко замерзла. Пытается согреться, чтобы лучше выглядеть в кадре. Все готово? Можно начинать? Куда вы хотите ее поставить?

— Минуту. Сейчас все выясню. — Барт повернулся к фотографу.

В этот момент послышался громкий восхищенный свист.

Лина испуганно оглянулась. Неподалеку стоял Коул. Только его здесь и не хватало! Мало того что недавно он пытался загипнотизировать ее и обманом лишить коробки с йогуртом, так теперь явился и сюда! Лина гневно налетела на провокатора:

— Что ты так разглядываешь? Это всего лишь грудь. — Она приподняла бюст так, чтобы зритель мог в полной мере насладиться зрелищем, но при этом едва не потеряла глубоко вырезанный корсаж. — Уж этого добра наверняка насмотрелся вдоволь! Видишь ли, я здесь работаю, так что не смогу по достоинству оценить твой неприличный свист.

— Но я свистел не тебе.

— Неужели? — Лина недоверчиво посмотрела по сторонам. — В таком случае кому же?

— Вон той сучке.

— Эй! — предостерегающе воскликнула Лина.

— Не спеши выходить из себя. Речь идет о пекинесе миссис Петрочелли, Она сломала ногу, то есть миссис Петрочелли, а не собака, Мисти. А собака выскочила на улицу, потому-то и пришлось ей свистнуть, чтобы вернуть домой. У Мисти в последнее время почему-то пропал аппетит. Хозяйка попросила прийти и посмотреть, в чем дело. Я не собирался разглядывать твои груди. Даже не знал, что их сегодня демонстрируют всем желающим. Но теперь, после того, как ты имела любезность привлечь внимание, должен заметить: да, мне действительно довелось повидать немало дамских прелестей, но твои сокровища просто вне конкуренции. Восхитительны. Безупречны.

Лина давно успела привыкнуть к мужским взглядам. Правда, не к столь откровенным. Никому еще не удавалось воздействовать на нее с такой неодолимо притягательной силой. Взгляд Коула казался осязаемым, дотрагивался, прикасался. Но не грязно и липко, а нежно, эротично и соблазнительно. Так же, как возле холодильника в мини-маркете.

Неожиданно Лина почувствовала, что задыхается. Как будто только что перекрыли кислород.

Подождите! Ей ведь и правда только что перекрыли кислород!

Кашлять было страшно: а вдруг Коул постучит по спине, и тогда грудь взметнется и окончательно покинет пределы оригинального платья под девизом «Джейн Остин едет в Даллас».

— Нормально себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Коул. Наверное, заметил, как она покраснела. Если не удастся вздохнуть, то скоро посинеет от легочной недостаточности… к счастью, кислород наконец вернулся в дыхательные пути.

Лина кивнула. Конечно, все в порядке.

«Не волнуйся и просто дыши», — приказала она себе.

Ну возможно, «все в порядке» — нескромное преувеличение. Если бы жизнь действительно катилась по рельсам порядка, то Лина оставалась бы в Чикаго и работала в модельном агентстве, а не стояла посреди убогого парка передвижных домов «Ридженси» перед нелепым фотографом, больше привыкшим увековечивать свадебные торжества. И уж конечно, не демонстрировала бы Коулу собственный бюст.

Разумеется, Коул свистел не ей. Как вообще могла прийти в голову смешная детская мысль? Мир вовсе не вращался вокруг нее, как справедливо заметила Айрин, бывший агент, прежде чем уволить.

Лина ощущала себя нелепой героиней пошлого анекдота. Да что там! С некоторых пор сама жизнь превратилась в глупый, пошлый анекдот. Совеем не смешной.

— Держи. — Сью Эллен что-то сунула в руки.

— Что это такое?

— Скотч, липкий с двух сторон. Таким пользуются актрисы и певицы, чтобы предотвратить неприятные неожиданности во время выступления. В частности, избежать излишнего обнажения. Лулу сказала, что в школьных группах поддержки эта штука незаменима. Привет, Коул. — Сью Эллен милостиво улыбнулась. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, твоя сестра обвиняет меня в намерении сожрать взглядом ее неповторимое декольте, — поведал Фланниган.

Сью Эллен гордо кивнула:

— Впечатляет, правда?

— Эй! — возмутилась Лина, чувствуя, как заливается краской. — Еще чуть-чуть, и ты попросишь его помочь приклеить этот пластырь!

— О, всегда готов оказать посильную помощь! — Лицо Коула озарилось недвусмысленной улыбкой.

— Подожди секунду, телефон. Надо срочно ответить. — Словно истинный магнат шоу-бизнеса, Сью Эллен отвернулась и поднесла к уху розовую «моторолу».

Коул тем временем потянулся к скотчу.

— Даже и не думай, — предостерегла Лина и еще крепче сжала рулон.

— Значит, мне уже указывают, о чем можно думать, а о чем нельзя? Тебе никогда не говорили об излишней самоуверенности?

— Предпочитаю считать себя не самоуверенной, а уверенной в себе.

— Понятно.

— Некоторых мужчин это качество пугает.

— Только не меня.

— Понятно. — Лина намеренно повторила его слово и даже скопировала насмешливый тон. — Скорее всего, ты привык к тому, что женщины моментально исполняют все твои команды. Точно так же, как Мисти. — Лина ткнула пальцем в пекинеса, который уселся у ног доктора и, подняв голову, с обожанием на него взирал.

— Конечно, — с готовностью согласился Коул. — А еще они непременно пускают слюну.

Ну, знаете, это уж слишком!

— Да, — мечтательно добавил он, — ничто не сравнится с собачьей слюной поутру.

— Только не пытайся внушить, что общаешься исключительно с дамами собачьего происхождения. Не сомневаюсь, что сестер Евы на твоем счету тоже больше чем достаточно!

— Разве их может быть больше чем достаточно? — удивился Коул. — Что-то не верится.

— Еще бы! По-твоему, так чем больше, тем веселее.

— Ну вот, теперь тебя послушать, так можно решить, что я регулярно устраиваю многолюдные оргии. Вынужден напомнить, что моя тетушка — монахиня.

— И наверняка гордится племянником. — Лина не удержалась от колкости.

Удивительно, но Коул вовсе не обиделся. Напротив, лицо озарилось нежной улыбкой. Он наклонился и дружески почесал Мисти за ушком.

— Да, действительно очень гордится. Представь себе. Так же как и вторая тетушка, Нэнси, хозяйка магазина «Автозапчасти». Думаю, в ближайшем будущем обе придут, чтобы посмотреть на тебя.

Последняя фраза вызвала немедленную и бурную реакцию.

— Что? Посмотреть на меня? Зачем? С какой стати?

— Они всегда интересуются теми, кто интересен мне.

— И что же, теперь в этот круг вхожу и я?

— Ты сама так решила. Сказала, что приехала в город специально, чтобы меня спасти. Так стоит ли удивляться, если любящие тетушки пожелают познакомиться с той, которая способна на столь смелое заявление?

— Но ведь я всего лишь пошутила…

— Никогда не шути с монашками. Они не любят и не понимают шуток.

— Трудно поверить.

— Неверие… — Коул покачал головой. — Вот чем никогда не стал бы хвастаться перед людьми церкви.

— Ты просто пытаешься сбить меня с толку и заставить нервничать.

— И как, получается?

Еще как получалось! Но Лина ни за что на свете не призналась бы в слабости ни самому Коулу, ни тетушке-монашке.

— Можешь не отвечать, — милостиво разрешил он.

— И не собираюсь, — заверила она.

— Существует еще одно обстоятельство…

— Не имею ни малейшего желания выслушивать, — высокомерно заявила Лина.

— Уверена? А мне как раз кажется, что тебе должно быть чрезвычайно интересно.

— Настолько неинтересно, что даже говорить не хочется.

— Как знаешь. — Коул пожал плечами. — В таком случае тебе безразлично, что сквозь это платье все видно? Мне казалось, информация способна заинтересовать, но, судя по всему, я ошибся.

— Что?! — Лина немедленно посмотрела вниз.

— Платье, — повторил Коул. — Оно просвечивается насквозь.

— Где именно?

— Везде. От талии и ниже.

Лина подняла голову и попыталась испепелить противника взглядом.

— Просто пытаешься одурачить.

— Нет, говорю чистую правду.

— Разве? В таком случае какого цвета мои трусики?

Коул сосредоточил взгляд на интимной части Лининого туалета, и, лишь перехватив нескромный взгляд, Лина запоздало поняла неприличную неуместность вопроса.

— Впрочем, это совсем не важно, — поспешно исправилась она.

— Розовые. На тебе розовые трусики.

— Просто догадался.

Коул слегка прищурился, и в уголках глаз появились смешливые морщинки.

— Розовые в горошек.

Черт возьми! Она же прекрасно знала, что нужно сменить белье! Одно из основополагающих правил моды заключается в том, что белье должно гармонировать с верхней одеждой.

Розовые трусы, да еще в глупый горошек, дурно сочетались с этим ужасным платьем. Надо было надеть… что-нибудь голое!

Судя по всему, это слово стало сегодня главным.

Даже самое подходящее по цвету белье не смогло бы решить проблему полупрозрачного платья. Конечно, материал оказался слишком тонким и просвечивал. Но когда Лина смотрелась в зеркало в ванной, бросался в глаза только безумный, непристойный вырез. Прочие детали просто ускользнули от внимания.

Так в чем же дело? Может быть, она нечаянно взяла пример с принцессы Дианы и встала против солнца — так, что оно просвечивало ее со спины насквозь, словно гигантский софит?

Лина оглянулась. Да, конечно. Проблема именно в этом.

Модель быстро перешла на другое место и встала так, что солнце оказалось сбоку, а не сзади.

— Так лучше? — уточнила она, на мгновение забыв, с кем разговаривает.

— Зависит от точки зрения, — последовал ответ.

— Эта точка зрения также откровенна, как и предыдущая?

— Если тебя интересует, вижу ли я сейчас сквозь платье, то ответ будет отрицательным.

Лина вздохнула с облегчением.

— Но зато сейчас тебе угрожает потеря верхней части платья.

Лина вновь испуганно посмотрела вниз. Коул рассмеялся:

— Шучу.

— Идиот! — Она в ярости шлепнула его по руке, причем сильно.

— Ой!

Пекинская шавка Мисти мгновенно вскочила и с оглушительным лаем бросилась на защиту обожаемого доктора. Немного попрыгала вокруг, а потом решительно вцепилась в подол длинного платья и принялась с силой тянуть.

Послышался негромкий треск, а в следующую секунду Лина увидела, что платье, недавно позволявшее заметить лишь щиколотки, внезапно превратилось в ультрамини.

— Какие красивые ноги, — оценил Коул. В ответ зарычали обе — и собака, и Лина.

— Классно выглядишь! — Сью Эллен как раз направлялась к ним.

Лина снова зарычала. Она ненавидела свои похожие на творог бедра. Ну возможно, «ненавидела» — это слишком сильно сказано. Скорее, бедра просто не были ее козырем, как говорила в лучшие дни Айрин. То есть в их с агентом лучшие дни, а не в лучшие дни бедер: у тех вся жизнь была так себе.

Больше всего на свете Лину бесили тощие, нулевого размера модели, постоянно ноющие, как они ненавидят свои жирные бедра. Потому что это было не просто вранье, а вранье многослойное.

Иногда, надев правильные шорты, Лина не предъявляла своим бедрам серьезных претензий. Но только не сегодня, в присутствии Коула. Вполне достаточно его комментариев относительно розовых трусов в горошек и ног. Она знала, что он ее дразнит, насмехается в спину — точно так же, как делал это в детстве.

Она только что его стукнула. Недостойно опускаться до школьного уровня и вновь распускать руки. К тому же отвратительная шавка у ног могла запросто откусить кусок тела.

— Простите, что нарушаю ваш тет-а-тет, — заявила Сью Эллен, — но необходимо продолжить фотосессию.

— Не собираюсь позировать в таком виде, — выдавила Лина сквозь зубы.

— Я же сказала: выглядишь великолепно. Правда, она выглядит грандиозно? — Вопрос адресовался Коулу.

— Неподражаемо, — кивнул эксперт.

— Он смотрел сквозь платье. — Едва услышав собственные слова, Лина осознала их глупость.

Сью Эллен нахмурилась:

— О чем ты? Он же не супермен с рентгеновским зрением.

— Я стояла спиной к солнцу, и платье просвечивало насквозь… да что там! Я же с самого начала говорила, что оно никуда не годится. Но разве ты меня послушала? Не-е-ет! А ты, — Лина перевела прицельный огонь на Коула, — ты стоишь и издеваешься!

— Уверяю, даже и не думал издеваться! — возразил тот.

— Красивые ноги, — передразнила Лина.

— Спасибо, — последовал сдержанный ответ, — но, честно говоря, мои ноги лучше смотрятся в шортах.

— Вот! Вот об этом-то я и говорю!

Коул удивленно поднял темную бровь:

— О моих ногах?

— О твоем отношении!

— В отличие от тебя не могу похвастаться определенным отношением.

Сью Эллен нетерпеливо хлопнула в ладоши:

— Дети, мы попусту теряем время! Придется отложить препирательства!

— Я же сказала: не собираюсь фотографироваться в таком виде.

В этот момент послышался отдаленный раскат грома. В воздухе заметно нарастало напряжение: стремительно приближалась гроза.

Сью Эллен встревоженно подняла глаза к небу, потом вновь посмотрела на сестру:

— Но выхода нет! Ты должна сделать этот снимок, причем быстро!

— Ни за что!

Лина почти бегом бросилась к своему дому. Так хотелось положить руки на попу и проверить, что ее все-таки прикрывает злосчастное платье! Но проявить неуверенность в себе? Показать собственную слабость, уязвимость? Не дождутся!

Впрочем, демонстрация целлюлита тоже не добавляла оптимизма.

Лина поднялась на крыльцо и распахнула дверь. Новый раскат грома прозвучал ближе и громче; от неожиданности Лина даже подпрыгнула. И лишь оказавшись внутри, поняла, что Коул побежал следом и вместе с ней вошел в дом. Раздражение поднялось мутной волной и захлестнуло, всколыхнув все неурядицы, случившиеся в жизни в последнее время.

— Что ты здесь делаешь? На сегодня и без того вполне достаточно твоего оскорбительного юмора!

Коул явно не осознавал опасности: иначе пустился бы наутек, спасая собственную жизнь. Но вместо разумного отступления на безопасную территорию он просто стоял и смотрел снисходительно, словно хотел списать ее поведение на разыгравшиеся гормоны. Да, мужчины порой смотрят на женщин именно с этим обидным выражением.

— Если бы ты хоть немного успокоилась и с минуту послушала…

— Зачем? Чтобы ты мог соврать и заявить, что даже и не думал насмехаться?

— А я и на самом деле не думал насмехаться.

Лина восприняла утверждение как блеф. Разве можно было поверить в доброе отношение, симпатию, интерес? Существовал лишь один способ доказать истину.

— Что ж, прекрасно. — Она поманила его пальцем.

Коул подошел неуверенно, осторожно, словно предчувствуя подвох.

Поцелуй застал его врасплох. Лина увидела, как удивленно расширились голубые глаза — за мгновение до того, как встретились губы.

Да, она решилась на серьезное испытание и ничуть не сомневалась, что Коул постарается избежать ответа или откровенно ее отвергнет. Но вот чего никак не ожидала, так это взаимности. Да, Коул не только вернул поцелуй, но и углубил, продолжил, украсил…

Невероятно! Лина не рассчитывала на развитие. Парень оказался первоклассным мастером поцелуев. Начал медленно, словно стремясь ощутить неповторимую полноту вкуса. Она покорно раскрыла губы. Разве можно было противостоять властному призыву языка? Коул не торопился, не проявлял агрессивного напора в попытке доказать собственное утверждение. Но тихий глубокий стон не скрыл искренней глубины наслаждения. Да, Фланниган отдался чувственному исследованию и сопереживанию с той же полнотой, что и сама Лина.

Действо выглядело почти религиозным. Подобно Моисею, он заставил расступиться Красное море — в данном случае красные губы. И вот уже подобрался к жемчужным воротам, скользнул языком за безупречно белые зубы, в темную влажную пещеру рта.

Интересно, откуда вдруг явились эти странные ассоциации? Может быть, во всем виновата тетушка-монашка? Впрочем, разве это существенно?

Коул привлек ее ближе; прижал с такой силой, что мягкая пышная грудь расплющилась на его крепкой груди. Руки скользнули на щедрую попу и по-хозяйски завладели территорией.

Слепая страсть вступила в свои права. Рот в рот, тело к телу. Вот уже его пальцы запутались в ее волосах, призывая прижаться крепче и окончательно забыться в горячем поцелуе. Ее ладони скользнули под футболку и прошлись вдоль позвоночника. Ах, какая теплая кожа!

Объятие набирало силу и неумолимо выходило из-под контроля, угрожая превратиться в стихийное бедствие. И вдруг — ослепительная вспышка молнии и почти одновременно — оглушительный удар грома. Оба испуганно метнулись в разные стороны.

Через секунду в трейлер ворвалась промокшая Сью Эллен с дрожащей Мисти на руках.

— Льет как из ведра. Вернее, как из бочки. Вот, возьми. — Она сунула собачку Коулу. — Бедняга совсем продрогла.

Лина подняла к губам ослабевшие пальцы. Не в силах стоять и делать вид, что ничего не произошло, она побежала в ванную, захлопнула дверь и для надежности повернула ручку.

Трудно было отрицать тот несомненный факт, что Коул вовсе не испугался испытания и не бросился наутек. Так что теория насмешек и издевательства лопнула, как мыльный пузырь. А растерянность и недоумение многократно возросли.

В тот же вечер, несколько позднее, в дверь постучали. Лина открыла и увидела на крыльце сестру Мэри. В руках она торжественно держала большое, накрытое крышкой блюдо.

— Добро пожаловать в Рок-Крик.

— Я здесь не чужая, — возразила Лина. Не хотелось принимать пищу под ложным предлогом, особенно из рук монахини. — Выросла в этом городе.

— Знаю. Но ты так долго отсутствовала. Надеюсь, питаешься нормально? Не так, как все эти модели, страдающие анорексией и булимией?

— Неужели при взгляде на мою фигуру в голову приходят подобные мысли?

— Выглядишь вполне прилично, но ведь внешность может оказаться обманчивой.

— И все же худой меня нельзя назвать при всем желании.

— Тебя беспокоит собственный вес?

— Она до сих пор не пригласила тебя войти? Плохой признак! — Наблюдение прозвучало из уст только что подошедшей женщины.

— Вы, должно быть, сестра сестры Мэри, — приветствовала Лина.

— А тебе нравится, когда люди представляют тебя как сестру Сью Эллен?

— Если честно, то нет, — призналась Лина.

— Ну и я тоже не слишком радуюсь, когда меня считают всего лишь чьей-то сестрой. Или тетей Коула. Я — Нэнси Крамплер.

— О, право, мне очень жаль!

— Очень жаль, что Коул — мой племянник? С какой стати?

— Нет-нет. Жаль, что обидела, назвав сестрой сестры Мэри. И неловко, что не пригласила пройти, — объяснила Лина. Гроза миновала, но сырость и прохлада до сих пор ощущались в вечернем воздухе. — Входите, пожалуйста. Может быть, хотите кофе или еще чего-нибудь?

— Под чем-нибудь еще ты наверняка подразумеваешь крепкие напитки? — уточнила Нэнси и повернулась к сестре: та едва заметно ткнула ее локтем.

— Что? Надеюсь, нам не придется иметь дело со злоупотреблением алкоголем?

— Похоже, наше появление оказалось неожиданным. Разве Коул не предупредил, что мы собираемся нанести визит? — поинтересовалась сестра Мэри.

— Предупредил. Но я решила, что он просто шутит.

— Почему же?

— Ну, видите ли… доктор Фланниган вообще производит впечатление человека, склонного пошутить, — неуверенно пролепетала Лина.

Нэнси пронзила Лину орлиным взглядом. Вообще-то Лине до сих пор не приходилось встречаться с орлами, но если бы встреча неожиданно состоялась, то хищные птицы наверняка смотрели бы стальными глазами Нэнси.

— И этим ты хочешь сказать?…

— Коул похвалился, что обе тетушки очень им гордятся.

— А почему бы нам и не гордиться?

— Что вы, конечно! — Лина поставила накрытое блюдо на обеденный стол. — Может быть, все-таки желаете кофе или лимонада?

— Желаем услышать правдивые ответы на кое-какие вопросы. — Сестра Мэри снова ткнула локтем, и голос Нэнси зазвучал еще резче. — Что? Я всего лишь говорю правду. Разве это плохо?

— Не стоит проявлять излишнюю прямолинейность, — парировала сестра Мэри.

— Но она до сих пор не представила никакой информации.

— Пока что ты не дала девочке шанса. Итак, Лина, расскажи, пожалуйста, немного о себе. Ты выросла здесь и… — подсказала монашка.

— И я не католичка, — зачем-то ляпнула Лина.

— Ничего удивительного, — постановила Нэнси. — Расскажи что-нибудь, чего мы не знаем.

— Умею печь очень вкусные шоколадные пирожные «мокко».

— С нуля или из готовой смеси?

— С нуля.

Нэнси одобрительно кивнула:

— Это хорошо. Так. Дальше.

— Никогда не пекла кексы.

— Хотелось бы услышать о чем-нибудь помимо кулинарных способностей.

Лина чувствовала себя так, словно несчастный случай заманил ее в лапы инквизиции.

— Простите, а вы всегда настолько…

— Прямолинейны? Я — да, — незамедлительно ответила Нэнси, — а сестра все-таки немного более…

— Уступчива, — подсказала сестра Мэри.

Нэнси осуждающе покачала головой:

— Да уж, настолько уступчива, что взялась соборовать хомяка.

— Хомяк не умер. А я всего лишь помолилась за его скорейшее выздоровление.

— Лучше скажи, сколько раз ты это делала.

— Молилась за выздоровление? Даже и сосчитать невозможно.

— Я имела в виду, молилась за пациентов Коула, — уточнила Нэнси.

— Почему тебя это беспокоит?

— Да потому, что глупо молиться за животных.

— По-твоему, молиться вообще глупо.

— И что же дальше?

Не зная, как напомнить о собственном присутствии, Лина слегка откашлялась.

— Может быть, мне оставить вас, чтобы не мешать?

Нэнси нахмурилась:

— С какой стати?

— Вы разговариваете о сугубо личном.

— Ничего подобного. Все в городе в курсе наших разногласий. И о тебе скоро будут знать всю подноготную. Вот потому-то мы и хотим получить информацию первыми. Ведь ты работаешь у Коула, а мы непременно проверяем всех его сотрудников. Так что объясни, почему уехала из Рок-Крик и зачем вернулась?

Лина предпочла начать с легкого вопроса.

— Уехала в Чикаго сразу после окончания школы, чтобы работать моделью большого размера.

— Да, об этом я слышала. — Нэнси смерила жертву критическим взглядом. — Но только, по-моему, для этого ты недостаточно велика.

— Шестнадцатый размер в мире нулевых.

— В жизни случаются истории и похуже, — заметила сестра Мэри.

Нэнси покачала головой.

— Говоришь в точности как монашка.

— А я и есть монашка.

— В данном случае ты — просто тетушка Коула, так что могла бы оставить свое облачение за порогом.

— Вообще-то мы не носим специального облачения… ну ладно. Продолжай же, Лина. Ты остановилась на том, что…

— Некоторое время работала в Чикаго, причем вполне успешно.

— А потом? Что случилось потом? — Нэнси явно не терпелось услышать продолжение. — Если бы не произошло ничего плохого, ты вряд ли вернулась бы.

— Может быть, девочка соскучилась по родному городу и семье.

— О, не надо! — Нэнси закатила глаза. — Не забывай: речь идет о Рок-Крик и Сью Эллен.

— Не смейте оскорблять мою сестру! — грозно предупредила Лина. Терпение наполнило чашу и угрожало перехлестнуть через край.

— Смотри-ка! А она, оказывается, с характером! — удивилась Нэнси.

Монахиня кивнула:

— Девочка предана сестре. Очень хорошо.

— И уже начинает уставать от вашей бесцеремонности, — добавила Лина. — Может быть, заберете это обратно? — Она взяла закрытое блюдо со стола и протянула гостьям.

— Явно обладает здравым смыслом. В общении с Коулом — полезное качество. — Нэнси вернула блюдо на место. — Нет уж, оставь себе.

— А это, часом, не фруктовое печенье Энджел? — с опаской осведомилась Лина.

Сестра Мэри покачала головой:

— Разумеется, нет. Разве можно им кого-нибудь угощать?

— А откуда тебе известно о печенье Энджел? — поинтересовалась Нэнси.

— Сью Эллен рассказала.

— Да уж, выпечка Энджел приобрела широкую и своеобразную славу.

— Никакой славы, сплошной позор, — поправила сестру Нэнси. — Но вернемся к причинам возвращения в Рок-Крик.

— Позвольте сначала уточнить причины возвращения к причинам возвращения в Рок-Крик.

— Мы беспокоимся за племянника.

— Почему? Слышали, что в детстве я его стукнула? Не волнуйтесь: я давно не дерусь.

— А вдруг вырвешь из груди нашего мальчика сердце и начнешь топтать?

Лина удивленно подняла брови:

— Простите?

— Отвечай на вопрос.

— Отвечу вашей же фразой, Нэнси: о, не надо! Разве я похожа на женщину, способную вырвать сердце и растоптать?

— По-моему, сейчас она как раз имеет в виду свой шестнадцатый размер, — пояснила Нэнси сестре.

— Коул может получить любую женщину, какую только пожелает, — заметила Лина. — И скорее всего, получает. Так что же, вы допрашиваете каждую?

Нэнси кивнула:

— Стараемся.

— А почему не учитываете иной вариант? Вдруг Коул разобьет мне сердце?

— Этого он не сделает. Странно, но парнишка умудряется сохранять дружеские отношения со всеми своими бывшими девушками.

— Скорее всего потому, что не испытывает глубоких чувств и ни к кому не относится серьезно, — заметила Лина.

Сестра Мэри и Нэнси взглянули на Лину с открытым уважением:

— Надо же, шестнадцатого размера, да в придачу еще и умная. Ты нам нравишься.

— О, огромное спасибо! Как приятно! — В голосе Лины промелькнула насмешливая нотка.

— Я говорю серьезно. Правда, нравишься. Вполне подойдешь Коулу.

— Надеюсь оказаться хорошим работником.

Сестра Мэри нахмурилась:

— Это осложнит ситуацию.

— Что именно? Усердие и добросовестность?

— Нет, твоя работа в клинике. Сексуальные притязания и прочее…

— Считаете, что я способна домогаться Коула?

— В таком случае будешь далеко не первой из женщин, кто пытается это сделать. Но нет, я вовсе не это имела в виду. И прежде чем спросишь, хочу подчеркнуть: о его сексуальных домогательствах в отношении тебя тоже не думала.

— С ним такого никогда не случалось, — поддержала Нэнси.

— А романы с сотрудницами у него случались? — полюбопытствовала Лина.

— Нет. Вот потому-то я и сказала, что ты, возможно, усложнишь обстоятельства.

— Отношения с боссом еще никого и никогда не доводили до добра, — изрекла Лина.

— Тебе приходилось переживать подобную неприятность? — осторожно закинула удочку сестра Мэри.

— Нет. И не собираюсь допускать такой слабости. В настоящее время в моей жизни и так немало проблем. Так что новых не требуется.

— К сожалению, жизнь далеко не всегда соответствует нашим планам, — вздохнула сестра Мэри.

— Да уж, дерьмово! — Лина в ужасе зажала рот руками. Ругательство вырвалось само собой, прежде чем она успела сообразить и взять себя в руки.

— Лучше не сказала бы даже я. — Нэнси широко улыбнулась. — Впервые в жизни наши с сестрой мнения совпадают: ты действительно отлично подойдешь Коулу.

Но подойдет ли ей Коул? Рисковать собственным сердцем опасно!

Глава 6

— Убью! — кричала Лина.

Стрелки часов едва подбирались к семи утра, и Сью Эллен еще спала. Услышав крик, она вскочила в постели и посмотрела на сестру так, словно та только что вырвалась из фильма ужасов. Сью Эллен поморгала, зевнула и шлепнулась обратно на подушку.

— Ты меня слышишь? — не унималась Лина. Сью Эллен застонала и закрыла лицо одеялом!

Лина решительно подошла, безжалостно откинула одеяло в сторону и помахала перед носом сестры свежим номером местной газеты.

— Видишь?

— Нет. Я же без контактных линз.

— Это моя фотография. В рекламе парка передвижных домов «Ридженси».

— Правда? Как быстро напечатали!

— Быстро? Я скажу тебе, что будет быстро. Судебный иск, который я подам против этих людей!

— Ты же подписала контракт.

— Что-что?

— Подписала контракт, в котором говорится, что они имеют право использовать твои фотографии в рекламных целях.

— Но там не говорится, что они имеют право использовать эту фотографию! Я и понятия не имела, что она существует на свете!

— Ты не обладаешь полномочиями одобрять или не одобрять снимки.

— Да за это безобразие они заслуживают расстрела! Я же полуголая!

— И какой там текст?

Лина прочитала напечатанный огромными буквами призыв:

— «Не позволяй себя ободрать. Покупай передвижной дом только в парке „Ридженси“».

На фотографии Лина отчаянно махала руками и смотрела вниз, на оторванный подол платья.

А может быть, созерцала собственные пышные бедра. Отчаяние во взгляде в полной мере соответствовало обоим вариантам.

— Поверить не могу, что такое безобразие возможно! — прорычала Лина.

— И я тоже. — Сью Эллен наконец-то проснулась, села и, близоруко прищурившись, уставилась на газетную страницу.

— Но ведь здорово!

— Куда как здорово! Представили меня полной идиоткой. Просто отлично!

— Но ты вовсе не выглядишь идиоткой.

— Ты же ничего не видишь без линз! Да и вообще всегда замечаешь то, чего нет, и не замечаешь того, что существует на самом деле!

— Ну ладно. Допустим, я и сказала, что в мехе ламы вижу лик Иисуса. Но ведь это случилось полтора года назад. Старая история. А вот твоя фотография… — Сью Эллен нацепила на нос ярко-розовые очки. — Да, она действительно вовсе не плоха.

— Тебе легко говорить. — Лина выхватила газету. — А на мой взгляд, все просто ужасно. Нет, не просто ужасно, а ужас как ужасно! Настоящий «Титаник» безобразия!

— Это та, чье лицо потопило тысячу кораблей?

— Наоборот, та, которая спустила на воду тысячу кораблей. И это была «Елена Троянская», а не «Титаник».

— Как скажешь.

— Все. Это конец. Фатум. Судный день.

— Честно говоря, не понимаю, зачем с раннего утра нервничать и драматизировать события. Раньше ты никогда так себя не вела.

— Знаешь, появление в полуобнаженном виде на страницах «Сиринити ньюс» почему-то заметно меняет характер.

— Реклама предназначена для всех газет штата, а не только для этой, — невозмутимо поправила Сью Эллен.

Ответить Лина не успела: зазвонил телефон.

— Возьми трубку, — приказала Сью Эллен и снова шлепнулась в постель.

Лина схватила телефон с прикроватной тумбочки, едва не стукнув сестру по голове.

— Это Сью Эллен? — раздался в трубке женский голос.

— Нет. Это ее Сестра Лина. Секундочку, пожалуйста. Сейчас я ее позову.

— Подождите! Вы-то как раз мне и нужны! Только что увидела ваше фото в утренней газете.

— И что?

— Меня интересует, когда можно получить причитающуюся долю гонорара.

— Что-что?

— Деньги. В рекламе снялась моя собачка Мисти. Милашка, правда? Но знаете ли, она не привыкла позировать бесплатно. По-моему, самое малое, что может сделать для нее такая успешная модель, как вы, — это подарить годовой запас собачьего корма. Да не какого-нибудь дешевого, а самого что ни на есть фирменного.

— Леди, к сожалению, у меня не хватает денег на корм себе, не говоря уж о вашей собаке.

— Об этом следовало подумать прежде, чем заманивать мою дорогую девочку в свой непристойный снимок.

— Ваша дорогая девочка разорвала мне платье!

— Значит, это было одно из тех платьев-трансформеров, которые, говорят, так популярны в Вегасе?

— Нет, это платье вовсе не предполагало никакой трансформации. А если у вас возникли какие-то проблемы с рекламой, то лучше уладить их с Бартом Чамли.

Сама Лина собиралась поступить именно так.

Сью Эллен крутилась в постели, пытаясь устроиться поудобнее, но заснуть никак не удавалось. Она терпеть не могла, когда такое случалось. А еще ненавидела часто повторяющийся сон: тот, в котором спотыкалась и, вздрогнув, просыпалась.

Когда она была замужем за Эрлом, то вздрагивала каждое утро. С тех пор жизнь заметно улучшилась. Так почему же на душе так неспокойно? Может быть, оттого, что сестра устроила самую настоящую сцену и кричала, что готова кого-то убить?

Вчера Сью Эллен засиделась допоздна перед телевизором, не в силах оторваться от боевика, который показывали по кабельному каналу. Вообще-то такой распорядок дня нельзя было назвать нормой. Но в последнее время понятие нормы вообще превратилось исключительно в один из режимов посудомоечной машины, перестав быть характеристикой жизни.

А может быть, норма утратила характерность гораздо раньше? Года в четыре? Потому что жизнь с пьющим отцом оказалась настолько непредсказуемой, что не имело смысла даже думать о нормальном существовании? Или она воспринимала непредсказуемость в качестве нормы? Может быть, именно поэтому она и подружилась со Скай и Лулу? Эти девушки тоже не слишком органично вписывались в общепринятые рамки. Скай порой называла их троицу компанией чудачек, но Сью Эллен никогда не воспринимала определение всерьез — вплоть до сегодняшнего утра.

Сью Эллен не нравилось ощущать себя чудачкой. Подругам, судя по всему, роль импонировала, но только не ей. Сью Эллен стремилась к другому статусу. Мечтала о солидности, основательности и уважении — как раз о тех качествах, которые в ее глазах олицетворял Расс Спирс. Да, она хотела именно этого. И еще шоколада.

Нацепив шорты и футболку, Сью Эллен прошлепала в кухню, открыла холодильник и схватила шоколадное пирожное. И в этот самый момент вспомнила, что со вчерашнего дня не смотрела почту.

Розовые цветочки на шлепанцах вполне гармонировали с футболкой, так что можно было выйти на улицу. Она откусила от пирожного приличный кусок, открыла дверь и услышала собственное имя.

— Эй, Сью Эллен! — Донни приветственно махал рукой из кабины грузовика септической службы.

Сью Эллен помахала в ответ и постаралась спрятать пирожное за спину.

«Не останавливайся, не останавливайся», — мысленно приказала она Донни. Но разве мужчина способен к телепатической коммуникации? Разумеется, не способен. Донни игнорировал посыл и бодро выскочил из своего «смайлиза» — сразу видно, что уж он-то не привык долго спать.

— Эй, Сью Эллен! — снова позвал он. — Что ты делаешь на улице ни свет ни заря?

— Хочу забрать почту.

Донни оказался возле ящика первым. Вытащил пачку счетов и протянул ей. Сью Эллен взяла их левой рукой. Правая все еще оставалась за спиной и сжимала обкусанное пирожное.

— Ну, спасибо, — поблагодарила она. — Пойду.

— Подожди.

Сью Эллен так крепко сжимала пирожное, что шоколад уже растаял и прилип к пальцам.

— Куда спешишь? — поинтересовался Донни.

— Дел много.

— А дела не могут пару минут подождать?

Сью Эллен взглянула на Донни с подозрением:

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Разве парень не может поговорить с девушкой, если ничего особенного не случилось?

С девушкой. На мгновение Сью Эллен почувствовала себя шестнадцатилетней.

Но Донни не имел права заставлять ее сердце трепетать. Эта привилегия принадлежала исключительно Рассу.

Сью Эллен опустила глаза к стопке бумаг в руке и с облегчением увидела, что верхний счет по кредитке пришел не ей, а Лине. Оказывается, не только она существовала в запутанной финансовой ситуации.

Сью Эллен больше не собиралась жить по-старому. В жизни появилась цель. Даже две цели. Лицензия на право торговли недвижимостью и Расс. И еще — розовые босоножки из универмага «Нордстром». Значит, целей было целых три. Да, а еще — привести в порядок гостиную в доме. Уже четыре. И ни одна из них не подразумевала присутствия Донни.

— Видел в утренней газете фотографию твоей сестры, — сообщил он.

— Лина не в восторге. Думаешь, она оценила, что я наконец-то починила душ и теперь из него идет горячая вода? Как бы не так! Вместо того чтобы сказать спасибо, разбудила меня чуть свет и принялась кричать как ненормальная.

Решив, что ей наплевать, что подумает Донни, Сью Эллен вытащила из-за спины пирожное и откусила.

— У тебя на губах шоколад.

Прежде чем Сью Эллен успела ответить, Донни бережно провел пальцем по ее губе.

Странно, откуда вдруг взялись эти неожиданные мурашки? Ясное утро обещало теплый солнечный день. Невозможно было придумать ни малейшего основания для дрожи. И уж разумеется, причина заключалась вовсе не в прикосновении Донни.

Он был хорошим парнем, приятным, милым. Но не соответствовал образу того единственного в мире человека, который должен был по утрам стирать с ее губ шоколад.

Это дело Расса. Но вот только где этот обожаемый тренер, когда он так нужен?

— Ты опять опоздала. — Коул сверлил Лину строгим, осуждающим взглядом. Невозможно было поверить, что в воскресенье он целовал ее так, словно предчувствовал приближение конца света. Со вчерашнего дня все изменилось.

— Лучше не трогай меня сегодня! — прорычала Лина. — Настроение не то.

— Означает ли дурное расположение духа, что ты уже успела увидеть фотографию в утренней газете?

— Да, Эйнштейн, вы чрезвычайно проницательны. А еще оно означает, что я уже оставила на автоответчике Барта Чамли двадцать сообщений, а он до сих пор не удосужился перезвонить.

— По выражению твоего лица можно догадаться, что реклама особой радости не принесла.

— Твоя догадка верна.

Коул широко улыбнулся:

— А я в восторге. Великолепно!

— Еще бы ты не пришел в восторг. Выставлять меня дурочкой — твое любимое занятие. Ну или в крайнем случае наблюдать, как издеваются другие.

— Эти обвинения уже звучали. Но они не соответствуют истине.

Если бы не растрепанные чувства, Лина немедленно, здесь и сейчас, разобралась бы с поцелуем. Но в данную минуту главной потребностью все-таки оставался кофеин. Поэтому она почти спокойно прошла мимо Коула прямиком к кофеварке. Оказалось, что Фланниган уже успел поставить кофейник, чем и заслужил каплю снисхождения — во всяком случае, на первое время.

Но Коул тут же совершил грубую тактическую ошибку: пошел следом и попытался оправдаться:

— Дело в том, что я не гожусь для семейной жизни.

— Что ты говоришь? — Лина с наслаждением вдохнула кофейный аромат и лишь после этого начала жадно пить.

— По-моему, женщинам кажется, что раз я ветеринар, то непременно должен быть белым, теплым и пушистым.

Лина покачала головой:

— Какая нелепость!

— То есть, конечно, я действительно теплый и пушистый…

— Да уж, разумеется. — Лина перестала пить и внимательно посмотрела в голубые глаза. — О! Да ты, оказывается, говорил серьезно. — Сделала маленький глоток. — Как бы там ни было, я согласна. Ты действительно не годишься для оседлого существования.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, сказывается какая-то детская психологическая травма. А может быть, синдром Питера Пэна.

— Но у меня было совершенно нормальное детство. И никаких синдромов.

— Тогда почему же ты не готов остепениться?

— Я спрашиваю, на каком основании ты считаешь, что я не готов остепениться?

— На том основании, что ты сам только что сказал мне об этом.

Может быть, сегодня с утра у джентльмена не все дома?

— Но ты ответила так, словно уже знала — еще до того, как я сказал.

— Разумеется, знала. Все очень просто: старая поговорка насчет того немаловажного обстоятельства, что рыбак рыбака видит издалека — помнишь? Я и сама пока что не готова остепениться.

— Почему же?

Этот человек больше всего напоминал собаку с костью. Он сам начал странный разговор. И даже понятно зачем. Чтобы предостеречь от напрасных надежд после вчерашнего поцелуя.

Что ж, прекрасно. Идея ясна. Вовсе незачем нанимать самолет и рисовать в небе призыв к осторожности. Она и так все поняла.

Так на каком же основании он сейчас ее расспрашивает? Неужели решил, что она сидела и вздыхала, мечтая о нем? Еще чего! Да ни за что в жизни!

— Почему я не готова остепениться и создать семью? Да всего лишь потому, что еще предстоит повидать немало интересных мест, начать и завершить массу важных дел. И уж конечно, я ни за что на свете не готова остаться в Рок-Крик рядом с тем, кому нравится здесь жить.

— Считаешь себя в сто раз лучше обитателей захудалого городка, так? — В глазах Фланнигана молнией сверкнула опаляющая ирландская ярость. Он развернулся и стремительно вылетел из комнаты.

— Куда это он так рванул? — удивилась вошедшая Минди.

— Понятия не имею.

— Кажется, разозлился.

— Думаешь?

Минди кивнула и водрузила на стол набитую хозяйственную сумку.

— Видела тебя в газете…

— Перестань, ради Бога. — Лина вытянула руку, как вытягивает жезл полицейский, запрещающий движение. — Уже знаю, насколько все плохо, так что можешь не рассказывать.

— Даже и не собиралась.

— Ну конечно! — Минди действительно была слишком доброй и не находила сил произнести резкое слово о ком-нибудь, кроме себя самой. — Прости. Вовсе не хотела так набрасываться. Но дело в том, что сложившаяся ситуация не вызывает восторга.

— Какая ситуация?

— Фотография в газете.

— А я думала, ты давно успела привыкнуть. Ведь прошло уже несколько лет, как ты стала топ-моделью.

Лина не знала, насколько справедливо определение «топ», но на этом снимке она оказалась практически топлесс. А вдобавок еще и проблема бедер…

— Видишь ли, до сих пор мне не приходилось позировать в подобном виде.

— Так это же здорово! У тебя хватило мужества показать собственное тело, хотя оно и не нулевого размера.

Правда заключалась в том, что Лина не собиралась проявлять мужество. Просто хотела оплатить аренду дома. Но исправить заблуждение Минди и не пришлось. К огромному удивлению, уже через пять минут после открытия приемная заполнилась до отказа. Странно. На сегодняшнее утро столько пациентов не записывалось.

В частности, в списке не значилась Нэнси Крамплер. Но может быть, она считала, что раз доктор — ее собственный племянник, то и записываться незачем?

— Вы пришли к Коулу? — поинтересовалась Лина.

— Нет. Я пришла к тебе, — последовал решительный ответ.

О нет! Только не это! Снова нескончаемые вопросы!

— Право, сейчас совсем не время беседовать. Вы же видите, — Лина показала на толпу, — сегодня выдался очень напряженный день.

— Не волнуйся, я ненадолго. Просто хочу тебя поблагодарить.

— За что?

— За фотографию в утренней газете. Давно пора показать людям, как должна выглядеть настоящая нормальная женщина.

— И я пришла за тем же, — раздался голос.

— Так кто же из вас пришел на прием? — с подозрением спросила Лина.

Поднялась одинокая рука.

— Мы считаем, что твой поступок достоин восхищения, — продолжила Нэнси. — Ты сумела показать, что женщина остается женщиной независимо от размера и формы.

Лине до сих пор не верилось, что ее благодарят за демонстрацию творожных бедер.

— Ты модель, и все же — обладательница пышной фигуры. — Нэнси решила высказаться как можно яснее. — Пойми правильно, я прекрасно сознаю, что в нашей стране остро стоит проблема лишнего веса. И вовсе не хочу сказать, что женщины должны есть до упада и не задумываться о собственном здоровье. Но недостаточное питание так же вредит организму, как и переедание. Голодовка еще никого до добра не довела. — Нэнси покачала головой. — Девушки и женщины смотрят на голливудских звезд с неземными фигурами и считают, что таков идеал. Это большая ошибка. Они думают, что если не способны выглядеть подобно игрушечным красоткам, то не смогут ни добиться популярности, ни просто хорошо выглядеть. И тут появляешься ты и…

— И выглядишь как толстая корова. — Комментарий исходил из уст Эди Дабронович, которая только что вошла в приемную в паре с бульдогом Принцессой.

Нэнси воинственно обернулась. Движение повторили еще с полдюжины женщин.

— Эй! — Эди предостерегающе воздела тощую руку с ярко накрашенными ногтями. — Не вздумайте ненавидеть меня лишь за то, что я стройна и прелестна.

— Мы ненавидим тебя не за внешность. — Нэнси явно не привыкла лезть за словом в карман. — А за то, что ты озлоблена и ядовита.

Эди мгновенно воспламенилась:

— Если бы тебя слышала сестра-монашка, то пришла бы в ужас!

— Ничего подобного. Она наверняка поддержала бы.

— Леди, здесь возникли какие-то проблемы? — В приемной показался Коул.

Эди доверительно положила ладонь на руку доктора и принялась жаловаться:

— Я всего лишь сказала этим людям, что мужчины, подобные вам, предпочитают стройных женщин.

— Она только что назвала Лину толстой коровой, — не смолчала Нэнси.

Эди гордо задрала подбородок:

— Нашла в себе силы произнести вслух то, что думают все.

— Попробуй повторить и немедленно пожалеешь, — предупредила Лина угрожающим тоном — тем самым, которым защищалась в детстве, которым разговаривала в Чикаго с непочтительными фотографами, да и вообще со всяким, кто осмеливался сказать ей грубое слово. Эди отступила:

— Она угрожает! Вы слышали, Коул? Немедленно примите меры!

— Действительно, Коул. Что же именно вы намерены предпринять? — Лина встала из-за стола и воинственно уперлась кулачками в виолончельные бедра. Что и говорить, она действительно крайне нуждалась в этой работе, но лучше уж терпеть ночную смену в магазинчике на автозаправочной станции, чем оскорбления и унижения в ветеринарной клинике.

— Намерен попросить принести извинения, — спокойно произнес Коул.

Лина категорично покачала головой:

— Ни за что на свете!

— Это я не тебе. Намерение относится к Эди.

— Извиниться? — Миссис Дабронович не верила собственным ушам.

Коул молча кивнул.

— Мне?

Коул снова кивнул.

— И за что же, простите? Лишь за то, что сказала правду?

— За грубость в отношении одной из моих сотрудниц.

Эди презрительно прищурилась:

— Вынуждена напомнить, что я здесь в качестве клиентки и вправе получить помощь в ином месте. Что и сделаю!

Доктор Фланниган пожал плечами:

— Выбор за вами.

Эди покраснела и сразу стала похожа на свеклу.

— А еще скажу всем друзьям, чтобы лечили своих питомцев где угодно, только не здесь!

— Кого вы обманываете? — вступилась Нэнси. — У вас в этом городе и приятелей-то нет. Какие друзья?

— Зато есть в Сиринити-Фоллз.

— Неправда, и там нет. В Сиринити-Фоллз тоже давно устали от вашей отрицательной энергии.

Лине показалось, что зарычал бульдог, однако в следующий момент стало ясно, что зловещий звук исходил от хозяйки. Без единого человеческого слова дама повернулась и вылетела из приемной, волоча за собой несчастную собаку.

Едва Эди скрылась, раздались бурные аплодисменты.

— Не переживайте из-за ее угроз, Коул, — успокоила одна из женщин. — Взамен ее собаки я приведу к вам трех своих кошек.

— А у меня нет животных, — подхватила другая, — но вдруг до смерти захотелось пойти и купить парочку хомячков, чтобы поддержать ветеринара.

— Если у вас нет животных, то что же вас привело в клинику? — удивился Коул.

— Пришла специально, чтобы поблагодарить Лину. Своей замечательной фотографией она вселила в нас надежду.

— Правда? — Коул внимательно посмотрел на администратора, пытаясь оценить ее реакцию. — А когда я сказал, что снимок хорош, она не поверила и обиделась.

— Ты недовольна? — Нэнси повернулась к Лине. — Почему же?

— Я… я должна вернуться к работе. Телефон звонит. — Лина быстро ретировалась за спасительную конторку. — Ветеринарная клиника слушает.

