Натали Фокс

Открой свое сердце

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Яхта «Эстрелла» легко скользнула вдоль дощатой пристани. Мягкий рокот ее хорошо смазанных двигателей едва угадывался за шумом прибоя. День и ночь шуршала волна о белый песок тропического острова, бывшего частной собственностью некой госпожи Фиесты, которая приспособила его под небольшой, но комфортабельный курорт для богатых туристов…

В тени баньянового дерева, скрытая от посторонних глаз пышной листвой, сидела Кэрис с малышкой Тэрой на руках. Легонько покачивая спящую дочку, она с любопытством наблюдала, как очередная партия отдыхающих выгружается с причалившей яхты.

Заезды бывали каждую