— Это шериф Натан Торнтон, — раздался в трубке низкий уверенный голос. — Только что получил сообщение о словесном оскорблении в ветеринарной клинике. Есть ли необходимость моего личного присутствия?

Лина нажала кнопку.

— Вас на первую линию, — коротко сообщила она доктору Фланнигану.

Глава 7

Коул взял трубку в офисе.

— Привет, старина! Привет, дружище! — Даже телефонная линия не могла скрыть прорывавшийся в голосе Натана смех. — Как идут дела у звериного доктора?

— Превосходно, иначе не скажешь.

— Тон немного не соответствует словам. Неприятности с новой сотрудницей?

— Нет.

— А вот Эди утверждает обратное. Я столкнулся с ней недалеко от клиники.

— Видишь ли, миссис Дабронович оскорбила Лину. Я попросил извиниться, а она отказалась. Вот и все дела.

— Она утверждает, что это ты ее оскорбил.

— Ничего подобного. Если вдруг случайно и вылетело какое-то резкое слово, то только из уст тетушки Нэнси. Кроме того, словесные оскорбления законом не караются.

— Значит, никто Эди не угрожал?

— Конечно, нет. Но зато она угрожала мне.

— Хочешь подать на нее встречную жалобу?

— Черт возьми, разумеется, не хочу! И перестань смеяться. Ровным счетом ничего забавного не произошло.

— Ошибаешься. Чрезвычайно забавно.

— На моем месте ты бы так не думал, — пробурчал Коул.

— Но я же не на твоем месте.

— И что за друг ты после этого?

— Друг, который смеется, когда смешно.

— Отлично. Спасибо. Пациенты ждут.

Коул повесил трубку: С тех пор как Лина приехала в город, о спокойствии можно было только мечтать. Впрочем, было бы преувеличением утверждать, что прежде жизнь текла совсем уж невозмутимо. А новая сотрудница по крайней мере навела порядок в документах.

Через несколько минут Коул вошел в смотровой кабинет и обнаружил, что там его дожидается Элджи Вашингтон. Мощный темнокожий великан обладал сложением футбольного защитника и мягким, словно суфле, сердцем. В прошлом году он открыл в Рок-Крик специализированный магазин комиксов и поддерживал приятельские отношения со Скай. А в последнее время подружился с Натаном и Коулом.

— Черт возьми, док! — Элджи покачал головой, и в ухе блеснула золотая серьга с бриллиантом. — У тебя в приемной собралась целая толпа женщин. А может быть, лучше сказать — целое стадо.

— Они пришли не ко мне.

— Неужели?

— Да. Собрались, чтобы поговорить с Линой.

— С новой регистраторшей? Той самой, которая когда-то тебя побила?

— Откуда тебе известно о постыдном факте?

— Не привык раскрывать свои источники информации, — констатировал Элджи вместо ответа.

— Это случилось давным-давно. Еще в детстве.

— А Джулия когда-то побила Люка, — невозмутимо напомнил Элджи.

— Ну и что? — Коул не видел логической связи.

— Судя по всему, в этих краях мужчины имеют обычай влюбляться в дам, которые отправляют их в нокаут.

— В моем случае имел место вовсе не нокаут, а нокдаун. Да и вообще удар был смешным.

— Самое интересное, что то же самое утверждает и Люк.

— Мы с Люком совсем разные люди.

— Почему? Потому что он — плохой парень, а ты — доктор?

— Нет, потому что он болеет за «Стилерз», а я — за «Иглз». Кстати, что тебя сюда привело?

— Видишь ли, у меня кошка. — Элджи расстегнул куртку и извлек из-за пазухи тощего серо-полосатого котенка. — Несколько дней назад нашел в переулке недалеко от своего магазина. Так вот, хочу удостовериться, что она здорова, и предотвратить появление потомства. Скай ужасно волнуется.

Коул занялся кошкой.

— Ой, Элджи…

— Что? — На лице великана отразилась нешуточная тревога. — Неужели тяжело больна?

— Нет, с этим как раз все в порядке.

— Значит, уже беременна, да? Ты это хочешь сказать, правда?

— Неправда.

— Так в чем же дело? Ну же, док, выкладывай, не томи!

— Сейчас. Только соберусь с духом. Прежде всего, скажи, как ее зовут?

— Тил-Ди, — ответил Элджи. — Это как Джей-Ло, только немного иначе звучит. Назвал так потому, что когда-нибудь малышка станет настоящей красавицей. Правда, Тил-Ди?

Элджи почесал котенка за ухом, и в ответ раздалось благодарное мурлыканье — громче, чем урчание работающего без глушителя мотора.

— Крепись же, приятель. — Коул сочувственно положил руку на массивное плечо. — У нас нешуточные новости.

— Ты ведь уже сказал, что она не больна и не беременна.

— Точно.

— Так в чем же проблема?

— Проблема заключается в том, друг мой, что это вовсе даже и не «она».

— Что?

— Тил-Ди — кот. Причем уже кастрированный.

— А ты не ошибаешься? — Элджи внимательно посмотрел на котенка. — По-моему, она совсем не похожа на кота. Такая изящная, стройная девочка.

— И все же — мальчик. Абсолютно точно.

— Черт подери!

— Это очень для тебя важно? — поинтересовался Коул. — Что это не кошка, а кот?

— Просто удивился, вот и все. Так, значит, Тил-Ди ничем не болеет?

— Похоже, что так. Думаю, неплохо питался.

— Я покупал креветки и стейк.

— Вообще-то я имел в виду кошачий корм.

— Да-да. Его я тоже покупал. Она, то есть он, любит хорошо поесть.

— Вот и славно.

— Хм. Послушай, а ты никому не скажешь?

— О чем? О том, что ты завел животное?

— О том, что не сумел отличить кота от кошки. Насмешками замучают.

— Примерно так же, как меня из-за того, что однажды в детстве подрался с Линой?

Элджи оказался понятливым. Повторять намек не пришлось.

— Схвачено, дружище. Больше ни слова не скажу.

— Буду признателен. И я тоже не скажу ни слова. Слушай, а ты уже ходил смотреть ребенка Люка и Джулии?

— Да. Родители необыкновенно счастливы. Люк вообще на седьмом небе. Говорят, малышка едва не родилась в твоей приемной?

Коул покачал головой:

— Джулия ни за что бы не допустила такого исхода.

— Леди любит все держать под контролем.

— Как и все остальные леди.

— И Лина? Она тоже стремится все контролировать?

— Настоящая командирша, — подтвердил Коул.

— Недавно познакомился с такой же. Зовут Тамека Уильямс. Преподает английский в школе.

— Она назвала кота ОПИ — в честь любимого лака для ногтей.

— А я думал, непременно сочинит какое-нибудь чудное имя. Ну, например, Шекспир или что-нибудь еще в том же духе. Тамека постоянно командует, исправляет ошибки в речи, твердит, чтобы я думал, прежде чем открою рот.

— Считаешь, что готов справиться с начальственной особой?

— Конечно. А ты как?

— Без проблем, — уверенно заключил Коул.

— И готов рискнуть деньгами?

— Запросто.

— Отлично. Ставлю пятьдесят баксов на то, что Тамека согласится пойти со мной раньше, чем ты сумеешь уговорить Лину.

— Не забывай, что Лина работает в моей клинике.

— Ах да, конечно. В таком случае необходимо оговорить кое-какие правила. Прежде всего, ты не имеешь права ее шантажировать. Ну например, угрожать увольнением, если она откажется от свидания. Это будет считаться нечестным преимуществом.

— Можно подумать, у меня хватит наглости воспользоваться служебным положением.

— Я имел в виду нечестное преимущество по отношению ко мне — в пари.

— А-а, в таком случае возражений нет.

— Значит, Лине не грозит потеря работы даже в случае отказа?

— Я же сказал, что никогда не ставлю женщине условий, чтобы склонить к свиданию, — Коул едва заметно улыбнулся. — В этом нет необходимости.

— Не забывай, что в данном случае речь идет о женщине с характером.

— Но все-таки о женщине!

— Так что же, пари?

— Согласен.

Заговорщики обменялись рукопожатием.

— Пусть победит сильнейший, — торжественно изрек Элджи.

— И этим сильнейшим непременно окажусь я, — продолжил Коул.

— Не забывай, что я подбираю бродячих кошек. Женщинам это нравится.

— Ну а я лечу кошек, которых подбирают такие парни, как ты, — парировал Коул. — Это женщинам нравится еще больше.

Элджи бережно взял-Тил-Ди и снова спрятал на груди, под кожаной курткой.

— В таком случае вперед, за дело!

— Признаюсь, тебе удалось произвести впечатление, — констатировала Скай, доверительно перегнувшись через конторку в приемной ветеринарной клиники. — Всего несколько дней в городе, а уже сумела поднять волну. Думаю, что в конце концов проникнусь к тебе симпатией.

— О, благодарю, — жеманно протянула Лина. — Огромная честь! Искренне польщена! Но вот только приехала я вовсе не затем, чтобы гнать волну.

— Понятно. Ты приехала просто потому, что других вариантов не осталось. Все попробовала и во всем разочаровалась. Мы с Энджел тоже приехали сюда с восточного побережья только потому, что больше некуда было деваться. А здесь живет Джулия.

— Не собираюсь жить за счет сестры, — обиженно взъерошилась Лина, но тут же поняла, насколько двусмысленно прозвучала реплика. — То есть это, конечно, не означает, что ты жила за счет Джулии.

Скай равнодушно пожала плечами:

— Даже если бы и означало — какая разница?

Лина вспомнила слова Сью Эллен насчет полного безразличия Скай к мнению окружающих. Похоже, так оно и было на самом деле.

— Так что же ты имела в виду, когда сказала, что я подняла волну?

— Фотографию в газете. Знаешь, что не так давно твоя сестра снялась в рекламе местного офтальмологического центра в Сиринити-Фоллз?

— Нет. О своем опыте модели Сью Эллен ничего не рассказывала.

— Не слишком-то много вы разговариваете.

— Как ты справедливо заметила, я всего несколько дней в городе. Времени на разговоры пока не нашлось.

— Все обсуждают твой снимок.

— Так получилось.

— Как получилось, так и получилось. Вообще-то я пришла, чтобы пригласить тебя на занятия в классе танца живота.

— Меня? Зачем?

— Затем, что очень полезно иметь образ здорового тела.

— Хочешь сказать, полезны физические упражнения?

— Хочу сказать то, что сказала. Полезно иметь образ. Мысленный. В голове.

— В голове у меня живут мысли о слишком толстых бедрах. Особенно после этой фотографии.

— И ты рассказываешь о неприятных мыслях людям?

— Нет.

— Молодец. И не рассказывай.

Лина нахмурилась. Неужели ей диктуют, о чем можно говорить, а о чем нет?

— Захочу и скажу.

— Правильно. Так и надо. Ты свободна делать все, что захочешь. Кстати, что там у вас с Коулом?

— То есть?

— Между тобой и Коулом?

— Он мой босс. Причем здесь мои бедра?

— Не знаю. Почему бы тебе не рассказать мне? Говорят, он присутствовал на этой фотосессии.

— Смеялся надо мной.

— Неужели? Что-то не слишком на него похоже.

— Ты знакома с ним достаточно близко, не так ли?

— Если тебя интересует, занималась ли я с ним сексом, тонет.

Лина покраснела.

— Я вовсе не об этом…

— Именно об этом. Возникает вопрос: с какой стати тебя волнует, с кем твой босс это делал, если ты не хочешь сделать это с ним сама?

Лина в отчаянии оглянулась. Приемная оказалась пустой. Куда же подевались пациенты и их хозяева, когда они так нужны? Все утро было полно народу. Правда, по большей части собрались женщины, признательные за демонстрацию пышных форм и рельефных линий.

— Я не обсуждаю собственную личную жизнь, — заметила Лина.

Скай улыбнулась:

— Зато я обсуждаю.

— Наслышана.

— И твоя сестра тоже обсуждает.

— Я — не моя сестра.

— Да. Подобное чувство мне известно. Я тоже не моя сестра. Извини. Предложение присоединиться к танцу живота остается в силе. Подумай. С некоторыми участницами нашего класса ты уже знакома: я, Нэнси Крамплер, Лулу, Сью Эллен.

— Спасибо, обязательно подумаю.

— А если захочешь что-нибудь разузнать о Коуле, не стесняйся и спрашивай. Пусть я с ним и не спала, но зато он лучший друг Натана, причем уже много лет. Так что могу выяснить все, что потребуется. Кстати, в настоящее время Фланниган свободен. Несколько месяцев назад он расстался с одной особой.

— Странно, что с тех пор не пережил несколько новых романов.

— Решил сделать перерыв, — раздался за спиной голос Коула. — Наверное, мне следует узнать, с какой стати вы обсуждаете мою личную жизнь?

— Нет, — решительно возразила Лина, — это тебе знать незачем.

— А по-моему, очень даже не помешает.

— Поверь, совсем лишнее.

Коул посмотрел с почти искренним удивлением:

— И почему же?

— Причин немало. Смотри, к тебе пришел покупатель… то есть клиент… прости, хотела сказать, пациент.

Лина приветствовала вошедшего с истинным облегчением и глубокой благодарностью:

— Добро пожаловать в ветеринарную клинику Рок-Крик! Чем могу помочь?

— Можете заплатить моей клиентке причитающиеся проценты, — ответил молодой человек.

От неожиданности Лина заморгала.

— Что?

— Миссис Петрочелли, владелица собаки по имени Мисти, которая снялась в рекламе без разрешения хозяйки, желает получить причитающуюся долю гонорара.

— Гадкая шавка разорвала пополам мое платье и едва не съела меня саму! Вот, Коул все видел! Скажи ему, Коул! Расскажи, что произошло на самом деле!

Коул, вздохнул:

— Что ты здесь делаешь, Бутч? Ты же не юрист, а ученик кулинара.

— Заработок не слишком велик, — признался Бутч.

— Лина, познакомься с моим кузеном Бутчем.

— Это не вы были чемпионом школы по борьбе? — поинтересовалась Лина.

— Я. И что из этого? Надеюсь, вы не думаете, что борцы не имеют права интересоваться хорошей едой?

Молодой человек выглядел так, словно собирался немедленно применить силовой прием.

— Нет-нет, что вы! Даже и в мыслях не было! — поспешно заверила Лина.

— Она часто говорит то, что не думает, — прокомментировала Скай. — Так что не обращай внимания.

— И все же что за история с миссис Петрочелли и деньгами? — Коул вернулся к делу.

— Сегодня утром она мне звонила, — призналась Лина.

— Не волнуйся, я с ней поговорю, — успокоил он. — Порой ей в голову приходят странные идеи.

Бутч кивнул:

— Точно. Поразительно странные идеи. Например, сделать для городского пикника в честь Дня независимости желе из брюссельской капусты и клубники.

— А если ты понимаешь, что у дамы случаются причуды, то зачем на нее работаешь? — призвал к ответу Фланниган.

Бутч смущенно пожал плечами:

— Деньги. Она обещала десять процентов от той суммы, которую мне удастся получить.

— Единственное, что тебе удастся получить, так это строгий выговор, — заключил Коул.

— А вот десять процентов от этого мне совсем ни к чему, — заторопился Бутч. — И вообще мне пора.

Коул грустно вздохнул и повернулся к Лине и Скай.

— Прошу знакомиться: мое сумасшедшее семейство.

— Не спеши хвалиться, — возразила Скай. — По сравнению с моим твое семейство — самое что ни на есть разумное.

Коул улыбнулся:

— Согласен.

— Да и мы тоже не промах, — поддержала Лина. — Сью Эллен явно тяготеет к драматическим ролям.

— Ну а ты как? — поинтересовался Коул. — К каким ролям тяготеешь ты? К властным?

— Скорее, к организованным. Даже несмотря на сегодняшнее безумие, умудрилась привести в порядок файлы оплаты. Теперь по крайней мере с ними можно спокойно работать.

— Спасибо. — От улыбки Коула внутри у Лины потеплело. Невольно вспомнился сладковатый вкус его губ.

— Мне пора, — объявила Скай и отошла от конторки, на которую опиралась. — На прощание добавлю лишь одно: когда вы вдвоем, третий — лишний.

— Видел в газете фотографию твоей сестры. — Этими словами вечером в кафе Расс встретил Сью Эллен.

Она гордо кивнула:

— Здорово, правда?

Расс пожал плечами. Неопределенность ответа удивила.

— Как? Тебе не понравилось?

Расс снова пожал плечами.

— Почему же? — В кудрявой голове Сью Эллен зародилось подозрение — молниеносное, как и все мысли мисс Райли-старшей. — Сестра просила тебя поговорить со мной?

— Да мы едва знакомы. Зачем ей просить меня с тобой поговорить? И о чем?

— О фотографии.

— Фотография чересчур откровенна, — Неодобрение Расса выплыло на поверхность. — Понятно, что ты не в состоянии контролировать действия сестры, и все же стыдно, что ей пришлось пойти на подобный шаг.

— На какой шаг?

— Выставить себя на всеобщее посмешище.

— А ты считаешь, что она выставила себя на посмешище?

— А ты нет?

Сью Эллен слегка растерялась, не зная, что ответить.

— Вообще-то самой Лине снимок очень не понравился.

— Разумная женщина, — похвалил Расс.

Комментарий больно ранил. Ее саму никто и никогда не называл разумной женщиной. Вообще-то всегда считалось, что мозги в их семье достались младшей из трех сестер — Эмме. И все-таки…

Почему Расс так сказал? Заставил ее чувствовать себя глупой блондинкой. Конечно, не впервой. Ничего нового. И все-таки…

Может быть, именно так стоит озаглавить дневник отношений с Рассом? Вполне подходящее название: «И все-таки…»

Сью Эллен все еще ждала разговора о чувствах, все еще ждала, когда придет время для секса. Период ожиданий затянулся. И все-таки…

— Очень жаль, что тебе не понравилось, — заметила Сью Эллен. Хотела прибавить, что считает снимок великолепным, концептуальным, но вовремя спохватилась и промолчала.

И в этот миг вдруг осознала, что вообще редко делилась с Рассом мыслями. Или даже никогда не делилась.

Как такое могло случиться? Обычно Сью Эллен оповещала всю планету о каждой появившейся в голове идее.

Сдержанность, скромность и стеснительность не входили в перечень черт ее характера.

Может быть, боялась услышать от Расса неодобрение? Черт возьми, верно!

Если бы Скай узнала, что подруга скрывает свою истинную сущность, чтобы понравиться кому-то из мужчин, то немедленно пристрелила бы на месте.

Но Расс не был «кем-то из мужчин». Он был футбольным тренером. Команда уверенно выиграла прошлый сезон. Победа превратила Расса Спирса в уважаемого в городе человека, почти в героя.

А еще он закончил колледж, и поэтому люди смотрели на него снизу вверх.

Ну и что, если Скай не одобрит тактику Сью Эллен? У нее самой уже есть мужчина. Со стороны легко рассуждать!

Но ведь и Лина тоже не одобрила бы. А это уже плохо, С другой стороны, сестра не надсмотрщик, никогда им не была и никогда не будет. Только такие отношения устраивали Сью Эллен.

Вместо того чтобы поделиться с Рассом мыслями, она произнесла:

— Тебе не нравится, когда люди выставляют себя в глупом свете, так ведь?

— А кому нравится?

От такого ответа желудок провалился куда-то сквозь землю — наверное, прямиком в Китай. Или в какую-то другую страну: что там находится на противоположной стороне планеты? Она никогда не отличалась успехами в геометрии. Или это география? Успехами в географии она тоже не отличалась.

Значит, Расс не воспринимал глупость легко, радостно, оптимистично или как-нибудь еще в положительном ключе. Проблема заключалась в том, что Сью Эллен досталась несправедливо щедрая доля глупости.

— Знаю, о чем ты думаешь, Сьюзи. — Расс слегка наклонился и похлопал ее по руке. — Да, в прошлом действительно случались ошибки. Но теперь тебе уже удалось пойти дальше. Удалось перевернуть страницу.

Она встрепенулась:

— Правда?

— Конечно. Ведь еще немного — и ты станешь респектабельным торговцем недвижимостью. Профессионалом, как и я.

Желудок прекратил падение в неизвестность. Значит, Расс Спирс считает ее профессионалом, равным собственной уважаемой персоне. Респектабельным, солидным.

Хороший знак.

Нежась в лучах одобрения и признания, Сью Эллен расслабилась.

— Слышала, что «Питсбург пост газетт» объявила смотр самых сексуальных холостяков Пенсильвании? — спросила Минди.

— Хм? — В этот момент Лина как раз пыталась придумать, что необходимо предпринять, чтобы вернуть страничку с расписанием завтрашнего приема. Важный документ почему-то без предупреждения исчез с экрана компьютера.

— Самые сексуальные холостяки Пенсильвании. Газета решила провести конкурс. Впрочем, не знаю, действительно ли это будет конкурсом: они ведь не собираются определять победителей и вручать призы, просто составляют перечень лучших холостяков штата. Надо всего лишь послать фотографию претендента и немного рассказать о нем читателям. Я бы с удовольствием отослала информацию о Коуле, но опасаюсь, что ему будет неловко.

Последнее замечание привлекло внимание Лины. Слова «Коулу будет неловко» приходилось слышать нечасто. Казалось, этого парня ничто не может смутить. Он спокойно ее целовал, невозмутимо слушал женские разговоры о собственной персоне и даже упоминание Скай об уединении воспринял как само собой разумеющееся.

Можно подумать, она из числа дамочек, готовых заняться сексом с боссом. Безвкусно и крайне рискованно с точки зрения сохранности места работы.

Не то чтобы Лина намеревалась задержаться в этом раю надолго. Нет, всего лишь до конца лета. А потом — снова в Чикаго. Или, может быть, на сей раз в Нью-Йорк.

Почему Коул не может оставить ее в покое? Не дразнить, не целовать, не воровать из-под носа вишневый йогурт? В конце концов, Лина еще не успела прийти в себя от унижения в Чикаго — пьяный комментарий Джонни насчет ее жирных бедер оказался слишком сильным ударом. И уж тем более она не нуждается в новых обидах — теперь уже со стороны сексуального обольстителя, которому так идет трехдневная щетина.

Если появление в газете нелепой фотографии Коул считал положительным опытом, то, может быть, ему следовало испытать на собственной шкуре, что означает потеря контроля над ситуацией. Да, Лина работала моделью и привыкла фотографироваться. Далеко не все снимки она считала успешными, но еще ни разу за всю карьеру не ощущала себя настолько нелепой и жалкой — даже несмотря на неожиданное одобрение жителей города. Чувство неловкости не проходило.

Что ж, было бы интересно посмотреть, как поведет себя в подобной ситуации великий Коул. Решение созрело неожиданно.

— А у тебя есть его фотография?

— Он фотографировался для сайта клиники и на визитные карточки.

— Неужели доктор не мог посадить вместо себя хорошенького котеночка? Или на худой конец щеночка?

— Не перебивай. Как раз хотела сказать, что в конце концов на визитках появились животные. — Минди показала карточку.

— Ах да, я забыла…

— Забыла? Ты ведь с утра до вечера их выдаешь: отмечаешь на обратной стороне время приема.

— Сегодня выдался напряженный день. Немного устала. Значит, фотографию Коула можно найти на сайте клиники?

Минди кивнула.

— Но учти: он не одобрит, если мы что-то предпримем, не уведомив его.

— Конечно-конечно. — Лина не собиралась вовлекать Минди в интригу. Равно как и спрашивать разрешения Фланнигана на дальнейшие действия. Главное в замысле — неожиданность.

— Значит, не собираешься ничего предпринимать?

Лина дружески похлопала Минди по руке:

— Не волнуйся.

Минди вздохнула:

— Муж часто говорит, что я слишком много переживаю. И он прав. Но ничего не могу с собой поделать.

— И что же тебя волнует?

— Все. Хорошая ли я жена. Что приготовить на обед. Стирать белье сегодня или отложить на завтра. Беспокоюсь обо всех бродячих животных, о которых некому позаботиться. О домашних питомцах, оставшихся без хозяев после природных катастроф и во время войн. Боюсь, что делаю слишком мало и не в силах исправить положение. Тебе известно, что не так давно Коул работал волонтером в штате Юта, в приюте организации «Лучшие друзья»? Сказал, что отправился путешествовать по каньонам, но на самом деле помогал спасать животных. И в Новый Орлеан ездил сразу после урагана «Катрина». Участвовал в устранении разрушительных последствий. Оттуда привез пса Эльфа. А еще кота Трайпода — у него только три лапы. И приютил двух несчастных черных котят, которых подбросили в коробке на крыльцо клиники.

— Почти святой, — пробормотала Лина. Она уже начинала испытывать чувство вины за свои грязные намерения. Но разве попасть в список самых сексуальных холостяков — страшное оскорбление для свободного молодого мужчины?

— Что, девочки, опять сплетничаете обо мне? — поинтересовался Коул.

И как только ему удается так незаметно подкрадываться?

— Похоже, ты поставила себе целью выяснить обо мне все, что можно.

— Ничего подобного! — возмутилась Лина. Его послушать, так можно решить, что она самая пылкая поклонница. — Просто все почему-то упорно рассказывают о докторе Фланнигане.

— Интересно, с чего бы это?

— Понятия не имею.

— А ты уже успела сказать этим «всем», что каждый, кто остался жить в Рок-Крик, — непременно неудачник? — прищурившись, спросил Коул.

Минди посмотрела на Лину взглядом обиженного щенка:

— Это правда?

— Нет! Конечно, нет!

Однако Коул не позволил увильнуть от ответственности.

— Правда. Сегодня утром ты сама заявила мне, что не намерена связывать свою судьбу ни с этим городом, ни с кем-то из его жителей.

— Сказала лишь потому, что ты меня поцеловал.

Минди перевела изумленные глаза на Коула.

— Ты ее поцеловал?

— Да. В момент безумия.

— В момент полного безумия, — уточнила; Лина. — Так что не стоит придавать факту серьезного значения.

Коул кивнул:

— Ни малейшего значения.

— Я уже это сказала.

Он невинно заморгал.

— Просто согласился с тобой.

— Не надо подхалимничать.

— Лина с утра не в духе, — пояснил Коул, обращаясь к Минди. — Весь день стараюсь держаться от нее в стороне…

— И потому шпионишь?

— Каждый раз, как мне приходится пройти мимо, оказывается, что Лина Райли разговаривает обо мне. Говорит, что я неудачник, а сама даже не в состоянии прекратить обсуждение. Вполне естественно, что охватывает замешательство.

Лину вновь пронзил гнев. Опять он насмехается, опять дразнит. Нет, этот человек не святой. Он — демон, опасный, безжалостный, сексуально неотразимый демон. Волк в овечьей шкуре.

— Уже шесть часов. Мне пора, — решительно заявила она.

Фланниган улыбнулся:

— Пока. Желаю приятно провести вечер.

— Надеюсь и строю грандиозные планы.

Лина планировала найти на сайте клиники его фото и немедленно, как можно быстрее отправить в газету по электронной почте. Тогда будет видно, кто посмеется последним!

Глава 8

Следующая неделя оказалась напряженной. Коулу пришлось трудиться не покладая рук, практически без перерывов. Весной всегда много работы, сплошные профилактические осмотры и прививки. А благодаря содействию сторонников Лины, которые присутствовали при выдворении агрессивной Эди Дабронович, в клинике появилось с полдюжины новых пациентов. Что ж, жаловаться не приходилось. Доктор Фланниган любил работать.

А единственный выходной день он неизменно посвящал ремонту своего дома. Сегодня предстояло зачистить и заново покрасить три двери. Воскресным утром солнышко особенно ласково согревало плечи. Май в этом году выдался теплее, чем обычно.

Коул успел вспотеть и решил сделать перерыв: войти в дом, немного посидеть и выпить чего-нибудь холодного. Но в эту минуту во дворе показался Натан.

— Эй, приятель! Видел сегодняшнюю газету?

— Нет еще. А что? — с подозрением уточнил Коул. — Что тебя так обрадовало?

— Неужели человек не может просто радоваться прекрасному весеннему дню?

— Я вижу, у тебя другой повод для радости. Говори, что хотел сказать? Что произошло?

— Это я хотел тебя спросить. Имеются ли какие-нибудь новости, которыми готов поделиться доктор Фланниган?

— На этой неделе провел первую в своей карьере кастрацию домашней крысы.

— Я имел в виду новости о тебе самом.

— Слушай, что бы там ни было, не тяни. Выкладывай быстрее. Не собираюсь стоять здесь целый день и разгадывать таинственные намеки. Надо дверь шлифовать. А может быть, ты пришел помочь?

— Нет уж, спасибо. Просто ехал мимо и решил поздравить.

— С чем? С первой кастрацией крысы?

— Нет. С титулом одного из самых сексуальных холостяков штата Пенсильвания.

— Что ты говоришь? Ужасно смешно.

— Представь себе, не шучу. Вот, смотри. В разделе светской жизни. — Натан развернул газету и сунул приятелю под нос. — Читай и радуйся.

Коул выхватил лист.

— Поверить не могу!

— Честно говоря, мне тоже с трудом верится. Вокруг немало ребят покруче тебя. С какой стати ты вдруг захотел славы?

— Впервые слышу о нелепом состязании.

— Значит, тебя номинировал кто-то другой. Может быть, кто-нибудь из бывших подруг?

— Нет, они не стали бы этого делать без моего разрешения. Ну а я не разрешил бы ни за что на свете.

— Почему же? Что плохого в звании самого сексуального холостяка?

Раздался телефонный звонок. Коул не пошел в дом, предоставив автоответчику выполнить свою работу. Тем более что через открытое кухонное окно разговор был прекрасно слышен.

— Это Коул. Оставьте, пожалуйста, сообщение. Би-и-ип.

— Привет. Меня зовут Тиффани. Утром увидела в газете твою фотографию и сразу решила пригласить на свидание. Позвони. Мое фото найдешь на сайте.

Далее неизвестная Тиффани подробно изложила адрес сайта и номер сотового телефона.

Едва сообщение закончилось, телефон зазвонил снова.

— Привет, меня зовут Бемби. Работаю в клубе «Шугар-шек» танцовщицей. Увидела тебя в газете и сразу решила, что мы могли бы стать прекрасной парой. Позвони.

Телефон не умолкал.

— Да. Похоже, скучать не придется, — ухмыльнулся Натан.

— Но как же газета могла напечатать мое имя и фотографию, даже не узнав, согласен ли я?

— А ты ничего не подписывал не читая?

— Нет. Только расписание и бумажки Лины для офиса. — Коул замолчал, словно громом пораженный. — Лина! Ну разумеется, это ее рук дело!

— Теперь известно, кого благодарить.

— Или винить.

— А на что, собственно, жаловаться? Телефон умный, все делает самостоятельно.

— Это месть.

— Месть? Чем же ты перед ней провинился?

— Я сказал, что мне понравилась ее фотография в местной газете.

— Реклама передвижных домов?

Коул грустно кивнул:

— Она очень разнервничалась.

— А ты, конечно, начал дразнить?

— Ничего подобного. Всего лишь сказал, что фотография великолепна.

— И больше ничего?

— Ровным счетом ничего. Женщина просто безрассудна.

— Не забывай, что она все-таки сестра Сью Эллен.

— Так-то оно так, и все же это не оправдание. Лина вовсе не сумасбродна и не эксцентрична. Очень рациональна, разумна и организованна. В офисе никогда еще не было такого порядка. Но как только дело касается меня, она моментально слетает с рельсов.

— Ты так на нее действуешь? Что, не в состоянии прибрать к рукам? И куда только катится мир?

— Никогда не говорил, что при желании не могу прибрать к рукам. — Коул вспомнил о пари с Элджи. Прошла неделя, а он до сих пор не сделал решительного шага. Не было времени. Но теперь, когда Лина пошла в наступление, предстояло подумать о контрударе. И чем быстрее, тем лучше.

Кексы. Сью Эллен помешалась на кексах. После ночного набега на «Уол-март» она остро чувствовала собственное поражение. Расс, конечно, ничего не сказал, но она и сама видела выражение лица тренера, когда тот переводил взгляд с роскошных произведений домашнего кулинарного искусства на ее более чем скромный вклад в школьную распродажу — к тому же покупной.

Как истинный джентльмен, Расс Спирс предпочел смолчать: Но Сью Эллен читала мысли. «Хлам с трейлерной стоянки» — вот что он думал.

Сью Эллен твердо решила доказать, что мужчина ее жизни ошибается. А для этого предстояло испечь самые божественные из всех когда бы то ни было существовавших на свете кексов. Создать такие шедевры, которые заставили бы Марту Стюарт отступить в благоговейном трепете. Для начала надо было научиться общаться с духовкой. Не сжигать произведения, но и не вынимать раньше, чтобы серединка не осталась сырой.

А может быть, во всем виновата духовка? Может быть, просто необходимо купить новое кухонное оборудование? Сью Эллен только что вытащила очередную партию испорченных кексов и в этот момент услышала стук в дверь. На пороге стоял Донни.

— Умеешь чинить духовку? — Сью Эллен схватила его за руку и почти втащила в кухню.

— Духовку? А что с ней случилось?

— Понятия не имею. Отказывается печь кексы. Или сжигает, или оставляет сырыми.

— А ты проверяешь зубочисткой?

— Разве духовки проверяют зубочистками?

— Духовки не проверяют. Кексы проверяют. Просто втыкают зубочистку в кекс, а потом вытаскивают. Если палочка оказывается сухой, значит, все в порядке. Готово, можно вынимать.

— В жизни не слышала ничего подобного. Шутишь?

— Ничуть. Моя мама любит печь разные вкусные вещи.

— А меня она может научить?

— Я и сам могу тебя научить.

На лице Сью Эллен отразилось сомнение.

— Что? — обиделся Донни. — Не веришь, что мужчина способен испечь превосходные кексы? Отойди в сторону и не мешай, женщина!

Сегодня Донни был одет в белую футболку и брюки цвета хаки, а не в обычную униформу санитарно-септической службы. Редко приходилось видеть соседа в обычной одежде, и сейчас Сью Эллен даже удивилась, как хорошо он выглядит.

— Слышал, что на прошлой неделе ты едва не перевернула «Уол-март» в поисках кексов. — Заметив испуганный взгляд соседки, Донни пояснил: — Там работает мама. Сказала, что ты подошла к другой кассе, но она все равно тебя узнала.

— А я и не знала, что она там работает.

— Всю жизнь. Нелегко было одной растить троих детей. А помогать не разрешала. Упрямая, как ты.

— Как я? Но я вовсе не упрямая.

Донни засмеялся, взял ложку и принялся аккуратно выкладывать тесто в проложенные бумагой углубления формы для выпечки.

— И что же здесь смешного? Я не упрямая. Во всяком случае, по сравнению с другими людьми.

— Как скажешь.

Сью Эллен показала на форму:

— Смотри, здесь же еще есть место.

— Доверху не надо наливать.

— Где об этом говорится?

Донни поднял пачку из-под смеси:

— Вот здесь. В инструкции.

Мелкий шрифт сливался, даже в контактных линзах невозможно было прочитать. А надевать очки не хотелось, потому что Расс как-то сказал, что не любит женщин в очках. В Сиринити-Фоллз, в офтальмологическом центре, еще остались кое-какие связи. Может быть, стоит снова проверить зрение?

— Теперь остается только ждать и втыкать зубочистки? — Сью Эллен выдвинула ящик кухонного стола в поисках пачки острых палочек.

— Подожду вместе с тобой, чтобы удостовериться, что все идет как положено.

Сомнительное заявление.

— Значит, считаешь меня полной дурочкой? Не способной даже испечь кексы?

— Нет. Считаю тебя удивительной.

— Черт возьми, так оно и есть на самом деле. — Сью Эллен подбоченилась и взглянула гордо, даже слегка воинственно. — Попрошу не забывать.

— Ты незабываема, Сью Эллен.

— Верно, — подтвердила она, принимая известие как несомненный факт, — потому что в мехе ламы вижу лицо Иисуса.

— Нет, потому что отличаешься жизнерадостностью и способностью заражать азартом окружающих.

— Заражать? Как гриппом?

— Нет, как вирусом счастья.

— Получается, что я заставляю людей смеяться? Как клоун?

— Этого я не говорил, — растерянно пробормотал Донни.

— Нет уж, продолжай, пожалуйста! Говори все! Расскажи, как надо мной потешается весь город!

— Кто посмел сказать такое? — прорычал Донни. — В порошок сотру всякого, кто посмеет плохо о тебе отозваться.

— Почему?

— Потому! — Донни уставился в пол и внезапно покраснел. — Сама знаешь.

— Что знаю?

— Знаешь о моих чувствах.

— К кому?

— К тебе.

— Конечно. — Сью Эллен похлопала его по плечу. Сделать это оказалось несложно, так как они были почти одного роста. — Мы же давние друзья.

— Больше чем просто друзья.

— Ну ладно, давние добрые друзья.

Донни вздохнул:

— Что ж, и на том спасибо.

— А ты действительно считаешь, что способен научить меня печь грандиозные кексы? Тогда Расс наконец-то сможет мной гордиться.

— Он уже сейчас должен чертовски тобой гордиться.

Сью Эллен печально покачала головой:

— Он же известный в городе человек. Пользуется всеобщим уважением. Скоро и я буду пользоваться уважением. Когда получу лицензию торговца недвижимостью и научусь печь кексы.

— А почему тебя так волнует его мнение?

— Потому что он — мужчина моей жизни.

— О, я и не думал, что между вами все так серьезно.

— Очень серьезно. Тебя удивляет? С какой стати? Не веришь, что респектабельный мужчина может интересоваться женщиной вроде меня?

— Уверен, что любой мужчина должен почитать за счастье возможность оказаться рядом с тобой.

— О, спасибо! — Сью Эллен фамильярно ткнула Донни локтем в бок. — Настоящий друг.

— Да, это я. Настоящий друг.

Невеселый тон Донни слегка удивил, но раздумывать было некогда: зазвенел таймер. Не до переживаний. Главное — это кексы.

Лина с трудом выдерживала напряжение. Воскресная газета вышла утром и представила Коула в качестве одного из самых сексуальных холостяков штата. Сейчас, во второй половине дня, он уже наверняка узнал новость. Кто-нибудь непременно рассказал, ведь газета разгуливает по городу уже целых полдня. Так почему же Фланниган не барабанит в дверь и не требует немедленного отмщения? Почему даже не звонит?

Скорее всего, отбивается от звонков соискательниц — ведь теперь он на пике славы. Не впервые парень бросает ее, едва добившись известности. На обочинах дороги к успеху валяется немало покрытых синяками и ссадинами тел. Одно из многих — ее собственное.

Не то чтобы Коул мог ее бросить в традиционном понимании отношений между мужчиной и женщиной. Она ведь всего-навсего сотрудница, подчиненная. Подчиненная, которую целовал начальник.

Всю неделю он упорно строил из себя крутого парня. Ничего личного, только работа и снова работа. Наверное, все еще дулся на презрительное замечание о Рок-Крик.

Да и вообще у Коула характер не из легких. Надо же, специально предупредил, что не намерен обзаводиться семьей — и это всего лишь после нескольких поцелуев. Как будто они уже встречались целую вечность.

Флирт давался Коулу так же легко, как дыхание на свежем воздухе. Это Лина не раз замечала в приемной клиники.

Да, если бы он видел ее в Чикаго, на вершине карьеры! Тогда уверенность в себе зашкаливала. Как быстро все изменилось!

Ей уже приходилось слышать невнятный лепет психолога насчет того, что уверенность рождается в самом человеке и не должна отражать внешние события.

И все же правда заключалась в том, что уверенность — результат успеха и призвана скрыть давние секреты, запертые от посторонних глаз в глубине души: спрятать маленькую девочку, в привычном страхе убегавшую от пьяного отца в темный угол. А вдруг сегодня он непременно учинит что-нибудь ужасное?

Но ведь детские страхи — это клише, а идти на поводу у банальности попросту глупо.

Лина снова и снова отдавала себе суровый приказ: переступить, превозмочь. Но маленькая испуганная девочка не уходила, а лишь пряталась еще глубже в подсознание.

После возвращения в Рок-Крик начались ночные кошмары, с зеркальной точностью повторяющие давние опасения! Жизнь в парке передвижных домов не слишком способствовала возрождению уверенности в собственных силах.

И все же в одном можно было не сомневаться: Коул не обрадовался, узнав, что Лина предложила его в качестве самого сексуального холостяка штата.

А это означало, что первый шаг придется сделать Лине. Надо придумать достоверный повод, прийти к Коулу и узнать, что же все-таки происходит.

Лина вышла на улицу и краем глаза заметила, что Барт Чамли сидит на веранде своего дома. После появления рекламного снимка он всеми силами старался избегать встречи. И вот сейчас наконец появилась возможность свести счеты.

— Вас нелегко поймать, мистер Чамли, — заметила Лина, подходя к веранде.

— По-моему, я просил называть меня просто Барт.

— Так вот, Барт. Больше недели я непрестанно вам звоню, а вы даже ни разу не удосужились ответить на сообщение.

Барт равнодушно пожал плечами:

— Общаться со мной через автоответчик — пустое занятие. Если хотели со мной поговорить, надо было просто прийти и постучать в дверь.

— Ну хорошо. Вот я пришла. Должно быть, вы уже слышали, что реклама в газете принесла мне мало радости.

— Правда? — Барт искренне изумился. — Должен сказать, что успех оказался оглушительным — иначе и не скажешь. Продажи на этой неделе удвоились, а число телефонных звонков утроилось. Как это может не нравиться?

Лина задумалась, с чего начать.

— Я выглядела самой настоящей идиоткой.

— Кто это сказал?

— Я сказала.

— Ну значит, ошиблись. Повторюсь: благодаря вам бизнес процветает. Юмор — исключительно эффективный инструмент маркетинга. Поверьте, уж я-то точно знаю: не зря работал цирковым клоуном. Гастролировал с величайшими труппами мира «Ринглинг бразерс» и «Барнум и Бейли». Сейчас уже отошел от дел, но успел недурно повеселиться. Хорошо, что вы не торопитесь. Хочу поговорить с вами о сообществе передвижных домов. Сью Эллен активно работает, но хочется пойти дальше. Можете стереть с лица напряженность и подозрение. Я вовсе не собираюсь превращать территорию парка в цирк с тремя аренами.

— Что же в таком случае планируете?

— Я вырос здесь, в Рок-Крик. И потому вернулся в родной город, хотя вполне мог поселиться в любом другом месте.

— Зачем?

— Выражение лица подсказывает, что вы не слишком жалуете родной город.

— Совершенно верно. Планирую задержаться здесь ненадолго, а потом вернуться в Чикаго.

— К красивой жизни. Наверное, считаете себя чересчур хорошей для захудалого городишки?

— Хотите или нет, а придется признать, что Рок-Крик не самое процветающее место на земле. Даже по сравнению с Сиринити-Фоллз. Тот по крайней мере заслужил титул одного из лучших малых городов Америки.

— Мы с вами одинаково мыслим. Сиринити-Фоллз расположен неподалеку. Так что же есть у его жителей и чего нет у нас? Чего нам не хватает для успеха и процветания?

— У них есть красивый городок. Парк с отличной смотровой вышкой. Ровные, без трещин и ям тротуары.

— Но зато у них нет театра «Тиволи». Вы еще не были внутри? Все восстановлено по образу и подобию славных дней. Не понимаю, что мешает сделать то же самое с остальным городом.

— А я понимаю. В мире существует такой пустяк, как деньги.

— Согласен. Слышал, что Скай выиграла в лотерею крупную сумму и целиком вложила в реставрацию театра. Однако рассчитывать на успех в лотерее не самый надежный бизнес-план. Это понятно даже такому старому клоуну, как я. И все-таки можно сделать немало.

— Ну что же, искренне желаю удачи. — Лина повернулась, чтобы уйти. Фотосессия осталась в прошлом. Прошлого, как известно, не вернуть. Так что единственный выход — вытерпеть жизнь в Рок-Крик ровно столько, сколько потребуется, чтобы привести в порядок финансовые дела, а потом бежать без оглядки куда глаза глядят.

— Но то, что можно сделать, касается непосредственно вас.

— Нет-нет, спасибо. Я же сказала, что надолго не задержусь.

— Но у вас богатая фантазия и большие идеи.

Лина взглянула с подозрением. Большие идеи. Интересно. Может быть, мистер Чамли использует код, а на самом деле имеет в виду ее бедра?

— У вас очень выразительное лицо. Это вам известно? — продолжал Барт.

— Нелишнее качество в модельном бизнесе. Часто помогает.

— И в цирковой карьере тоже помогает, — почти нежно согласился клоун. — В умении заставлять людей смеяться кроется невероятная сила, способная покорить и подчинить.

— В мои жизненные и творческие планы не входит умение кого-то смешить, — предупредила Лина на тот случай, если Барту опять в голову придут блестящие идеи относительно рекламы с ее участием.

— Постыдный факт биографии, и все же вашу позицию можно понять. Замечу, она вовсе не лишает вас способности помочь процветанию родного города.

— Не вижу, каким образом. — Больше того, Лина не понимала, с какой стати должна гореть желанием помочь.

— Что же именно вас здесь так раздражает?

— То, что мы всегда остаемся в роли некрасивой сводной сестры из сказки. Кстати, это относится и к трейлерной стоянке.

— С вашего позволения предпочел бы название «сообщество передвижных домов».

— Как угодно. Смысл в том, что обладатели домов в городе смотрят свысока на жителей «Ридженси». Ну а мы, в свою очередь, взираем сверху вниз на обитателей парка «Брокен-Крйк». Модельный бизнес отличается столь же строгой иерархией. Супермодели снисходят до тех, кто выступает на подиуме. Те, в свою очередь, считают себя выше каталожных. И все они дружно презирают нестандартных, к которым отношусь и я. В жизни вообще все четко распределено по ступенькам, а Рок-Крик лежит почти на дне.

— И что же необходимо, чтобы подняться выше?

— В первую очередь необходима куча денег. Прежде чем успеете спросить, хочу подчеркнуть: у меня этой кучи нет, иначе я не разговаривала бы сейчас с вами.

— Я ответил бы на этот вопрос точно так же. Город обладает крепким стержнем. Просто необходимо что-то в нем обновить, реконструировать.

— В таком случае вам лучше связаться с одним из тех многочисленных телешоу, которые занимаются обновлением и реконструкцией.

— Отличная идея. Но пока дойдут руки, давайте решим, какие именно косметические процедуры возможны?

— В первую очередь запретить садовый дизайн в виде цементных гусей.

— Что, не нравится?

— Нет. Но сами по себе садики хороши, и вообще идея отличная. Может быть, стоит провести конкурс на лучший палисадник парка «Ридженси»? Люди ведь склонны соревноваться. Сразу оживятся. А если вас интересует тема эпохи Регентства в Англии, то очень подойдет английский сельский садик. Возможно, общественный сад на берегу ручья. А в городе можно предложить, чтобы все заведения на Баруэлл-стрит выставили перед своими витринами вазоны с цветами. Не помешало бы выполоть сорняки из трещин в асфальте. А еще полезно покрасить облезшие фонарные столбы. Кстати, в осуществлении проекта может помочь местная футбольная команда.

— Замечательные идеи. Не сомневался, что у вас их множество.

— Моя сестра близко знакома с тренером. Наверное, может попросить его поучаствовать в облагораживании Рок-Крик. Вам стоит поговорить с ней об этом.

— Думаю, поговорить лучше вам.

— Не входит в мои обязанности.

— Так что же, значит, вы не разговариваете с собственной сестрой?

— Разговариваю, но на другие темы. А обновление Рок-Крик — ваше детище.

— Обновление города возможно только общими усилиями.

— Обновить этот город способно лишь чудо.

— И все же вы с ходу выплеснули бурный фонтан прекрасных идей, — заметил Барт. — Должно быть, все-таки думали об этом, пусть даже и бессознательно.

Нет уж, спасибо. Лина решительно отказывалась верить неожиданному заключению. Ей хватало дел и забот без грандиозного проекта возвращения к жизни городка Рок-Крик. И первым пунктом в списке значилась проверка настроения Коула.

Попрощавшись с Бартом, она села в родной голубой «себринг» и уехала.

А вскоре с опаской рассматривала слегка облупленный викторианский особняк, спрятавшийся за зданием ветеринарной клиники. Надпись на парадной двери предлагала обойти вокруг дома, что она и сделала. Постучала.

— Эй, есть кто-нибудь?

Изнутри доносился звук электродрели, но ответа не последовало. Лина снова постучала, на сей раз настойчивее, и дверь распахнулась сама собой. Взгляду открылась картина: Коул в джинсах и серой рубашке с закатанными выше локтя рукавами навис над кухонной дверью. Он стоял спиной к входу. Пояс для инструментов свисал на худые бедра и привлекал внимание к ягодицам.

Взгляд Лины приклеился к сильному пружинистому телу. Во рту пересохло. Глаза сами собой то поднимались вверх, к голове, то опускались на ноги, пожирая доктора Фланнигана, словно пончик «Криспи крим». Нет, слишком сладко. Словно самый замечательный черный шоколад. Не в силах совладать с собственной фантазией, Лина облизала губы.

Коул постоянно двигался: резко наклонялся, выпрямлялся и снова наклонялся.

Ему было жарко, очень жарко. А от созерцания этого зрелища стало очень жарко и Лине.

Наконец мастер повернулся, выключил дрель и снял защитные очки.

— А я как раз гадал, когда ты придешь.

Переключить мозг с наблюдения на восприятие слов удалось не сразу.

— Прости?

— Это извинение?

— Извинение? За что?

— Сама прекрасно знаешь, за что.

— Почему бы тебе не сказать?

— Звание самого сексуального холостяка Пенсильвании. Слышала о таком?

— Правда? Тебя выбрали?

— А тебе не верилось?

— Единственное, что я сделала, так это послала необходимые данные.

— Вот! Я так и знал! — воскликнул Коул. — Знал, что это твоих рук дело!

— И в чем же заключается проблема? Тебе не нравится фотография в газете?

— Видишь ли, я не модель. Это твоя карьера состоит из фотосессий. А моя карьера заключается в помощи животным; иногда даже — в спасении их жизни.

— Вот еще один способ доказать превосходство.

— Это ты считаешь себя лучше других. Настолько, что даже не согласна обосноваться в Рок-Крик и связать жизнь с кем-нибудь из его обитателей.

— А ты поцеловал меня и тут же предупредил, что не собираешься создавать семью. На самом же деле ты должен помогать, а не осложнять мое и без того нелегкое существование.

— Ты так считаешь?

— Да, я так считаю.

— Что ж, не смею спорить. — Коул отложил дрель со шлифовальной насадкой и принялся снимать тяжелый, набитый инструментами пояс.

— Что ты делаешь? — Голос едва подчинялся Лине.

— Только что закончил чистку кухонной двери.

— Нет, я о поясе. — Лина нервно шагнула к выходу, готовясь к бегству, но была не в силах отвести взгляд от сильных рук и прочих частей тела. — Зачем снимаешь?

Что еще он собирался снять? Вид кусочка загорелой кожи между рубашкой и джинсами едва не превратил Лину в желе.

— Снимаю, чтобы поблагодарить тебя.

— О, это вполне можно сделать и с поясом!

— Нет, нельзя. — Коул подошел ближе и положил руки на кухонную консоль — по обе стороны от Лины. Получилась ловушка.

— Что ты делаешь? — беспомощно повторила она. Голос срывался, почти как у Мэрилин Монро или у героинь рекламы сексуальных услуг по телефону.

— Готовлюсь благодарить. — Коул склонил голову и легко прикоснулся губами к уголку рта. — А ты готова принять благодарность?

Лина снова нервно облизала губы. Большая ошибка: кончик языка коснулся его губ. Все, она пропала. Он целовал ее по-французски, лизал по-латиноамерикански. Наслаждался и дарил наслаждение.

Она запустила пальцы ему в волосы и впервые заметила, какой удачный у него рост. Они безупречно подходили друг другу. Настолько хорошо, что ей даже пришлось потереться о его джинсы.

Коул запустил руки под кофточку и расстегнул лифчик. Да, этот человек умел обращаться с дамским бельем. Не успела Лина глазом моргнуть, как ее грудь оказалась в сильных ладонях, а соски бесстыдно выскочили навстречу движению больших пальцев.

Два слоя джинсовой материй не могли скрыть эрекцию. Уже в следующее мгновение Лина сидела на консоли с широко расставленными ногами и задранной до пояса джинсовой юбкой. Теперь Коул смог прижаться еще крепче.

Одной рукой он держал ее голову, не переставая целовать, и она с радостью отвечала на поцелуи. Другая рука бесстрашно осваивала новую территорию. Прошлась по голому бедру, проникла под юбку, в шелковистую влагу трусиков. Прикосновение гипнотизировало, завораживало. Пальцы искушали и манили, подчиняя и лишая воли.

Лина засунула руку под ремень джинсов, привлекла Коула ближе и обвила ногами, пытаясь взять в плен так же, как он взял в плен ее. Модные босоножки полетели на пол, но разве потеря обуви имела значение? Единственное, что сейчас существовало на свете, — это Коул и то наслаждение, которое он дарил.

Указательный палец скользнул ближе к эластичному краю трусиков. Понимая, что он намеренно провоцирует, она тут же ответила: слегка укусила за нижнюю губу и потерла ладонью едва сдерживающие напряжение джинсы. Уже расстегнула верхний крючок «ливайсов», но в этот момент пришлось остановиться и перевести дыхание: палец наконец достиг цели и принялся ласкать жаждущий горячего прикосновения бутон.

Коул едва подвел Лину к вершине и успел показать открывшиеся на горизонте бескрайние дали оргазма, как дверь распахнулась настежь и кухня наполнилась присутствием Скай.

— Быстрее! Люси рожает!

Глава 9

Лина быстро убрала ноги с бедер Коула, сползла с консоли и не очень уверенно встала на пол.

Черт возьми, кто такая эта Люси? Бывшая подружка Коула? Что случилось с беременными в этом городе? Сначала Джулия, теперь Люси…

— Это твоя приятельница, Коул? — осторожно поинтересовалась Лина.

— О, успокойся, пожалуйста, — поспешила ответить Скай. — Люси — это лама.

Ах да, конечно! Коул ведь ветеринар. Об этом немаловажном факте Лина вспомнила с трудом. Еще минуту назад единственное, что существовало на свете, — это сильные ласковые руки и сладкие губы одного из самых сексуальных холостяков штата. Умелые пальцы на клиторе. Так стоило ли удивляться туману в мыслях?

— Еще успеете побыть вдвоем, — скомандовала Скай. — А сейчас надо спешить на ферму Энджел.

Лина вспомнила, как на ее глазах отошли воды у Джулии, и слегка запаниковала.

— Но ведь я ничего не знаю о родах у лам!

— Поэтому останешься здесь, — лаконично заключила Скай.

— В доме Коула? — удивилась Лина.

— «Здесь» означает в Рок-Крик.

— Хорошо. Ты, конечно, права. Все равно на ферме от меня никакого толку не будет. Тем более с ламой. Наверняка поможет Минди, так ведь?

— Минди сейчас нет в городе.

Лина тяжело вздохнула и собралась с духом:

— Ну, если очень нужно… то есть если так уж необходима помощь, наверное, я могла бы…

— Ты можешь остаться здесь, в Рок-Крик, — повторила Скай.

Лина кивнула так энергично, что хрустнула шея:

— Хорошо.

Коул молча складывал в черную ветеринарную сумку какие-то вещи и — к немалому удивлению Лины — выглядел невозмутимым и сосредоточенным. Можно было подумать, что всего лишь несколько минут назад не его язык хозяйничал у нее во рту и не его руки исследовали ее тело.

Как ему удалось так быстро прийти в себя? Лина украдкой бросила взгляд на молнию джинсов и поняла, что спокойствие лишь кажущееся: нет, что ни говори, а неудовлетворенное вожделение мучило не только ее.

Еще секунда, и Коул со Скай уехали — Лина не успела даже слова сказать.

Она собиралась с силами, чтобы тоже уехать; вот только надо было немного подождать, пока ноги снова обретут уверенность и донесут до машины. А пока что продолжала стоять, прислонившись к консоли и ухватившись за край, словно выживший пассажир «Титаника» за борт спасательной шлюпки.

Что же случилось в этой кухне? То есть, конечно, помимо физической стороны дела, которая сама по себе оказалась чертовски впечатляющей?

Что происходило? О чем она думала, отдаваясь боссу прямо на кухонном столе? Великолепно, ничего не скажешь!

— Мяу, — внятно сказал кто-то. Лина посмотрела вниз и увидела кота. Большого серого кота на трех лапах.

Может быть, ему требовалась медицинская помощь? У нее, конечно, были знакомые коты, но только не с особыми потребностями.

— Понимаешь, дело в том, что ветеринар отлучился. Не мог бы ты зайти попозже?

Кот шлепнулся на бок. Лина быстро присела рядом.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Я могу чем-нибудь помочь?

— Мр-рр.

— Может быть, почесать животик?

Чтобы не испугать зверя, Лина медленно поднесла руку и погладила. Шерстка оказалась на удивление густой и мягкой. А громкое мурлыканье безошибочно свидетельствовало об удовольствии.

— Трайпод очень любит, когда ему чешут живот. — На кухню вошла сестра Мэри. — А вот Миднайт и Бадди стесняются — очень уж скромные создания. И пес Эльф тоже предпочитает одиночество.

Да уж. Если бы сестра Мэри появилась несколькими минутами раньше, то застала бы племянника и новую сотрудницу в самой что ни на есть нескромной позе. Ни дать ни взять сексуально озабоченные подростки. Лину очень смутил неожиданный налет Скай, и все же ее присутствие казалось гораздо предпочтительнее несвоевременной материализации монахини. Причем не простой монахини, а той, которая по совместительству являлась еще и тетушкой Коула.

— Что ты делаешь здесь в компании Трайпода?

— Ласкаю его.

— А где Коул?

— Ему пришлось срочно уехать, чтобы принять роды у ламы.

— У Люси?

— Да, по-моему, ее называли именно так.

Сестра Мэри понимающе кивнула.

— И он оставил тебя в одиночестве?

— Я предлагала помощь, но они со Скай решили, что смогут обойтись и без меня.

— Как Коул воспринял внезапно свалившуюся известность?

Лина невинно посмотрела на монахиню, словно не понимая, о чем идет речь.

— Самый сексуальный холостяк Пенсильвании, — подсказала сестра Мэри. — В городе ходят слухи, что номинировала его именно ты.

— Я? Ну…

Интересно, грешно ли врать монашке, если ты не принадлежишь к католической церкви? Наверное, да. Пора сменить тему разговора. Срочно.

— Я… я как раз собиралась вернуть вам блюдо с крышкой.

— Когда-нибудь занесешь в благотворительный магазин.

— Хорошо. Именно так я и собиралась поступить.

Пауза, пауза, пауза… неловкое, до бесконечности затянувшееся молчание.

— А… а вы знаете, что Барт Чамли — ну, тот самый человек, которому принадлежит парк «Ридженси», — долгие годы работал клоуном?

Блестяще. Интересно, каким образом этот факт соотносится с действительностью?

Сестра Мэри не выказала признаков недовольства и даже не дала понять, что Лина ведет себя несколько странно. Вместо этого она спокойно кивнула:

— Да, вообще-то я об этом слышала. Вернувшись в город, он время от времени навещает в больнице детей. Им очень нравится, когда Барт надевает клоунский костюм и смешно гримируется. А что сделала для людей ты с тех пор, как приехала в Рок-Крик? Разумеется, помимо того, что успела прославить моего племянника как самого сексуального холостяка?

— Я не сказала, что сделала это.

— Но и не опровергла.

Монашка оказалась тверда как кремень. От нее ничего не утаишь и не скроешь.

— Барт очень хочет сделать Рок-Крик красивым городом, похожим на Сиринити-Фоллз.

— И зачем ему это понадобилось?

— Сиринити-Фоллз назван одним из лучших малых городов Америки.

— Им железной рукой правит мэр, которому небезразлична даже высота травы на газонах жителей.

— Зато здесь добрая половина домов вообще не может похвастаться травкой перед крыльцом.

— И что же дальше?

— Вы беретесь утверждать, что Рок-Крик не имеет проблем?

— Я берусь утверждать, что их невозможно решить с помощью косметических средств.

— Почему же? Губная помада, тени для век и немного хорошей туши на ресницах способны чудодейственным образом повлиять на уверенность девушки.

Стоп! Разве монашки пользуются помадой? Или тенями?

— Уверенность рождается в душе.

— Не всегда. Порой ее приходится изображать.

— Так, значит, ты этим занимаешься? Изображаешь уверенность в себе?

— А разве не все это делают? — возразила Лина.

— Нет. Далеко не все. — Лицо сестры Мэри стало печальным. Или было бы точнее назвать это выражение жалостью? Мысль испугала. Неужели все настолько плохо? Неужели ее жизнь так убога, что вызывает сожаление даже у монашки?

— Пожалуй, пойду, — заторопилась Лина. — Пора. А вы уж решайте, запирать дом или нет.

Выскакивая за порог, она напомнила себе, что здесь, в Рок-Крик, следует держать свои эмоции на замке. В ином случае последствия могут оказаться ужасными: недолго рассыпаться подобно тем вкусным ореховым печеньям, которых она умяла целую дюжину вчера вечером.

Их с Коулом ничто не объединяло.

Впрочем, кое-что все-таки объединяло. Вожделение. Сексуальная химия невероятной силы, равной которой ей еще не приходилось испытывать. Но больше ровным счетом ничего. Жизненные цели были не просто разными, а противоположными. Коул хотел остаться в Рок-Крик. Лина рвалась уехать. Он с легкостью покорял женские сердца и в то же время боялся ответственности. Ее сердце безжалостно и грубо растоптали несколько месяцев назад.

Лина пришла к единственно верному выводу: необходимо строго соблюдать безопасную дистанцию с Коулом.

— Ах, правда, лучше ее нет никого на свете? — Энджел с восторгом рассматривала только что родившееся пушистое создание. Маленькая лама безмятежно сосала материнское вымя.

— А как же в таком случае твоя внучка? — поддразнил Коул.

— Дочка Джулии тоже симпатичная. Люси, ты просто молодец, — продолжала ворковать Энджел. — И ты тоже молодец, Коул. Отлично справился!

— Спасибо. Вся тяжелая работа досталась Люси.

— Женская доля, — философски заключила Энджел.

— И как же ты назовешь малышку?

— Энья. А если бы родился мальчик, то назвала бы Боб Дилан.

— Хорошо, что девочка.

— Неужели не любишь Боба Дилана?

— Ярый поклонник стиля кантри. Пит Сигер, группа «Раскал Флэтс» и все такое. Знаешь?

— Нет, этого Я не слышала, но не берусь судить чужой вкус в музыке, — многозначительно произнесла Энджел. — Равно как и в других областях. Несмотря на то что не пренебрегаю слухами, которые касаются непосредственно меня.

— О чем ты?

— Не о чем, а о ком. О Лине Райли, твоей новой сотруднице. У нее очень угнетенная чакра. Цвета интенсивные, но границы размытые, неопределенные. Знаю, что ты не сторонник изучения чакр, но все же считаю необходимым предупредить. Эта особа способна разбить тебе сердце.

— Неужели я настолько похож на парня с хрупким сердцем?

— До сих пор несчастье обходило тебя стороной, но ведь удача может и отвернуться.

— Удача здесь ни при чем.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что намеренно не открываешься навстречу отношениям?

Коул слегка поежился.

— Послушай. Ты любишь рассуждать о всякой ерунде, а я — не очень.

— Это вовсе не ерунда, — строго поправила Энджел, — а основной элемент мироздания.

— Надо же, а Я всегда считал, что основной элемент мироздания — это кислород. Или водород? О, великая наука химия! Где ты, когда я так в тебе нуждаюсь?

Энджел взглянула с укоризной:

— Между прочим, я не шучу.

— Знаю. Но поверь, вовсе нет оснований волноваться за мою судьбу. Лучше сосредоточь энергию на Люси, малышке и новом для тебя деле. Кажется, твое дело начинает преуспевать и ферма выглядит великолепно.

— Я так рада, что мы сюда переехали. Тайлер и я чувствуем себя ближе к матери-земле.

— Красивое место. — Коул с удовольствием оглянулся на мягкие, поросшие светлым лесом холмы. Весенняя листва уже начинала зеленеть и радовала глаз великолепием оттенков. Энджел купила ферму после того, как дела ее фирмы, «Энджел дизайнз», пошли в гору. Деталей Коул не знал. Слышал лишь, что предпринимательские начинания Энджел знавали больше поражений, чем успехов, и что сейчас она занималась изготовлением пряжи из шерсти лам, а из пряжи вязала шарфы и прочие теплые вещи. Вряд ли, конечно, столь изысканный бизнес способен принести большие деньги. Но если Николь Кидман носит произведения Энджел, то почему бы их не купить и всем остальным уважающим себя людям? Тем более что цена в данном случае особой роли не играет.

Сам Коул принадлежал к поклонникам джинсовой одежды. «Ливайс» — вот и все, что доктору Фланнигану требовалось для счастья. Но Лина — совсем иное дело… Она, конечно, способна оценить прелести и тонкости дизайна. Коул не знал, одежду каких фирм покупала его новая сотрудница, но не сомневался, что хочет как можно быстрее эту одежду снять. Только годы практики и понимание ответственности позволили сконцентрировать внимание на ветеринарных задачах и отвлечься от мыслей о прекрасном, влекущем теле. Но теперь, когда дело благополучно завершено…

— Красивое место? — запоздало воскликнула Энджел. — Да здесь истинная нирвана!

Именно так она назвала ферму. «Нирвана».

— Звонкое название.

— Ты к чему-нибудь относишься серьезно?

— Очень серьезно отношусь к животным, которых лечу.

— И все?

— Этого вполне достаточно.

— Разве?

— Да. Тебе прекрасно известно, что жизнь отшельника не по мне. Не избегаю отношений с представительницами противоположного пола. Да, отношения рано или поздно заканчиваются, но заканчиваются вполне благополучно. Почти все мои бывшие подружки продолжают считать меня добрым приятелем.

— С одной стороны, очень приятно, что ты никого не обидел. Но в то же время огорчает, что до сих пор не нашел, чего искал.

— Единственное, что очень хотелось бы найти в настоящий момент, — это ключи от машины. А-а, вот и они. — Коул взял сумку и направился к своему пикапу «форд F-150».

Энджел пошла следом.

— Если хочешь, могу прочитать для тебя руны и выяснить, стоит ли ожидать от Лины серьезных неприятностей.

Коул и без того знал, что неприятности грядут. Вопрос лишь в количестве и масштабах.

* * *

Сью Эллен позвонила в тот момент, когда Лина подъезжала к мини-маркету, где намеревалась купить чипсы «Кул ранч доритос». Причем сразу несколько пачек.

— Ты должна немедленно сюда приехать, — приказала Сью Эллен.

— Куда именно? — уточнила Лина.

— В парк «Брокен-Крик».

— Зачем?

— Не спрашивай, а приезжай. Очень важно! — Сестра выпалила адрес и отключилась.

Лине хотелось проигнорировать команду, но не хватило решимости. Кто знает, вдруг там, куда ее настойчиво зовут, действительно происходит что-то важное? Трудно представить, что именно, но ведь в жизни возможно все.

Стоянка передвижных домов «Брокен-Крик» выглядела точно так же, как и десять лет назад. Украшением газонов здесь никто не занимался. Зато рядом с выброшенной стиральной машиной красовались два ржавых садовых стула. На пыльных окнах висели рождественские лампочки, которые никому не пришло в голову снять. Возле некоторых домов стояли старые дешевые машины — почти все грязные.

Названный Сью Эллен адрес привел к трейлеру, который выглядел приличнее и аккуратнее остальных. Лина постучала. Дверь открыла Лулу.

— Добро пожаловать в наши владения. Заходи.

Лина засомневалась. И не только потому, что на футболке хозяйки красовалась надпись «Вижу дураков». За спиной Лулу стояла Сью Эллен и загадочно улыбалась. Эта улыбка никогда не сулила ничего хорошего.

— Входи. — Сестра взяла Лину за руку и втащила внутрь. — Не волнуйся, Джерри нет дома.

— Джерри?

— Это дед Лулу. Его прозвище — Зверь. Весь покрыт татушками.

— Татушками?

— Татуировками.

— А-а, знаю. — Лина попыталась собраться с мыслями. — По-моему, видела его в первый рабочий день. Он принес в клинику чьего-то попугая.

— Джерри очень любит животных. Поэтому его и прозвали Зверем. А еще потому, что в молодые годы он отличался неукротимым нравом, — гордо пояснила Лулу.

— Так где же то важное, из-за чего мне потребовалось срочно приехать? — поинтересовалась Лина.

— Вот. — Сью Эллен подошла к пластиковому кухонному столу и что-то взяла в руку.

— И что же это такое?

— «Мегамакс» с дистанционным управлением.

Лина нахмурилась:

— Подозрительно напоминает вибратор.

— Нет, это гораздо больше, чем простой вибратор. Это твой новый близкий друг. Расскажи, Лулу.

— Он невероятно хорош.

— Что же все-таки здесь происходит? — с опаской уточнила Лина.

Лулу надула пузырь из жвачки и лишь после этого ответила:

— Ты наверняка слышала о «тапперуэровских вечеринках»,[2] правда? Ну а у нас «сексуэровская вечеринка». Устроена специально, чтобы познакомить тебя с целой линейкой прекрасных сексуальных игрушек для взрослых.

Лина не смогла удержаться от смеха:

— Ты шутишь, правда?

— Обрати внимание, я не назвала сам продукт, — заметила Лулу.

Сью Эллен обняла подругу.

— Понимаешь, она делает первые шаги в новом бизнес-проекте, и я обещала помочь.

— С нами была Скай, — добавила Лулу, — но потом ей пришлось уйти, потому что у Люси начались роды.

— Да, что-то слышала насчет ламы.

— Коул не отвечал на телефонные звонки, и она поехала к нему домой… — Глаза Сью Эллен округлились. — Там оказалась ты. У Коула на кухне. Да, ты. Пожалуйста, не пытайся отрицать. По лицу видно. Скай вам очень помешала?

— Тебе еще никто не говорил о слишком буйном воображении? — Лине совсем не хотелось выслушивать излияния сестры.

— Слишком буйное воображение отлично гармонирует с «Мегамаксом», — заявила Лулу, — Или с ММ, как мне больше нравится его называть.

В другое время Лина немедленно и решительно развернулась бы и ушла. Но сейчас тело еще не остыло от напряжения и гудело неудовлетворенным желанием. Может быть, сама судьба пришла ей на помощь и оградила от безрассудного поступка с Коулом? Может быть, действительно стоит удовлетворить потребности при помощи ММ?

— Удовлетворение гарантировано, — заверила Лулу. — А если не ощутишь счастья, настоящего счастья, то просто верни в течение тридцати дней…

— Пожалуй, возьму агрегат.

Лулу удивленно заморгала подведенными глазами:

— Возьмешь?

Лина взглянула с раздражением:

— А разве ты не этого хотела?

— Да, но… ты ведь даже не знаешь, сколько он стоит.

— И сколько же он стоит?

— Всего лишь девятнадцать долларов и девяносто девять центов.

— Отлично, — значительно дороже, чем пачка чипсов «Кул ранч доритос», но зато наверняка гораздо эффективнее в борьбе с неожиданными приливами вожделения к Коулу.

— Не хочешь узнать, как он работает? — поинтересовалась Лулу.

— Умею читать инструкции. Надеюсь, таковая прилагается?

Лулу кивнула, все еще не в силах поверить, что продала товар.

— Вот. — Лина отдала двадцать долларов и взяла коробку.

— Подожди-ка. Не хочешь взглянуть на съедобные шоколадные трусики? — предложила Сью Эллен.

— Нет, спасибо.

— А как насчет трусиков с вибратором?

— Пожалуй, как-нибудь в следующий раз. Пока, мне пора.

Минуту спустя Лина уже ехала в своей машине. Коробка с «Мегамаксом» лежала на пассажирском сиденье.

— Быстро я оттуда вырвалась, правда?

Да уж, разговаривать с трехногим котом Коула — это одно, а беседовать с дистанционно управляемым вибратором — нечто совсем иное.

Миссис Шмидт почему-то именно сегодня решила остановиться и поговорить. Она жила в парке «Ридженси» всегда, вечно — во всяком случае, так казалось Лине: И очень увлекалась париками и румянами. Сегодняшний парик оказался красным — в тон кружкам на загорелых морщинистых щеках.

— А-а, Лина! С тех пор как ты вернулась, нам еще ни разу не удалось поболтать!

Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы миссис Шмидт увидела «Мегамакс», Лина испугалась и принялась лихорадочно оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыть коробку. Бумажные носовые платки. Слишком малы. Рулон бумажных полотенец. Уже почти закончился. Она заглянула на заднее сиденье и обнаружила одеяло, которое собиралась сдать в химчистку. Торопливо накинула его на коробку, Успела как раз вовремя: миссис Шмидт подошла и заглянула в окно с пассажирской стороны.

— Что у тебя здесь? — тут же заинтересовалась она.

— Это… ах, это? Больное животное. Помогаю Коулу выхаживать. Не подходите близко, может укусить.

— И что же за животное?

— Кошка.

— Обожаю кошек. Может быть, смогу что-нибудь для нее сделать?

— Нет. Тем более что это собака.

— Но ты же сказала, что кошка.

— Ошиблась.

На самом же деле ошиблась она тогда, когда решила, что сможет вернуться в Рок-Крик и избежать подобных неловких ситуаций.

— Я и собак люблю.

— И все же держитесь подальше. — Лина взяла коробку в руки и прижала к себе, стараясь покрепче завернуть в одеяло.

— Там написано «Макс».

— Так зовут собаку. Мне и правда необходимо как можно быстрее отнести ее домой. А поговорить придется как-нибудь в другой раз.

— Приходи ко мне, угощу фирменным блюдом — тушеным тунцом.

— Спасибо, непременно загляну. — Лина надеялась, что миссис Шмидт отойдет от машины и направится домой, но не тут-то было. Старушенция даже не собиралась освобождать территорию.

— Может быть, открыть вам с Максом дверь? — любезно предложила она.

— Нет. Справлюсь сама.

— Что за ерунда! У тебя же руки заняты!

Лина еще крепче прижала к себе «Мегамакс». И почему только не догадалась попросить у Лулу пакет? Даже обычная упаковочная сумка из коричневой бумаги оказалась бы сейчас весьма кстати.

— Ты звонила маме в последнее время? — поинтересовалась миссис Шмидт, открывая дверь.

Лина покачала головой, полностью сосредоточившись на маскировке коробки.

— Когда соберешься, не забудь передать от меня привет.

— Обязательно.

— Слышала, миссис Петрочелли пыталась преследовать тебя с помощью Бутча, кузена Коула. Но ведь он же не юрист, не забывай. Учится в кулинарной школе.

— Угу. — До двери оставалось всего лишь пятнадцать шагов.

— Я не одобрила поступок миссис Петрочелли и прямо сказала ей об этом. Целиком и полностью поддерживаю тебя.

— Как любезно с вашей стороны!

— Это самое меньшее, что я могла сделать. То есть хочу сказать, что знаю тебя с самого детства. И твоих сестер тоже. С тех пор здесь многое изменилось.

— Угу. — Четыре шага до спасения.

— Может быть, помочь отпереть дверь? Надеюсь, ты заперла, когда уходила?

— Конечно. — Лина попыталась всунуть ключ в замочную скважину, и в этот момент одеяло свалилось.

Миссис Шмидт внимательно посмотрела на изображение вибратора с дистанционным управлением. Потом перевела взгляд на Лину:

— Да. Действительно очень похоже на одинокого больного щенка.

— Это не для меня. Всего лишь подарок подруге.

— Ну, в таком случае следовало бы приобрести «Ультра-Мегамакс» с дистанционным управлением. — Миссис Шмидт хитро, понимающе подмигнула. — Что ж, наслаждайся.

Спустя четыре часа Лина все еще не пришла в себя после неприятного эпизода, и к сожалению, не смогла расшифровать инструкцию, которая оказалась сложнее описания космической станции. Однако обращаться за помощью к Лулу или к миссис Шмидт совсем не хотелось. Равно как и к Сью Эллен.

Может быть, стоило купить вибрирующие трусики, а не эту непонятную штуку?

Лина аккуратно вставила батарейки, но на какие бы кнопки ни нажимала, ничего не происходило.

Она уже сняла белье, надела халат и приготовилась к общению с большим парнем в надежде получить гарантированное физическое удовлетворение. Увы, дело закончилось бесповоротным разочарованием, и настроение окончательно испортилось. Все как в реальной жизни.

Может быть, батарейки оказались старыми? В кухне, в ящике стола, на всякий случай лежали запасные. Захватив с собой и вибратор, и пульт дистанционного управления, Лина вышла из спальни. Достала батарейки и присела на диван, чтобы вынуть одни и вставить другие.

Неожиданно раздался настойчивый стук в дверь. Вибратор едва не выпал из рук.

— Я знаю, что ты дома, — послышался голос Коула.

— Уходи!

Коул настойчиво постучал снова, и дверь открылась сама собой, словно занавес на сцене. Лина бросила вибратор на кофейный столик и поспешно прикрыла газетой с фотографией самого сексуального холостяка штата.

— Необходимо серьезно поговорить, — заявил Коул.

— Время не самое подходящее.

— Совсем недолго. Ну же, Лина, позволь войти.

— Хорошо, но…

Спустя секунду Коул уже сидел на диване, почти рядом. Лина поплотнее запахнула халат. Его волосы еще не высохли после душа. К тому же он источал поистине умопомрачительный аромат. Лина отлично помнила, что под халатом на ней ничего нет. Но к сожалению, не сразу поняла, что пульт так и остался лежать на диване — как раз между ними. Она схватила вещественное доказательство, надеясь спрятать. Разумеется, именно в этот момент «Мегамакс» решил включиться. Газета затряслась и зажужжала.

Внимание Коула мгновенно переключилось на кофейный столик.

— Что это? — удивленно спросил он.

— Ничего.

Он протянул руку к газете.

— Если прикоснешься, придется немедленно тебя убить.

Что-то в ее голосе и тоне заставило Коула убрать руку.

— Пришел поговорить, так говори!

Говорить оказалось сложно, потому что демонический «Мегамакс» решительно отказывался выключаться. Лина тщетно нажимала кнопку за кнопкой.

— Дай мне, — предложил Коул. — Может быть, удастся помочь.

— Ни за что! Не хочу никакой помощи! Уйди и оставь меня!

— Что ж, возможно, действительно лучше поговорить в другой раз, — грустно заключил Коул, с некоторым опозданием осознав, что собеседница не в самом лучшем настроении.

— Отличная идея. — Лина почти вытолкнула гостя за дверь, повернула ключ и даже задвинула щеколду. Потом на секунду задумалась и опустила жалюзи.

— Ну, отвратительный продукт секс-индустрии, наконец-то мы остались вдвоем. — Лина одной рукой схватила трясущийся вибратор, а другой — пульт и вошла в спальню. — Действуй или умри!

Дистанционно управляемый любовник почему-то решил выбрать второй вариант. Умер вместе с надеждой Лины получить удовлетворение, будь то нынешней ночью или любой другой ночью, проведенной в городе Рок-Крик, штат Пенсильвания.

Глава 10

Лина боялась понедельника только в средних классах школы. Но наступившее утро заставило вспомнить, что значит по-настоящему нервничать. Предстояло решить, как разговаривать с Коулом. Еще повезло, что Коул ушел, так и не поняв, что скрывается под трясущейся на кофейном столике газетой. Если бы, не дай Бог, вибратор обнаружился, разговорам и насмешкам не было бы конца.

Однако оставалась нерешенной проблема вчерашних дневных событий на его территории. Вспомнит ли Фланниган о внезапном порыве страсти? Или следует что-то сказать самой? Может быть, он приходил, чтобы поговорить именно об этом? Хотел еще раз предупредить, что не собирается строить никаких серьезных жизненных планов? Так, может быть, стоит сделать первый шаг и заверить, что она не придает значения неожиданно нахлынувшей страсти? Вести себя как подобает светской женщине, а не демонстрировать разбитое еще до приезда в Рок-Крик сердце? Не то чтобы она все еще страдала из-за предательства Джонни, но и к новым романтическим приключениям не была готова. А Коула можно было считать самым настоящим приключением со всеми вытекающими тяжкими последствиями.

Ирония судьбы, но между Коулом и Джонни наблюдалось явное сходство. Обоих можно было смело назвать привлекательными обольстителями. И оба боялись серьезных отношений. В некотором роде страдали интимофобией.

Нет, Лина определенно не хотела романтических приключений. А чего же в таком случае она хотела? Хотела как можно быстрее вернуться в модельный бизнес и уехать из захолустья в Чикаго или в Нью-Йорк.

Необходимо исчезнуть до тех пор, пока не случилось нечто безрассудное. Например, секс с Коулом.

У дверей клиники Лина оказалась несколькими минутами раньше положенного срока. У черного входа ее приветствовала Минди. Отлично. Присутствие постороннего лица — надежный залог безопасности и спокойствия. Коул в обществе Минди не отважится сказать ничего лишнего.

— Слышала новость?

Сердце перестало биться.

— Какую новость?

Неужели миссис Шмидт все-таки успела разболтать о «Мегамаксе»? Или Скай не сдержалась и поделилась впечатлениями о спектакле у Коула на кухне? А может быть, оба известия уже успели облететь город?

— Фланнигана назвали одним из самых сексуальных холостяков штата, — пояснила Минди.

Лина вздохнула с нескрываемым облегчением.

— Да, слышала.

— Так ты все-таки сделала это?

— Сделала это? С Коулом? Да, почти, но не до конца. — Выходит, Скай все-таки не смолчала. Подруга Сью Эллен не из тех, кто умеет хранить секреты. Скорее всего, разболтала.

— Ты номинировала его? — уточнила Минди.

Лина поняла, что речь идет всего лишь о новом почетном титуле Коула, а не о подробностях личной жизни. Слегка расслабилась и неопределенно пожала плечами. Обсуждать событие почему-то не хотелось.

Без лишних разговоров она открыла парадную дверь, пригласила клиентов войти и принялась любезно щебетать, обсуждая проблемы и недомогания любимцев. Каждый хотел рассказать свою историю, которая казалась самой важной.

— Сардж и Ганни работают в паре. — Тина Демато улыбнулась, умиленно взирая на мирно лежащих у ее ног терьеров. — Ганни боится высоты, поэтому его обязанность — придвинуть стул к кухонной консоли. А потом Сардж вскакивает на стул, с него — на консоль и добывает лакомство, если я вдруг по неосторожности что-то оставила. Сама не верила, пока не увидела собственными глазами.

— А мой доберман Доби в прошлом году съел обручальное кольцо, — поведал Тони Кройтц. — Я немедленно привез его к Коулу, и доктор спас и Доби, и кольцо.

Рассказы о собаках воспринимались легче, чем непрестанные звонки женщин, желающих познакомиться с мистером Фланниганом. Коул решительно отказался снимать трубку и велел Лине записывать все данные, которые претендентки сообщали о себе. Наверное, это была месть Лине за совершенное злодеяние.

Выслушав заявления двадцати с небольшим соискательниц, Лина начала отвечать, что холостяк сбежал, скрылся в неизвестном направлении и больше на рынке знакомств не фигурирует.

— Но в таком случае фотография не должна была появиться в газете. Фальшивая реклама! — возмущенно воскликнула одна из разочарованных соблазнительниц.

Скучать на рабочем месте не приходилось: Лина постоянно что-то делала. Если не отвечала на звонки и не встречала клиентов, то немедленно переключалась на обустройство приемной, развешивая на стенах красочные постеры: с одной стороны — желтый плакат с предупреждением: «Повышенная температура может оказаться опасной для вашей собаки». С другой — голубой с изображением сидящей в машине симпатичной таксы и призывом: «Не оставляй меня здесь, мне жарко!» В середине оказался восхитительный групповой портрет щенков золотистого ретривера. Все эти прелестные картинки она обнаружила в кладовке. Произведения искусства терпеливо дождались участи украшать ветеринарную клинику.

К сожалению, ни серые пластиковые стулья вдоль стен, ни стандартные венецианские жалюзи на окне не поддавались живительному воздействию творческой личности. Однако в благотворительном магазине удалось приобрести симпатичную желто-голубую шторку, которая заметно украсила унылый интерьер. Кроме того, администратор благоразумно передвинула ящик для сбора пожертвований на приют для бездомных животных ближе к конторке. Каждый, кто рассчитывался за лечение, мог тут же бросить в прорезь часть сдачи.

Да, Лине нравилось приводить в порядок рабочее место. Легкая суета отвлекала от разлагающих сознание мыслей о Коуле и приглушала воспоминания о вчерашней сцене взаимного соблазнения. Лина и раньше ощущала подспудное действие опасных химических процессов и все же не могла взять в толк, почему взрыв произошел так быстро, мощно и дико. Размышления заводили в тупик, волновали, тревожили. Так что не думать казалось проще и надежнее.

Закончив обустройство приемной, остаток трудового дня Лина провела в работе над папкой с ответственными финансовыми документами, в которых фиксировались сведения об оплате лечения. Время от времени Лина любовалась, как великолепно выглядит ее новый маникюр; Мей из салона «Мейз нейлз» подобрала очаровательный малиновый лак. Обращали на себя внимание многочисленные оригинальные счета и своеобразные пометки доктора. Например, встречались такие записи: «оплачивает свежей продукцией из собственного сада» или «оплачивает чисткой снега».

Интересно, как ветеринар собирался удержаться на плаву с таким отношением к материальной стороне дела?

Лина машинально провела пальцем по написанной Коулом строчке и спохватилась. Налицо чрезмерная сентиментальность. Еще немного, И можно начинать писать его имя рядом со своим и окружать виньеткой из сердечек.

Нет, ни в коем случае! Необходимо помнить о главной цели — о скорейшем возвращении в модельный бизнес. А еще нельзя позволить сердцу в очередной раз разбиться.

Сью Эллен упорно смотрела в вазочку с мороженым «Близзард». Где же тренер? Договорились встретиться в кафе «Дейри куин» в четыре. Четверть пятого, а его не видно. И это при том, что Расс всегда ценил время и был чрезвычайно пунктуален.

Может быть, она в чем-то ошиблась? Что-то сделала не так? Чем-то его обидела? В выходные Сью Эллен и Расс ходили в «Тиволи» смотреть фильм, и все складывалось просто прекрасно. На прощание Расс поцеловал и погладил ее по груди, как делал всегда. Ничего необычного. Ничего нового.

Сью Эллен нравилась стабильность в их отношениях. С тренером она чувствовала себя абсолютно счастливой. И совсем забыла о том внезапном трепете, который испытала, когда Донни стер с ее губ шоколад.

Прошло еще десять минут. Наконец в окно кафе Сью Эллен увидела, как тренер выходит из машины.

— Извини за опоздание, — произнес он вместо приветствия и сел напротив.

— Ничего страшного. Надеюсь, не обидишься, что я без тебя заказала мороженое?

— Конечно, нет. Все равно в нем слишком много калорий. Я слежу за своим весом.

Сью Эллен мгновенно утратила аппетит.

— И мне тоже давно пора взять себя в руки.

После этой реплики тренеру следовало встрепенуться и начать уверять, что она и так выглядит просто великолепно. Но он этого не сделал, а предложил:

— Может быть, присоединишься к моим утренним пробежкам на школьном стадионе?

Сью Эллен резко оттолкнула мороженое.

— Что-то не так? — поинтересовался Расс.

Сью Эллен покачала головой. Пока еще она не чувствовала себя готовой к серьезному разговору, но понимала, что дальше откладывать некуда. В ближайшие неделю-другую разговор должен неизбежно состояться. Важный разговор о том, куда идут их отношения — если эти отношения вообще куда-то идут; Но для начала надо было сбросить вес.

А еще предстояло понять, как пользоваться коварным и недружелюбным «Мегамаксом». Если прибор устраивает сестру-модель, значит, наверняка должен пригодиться и ей. Тем более что оргазм сжигает калории. Интересно, относится ли это утверждение к сексу с вибратором? Вопрос казался актуальным, поскольку секс с мужчиной в ближайшем будущем явно не предвиделся.

Расс Спирс считал себя истинным джентльменом и, очевидно, именно поэтому не спешил затащить ее в постель. Правда, существовал и другой вариант: он считал ее слишком толстой и не хотел видеть обнаженной.

Сью Эллен с тоской посмотрела на мороженое. Во рту пересохло. Сердце учащенно билось. И вовсе не из-за близости тренера, а из-за утраты милого сердцу ванильного шедевра. Да, пусть ее считают зависимой, наркоманкой, но она непременно должна доесть оставшиеся в вазочке шарики.

Рука сама собой потянулась к ложке. Но в этот момент Сью Эллен поймала разочарованный взгляд мужчины своей мечты и немедленно положила руки на колени, для надежности крепко сцепив пальцы.

— Что-то не так? — повторил свой вопрос Расс.

Сью Эллен молча покачала головой.

— Так что же ты думаешь о совместных пробежках?

— Хорошо. Я согласна.

Сью Эллен вела два диалога одновременно: один вслух, с тренером, а второй про себя, с собственным разумом. Второй казался гораздо интереснее первого.

«Почему не скажешь ему правду? Ответь честно, что глупая беготня по стадиону привлекает ничуть не больше, чем лечение пульпита. Неужели ты не в силах постоять за себя? Стелешься, будто коврик перед дверью. Смотри, он уже о тебя ноги вытирает!» — возмущался внутренний голос.

«Ничего подобного, — отвечала она внутреннему голосу. — Он заботится обо мне. Беспокоится о здоровье».

«Если он о тебе заботится, то почему ни разу не пригласил в приличный ресторан? Почему постоянно приходится довольствоваться „Дейри куин“, самым что ни на есть простецким кафе-мороженым?»

— Ну, готова? — Вопрос тренера донесся издалека, почти из другого мира.

— К чему?

— Отправиться на стадион прямо сейчас.

— Прямо сейчас?

— Конечно. Зачем откладывать?

Пришлось встать из-за стола и пойти вслед за ним к дверям. Выходя, Сью Эллен обернулась и бросила прощальный взгляд на недоеденное мороженое. Действительность казалась не слишком радужной, да и будущее начинало вселять серьезные опасения.

* * *

— Очень рада, что ты все-таки решила к нам присоединиться, — приветствовала Скай Лину. Лина пришла на занятия танца живота вместе с сестрой. Дело было вечером, после работы. Мрачные шлакобетонные стены городского общественного центра не внушали особого оптимизма — впрочем, как и сам Рок-Крик.

Лина поняла, что пора встретиться со Скай лицом к лицу, а не избегать свидетельницы, прозябая в вечном страхе осуждения и сплетен. Вчера, прервав любовную сцену на кухне Коула, Скай, конечно, не смогла определить, насколько далеко зашло дело. Они ведь не катались по поду, срывая друг с друга одежду — хотя не исключено, что через несколько минут произошло бы именно это.

Кроме того, Лине требовалось выпустить пар после напряженного существования в непосредственной близости к Мистеру Вожделение. Целый рабочий день, требующий сосредоточенности и ответственности, вовсе не допускал размышлений о неотразимой привлекательности Коула, о чувственном изгибе его губ и потемневших от желания синих глазах. Или, того хуже, о едва сдерживающей напряжение молнии на потертых джинсах.

Запретные темы!

Целый день Лина не могла совладать с собой, потому и пришла в общественный центр учиться танцу живота. Чтобы вновь обрести утраченный самоконтроль. В Чикаго она регулярно, не реже трех раз в неделю, посещала фешенебельный оздоровительный клуб, к которому принадлежала сама Опра Уинфри.

Так стоило ли удивляться, что за все десять лет так и не удалось снять просторную квартиру? На одежду, аксессуары и членство в спортивном клубе уходило столько денег, что оставались сущие пустяки.

Возвращение в Рок-Крик вызвало к жизни давно забытые дурные привычки: поглощение чипсов «Кул ранч доритос», неумеренное употребление пирожных «Хостесс», а также пристрастие к тем самым вишневым йогуртам «Черри гарсиа». Разумеется, не одновременно, а с некоторой неравномерной очередностью. Пытаться уничтожить все это изобилие в один присест привело бык обжорству и стало бы окончательным безумием.

«Таким же окончательным безумием, как вожделение к боссу?» — раздался в голове голос внутреннего критика, не менее ядовитый, чем голоса соперниц в модельном бизнесе.

Вожделение не противоречило закону. Да, ни в одном из штатов еще не придумали законопроекта, запрещающего физическое влечение. Равно как и вытекающие из физического влечения поступки.

Хорошо, пусть даже действительно никто не придумал закона, призывающего наступить на горло собственной песне и сказать обольстителю твердое «нет». Но ведь существовала еще и такая малость, как здравый смысл. А здравый смысл рекомендовал регулярно получать зарплату. Платежный чек воплощал мечту вернуться к настоящей жизни, к которой Лина Райли так стремилась.

Именно поэтому Лина не могла позволить себе поддаться дурным привычкам. Следовало немедленно вернуться к строгому режиму модели, который включал регулярные упражнения. Танец живота сжигал четыреста калорий — во всяком случае, если верить рекламным лозунгам Сью Эллен.

Существовала лишь одна проблема. Вернее, проблем, конечно, было много, но одна касалась непосредственно танцевального класса.

— У меня нет подходящей одежды. — Лина с сожалением взглянула на черные строгие брюки и простую белую футболку. В этом костюме она пришла с работы.

— Не волнуйся, я кое-что принесла. Футболка вполне подходящая. — Сью Эллен покопалась в огромной леопардовой сумке и вытащила розовые лосины в цветочек. — Приготовила специально на тот случай, если бы тебе внезапно захотелось к нам присоединиться.

Лина понимала, что в этом чудовищном наряде она будет выглядеть в стиле обоев Лоры Эшли. Ах, почему же она не догадалась прихватить восхитительный тренировочный костюмчик от Эйлин Фишер? Решила, что в Рок-Крик ему делать нечего, и оставила в Чикаго, в камере хранения.

Когда-то ее жизнь была яркой и красивой.

Мысль больно хлестнула.

Оставалось надеяться и делать вид, что яркая и красивая жизнь скоро вернется. «Притворяйся, пока не добьешься цели»: Этого правила она придерживалась в начале карьеры. Теперь пришла пора вспомнить оптимистичный девиз.

Лина быстро переоделась в туалете и вернулась в зал, где царствовала Скай — стройная, спортивная, в коротком топе, черных шароварах для занятий йогой и с ярким шарфом, повязанным на узких бедрах. Бедра вытворяли такие движения, о которых Лине не приходилось мечтать ни в этой жизни, ни в какой-нибудь из следующих.

— Кое с кем из присутствующих ты уже знакома, — подмигнула Скай и, не останавливая фантастического вращения, начала церемонию представления: — С Нэнси Крамплер, тетушкой Коула, ты встречалась. И с Лулу тоже. А это моя бабушка Вайолет.

Клон Бетти Уайт в спортивном костюме цвета морской волны приветливо протянул руку.

— Моя внучка Джулия решила родить у вас в клинике.

— Причем в мой первый рабочий день, — кивнула Лина. — Вряд ли мне удастся забыть такое из ряда вон выходящее событие.

— Видите ли, дамы нашего семейства вообще пользуются репутацией необычных, даже экстравагантных особ, — заметила Вайолет и скромно добавила: — Все, кроме меня.

— Не дай себя обмануть, — предупредила Скай. Она наконец-то остановила внушающее завистливую депрессию вращение и повернулась к Лине. — Вайолет также непредсказуема, как и все остальные. Ее едва не арестовали за лягушачье нападение.

— Вы напали на лягушку? — Лина с опаской взглянула на бабушку. Надо же! А на вид такая милая кудрявая старушка!

— Нет, она напала на одного плохого парня с лягушкой, — пояснила внучка. — Если говорить точно, то на Лягушку Фреда.

— Я его поймала, — гордо сообщила Сью Эллен.

Лина нахмурилась:

— Кого, плохого парня?

— Да нет же, глупая. Лягушку Фреда. Помнишь, как я ловко ловила их в ручье за трейлерной стоянкой, то есть за парком передвижных домов?

Лина кивнула, хотя так ничего и не поняла. Скай гордо показала на Вайолет:

— Но звездой события все равно оказалась бабушка.

— Вместе с Лягушкой Фредом, — уточнила Сью Эллен.

— Какой Фред? О ком вы разговариваете? У меня снова села батарейка в слуховом аппарате. — Жалоба исходила от пожилой особы в фиолетовых тренировочных брюках и белой рубашке.

— Это Фанни Абернати, — продолжила знакомство Скай, стараясь говорить громче. — Потеряла слух оттого, что работала с электроинструментами, но без наушников.

— А кто вы, милочка? — поинтересовалась Фанни.

Сью Эллен поспешила на помощь:

— Это моя знаменитая сестра Лина, модель большого размера.

— А мне вы не кажетесь большой, — пришла к выводу Фанни после того, как пристрастно осмотрела новенькую с головы до ног. — Вот в одном телешоу показывали… не помню точно, в каком: то ли в «Добро пожаловать в Голливуд», то ли в «Вечерних развлечениях»… так вот, в Париже работала одна американская модель весом в триста фунтов. Вот это действительно большой размер.

— Нестандартными считаются те модели, которые носят десятый размер и выше, — пояснила Лина.

— Это кто так решил? — возмутилась Фанни.

— Бизнес. Клиенты, которые нанимают моделей, требуют определенной внешности.

— Истощенной внешности. — Фанни покачала головой. — Я еще помню времена, когда женщины оставались женщинами. Классические голливудские звезды типа Бетти Грейбл и Джинджер Роджерс обладали формами. Но больше всех я любила Оливию де Хэвиленд.

— А я — Лоретту Янг, — поддержала Вайолет.

— Лучше всех была Кэтрин Хэпберн, — возразила Нэнси. — Вот уж действительно шикарная дама!

— А та блондинка, которая вышла замуж за Хэмфри Богарта? Как ее звали?… — Фанни нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Лорен Бэколл, — подсказала Вайолет.

Фанни кивнула.

— Вот у кого были формы. Дамочка изящная, но с формами. И все прежние звезды были такими. Не то что нынешние вешалки. Сейчас у моделей и на груди, и на спине сквозь кожу скелет просвечивает. Неестественно и уж, конечно, не способствует здоровью тех бедных молодых девушек, кто берет с них дурной пример.

— Я где-то читала, что, по последним данным, восемьдесят процентов десятилетних девочек озабочены лишним весом, — сообщила Нэнси. — И виновато в этом общество. Дети смотрят на невероятно худых знаменитостей и думают, что так должны выглядеть все. Самые настоящие скелеты. Так некрасиво, так болезненно!

— Дело не в обществе, а в средствах массовой информации, — возразила Скай. — Ведь продажные журналисты снова и снова показывают искаженные образы — и по телевизору, и в прессе.

— А по-моему, во всем виноваты отвратительные белые контейнеры для еды навынос. Слышали, как они ужасно скрипят? — Сью Эллен вздрогнула. — Мне от одной лишь мысли становится плохо. Сразу начинает тошнить. Как всегда, Сью Эллен представила собственное видение окружающего мира. Описала образ, который не пришел в голову никому из присутствующих.

Уникальность и непредсказуемость сестры Лина осознала еще в раннем детстве. Скорее всего понимание пришло в тот момент, когда одиннадцатияетняя Сью Эллен пыталась доказать четырехлетней Лине, что сама она — дитя тайной любви принца Чарлза, наследника английского престола. Ну а Лину родители нашли на свалке и принесли домой. Спустя несколько месяцев родилась новая душераздирающая история: на сей раз о том, что к Сью Эллен являлись инопланетяне на летающей тарелке и хотели забрать Лину с собой. Но ей все-таки удалось их отговорить.

После этого целых полгода Лина приходила в ужас всякий раз, когда замечала в небе далекие мерцающие огоньки. Маме пришлось долго убеждать испуганную дочку, что свет исходит от самолетов, а не от НЛО.

К двенадцати годам источник фантастических историй обмелел, однако на смену пришли фантастические новогодние решения. В тринадцать Сью Эллен торжественно объявила, что в этом году планирует стать ребенком-миллионером. Когда осуществить решение не удалось, она провозгласила, что в восемнадцать выйдет замуж за миллиардера. Но вместо этого на следующий же день после восемнадцатого дня рождения убежала с Эрлом и вышла за него замуж.

На протяжении нескольких последующих лет встречи с сестрой случались редко. И лишь после развода Сью Эллен вернулась домой. Лина как раз заканчивала школу. Она не принимала торжественных решений, не хвасталась, что планирует стать моделью. Вместо этого тихо и упорно делала все возможное, чтобы добиться цели.

Той цели, которой все-таки сумела достичь, и намеревалась повторить успех в ближайшем будущем.

— Простите за опоздание. — Извинение исходило из уст молодой темнокожей женщины. Она торопливо вошла в зал. Настоящая красавица: безупречная кожа, прекрасная фигура. И при этом впечатляющие формы. Конечно, не настолько пышные, как у Лины, но в то же время весьма живописные. Во всяком случае, худой ее никак нельзя было назвать.

— Встречалась с родителями одного из учеников, и беседа немного затянулась, — пояснила она.

— Тамека преподает английский в средней школе Рок-Крик, — представила Скай. — А это Лина, сестра Сью Эллен. Будет заниматься вместе с нами.

— Подожди-ка! — воскликнула Тамека. — Так ты и есть Лина? Та самая, которая поступила на работу к Коулу?

— Всего лишь временно, чтобы помочь. Потому что очень переживает из-за детских драк, — пояснила Скай.

— Почти как в телешоу «Меня зовут Эрл», — прокомментировала Фанни. — Там герой возвращается и пытается исправить все дурные поступки. Хочет улучшить карму. Ты вернулась в Рок-Крик с той же целью? — повернулась она к Лине.

— Леди! — Тамека хлопнула в ладоши и включила учительский голос. — Если можно, позвольте продолжить. Лина, у меня есть для тебя информация относительно Коула, которая может показаться интересной.

— Знаю, знаю! Наверняка услышала новость о том, что Коула включили в число самых сексуальных холостяков штата, так ведь? — мгновенно отреагировала Сью Эллен. — Ходят слухи, что номинировала его моя сестра.

Все взгляды дружно сконцентрировались на Лине.

— Без комментариев, — пробормотала та, все больше и больше чувствуя себя сарделькой в чужих ярко-розовых штанах. Да, отсутствие приличной одежды отнюдь не способствует обретению уверенности в себе.

Вайолет сочувственно похлопала Лину по плечу.

— Если мое признание тебе поможет, то скажу, что я тоже считаю парня привлекательным и сексуальным.

— И между прочим, этот привлекательный парень заключил пари, — констатировала Тамека.

— Пари? — изумленно переспросила Лина.

Тамека кивнула:

— Да. Они с Элджи поспорили. Насчет меня и тебя. — Тамека ткнула пальцем Лине в грудь. — Насчет свидания.

Теперь уже Лина смутилась и растерялась.

— Свидания? — машинально повторила она. — Мужчины поспорили, что мы пойдем на свидание?

— Говорят, многие модели — геи, — громким шепотом сообщила Фанни, обращаясь к Вайолет.

— Если близки две девушки, то их называют лесбиянками, — поправила та.

Лина вспылила: старухи обсуждают ее сексуальные наклонности! Грязные сплетни! Пресечь в зародыше!

— Я не лесбиянка, — громко и отчетливо заявила она.

Тамека театрально закатила глаза:

— О Господи! И я тоже! Я вовсе не это имела в виду. Элджи поспорил, что сумеет пригласить меня на свидание прежде, чем Коулу удастся убедить Лину отправиться с ним.

— Ах! — Сью Эллен нервно взглянула на сестру. — А ты не ошибаешься, Тамека?

— Конечно, нет. Элджи сам проболтался.

— Все! Он мертвец! — прорычала Лина.

Тамека встревожилась:

— Кто? Элджи?

— Нет, Коул. Больше ему не жить.

Глава 11

— Что? — Фанни приложила ладонь к уху. — Что Лина сказала о Коуле?

— Что убьет его, — громко пояснила Вайолет.

— Но он же племянник Нэнси. Нельзя убивать племянника Нэнси. — Фанни повернулась к Лине: — Это невежливо и некрасиво.

— Полностью согласна. — Вайолет строго кивнула. — Действительно крайне невежливо и исключительно некрасиво. Скажи же ей, Нэнси.

— Я люблю мальчика, хотя он то и дело совершает глупые поступки. — Нэнси грустно улыбнулась. — Как же тебе удалось вырвать у Элджи столь серьезное признание, Тамека?

— Применила учительский тон, и он сдался.

— Эдджи — крепкий парень. — Скай впервые подала голос. — Не из тех, кто легко сдается.

— Ну, возможно, я слегка подразнила его соблазнительным декольте. — Тамека гордо расправила плечи. — И воспользовалась движениями бедер, которым ты нас учила. Джентльмен тут же стал ручным.

— У Лины тоже получилось бы, — преданно заступилась за сестру Сью Эллен. — Если бы захотела, могла бы лепить из Фланнигана, как из пластилина.

Скай промолчала, лишь коротко рассмеялась. Однако подобная сдержанная реакция отнюдь не смягчила сердце Лины.

— Как? — возмущенно воскликнула она. — Не веришь, что в моих силах покорить Коула?

— Коул покоряет женщин, а вовсе не наоборот. Женщины его не покоряют. Им просто незачем это делать.

Лина, конечно, могла ошибаться, но заявление прозвучало подозрительным недоверием к ее способности соблазнять мужчин.

— И что же, часто он заключает пари насчет свиданий с женщинами?

— Впервые слышу.

— Вот. Это очевидный признак исключительности моей сестры. — Сью Эллен просияла. — Скорее всего, спор с Элджи надо рассматривать как комплимент.

— И все же Фланнигану не жить, — железным голосом повторила Лина.

— А может быть, стоит пойти к нему и поговорить? Все выяснить? — предложила Нэнси.

— Нет, — Лина твердо стояла на своем, — у меня есть более совершенный план.

— Что-что? — Коул недоверчиво уставился на Элджи. — Что ты сделал?

— Тамека заставила, док. Вынудила признаться, рассказать о пари.

— И каким же способом? Привязала к стулу проводом и пригрозила пустить ток?

— Еще хуже. Начала вилять бедрами так, что я сразу потерял голову.

— Понимаю, приятель. — Натан хлопнул Элджи по плечу. — Тамека занимается танцем живота вместе со Скай. Там и научилась этому убийственному приему. Поверь, уж мне-то известно, как он действует на организм мужчины!

— Мужское правило номер два: никогда не позволяй женщине спровоцировать себя на предательство товарищей. Защищайся любой ценой.

— Поддерживаю. Морской пехотинец ни за что на свете не выдал бы военную тайну. Но Элджи у нас — кальмар. Бывший моряк. Какой с него спрос?

Элджи пронзил друга яростным взглядом:

— Эй, парень! Всего лишь пару секунд назад ты хлопал меня по плечу и уверял, что все понимаешь.

— Да, понимаю. Но сам ни за что на свете не нарушил бы мужское правило.

— Даже и не слышал об этих ваших чертовых правилах. В чем хоть суть?

— Законы природы во вселенной мужчин, — пояснил Коул.

Элджи нахмурился:

— Что, типа закона тяготения и тому подобного? Я сейчас не имею в виду кошек, которые умудряются всегда приземляться на лапы.

Натан кивнул:

— Да, очень похоже на закон всемирного тяготения.

— Какая-нибудь ерунда из морской пехоты? — с подозрением уточнил Элджи. — Вы, земноводные, странный народ!

— Нет, морская пехота здесь ни при чем. Морпехи никогда не нарушают мужских правил.

— А как же тогда Коул? Он ведь не морпех, а самый настоящий вет. Но только не ветеран, а ветеринар.

Коул махнул рукой.

— Видишь ли, в данную минуту суть проблемы заключается вовсе не в происхождении мужских правил.

— Думаешь, Тамека поделится информацией с Линой?

— Откуда мне знать? — Голос Коула предательски выдавал острое отчаяние. — Они же женщины. Им логика неведома!

— А мне-то казалось, что вы оба можете считаться экспертами в области женских характеров, — насмешливо заметил Натан. — Думаю, что таким образом вам отвечает судьба.

— Ты сам слишком долго ошивался вокруг Скай, — не остался в долгу Коул. — А судьбе до нас и дела нет. Элджи всего-навсего придумал, как сдать пари, потому что знал, что выиграть не удастся.

Элджи возмутился:

— Что-что? Повтори-ка!

— Ты меня слышал.

— Он слегка не в себе, — вступился Натан. — Явно неравнодушен к Лине, хотя и не хочет признаться.

— А у меня так вполне достаточно мужества, чтобы признать: да, я неравнодушен к Тамеке, — взъерошился Эдджи.

— Еще бы! Иначе ты не сдал бы меня ей с такой легкостью. Греховное нарушение мужских правил! — прорычал Коул.

— Греховное? О, только не пугай своей тетушкой-монашкой! — Элджи свирепо уставился на товарища, но тот твердо выдержал взгляд.

— Ладно, парни. Судя по всему; выход из запутанной ситуации только один, — не выдержал конфронтации Натан.

— Знаю, что надо делать, — подхватил Коул. — Главное — минимизировать негативные последствия, причем как можно быстрее.

У Лины закончились банановые пирожные «Дин-дон», и корпорация «Сара Ли» голосом сирены призывала немедленно пополнить запасы. Поэтому, едва закончив танец живота, бывшая модель целенаправленно устремилась в мини-маркет. Прежде чем убивать Коула, требовалось подкрепиться и восстановить силы.

Лина решила приобрести сразу три пачки: одну для немедленного употребления, вторую — на потом, и третью — на всякий случай.

Она сунула третью пачку шедевров «Сары Ли» в тележку и вдруг услышала голос кассирши:

— Привет, Коул! Приятно тебя видеть. Поздравляю с титулом самого сексуального холостяка. Должна признаться: грешна, вхожу в клуб тех девушек, которые тебя номинировали.

Лина посмотрела вдоль ряда полок с замороженными продуктами и увидела сидящую у выхода, за кассой, крашеную блондинку с неопрятно пробивающимися темными корнями и безвкусно, слишком откровенно подведенными глазами. Самозванка! Как она смеет присваивать чужие достижения! А может быть, это одна из жертв сексуальной привлекательности холостяка? Может быть, не так давно он спорил, что пригласит на свидание вот эту самую кассиршу?

— Мы все так рады, что тебя выбрали, — щебетала девица.

Все? Интересно, и сколько же этих «всех»? Все женское население города Рок-Крик?

Лина нервно распечатала пачку «Дин-дон» и жадно откусила пирожное.

Шелест целлофана сыграл роковую роль. Коул сразу обернулся на звук и пригвоздил шпионку к месту неотразимым взглядом голубых глаз.

Если бы красавчик попытался шутить и очаровывать, Лина тут же, на месте, прикончила бы его уничтожающим взглядом. Но Фланниган подошел с выражением искреннего раскаяния и сожаления. Древняя, испытанная веками мудрая тактика.

— Мне необходимо срочно с тобой поговорить, — серьезно произнес он.

Лина покачала головой:

— Забудь. Мы не в клинике. Во внеурочное время ты не босс.

— А я и не собираюсь разговаривать как босс. Да и речь пойдет вовсе не о работе.

— Неужели?

— Обещаю. Тебе сегодня не довелось разговаривать с Тамекой?

— С Тамекой? — Если этот парень считал, что она сейчас же выдаст все, что знает, и позволит рыбке сорваться с крючка, то наверняка тронулся умом, как сказала бы ее мама.

— Она преподает английский в школе и посещает танцевальный класс Скай.

— И что же дальше?

— А то, что я слышал, будто бы ты сегодня тоже ходила на занятия.

— Интересно. В этом городе о каждом шаге все известно? — Раздражение скрыть не удалось.

— А вы собираетесь оплачивать «Дин-дон» или съедите пирожное на месте? — подала голос кассирша и надула пузырь из жвачки.

Лина виновато засунула остаток пирожного в пачку.

— Да. И вот это тоже. — Лина не глядя схватила что-то с полки в самом конце ряда и направилась к кассе.

— Антифриз? — удивилась кассирша. — Собираетесь купить бутылку антифриза?

— Да, — вызывающе ответила Лина. — А что, нельзя?

— Вы планируете запивать им банановые пирожные? Вы же модель, да? В Чикаго все модели питаются таким оригинальным способом?

— Да, — Лина сунула кредитную карточку, — диета такая.

— Положить покупки в пакет или доедите, не отходя от кассы?

— Пакет не помешает. — Честно говоря, Лине хотелось немедленно надеть тот пакет на голову не в меру разговорчивой блондинки.

— Ваша кредитная карточка не прошла.

— Что?

— Может быть, попробуете другую?

— Я заплачу, — с готовностью вызвался Коул и полез в карман за бумажником.

— Нет, — Лина сурово отклонила предложение, — я вполне в состоянии самостоятельно оплатить приобретенный антифриз и прочие покупки. Вот, попробуйте эту.

К счастью, вторая карточка прошла. Но выяснилось, что первая окончательно оскудела. Как такое могло случиться? Наверное, следовало обращать меньше внимания на финансовые дела Коула и позаботиться о собственных счетах.

— Давай понесу. — Коул поднял бутылку с антифризом.

Лина взяла пакет с жизненно важными продуктами и направилась к машине.

— Можешь забрать его себе, — разрешила она. — В качестве подарка.

— Таким способом ты пытаешься показать, что намерена заморозить меня до смерти?

— Ачто, существует повод для решительных действий? — уточнила Лина. — Неужели ты совершил что-то такое, чего делать не следовало?

— А ты?

— Я?

— Да, ты. Отправила мою фотографию и имя на этот нелепый конкурс.

— Кассирша только что призналась, что она тоже номинировала тебя на почетный титул — в компании миллионов других ослепленных любовью женщин.

Коул удивленно поднял брови:

— Ослепленных любовью?

— Да. Ослепленных любовью.

— Так, значит, ты безумно влюблена?

— Нет. — Лина открыла дверь «себринга» и положила покупки на пассажирское сиденье. — Желаю приятно провести вечер.

— Подожди секунду. Мне действительно надо с тобой поговорить.

— Не желаю ничего слушать.

— Так, значит, ты разговаривала с Тамекой? — Голос Коула звучал настороженно.

Лина театрально закатила глаза:

— Даже интересно, как ты пытаешься ходить вокруг да около, не признаваясь в нелепом пари. Так, на всякий случай: а вдруг Тамека все-таки ничего не сказала?

— Значит, тебе известно о пари?

— Лина знает все, — заметила Нэнси. В эту минуту она как раз проходила мимо, направляясь к дверям мини-маркета. — И поверь, радости не испытывает. Я присутствовала при разговоре, так что могу свидетельствовать с полным основанием.

— Если честно, я сказала, что тебе не жить, — призналась Лина.

Коул умоляюще взглянул на тетушку:

— И ты меня не защитила?

— Сомневаюсь, что девушка действительно собирается тебя убить, — успокоила Нэнси.

— Для парня, известного своим красноречием, в разговоре со мной ты не слишком ловко подбираешь верные слова, — заметила Лина.

— Вот-вот. И я тоже думаю, с чего бы это, — поддержала Нэнси.

Коул нетерпеливо взглянул на тетушку:

— Не слишком-то ты помогаешь близкому родственнику.

— Даже и не стараюсь помочь. — Нэнси посмотрела на бутылку, которую племянник все еще держал в руках. — И что же ты собираешься делать с антифризом? На дворе май.

— Мы живем в Пенсильвании, не забывай. Погода может измениться в любую минуту, причем мгновенно. Потому и верим прогнозам в День сурка.

— Очень жаль, что сурок не способен прогнозировать, как тебе лучше выкрутиться из сомнительной ситуации. Ну, дети, мне пора. Необходимо срочно купить несколько рулонов туалетной бумаги. Постарайся не делать глупостей, Коул. — Нэнси помахала на прощание и направилась в магазин.

— Да, Коул, уж действительно постарайся. — Лина села в машину.

Коул быстро открыл пассажирскую дверь и оказался рядом, при этом непочтительно столкнув пакет на пол.

— Не смей швырять мои покупки! — закричала Лина и бросилась спасать добро.

Кто-то постучал в окно.

— Здесь проблемы? Может быть, помочь?

Шериф. Лина замерла, так и не дотянувшись до еды, но почти уткнувшись лицом в ширинку Коула.

— Эй, Коул, кто это лежит у тебя на коленях? Влюбленная дама? — поинтересовался Натан.

Лина резко выпрямилась и больно стукнулась плечом о руль. По руке до кончиков пальцев побежали мурашки.

— Шериф, вы снова беспокоите невинных женщин? — Рядом оказалась Скай. И вместе с ней еще несколько человек из танцевального класса.

— Нет, мадам, — серьезно, почти торжественно ответил Натан. — Оставил это занятие, как только познакомился с вами.

— Хочется верить. — Скай поцеловала возлюбленного, а потом наклонилась и заглянула в окно. Знаком попросила опустить стекло. — Что вы здесь делаете?

— Похоже, используют машину в качестве любовного гнездышка, — пояснил Натан.

— То есть получается, что Коул уже выиграл пари? — сделала вывод Скай.

— Ничего не слышу! — пожаловалась Фанни. — Расскажите, что происходит?

— Коул и Лина занимаются сексом в машине, — пояснила Лулу.

— Ничего подобного! — возмутилась Лина.

— Их застукали прежде, чем они успели дойти до главного, — перевела Лулу:

— Неправда! — истошно закричала Лина.

— А-а, так, значит, это все-таки произошло? Прямо здесь, перед входом в магазин? Шикарно! — Лулу явно находилась под впечатлением. — Вот это класс!

Лина направила поток гнева на Коула.

— Смотри, что ты натворил!

— Я? При чем здесь я?

— Если спрашиваешь, то скорее всего натворил не слишком удачно, — со смехом заметила Скай.

— Но он же носит титул одного из самых сексуальных холостяков Пенсильвании. Разве один лишь этот факт не предполагает успеха? — удивилась Лулу.

— Что происходит? — Строгий звучный голос Сью Эллен заглушил и смех, и восклицания. — С какой стати вы все столпились вокруг машины моей сестры? Неужели несчастный случай?

— Лина и Коул случайно занялись любовью прямо перед мини-маркетом, — отчиталась Лулу.

— Вряд ли можно говорить о случайности, — возразила Скай. — Думаю, все произошло намеренно.

— В последний раз так интересно было только в Новый год, когда Зак разделся догола и изображал протухшего цыпленка. — Фанни азартно потерла ладони. — Тогда тоже славно повеселились!

Сью Эллен отпихнула Скай и протиснулась к машине.

— Лина, немедленно объясни, зачем ты занимаешься сексом с Коулом на глазах у всех!

— Помните, она обещала его убить? Так, может быть, и хочет убить с помощью секса. Знаете, как те паучихи, которые съедают партнеров после полового акта. — Мудрое наблюдение исходило из уст невозмутимой Фанни.

Поднялся неописуемый гвалт. Все заговорили одновременно. Лина засунула в рот два пальца и оглушительно свистнула. Испытанный прием: от него мгновенно останавливались все такси на Мичиган-авеню. Подействовало.

Шум тут же стих.

— Я слышала свист! — радостно воскликнула Фанни.

— Отлично. Надеюсь, что и все остальные тоже слышали. Послушайте и дальше. Мы с Коулом не занимались сексом в машине. Равно как и в любом другом месте, — добавила Лина, зная, к какому выводу придет Лулу. — Ты ничего не собираешься сказать, Коул?

— Вообще-то не планировал. Пожалуй, лучше помолчу. Ты прекрасно справляешься с ситуацией в одиночку.

— А-а, так, значит, ты пока успела только руками, а до дела еще не дошла, — тут же умозаключила Лулу.

— Все. Достаточно. Сдаюсь, — пробормотала Лина, простившись с надеждой кому-то что-то доказать. — Вы здесь все чокнутые. Исчезаю. — Она завела машину, позаботившись, чтобы мотор взревел пострашнее, и сорвалась с места. Проехав квартал, осознала, что Коул все еще сидит рядом.

Шлепнула ногой по тормозам.

— Убирайся отсюда!

Коул взглянул укоризненно:

— Разве так разговаривают с боссом?

— Ты сам сказал, что не собираешься разговаривать со мной как босс!

— Но мы ведь так и не поговорили, а поэтому я никуда не пойду.

— Ну а я никуда не поеду. — Лина заглушила мотор.

— Меня такое положение дел вполне устраивает.

— Меня тоже.

К сожалению, положение дел не устраивало водителя, оказавшегося в кильватере голубого «себринга». В этот момент на Баруэлл-стрит вдруг началось активное движение, хотя в любое другое время главная улица города Рок-Крик пустовала.

— Если заблокируешь движение, вновь появится Натан, а следом за ним и все остальные. — Коул говорил совершенно спокойно. Казалось, перспектива ничуть его не путала. Чего нельзя было сказать о Лине. С нее на сегодня уже хватило сюрпризов. Так что пришлось снова включить мотор.

— Ладно. Говори.

— Не слишком-то ты настроена слушать.

— Неужели?

— Хотел объяснить насчет пари.

— Валяй.

— Не стану отрицать, что, возможно, произошла ошибка.

— Возможно? Возможно?! — Ярость нарастала. — Ты заключил пари насчет меня?!

Разговор прервала Сью Эллен. Она ехала рядом в своем розовом кадиллаке.

— Не смей расстраивать мою сестру! — крикнула она Коулу. — Лина может обидеться, и тогда тебе не поздоровится!

— Интересно, кого она пытается защитить? — уточнил Коул, обворожительно улыбнувшись. — Тебя или меня?

— Она же на встречной полосе! Сью Эллен, немедленно перестройся! Ты не на своей полосе! — Лина попыталась докричаться до здравого смысла сестры. — Устроишь аварию!

Через пятнадцать минут Лина, Коул и Сью Эллен сидели в офисе шерифа перед столом серьезного, озабоченного Натана.

— А я-то думала, что Коул — твой лучший друг, — укоризненно покачала головой хозяйка «бэтмобиля». — Поверить не могу, что ты арестовал его девушку и сестру его девушки. Кроме того, не забывай, что девушка твоего лучшего друга — еще и знаменитая модель. Так что лучше не допускай утечки информации, особенно на страницы таблоидов.

— Я не девушка Коула. — Голос Лины дрожал от гнева. — И во всем виноват он, и только он. — Она выразительно ткнула пальцем в босса.

— Я всего лишь невинный свидетель. — Коул сел верхом на стул и положил руки на спинку. — А вы, любезные леди, опасные лихачи.

— Позволь объяснить, что такое настоящая опасность, — кипела Лина. — Опасно спорить, что сумеешь склонить меня к свиданию.

— А она права, — согласился Натан.

Коул быстро нашел оправдание:

— Пари придумал Элджи.

Однако Лина тут же опровергла несостоятельный довод:

— Ну конечно! Хорошо сваливать вину на того, кто отсутствует, а потому не может защититься.

Коул вытащил из кармана сотовый телефон.

— Могу позвонить ему и попросить немедленно приехать.

Лина покачала головой:

— Лишние хлопоты. Незачем дергать человека.

— Потому что ты мне веришь?

— Нет, потому что хочу закончить фарс как можно скорее.

Натан хлопнул друга по спине.

— Придется, брат, признаться. Элджи все рассказал. Валяй и ты.

— Заткнись! — прорычал Коул.

— По-моему, не стоит советовать шерифу заткнуться, даже если он твой лучший друг, — подала голос Сью Эллен.

— В чем признаться? — нетерпеливо уточнила Лина. Поскольку Коул упрямо хранил молчание, Натан ответил за него:

— В том, что ты ему нравишься.

Лина нахмурилась:

— Кому я нравлюсь?

— Моему коту Трайподу, — мгновенно нашелся Коул и свирепо взглянул на Натана, требуя молчания.

— Пойдем, Сью Эллен. Давай на пару минут оставим этих чудаков вдвоем. Пусть все обсудят, — предложил Натан.

Сью Эллен не могла скрыть тревоги.

— А что, если дело дойдет до рукоприкладства?

— Коул никогда и ни за что не обидит твою сестру, — заверил Натан.

— Я опасаюсь вовсе не за него, а за Лину, — пояснила Сью Эллен.

— Ничего плохого не случится. Не волнуйся. Пойдем. — Натан почти силой вывел Сью Эллен из офиса.

Едва свидетели вышли, Коул скрестил руки на спинке стула и опустил голову. Поза красноречиво демонстрировала покорность, раскаяние и даже унылую безнадежность. Без обычной задиристой отваги Коул выглядел уязвимым, жалким. Так хотелось погладить бедняжку по головке!

— Прости, — услышала Лина свой голос. — Знаю, что у тебя выдался трудный и длинный день. Да и у меня тоже. А вдобавок все вокруг боятся, что я снова брошусь на тебя с кулаками. — Подобные опасения могли запросто подорвать уверенность в себе даже у такого отчаянного парня, как Фланниган. — Наверное, мне не стоило говорить о намерении тебя прикончить.

В этот момент Лина заметила, что плечи Коула едва заметно трясутся.

О нет! Только не это! Неужели плачет?

Она встала, подошла поближе и погладила страдальца по плечу:

— Не переживай, все будет хорошо. Не поднимая лица, он молча покачал головой.

— Да-да, точно. Вот увидишь, все уладится. Этот неприятный инцидент — лишь небольшая кочка на дороге. Или ямка.

Коул наконец поднял голову и смахнул слезы. Увидев жест, Лина почувствовала себя так, как, наверное, чувствует кусок грязи, прилипший к жвачке, которая, в свою очередь, прилипла к подошве босоножек от «Ноти манки».

И вдруг раздался звук. Что это было, приглушенное рыдание?

Секунду! Нет, это не рыдание! Это приглушенный смех!

Значит, слезы вовсе не означали раскаяния, сожаления и горя! Нет, злодей смеялся! Смеялся над ней и смеялся до слез!

Лина едва сдержалась, чтобы не двинуть со всей силы в то самое плечо, которое только что так нежно гладила. Она ненавидела людей, которые позволяли себе насмешки. Все, кто хотел, успели вдоволь навеселиться, когда она была толстым ребенком. Обзывали. Дразнили. Давали унизительные прозвища. Самые отвратительные. Даже такие, как «сало», «толстая задница», «жирная свинья». Какой ужас! Слезы навернулись сами собой. Самые настоящие — слезы обиды, боли и гнева, а не от с трудом сдерживаемого смеха.

— Эй! — Коул тут же вскочил на ноги и направился к ней. Но Лина не хотела стоять рядом с насмешником и отступала до тех пор, пока не прижалась спиной к стене, заклеенной фотографиями и фотороботами разыскиваемых преступников.

— Такого поворота я не ожидал, — пробормотал Коул.

— Не смей насмехаться надо мной! — зловеще прошипела Лина.

— Даже и не думал насмехаться. Прости. О черт! — Коул поцеловал ее нежно и сладко, жарко и сочувственно.

Гнев должен был защитить, однако Фланнигану каким-то образом удалось преодолеть оборонительный рубеж. Собственно, это ему всегда удавалось. А Лина мгновенно растаяла — тоже как всегда. Как всегда, ответила на поцелуй: губы с готовностью раскрылись, а язык радостно приветствовал его язык. Лина не столько поддалась атаке и уступила натиску, сколько растворилась в удовольствии и ощущении легкого, почти невесомого счастья.

Коул дерзко запустил руку под белую футболку и добрался до груди. Лина лишь застонала от наслаждения. Ажурный лифчик обострял прикосновения, придавая ощущениям изысканность.

Лина не слышала, как открылась дверь, но зато прекрасно расслышала слова Скай:

— Когда я советовала вам уединиться, то вовсе не имела в виду, что уединяться следует в офисе шерифа. Сью Эллен! — позвала она через плечо. — Твоя сестра снова целуется с ветеринаром!

Глава 12

Лина покинула офис шерифа, сохранив при этом лишь малую часть собственного достоинства. На улице она столкнулась с сестрой Мэри.

— Говорят, из-за тебя моего племянника арестовали, — строго изрекла монахиня.

— Нас не арестовали. Мы просто…

— Затеяли любовные игры в офисе шерифа, — продолжила невесть откуда взявшаяся Скай. — А я-то переживала, что плохо себя веду: слишком вольно. Держи, ты забыла вот это. — Она протянула Лине спортивную сумку.

— Занимались любовью в офисе шерифа? — недоверчиво повторила сестра Мэри. — И что же заставило вас выбрать именно это место?

— Похоже, ребята просто не в состоянии друг от друга оторваться, — пояснила Скай не без ехидства.

— И все из-за пари, — добавила подошедшая Сью Эллен. Услышав последнее замечание, сестра Мэри нахмурилась:

— Из-за пари? Не в состоянии оторваться?

Лина не считала возможным винить монахиню за искреннее недоумение и смущение. Она и сама смутилась. Что на нее нашло? Как можно было позволить Коулу так себя целовать?

Больше того. Она не просто позволила себя целовать, но жадно, страстно отвечала на его поцелуи. А Коул вдобавок еще и ласкал ее грудь.

— Нет, пари заключили Коул и Элджи…

Сью Эллен попыталась объяснить, что к чему, а Лина вдруг почувствовала, что на брюках оторвалась верхняя пуговица. Отскочила в сторону, покатилась по неровному, в трещинах и кочках, тротуару и провалилась в канализационную решетку.

Толстуха окончательно опозорилась.

Вот она, та самая последняя соломинка, которая сломала спину верблюда.

Не говоря ни слова, Лина почти бегом направилась к машине, припаркованной всего в нескольких футах от крыльца, и поспешно достала банановые пирожные — все, кроме распечатанной пачки.

— Возьмите, — Лина торжественно протянула провизию сестре Мэри, — это для вашего благотворительного магазина.

Сью Эллен изумленно следила за действиями сестры. И ее тоже трудно было винить. Лина и правда действовала иррационально. Вплоть до этой минуты. Но сейчас все изменилось.

Титул иррационального члена семьи с гордостью носила Сью Эллен. Лина считалась мечтательницей, а Эмма успешно исполняла роль умницы.

Так было всегда — до тех пор, пока мечты Лины не рассыпались в пух и прах.

Гордость — болезненная черта характера. Больно ощущать себя неудачницей. Проигрыш саднит, как открытая рана.

Заедать неприятности — занятие бесполезное, хотя порою способно принести временное облегчение. Но Лина не собиралась концентрироваться на ближайшем будущем. Главное — долговременная перспектива. Важно не забывать, в чем заключается основная цель.

Да уж, действительно, а существуют ли шансы возвращения в бизнес двадцатидевятилетней отставной модели большого размера?

Лина едва сдержалась, чтобы не забрать обратно свои пирожные из рук сестры Мэри.

Она вернулась к машине, села за руль и включила мотор. Ах, если бы можно было ехать и ехать не останавливаясь — из города, за границу штата. Беда в том, что от ощущения неудачи не убежать и не скрыться: горькое разочарование уютно устроится рядом и будет путешествовать вместе с тобой.

Поражение — состояние души и ума. Избавиться от него катастрофически сложно, как ни старайся. У Лины, во всяком случае, ничего не получалось. Испытанный лозунг «Притворяйся, пока не добьешься цели» дал сбой.

Вот так и получилось, что она крутила руль своего видавшего виды «себринга» с почти пустым баком, но не знала, куда ехать. В Чикаго наверняка отправилась бы по магазинам, Или прямиком в любимый салон красоты за чудодейственным комплексным массажем — и тела, и лица. Да, ей удавалось жить насыщенной и в то же время беззаботной жизнью и тратить гонорары, едва заработав. Потом, правда, карьера пошла под уклон и деньги начали расходиться еще до того, как забредали на ее счет. И вот настал момент, когда заработки окончательно иссякли. Или сочились жалким ручейком — особенно по сравнению с той полноводной рекой, которая текла, когда Лина была на вершине карьеры.

Нельзя сказать, что Лина Райли получала такие же бешеные суммы, к каким привыкли топ-модели, но все-таки это были очень неплохие деньги. Вернее, очень хорошие деньги. Куда же все рассосалось? Ушло на одежду, обувь, массажи и педикюры?

Да, значительная часть провалилась именно в эту дыру.

Причем очень быстро.

Сожаления. Сожалений у Лины накопилось немало. Жалела об ушедших счастливых днях. Жалела о небрежном, расточительном обращении с собственными финансами… Жалела о том, что пришлось вернуться домой, поджав хвост, словно бродячая шавка.

Но так выглядело лишь начало длинного списка сожалений. Ведь еще она горько жалела о том, что пришлось стать посмешищем глупого захолустного городка. И о том, что не хватило сил противостоять обаянию Коула.

А если честно? Раскаивалась ли она в объятиях и поцелуях так остро, как того требовала совесть?

Должна была раскаиваться. Ведь забот и проблем и без того хватало. Как же можно было позволить себе увлечься известным покорителем сердец, да к тому же интимофобом с ограниченным объемом внимания? Фланниган — человек, которому предстоит регулярно подписывать чек на зарплату Лины. Ту самую бумажку, от которой в настоящее время целиком и полностью зависит ее жизнь. А работает она чертовски хорошо. И может по праву гордиться собственными организаторскими способностями. По крайней мере, за короткое время удалось сделать немало полезного. В частности, бесследно изгнать из офиса хаос и наладить четкую, разумную, эффективную деятельность.

Но вот почему же все-таки никак не получалось сделать то же самое с Собственной жизнью? Почему хаос и путаница одержали победу?

Возможно, потому, что ей не дано править миром.

Не дано править даже крошечным кусочком мира. Даже парком передвижных домов «Ридженси».

Въезжая на территорию парка передвижных домов, Лина заметила Барта. Как и во время прошлой встречи, владелец преспокойно сидел на веранде. Приветственно взмахнул рукой и громко поздоровался. Неожиданно для самой себя Лина остановилась, чтобы поговорить.

Не просто опустила стекло и выдавила безликое «Привет!», а вышла из машины, поднялась на веранду и уселась рядом — на свободный стул, по которому Барт призывно похлопал рукой.

— У тебя такой вид, что сразу хочется сказать что-нибудь ободряющее, — заметил он.

— Вы мастер поддерживать в трудную минуту, да?

— Профессия клоуна обязывает.

— А вам всегда хотелось стать клоуном?

Барт кивнул и налил Лине холодного чаю из кувшина. На столе стояла целая стопка пластиковых стаканчиков, словно хозяин ожидал большую компанию.

— Кого-то ждете? — поинтересовалась Лина.

— Да. Тебя.

— Зачем? — настороженно уточнила она.

— Не волнуйся. Просто хотел поболтать, узнать, что к чему. А на вопрос о профессии отвечу вполне определенно: да, я всегда хотел быть клоуном. А ты? Ты всегда хотела быть моделью?

— Всегда. Но в то же время никогда не верила, что это возможно с моими формами. То есть с ростом все нормально, но вот с весом… К счастью, узнала о существовании сегмента нестандартных моделей. Хотя определение, конечно, странное. Почему нестандартные? Средняя женщина в нашей стране носит четырнадцатый размер. Так что статистика уверенно показывает, что мы вовсе не нестандартные, а, наоборот, самые что ни на есть стандартные. Нормальные. По-моему, нестандартными надо называть как раз тощих моделей.

— Звучит очень убедительно. Хорошо.

— Ничего хорошего. Если бы вы только знали, как трудно приходится молодым девушкам, которым не удается вписаться в жестокие, искусственно зауженные рамки. Они просто не способны выработать достойную самооценку — из-за нездоровых идеалов.

— Чревоугодие или голодание. И то и другое в равной степени плохо. Смысл — в умеренности.

— Легче сказать, чем сделать.

— Как и все на свете, — резюмировал Барт. — Возьмем, например, ремесло клоуна. Только подумай, сколько мальчишек мечтает убежать из дома и присоединиться к цирковой труппе! Ну может быть, сейчас уже и не так много, но в мое время желающих было хоть отбавляй.

— И вы это сделали? Убежали из дома?

— И из этой жизни. Да, именно так я и поступил. Ты ведь тоже, правда?

Лина кивнула.

— И все же мы оба здесь. Вернулись к началу.

— С небольшой оговоркой. Разница в том, что вы вернулись, следуя собственному выбору.

— И ты тоже.

— Ничего подобного.

— Подумай сама. Ничто не мешало остаться в Чикаго или окрестностях и найти там работу. А может быть, переехать в другой хороший город. Но ведь ты этого не сделала, а вернулась туда, где начиналась жизнь.

— Просто выбрала меньшее из зол.

— Нет. Вернулась к корням, чтобы найти себя.

— Оказывается, вы не только клоун, а вдобавок еще и философ. — Лина заинтересованно посмотрела на Барта. — Сестра Мэри рассказала, что еще вы даете благотворительные представления в местной больнице.

— Живу, чтобы развлекать людей.

— По-моему, здесь что-то большее.

— Означает ли это, что ты простила меня за плохую рекламу?

— Постарайтесь больше так не поступать. — Лина попробовала чай. — Вкусно.

— Слышал, что ты здорово управляешься с организационными вопросами.

— И кто же такое сказал?

— Сестра Мэри. Считает, что с твоим приходом дела в ветеринарной клинике пошли в гору.

— Возможно, у меня просто способности к работе с животными, — пошутила Лина.

— У меня тоже. Особенно легко справляюсь со слонами и обезьянами. Я оканчивал школу клоунов — учился управлять. Не только животными, но и артистами, костюмами, гримом.

— И где же находится эта удивительная школа?

— Во Флориде. Называется колледж «Ринглинг бразерс клаун». Так что, как видишь, перед тобой дипломированный специалист.

— Не может быть! — Лина удивленно вытаращила глаза. — Честное слово?

— Честное слово.

— Надо же! А я и понятия не имела!

— Мало кто знает. Колледж закрылся в конце девяностых. Теперь артистов цирка учат в нескольких театральных школах по всей стране. Знаешь, мне кажется, что в наших профессиях много общего. Приходится казаться веселым и счастливым, прятать чувства и изображать то, что хотят видеть зрители.

— Притворяйся, пока не добьешься цели.

— Точно. — Барт одобрительно кивнул. Мгновение спустя Лина едва не поперхнулась: возле веранды, подняв столб пыли, остановилась розовая каравелла.

— И что же это вы здесь делаете вдвоем? — Сью Эллен даже не потрудилась выйти из машины.

— Пьем чай и беседуем, — ответила Лина.

— Она вам угрожает? — Сью Эллен озабоченно посмотрела на Барта и тут же заметила предостерегающий взгляд младшей сестры. — Что? Ты же сердилась из-за этой фотографии с бедрами.

— Удалось пережить, — ответила Лина. — Спасибо за вкусный холодный чай, Барт.

— А чары Коула удалось пережить? — поинтересовалась Сью Эллен в тот момент, когда сестра проходила мимо, направляясь к своей машине.

Лина предпочла сделать вид, что не расслышала. Но Сью Эллен никогда не понимала намеков. Даже тех, которые можно сравнить с ударом молотка по голове. Именно так случилось и сегодня. Старшая сестра пошла следом за Линой к ней домой.

— Знаешь, о чем напомнил мне сегодняшний день? — поинтересовалась она.

— О миллионе причин уехать из Рок-Крик?

— Нет. Увидев, сколько народу собралось вокруг твоей машины, я вспомнила, что мы до сих пор не устроили вечеринку в честь твоего возвращения в родной город.

— Ну и что? Мне и не нужна вечеринка в честь возвращения.

— Зато мне нужна.

— Не собираюсь задерживаться здесь надолго.

— Это ты о чем? — уточнила Сью Эллен.

— Это я о том, что как только соберу приличную сумму, немедленно уеду обратно в Чикаго.

— А мне показалось, что теперь, когда ты пускаешь корни в Рок-Крик, можно и передумать.

— Если меня притащили в полицейский участок, то это не означает, что я пускаю здесь корни.

— Натан просто хотел помочь.

— Такая помощь мне не нужна.

— Ну а мне потребуется твоя помощь в организации вечеринки.

— Надеюсь, размах не окажется чрезмерным?

— Конечно-конечно. Я тебе не рассказывала о празднике талисмана, который утроила для меня Скай? Я обнаружила, что мое животное — карликовый пудель. Скай и Энджел решили, что это достаточно необычно. Можно подумать, им дано судить. Я надела тогу. Это их тоже удивило.

— Но ведь ты не наденешь тогу в мою честь, правда?

— Разумеется, нет. Когда же состоится праздник?

Услышав о тоге, Лина поняла, что обещаниям сестры не переусердствовать верить не стоило. Дело в том, что представления Сью Эллен о скромности никогда не вписывались в общепринятые рамки. Так что единственным способом избежать торжества грандиозных масштабов было бы сокращение времени на подготовку.

— Думаю, пятница прекрасно подойдет.

— Но ведь пятница совсем скоро! Когда же готовиться?

— Ну, если считаешь, что не справишься…

— Разумеется, справлюсь. — Как и сама Лина, Сью Эллен никогда не могла устоять перед вызовом.

— Может быть, захочешь пригласить какого-нибудь специального гостя? Разумеется, помимо Коула.

— Почему это — «разумеется»?

— Потому что с ним ты недавно целовалась. Вывод: он тебе нравится.

— И снова разговор обо мне, леди? — послышался из-за двери голос Коула.

— А что, тебе необходимо быть именно здесь? — спросила Лина.

— Да. Но только в доме, а не на пороге.

Предательница Сью Эллен открыла дверь и впустила нежданного гостя. А потом опрометчиво заявила:

— Мы как раз планировали вечеринку в честь возвращения Лины. Ты, конечно, приглашен. А кого еще, по-твоему, следует внести в список?

— Может быть, этот вопрос лучше задать мне? — Лина с трудом скрыла возмущение.

— Я тебя уже спрашивала, и ты ничего не ответила. Итак, Коул, кого мы пригласим?

— Минди и ее мужа.

— Держи, — Сью Эллен сняла с холодильника магнитный блокнот и протянула сестре, — записывай.

И Лине пришлось конспектировать проект собственной вечеринки.

— Необходима тема, — провозгласила Сью Эллен.

— А я думала, тема уже есть: «Добро пожаловать домой!» — Нет, это повод, а не тема. Как насчет знаменитостей? Каждый может явиться в наряде своего любимого героя. Но ты и сама знаменитость, так что сможешь предстать в обычном виде.

— Зачем ты пришел? — Лина вопросительно взглянула на Коула.

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке — после происшествия в городе.

Лина задумалась. О каком происшествии идет речь? О том, которое случилось перед магазином? Или посреди Баруэлл-стрит? А может быть, в офисе шерифа? Выбор широк. И при мысли о каждом из приключений становилось не по себе.

Лина едва не оттолкнула Коула, когда он подошел и нежно поправил ее растрепавшиеся волосы. Сейчас он не пытался соблазнить, в прикосновении ощущались забота и сочувствие, и от этого почему-то защемило сердце.

— Все в порядке, — пробормотала Лина не столько для его спокойствия, сколько для собственной уверенности.

— Послушай, Коул! Как ты думаешь, твой кузен Бутч захочет заняться столом и обслуживанием? — спросила Сью Эллен.

— Конечно, захочет. Разве можно сомневаться?

Разговор перескочил на выбор соответствующей случаю одежды, — Коул не выдержал и предпочел ретироваться. Но до этого умудрился приготовить удивительно вкусный ужин из обнаруженных в холодильнике продуктов.

— Вот мужчина, который не только великолепно выглядит, но и великолепно готовит. За такого надо хвататься как можно крепче, — заключила Сью Эллен, едва за Коулом закрылась дверь.

— Он мой начальник.

— Значит, найди другого начальника.

— Видишь ли, в этом городе работа не растет на деревьях.

— Видишь ли, парни, подобные Коулу, тоже не растут на деревьях… причем не только в этом городе.

— Может быть, не обязательно говорить исключительно о Коуле?

— Прекрасно. О чем же тебе угодно поговорить?

Лина посмотрела на свои босые ноги и на туфли, которые только что сняла.

— О любви к обуви. — Она горько вздохнула и пошевелила пальцами. — Да, любовь к обуви принесла немало острых переживаний. Во-первых, радость обретения именно той пары, которая создана для меня. Во-вторых, возбуждение первого свидания. В этот период острой влюбленности забываются все неприятные моменты. Потом наступает период разочарования: ожидания не оправдываются. Но вскоре приходит новая любовь к другим туфлям. Хочешь знать, каким образом мне удалось разорвать порочный круг?

Сью Эллен кивнула.

— Так вот, слушай. Два года назад я потеряла равновесие в неудачных туфлях на платформе, упала и сломала ногу. Вот тогда-то и решила сменить любовь к туфлям на любовь… к сумкам. — Лина показала на спортивную сумку. — Дело в том, что сумки не такие привередливые предатели, как туфли. Им безразлично, какого ты размера и сколько весишь. Они всегда хорошо к тебе относятся. Совсем не то, что туфли: те способны вытянуть все жизненные силы. Да-да! Обманут, притворятся, что прекрасно подходят, а потом в самый ответственный момент подведут и начнут терзать. Так что любовь к сумкам надежнее любви к обуви.

Сью Эллен понимающе кивнула:

— Конечно. Любовь к сумкам — вот истина. Особенно любовь к розовым сумкам.

— Что и говорить, ты очень любишь розовое — все подряд.

— Подожди! Скоро я возьмусь за обустройство кухни. Тогда уж точно умрешь от восхищения! Только подумай: мир вокруг станет розовым с отдельными белыми вкраплениями. Фантастика!

— Хочешь, чтобы кухня напоминала зефир?

— А мне казалось, что ты одобришь.

— Почему? Потому что люблю зефир?

— Не только зефир. Еще обожаешь печенье и кексы. До сих пор не могу поверить, что ты на самом деле отдала сестре Мэри банановые пирожные.

— Так надо.

— Странно. По доброй воле отдать такую вкуснотищу!

— Зато я не позволила себе заедать сладостями неприятности. Самая вредная привычка на свете.

— Расс считает меня толстой, — неожиданно призналась Сью Эллен.

— Что-что?

— Хочет, чтобы я вместе с ним бегала по школьному стадиону. Я даже попробовала — перед танцевальным классом, — но ничего не получилось.

— Расс просто идиот.

— Нет, не идиот. Закончил колледж. У нас с тобой дипломов нет.

— Ну и что? Диплом ума не прибавляет.

— Еще как прибавляет!

— Поверь, ни капли не прибавляет. У Джонни диплом юриста, и тем не менее он полный идиот.

— Это тот парень, который разбил тебе сердце в Чикаго?

— Угу.

— Он относится к туфлям или сумкам?

— Джонни? Конечно, к туфлям. Обманщик и предатель.

— А Коул?

— Самый большой на свете кошмар.

— Почему?

— Сколько раз можно объяснять? Потому что он мой начальник.

— Боишься, что, если дело дойдет до постели, он тебя уволит?

— Нет.

— А вдруг повысит зарплату?

— Не собираюсь с ним спать ради повышения зарплаты.

— Всего лишь предположение.

— Плохое предположение. Из-за него можно попасть в неловкую ситуацию.

— Ты без труда выйдешь из неловкой ситуации. Что ни говори, а ты — супермодель. Ну ладно, допустим, просто модель. Просто модель большого размера. С безупречной кожей, красивым лицом, обворожительной улыбкой и впечатляющими сиськами; Так что неловкая ситуация — сущая ерунда. Все равно что кусочек торта. Тем более что скорее всего ничего плохого и не случится. Вдруг Фланниган — мужчина твоей жизни? Вдруг ты выйдешь за него замуж и переедешь в этот ужасный огромный дом, который он постоянно ремонтирует? Тогда я смогу помочь тебе с дизайном. Или найду вам новый дом. Уже совсем скоро сдам экзамен и получу лицензию риелтора.

— Не планирую оставаться в Рок-Крик навсегда.

— Разумеется, не навсегда. К пенсии переберетесь с Коулом куда-нибудь, где потеплее…

— Нет, нет и нет!

— Ну или переберетесь с Коулом куда-нибудь, где похолоднее…

— «Нас с Коулом» не существует.

— Ошибаешься. Еще как существует! Вспомни-ка сегодняшний вечер. Офис Натана. Вы целовались?

— Произошла ошибка.

— Но ведь ты уже не собираешься его убивать, правда?

— Разумеется, не собираюсь.

— Ну и славно. А то я волнуюсь, что тюремный костюм может оказаться тебе не по фигуре.

— Давай-ка лучше поговорим о Рассе. Он что, правда вот так и сказал, что ты жирная?

— Нет. Конечно, нет. Но вроде как намекнул. А может быть, мне просто показалось. Знаешь, излишняя чувствительность, мнительность… Нет, ты не подумай, на самом деле у нас все прекрасно.

— Очень рада. Значит, ты сможешь обратиться к нему за помощью. Я разговаривала с Бартом о том, как сделать Рок-Крик лучше, и предложила, чтобы футбольная команда помогла в благоустройстве города. Ну например, в прополке сорняков, которые нагло лезут из трещин в тротуарах, или в покраске облезших столбов. Я сказала, что ты можешь поговорить об этом с Рассом.

— Я?

— Да, ты. А что? Разве существуют какие-нибудь проблемы?

— Нет, никаких проблем. У нас с Рассом проблем не существует. Я не возражаю против встреч в «Дейри куин». Мне нравится кафе-мороженое. Больше того, я не возражаю против его привычки ласкать мою левую сиську и не обращать внимания на правую. Даже тогда, когда на мне счастливый лифчик. Честное слово, на все это мне наплевать.

— Отлично. Значит, поговоришь?

— О том, чтобы не забывал про правую сиську?

— Нет, о том, чтобы школьная футбольная команда приняла участие в благоустройстве города.

— А почему бы тебе не поговорить самой?

— Потому что Расс — твой парень, а не мой. Кстати, на твоем месте я заодно обсудила бы и вопрос о левой и правой. Говорить так говорить!

— Но ты же не на моем месте! И никогда на нем не окажешься!

— Что ж, меня такое положение дел вполне устраивает.

— А что мне делать с детьми? Подумай только! Яичники стареют на глазах! Не то чтобы я действительно их видела. То есть, конечно, яичники, а не детей. Они ведь где-то глубоко внутри. Кажется, в животе. — Сью Эллен смахнула неожиданные слезы. — А что, если все окончательно высохнет прежде, чем Расс соберется сделать решительный шаг? Что тогда?

— А ты не дожидайся, пока он на что-нибудь решится. Возьми инициативу в свои руки. Ты сможешь, Сью Эллен. Обязательно справишься. Ведь у тебя так здорово все получается.

Слезы высохли, не успев пролиться, и на лице засияла лучезарная улыбка.

— Точно. У меня и правда все здорово получается.

— Конечно!

— Ну вот, у меня появился план.

— Видишь? Я же говорила…

— Спасибо. — Сью Эллен крепко обняла сестру, едва не перекрыв кислород.

— Дышать… не могу, — пропищала Лина.

— Ой, и правда. — Сью Эллен ослабила хватку. — Прости. — Она радостно закружилась по кухне. — У меня есть план, у меня есть план…

Лина смотрела на сестру и мечтала обрести хотя бы половину такой же восхитительной беззаботной уверенности. Осуществится ли ее собственный план возвращения в Чикаго и в модельный бизнес?

Глава 13

«Разговаривать или хранить гордое молчание?» — этот вопрос встал перед Линой утром, едва она открыла дверь ветеринарной клиники.

Судьба распорядилась так, что, кроме Коула, там никого не оказалось. Даже Минди еще не пришла. Великолепно. Это означало, что придется общаться. В данной ситуации молчание выглядело бы равносильным бойкоту.

Осуществить бойкот было непросто: ведь вчера вечером, когда Фланниган пришел, она с ним разговаривала. Больше того, Коул даже готовил ужин на ее кухне.

Нет, нельзя позволить себе попасть под гипноз еды. Утром Лина проснулась в раздражении. И имела на то полное право: мысли о Коуле полночи не давали заснуть. А вторую половину снились такие сны, что о вибраторе можно было надолго забыть.

Лина с удивлением обнаружила, что кофе уже готов. Странно, ведь это входило в ее обязанности. Едва удержалась от комментария: вовремя вспомнила об обете молчания. Просто налила себе большую чашку и высыпала пакетик сахара. Всего лишь один.

Дома она съела полезный для здоровья завтрак из отрубей с обезжиренным молоком. И еще добавила замороженной черники, чем гарантировала организму огромное количество антиоксидантов. Или огромное количество анти-чего-то еще. На самом же деле организму срочно требовалось противоядие от Коула.

Почему он так упорно молчит? Заметил ли хотя бы, что она с ним не разговаривает? Мужчина вполне способен не замечать ничего вокруг. Например, целиком и полностью погрузиться в мысли о каком-нибудь питбуле, которого предстоит кастрировать.

Лина взглянула украдкой, сквозь ресницы. Когда-то, еще в школе, на освоение этой сложной, но чрезвычайно полезной техники потребовалось несколько недель. Зато теперь она владела ей профессионально, в совершенстве. Коул смотрел так, словно опять хотел ее поцеловать. Голубые глаза светились и говорили, что он помнит прежние поцелуи. И думает вовсе не о питбуле. Голубые глаза сообщали, что он хочет ее. И знает, что она хочет его.

Неужели он считает, что она готова отдаться лишь потому, что он посмотрел на нее вот так?

Парень излишне самоуверен. Страдает завышенной самооценкой. И определенно не понимает, что имеет дело с уверенной в себе женщиной. А не понимает скорее всего потому, что с момента возвращения в родной город уверенность в себе еще не успела проснуться.

Однако та Лина Райли, которая строго следовала золотому правилу: «Притворяйся, пока не добьешься цели», — вполне могла справиться с неотразимым героем в захватывающем сновидении. А потому перешла прямо к сути вопроса:

— Между прочим, я сэкономила тебе пятьдесят долларов.

— И каким же это образом?

— Ты бы наверняка проиграл Элджи пари и заплатил бы как раз полсотни.

— Уверена в неизбежности проигрыша?

— Нисколько не сомневаюсь.

— Не веришь в мой дар убеждения?

— Тебе не удалось бы меня убедить.

Коул улыбнулся и промолчал.

— Конечно, не удалось бы. Ну давай. Попробуй, — настаивала Лина. — Продемонстрируй свои неограниченные возможности. Каким образом ты планировал соблазнить меня пойти с тобой на свидание? Особенно учитывая наше служебное положение. Да к тому же ты успел предупредить, что не готов к серьезным отношениям.

— Я бы не стал пользоваться служебным положением, приглашая на свидание. Говорил бы просто как мужчина, которого ты целовала… с нескрываемым энтузиазмом.

— А может быть, я всех мужчин так целую. С энтузиазмом. Никогда не думал о таком варианте?

Помрачневший взгляд Коула свидетельствовал, что подобных мыслей ему в голову не приходило. И теперь, когда тема неожиданно возникла, назвать ее приятной было бы серьезным преувеличением.

— Так ты действительно всех мужчин так целуешь?

— Не собираюсь отвечать на бестактные вопросы.

— И губы дрожат всякий раз, когда мужчина проводит по ним пальцем?

— Мои губы не…

Он дотронулся большим пальцем до нижней губы. Дрожь, трепет, мурашки по коже.

Предательские губы. На фотосессиях Лина прекрасно изображала ослепительные улыбки. И даже без особого труда умудрялась выглядеть прохладно-спокойной, демонстрируя в июльскую жару зимние шубы. Так почему же никак не получалось изобразить невозмутимость и скрыть настоящую реакцию на ласки Коула?

— Просто боюсь щекотки. — Оправдание, конечно, смешное, но ничего лучшего в голову не пришло. Лина и сама не предполагала, что так остро воспримет его прикосновения.

— Боишься щекотки? Неужели?

Лина энергично кивнула, пытаясь стряхнуть палец. Коул на мгновение убрал руку, но лишь для того, чтобы бережно подвести ладонь под подбородок. Рука согревала — нежная и в то же время невероятно сильная. Рука, привыкшая к работе.

— А здесь тоже боишься щекотки? — Указательный палец Коула коснулся изгиба верхней губы Лины.

И вновь трепет, дрожь, волнение.

— Похоже, что так.

Коул ответил за нее сам, и голос прозвучал хрипловато, словно сел от волнения. Он всегда говорил не спеша, чуть растягивая слова. Его манера завораживала. Иногда в голосе звучал смех или, как сейчас, пробивался оттенок чувственности.

— А здесь? — Рука скользнула за ухо.

Все. Способность сопротивляться сошла на нет. Нужно было срочно что-то предпринимать. Например, отступить в сторону, чем-то заняться, засмеяться — все равно что. Лишь бы отвлечься.

Однако шевельнуться не было сил. Оставалось лишь стоять неподвижно и наслаждаться губительными ласками.

— И здесь тоже? — Коул провел пальцами по шее, до ложбинки у ключиц. — Пульс бьется очень быстро. Сердце спешит. И ты снова дрожишь. Может быть, замерзла?

Лина молча кивнула. Слова сейчас вряд ли бы прозвучали внятно.

— Но кожа теплая. — Коул нежно погладил Лину по шее. — Очень мягкая и очень теплая. — Приподнял подбородок и заглянул в глаза. — И ты до сих пор думаешь, что отказала бы мне?

Вопрос прозвучал сигналом тревоги и мгновенно разрушил оцепенение.

Так, значит, он всерьез считал, что сможет увлечь, обольстить, заманить любую женщину?

— Не думаю, что отказала бы. — Лина намеренно говорила тихим, приглушенным, чуть осипшим голосом.

— Не думаешь? — Коул явно гордился собой.

— Нет, не думаю. — Лина уперлась руками ему в грудь и с силой оттолкнула. — Твердо уверена, что отказала бы.

Лина удалилась с чувством собственного достоинства, слегка покачивая бедрами, как будто шла по подиуму. Отлично! Один-ноль в ее пользу. Притворяйся, пока не добьешься цели.

Прогулка по Баруэлл-стрйт в городе Рок-Крик не имела ничего общего с прогулкой по Норт-Мичиган-авеню в городе Чикаго. Во-первых, витрины. Они не просто отличались, а колоссально отличались. На «Великолепной миле» можно было увидеть все новинки от Шанель. В одно памятное утро Лина стояла перед салоном Тиффани и жевала пончик, точно так же, как Одри Хэпберн в фильме «Завтрак у Тиффани». На ней даже были такие же солнечные очки и маленькое черное платье. Ну, скажем, не такое уж и маленькое. Но все равно классическое элегантное черное платье шестнадцатого размера. И солнечные очки в стиле ретро от «Кейт Спейд» выглядели поистине великолепно. К сожалению, потом пришлось продать их с аукциона в Интернете, чтобы оплатить счета.

Рок-Крик не годился для демонстрации шикарных солнечных очков в стиле ретро. Пыльные стекла пустых витрин демонстрировали лишь таблички с унылой надписью «Сдается в аренду». Лина перешла на другую сторону улицы и направилась к клинике. В качестве ленча она съела полезный для здоровья салат, а потом немного прогулялась. Подышала свежим воздухом.

Чего-чего, а уж кислорода в Рок-Крик хватало. Весна дарила ободряющую погоду и обещала перемены к лучшему. Возле танка в память о Второй мировой войне цвела единственная сохранившаяся старая яблоня. И даже здание для гражданских панихид выглядело по-своему привлекательным: красные тюльпаны красовались в милом садике у входа.

Что можно сказать о городе, в котором самое красивое место — это дом, в котором прощаются с умершими? Лина задумалась, пытаясь найти ответ на вопрос, и в этот момент у дверей благотворительного магазина столкнулась с девушкой.

— Простите.

Лина узнала Ханну, дочку Эди Дабронович. Девушка присела на корточки и принялась собирать свертки, рассыпавшиеся по неровному, покрытому трещинами тротуару. Лина тут же бросилась помогать.

— Я такая неуклюжая, — пробормотала Ханна. — Мама постоянно об этом твердит.

— Ничего подобного. Если бы ты действительно была неуклюжей, то не могла бы играть в софтбол и баскетбол. — Лина заметила выпавшие из свертка таблетки для сжигания жира. — Неужели принимаешь эту отраву?

Ханна лишь пожала плечами.

— Зря.

— Вы можете предложить что-нибудь получше?

— Тебе вообще не нужны никакие таблетки.

— Еще как нужны! Жирная, как корова. Мама проходу не дает.

— Она ошибается. Меня тоже назвала жирной коровой, и все же я модель.

— Мама говорит, что если бы вы действительно были моделью, то не работали бы в ветеринарной клинике.

Очко в пользу злючки Эди. С какой стати Лина взялась давать девочке советы? Разве она имеет на это право? До воплощения жизненного успеха еще невероятно далеко! И все же мысль о несправедливо заниженной самооценке Ханны не давала покоя. Потому что Лина и сама знала, что это значит — чувствовать себя хуже других.

Мама никогда не насмехалась над ней и не обижала, как обижала дочку самовлюбленная миссис Дабронович. Но зато сверстники не упускали возможности подразнить.

На протяжении всей своей жизни Лина оставалась мишенью для обидных определений. Все вокруг твердили, что она слишком любит командовать, что слишком высокая, слишком толстая. Но к счастью, находились люди, которые верили в нее. Например, мама. Вот и Ханне нужен был человек, готовый в нее поверить. Да и не только Ханне. Поддержка нужна каждому человеку на земле.

— У меня появились особые, достаточно веские причины, чтобы вернуться сюда. Сейчас не стоит их обсуждать.

— Может быть, собираетесь стать актрисой? Многие модели со временем начинают играть в кино. Вы приехали, чтобы готовиться к роли?

— Извини, но не могу ответить на твой вопрос.

Ханна кивнула:

— Понимаю. Не волнуйтесь. Уж что-что, а хранить секреты я умею.

— Эти таблетки вредны для здоровья. Дай слово, что не будешь их больше принимать. Ты и так прекрасно выглядишь. А если кто-то считает иначе, то глубоко заблуждается.

— Но я совсем не похожа на маму. А она выглядит не хуже моделей из модных журналов.

— Эти снимки преобразованы на компьютере. На самом деле никто так не выглядит. Поверь. Мне доводилось видеть фотографии и до обработки, и после. Даже трудно представить, на что способны компьютерные технологии. Знаешь, редакторы даже пытались колдовать с фотографией знаменитой ведущей Кэти Курик, чтобы сделать ее еще тоньше. Большая ошибка.

Разговор прервала сестра Мэри:

— Добрый день, Ханна. А почему ты не в школе?

— Сегодня учительская конференция.

— Понятно. — Орлиный взгляд сестры Мэри обратился к Лине. — Не хочешь зайти и посмотреть, как идут дела в магазине?

Лина на шаг отступила.

— Пора возвращаться на работу. Выходила прогуляться в перерыв.

— И все же время для разговора с Ханной нашлось.

— Мы приятельницы, так что общих тем немало.

— Правда? — Ханна посмотрела с почтительным обожанием.

Приятно ощутить на себе такой взгляд. А еще приятнее показать девочке, что в мире существуют и иные жизненные правила, кроме тех, которые неумолимо насаждает злючка Эди.

— Конечно, правда.

— Классно! — Ханна застенчиво улыбнулась и повернулась, чтобы уйти.

— Запомни, что я сказала. — В присутствии сестры Мэри упоминать о таблетках не хотелось, но Ханна и так поняла, о чем речь.

— Непременно. Обещаю.

Ханна побежала по своим делам, оставив Лину наедине с сестрой Мэри.

— Зайди и посмотри магазин.

Приглашение прозвучало почти как приказ, так что пришлось немедленно подчиниться. Сестра Мэри не отходила ни на шаг.

— О, у вас здесь даже массажер для бедер продается.

— Это тебя удивляет?

— Столько всего! От диванов до бакелитовых украшений. На интернет-аукционе такие вещи стоят немалых денег.

— Что, массажеры для бедер?

— Нет, я говорю о бакелитовых украшениях. — Лина застегнула на запястье красный браслет. — А вот массажером никогда не пользовалась.

— Зато я пользовалась, — гордо призналась сестра Мэри. — Вот, попробуй, какие мускулы. — Она показала на собственные бедра.

— Нет-нет, что вы. — От смущения Лина даже начала заикаться. — Охотно верю.

Какая монашка станет врать в таких вопросах? Да и вообще, какая монашка станет врать?

— Уже много лет делаю массаж. Не хочу хвастаться, но бедра стальные.

Лина лишилась дара речи.

— Что? Считаешь, что женщина моего статуса не имеет права на стальные бедра?

— Я… дело в том… — Лина мучительно пыталась придумать, как с достоинством выйти из затруднительной ситуации.

— Тебе неловко обсуждать со мной такие темы? — догадалась сестра Мэри.

— Да, есть немного.

— То есть ты все еще притворяешься? До тех пор, пока не достигнешь цели?

— Именно так. — Внимание Лины снова переключилось на браслет. Шедевр стоил всего лишь два доллара.

— И чувство к Коулу тоже притворное?

— Какое именно? К Коулу я испытываю множество различных чувств.

— Правда? Честно говоря, ожидала, что начнешь отрицать все и сразу.

— Видите ли, это было бы нелегко сделать. Ведь в детстве Коул постоянно вел себя так, словно смеялся надо мной за моей же спиной.

— И ты до сих пор так считаешь?

— Иногда. Он почти ничего не принимает всерьез.

— Ему нравится, когда о нем так думают.

— А еще ему доставляет огромное удовольствие меня дразнить.

— Это не единственное занятие, которое доставляет ему огромное удовольствие.

Лина отчаянно покраснела. Казалось, щеки вспыхнули ярким пламенем.

— Вчера в моей машине мы ничего не делали. Все, что говорили окружающие, — самая настоящая ложь.

— А как насчет офиса Натана?

— Коул очарователен, сопротивляться ему очень сложно. Понимаете, о чем я? Буквально сводит с ума. Конечно, он ваш племянник/и все же… Но ведь он еще и мой начальник. Нет, конечно, он не пользовался служебным положением, чтобы попытаться заставить меня…

— Целоваться в офисе шерифа?

— Наверное, лучше поискать другую работу. Вам, случайно, не нужна помощь в магазине?

Вопрос Лина задала в тот самый момент, когда платила за браслет.

— Нет. Тем более что Коулу необходимо твое присутствие в клинике. Он постоянно восхищается деловыми качествами нового администратора. Не устает повторять, как ты организованна и как замечательно привела в порядок дела и документы.

— Не мешало бы мне привести в порядок саму себя, — пробормотала Лина.

— Поэтому вчера ты и отдала мне пирожные?

— Да. Как только вернулась в город, сразу вспомнила все детские вредные привычки.

— А тебе не приходила в голову такая мысль: вернуться в родной город, чтобы встретиться лицом к лицу с собственными страхами? А потом уже двинуться дальше?

— С какими страхами?

— Это уж ты сама должна знать. Только не пытайся доказывать, что никаких страхов нет. Они есть у всех. Подозреваю, что твои тайные страхи связаны с этим городом, с твоей семьей.

— Что вам известно о моих родителях? — насторожилась Лина.

Сестра Мэри удивилась:

— Известно, что они вышли на пенсию и переехали жить во Флориду.

— А до этого? Когда они жили здесь?

— Близко я с твоей семьей не была знакома, но все ее члены казались достаточно колоритными личностями.

— Правильно. Вежливый способ упомянуть об их странности.

В течение последнего месяца Лина несколько раз разговаривала с матерью по телефону. Беседы заканчивались быстро. Единственной реакцией на возвращение дочери в Рок-Крик стало туманное замечание о том, как хорошо, что они со Сью Эллен могут чаще видеться. Потом мать вернулась к рассказу о друзьях во Флориде, а закончила формально прозвучавшим приглашением приехать в гости — когда-нибудь потом, когда они с отцом не будут так заняты.

По какой-то непонятной причине после разговоров с матерью хотелось плакать. Даже трудно было сказать почему. Наверное, стоило вернуться к переписке по электронной почте — раньше Лина всегда общалась с матерью и отцом через Интернет.

— Я не похожа на Коула, — призналась Лина, — и не люблю Рок-Крик.

— И вновь речь идет обо мне, принцесса? — раздался за спиной характерный протяжный говор.

— Да, о тебе. Стараюсь добыть у твоей тетушки компрометирующую информацию, чтобы в нужный момент использовать в качестве оружия.

— О нет! — Коул театрально схватился за сердце. — Как глубоко ты ранишь!

— Даже и не собираюсь ранить, а тем более глубоко. Хочу всего лишь немного тебя притормозить.

— Дорогая, готов действовать так медленно, как тебе угодно!

Лина снова залилась краской.

— Не смей так разговаривать в присутствии монахини!

— Смотри-ка, даже не католичка, а испытывает чувство вины, — обратился Коул к тетушке. — Думаю, это оттого, что вожделеет, но боится признаться. Особенно при тебе.

— В таком случае не буду мешать и оставлю вас наедине. — Сестра Мэри обняла племянника и отошла, чтобы встретить покупателя.

— Зачем ты это делаешь? — Лина не скрывала раздражения.

— Что именно?

— А, не важно! Все равно бесполезно с тобой разговаривать!

— Подожди секунду. Куда ты идешь?

— Возвращаюсь на работу. У меня злой начальник.

— Если хочешь, могу замолвить словечко.

Лина сердито взглянула на Коула.

— Обстоятельства складываются немного не так, как я планировал, — заметил Коул. — Но ничего. Вернусь вместе с тобой. Как тебе предстоящая приветственная вечеринка? Ждешь с нетерпением?

— Не уверена, что избитая фраза «Жду с нетерпением» способна точно описать гамму моих чувств.

— А как точнее?

— Наверное, «жду с опасением».

— Но чего ты можешь опасаться? Ты ведь ничего не боишься!

— Твоя тетушка только что объяснила, что страхи есть у всех, только не все готовы их признать. Вот, например, ты. Явно боишься обязательств и ответственности.

— И что же привело тебя к этой мысли?

— Твой послужной список. Можно смело назвать тебя приверженцем серийной моногамии.

— Звучит почти как «серийный убийца».

— Умудряешься сохранять дружеские отношения с бывшими девушками. Почему? Прежде всего потому, что никогда не испытывал серьезных чувств. Все лежит на поверхности. Приятное времяпровождение и ничего больше. Никаких разбитых сердец.

— И что же в этом плохого?

— Ничего… в том случае, если поверхностные отношения устраивают обе стороны.

— А ты предпочитаешь разбитые сердца?

Вспомнились болезненное унижение и та жестокая сердечная рана, которую нанес Джонни Салливан. А вдруг Коул действительно прав?

— И как же его зовут? — потребовал ответа Коул.

— Кого?

— Да того парня, который разбил твое сердце. Как его зовут?

— Не твое дело.

— То есть не берешься отрицать сам факт? Сердце разбито?

— Сменим тему.

— Нет, не сменим. Ты всегда так поступаешь, когда разговор заходит о личном.

— Как поступаю?

— Меняешь тему. Но на сей раз не удастся. Хочу знать, что он за птица. Живет в Чикаго?

— С какой стати тебя волнуют подробности моей личной жизни?

— Волнуешь ты — вот с какой стати. Только вот почему ты никак не хочешь в это поверить?

— Да всего лишь потому, что уже слышала подобные разговоры, и всякий раз они оказывались ложью.

Лина испугалась, что наговорила лишнего, и поспешила уйти.

— Опаздываешь, — укоризненно заметил Коул, едва Натан вошел. Кабинет доктора Фланнигана разительно отличался от безупречно аккуратного офиса шерифа. Рабочий стол Натана постоянно пребывал в образцовом порядке, чего нельзя было сказать о рабочем месте Коула. Кабинет был заставлен коробками и ящиками, завален журналами и книгами. Тут же лежали редко используемые инструменты и валялись бумажные стаканчики. Но доктор прекрасно помнил, где что лежит, и никому не позволял нарушать привычный системный беспорядок. Кавардак приводил Лину в бешенство. Ну и отлично! Она ведь тоже сводила его с ума.

— Что это? — спросил Коул, разворачивая подозрительный сверток, который протянул Натан.

— Ленч. Я же сказал, что принесу еду.

— А я-то надеялся, что ты купишь пиццу или бургер. Или что-нибудь еще на худой конец.

— Ну так считай, что это и есть «что-нибудь еще». И перестань, пожалуйста, так на меня смотреть. Тебе дают вовсе не радиоактивные отходы, а всего лишь сандвич.

— А почему хлеб такой странный?

— Потому что его пекла Энджел.

Коул тут же положил подозрительный сандвич на стол.

Немного подумал и снова посмотрел на Натана:

— А где твой?

— У меня бургер из «Дейри куин».

— Не буду есть. — Коул решительно отодвинул сандвич. — Давай сюда бургер, и никто не пострадает.

— Ни за что на свете.

Коул не стал дожидаться разрешения. Молниеносным движением завладел бургером и жадно надкусил, пока Натан соображал, что к чему.

Шериф смерил преступника ледяным взглядом:

— Воровство чужого бургера противозаконно.

— Не более противозаконно, чем попытка навязать ни в чем не повинному человеку странную желтую кашу под видом хлеба и вареную морковку вместо мяса!

— Энджел очень расстроится, если я не съем ее сандвич. Коул пожал плечами:

— Извини, но это уж твоя проблема, а не моя.

— А если расстроится Энджел, то расстроится и Скай.

— И снова не моя проблема. — Бургер бесследно исчез во рту у Коула.

— А может быть, в твоей клинике, найдется какая-нибудь зверюшка, которой придется по душе прекрасный аппетитный сандвич?

— Даже и не мечтай! — прорычал Коул. — Не пожелаю зла ни одному живому существу, большому или маленькому.

Натан тяжело вздохнул, завернул несчастное произведение кулинарного искусства в салфетку и ловко метнул в мусорную корзину.

— Ну и как, признался наконец Лине, что сходишь по ней с ума?

Коул смерил приятеля тяжелым взглядом:

— Мужское правило номер сорок один: никогда не чини неприятностей в доме друга.

— Эту фразу ты украл у Эдджи.

— Смысл от этого не меняется.

— Просто немного удивляет, что парень, способный без труда очаровать любую женщину, внезапно налетает на кирпичную стену.

— Лина отличается от других женщин.

— Чем? Холодностью?

— Если бы она была холодна, то не стала бы целоваться прямо у тебя в офисе.

— Перед супермаркетом вы с Линой тоже выглядели по уши влюбленными и изрядно разгоряченными.

— Тогда она боялась, что я раздавлю ее хозяйство.

Натан едва не поперхнулся газировкой.

— Не то, что ты подумал, — заметил Коул. — Я имел в виду еду. Она кое-что купила.

— А до меня дошли слухи, будто бы она подарила тебе бутылку антифриза.

— Было такое.

— Спорим, что за всю историю человечества женщина впервые расщедрилась на столь роскошный подарок?

— Больше никаких споров. Но действительно впервые. С Линой многое случается впервые.

— Значит, тебе конец.

— Что?

Натан покачал головой:

— Времени не осталось даже на молитву. Прямой путь на эшафот.

— Ничего подобного.

— Даже не пытайся отпираться, друг. Все и так ясно.

— Ничего не ясно. Просто на твои мыслительные способности отрицательно повлияло потребление сандвичей Энджел.

— Один-единственный раз откусил маленький кусочек, и то несколько месяцев назад. Так что мозги плохо работают не у меня. Все дело в тебе. Чего боишься? Почему не хочешь рассказать о своих чувствах? Она их разделяет — не сомневайся.

— Ага, разделяет. Но при первой же возможности сбежит обратно в свой любимый Чикаго.

— Ну сбежит, и ладно. Пусть бежит на здоровье. Начнем с того, что твои отношения никогда не растягиваются надолго. Так почему бы не использовать отпущенное судьбой время?

— И давно ты так рассуждаешь?

— Трудно сказать.

— Ну вот и замолчи, не нарывайся на лишние неприятности.

— Отлично. Молчу. Только потом не жалуйся, что тебя не предупреждали.

С этими пророческими словами Натан ушел, оставив Коула размышлять, что же именно делало Лину не похожей на других женщин. Пора бы уже найти разгадку.

Кое-что было и так ясно. Например, Коулу очень нравилось, как у Лины спускается на шею непослушный локон, когда остальные собраны на затылке. И такой красивой груди видеть еще не приходилось. Да и вообще тело роскошное. Негромкий, с едва заметной хрипотцой смех. Даже думать вредно: тут же рождается желание от одной мысли о ее смехе. Разве не странно?

Каждую ночь она являлась во сне. Дразнила улыбками и поцелуями. Поощряла и призывала стонами наслаждения.

Так, может быть, Натан прав? Вдруг он и впрямь пропащий человек? Вдруг странное наваждение и есть то, что называют любовью?

Глубокие размышления прервал деликатный стук в дверь.

— Привет, док! Найдется минутка? Лина сказала, что можно пройти в кабинет. И даже улыбнулась. Может быть, все-таки перестала злиться из-за пари?

— Ага, как бы не так! Скорее планирует какую-нибудь жестокую месть.

— Может быть, ты и прав. — Элджи уселся напротив. — Вот, зашел, чтобы удостовериться, что у нас с тобой все в порядке. Относительно пари.

— Пари официально отменено.

— Понимаю. Ужасно жаль. Особенно если учесть, что выигрыш остался бы за мной…

— Эй, даже и не начинай! Не пытайся втянуть обратно! Не забывай, что ты сам все испортил, когда проболтался Тамеке.

— Мы встречаемся.

— Ой, поздравляю!

— А вы с Линой встречаетесь?

— Ну, не совсем.

— Значит, просто обнимаетесь где попало?

— Ничего подобного. Но даже если бы и так, это никого не касается.

— Идея ясна, учитель. — Элджи поднял руки, словно сдаваясь. — Просто хотел удостовериться, что у нас с тобой все отлично. Что ни говори, а мужское правило я нарушил. Не хотелось бы неприятных последствий.

— Больше так не делай.

Лина уже собиралась закрыть клинику. Но как раз в ту минуту, когда она переворачивала зеленую табличку с надписью «Открыто» другой стороной — красной, с надписью «Закрыто», — к крыльцу подбежал мальчик и отчаянно забарабанил в дверь.

— Мне срочно нужно поговорить с ветеринаром!

Отказать взволнованному и расстроенному ребенку у Лины не хватило духу.

Услышав шум, Коул вышел в приемную и увидел маленького посетителя.

— Что случилось?

— Помогите! Срочно! — По щекам мальчика текли слезы. — Надо его найти!

— Успокойся, пожалуйста. — Коул положил руку на вздрагивающее плечо. — Кого надо найти?

— Хладнокровного беглеца!

Глава 14

— Ну и ну, — покачал головой Коул. — По-моему, ты обратился не по адресу. Тебе нужен шериф.

— Нет. Мне нужны вы. — Слезы по щекам мальчика лились ручьем. — Чтобы найти Боба.

— Боб — это собака? — уточнила Лина. — Собака убежала из дома? Она, то есть он, и есть беглец?

— Боб — черепаха. Угольная черепаха. И он убежал из дома.

— Убежал? — недоверчиво переспросила Лина.

— Ну не убежал, а уполз. Сможете его найти? — Веснушчатые щеки намокли от бесконечных ручьев.

— Конечно, — Лина крепко обняла мальчика, — конечно, мы непременно поможем тебе его найти. Коул — ветеринар. Ему известно, куда уходят черепахи, когда у них появляется настроение отправиться на прогулку. Правда, Коул?

— Я… могу кое-что предположить…

— Ну вот видишь, так что волноваться не стоит. — Лина прервала Коула, прежде чем он успел разбить надежды ребенка. Уж она-то не понаслышке знала о разбитых надеждах и не хотела новых жертв. — Скажи же, Коул! Правда, не стоит переживать?

Вместо ответа Коул уточнил:

— Где твои родители?

— Папа еще не пришел с работы, а мама готовит обед.

— Ты ведь Томми Тейлор, если я не ошибаюсь? — прищурившись, спросил Коул. Мальчик кивнул, подтверждая предположение. — Ну, Томми, и когда же Боб пропал?

— Вчера.

— А может быть, он отправился за подругой? — робко предположила Лина.

— К сожалению, Боб не сообщил мне расписание свиданий, — пожал плечами Коул.

— Я заплачу! — Томми вытер слезы и достал из кармана несколько долларовых бумажек. — Вот. А еще у меня есть подарочная карточка из «Уол-март» на десять долларов. Подарили на день рождения два дня назад. Но мне ничего не нужно. Только вернуть Боба!

— Спрячь и деньги, и карточку, — посоветовал Коул. — За помощь платить не надо. Правда, принцесса?

— Конечно. — Лина покосилась на Коула. Почему он так посмотрел? Неужели считает, что она настолько нуждается в деньгах, что готова ободрать даже ребенка? — Не волнуйся, Томми. Все вместе мы обязательно разыщем Боба.

Майский день располагал к прогулке, а дом Томми оказался недалеко от ветеринарной клиники, так что поисковая группа отправилась в путь пешком. По дороге Томми размазывал слезы и рассказывал о привычках Боба.

— Он не кусается. Иногда ест прямо с моей ладони. Очень вежлив и скромен. Передвигается быстро — для черепахи, конечно. Любит прятаться под кустами, в цветах, а еще под верандой. Темноты совсем не боится. Наоборот, даже любит темноту.

— Где ты уже искал? — спросила Лина.

— Везде! Мы даже немножко разобрали пол на веранде, чтобы посмотреть, не залез ли он туда. Но его нигде нет!

По выражению лица Томми стало понятно, что сейчас он опять заплачет.

— Страх долой, когда Коул с тобой! — торжественно произнесла Лина, гордясь неожиданно проснувшимся поэтическим даром. Коул и Томми шутливо закатили глаза: судя по всему, рифма не повергла слушателей в восторженный трепет.

С детьми Коул общался прекрасно. Это Лина уже давно заметила. Так что, возможно, экспедиция обошлась бы и без ее участия.

Словно прочитав мысли, Коул взял ее за руку и произнес:

— Мы с моей ассистенткой начнем поиски здесь. А ты хорошенько посмотри в доме: вдруг Боб все-таки забился в какой-нибудь дальний угол?

— Ты отступи на ярд вправо, — скомандовала Лина, — а я отойду на ярд влево.

Коул даже не пошевелился.

— Нет.

— Ну ладно, тогда я пойду вправо…

— Будем искать вместе.

— Почему? Врозь гораздо эффективнее.

— Вместе мы — великолепная команда.

— Да уж, великолепная! — фыркнула Лина.

— Конечно. Сомневаешься?

— У нас не слишком много общего.

— Мы учились в одной школе.

— Ты был на два года моложе. И до сих пор не догнал.

— Тебя настолько тревожит это обстоятельство? Мне, например, все равно.

— Может быть, поищем Боба?

— Давай.

Крепко сжимая ладонь Лины, Коул направился в соседний двор. Однако Лина решительно воспротивилась: уперлась каблуками в землю и категорически отказалась двигаться.

Коул с удивлением оглянулся:

— В чем дело?

— Я не собака на поводке, чтобы ты тащил меня за собой.

— Прости. Хочешь пойти первой?

— Ты сказал, что мы — команда. Значит, пойдем рядом.

— Отлично. С радостью.

— И можешь выпустить мою руку.

— А что, надо?

Под пышным кустом азалии что-то темнело.

— Это, часом, не Боб?

— Нет. Камень.

Расстроившись из-за промаха, Лина выдернула свою руку из руки Коула и сразу пожалела: теплого прикосновения так не хватало!

Вдруг Лина вспомнила, что должна кое-что сообщить своему боссу.

— Перед самым закрытием позвонили из местной газеты. Тебя приглашают в качестве автора еженедельной рубрики.

— Отвечать на вопросы о домашних любимцах?

— Отвечать на вопросы об отношениях, давать советы насчет свиданий и всякое такое. Потому что ты — один из самых сексуальных холостяков штата. Не бойся. Я ответила, что вести такую рубрику ты не в состоянии.

— Потому что очень занят ветеринарной практикой?

— Нет. Потому что понятия не имеешь о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной.

— Зато ты — крутой эксперт, да?

— Этого я не говорила. — Лина шла медленно. Коул тоже. Причем не впереди, а рядом. — Совсем не считаю себя экспертом.

— Ну конечно! Ты — модель высокого полета, а я — мягкий, пушистый, сексуальный ветеринар.

— Никогда не летала высоко.

— Педикюр, маникюр, массаж…

— Это вовсе не высокий полет.

— Тогда что же?

— Зависимость от других. Желание, чтобы о тебе заботились, суетились вокруг. А я не хочу ни того ни другого. И никогда не хотела. Даже в детстве…

— Что в детстве?

— Сама заботилась о себе. Когда меня дразнили, не просила ни защиты, ни поддержки.

— А как реагировали родители?

— Папа говорил, что надо учиться самой себя защищать, а мама говорила, что надо привыкать общаться и налаживать отношения с людьми. Оба пытались воспитать меня независимой личностью.

— Мне очень жаль, — тихо произнес Коул.

— Жаль, что я могла сама за себя постоять?

— Жаль, что некому было защитить тебя. — Он остановился и заправил Лине за ухо выбившуюся прядку. Кончики пальцев легко коснулись щеки. — Прости, что дразнил тебя в школе.

— Все в порядке. — Лина с трудом проглотила внезапно застрявший в горле комок и немного отодвинулась. — Ты выучил урок. А я стала тверже.

— Да уж, — грустно улыбнулся Коул, — прямо образец твердости.

— Конечно.

— Потому-то и плакала вместе с миссис Морган, когда у той умерла кошка, дожив до двадцати одного года. И потому же радостно обнимала восьмилетнего Джордана, когда мальчику подарили котенка.

— Двух котят. Братиков. Сэсса и Трумэна. — Лина нагнулась и заглянула под раскидистый куст сирени. Никого, но зато какой аромат!

В детстве рядом с их трейлером тоже рос небольшой куст сирени, и Лина очень его любила. Но однажды мама вылила под него полбутылки отцовской водки и бутылку текилы, и сирень вскоре погибла.

Воспоминание расстроило, и Лина поспешно выпрямилась.

— Подожди-ка. — Коул нежно вынул из ее волос несколько запутавшихся цветков.

Лина прикрыла глаза и слегка покачнулась, поддаваясь магическому прикосновению. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки и сделала шаг в сторону.

— Здесь черепахи не видно. Пойдем дальше. — Она решительно направилась к следующему кусту.

Коул не отставал ни на шаг.

— Мы до сих пор не обсудили тот факт, что ты считаешь меня самым сексуальным холостяком Пенсильвании.

— Газета называла и других. Список достаточно пестрый: нейрохирург из Филадельфии, пожарный из Миффлинберга, окружной прокурор из Питсбурга.

— Да, но ты-то номинировала не их, а меня. Потому что видишь во мне привлекательного мужчину.

— Потому что хотела тебе насолить.

— Это тебе удалось. Миссия с честью выполнена. А насолить хотела потому, что я тебе небезразличен.

Лина остановилась и посмотрела на Коула в упор:

— Ты о пари?

Коул поморщился, даже не пытаясь скрыть, как неприятен ему вопрос.

— Может быть, постараемся забыть о пари? Глупая ошибка. Признаю.

— Как бы ты отнесся, заключи мы с Тамекой пари относительно тебя и Элджи?

— Счел бы за честь. Но ведь пари-то заключил я.

Приглушенный бархатный голос обволакивал, Лина решила не поддаваться его чарам и пошла дальше.

— Кажется, мы забыли, что должны искать черепаху.

— А мы ищем. Кто сказал, что искать следует непременно молча? Кстати, тебе удается отлично обращаться с животными. В детстве у тебя были любимцы?

— Кошка по имени Мисси. А потом папа ее задавил, и она умерла. Задавил, конечно, не нарочно. Но после этого я поклялась, что никогда больше не заведу зверюшку.

— Не хотелось снова испытывать боль, да?

— Да. Родителям это оказалось только на руку. Они не слишком-то любили животных.

— А в моей семье как раз очень любили. У нас жили две собаки, три кошки, игуана и тропические рыбки. И даже маленький енот — несколько месяцев. Хорошо, что дом был большим: я то и дело кого-нибудь находил и приносил.

— Словно родился, чтобы стать ветеринаром.

— Да. А ты родилась, чтобы стать моделью.

— Наверное, — вздохнула Лина. С трудом удавалось сохранять присутствие духа, когда Коул находился так близко. И излучал свою фирменную энергию уверенности и неотразимости.

Спустя сорок минут им удалось обнаружить видавший виды пластиковый шлепанец, большую пачку батончиков с арахисом, раздавленную банку из-под диетической колы. Однако Боба нигде не было.

Перешли во двор по другую сторону от дома Томми. Боба не оказалось и там.

— А если посмотреть вон в том сарае? — Лина показала во двор за домом. Заборов между участками не было, так что пройти не составляло труда. — Хочешь, попрошу у хозяина ключ?

— Здесь не заперто. — Коул открыл дверь и заглянул внутрь. Окон в сарае не было, так что вокруг царила кромешная тьма. — Вот, подержи-ка фонарик, пока я кое-что здесь передвину…

— Ты захватил фонарик?

— Конечно. Всегда ношу на цепочке для ключей. Иди ближе. Ничего не видно.

Лина осторожно шагнула вперед. Темноты она, разумеется, не боялась. Однако несколько лет назад, после фотосессии в Мексике, начала опасаться всяких ползучих тварей. Змеи еще ничего, но вот скорпионы… Конечно, в Пенсильвании скорпионы вряд ли водились, но нельзя было быть уверенной на все сто процентов.

— Не двигайся, — внезапно приказал Коул.

Лина в ужасе замерла.

— Направь фонарь сюда.

Рука дрожала, а вместе с ней трепетал и слабый луч света. А вдруг мексиканский скорпион переехал сюда на каком-нибудь садовом инструменте и терпеливо дожидался своего звездного часа?

Коул нагнулся и что-то поднял с пола возле самой ее ноги. Так близко, что рука коснулась пальцев в открытых босоножках от Бонго.

Лина не упала в обморок. Даже не закричала от страха, хотя очень хотелось.

Коул выпрямился, держа в руке черепаху.

— Полагаю, вас зовут Боб?

От облегчения Лина едва не упала на колени. Во-первых, это оказался не скорпион, а во-вторых, она не наступила на Боба. Легко было представить заголовок в местной газете: «Модель большого размера раздавила любимую черепаху маленького мальчика». А ниже наверняка оказался бы какой-нибудь гнусный комментарий насчет того, что будь она моделью нулевого размера, то ничего страшного не случилось бы.

Лина опустила фонарик и увидела свои грязные коленки. К счастью, джинсы были куплены всего лишь в «Уол-март».

— Смотри, я испачкалась.

В следующее мгновение Коул ее поцеловал. Но на сей раз поддаться искушению и уступить не позволила гордость. Следовало активно протестовать. Иначе Коул наверняка подумал бы, что она нарочно спровоцировала такую ситуацию.

— Что ты делаешь? Я же предложила посмотреть, а не поцеловать!

— Прости, не устоял. — Коул пожал плечами и обворожительно улыбнулся. — Не в состоянии устоять перед обаянием грязных женщин.

— Ну и иди целуй своих женщин, а не меня.

— Не хочу целовать никого, кроме тебя.

И от самих этих слов, и от голоса Коула сердце едва не остановилось. Как ему это удается? Держит в руке черепаху и все-таки одним лишь словом, взглядом, поцелуем заставляет девушку дрожать — нет, трепетать.

— Давай… — Лине пришлось замолчать и откашляться. — Давай отнесем Боба домой.

Домой. А где же ее настоящий дом: там, в Чикаго, или здесь, в Рок-Крик, рядом с Коулом? Неожиданно возникший вопрос испугал больше, чем возможность встретить скорпиона.

— Коул, вы просто ангел! — Дама поцеловала доктора в щеку.

Миссис Уайнстайн было далеко за восемьдесят. Коул почти слышал насмешливый голос Лины: его обаяние распространялось на всех женщин независимо от возраста. Кроме самой Лины. Одной-единственной женщиной, которую никак не удавалось выбросить из головы.

— Два специальных стола, которые вы смастерили для моей кошки Там-Там, великолепны! Да что там, гениальны! Не представляю, что бы я без них делала! Артрит коленных суставов обострился до такой степени, что я не в состоянии наполнить мисочку едой и почистить кошачий туалет. Но теперь все в порядке: один столик стоит на кухне, и Там-Там с удовольствием запрыгивает на него, чтобы поесть. А другой я поставила в прачечной: там кошка занимается своими делами. У нее гораздо больше энергии, чем у меня, а высота столов как раз такая, как нужно: вы чудесно ее рассчитали. Так удобно! Право, даже не знаю, как вас благодарить!

— Очень рад, что удалось помочь. Там-Там выглядит замечательно. Ушки, зубы, шерсть — все в прекрасном состоянии. Никаких проблем!

Проблема заключалась в Лине. Вернее, в том, как с ней договориться. Как убедить, что им жизненно необходимо соединиться? Глупое хвастливое пари насчет свидания сослужило плохую службу. Конечно, Лина и до пари не флиртовала с ним и не вселяла надежд на взаимность. Обычно смотрела на Коула так, словно считала его не столько сексуальным, сколько забавным. Но если вдруг украдкой удавалось перехватить ее тайный взгляд, то в нем светилось острое желание.

Ну а поцелуи стирали все сомнения. Целовалась Лина страстно и без тени раскаяния.

Раскаяние приходило позже, когда уже не согревали объятия.

А как деловито она рассказывала, что с детства привыкла сама себя защищать, потому что больше не на кого было надеяться…

Лина выглядела такой уверенной, такой собранной — всегда владела ситуацией — и все же не раз обвиняла Коула в насмешках. Порою казалось, что ей не верится в искренность его отношения, в неподдельность интереса. Откуда эта настороженность? Умная, красивая, волнующая женщина. Любой мужчина счел бы за счастье оказаться рядом.

Что же за осел разбил ей сердце там, в Чикаго? Коул не любил драться, но сейчас с удовольствием свел бы счеты с обидчиком.

Доктор Фланниган постарался привести в порядок мысли и сосредоточиться на работе. Следующим на прием явился огромный серый кот весом в двадцать пять фунтов и с соответствующим именем — Соломон.

— Ну и как, понравился Соломону новый легкий кошачий корм? — поинтересовался Коул у хозяйки. Дженин работала секретаршей в похоронном доме.

— Ест с удовольствием, — удивленно, словно до сих пор не веря собственным глазам, ответила та. — Представьте, уже похудел на целый фунт!

— Отлично. Стремительная потеря веса нам и не нужна. Если кот такого размера похудеет слишком быстро, могут возникнуть неприятные осложнения: гепатический липидоз, жировая инфильтрация печени. Так что лучше не спешить и терпеливо наблюдать за ходом процесса. Случается, что хозяева меняют кошке рацион и считают, что если животное изрядно проголодается, то съест все, что дают. Ошибка. Если корм не понравится, есть ни за что не будет. Кошки — народ упрямый и способны голодать вплоть до серьезного истощения. Вот потому-то это очень хорошая новость, что новая диетическая пища пришлась нашему Соломону по душе.

— Переживаю, что кормила его всякой ерундой.

— Не переживайте. Сейчас вы оба на правильном пути. Знаю, что удержаться нелегко. У меня тоже живет огромный кот Миднайт. По сравнению с братом Бадди выглядит настоящим бегемотом. Оба черные, но Бадди маленький и жилистый.

— Эти коты достались вам от семейства Моронто, так ведь?

Коул кивнул.

— Говорят, вам пришлось приютить их после того, как эти люди неожиданно уехали из города. А котят оставили на крыльце клиники в картонной коробке с запиской. Правда?

— Да.

До сих пор при воспоминании об этой записке, нацарапанной цветным карандашом младшим из шести детей Моронто, у Коула сжималось сердце.

«Пажалуста позаботтесь о наших катятах. Папа не прав. Они не приносят нисчастя».

Коты оказались нервными и напуганными, так что отдать их в хорошие руки не представлялось возможным. Единственный вариант — усыновить и воспитывать самому. Еще и сейчас при звуке чужого голоса бедолаги стремглав улепетывали под кровать. Но нового хозяина признали и полюбили. А главное, признали Трайпода и Эльфа. Волей судеб пес оказался в категорическом меньшинстве и был вынужден подчиниться кошачьему верховенству. Впрочем, миролюбивый Эльф нисколько не возражал.

Следующим пациентом стал рыжий кот по кличке Маузер. Порода — домашняя длинношерстная.

— Как вы считаете, ничего, что мой кот сосет лапу? — беспокоилась Кейти Гонсалес, заведующая почтой. — И всегда только левую.

Коул осмотрел зубы кота и левую лапу.

— Никаких нарушений. Судя по всему, привычка не вредит здоровью.

— А с какой скоростью бегают кошки? — полюбопытствовал Мэтт, девятилетний сын Кейти. Парнишка любил вникать в мельчайшие подробности и мечтал стать звериным доктором.

Фланниган улыбнулся:

— Снова хочешь поставить ветеринара в тупик?

Мэтт смотрел честными, кристально ясными глазами, словно и не задумал подвоха.

— Скорость домашних длинношерстных кошек достигает тридцати пяти миль в час, — отрапортовал Коул.

Однако Мэтт не собирался сдаваться.

— А сколько ударов в минуту делает сердце?

— Примерно сто пятьдесят пять.

— А средняя температура?

— Тридцать девять и пять.

Мэтт продолжал сыпать вопросами даже тогда, когда доктор взял корзинку с Маузером и вместе с Кейти вышел в приемную, чтобы выписать счет.

— Доктор говорит, что ничего страшного в сосании лапы нет, — поведала Кейти Лине.

— Ну вот видите, я же говорила! — обрадовалась та. — Маузер скорее всего просто скучает по маме. Ведь когда вы его нашли, ему было всего лишь несколько недель. Правильно? Тем более вы говорили, что когда он сосет лапу, то громко мурлычет. Значит, процесс доставляет удовольствие.

— Да, но сейчас ему уже три года.

— Травмы раннего детства могут сказываться на протяжении всей жизни, — заключила Лина с уверенностью человека, обладающего собственным опытом детских травм.

— Надо же, модель, а знает, что говорит, — раздался голос среди ожидающих приема. — Например, однажды сказала, что мой пес Макс страдает от одиночества и мечтает больше времени проводить на свежем воздухе. Представьте, нисколько не ошиблась! Так все и оказалось.

Коул знал, что в свободное время Лина нередко отправлялась в стационар и беседовала с выздоравливающими собаками и кошками.

— Не волнуйтесь, — убеждала она их. — Все будет хорошо. Бояться абсолютно нечего. — Голос звучал ласково, даже нежно, и Коул чувствовал, что еще немного — и расплачется от умиления.

— У тебя ко мне какое-то дело? — поинтересовалась Лина, заметив, что доктор продолжает стоять в приемной после ухода семейства Гонсалес.

Коул смотрел так пристально, что Лина инстинктивно опустила взгляд, чтобы удостовериться, не расстегнулась ли случайно блузка. Сейчас на ней была одна из любимых — «Джей Джилл». Впрочем, Коул вряд ли мог оценить.

Коул взъерошил пятерней волосы и приобрел бесшабашный мальчишеский вид, который так нравился Лине.

— Я… просто… ну…

Он мучительно подбирал слова, а Лина смотрела словно завороженная, не в силах отвести глаз от его рта.

Что же произошло? Она и правда не могла заставить себя взглянуть куда-нибудь в сторону. Нижняя губа Коула казалась верхом совершенства и манила, притягивала к себе.

Боясь окончательно утратить самоконтроль, Лина все-таки отвела взгляд и едва не зажмурилась от света голубых глаз. Коул смотрел так, словно в непостижимом мужском мозгу бродили похожие мысли. Но вот только мечтал он не об одних лишь губах, а скорее обо всем теле.

Внезапно бросило в жар. Может быть, она заразилась, заболела?

Лихорадка от Коула — вот чем она страдала. Необходимо противоядие. Или вакцина? Все равно что, лишь бы быстрее помогло.

— Смотровой кабинет готов к приему следующего пациента, — оповестила Минди.

Прием сработал. Вмешательство коллеги ослабило чувственное напряжение. По крайней мере не позволило ни Лине, ни Коулу поддаться магии неумолимого влечения.

Спасибо, Минди!

Сью Эллен, разумеется, пропустила мимо ушей просьбу Лины не устраивать в ее честь грандиозного празднества. В пятницу, во второй половине дня, над входом в театр «Тиволи» появился яркий плакат: «Приветственный вечер в честь приезда модели Лины Райли. Сегодня!»

Лина, разумеется, знала о намерении сестры праздновать в театре. Но даже представить не могла, что событие получит столь грандиозную огласку. И уж конечно, не ожидала красной ковровой дорожки, раскатанной от входа до бортика тротуара.

— Что здесь происходит?

Сью Эллен смерила виновницу торжества недовольным взглядом:

— Ты слишком рано!

— Ехала с работы домой и увидела призыв.

— Классно, правда? Даже страшно! — оценила Лулу, проходя мимо. Она как раз направлялась в театр. Сегодня любительница оригинального стиля надела черную футболку с надписью «У меня все в порядке с мозгами» и клетчатую красно-черную мини-юбку. На ногах красовались тяжелые походные ботинки и черные гольфы по колено.

— Не знаю, как насчет классно, но страшно — это точно, — пробормотала Лина. — Насколько помнится, я очень просила не устраивать спектакль.

Сью Эллен лишь нетерпеливо махнула рукой, продемонстрировав при этом безумно сверкающие на ярко накрашенных ногтях серебряные звезды.

— Каждый, для кого устраиваешь праздник, непременно заявляет о своей скромности. Но на самом деле в глубине души все только и мечтают о пышной церемонии.

— Я не мечтала и не мечтаю.

— Видишь ли, уже слишком поздно. И мне даже не удалось устроить парад. Если бы в запасе была еще хотя бы неделя, то…

— Никаких парадов! Ни за что. Серьезно. Или получишь! — угрожающе прорычала Лина.

— Хорошо-хорошо! Как ты ненавидишь праздники!

— Но это же вечеринка в честь твоей сестры, так что она имеет полное право распоряжаться, — вступилась Лулу, устанавливая перед входом колоссальных размеров рекламный щит.

— Что это? — поинтересовалась Лина.

— Ты. Мы увеличили одну из фотографий и превратили в плакат!

— Какой кошмар! — На щите красовалась печально знаменитая фотография из недавней газеты. Причем творожные бедра сейчас выглядели еще хуже.

— Я же говорила: восторгов не будет. — Лулу выразительно взглянула на Сью Эллен.

— И не ошиблась, — поддержала Лина.

— Но ведь эта фотография вызвала бурную реакцию множества людей!

— И все же мою реакцию можно считать самой бурной, — возразила Лина.

— Подумай о женщинах нашего города. И о мужчинах тоже. О Барте и Нэнси, о Скай и Натане…

Лина заметила, что имена звучали парами. Так стоило ли торчать на собственном празднике в одиночестве?

— О Вайолет и Оуэне, — продолжала перечислять Сью Эллен.

— Подожди, ты еще не видела костюм, который Сью Эллен собирается надеть, — заметила Лулу.

— Костюм?

Сью Эллен кивнула:

— Я же говорила, что предполагаются костюмы. Я, например, явлюсь в образе Мей Уэст. Нашла и парик, и платье, и…

Лина энергично подняла руку:

— Пожалуйста, не рассказывай!

— Хочет сюрприза, — с улыбкой прокомментировала Лулу. — Готова спорить: увидев тебя в костюме Мей Уэст, тренер очень удивится.

— Расс сегодня не сможет прийти. — Голос Сью Эллен прозвучал на удивление сдержанно, даже сухо. — У него соревнования по борьбе в Сиринити-Фоллз. Может быть, если успеет, подъедет попозже.

— А мне казалось, что он тренирует футболистов, — заметила Лина.

— Так оно и есть. Но преподает и другие виды спорта. Ну ладно, хватит болтать. Надо успеть закончить кучу дел! — Сью Эллен скрылась в здании театра.

— Не смотри на меня, — пожала плечами Лулу. — Она твоя сестра, а не моя.

Лина тяжело вздохнула:

— Ты права. Помоги, Господи!

Глава 15

— Ну что, готов сегодня славно погулять? — поинтересовался Натан. Приятели встретились в мини-маркете. У Коула закончился крем для бритья.

— Вот, готовлюсь, как видишь. — Фланниган сунул баллончик в корзинку. — А ты?

— А что я? Не я сохну по почетной гостье.

— Ну разумеется! Зато ты сохнешь по владелице театра, в котором состоится праздник.

— Признаюсь, есть грех, — улыбнулся Натан. — Ходят слухи, что вы с Линой умудрились славно провести время наедине даже в сарае Джорджа Шопмана. У вас что, предубеждение против спален? Принципиально избегаете кроватей?

— Джордж не мог ничего видеть. Было почти темно.

— Ошибаешься, брат! Не забывай, что парень не так уж и прост. Во-первых, избран квартальным уполномоченным программы «Сторож соседского дома». Во-вторых, еще со времен войны в Корее оснащен мощным полевым биноклем.

— Лучше бы занимался своими делами. Впрочем, как и ты.

— Кстати, Джордж наблюдал за собственным сараем. Поначалу принял вас за воров.

— А на самом деле мы всего лишь искали пропавшую черепаху.

— Слышал. Больше того, даже участвовал в процессе. Томми прибежал ко мне, просил объявить официальный розыск. Но я ответил, что не обладаю достаточными полномочиями, и послал к тебе.

— Чрезвычайно мило с твоей стороны.

— Да, таков я, Натан Торнтон. Чрезвычайно милый парень.

— Верно. Так вы со Скай придете сегодня?

— А как же? Все-таки, что ни говори, это ее театр.

— И точно. Как я мог забыть?

Коул почувствовал, что сел в лужу: надо же, задать такой неуместный вопрос! Но мысли целиком сосредоточились на Лине и поцелуе в темном сарае, с черепахой в руке.

— Кажется, с нетерпением ждешь вечера?

— Увы, до твоей любви к праздникам мне далеко.

— И все же успел получить свою долю радости.

— Да. И надеюсь получить еще — вместе со Скай.

— Крутая парочка! — поддразнил Коул.

— Вы с Линой тоже ничего, — не остался в долгу Натан. — Слушай, а ведь ты не бросился немедленно отрицать, что вы пара!

Коул лишь пожал плечами:

— Перешел в экономичный режим расходования энергии.

— Большие планы на продолжение вечера, насколько могу судить?

— И давно ты стал таким любопытным и настырным?

— Стою на охране закона и порядка. Любопытство входит в служебные обязанности шерифа.

— Но только не в вопросах личной жизни граждан. Мужское правило.

— Такого мужского правила не существует. Есть запрет на обсуждение личной жизни в туалете, а вот насчет мини-маркета — ничего не сказано.

— Значит, необходимо срочно внести поправку. А как в таком случае насчет правила номер девятнадцать? «Чем глупее человек, тем громче он говорит».

— Теперь понятно, с какой стати ты разорался.

— Ужасно смешно. Знаешь, начинаю жалеть, что в свое время, когда ты тосковал по Скай, я не потрудился воспользоваться случаем и хорошенько подразнить влюбленного.

— Настоящие парни по женщинам не тоскуют. Мужское правило номер девять.

— Согласен.

— Слушай, а как поживает твой младший брат? Новости есть?

— Новости? Не слишком веселые. Очень тяжело пережил разрыв помолвки. Только представь: обнаружить собственную невесту в постели с другим, да еще в новогоднюю ночь! Здесь, пожалуй, загрустишь не на шутку. Ну а чтобы отвлечься, отправился смотреть мир. Никак не может остепениться.

— Как и ты.

Голос Коула зазвучал холодно:

— Хочешь сказать, показываю брату плохой пример?

— Эй, только, чур, не обижаться! В эти дела я не лезу!

— Потому что сами со Скай никак не назначите решающего дня.

— Да я постоянно твержу о свадьбе, — спокойно возразил Натан, — а у нее словно предубеждение против брака. Не слишком любит соблюдать формальности.

— Зато ты настоящий Мистер Традиция.

— Так интереснее жить.

— А заодно больше конфликтов и проблем.

Коул прекрасно помнил, как друг Натан едва смог пережить смерть первой жены Энни. Совсем молодая красивая женщина погибла в автокатастрофе. Тихая вода глубока — кажется, так гласит народная мудрость? Пословица в полной мере относилась к Натану. Сам Коул жил иначе. Мчался по жизни на всех парусах. Любил образ летящего по волнам корабля и сам старался поймать попутный ветер.

— Можно подумать, вы с Линой мало ругаетесь. Кто бы говорил о конфликтах! Вы и есть образец конфликта. Сначала кричите друг на друга как ненормальные, а потом целуетесь в моем офисе.

— Согласен, выбор не слишком удачный.

— Кто, Лина? Она неудачный выбор? А на мой взгляд, как раз то, что тебе нужно. Хоть встряхнет немного.

— Слушай, наверняка где-нибудь произошло преступление, которое ты смог бы раскрыть прямо сейчас, — потерял терпение Коул.

— Крутая парочка! — Натан бросил приятелю его же насмешливые слова и ушел.

Уже возле кассы Коул обнаружил в своей корзинке, помимо крема для бритья и упаковки из шести банок пива «Бад», еще и пачку презервативов. Судя по всему, их незаметно подложил ехидный Натан.

— Разве тебе не пора готовиться к празднику? — поинтересовался Барт, едва Лина въехала на территорию парка «Ридженси». Хозяин, как всегда, невозмутимо сидел на веранде собственного передвижного дома.

Лина вышла из машины и подошла ближе к Барту.

— А что, сестра поручила проследить, чтобы я не сбежала из города?

В ответ Барт лишь улыбнулся. Лина покачала головой:

— По-моему, вы не слишком типичный клоун.

— Радуйся, что не явлюсь сегодня в клоунском костюме, несмотря на настойчивые уговоры Сью Эллен.

— А что еще вам известно?

— Держу рот на замке.

— Надеюсь, они с Коулом не планируют сюрпризов?

— Сью Эллен и сюрпризы — две стороны одной медали. Но вот насчет участия Коула ничего не известно. Относительно доктора Фланнигана существует одна-единственная новость, да и та недельной давности. Говорят, вы с ним были очень заняты в офисе Натана.

— Неужели в этом городе нельзя сделать и шага без всеобщего внимания?

— Выходит, так.

Лина на мгновение застыла, прислушиваясь.

— А что это за музыка у вас в доме?

— Играет Йо-Йо Ма. Талантливый виолончелист, исполняет классический репертуар. Сейчас звучит пьеса из сюиты для виолончели соло Баха. Перед тобой горячий поклонник.

— Баха?

— Нет, Йо-Йо Ма. Даже сценическое имя выбрал в его честь: Клоун Йо-Йо.

— Клоун, любящий классическую музыку? — Лина с улыбкой покачала головой.

Барт улыбнулся в ответ:

— Понимаю, что звучит немного странно.

— Ничуть не странно, наоборот, впечатляет.

— Если действительно хочешь сильных впечатлений, тогда скажу, что клоунское искусство родилось несколько тысячелетий назад, еще во времена фараонов.

— Что ж, макияж и косметика тоже берут начало в глубокой древности. Вот только контурный карандаш для век в то время был великоват. — Лина снова улыбнулась.

Барт торжественно поднял стакан с холодным чаем.

— За клоунов и моделей. Мы одной крови.

Барт не ошибался. Из всех жителей города Лине лишь с ним удавалось общаться легко и без напряжения. И это несмотря на ту разницу, что клоун любил выступать мишенью для насмешек, а Лина с детства ненавидела, когда над ней смеялись.

— Должна сказать, что сестра Мэри испытывает глубокую признательность за ваши выступления в детской больнице. Но в то же время идея благоустройства города ее совсем не вдохновляет, — заметила Лина.

— У монахини просто иные приоритеты. Может быть, твои взгляды на Рок-Крик и перспективу остаться здесь изменятся? Все-таки теперь ты связана с Коулом.

— Неправда. Совсем не связана. Просто работаю в его клинике, вот и все.

— Поверь, я меньше всех на свете имею право давать советы относительно личной жизни. Как-никак, а за моими плечами два развода.

— В таком случае окажетесь единственным, кто не пытается нам с Коулом советовать. А то все в городе ведут себя так, словно каждый имеет особое право лезть в нашу личную жизнь. Это не значит, что у нас общая личная жизнь, — торопливо поправилась Лина, — но если бы даже она и была, то никого из посторонних это не касается, ведь так?

— Так случается в идеальном мире. Но только не в городе Рок-Крик, штат Пенсильвания.

Лина вздохнула:

— К сожалению, вы правы.

— Ну, иди. Не хочу задерживать. Знаю, что необходимо вдумчиво подготовиться к вечеру.

— Что бы я ни делала и как бы ни старалась, полностью подготовиться все равно не удастся. Просто потому, что невозможно предугадать, что еще сочинит моя дорогая сестрица.

— Бойкотировать праздник ты не имеешь права. — Барт взглянул на Лину с искренней тревогой.

— Знаю, что не имею права. К большому сожалению. — Лина расправила плечи. — Ладно, уж с вечеринкой как-нибудь справлюсь. Один раз мне пришлось участвовать в фотосессии, где требовалось поцеловать жабу. Ничего, поцеловала. Так что постараюсь и сегодня получить удовольствие.

— А ты взгляни на ситуацию с такой стороны: лучше потерпеть вечеринку в свою честь, чем быть застреленной из пушки, — посоветовал Барт.

Во взгляде Лины мелькнула тревога.

— Надеюсь, сестрица не планирует ничего подобного?

— Нет, насколько мне известно, пушек не предвидится.

— И на том спасибо. Благодарю за поддержку, Барт.

— Да я вроде ничего особенного не сделал.

— И все же после разговора с тобой настроение заметно улучшилось, а это уже немало. Особенно если учесть, какой мрачной жизнь казалась каких-то полчаса назад. Спасибо. — Лина обняла Барта.

Добравшись наконец до дома, Лина никак не могла решить, что надеть. Хотелось выбрать платье или костюм, в котором можно было чувствовать себя уверенно и знать, что выглядишь хорошо. На работу она вею неделю ходила в джинсах. Надо признать, наряд не самый женственный.

Открыла шкаф, начала рассматривать привезенные платья. Слишком вычурное, слишком вызывающее, слишком короткое.

«А что делать с волосами? — вдруг ужаснулась Лина. — Зачесать вверх или оставить распущенными? Завить? А может быть, вообще остричь и надеть шляпку?»

Лина легла на кровать и закрыла глаза. Постаралась представить собственный оптимальный образ. Но вместо желаемой картины перед глазами возник Коул. Стоял и смотрел так, как вчера, перед поцелуем.

Нет, ни в коем случае нельзя допускать вторжения доктора в собственные мысли. А Фланниган то и дело нарушал запрет. Постоянно осаждал — и днем и ночью. Заставлял думать о голубых глазах. В ушах постоянно звучал обволакивающий бархатный голос, рождая в душе тоску и неясное волнение.

Но не только о взгляде и о голосе мечтала Лина. Поцелуи не спасали от вожделения. Наоборот, лишь разжигали фантазию. Желание увидеть Коула обнаженным в постели пылало так ярко, что невольно возникал вопрос: сколько еще удастся сопротивляться настойчивому призыву плоти?

Может быть, сопротивляться и не стоило?. Вдруг встреча в постели излечит, поможет наконец вернуть спокойствие и забыть о голубых глазах, открытой улыбке, сильных руках? Говорят, такое случается.

Выбрать подходящее платье и соответствующую прическу оказалось все-таки легче, чем решить, что делать с чувствами к Коулу.

Через пару часов Лина припарковала «себринг» в квартале от театра и внимательно посмотрела на собственное отражение в зеркале заднего вида, чтобы в последний раз оценить макияж. Продумано все, вплоть до последней мелочи. Классическая красная помада призвана привлечь внимание к изящной и в то же время чувственной линии губ, а мягкая, приглушенно и таинственно мерцающая пудра сможет идеально оттенить нежность кожи. Смелая линия контурного карандаша в ансамбле с темной объемной тушью должна добавить глубины и загадочности взгляду. Волосы собраны в скромный пучок. Простая, без претензий, прическа изысканно гармонирует с классическим маленьким черным платьем в духе «Завтрака у Тиффани». Легкий аромат дорогих духов с многообещающим названием «Хэппи» добавит неуловимого шарма, тем более что свободные прядки волос, подчиняясь движению воздуха, тайно и в то же время интригующе развеют душистые волны. Этот важный секрет очарования Лина открыла еще на заре карьеры. Черные туфли на шпильках не только добавят нотку дорогого шика, но и придадут облику элегантность и законченность.

Внезапно она услышала свое имя. Кто-то негромко, но явственно окликал. Оглянувшись, Лина увидела Ханну. Девушка пряталась в тени деревьев недалеко от театра. Едва виновница торжества подошла ближе, схватила ее за руку и увлекла за собой в тень.

— Хочу сказать, что очень сожалею.

— Сожалеешь? Но о чем? Надеюсь, ты не начала снова принимать таблетки для похудения?

— Нет-нет, я же дала честное слово. Но еще пообещала сохранить ваш секрет и не смогла. Хотя и не собиралась болтать. Случилось так, что мама начала говорить о вас плохо, и я просто попыталась вас защитить. Вовсе не хотела докладывать, что в нашем городе вы готовите роль, чтобы сняться в кино. Но вдруг не сдержалась и сказала. Простите.

— Ничего страшного. Не переживай. — Лина дружески похлопала Ханну по плечу, пытаясь успокоить.

— Мама не поверила. Сказала, что все это ложь. Но я-то знаю, что лгать вы ни за что не будете.

Последнее замечание оказалось тяжелым ударом.

— Если вспомнить хорошенько нашу беседу, то я ничего не говорила о подготовке роли.

— Конечно, вы и не могли сказать прямо, потому что подобную информацию следует держать в секрете. Но зато теперь тайну знает весь город.

Лина едва сдержалась, чтобы не рассказать правду. Едва не призналась, что попала в черную полосу. Но отваги не хватило. В глазах Ханны светилось слишком искреннее, слишком неподдельное восхищение.

— Не переживай, Ханна. Самый простой выход — все отрицать. Спасибо, что предупредила.

— Надеюсь, что не испортила вам вечер.

— Нет, конечно, нет. Волноваться не о чем. Все будет в полном порядке.

— Вы действительно так думаете?

— Уверена, — улыбнулась Лина. Иного выхода не было. Не бежать же по Баруэлл-стрит с воплями ужаса. — Прошу, не вини себя.

— Хорошо. Спасибо. — Ханна благодарно улыбнулась и растворилась в тени деревьев.

Лина хотела бы окликнуть девушку и пригласить на праздник, но вовремя сообразила, что Эди Дабронович ни за что не позволит дочери пойти на ее вечеринку.

— Что ты здесь делаешь? — окликнула Сью Эллен. Она стояла посреди красной ковровой дорожки, ведущей от края тротуара к театральному подъезду. — Время торжественного выхода приближается.

— Мной выстрелят из пушки?

— Нет. — На лице Сью Эллен появилась неподдельная тревога. — А что, ты этого хотела?

— Ни в коем случае! Не забывай: чествование должно пройти тихо и скромно.

— Вот. Поэтому я подумала и решила не надевать костюм Мей Уэст. Да и Лулу отсоветовала.

Лина мысленно поблагодарила мудрую приятельницу.

— Ну, иди скорее. Пропускаешь собственный праздник.

Лина недоуменно разглядывала собравшуюся в фойе толпу.

— Кто эти люди?

— Как кто? Гости, конечно.

— Но мне знакомы лишь человек десять — двенадцать. А откуда взялись остальные сорок или пятьдесят?

— Будущие клиенты.

— Что-что?

— Будущие клиенты моей будущей риелторской конторы, — с важностью ответила Сью Эллен. — Почему бы не совместить приятное с полезным и не использовать вечеринку для развития профессиональной карьеры? Я совсем скоро получу лицензию.

Только сейчас Лина заметила, что сестра одета почти консервативно — для самой себя, разумеется. Костюм, хотя и ярко-розовый, традиционен, а накладные ногти — тоже ярко-розовые в тон костюму — украшены серебристыми символами доллара.

— Непременно попробуй слойки с крабовым мясом, — посоветовала Сью Эллен. — Угощение готовил Бутч.

Уже в следующую секунду она упорхнула.

— Надо же, сколько гостей, — заметила подошедшая Минди.

— Почти никого не знаю.

— В маленьком городе каждый знает всех, и все знают каждого.

— Но я не жила здесь десять лет.

— Верно. Совсем забыла. — Минди огорченно кивнула.

— Прости. Вовсе не хотела отгрызть тебе голову. Просто немного нервничаю.

— Не может быть. Ты и нервничаешь? Несовместимые понятия.

— Еще какие совместимые! А ты отлично выглядишь.

— Ничего подобного, но все равно спасибо.

— Все, хватит! Это должно наконец немедленно прекратиться!

— Я сказала что-то нетактичное?

Лина взяла Минди за руку и отвела в сторону, подальше от толпы.

— Ты постоянно обижаешь мою близкую подругу, и я вынуждена немедленно положить этому конец.

— Мне очень жаль. — Минди виновато потупилась. — Стараюсь никогда и никого не обижать.

— Подруга, о которой я говорю, — это ты. Постоянно говоришь о себе плохо. Так нельзя. — Лина взяла приятельницу за подбородок, приподняла опущенное лицо и заглянула в глаза. — Ты — умная и красивая женщина.

— Может быть, и не глупая, но уж точно не красивая.

— Могла бы просто поблагодарить за комплимент. Ты достойна уважения, любви и дружбы. Очаровательная улыбка, прекрасное декольте, роскошная кожа. К тому же умеешь замечать в людях хорошие качества. Во всех, кроме самой себя.

— Я совсем не похожа на тебя.

— А кто сказал, что ты должна быть похожей на меня? Я вовсе не эталон.

— Как раз самый настоящий эталон. Успешная модель, перед которой открывается новая захватывающая карьера в кино.

— Все неправда. Разумеется, кроме слова «модель».

— Что?

— Никакого кино не предвидится. Плод фантазии и… собственно, не важно. Сейчас разговор не обо мне. Хочу пригласить тебя на занятия танца живота. Очень интересно!

— Не могу. — Минди пунцово покраснела. — Слишком смущаюсь.

— Стоит только начать. Пойдем вместе со мной. Если вдруг не понравится, больше просто не придешь, и все. Только один раз — в качестве подарка в честь моего приезда.

Минди подняла руки, словно сдаваясь:

— Хорошо, хорошо! Согласна.

— А-а, вот вы где! А я уж решил, что героиня вечера похитила мою красавицу жену, — раздался веселый голос мужа Минди. Как и Бутч, Бифштекс состоял в команде штата по борьбе и отличался типичным для борцов мощным сложением и отсутствием шеи. Обожание, с которым богатырь смотрел на жену, не оставляло сомнений: за прошедшие после окончания школы годы любовь нисколько не остыла.

— И вовсе я не красави… — Минди заметила выразительный взгляд Лины и опомнилась. — Спасибо.

Лина одобрительно кивнула:

— Совсем другое дело. Вот так и надо принимать добрые слова.

— Минди постоянно отмахивается от моих комплиментов, — пожаловался супруг.

— Больше не будет отмахиваться. Правда, Минди?

— Постараюсь.

— Ну вот и молодец. Иди, девочка. — Лина ободряюще обняла подругу. — Держись гордо, с чувством собственного достоинства. Голова поднята, плечи расправлены. Увидишь, как положительно действует на уверенность и самооценку правильная осанка.

— Что ты делаешь в углу? — словно ураган, налетела Сью Эллен. — Твой долг — общаться с гостями, быть в центре внимания. — Она потащила сестру в противоположный конец фойе. — Как там насчет высоко поднятой головы? Давать умные советы куда легче, чем самой им следовать. Вот. Разговаривай с людьми, а не прячься.

Подошла незнакомая полная женщина.

— Лина, давненько не виделись! Угадай, кто я?

Лина недоуменно пожата плечами.

— Конни Клейтон. Вместе учились в школе. Ну что, не узнаешь?

— Я… э-э…

— Вот что способны сделать с девушкой четверо детей. И краска для волос. Когда-то я была стройной брюнеткой с длинными волнистыми волосами, а превратилась в стриженую рыжеволосую толстуху. — Конни добродушно рассмеялась, пытаясь скрыть истинное отношение к переменам в собственной внешности. — Ну так расскажи нам подробно о фильме, в котором собираешься сниматься.

— Не могу. Не имею права.

Не хватало сил честно признаться, что история с кино — просто недоразумение. Никому, кроме Минди. И уж конечно, не Конни Клейтон, которая когда-то верховодила в компании крутых девчонок. В той самой компании, в которую Лину, разумеется, не брали.

— Значит, у тебя уже четверо детей?

Конни кивнула:

— Сводят с ума. Им негде играть. Когда-то поговаривали об открытии детской площадки на пустыре в северной части города, но так ничего и не сделали.

— Существуют некоммерческие организации, которые занимаются организацией детских площадок там, где они особенно необходимы, — посоветовала Лина. — Посмотри в «Гугле» — наверняка найдешь что-нибудь подходящее.

— Некогда. Четверо детей. — Конни удалилась.

— Кое-что на свете не меняется, правда? Конни никогда не любила брать инициативу в свои руки. Привет, я Ванесса Джейкобс. Вместе занимались на уроках английского. — Женщина приветливо улыбнулась.

— Прекрасно помню. Ты отлично писала сочинения.

— И до сих пор не разучилась. Веду живой журнал и сайт для деловых жешцин. Энджел — активный участник. Ее фирма «Энджел дизайнз» приобрела широкую популярность.

— Так, значит, мама Скай — это и есть «Энджел дизайнз»? Почему же до сих пор никто не сказал? Очаровательные пушистые шарфы и шали нравятся всем!

— Так ты слышала о фирме?

— Кто же о ней не слышал?

— Наш сайт помогает женщинам обрести уверенность в себе. Мне бы хотелось, чтобы ты приняла участие и рассказала о том, как научиться любить собственное тело.

Оказалось, что Сью Эллен подслушивала.

— Она имеет в виду «Мегамакс» с дистанционным управлением?

Лина не позволила сестре развить мысль.

— Ничего подобного. Извини, Ванесса, мы на минутку отойдем…

Ванесса кивнула, и Лина увлекла сестру от греха подальше в дамскую комнату.

— В чем дело? — возмутилась Сью Эллен. — Не я начала разговор о любви к собственному телу.

— Любовь как умение принять тело таким, какое оно есть. А вовсе не секс и оргазмы с вибратором.

Звук воды в одной из кабинок заставил похолодеть от ужаса.

— Успокойся, — дверь открылась и показалась Скай, — это всего лишь я.

Лина вздохнула с облегчением.

— Все равно уже знаю, что вы обе купили у Лулу по вибратору, — снисходительно заметила Скай.

Лина посмотрела на сестру:

— А ты не говорила, что тоже приобрела агрегат счастья.

Сью Эллен пожала плечами:

— Так и не сумела включить.

— И я тоже, — призналась Лина.

Скай мыла руки и презрительно покачала головой:

— Дилетантки.

Лина предпочла пропустить замечание мимо ушей.

— А ты знакома с Ванессой Джейкобс?

— Конечно, — с готовностью подтвердила Скай. — Она создала грандиозный сайт.

— И пригласила меня сотрудничать в деле повышения самооценки у женщин. Учить принимать себя и свое тело. Что-то в этом роде.

— Скажи всем, что пышная прическа зрительно уменьшает фигуру, — посоветовала Сью Эллен.

— Так ты согласилась? — поинтересовалась Скай.

— Не успела. Только собиралась открыть рот, как в разговор вклинилась сестрица.

— Сью Эллен, разве тебе не пора заняться тортом? — спросила Скай.

Лина удивленно взглянула на сестру:

— Неужели сама пекла?

— Нет. Пек Бутч, а мне предстоит зажечь свечи.

Выйдя из туалета, дамы едва не столкнулись с Бутчем.

— А-а, вот вы где! — воскликнул Бутч. — Не мог вас найти. Торт готов к торжественной церемонии. — Он показал на огромное сооружение из бисквита и крема; настолько громоздкое, что стояло оно не на столе, а на специальной тележке. — Держи. — Он протянул Сью Эллен длинную спичку. — Окажи честь.

— Праздничный банановый торт, — гордо провозгласила Сью Эллен.

— А свечи-то зачем? Сегодня не день рождения.

— Я поставила десять, ведь тебя не было ровно десять лет. — Сью Эллен потянулась к торту, чтобы поправить покосившуюся свечу, но вместо этого неловким движением подожгла длинный накладной ноготь.

Лина схватила сестру за руку и задула пожар, пока огонь не добрался до настоящего ногтя.

— Осторожнее!

Сью Эллен проглотила слезы.

— Обожглась? — с участием спросила Лина и снова сжала руку сестры, чтобы посмотреть. К счастью, пострадал лишь розовый пластик.

— Теперь он отличается от других! — всхлипнула Сью Эллен.

— И все же жечь остальные мы не будем, — категорически отрезала Лина.

— Так хотелось выглядеть безупречно!

— Ты и так безупречна, — успокоила виновница торжества и ободряюще похлопала сестру по плечу. — Беги скорее в туалет и подержи руку под холодной водой. Мы тебя подождем. Ну, давай!

Лина задула несколько свечей, которые Сью Эллен все-таки успела зажечь.

— Придется начать церемонию заново. Только на этот раз свечи зажгу я.

Торжественное явление торта обошлось без новых приключений. Спустя несколько минут Лина с благодарностью приняла приглашение Ванессы к сотрудничеству и даже обсудила кое-какие важные детали. А попутно расспросила насчет несостоявшейся детской площадки.

Завидев Тамеку, Лина извинилась и направилась к ней.

— Ты знакома с Ханной Дабронович?

— Конечно. Девочка учится в нашей школе. А что?

— Дело в том, что у нее проблемы с отношением к собственной внешности. Вот я и подумала, что ты смогла бы ей помочь. Я сама пыталась, но пока не знаю, насколько успешно.

— Я догадываюсь, что следует предпринять в этом случае. В книге «Создание тела» есть несколько подходящих отрывков. А кроме того, можно поговорить с тренером по софтболу. Думаю, она тоже сумеет что-нибудь придумать.

— Простите, что вторгаюсь, — раздался рядом голос Джулии. Молодая мама, одетая в простое платье с цветочным узором, сияла, как может сиять только молодая счастливая мама. — Лина, хочу поблагодарить за помощь. Как смешно! Ворвалась в ветеринарную клинику, и тут же отошли воды.

— Но я ведь даже ничего не сделала.

— Вызвала «скорую помощь». Извини, в то решающее утро я почти сошла с ума. Но Люк, мой муж, подтвердит, что обычно я веду себя как нормальный человек.

— Еще бы! Такой стресс!

— Да, конечно. Но и тебе пришлось нелегко. Первый день на новой работе, а тут еще я с такой неожиданной проблемой. Во всяком случае, благодарю за участие.

— А с кем вы оставили ребенка?

— С Энджел. Она не смогла уговорить Тайлера пойти на праздник. Он ненавидит шумные сборища. Вот оба и решили, что лучше посидят с нашей красавицей. Я впервые рассталась с дочкой. Всего на час, да и то они находятся здесь же, на втором этаже, в квартире Скай. Но все равно скучаю.

— И по кому же, интересно, ты скучаешь? — с улыбкой поинтересовался Люк. Он подошел и по-хозяйски обнял жену за талию.

— По нашей восхитительной девочке.

— Так почему бы нам ее не навестить? — предложил Люк.

Джулия кивнула:

— Гениальная идея. — Она улыбнулась и тут же исчезла, взяв мужа под руку.

— Вот так разрушаются твердыни, — .-шепнул Коул на ухо Лине. — Когда-то Люк был настоящим крутым парнем, а теперь посмотри, во что он превратился!

Лина вздрогнула. Теплое дыхание щекотало шею. Опять хитрец победил: подкрался незаметно, застал врасплох и лишил самообладания.

— Поговорим потом, — улыбнулась Тамека и ушла, оставив их наедине. Наедине среди толпы в шестьдесят человек, заполнившей театральное фойе.

— Пойдем. — Коул взял Лину за руку и повел к дверям зрительного зала.

— Тебе еще не приходилось целоваться в последнем ряду? — поинтересовался он, озорно подмигнув.

Даже в честь праздника Фланниган не изменил любимым джинсам. Однако сегодня по торжественному случаю надел идеально белую рубашку. Засученные рукава открывали сильные мускулистые руки. Но не только его неотразимая внешность лишала Лину воли. Магнетическое мужское притяжение — то, что называют сексапильностью — наверняка не оставило бы равнодушной ни одну из представительниц женского населения планеты. А если добавить несравненную способность дарить ощущение собственной исключительности и неповторимости… как тут устоять?

Лина взглянула на доктора и окончательно отбросила сомнения.

— Сегодня — тот самый вечер.

— Да. — Коул улыбнулся, и на щеках появились чуть заметные симпатичные ямочки. — Особенный вечер.

— Ни на что не похожий вечер.

— Правда? Ты действительно так считаешь?

Лина облизала губы.

— Конечно.

— Не могу дождаться.

— И я тоже.

Он посмотрел долгим магнетическим взглядом. Тем самым, который без всяких слов говорил — нет, кричал — о силе и восторге желания.

— Как, по-твоему, мы думаем об одном и том же?

— О поцелуях в последнем ряду? Хотелось бы большего.

— В самом деле? — Коул нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

— В самом деле.

— Если я сплю и вижу сон, то не буди. Ты и без того лишила меня сна.

— А ты меня.

— Так что же, сегодня сведем счеты?

Лина кивнула и нервно провела языком по нижней губе.

— Во всяком случае, таков план.

Коул посмотрел Лине в глаза:

— У тебя всегда в запасе какой-нибудь интересный план.

— Стараюсь.

— Одно из тех многочисленных качеств, которые вызывают восхищение. Когда удастся отсюда удрать?

— Прямо сейчас.

— Ну так пойдем скорее!

В этот решающий миг ночь с Коулом казалась самой блестящей идеей. Куда более интересной, чем все скучные рассуждения, подсказывающие, что осторожность — более безопасный и надежный путь.

Лина уже успела устать от собственной осторожности. Раз, хотя бы один раз в жизни хотелось уступить буре, испытывающей на прочность тело и душу.

— Куда поедем? — деловито осведомился Коул.

— Ко мне.

Глава 16

В зеркало заднего вида светили фары «форда», за рулем которого сидел Коул. Лина молилась лишь об одном: не струсить. Дорога к дому была не слишком длинной и все же позволяла при желании проявить здравый смысл. Однако здравый смысл не проявлялся.

Из театра они удрали через выход возле сцены. Сью Эллен, конечно, вряд ли придет в восторг. Лина даже не успела попробовать знаменитую слойку с крабовым мясом, которую приготовил Бутч. И даже не послала воздушный поцелуй потенциальным клиентам риелторской деятельности сестры.

Мысль о воздушном поцелуе мгновенно напомнила о Коуле. Он ехал следом, и едва машины остановились возле передвижного дома Лины, выскочил из своего грузовика. Лина даже не успела выйти из «себринга» и закрыть дверь, как оказалась в крепких объятиях и почувствовала на губах горячие нетерпеливые губы.

— Надо войти, — прошептала или, вернее, простонала она. Мысли одновременно и путались, и расплывались.

Коул взял из ее руки ключи и отпер дверь, ни на секунду не переставая покрывать поцелуями лицо.

Так преодолели коридор и добрались до спальни.

Уткнувшись носом Лине в шею, Коул вынул заколки из ее высокой прически, и волосы упали тяжелой волной.

— Ммм, как вкусно ты пахнешь.

— «Хэппи», — прошептала она.

— Угу. И я тоже счастлив.

— Да нет, так называются духи: «Хэппи».

— Мне нравится. И это тоже нравится. — Коул взял ее лицо в ладони и провел пальцами по волосам. Заправил прядки за уши. Потом снова прикоснулся губами к уголку рта. — Нравится прикасаться и целовать.

Накрыв губами губы, скользнул рукой по груди, по талии, к пояснице и ниже.

Когда Лина в последний раз спала с мужчиной, на следующий день он обозвал ее жирной, опустившись до обсуждения ее бедер в кругу подвыпивших друзей. Неожиданное воспоминание обдало ледяной волной, и страсть тут же остыла, сменившись паникой. Коул мгновенно почувствовал перемену настроения.

— Все хорошо, — пробормотал он особым, невероятным голосом, который заставлял верить каждому слову. А доверие — могучая сила.

Настоящий талантливый секс должен включать не одни лишь физические ощущения. Ум — участник столь же активный, как и тело. Конечно, Лина не могла считать себя экспертом в области настоящего талантливого секса. Ограниченный опыт довольствовался посредственными или в лучшем случае умеренно хорошими впечатлениями. Количество интимных партнеров можно было без труда сосчитать на пальцах одной руки.

И ни один из этих парней не относился к ней так, как Коул.

— Все хорошо. — Коул поцеловал ее в кончик носа. — Будем действовать медленно. Не хочу спешить. Хочу, чтобы ты успела насладиться каждой секундой, каждым мгновением. А если что-то не понравится, сразу скажи.

Да уж, конечно. Можно подумать, такое возможно. Лина таяла от каждого его прикосновения, от каждого движения. Даже страх не мешал желать большего. И она постаралась рассказать о желании в поцелуях, в жадных прикосновениях губ и языка. Его рот оказался сладким, как любимое банановое пирожное. Небесное наслаждение!

Лина провела ладонью по щеке Коула. Он недавно побрился, и теплая кожа оказалась гладкой, почти нежной. Да, щетина, конечно, придавала мужественный, своеобразно привлекательный вид. Но с точки зрения практических соображений лучше обойтись без колючек.

Лина опустила руку и принялась возиться с пуговицами на рубашке. Тонкое полотно не скрывало тепла возбужденного тела. Наконец пуговицы поддались. Лина сдернула рубашку с плеч доктора и отступила на шаг — подобно художнику, стремящемуся насладиться величием собственного произведения.

Поцелуй при этом пришлось прервать, но право — впечатление стоило минутной разлуки! Больше не было необходимости сражаться с постоянным желанием прикоснуться и ощутить тепло кожи. Ничто не мешало следовать велению сердца. Упругие волоски покрывали мускулистую грудь, спускались по крепкому, отлично натренированному прессу и заманчивой тропинкой уходили вдаль, под ремень джинсов. Нет, Коул не производил впечатления дикого волосатого создания. В каждой черте его внешности ощущалась умеренность. Лина провела пальцем по темному следу и уткнулась в фирменную металлическую пуговицу. Немного наклонилась, лизнула загорелое плечо, потом попробовала на вкус медную монетку соска.

Медленно расстегнула пуговицу и медленно, явственно ощущая ответное движение плоти, опустила «молнию».

Как интересно, как увлекательно целиком и полностью сосредоточиться на красивом мужском теле! Исследовательский азарт заставлял Лину забыть о привычной тревоге: а как воспримет Коул ее собственное тело? Хотелось предстать перед ним всемогущей богиней любви, но в реальной жизни уверенность нередко оказывалась притворной. И сейчас тоже. А нечеловеческая красота возлюбленного лишь углубляла проблему.

Разве могла хоть одна женщина остаться к нему равнодушной? Лина подумала о своих предшественницах — всех тех, кто уже видел его обнаженным и кого видел обнаженными он. Наверняка они выглядели изящнее.

Она немного отступила. Но он снова оказался рядом, словно подталкивая к постели. Ощутив край матраса, Лина остановилась. Коул не сделал решающего движения, а вновь начал целовать, обостряя и усиливая наслаждение. Лина даже не почувствовала, когда он успел расстегнуть и спустить платье: о внезапной наготе напомнил лишь прохладный воздух.

Хорошо, что сегодня она надела любимое белье. Никакого розового горошка. И лифчик, и трусики шелковые, изысканного оттенка мокко. Великолепно. Очко в пользу непогрешимой уверенности в собственных силах. Особенно хорош кружевной лифчик: декольте во всей красе.

Коул явно разделял ее вкус. Созерцал с восхищением и восторгом. Полный желания взгляд возбуждал. Он еще даже не притронулся, а соски от предвкушения превратились в твердые камешки.

Внезапно Коул наклонился, и Лина с некоторым опасением решила, что сейчас он сорвет лифчик зубами. Но, как оказалось, в умной голове родился более изысканный план: Коул с наслаждением провел языком вдоль кружевной линии, отделяющей кожу от шелка. Удовольствие подтолкнуло к рубежу, за которым начинается иное измерение. Выполняя обещание, Коул не спешил. Продвигался медленно, словно опасаясь пропустить хотя бы дюйм живой красоты. И лишь полностью исследовав территорию, предпринял следующий шаг.

Теперь он, разумеется, собирался снять лифчик. Лина постаралась взять себя в руки и не нервничать. Шелк и кружева — не бог весть какая защита, и все же они отделяли ее от полной наготы.

Но Коул снова удивил. Он не расстегнул крохотную пряжку спереди. Вместо этого обратился к чувственным вершинкам и нежно провел по ним пальцами — сквозь тонкую ткань. Возбуждающее прикосновение подарило восторг ожидания.

Лина непроизвольно выгнулась, стремясь к близости. В ответ Коул провел языком сначала по одному соску, потом по другому и наконец бережно подул на влажный шелк.

Еще ни разу в жизни Лине не доводилось испытывать столь изысканное и вместе с тем острое наслаждение. И это при том, что до сих пор она оставалась почти одетой. Но вот Коул захотел большего и потянулся к застежке лифчика. В этот момент Лина выключила настольную лампу.

Комната утонула во тьме.

— Ничего не видно! — пожаловался Коул.

Лина прижала его ладони к груди.

— Действуй на ощупь.

Он последовал совету. Снял лифчик и начал искусно соблазнять губами и дьявольским языком. Нестерпимая сладкая мука терзала, томила, манила и пугала. Столько ощущений одновременно!

Рука скользнула вверх по бедру и проникла в шелковые трусики. Нащупала мечтающий о наслаждении клитор. И Лина вознеслась на вершину. Стремительно и безумно. Потом еще раз, и еще. Взлетала к луне, возвращалась и вновь взлетала.

Лина смущенно опустила голову на плечо возлюбленного, пытаясь скрыть неловкость: оргазм пришел так неожиданно, так быстро. Но Коул не позволил спрятаться. Быстро лишил ее остатков одежды, выпрыгнул из джинсов, сбросил рубашку, скинул ботинки и сдернул трусы. Впечатляющий спектакль сопровождался возбужденным выразительным монологом: Коул рассказывал, как она его волнует, как готова его принять, как он сам ждет счастливого мгновения.

Оказавшись полностью обнаженной, Лина почти пропустила мимо ушей соловьиные трели. Надлежало как можно проворнее скользнуть под покрывало. Коул тут же оказался рядом и нежно склонился, спрашивая взглядом, что делать дальше. Лина привлекла его к себе и провела ладонями по сильному телу. Ах, как славно они подходили друг другу!

Опустив голову, он еще раз приник губами к груди, а потом осторожно провел зубами вокруг сосков. Лина уже с трудом дышала.

Вот Коул исчез под покрывалом. Куда же он отправился? Что собирался делать?

Ответ явился сам собой. Удовольствие оказалось настолько острым, что немедленно потребовалась точка опоры. Лина изо всех сил уперлась пятками в матрас. А Коул впился языком в ее лоно.

Лина застонала и, подобно яркой разноцветной мозаике, рассыпалась на мелкие кусочки.

Коул появился из-под простыни, нащупал карман джинсов, вытащил презерватив и ловко надел его.

Простыня отлетела в сторону, а Коул одним мощным движением оказался в недрах ее тела, мгновенно наполнив собой. Лина все еще трепетала от недавнего оргазма, а он ритмично раскачивался, с каждым движением проникая все глубже — до тех пор, пока, казалось, не достиг конца пути.

На мгновение замер в ее объятиях, воспарив в свободном полете, а потом, подобно опалившему крылья Икару, рухнул на землю. Вернее, на Лину.

Спустя некоторое время, когда слова вновь обрели некоторый смысл, она заговорила:

— Я отдалась тебе до первого свидания. Какая я после этого?

— Умная.

— Хм. Не сказала бы, что это первое слово, которое приходит на ум.

— А зря. — Коул нежно погладил ее по щеке. — Ты умная, чуткая, забавная, изобретательная и невероятно, фантастически сексуальная.

— Заметь, в темноте.

— Лампу решила выключить ты. Давай повторим, на этот раз при свете, а не в темноте.

— Подожди, — Лина остановила его руку, не позволив включить лампу, — я еще не готова.

— Сейчас исправим. — Он бережно прикрыл обнаженную грудь Лины большой ладонью.

— Исправлять должна я сама.

— Что ж, давай, если это так важно.

— Я не имею в виду… — Она отстранила руку и села в постели, обняв колени и почти забыв о голой спине. — Я говорю не о чувственном возбуждении.

Коул осторожно провел пальцем по ее позвоночнику.

— Скажи, что не так?

— Дело в том, что я привыкла притворяться. «Притворяйся, пока не добьешься цели».

Коул на мгновение замер, а потом взял Лину за плечи и повернул лицом к себе.

— Хочешь сказать, что несколько минут назад ты имитировала оргазм?

— Нет. Речь об уверенности в себе и самооценке. Вот что я постоянно изображаю.

— И во всем виноват тот негодяй, который жестоко обидел тебя в Чикаго?

— Давай просто скажем, что тот парень не способствовал повышению самооценки, и забудем о нем.

Лина услышала, как Коул встал с постели. Он уходил. Что ж, трудно винить свободного человека. Кому приятно выслушивать нытье? Откровенничать всегда вредно.

Лина погрузилась в грустные размышления и даже не сразу заметила, что Коул не схватил одежду и не бросился наутек. Нет, вместо этого он зажег две большие ванильные свечи, которые стояли на столе.

— Моя сестра сегодня едва не совершила акт самосожжения.

— Правда? — Таинственные блики скользили по полному сил прекрасному телу. Он вернулся в постель. — Если честно, твоя сестра не слишком меня интересует. Интересуешь ты, и только ты.

— Что ты делаешь?

Коул медленно, но настойчиво тянул покрывало. Лина изо всех сил вцепилась в край.

— Если спрашиваешь испуганно, значит, делаю что-то непозволительное. — Голос Коула наполнился волнующей хрипотцой. — Разреши прояснить ситуацию. — Он поцеловал ее. На сей раз поцелуй оказался горячим, нетерпеливым, почти голодным.

Ласковые руки исследовали и радовали тело, а слова и взгляды не уставали убеждать в красоте, привлекательности, желанности. Каждая линия, каждый изгиб, каждый уголок получили свою долю восхищенного внимания и наслаждения. Коул прикасался руками, губами, языком и зубами, целовал, лизал, втягивал, даже эротично покусывал — начиная со лба и мочек ушей и до самых пяток, не пропустив ни единого квадратного дюйма живого пространства.

Он доказал Лине абсолютную неоспоримость ее божественного происхождения; убедил в принадлежности к сонму небожителей. И еще несколько раз вознес на вершину удовольствия. Еще один презерватив — и вот он снова слился с ней в единое целое, страстно и гортанно выкликая — нет, словно непобедимый лев, рыча ее имя.

Лина наблюдала за Коулом в неровном мерцании свечей. Красивое лицо озарено страстью, потемневшие синие глаза сияют нетерпением, не упускают ни единого ее движения, ни малейшей смены настроения, пристально следя, как она поднимается все выше и выше в нестерпимом наслаждении. Все постороннее, все лишнее исчезло, растворилось, улетело. Сомнения, страхи, вопросы бесследно растаяли в воздухе. На свете не существовало ничего, кроме любви. Он и она — одни в целом мире.

Полет унес в сияющее пространство. Едва вернувшись на землю, Лина услышала удовлетворенный и восторженный мужской стон: Коул тоже наконец благополучно приземлился.

Потом она лежала рядом с возлюбленным и испытывала блаженную истому кристально чистого, незамутненного счастья.

Коул посмотрел ей в лицо, знакомым жестом заправил за ухо прядку спутанных волос и торжественно объявил:

— В следующий раз я не только отлично сделаю свое дело, но и включу свет.

Лина провела пальцем по мускулистой груди Коула и лукаво улыбнулась:

— А что, если в следующий раз я сама отлично сделаю свое дело и включу свет?

Коул рассмеялся:

— Отличная идея!

— Я так рада, что ты все-таки смог выбраться, — призналась Сью Эллен Рассу. Да, она решила даже мысленно называть его Рассом. А вдруг их отношения отказывались развиваться именно потому, что она чаще всего думала о нем как о тренере?

Расс недоуменно оглядел пустое театральное фойе:

— Кажется, праздник уже закончился. Все ушли.

— Не важно. Главное, что я еще здесь и дождалась тебя. А теперь пойдем!

— А кто будет запирать двери?

— Скай, мы уходим! — крикнула Сью Эллен. Скорее всего подруга обнималась с Натаном в театральном офисе. Недавно оба скрылись за дверью.

А Сью Эллен собиралась провести время с Рассом. И не просто провести время, а в интимной обстановке.

— Надо найти укромное местечко. Думаю, моя машина вполне подойдет, — скомандовала Сью Эллен и потащила Расса на стоянку, к розовому кадиллаку.

— Что происходит? — с подозрением осведомился тренер.

— Ничего особенного. — Сью Эллен толкнула его на пассажирское сиденье. Проблема, однако, заключалась в том, что сдвинуть Расса с места оказалось невозможно. Стоял, как утес.

— Ну ладно, садись за руль. — Сью Эллен помахала перед его носом ключами на розовой цепочке.

Расс явно не осознавал той колоссальной чести, которую ему оказали.

— Не хочу садиться за руль. Лучше скажи, с чего бы у тебя такое не в меру экстравагантное поведение.

— Необходимо поговорить. Причем не в «Дейри куин».

— Кафе уже закрылось.

— Отлично. Значит, посидим в машине. — Расс не тронулся с места, и Сью Эллен добавила: — Речь пойдет о твоей команде.

Прием подействовал. Расс осмелился сесть в машину. Сью Эллен проворно прыгнула на водительское сиденье и рванула с места, направляясь к выезду из города. Побелевшими пальцами Расс в ужасе вцепился в приборную панель.

— Пристегни ремень, — посоветовала Сью Эллен. — Закон требует.

— Если уж говорить о законе, то он предписывает еще и такую мелочь, как ограничение скорости.

Уличные фонари внезапно закончились, и сразу навалилась кромешная тьма. Оказывается, Сью Эллен забыла включить фары. Дело поправимое. Ну вот, теперь видимость заметно улучшилась. Ехать далеко она не собиралась. Направила розовый кадиллак на ответвление ведущего из города двухрядного шоссе, остановилась и выключила мотор.

— Ну сейчас-то наконец ты объяснишь мне, что означает это безумие? — Потребовал Расс.

Сью Эллен смотрела на тренера в полутьме и не находила слов начать разговор. Расс не выглядел так, как должен выглядеть человек, готовый к обсуждению отношений. Для начала следовало его разогреть. И лучшей темой для разминки была, разумеется, спортивная команда.

— Как ты относишься к участию команды в благоустройстве города?

— Какой команды — борцовской или футбольной?

— И той и другой. Объединенной. Ребята вполне могли бы привести в порядок Баруэлл-стрит: выполоть сорняки, убрать мусор, подмести тротуары…

Сью Эллен все рассчитала заранее. Если план провалится, она скажет, что его придумала сестра, а она всего лишь уполномочена передать. Ну а в случае успеха припишет себе гениальную идею. Лина вряд ли будет возражать. А если и будет — пусть пеняет на себя: в таком случае ей сразу припомнится ранний уход с вечеринки.

— Мои парни дворниками не нанимались! — отрезал Расс.

— Разумеется, не нанимались. — Кажется, эта идея не вызвала у Расса особого вдохновения. Сью Эллен решила попробовать действовать от противного — использовать своеобразную «обратную психологию». — То, что уборкой занималась команда Сиринити-Фоллз, вовсе не означает, что мы должны делать то же самое.

— Подожди-ка. В Сиринити-Фоллз это делали? Тогда мы должны сделать еще лучше.

— Вот-вот, я так и сказала сестре. Но кажется, не убедила.

— Ну в таком случае покажем, на что способны жители Рок-Крик, правда?

— Конечно. Утрем нос заносчивым соседям.

Расс обнял ее.

Сью Эллен ответила поцелуем. Никаких фейерверков.

Потом ее поцеловал Расс. И снова никаких фейерверков. Приятно, но ничего особенного. Сью Эллен старалась не паниковать.

Всем известно: парни не любят, когда девушки начинают обсуждать с ними отношения. В большинстве случаев отношения на этом и заканчиваются, а парни убегают со всех ног, только пятки сверкают. Может быть, удастся получить информацию и без рокового вопроса?

— Ты счастлив? — пробормотала Сью Эллен ему в губы.

— М-м. Мы сегодня выиграли борцовский турнир.

Сью Эллен слегка отстранилась.

— Я имею в виду нас. Ты счастлив со мной?

— Конечно. Почему нет?

Странно. Вряд ли такой ответ можно было считать исчерпывающим.

— Почему нет? Как насчет «почему»?

— Что насчет «почему»?

— Почему ты счастлив в наших отношениях?

— Это что, тема для сочинения?

— Ты же учитель. Умный. И должен прекрасно справляться с темами сочинений.

— Но только не с такими глупыми.

— Глупыми?

— Конечно. Пенсильвания не место для слабонервных хлюпиков. Пора бы знать.

— И это означает, что живущие в нашем штате мужчины не смеют открывать даже собственные чувства?

— А же сказал, что вполне удовлетворен положением дел. Что же еще ты хочешь услышать?

— Очевидно, больше, чем ты можешь сказать.

— Ну перестань. Веди себя разумно.

— Вести разумно? — Сью Эллен начинала терять терпение. — Уже несколько месяцев только тем и занимаюсь, что веду себя разумно.

— Это точно. Ты молодец. Настоящий командный игрок. Можно сказать, член моей команды. На тебя всегда можно положиться: уж кто-кто, а ты ни за что не подведешь. Ты — моя верная подруга.

Это определение звучало лучше.

— Правда?

— Конечно, правда.

Расс снова поцеловал ее. И снова никаких фейерверков. Стиснул одну грудь, причем, как всегда, левую. Довольно приятно. Не сногсшибательно, но ничего, сойдет.

— Ну что, все в порядке, верная подруга?

— Да, все нормально.

Сью Эллен спросила себя, не пожадничала ли, возжелав большего, чем «все нормально». Ведь в жизни надо довольствоваться тем, что имеешь, и не просить лишнего. Вдруг она и не заслужила ничего другого? Нет, Сью Эллен не пыталась успокоить себя, договориться с собственной душой. Просто воспринимала реальность такой, как она есть.

Расс, конечно, не самый романтичный из живущих на планете парней, но зато надежен. Основателен. Пунктуален настолько, что при желании можно сверять часы. Всегда одинаково целует. Всегда стискивает левую грудь. А к тому же еще и тренер. Уважаемый в городе человек. Основательность и респектабельность — отличные качества, дополняющие черты характера девушки, которую все вокруг называют инопланетянкой.

Получалось, что нервничала Сью Эллен зря. Все в порядке. Большего нечего и желать. Она вовсе не старается довольствоваться малым, а живет полной жизнью. Только надо убедить себя в том, что так оно и есть на самом деле. В этом и будет состоять ее новая цель.

Утром Лина проснулась и обнаружила, что Коула рядом нет. На его подушке лежала записка: «Не хотел будить. Увидимся».

Да уж, не слишком романтично. Где же цветистые заверения в ее исключительности, неповторимости и неотразимости? Где свидетельства восхищения? Где доказательства того, что он вовсе не считает ее бедра жирными и любит такой, какая она есть?

Стоп. Любовь в жизненные планы не входила. Собственно, как и сумасшедший, перевернувший жизнь вверх ногами секс с боссом. Ни то ни другое не могло способствовать благополучному возвращению на орбиту модельного бизнеса.

Да, глупо отрицать, что Коул помог вернуть женское самосознание. Записка, конечно, не содержала романтических признаний, но на словах он сказал очень многое — ночью, когда они любили друг друга во второй раз. Или в третий?

Лина с улыбкой потянулась. Мельком взглянула на часы. Ого! Надо спешить, чтобы не опоздать на работу.

Лина поторопилась и все-таки успела приехать на работу вовремя. Уже по пути, в машине, собрала волосы в простой хвост, мазнула по губам помадой, провела по векам аппликатором для теней, а по ресницам — щеточкой с тушью. Да, разумеется, она сознавала опасные последствия невнимательного вождения, но Рок-Крик, к счастью, не страдал от избытка машин и не пугал часом пик. Движение на улицах отличалось размеренностью и комфортом. И все же чувство вины заставило дать себе честное слово, что безобразное поведение за рулем больше не повторится.

Лина вошла в клинику и увидела Минди. Коллеги дружески поздоровались, несколько минут поговорили о вчерашней вечеринке. Коул не появлялся. Заметив, что приятельница оглядывается, Минди понимающе кивнула:

— Он в кабинете.

— О! Хорошо. — Лина почувствовала, что краснеет, но совладать со смущением не смогла.

— С тобой все в порядке?

— Да, конечно. Пора за работу.

Несмотря на субботу, рабочий день выдался спокойным, если не сказать умиротворенным. Спустя пару часов Минди предложила посидеть в приемной, чтобы Лина смогла выпить кофе. Лина с благодарностью покинула рабочее место и направилась в комнату для персонала. Коул тоже оказался там. Пациенты не осаждали: следующий прием намечался лишь спустя полчаса.

Они одновременно потянулись к кофеварке, и руки встретились. Пальцы мгновенно переплелись, взгляды сомкнулись, а уже в следующую секунду он ее поцеловал.

Однако сразу взял себя в руки.

— Прости. Сейчас ласки абсолютно неуместны.

— Да, — строго согласилась Лина, но тут же попросила совсем иным, чувственным голосом: — Поцелуй снова.

Несколько мгновений спустя они оказались в кабинете Коула, даже не забыли повернуть в замке ключ. Не помня себя от страстного желания, Коул прижал Лину к двери и начал целовать до бесчувствия. Привлек к себе, поднял ее правую ногу так, что возлюбленная оказалась верхом на возбужденной плоти. Мягкие воланы легкой юбки не мешали добраться до трусиков.

— Не здесь, — остановила она.

Не скрывая разочарования, Коул выпустил ногу на свободу и слегка отстранился, чтобы Лина смогла стать на пол.

— Вон там. — Лина показала на стоящий неподалеку стул и принялась торопливо расстегивать «молнию» на его джинсах.

Коул помогал, срывая и с нее, и с себя всю лишнюю одежду. Лина осталась в юбке, но без трусиков. Коул торопливо натянул презерватив и жадно заключил ее в объятия. А она уже изнемогала от жаркого желания. Коул овладел ее телом. Ей оставалось лишь выгнуться и крепко ухватиться за сильные, надежные плечи. Оргазм налетел стремительно, почти яростно. Внутренние мышцы стиснули и поглотили возлюбленного, а сейсмической мощи наслаждение накатывало непреодолимыми волнами. Наконец, достигнув вершины наслаждения, Коул спрятал лицо в ее волосах, а Лина склонилась и доверчиво опустила голову ему на плечо.

Широкая юбка накрывала обоих, пряча от посторонних глаз интимные детали и тем самым придавая им особую остроту и пикантность. Наконец Лина подняла голову и взглянула с удовлетворенной улыбкой:

— А ты здорово делаешь то, что не входит в служебные обязанности.

Коул улыбнулся в ответ:

— Ты тоже.

В приемную Лина вернулась, все еще не в силах стереть с лица мечтательную улыбку.

— Кажется, перерыв пошел на пользу, — заметила Минди.

Лина улыбнулась, не в силах скрыть свои эмоции, она чувствовала себя счастливой. Во всяком случае, пока…

Когда вечером Лина вернулась домой, возле крыльца ее ждала Сью Эллен. И не просто ждала, а едва не танцевала от радостного возбуждения.

— Я сделала для тебя сайт! Теперь сможешь подрабатывать на стороне. И даже напечатала на компьютере визитные карточки. Вот, смотри!

Визитки гласили:

«ЛинаРайли

Детектив и психоаналитик домашних животных».

— Зачем ты это придумала?

— Ты же сказала, что нуждаешься в деньгах. А после того как удалось в темноте отыскать пропавшее земноводное…

— Черепаху, — уточнила Лина. Она нашла Боба совершенно случайно: лишь потому, что едва на него не наступила. — Не стоило этого делать.

— Что тебя так раздражает? — Сью Эллен вошла вслед за Линой в дом, не сводя с сестры пристального взгляда. Та почти упала на диван.

— О нет. Только не это! — Сью Эллен подлетела к дивану, села рядом и почти прижалась носом к носу. — Свершилось! Ты переспала с Коулом!

Поскольку ночью трудно было думать о сне, а на работе, во время перерыва, даже и мечтать не приходилось, Лина сочла необходимым возразить:

— Я с ним не спала.

— Нет, спала. Даже и не пытайся врать и отпираться. Спала с боссом! И потому злишься. Если, конечно, секс не оказался провальным. После этого настроение обычно тоже бывает дурным.

— Секс оказался великолепным. — Слова вырвались прежде, чем Лина успела подумать.

— Другого нельзя себе и представить. Я хочу сказать, достаточно только посмотреть на этого парня, и вопросов не остается. Это же Коул Фланниган. Его обожают и люди и звери.

— Об этом постоянно твердят все вокруг.

— А ты сама разве его не обожаешь?

— С какой стати? — Такая мысль привела Лину в ужас.

— С той, что секс оказался великолепным.

— Согласна. Но на самом деле все гораздо сложнее. Он же мой босс. — Лина без сил откинулась на спинку дивана. — Понятия не имею, что делать. Совсем запуталась. Нужен новый босс.

— Эй, привет! — Сью Эллен помахала новенькими визитками. — Вот потому-то я и приготовила для тебя эту замечательную роль: детектив-психоаналитик.

— Но мне нужна оплачиваемая работа!

— Некоторые из этих звериных детективов зарабатывают немалые деньги. Честное слово. Сама видела в «Планете животных». Да и услуги психоаналитиков недешевы. Ты сумеешь помочь людям стать такими же эмоционально доступными друг для друга, как они доступны для своих любимцев. Научишь освобождаться от комплексов, от ревности — из-за того, что домашнее животное заняло в чьем-то сердце слишком много места.

— Необходима работа, за которую будут платить прямо сейчас, а не когда-нибудь в далеком туманном будущем.

— Видишь ли, твоя новая практика должна происходить в ветеринарной клинике, так что ничего ближе даже не придумаешь.

— В таком случае я обречена.

— Обречена заниматься великолепным сексом с Коулом. Что и говорить, жизнь нелегкая, но кто-то должен ее терпеть.

Лина схватила сестру за плечи.

— Если проболтаешься хотя бы одному-единственному человеку, то я всем расскажу о твоей истории с сиськами. Включая Расса.

— Расслабься, не воюй. Я умею хранить секреты. — Сью Эллен выразительно взглянула. — Ну не всегда, конечно. Но на этот раз точно не проболтаюсь.

Оставалось лишь надеяться, что так оно и будет.

Две недели спустя Лина прогуливалась по Баруэлл-стрит под звучащий в наушниках голос Шерил Кроу. Дела шли в гору. Она сбросила вес, который набрала после возвращения в Рок-Крик. Но самое главное, снова начала с симпатией относиться к своему телу. И даже к бедрам. Притворяться доводилось все меньше, а успехи выглядели все более ощутимыми. Ну а уж о скуке и речь не заходила: разве можно скучать рядом с Коулом?

Дело было даже не в нем. Дело было в ней самой.

Хорошо, и в нем тоже. Она старалась не думать о Фланнигане как о начальнике, боссе. А еще старалась не думать о нем как о человеке, в которого все сильнее влюблялась. Да и вообще мысли о будущем в любом его проявлении казались лишними. Хотелось жить только настоящим, переживая каждый наполненный яркими чувствами и острыми ощущениями миг. Ах, до чего же восхитительно устроен мир!

Негромко подпевая любимой мелодии, Лина прошла мимо недавно появившихся на Баруэлл-стрит бочек из-под виски, в которых пышно разрослись яркие петунии — красные, белые и фиолетовые. Цветы подарил городу садовый центр «Гринли-Гарден», а всю необходимую работу выполнили участники борцовской команды средней школы. Раз бизнесмены соседнего Сиринити-Фоллз согласились выручить Рок-Крик, так, может быть, еще не все в этом мире потеряно? Может быть, надежда существует даже для них с Коулом?

Мысль заставила остановиться перед витриной благотворительного магазина.

— Что-нибудь присмотрела? — послышался голос сестры Мэри.

Подобно племяннику, монахиня обладала необъяснимой способностью появляться внезапно, неслышно и незаметно. Лина уже привыкла, а потому не пугалась и даже почти не удивлялась.

— Вам необходима помощь человека, способного красиво оформить витрину. Думаю, если кое-что изменить, дела пойдут успешнее.

Сестра Мэри взяла Лину за руку и увлекла внутрь.

— Покажи как.

Лина остановилась возле двери.

— Ну вот, например, этот манекен. Если немного поработать, девочка сможет принести гораздо больше пользы. Одежда на ней не самая подходящая. Стиль ретро сейчас в моде, но вы не в полной мере использовали его актуальность. Вот, смотрите. — Лина быстро переодела манекен: шаровары из полиэфира и фланелевую рубашку заменила джинсами и хлопчатобумажной блузкой с забавными оборками. Потом немного подумала и нацепила яркое монисто в цыганском стиле.

— Ну вот, так-то лучше.

Словно доказывая ее правоту, у витрины тотчас остановилась женщина.

— Какой хорошенький топ! И ожерелье интересное! Очень оригинально!

Лина тотчас сняла с манекена блузку и украшение и предложила потенциальной покупательнице. А на освободившееся место тут же водрузила новый привлекающий внимание комплект.

— Если выложить на стол другие подобные вещи, то торговля сразу оживится. Нельзя забывать и о секции украшений. Смотрите, вот эта недорогая бижутерия пользуется большим спросом на интернет-аукционе. Просто необходимо выставить их на сайте, чтобы люди могли предлагать цену. Давайте попробуем. — Лина тут же сфотографировала несколько украшений сотовым телефоном, вошла в Интернет и толково, со знанием дела поместила снимки на сайте. Спустя полчаса у благотворительного магазина уже появился собственный счет. Торг начался почти сразу.

— Двадцать долларов? — изумленно охнула сестра Мэри.

— Лучше хранить эти старинные вещицы отдельно и продавать через Интернет. — Лина выбрала самые интересные украшения, сложила в коробочку и отдала сестре Мэри. — Непременно зайду после работы и сфотографирую.

— Спасибо. По воскресеньям мы обычно не работаем, но, может быть, сможешь заглянуть ближе к вечеру, чтобы заняться витриной?

— Конечно, смогу. С удовольствием. Приближается Четвертое июля, так что придумаем что-нибудь патриотическое.

— Отличная идея!

Вот так в ближайшее воскресенье, во второй половине дня Лина оказалась за зеркальным стеклом витрины благотворительного магазина. Сью Эллен проявила солидарность и вызвалась помочь.

— В конце концов, не зря я училась на дизайнерских курсах.

Да уж, бархатные Элвисы красноречиво доказывали пользу упорных занятий. Но у Лины не хватило духу отказать. В последнее время Сью Эллен выглядела подавленной и растерянной. Настроение резко изменилось несколько недель назад, после той самой вечеринки в честь возвращения Лины в родной город. Лина интересовалась, не поссорилась ли сестра с Рассом, но та толком ничего не объяснила. Предпочла воспользоваться фирменным приемом семейства Райли и как можно скорее сменить тему разговора.

До сих пор витрину благотворительного магазина украшали красный стул с высокой спинкой и голубой стол. В углу возвышалась стопка подушек в джинсовых и хлопчатобумажных, в красную клетку, наволочках. А в качестве фона выступала статуя Свободы. Как и у входа, не обошлось без манекена — симпатичной неправдоподобно худенькой девушки, одетой в джинсы, красную футболку и темно-синий, излишне строгий шарф.

— Что там происходит? — Сью Эллен удивленно показала на застывших на другой стороне улицы Натана и Скай. Те, в свою очередь, тыкали пальцами куда-то вверх. — Как ты думаешь, это не метеорит? По кабельному телевидению показывали передачу про метеориты и говорили, что они могут свалиться на землю.

Лина прижалась носом к только что вымытому стеклу и посмотрела на небо.

— Нет, это не метеорит. Похоже на… самолет. Что-то пишет в небе.

— Отличная рекламная идея! Как только получу лицензию риелтора, сразу использую. И что же он там пишет?

— «Выходи за меня замуж, Скай».

— О Господи! Это же Натан делает предложение Скай! — восторженно завопила Сью Эллен и стремглав выскочила из магазина на улицу.

Лина последовала ее примеру. Правда, она немного задержалась. Нужно было запереть за собой дверь, чтобы никто не смог войти и похитить товар. Конечно, Рок-Крик можно было считать городком тихим и мирным, но рисковать все же не хотелось.

— Поздравляю! — Сью Эллен заключила Скай в достойные удава объятия, но, к счастью, вовремя их ослабила, так и не успев окончательно задушить подругу. — Искренне рада за вас обоих! Натан, какое романтическое предложение!

— Это не моя идея. — Натан недоуменно посмотрел на Скай. — Честное слово, не нанимал самолет. Мне бы и в голову не пришло!

— Что вы там рассматриваете? — поинтересовался незаметно подошедший Коул. В руках он держал картонную коробку из пиццерии Анджело. От дразнящего аромата у Лины едва не потекли слюнки. И не только от аромата, но и от самого Коула, неотразимого в своих любимых потертых джинсах и темно-синей рубашке с короткими рукавами.

— Натан только что попросил Скай выйти за него замуж. Нанял самолет и написал предложение прямо в небе. Представляешь?

— Я этого не делал! Это не я! — В голосе Натана слышались нотки отчаяния.

— И уж точно не я. — Взгляд Коула ясно сказал Лине, что в последнее время его мысли были заняты исключительно ее персоной.

Скай обиженно оглядела собравшихся, до глубины души расстроенная безнадежным непониманием.

— Эх вы! Это сделала я!

Глава 17

— Не могу понять, — Сью Эллен высказала общее мнение, — с какой стати ты сделала предложение себе самой?

— Вовсе не себе самой. Просто поставила в конце свою подпись. Потому что в моем имени меньше букв, чем в имени Натана. Черт возьми, забудьте об этом! Забудьте о моих словах. И о надписи в небе. И вообще о самолете.

— Так что же, значит, ты просто пошутила? — растерянно уточнил Натан.

Коул заметил выражение лица Скай.

— Плохая реакция на предложение руки и сердца, приятель!

— Даже не обращайся ко мне, — ледяным голосом ответила Скай. — Сью Эллен, нам пора.

Подруги удалились, а окончательно сбитый с толку Натан горестно поплелся следом. Лина и Коул неожиданно остались вдвоем.

— Забавно, — протянул Коул с улыбкой.

— Сочувствую Скай, — заметила Лина. — Существует выражение «душа нараспашку». А она вообще повесила сердце в небо.

— Да, но при этом не подготовила Натана к изменению собственного настроения. Он говорил, что давно собирался сделать ей предложение, но Скай даже и слышать не хотела о свадьбе.

— Может быть, решила удивить, сделать сюрприз?

— В таком случае затея удалась.

— Ага. А еще ей удалось увести у меня помощницу. — Лина запоздало пожалела, что не надела ничего интереснее джинсов и простой голубой футболки. Вовсе не ожидала внезапно наткнуться на Коула. Собиралась встретиться с ним позже, предварительно приведя себя в порядок. — Сью Эллен прекрасно помогала оформлять витрину благотворительного магазина.

— Он же закрыт по воскресеньям.

— Твоя тетушка дала мне запасные ключи. — Лина показала колечко с двумя ключами.

— Давай помогу. Тем более что даже припас кое-какую еду. — Коул помахал перед носом Лины источающей дивный аромат коробкой.

— Да уж, заметила. Думаю, следует принять помощь.

Конечно, принять содержащиеся в пицце калории было бы верхом безрассудства, но если ограничиться одним кусочком, то ничего страшного не произойдет. Противостоять обаянию пиццы казалось легче, чем сопротивляться чарам Коула.

Они перешли на другую сторону улицы и уже через несколько минут оказались в витрине благотворительного магазина для бедных.

— Эй, смотри-ка, мне идет? — Коул нацепил фетровую шляпу, которой позавидовал бы сам Джастин Тимберлейк. Джастина головной убор, конечно, украсил бы, но Коула моментально сделал самым настоящим голливудским героем.

Не дожидаясь ответа, Коул снял фетровую шляпу и надел ковбойскую соломенную.

— Или эта лучше?

Из-под широких полей призывно взглянули прищуренные голубые глаза Клинта Иствуда.

— Все. Разбил сердце, — шутливо пожаловалась Лина и сунула ему в рот кусок пиццы.

Коул привлек ее к себе и поцеловал в щеку, испачкав томатным соусом.

— Вы опять за свое? — спросила сестра Мэри. Провинившиеся озорники смущенно прыгнули в разные стороны.

— Почему ты не предупредила, что здесь тетушка? — возмутился Коул.

— Я только что вошла, — возразила та. — И кажется, как раз вовремя.

Коул схватил коробку с пиццей и попытался спастись бегством.

— Не смею мешать. Пожалуй, оставлю вас вдвоем.

— Нет, не оставишь. — Лина догнала Коула возле двери и схватила за рубашку. — Не оставишь меня наедине с разгневанной монахиней.

— Ты же не католичка, — парировал Коул. — Так что никаких проблем.

Однако Лина не собиралась сдаваться:

— Проблем хоть отбавляй!

— Я не сержусь, — заметила сестра Мэри. — Так что можешь вернуться, Коул. Вместе с коробкой. Заранее отвечаю на твой вопрос, Лина: монахини тоже едят пиццу.

— Да, Коул, вернись. — Лина потянула доктора за рубашку.

Фланниган лукаво взглянул через плечо:

— Эта женщина просто не в силах от меня оторваться.

Повернувшись так, чтобы тетушка не смогла ничего увидеть, Лина обняла Коула за талию, засунула руку в джинсы и схватила его самым недвусмысленным и интимным образом. А уже через секунду ей пришлось ловить пиццу, которую он выронил.

Однако Фланниган быстро пришел в себя и перехватил коробку, заодно прижав нескромную руку.

— У тебя на губах томатный соус.

Лине пришлось освободить руку, чтобы вытереть лицо.

— Да ты и сам постоянно к ней льнешь, — заметила сестра Мэри. — Вам срочно необходима дуэнья. Ну а мне не помешает кусочек пиццы. Поэтому идите сюда и давайте перекусим. А потом закончите оформление витрины.

Вернувшись к работе вместе с Коулом, Лина внезапно осознала, что впервые в жизни ощущает себя частью некоего единства. Точнее, частью сообщества. Сообщество принадлежало Коулу, и мысль о собственной сопричастности одновременно возбуждала и пугала.

В следующее воскресенье Лина сидела в розовом «кадиллаке» рядом с сестрой. Перед глазами маячила розово-черная вывеска клуба «Шугар-шек». Лина вопросительно взглянула на Сью Эллен.

— Зачем мы сюда приехали?

— Я ведь уже сказала. — Сью Эллен открыла дверь. — Будем проводить расследование.

Покидать безопасный мирок машины очень не хотелось.

— Но почему же именно я? Почему не Лулу или Скай?

— Твое мнение я хочу узнать первым.

Заявление можно было считать важной вехой. Раньше Сью Эллен никогда не интересовалась мнением младшей сестры. Пришлось медленно, неохотно открыть пассажирскую дверь и выйти. Честно говоря, воскресный день представлялся несколько иначе.

— В моем распоряжении не так много времени. Через несколько часов нужно быть у Коула дома. Что? — Последний вопрос относился к реакции сестры: та театрально закатила глаза. — Не переживай, пожалуйста. Всего-навсего помогаю ему с ремонтом.

— Главным образом, наверное, тем, что снимаешь с него пояс для инструментов. Тебе не кажется, что весь город давно в курсе ваших отношений? Его грузовик то и дело ночует возле твоего передвижного дома. Или твоя машина торчит на его участке.

— Но ведь я так старательно прячу ее за домом!

Мысль о том, что каждый житель городка Рок-Крик знает, что она трахается с собственным боссом, привела Лину в ужас.

Заметив на лице сестры выражение отчаяния, Сью Эллен нежно ее обняла — нет, совсем не как удав, а скорее как ласковый плюшевый медвежонок.

— Не принимай близко к сердцу. Вообще-то всех гораздо больше интересует помолвка Скай и Натана и их предстоящая свадьба. Вот потому-то мы сюда и приехали.

— Значит, Скай твердо решила выйти замуж в стриптиз-клубе?

— Нет. Дело в том, что мне предстоит организовать для нее девичник.

— Странно. Разве ее собственная сестра не в состоянии взять на себя почетную миссию?

— Для подобных событий Джулия слишком серьезна и скучна. Вряд ли придумает что-нибудь затейливее пунша и тартинок в библиотеке. А потом не забывай: у нее совсем маленький ребенок, так что дел хватает. У меня получится интереснее и веселее.

— Так ты притащила меня сюда, чтобы оценить мужчин-стриптизеров?

— Этим займемся как-нибудь в другой раз.

— А сегодня чем?

— Скоро узнаешь. — Сью Эллен открыла дверь в клуб. Оказавшись внутри, Лина даже на минуту зажмурилась: после яркого солнца здесь казалось совсем темно.

— Привет. — Навстречу девушкам поднялась спортивного вида дама в коротких черных шортах и топе на бретельках. Внешним видом она напоминала девушку из группы поддержки команды «Далласские ковбои» — маленькую и хорошенькую, не больше шестого размера. Вряд ли ей хотя бы раз в жизни доводилось объедаться чипсами «Кул ранч доритос» из семейного пакета. Во всяком случае, так хотелось думать Лине. Потому что если эта мисс Шорты принадлежала к числу тех особ, которые способны поглощать все что угодно и при этом не набирать вес, она наверняка бы ее возненавидела. Да, наверное, реакция оказалась бы низкой, грязной и некрасивой, но Лина и не претендовала на совершенство.

— Я — Жижи. А вы, очевидно, Сью Эллен?

— Так и есть. Отгадали.

— Так вот, как я уже сказала по телефону, наша программа девичника включает урок танца у шеста для всех присутствующих.

— Вы сказали также, что сможете показать, в чем именно будет заключаться урок.

— Конечно. Пойдемте. — Дама жестом пригласила последовать за ней на сцену, где возвышались два шеста.

Лину заинтересовало, моют ли оборудование после шоу. Сама-то она была в штанах, но вот сестра сегодня надела короткую джинсовую юбку и стильные розовые ботиночки в духе шестидесятых.

Донна Каран, конечно, ни за что не выбрала бы для танца у шеста вязаный темно-синий топ и широкие брюки в тон — тот костюм, в котором приехала Лина. Да и выражение лица Жижи недвусмысленно подтверждало, что с костюмом произошла ошибка.

— Если вы подпишете вот этот бланк договора, то сможем начать прямо сейчас.

Сью Эллен расписалась, даже не читая договор. Лина поступила иначе. Внимательно изучила каждое слово и отложила бумагу в сторону.

— Не собираюсь подписывать.

— Но в таком случае вы не сможете участвовать в действе.

— Ничего страшного. Посмотрю, как танцуете вы.

— Ну же, Лина, не упрямься, — вступила в разговор сестра. — Развлекись немного.

— Я за развлечения, которые не чреваты травмами.

Заметив на лице младшенькой решительное выражение, Сью Эллен сдалась и сконцентрировала внимание на указаниях наставницы.

— Начнем с самого легкого и доступного. Покажу вам несколько растяжек с наклонами. Вообще-то танец у шеста заметно развивает силу рук. Ну и, конечно, добавляет уверенности в себе.

Музыкальное сопровождение состояло из известных песен групп «Клэш», «Ганз-энд-роузиз» и «Блэк-айд-пиз». Жижи пояснила:

— Музыка призвана освободить и помочь раскрыть чувственное начало.

— Никак не могу вписаться, — пожаловалась Сью Эллен. — Может быть, лучше поставите тот диск, который принесла я? Тейлор Хикс, «Ранэраунд». Самый первый трек.

Едва зазвучала любимая песня, Сью Эллен ожила: принялась раскачиваться, вращать бедрами и совершать иные соблазнительные движения, с которыми успела познакомиться на уроках танца живота. А чуть позже усилила впечатление игриво раскачивающейся походкой, которую показала Жижи, не слишком скромными наклонами и призывным потряхиванием волосами. Она искренне увлеклась и, вне всякого сомнения, прекрасно проводила время — настолько приятно, что Лина даже позавидовала и пожалела, что отказалась последовать примеру сестры.

И вдруг… звук падения, испуганный возглас… Сью Эллен рухнула, словно целая тонна кирпичей.

Лина в ужасе бросилась к сестре:

— Больно? Поранилась?

— Да, — простонала Сью Эллен.

— Где?

— Коленка… ударилась о шест.

— Сейчас принесу лед, — с готовностью подскочила Жижи.

Однако холодный компресс не доставил облегчения и не снял отек. Тогда Лина предложила позвонить в службу спасения 911.

— Ни за что! — закричала Сью Эллен. — Не хочу, чтобы о моих подвигах узнал Расс. И не могу допустить, чтобы «скорая помощь» забрала меня прямо из стриптиз-клуба. Прошу, Жижи, только не обижайся.

— Даже и не думала обижаться. Какие могут быть обиды? Но учтите: этот Расс, кем бы он ни был, наверняка узнает о девичнике в стриптиз-клубе. Видите ли, люди ведь говорят…

— Его зовут Расс Спирс. Он тренер…

— В нашей средней школе, — подсказала Жижи. — Знаю такого. Иногда к нам заходит.

— Правда?

Жижи испуганно прижала ладонь к щедро накрашенным губам.

— Может быть, не стоило этого говорить?

— Эй! — помахала рукой Лина. — А может быть, вернемся к разбитой коленке? Срочно необходима медицинская помощь.

— Не забывайте, что вы не подписали договор, — напомнила Жижи.

Сью Эллен мертвой хваткой вцепилась в руку Сестры.

— Отвезешь меня в отделение неотложной помощи.

— А до машины дойти сможешь?

— Конечно, — простонала Сью Эллен. Однако для того, чтобы подняться на ноги и кое-как добраться до розового кадиллака, потребовалась поддержка и Лины, и Жижи. Хорошо еще, что машина стояла возле самого входа.

Лина рулила по улицам в сторону местной больницы, а Сью Эллен коротала время, пытаясь дозвониться Рассу по сотовому телефону — разумеется, тоже розовому.

— Постоянно натыкаюсь на автоответчик, — наконец сообщила она. — Вот увидишь, примчится, едва услышит сообщение. Не сомневайся. Он меня в беде не бросит.

— Я твоя сестра и останусь с тобой.

— Ты не захочешь торчать в больнице. А Расс захочет. Наверняка захочет. Вот увидишь.

Но Лина увидела вовсе не Расса, а Донни. Словно часовой на посту, он стоял у входа в отделение неотложной помощи. И одет был не в комбинезон антисептической службы, а в брюки цвета хаки и зеленую рубашку с короткими рукавами.

— Как ты здесь оказался? — Лина не смогла скрыть удивления.

— Бармен в «Шугар-шек» — мой давний приятель. Знает о дружбе со Сью Эллен и специально позвонил, чтобы рассказать о происшествии.

Показался санитар с креслом на колесах.

— Осторожнее, — заволновался Донни, хлопоча, как наседка над любимым цыпленком.

— Расс непременно должен подъехать, — Сообщила Сью Эллен, морщась от боли.

— Отлично. А до его приезда побуду я, — невозмутимо ответил Донни.

Приемная оказалась переполненной. Регистрационная сестра подробно выяснила, что произошло, и попросила подождать.

Три часа спустя компания покинула больницу с парой костылей и рецептом на болеутоляющие средства. У Сью Эллен на колене красовался гипс.

— Какое безобразие, что в отделении скорой помощи не разрешают пользоваться сотовым! — возмущалась Сью Эллен. Едва оказавшись на свободе, она принялась терзать телефон в поисках срочных сообщений. — Уверена, Расс пытался со мной связаться.

Однако уже через пару минут по опустошенному выражению лица стало ясно, что она жестоко ошиблась. Расс так и не объявился. Ни слуху ни духу.

Сью Эллен в сердцах захлопнула розовый «разр».

— Почему бы тебе не отправиться в аптеку за лекарством? — предложил Лине Донни. — А я тем временем отвезу Сью Эллен домой.

— В своем грузовике? — с сомнением уточнила Лина.

— Нет. Если Сью Эллен не будет против, вполне могу сесть за руль ее машины. А ты поедешь на грузовике.

Вот так и случилось, что пять минут спустя Лина остановила грузовик септической службы «Смайлиз» перед входом в супермаркет «Уол-март». Что и говорить, жизненный опыт значительно обогатился. Выяснилось, что управлять грузовиком совсем не так сложно, как казалось со стороны. Впрочем, после победы над розовым «кадиллаком» можно было не опасаться ни одного из существующих на свете транспортных средств.

Предполагалась тактика молниеносного броска: быстренько заскочить в супермаркет, купить таблетки и так же шустро выскочить, пока никто не успел поймать. Однако исполнению намеченного плана помешало появление Коула — как всегда, внезапное. Фланниган отличался завидной способностью появляться там и тогда, где и когда его меньше всего ждали.

— Подрабатываешь санитарной очисткой? — поинтересовался он, едва Лина отошла от грузовика.

— Отвратительный день.

Коул пальцем приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

— Что случилось?

— Сестра повредила колено, когда училась танцевать у шеста в стриптиз-клубе, — мрачно пояснила Лина.

— Что-что?

— Только то, что ты слышал собственными ушами.

— Слышал, но не поверил. Решил, что кто-то меня разыгрывает.

— Если бы! Была бы рада пошутить. Донни повез Сью Эллен домой. А я приехала сюда, чтобы купить необходимые лекарства. Донни любезно одолжил свой грузовик.

— Как мило с его стороны.

— Донни безумно влюблен в мою сестру, — вздохнула Лина.

Информация застала Коула врасплох. Не найдя что ответить, он поинтересовался:

— Как ты думаешь, мне стоит спросить, зачем вы танцевали у шеста; в стриптиз-клубе? Пытались заработать немного денег?

— «Мы» не танцевали в стриптиз-клубе. Танцевала только она, моя сестра. Сью Эллен решила проверить программу девичника, которую там предлагают. А девичник предназначается в подарок Скай. Похоже, ты разочарован: надеялся увидеть меня в качестве экзотической танцовщицы?

— Уверен, выглядела бы ты поистине грандиозно.

— Разумеется.

Ничуть не стесняясь, Коул поцеловал ее возле грузовика, на автостоянке возле супермаркета.

— Хочешь, чтобы я тебе доказал? — прошептал Коул прямо ей в губы.

— Что доказал? — пробормотала она тоже ему в губы.

— Насколько ты была бы хороша? Хороша в плохом.

— Я уже и так прекрасно знаю, насколько хороша в плохом.

— Правда? А еще минуту назад казалось иначе. Может быть, стоит немного потрудиться и установить у меня дома шест? Тогда ты смогла бы оттачивать мастерство при мне.

— Исключительно щедрое предложение. Да вот только необходимо срочно отвезти сестре болеутоляющие таблетки.

— Да, — Коул неохотно разомкнул объятия, — к сожалению, ты права.

— Разумеется, права. — Лина самодовольно ухмыльнулась. — Я ведь всегда права.

— И я всегда прав. Как видишь, кое-что нас объединяет. — Доктор взял Лину за руку и крепко стиснул пальцы. — Можно побыть вместе, пока ты покупаешь лекарство.

— Только не говори никому, каким образом Сью Эллен повредила колено, — попросила Лина. — Ей будет неприятно, если Расс узнает подробности.

— Но в этом городе просто невозможно что-нибудь скрыть.

— Даже то, что мы вместе?

— А тебя очень беспокоит, что кто-нибудь раскроет тайну?

— Просто не хочу оказаться мишенью для сплетен.

— В настоящее время главная мишень для сплетен — Натан и Скай. Он ведь принял ее предложение. А она приняла его извинения. Правда, не сразу.

— Ой, спасибо за последние новости! Кстати, к сожалению, в связи с несчастным случаем планы на сегодня придется скорректировать: мне необходимо побыть с сестрой. — Лину искренне огорчила серьезная травма Сью Эллен. Конечно, изо дня в день непредсказуемая особа плавно переходила из одного кризиса в другой, но сегодня случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Понимаю.

Лине хотелось бы понять себя и справиться с клубком запутанных чувств, которые она испытывала к Коулу, к сестре, к собственному будущему. Ни один из пунктов не выглядел благополучным и упорядоченным настолько, насколько ей этого хотелось бы. Состояние дел отнюдь не радовало.

— Пирожные не обед, — наставительно внушала Лина сестре. — Когда принимаешь болеутоляющие таблетки, следует нормально питаться.

— А тебе известно, что проявление властности в общении — следствие регулярно подавляемых в детстве сильных разрушительных эмоций: гнева, огорчения и тревоги? Я прочитала об этом в популярном медицинском журнале, пока ждала приема в больнице.

— Мне известно, что ты абсолютно игнорировала Донни. Лично я считаю, что с его стороны было очень мило остаться и помочь тебе.

— Да, он действительно очень милый. Помог войти в дом и всякое такое.

— По-моему, он по-настоящему хороший парень.

— Наверное. Но, возвращаясь к твоей привычке командовать…

— Ты любишь командовать не меньше меня.

— Значит, за нами обеими с детства тянутся подавленные проблемы. К тому же мы обе страшно упрямы. Как ты думаешь, это оттого, что папа в молодости служил в морской пехоте?

— Что-что?

— Говорят, все морпехи отличаются диким упрямством.

— То же самое говорят и об ирландцах.

— Фамилия Фланниган свидетельствует, что Коул тоже ирландец.

— Но при этом он ничуть не похож на нашего папу.

— На папу никто не похож. Помнишь, как он учил нас все время ожидать худшего, чтобы не испытывать разочарований?

— Конечно.

— А я вот с такой философией не согласна, — заявила Сью Эллен. — Думаю, ее не стоит брать на вооружение. Ведь если ожидать худшего, то только худшее и получишь. Нет, мне этого мало. Я достойна большего и лучшего. Так что папа ошибался.

— А ты помнишь, когда именно он пристрастился к пьянству?

Судя по всему, болеутоляющие таблетки ослабили защитные силы Сью Эллен, и потому она впервые в жизни не увильнула от ответа и не сменила тему. Впала в болтливо-поучительное настроение.

— Конечно, помню. Все-таки не голову повредила, а всего лишь колено. Так что память в полном порядке.

— Но ты никогда не говоришь о том времени.

— Потому что детство не хочется вспоминать. Слишком отвратительно.

Прямота вызвала грустную улыбку.

— Да, действительно.

— Так зачем же обсуждать это сейчас?

— Затем, что, приехав в Рок-Крик, я часто думаю о прошлом. Сестра Мэри сказала, что, возможно, я и домой вернулась для того, чтобы справиться с затаенными страхами и лишь потом, освободившись, двинуться дальше. Потому что нельзя развиваться, не примирившись с собственным прошлым.

— А ты примирилась? Ведь ты была совсем маленькой.

— Когда папа все-таки справился и бросил пить, мне уже исполнилось девять.

— И с тех пор он уже почти двадцать лет не пьет.

— Знаю. Может быть, именно поэтому испытываю чувство вины за то, что до сих пор не могу забыть и переживаю. Ситуация в общем-то достаточно избитая. Отец-алкоголик орет и машет кулаками, а старший ребенок прячет в углу младшего.

Даже сама возможность выговориться приносила облегчение. Привычка постоянно скрывать чувства и воспоминания делала боль только острее.

— Я тогда ужасно боялась. Наверное, потому сейчас и люблю командовать: просто хочу держать под контролем любую ситуацию, — вздохнула Лина.

— А я и не думала, что ты столько всего помнишь.

— Тебя часто не было дома.

— Да, частенько приходилось убегать и жить у подруг. И без того на мою долю досталось шестнадцать лет пьянства, а на твою — всего лишь девять. А знаешь, почему папа все-таки нашел силы бросить пить?

Лина покачала головой.

— Может быть, мама пригрозила уйти, или что-нибудь в этом роде?

— Несколько раз грозила, и в ответ он клялся начать новую жизнь. Но так ни разу и не выполнил обещание. А бросил потому, что однажды едва вас не убил. Пьяным вел машину и выскочил на встречную полосу. Чудом удалось избежать лобового удара, А в машине сидели ты и Эмма. Он вернулся домой и с тех пор не взял в рот ни капли.

— Они никогда об этом не говорили — ни он, ни мама.

— В тот день у них началась новая жизнь.

— Как бы мне начать новую жизнь? Пытаюсь себя перестроить, но не получается. А ведь главная причина всех нынешних проблем заключается в родителях.

— И что же плохого в том, что ты такая, какая есть? Разумеется, исключая властность и упрямство?

— Дело в том, что я вовсе не успешная модель, как тебе представляется. Айрин, агент, меня уволила.

К немалому удивлению Лины, Сью Эллен приняла новость вполне невозмутимо, даже беззаботно.

— Да я давно поняла, что произошло нечто в этом роде.

— Правда? И все же не побоялась устроить торжественную встречу, праздник…

— А как же иначе? Ты моя сестра, а значит, я должна во всем тебя поддерживать.

Лина почувствовала, как на глаза предательски набегают слезы. Верность Сью Эллен оказалась абсолютной, непогрешимой. Только сейчас стало ясно, как это важно и ценно.

— Так, значит, ты считаешь, что не стоит мучить себя, переживая из-за событий далекого детства?

— А какой толк переживать? Прошлого все равно не изменишь. Оно прошло, закончилось. Нам доступны лишь мысли о будущем. Ну и иногда — наслаждение настоящим.

Простая истина произвела на Лину оглушительное впечатление. Она напоминала один из тех моментов просветления, о которых так часто пишут в книгах.

— И когда же ты стала такой умной?

— А это не я придумала. От кого-то услышала. Да, точно, от Энджел. Она мастер повышать самооценку и все такое.

— Дорога к высокой самооценке длинна и сложна — изобилует объездами и тупиками.

— А еще стройками, ремонтами, ямами, ухабами и авариями, — продолжила Сью Эллен. — И задавленными опоссумами и белками…

— Спасибо, достаточно. Благодарю за наглядность образов. Сью Эллен улыбнулась.

Лина улыбнулась в ответ и протянула согнутый крючком мизинец.

Сью Эллен подцепила его своим согнутым мизинцем, и сестры продекламировали клятву, которую давным-давно сочинила Сью Эллен:

— Хочешь верь, хочешь нет, мы на все найдем ответ!

На следующее утро Сью Эллен выпроводила Лину из дома, заверив, что вполне обойдется без ее помощи. Донни вызвался подежурить возле нее во время рабочего дня.

— А как же ты? Тебе ведь тоже надо работать, — обеспокоенно спросила Сью Эллен у Донни.

— Сегодня по графику не предвидится ничего серьезного. Так что справятся и без меня.

— Точно? А то ведь я могу позвонить Скай или Лулу…

— Не сомневайся. Скажи лучше, что надо сделать? Может быть, принести новый лед для колена?

— Было бы здорово. Спасибо.

Едва Донни отправился на кухню, как зазвонил сотовый. Сью Эллен взглянула на экран. Расс. Оставалось лишь надеяться, что долгое молчание объяснялось чрезвычайно уважительной причиной.

— Привет! — жизнерадостно произнес тренер. — Мы были на рыбалке. С ребятами. Я решил, что вокруг тебя и так полно народу.

— Полно народу? — недоверчиво переспросила Сью Эллен.

— Конечно. Сестра и подруги.

Сью Эллен решила выяснить, что именно имел в виду Расс. Последние слова подозрительно намекали на то печальное обстоятельство, что до ее болезни ему нет никакого дела.

— Так, значит, ты ловил рыбу с приятелями и не получил ни одного из дюжины моих сообщений?

— Получил.

— Когда? Только что?

— Нет, сразу, как только ты их послала. Я же сказал: просто решил, что наверняка найдутся люди, готовые помочь.

— И был настолько уверен, что даже не счел нужным позвонить?

— Вот, как видишь, звоню. — В голосе Расса послышалось откровенное нетерпение, даже раздражение. Подобную тактику Расс практиковал и раньше, причем с неизменным успехом. Но в этот раз его тактика не сработает. Сью Эллен была настроена решительно.

— Да, звонишь. Почти через сутки после того, как я серьезно повредила колено; Настолько серьезно, что пришлось обращаться в отделение неотложной травматологии. Видишь ли, дружок, немного поздновато. Да и маловато участия.

— Но ты должна понять: я был занят.

Однако Сью Эллен с абсолютной ясностью осознала иное: она не должна ничего понимать. Не должна принимать. Не должна подстраиваться.

— Между нами все кончено.

— О чем ты?

— Именно о том, что сказала. Наши отношения, если их вообще можно так назвать, иссякли. Исчерпали себя. Закончились.

— Ты сейчас просто расстроена. Вот увидишь, скоро твое самочувствие улучшится и ты сумеешь все правильно понять.

— Единственное, что я готова немедленно понять, так это то, что между нами все кончено! Не звони мне больше! — Сью Эллен повесила трубку.

— Ты в порядке? — с участием спросил вошедший Донни. — Может быть, стоит набить ему морду?

— Все. Я от него избавилась. Заслуживаю лучшего.

— Конечно. Какие сомнения?

Сью Эллен посмотрела на Донни удивленно, словно впервые заметила его присутствие. Да, собственно, так оно и было на самом деле.

— Иди сюда и поцелуй.

Он недоверчиво прищурился:

— Что?

— Да-да, ты правильно понял. Подойди и поцелуй меня. Или не хочешь? — В голосе послышались нерешительные нотки. А вдруг Донни только казался таким милым, а на самом деле не испытывал к ней ничего, кроме дружеских чувств? Вдруг она неправильно поняла тот миг с шоколадом на губах, который они разделили несколько недель назад? Ведь с тех пор Донни вполне мог найти себе какую-нибудь подходящую женщину.

— О, что ты! Разумеется, хочу! Очень давно хочу!

В это же мгновение Донни оказался возле нее, нежно склонился и прижался губами к ее губам. И вдруг заблистал фейерверк. Да, один-единственный поцелуй Донни окрасил мир в сказочно яркие, радостно сияющие цвета.

Сью Эллен заплакала.

— Что случилось? — испугался Донни. — Что-то не так? Я сделал тебе больно? Или это Расс?

— Нет, это ты, — почти благоговейно прошептала Сью Эллен. — И всегда был ты, и только ты. Просто до сих пор я этого не понимала. А может быть, и понимала, но сопротивлялась. — Сью Эллен погладила его по щеке. — Никакой не Расс. Ты. Навсегда.

Весь рабочий день Лина чувствовала себя так, как, наверное, чувствуют зомби. Ночью удалось поспать не больше часа. А все остальное время они с сестрой проговорили. Говорили о самом важном, самом остром, ни разу не пытаясь сменить тему.

Если бы удалось хоть немного вздремнуть, все пришло бы в норму. В течение рабочего дня Лина несколько раз звонила Сью Эллен. Сестра сказала, что Донни заботится великолепно и она ни в чем не нуждается. И еще, что Донни подарил ей фейерверк, а больше женщине ничего и не нужно.

Лина решила обдумать загадочные слова сестры чуть позже. А сейчас устало вошла в дом и направилась прямиком к кровати. Однако не успела лечь, как зазвонил сотовый. Звонил агент из Чикаго. Лина нажала кнопку приема.

— Привет, Лина! Это Айрин; Слушай, у меня отличные новости! Один клиент хочет, чтобы ты рекламировала новую линию джинсов для полных дам. Так что срочно возвращайся. Не позже чем через сорок восемь часов!

— Но ты же меня уволила.

— Ерунда! Мелочи жизни. Просто приезжай.

Послышался сигнал отбоя.

Лина слишком устала, чтобы размышлять, стоит ли радоваться этому звонку. Первым делом надо было срочно прилечь, хотя бы на минуту. Потом, немного отдохнув, можно будет все разложить по полочкам. Из последних сил Лина разделась, заползла в постель и сразу уснула.

А проснулась от поцелуев Коула.

— Эй, спящая красавица! Я стучал, но ты так и не открыла. Уже начал беспокоиться и выпросил у Барта запасные ключи.

Во сне Лина сбила простыни. Коул смотрел на ее почти обнаженное тело, не скрывая восхищения и сладострастного нетерпения.

— Ночью почти не удалось поспать, — призналась Лина.

— Сейчас поцелую в висок, и сразу почувствуешь прилив сил, — пообещал Коул и раздвинул ей ноги.

— Прости, но висок у меня в другом месте.

— Доверься мне, я же доктор.

— Ветеринар.

— И все же отлично знаю, что делаю. Висок вот здесь. — Он нежно провел пальцами возле уха. — Но и здесь тоже висок. — Пальцы другой руки коснулись клитора. — Там, наверху, болит голова, а здесь, внизу, болит все остальное.

— Мм… — Лина медленно таяла.

— Нижний висок достоин всяческого уважения и поклонения. — Коул опустил голову, чтобы уважать и поклоняться.

Острое удовольствие пронзило Лину насквозь. Полное блаженство.

Пока она млела в мечтательно-чувственной прострации, Коул быстро разделся и лег рядом. Лина сама надела на его возбужденное достоинство презерватив и взяла инициативу в свои руки.

Коул наполнил ее уверенно и сильно. С каждым мощным толчком она оказывалась все ближе к уже знакомой вершине блаженства. Напряжение неумолимо возрастало вплоть до волшебного мгновения, когда вселенная взорвалась и рассыпалась неисчислимыми звездами.

Лина впилась ногтями Коулу в спину, отдавшись волнам наслаждения. И слышала, как он зовет ее по имени, добравшись до собственного пика.

Потом, разгоряченные и потные, они вместе залезли в душ. Лина прижала Коула к стене, собираясь слегка пошалить. Однако он оказался хитрее и снова соблазнил. Разве можно было устоять? Скользкие пальцы творили чудеса. Но и Лина не осталась в долгу, к его искреннему восторгу.

Ужинали обнаруженной в холодильнике вареной курицей. Доев свою половину, Лина призналась, что звонила Айрин, агент.

— Требует, чтобы я немедленно вернулась в Чикаго.

Трудно было принять решение. Однако не успела Лина поделиться сомнениями, как Коул поспешил высказать свою точку зрения.

— Надо ехать. — Заметив удивленный взгляд, добавил: — Ни на минуту не забывал, что рано или поздно ты уедешь. Да что говорить? Мы оба знали, что Рок-Крик — всего лишь временное твое пристанище.

— И все? Больше тебе нечего сказать?

Собственно, чего еще она ждала? Страстных признаний в любви? Робкой мольбы не покидать его? Романтических клятв в вечной душевной близости? Нет, подобных чувств доктор Фланниган никогда не ведал.

Сейчас он смотрел на Лину совершенно спокойно и бесстрастно. А ведь всего час назад полыхал огонь!

— Может быть, нужны деньги на дорогу? Могу помочь. — Коул достал несколько банкнот и небрежно швырнул на кофейный столик.

Лина смотрела на деньги и чувствовала, как сердце разбивается на мелкие кусочки. Да, он платил. Платил так, словно она была шлюхой, пригодной лишь для удовлетворения физической потребности. Золотой мальчик города Рок-Крик решил избавиться от жалкой обитательницы грязной трейлерной стоянки. Предпочел освободиться от толстой неудачницы.

Стыд накатился волной и захлестнул целиком, пронзил до костей. Боль и унижение прожгли дырку в душе. Лина не могла говорить. Не могла дышать. Сидела неподвижно, в жестоком оцепенении. Что случилось? Почему внезапно все вокруг рухнуло и рассыпалось?

— Счастливого пути, — попрощался Коул и ушел прежде, чем она успела вышвырнуть его за дверь.

Глава 18

Коул Фланниган вовсе не был глуп. Он прекрасно понимал, что вчера вечером наломал дров. Все дело в заявлении Лины. Новость о том, что агент требует немедленного ее возвращения в Чикаго, мгновенно взбесила и лишила способности рассуждать здраво. Но даже в неуравновешенном состоянии нельзя было распускаться и обижать так жестоко, как обидел он.

После многих лет совершенствования собственной невозмутимой персоны вчера вечером он вдруг ощутил реальную опасность потерять драгоценный имидж. Пришлось срочно ретироваться. Бежать из-за того, что окончательно потерял голову, влюбился по уши. Что тут скажешь? Его проблемы, не ее. Он не из тех, кто способен преградить любимой путь к осуществлению главной жизненной мечты.

С самого первого дня Лина не скрывала, как ненавидит Рок-Крик и презирает всех, кто решил провести жизнь в забытой Богом дыре. Высказала отношение прямо, без дипломатических уверток.

Впервые в жизни самообладание и сила воли подвели Коула, и он сорвался. И все потому, что, несмотря на упорное сопротивление, Лина покорила его сердце. Она не просила влюбляться. Не пыталась соблазнить красотой, остроумием и великодушием. Нет, во всем виноват он, и только он. Ведь это он влюбился без памяти.

Коул попытался поступить справедливо и дал Лине деньги, чтобы помочь достичь цели. У Лины имелся собственный план действий, и срочное возвращение в Чикаго в него не входило. А следовательно, и средств на дорогу могло не оказаться.

Получилось плохо, грубо и оскорбительно.

Вместо того чтобы поддержать и вдохновить, он швырнул деньги и убежал. Потому что растерялся и запаниковал. Не хватило опыта в любовных тонкостях и хитростях.

Вот почему все прежние романтические истории Коул старался удержать в рамках легких и беззаботных флиртов. Чувствовал, что если вдруг попадется, то попадется всерьез и надолго.

Утром Коул пришел в клинику в самом дурном расположении духа и увидел на столе деньги. Ни записки, ни слова прощания. Ничего.

— А где Лина? — с тревогой в голосе спросил он у Минди.

— Уехала. Позвонила рано утром и сказала, что должна срочно вернуться в Чикаго. Договорилась с миссис Петрочелли: та заменит ее в приемной, у нее есть опыт работы в приемной дантиста. А сломанная нога уже зажила.

— Так она уехала?

— Лина? Да. В Чикаго. Очень расстроенная. Мне даже показалось, что плакала.

Коул окаменел.

— А когда, не знаешь?

— Час назад она что-то оставила на столе в твоем кабинете и ушла… Эй, ты куда?

— За ней.

— Предатель. — Лина сердито пнула шину голубого «себринга». Сердито, но не сильно: не хватало вдобавок ко всем неприятностям еще и палец на ноге сломать. Так, чисто символический пинок. Прошел всего лишь час, как она выехала из города, и глупая машина неожиданно заупрямилась. Телефон Лина забыла зарядить, так что от него толку тоже не было. В конце концов ее подобрал грузовик, развозивший чипсы «Доритос». Ирония судьбы, иначе и не скажешь.

Вот так она и вернулась в Рок-Крик, прямиком в мини-маркет на автозаправочной станции.

И что же делать дальше? Позвонила в службу эвакуации и договорилась, чтобы забрали машину. Но не ждать же, пока это произойдет! Попросить сестру подвезти до ближайшего аэропорта? Больное колено не позволит Сью Эллен сесть за руль. У Лулу, кажется, машины нет. А Скай обручена с лучшим другом Коула, так что к ней лучше и не соваться.

Срочно требовался новый план действий. Именно на его создание следовало направить все имеющиеся силы. Если она позволит себе задуматься, то снова потекут слезы. А уж слабости допустить никак нельзя. Большие девочки не плачут. Большие девочки берут себя в руки и думают, как жить дальше, как двигаться вперед. Она и так уже пролила слишком много слез — и все из-за Коула Фланнигана, избалованного всеобщим вниманием любимца женщин.

Он оказал услугу и хорошенько ее встряхнул, вывел из состояния романтического ступора. Да, она заслуживала лучшей участи. А потому предпочла скрыть боль под толстым слоем гнева. В конце концов, она женщина, а значит, прирожденная актриса.

И все же главной задачей оставался надежный план. План бегства из этого отвратительного, мерзкого городишки.

К автозаправочной станции подъехал школьный автобус. Остановился. Со ступеньки проворно соскочила сестра Мэри и принялась ловко и уверенно орудовать возле бензоколонки.

— Лина! — Сестра Мэри приветственно взмахнула рукой. Лина сделала вид, что не замечает сигнала. Меньше всего на свете сейчас хотелось разговаривать с тетушкой Коула.

Сестра Мэри не пожелала понять намек и подошла, доверив заправку водителю автобуса.

— Что-то случилось?

— Машина сломалась.

— Искренне сочувствую.

— Сломалась по дороге в Чикаго. Мне необходимо срочно туда вернуться.

На самом же деле ей было еще более необходимо уехать из города прежде, чем Коул успеет швырнуть в нее очередную пригоршню банкнот.

— Ну в таком случае с удовольствием подвезем тебя до Питсбурга. Как раз едем туда на экскурсию. А дальше полетишь на самолете. Надеюсь, все в порядке?

— Конечно, все прекрасно. Вы уезжаете прямо сейчас?

— Да. В нашем автобусе осталось несколько свободных мест.

Лина схватила чемодан и поспешно поднялась по ступенькам.

— Что ж, отлично. — Сестра Мэри последовала за ней, хотя и не так торопливо. — А что будет с твоей машиной?

— Разберусь потом — и с машиной, и с вещами. Не волнуйтесь.

— Как раз волнуюсь. Ты выглядишь очень расстроенной. Не объясняется ли внезапное желание покинуть город размолвкой с моим племянником?

Лина не захотела отвечать на вопрос и просто сообщила:

— Позвонила Айрин, мой агент, и предложила очень выгодный контракт.

— Ты этого хочешь? Хочешь вернуться в модельный бизнес?

— Я ведь и приезжала только на лето, чтобы поправить материальное положение и вернуться в Чикаго.

— Лето еще не закончилось.

— Но внезапно выяснилось, что вернуться надо раньше.

— Если осуществляются твои желания, то следует только порадоваться.

— О нет! Только не это! — Из окна автобуса Лина заметила Коула. — Ради Бога, не говорите ему, что я здесь, — взмолилась она и почти вытолкнула сестру Мэри из автобуса. — Постарайтесь как можно быстрее от него избавиться. Пожалуйста!

Лина присела в проходе, спрятавшись за сиденьями.

— В такой позе и геморрой недолго заработать, — проворчала бойкая старушка с ярко-оранжевыми волосами.

Лина пропустила колкость мимо ушей и постаралась расслышать, о чем идет речь на улице, возле автобуса.

— Ты Лину не встречала? — налетел на тетушку Коул. — Я проезжал мимо и, кажется, видел ее.

— Что происходит, Коул?

— Некогда объяснять… — Голос приближался к двери. Лина пробралась в самый конец автобуса и скрючилась на сиденье. Пригнулась, свернулась в комочек, изо всех сил стараясь занимать меньше места. А лучше и вообще исчезнуть, раствориться. При ее росте и комплекции задача почти неразрешимая. Особенно если учесть, что остальные пассажиры оказались пожилыми гражданами. Пожилыми гражданами невысокого роста.

Коул обнаружил беглянку без особого труда и сразу перешел к сути:

— Не уезжай.

Лина покачала головой. Говорить она не могла: горло сдавил железный обруч. Появление Коула мгновенно вернуло всю остроту боли.

— Если не выйдешь из автобуса, придется вынести тебя на руках, — с решимостью в голосе отрапортовал Коул.

Одна лишь мысль о том, как он изо всех сил тащит ее, словно неподъемный груз, заставила сжать зубы. На глаза навернулись слезы. Нельзя плакать! Да, ночью надо было хоть немного поспать. Тогда Лина непременно вышвырнула бы из проклятого желтого автобуса проклятую сексуальную задницу!

Слезы мешали смотреть, и все же сомнений не оставалось: Коул выглядел испуганным и растерянным. Одна непокорная слеза все-таки успела скатиться по щеке. Лина с опозданием заметила ее и сердито стерла. Лучше отвернуться к окну и сидеть так, пока обидчик не устанет ждать и уговаривать и наконец не уйдет. Но Коул и не думал уходить. Без зазрения совести шлепнулся рядом, на свободное место.

— Ну что же, тогда поеду вместе с тобой.

— Уходи… — Лина неожиданно икнула. Великолепно. Вот так всегда. Стоило заплакать или хотя бы Собраться заплакать, как налетала жестокая, похожая на лягушачье кваканье икота.

Еще больше разозлившись и на него, и на себя, она стерла очередную предательскую слезу.

— Ты меня любишь? — Коул бережно взял ее за подбородок и повернул к себе.

Она покачала годовой.

— Уверена?

Лина свирепо взглянула. Гнев возвращался.

— Брось, красавчик! — прорычала она. Во всяком случае, попыталась прорычать между приступами икоты.

— Если бы ты вылезла из этого глупого автобуса, мы смогли бы поговорить…

— Не желаю с тобой разговаривать. Ни за что и никогда. Даже если бы мы оказались единственными людьми на планете.

— Даже тогда?

— Даже тогда. Можешь смеяться, пока смешно. Когда уеду, будешь скучать.

— Уже скучаю. Окончательно запутался.

— Неужели? Я не какая-нибудь шлюха, которой можно швырять деньги после секса.

Коул остолбенел.

— И в мыслях не было ничего подобного.

— А что же тогда было?

— Просто хотел помочь.

— Да уж. Плохо получилось.

— Теперь понимаю.

— Слишком поздно.

— Ничего не поздно.

— Убирайся прочь! — не выдержав, закричала Лина. — Сейчас же! Сию минуту!

— Если бы ты хоть на мгновение успокоилась…

— Не собираюсь успокаиваться! Не собираюсь делать ничего по твоей команде! Ты мне больше не босс! И не смеешь указывать!

— Никогда не смел.

— И правильно. А потому убирайся!

— Что здесь происходит? — послышался строгий голос Натана. Шериф показался на ступеньке автобуса. — Я был в мини-маркете и получил сообщение о громких разногласиях в школьном автобусе.

Увидев знакомую парочку, хранитель порядка не смог скрыть изумления.

— Снова вы? И в чем же проблема на этот раз?

— Я люблю эту женщину, а она наотрез отказывается меня выслушать, — доложил Коул.

— Да ты и понятия не имеешь о любви, — тут же опровергла Лина.

— Ну так объясни, что это такое. Научи.

Лина покачала головой. Нет, декларациями о чувствах ее ни за что не купить.

— Не спекулируй этим голосом.

— Каким голосом?

— Сам знаешь каким, красавчик. Бархатным и многообещающим. Больше этим фокусом ничего не добьешься. Даже и не старайся.

— Тогда поеду с тобой в Чикаго.

— Зря собираешься. Все равно ничего не получится! Между прочим, у тебя здесь ветеринарная практика, так что от зверюшек никуда не денешься.

— Черт возьми, Лина! Если бы ты только согласилась меня выслушать…

Очень хотелось заткнуть уши пальцами и громко запеть: ля-ля-ля. Но это было бы уж совсем по-детски. Эффективно, но по-детски.

Старуха с оранжевыми волосами дернула Натана за рукав.

— Он назвал ее шлюхой.

— Нет, — поправила Лина, — не назвал, но обращался так, как будто я — шлюха.

— Неправда! — Коул растерянно оглянулся. Со всех сторон на него с укоризненным любопытством смотрели пассажиры: преимущественно женщины и все очень пожилые. — Лина, нам действительно необходимо срочно выяснить отношения. Может быть, поищем более укромное место?

— Ни за что.

Коул снова повернул ее лицом к себе — по своему обыкновению, взяв за подбородок.

— Когда ты заявила, что уезжаешь в Чикаго, чтобы вернуться в модельный бизнес, мне показалось, что из груди вырвали сердце, бросили под ноги и безжалостно, грубо растоптали.

— Добро пожаловать в клуб разбитых сердец! Поверь, в тот миг, когда ты швырнул на стол деньги и пожелал мне счастливого пути, я почувствовала то же самое.

— Пришлось тут же уйти, чтобы скрыть обиду, боль и растерянность. Стоять у тебя на пути, преграждать дорогу к мечте не хочу и не могу. Ты ведь сразу сказала, что не собираешься надолго оставаться в Рок-Крик. А если выпала участь влюбиться, то это моя проблема, а не твоя. И разбираться с ней суждено мне, и только мне.

Лина слушала в полной растерянности. Как понять, говорит ли Коул правду или просто пытается очаровать, обмануть? Выглядел он искренним и серьезным. Больше того, в глазах светилась угрюмая решимость, которой раньше не доводилось замечать.

— Ты меня любишь?

Коул кивнул и привычным жестом заправил ей за ухо прядку волос.

— Именно это я и пытаюсь сказать.

— И все же причинил мне жестокую боль.

— Знаю. — Он с сожалением посмотрел Лине прямо в глаза. — Все так неуклюже. Сможешь простить?

— Эй, парень! Жизнь коротка. Поцелуй девушку, чтобы не плакала, — приказала путешественница с оранжевыми волосами.

Коул послушался и приник губами к губам. Лина доверчиво прильнула к доктору и ответила на поцелуй.

— И я тебя люблю, — прошептала она едва слышно. — На самом деле совсем не уверена, что хочу ехать в Чикаго.

— Если не поедешь, всю жизнь будешь гадать и раздумывать, что упустила свой шанс, отказавшись от выгодного предложения. А мне необходимо, чтобы ты не сомневалась в выборе. Вернешься в Рок-Крик не потому, что не сможешь придумать ничего оригинальнее и забавнее, а потому, что захочешь вернуться ко мне.

Еще один, последний и прощальный поцелуй, грустное прикосновение к волосам — и Коул Фланниган исчез.

Лина смахнула слезы. Что тут скажешь? Он прав. Лина не сомневалась, что следует поступить именно так, как посоветовал Коул. Но уверенность в правильном решении не принесла радости. Она так скучала по Коулу!

— Кажется, ты не в восторге, — заметила Айрин спустя сутки. — Хорошо расслышала, что я сказала? Из множества фотографий самых разных моделей клиент выбрал именно твою.

— Да-да, слышу и понимаю. Просто не знаю, как реагировать.

Айрин посмотрела недоверчиво. Дорогие очки от Шанель не могли скрыть застывшего во взгляде удивления. Остриженные по последней моде почти белые крашеные волосы не оставляли сомнений в безапелляционности и умении идти до победного конца. Агент явно стремилась составить компанию героине Мерил Стрип из фильма «Дьявол носит „Прада“.

— Что с тобой сделали в том захолустном углу, где ты пряталась с весны? Загипнотизировали? Приворожили?

— Влюбилась.

— Ну так разлюби, — сухо и строго приказала Айрин. — Речь идет не о какой-то сиюминутной чепухе, а о карьере. Причем здесь любовь?

— Не знаю. Но боюсь, что разлюбить я уже не в силах. Не смогу при всем желании.

— Разумеется, сможешь. Ты же профессионал. Не позволяй глупому парню и смешным чувствам встать на пути к цели.

— Дело не в парне. Нет, конечно, в какой-то степени и в нем тоже. Но все-таки главная проблема заключается во мне самой. За это время я изменилась, Айрин. Очень изменилась. — Лина посмотрела в окно офиса. Агентство хотя и не добралось до Мичиган-авеню, но все же обосновалось в престижной близости к звездно-гламурной главной улице. Соседство выдалось столь тесным, что стоило лишь немного наклониться влево, и можно было без труда увидеть машины, неумолимым потоком мчавшиеся по „Великолепной миле“, восхититься сиянием зеркальных витрин и даже с легкой грустью зацепить взглядом невозмутимое спокойствие реки Чикаго. Лина закрыла глаза. Представила волнистые зеленые холмы, замкнувшие Рок-Крик в тесное кольцо. Вспомнила бедную старую яблоню: она изо всех пыталась выжить на убогой центральной площади, возле танка времен Второй мировой войны. По сравнению с городом детства Чикаго казался райскими кущами.

И все же…

— Еще предстоит решить, что значит для меня модельный бизнес: любовь к туфлям или любовь к сумкам, — пробормотала Лина себе под нос.

Уже не оставалось сомнений, что Коула следует отнести ко второму типу. Будь Коул всего лишь любовью к обуви, он ни за что не смог бы доставить такую боль, которую довелось испытать Лине. Он оказался настоящим. Но путь к главному в ее жизни человеку преграждали неисчислимые препятствия. Чтобы обдумать жизненную ситуацию и найти дорогу, требовалось время.

Лина собралась с духом, спрятала чувства под замок в самом дальнем, самом темном чуланчике своей души и следующие три недели честно трудилась над возрождением юношеской мечты. Соседки по квартире так и не нашли ей замену, а потому можно было беспрепятственно вернуться в прежнее жилище. Больше того, обе девушки-соседки на целый месяц уехали в Южную Америку — играть в охоту на диких зверей, — и квартира неожиданно оказалась в полной ее власти.

Лина работала с раннего утра до позднего вечера. Поговорить с Коулом по телефону удалось лишь несколько раз. Она невыносимо скучала по нему. И все-таки это чувство еще можно было понять и объяснить. Куда более удивительной оказалась неожиданная тоска по железным, не слабее хватки удава, объятиям сестры. То и дело вспоминались Скай и Лулу с их парадоксальными замечаниями и экстравагантными выходками. Не хватало Барта Чамли с его спокойными и мудрыми рассуждениями. Не хватало Минди, ее скромности и безграничной доброты.

В Чикаго жизнь выглядела иной. У Айрин отсутствовало сердце. Его заменяла табличка на столе. А на табличке красовалась недвусмысленно измененная фраза из сказки Баума „Волшебник страны Оз“: „Злая стерва со Среднего Запада“.

— Ты когда-нибудь любила? — поинтересовалась Лина у Айрин.

— Скажешь еще! Влюблена в работу. Если не хватает сил и мужества отдаться делу всей душой и телом, то лучше сразу свалить.

— У меня мужества нет, — задумчиво заметила Лина. — Я же женщина. Зато у меня есть формы. — Она показала на свою футболку — под изображением статуи Свободы значилось: „Подари мне свои формы, свои морщинки, свою природную красоту, которая так жаждет свободы“.

— Это ты о весе? Единственное, что вчера отметил клиент, так это масштаб задницы. Но излишки запросто можно убрать на компьютере.

Понятно. И тем самым вновь показать женщинам, что необходимо выглядеть худее, чем ты есть на самом деле. Не поддержать, а унизить.

— Кстати, о компьютере, — вспомнила Лина. — Я говорила, что завела живой журнал? Так вот, опыт оказался чрезвычайно поучительным. Сотни тысяч женщин по всей стране неустанно борются с проблемами собственной внешности.

— Пока что имею дело лишь с одной такой особой — той, что сидит напротив, — съехидничала Айрин.

Стоило Лине вернулась в Чикаго, как внутренний диалог — вернее, яростный спор с собой — возобновился с новой силой. Стоило ли посвящать себя делу, которое на сто десять процентов концентрируется не на сущности, а на внешней оболочке? Лина чувствовала себя чужой в собственной жизни. Не хотела принять, что ее будут судить по величине пятой точки. Пусть люди говорят об уме, характере, а не о цвете губной помады. Да, правда жизни подсказывает, что скорее всего придется заботиться и о том и о другом. И все же…

— Речь идет не о размере платья. Речь о здоровье и счастье, — наконец заговорила Лина.

— Что касается меня, то здоровье и счастье в настоящее время напрямую зависят от согласия Лины Райли вернуться в агентство, — подытожила Айрин.

— Возможно, для тебя действительно важен новый контракт. Но у меня иные ценности, — заключила Лина. — Прости, Айрин. — Она быстро обняла опешившую от неожиданности несгибаемую деловую леди. — Прости, не могу вернуться в бизнес. Должна перевернуть страницу, идти дальше и открыть новую главу жизни.

— Посмотри на себя. Даже расследующий убийство окружной прокурор выглядит счастливее. Во всяком случае, оптимистичнее, — вздохнул Натан. Друзья сидели в „Таверне Ника“ и неторопливо, без суеты потягивали пиво. — Что случилось с мужским правилом номер девять? „Никогда не тоскуй по женщинам“. Переживать из-за проигрыша любимой команды — вполне нормально и понятно. Но только не страдать из-за женщин.

— И это говорит тот, кто не способен понять предложение руки и» сердца, написанное на небе буквами высотой в двадцать футов.

— Как только догадался, что она имеет в виду, тотчас согласился.

— Я страдаю не из-за женщин. Меня волнует лишь одна дама. Лина. Только Лина, — вздохнул Коул.

— Поверить не могу, что ты сумел признаться в любви на глазах седовласых старушек.

— Ничего подобного. Далеко не все в автобусе были седыми. У одной волосы оказались даже оранжевыми, как апельсин. Но это не имело ни малейшего значения. Я впал в отчаяние.

— Ничего удивительного. Странно, что все равно отпустил ее в Чикаго.

— Дело не в том, отпустил или не отпустил. Лина вольна поступать так, как хочет. А я хочу, чтобы она приняла осознанное решение остаться со мной.

— И ради тебя бросила прекрасную работу в Чикаго? Не слишком ли многого просишь?

— Молодец! Тебе здорово удается сыпать соль на раны.

— Да ладно, брось! — Натан хлопнул друга по плечу. — Вот увидишь: она обязательно вернется. Зря, что ли, ты носишь титул одного из самых сексуальных холостяков Пенсильвании?

— Куда уж там…

— Не возражаете, если присоединюсь? — спросил подошедший Барт Чамли.

— Пододвинь стул, — коротко распорядился Натан.

— Коул, ты давно разговаривал с Линой?

— Дня два назад, — ответил Фланниган и сразу нашел оправдание: — Она целыми днями занята в новом рекламном проекте.

— При случае передай, что информация, которую она сообщила, оказалась очень полезной. Речь идет о некоммерческой организации, готовой помочь в строительстве детской площадки, — с искренним энтузиазмом пояснил Барт. — Сотрудники до такой степени прониклись жизненной правдой собранных Линой материалов, что сразу нас одобрили.

— Нас?

— Рок-Крик. Включили в график работ на начало октября. Группа с помощью местных добровольцев справляется всего лишь за один день. Так что уже осенью пустырь в северной части города превратится в красивую игровую площадку. Лине все удается. Умеет организовать любое дело. Вы еще не слышали, как хвалит ее Ванесса? С тех пор как Лина начала сотрудничать на сайте, популярность сразу подскочила до небес.

— Для меня это новость, — признался Коул.

— А я уже в курсе. — Элджи подошел со стулом в руках. В отличие от Барта на правах друга он не видел необходимости просить разрешения присоединиться. — Мне рассказала Тамека. Только не подумайте, что хвастаюсь. Новый девиз: «Побольше молчи, целее будешь».

— Полностью согласен, — подхватил Люк, придвигая еще один стул. — С какой стати сидите в этой берлоге, когда вполне могли бы наслаждаться отличной едой в «Магуайр»?

— Лично я предпочитаю поддерживать местный бизнес, — пожал плечами Коул.

— А как насчет поддержки друзей? — поинтересовался Люк. — В нее веришь?

— Еще как!

— Тогда взгляни на эти классные фотографии. — Люк извлек из кармана бумажник и показал несколько снимков. — Приходилось когда-нибудь видеть такого красивого ребенка?

Элджи лукаво улыбнулся:

— Ты хвастаешься перед нами?

Люк серьезно кивнул, пропустив мимо ушей насмешливый тон.

— Всего лишь констатирую факт. Да, кстати, Коул! Когда будешь разговаривать с Линой, не забудь передать, что Джулия осуществляет в библиотеке ту программу, которую она посоветовала.

— Какую именно? — уточнил Натан. — По разработке новых способов нанесения макияжа?

— Программу повышения самооценки, — задиристо заявила Скай. Она стояла в позе забияки, упершись кулачками в бедра. — Поспешные выводы так типичны для жертв тестостерона!

— Сгораю со стыда. Прости. — Натан шутливо привлек невесту к себе и поцеловал в шею. — Позволь загладить вину.

Коул с завистью смотрел на парочку и отчаянно тосковал, думая о Лине.

* * *

Лина направила голубой «себринг» к стоянке. Донни вместе с приятелем пригнал отремонтированную машину в Чикаго, так что родные колеса вернулись к хозяйке в лучшем виде. В городе Лина не слишком нуждалась в машине, но для успешной реализации нового плана средство передвижения было просто необходимо. От волнения ладони покрылись холодным потом. Лина опустила зеркало и придирчиво взглянула на собственное отражение. Это выступление могло стать решающим, самым важным в жизни, так что провалить его она не имела права.

Неловко признаться, но потребовалось целых два дня, чтобы решить, в каком костюме лучше появиться в приемной ветеринарной клиники. В следующий переломный момент жизни Лина проявит больше мудрости и меньше щепетильности в мелочах, но сегодня необходимо быть на высоте.

Однако ирония, по воле которой причудливо извивалась линия жизни, заключалась в том, что утром Лина решительно отвергла все прежние, тщательно продуманные варианты и надела привычные джинсы из «Уол-март» и футболку с призывом «Люби свое тело». Впрочем, под неброской внешней оболочкой скрывалось впечатляющее изысканное белье изумительного персикового цвета. Ну а в качестве счастливого талисмана на запястье красовался тот самый бакелитовый браслет, который она когда-то купила в благотворительном магазине сестры Мэри.

И вот наконец момент настал. Наступил долгожданный звездный час. Лина вошла в ветеринарную клинику города Рок-Крик и обнаружила в приемной сущий ад. Обитель демонов. Огромный датский дог с синдромом хронического беспокойства забился в угол и жалобно скулил. Из противоположного угла ему в ответ выла какая-то мелкая шавка. Попугай сидел в клетке и, словно его заело, безостановочно твердил одну и ту же фразу:

— Дерьмо, все это просто дерьмо!

В стоящих рядом корзинках враждебно шипели и угрожающе, ворчали друг на друга две сиамские кошки.

Лина улыбнулась. Справиться с хаосом? Запросто! А вот жить без Коула — выше ее сил.

— Что здесь происходит?

— Лина, ты вернулась! — Минди поспешила навстречу и радостно обняла подругу.

— Здравствуй, Минди! Великолепно выглядишь!

Минди не стала отрицать, как случалось прежде, а поблагодарила:

— Спасибо. Я и чувствую себя замечательно. Занимаюсь в танцевальном классе Скай. Извини за суматоху. Миссис Петрочелли не выдержала напряжения и два дня назад уволилась.

Лина тут же приступила к исполнению немного забытых, но все равно привычных обязанностей. Громко свистнула, привлекая всеобщее внимание, и начала отдавать приказы:

— Датский дог — в свободный смотровой кабинет номер один. Враждующих сиамцев уберите друг от друга, пожалуйста, как можно дальше.

Обитатели приемной почувствовали, что появилась настоящая крепкая власть, и подчинились. Вскоре в комнате воцарились спокойствие и порядок.

— А где Коул?

— В смотровом кабинете номер два.

— С клиентом?

— Не совсем.

Лина не стала дожидаться разъяснений. Открыла дверь в кабинет и увидела, что Коул зажат в угол воинственной злючкой Эди.

— Всем известно, что вы жалеете бродячих животных, — осуждающе вещала та. — Так вот, то же самое произошло и с Линой. Нисколько не сомневаюсь.

— А вы бы лучше отошли подальше от моего мужчины! — сурово прорычала Лина. — К тому же я не бродячая!

Эди отпрянула так стремительно, что едва не потеряла равновесие.

— Советую скрыться, пока я не приблизилась.

Эди и след простыл.

Лина посмотрела на Коула. Волосы выглядели еще более взъерошенными, чем во время их последней встречи в автобусе, а щетина на щеках уже перешла границу сексуальности.

— А я кое-что тебе привезла.

— Кто это? — Коул взял из рук Лины кошачью корзинку и поставил на сверкающий безупречной чистотой металлический смотровой стол.

— Действие успокоительного средства уже заканчивается.

«И моего тоже», — добавила Лина мысленно. Нет, сама она, конечно, не принимала никаких лекарств. Утром, за завтраком, выпила большую чашку травяного чая. Она рассчитывала, что чай успокоит нервы и снимет напряжение, однако ничего подобного не произошло. Лина запила чай диетической колой и напитком «Ред бул». Вообще-то отныне и впредь следует употреблять исключительно зеленый чай. Никакого кофе. А еще лучше обезжиренное молоко. Вот это действительно здоровые напитки. О чем это они только что говорили? Ах да, о кошке.

— Ее зовут Петра, и она приехала вместе со мной из Чикаго. Бездомная. Я кормила ее на помойке. Когда приезжала сюда в апреле, поручала соседке. Ну а сейчас не смогла бросить на произвол судьбы и привезла с собой.

— Неужели в Чикаго не нашлось ни одного приятного ветеринара? — полюбопытствовал Коул.

— Ни единого, кого я смогла бы полюбить.

— Так, значит, ты любишь меня за талант звериного доктора?

— Тебя люблю за то, что ты — любовь к сумкам.

— Прости, не понял? — Коул удивленно поднял брови.

— Теория такая: существует два вида любви — любовь к туфлям и любовь к сумкам. Любовь к туфлям быстро проходит, потому что устают ноги и тому подобное. А любовь к сумкам остается навсегда, несмотря на неприятности и препятствия. Впрочем, не напрягайся. Все равно мужчинам не дано почувствовать разницу. Важно лишь то, что ты относишься ко второму типу. Когда я уезжала, ты сказал, чтобы я вернулась, если возникнет желание, а не в силу обстоятельств. Желание возникло, и вот я здесь.

Лина направилась к Коулу и едва не упала, наткнувшись на что-то. Посмотрела под ноги и увидела чемодан.

— Что это значит?

— Да вот взял несколько свободных дней и собирался сегодня после работы рвануть в Чикаго. Чтобы напомнить тебе, что теряешь.

— Напомни прямо сейчас.

Коул с готовностью заключил ее в объятия. Лина прикрыла его губы пальцами, не давая поцеловать.

— Я вовсе не бродячая.

— Никогда так не думал. — Коул поцеловал кончики пальцев. — Но зато ты невыносимая, властная, умная, жутко сексуальная и к тому же полна сюрпризов.

— Правильно понимаешь, — пробормотала Лина ему в губы.

Да, все было правильно. Он правильно ее целовал, а она правильно отвечала на его поцелуи. Ничего удивительного, что после трехнедельной разлуки ситуация быстро вышла из-под контроля. Его руки оказались под ее футболкой, а ее — на молнии его джинсов.

— Подожди. — С трудом переводя дух, Лина отстранилась. — Подожди, нельзя делать это здесь, на глазах у Петры. Она все еще нервничает.

— И я тоже, — пробормотал Коул.

— Буду ждать тебя в твоей спальне — через два часа после закрытия клиники.

Коул успел украсть еще один стремительный, но жаркий поцелуй, и Лина ушла.

— Парадная дверь не заперта! — успел крикнуть Коул ей вслед.

Лина ждала его в постели. Удобно устроилась на животе и, беспечно покачивая согнутыми ногами, печатала на ноутбуке. Подняла голову и увидела в дверях лучезарно улыбающегося Коула.

— А ты рано. Как раз заканчиваю статейку для сайта. — Лина быстро закрыла компьютер. — Петру я устроила в свободной ванной комнате. Поставила туда туалет и мисочку с едой. Кстати, тебе известно, что Эльф переживает без собачьего общества? Миднайт и Бадди не любят, когда вторгаются на их территорию. А Трайпод обожает, когда чешут животик.

— А ты? Чего хочешь ты?

— Тебя. — Лина с улыбкой уцепилась за его рубашку и потянула к себе.

— Я и так твой. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Разлука пошла на пользу и доказала, насколько сильны их чувства. Коул торопливо сорвал с Лины футболку и швырнул в угол. Она сделала то же самое с его рубашкой. Скоро вся одежда разлетелась по комнате. Коул приостановился лишь на мгновение — чтобы восхититься очаровательным кружевным бельем персикового цвета. И тут же нетерпеливо сорвал и его.

Горячий влажный рот завладел телом, соблазняя и исследуя каждый уголок. Лина зажглась, словно свечка. Едва Коул успел принять необходимые меры безопасности, она поспешила слиться с ним воедино, шепча какие-то невнятные блаженные слова. Как всегда, она первая добралась до вершины блаженства. А спустя несколько мгновений присоединился и он.

Вернувшись на землю, Лина обнаружила, что лежит в уютных объятиях любимого.

Коул научил ее верить в любовь. А Лина поверила в себя… такую, какой создала ее природа.

Возможно, кто-то все еще считал, что худые, неудачницы побеждают толстых неудачниц, но Лина Райли больше так не думала. Она подружилась с собственными пышными формами и точно знала, что лучший из миров — тот, в котором можно любить и быть любимой.

Примечания

1

Телешоу — соревнование на звание лучшего начинающего исполнителя США.

2

Рекламное мероприятие, проводимое в форме вечеринки с целью продажи пластиковых пищевых контейнеров и «Тапперуэр».

Content

Кэти Линц
Большие девочки не плачут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания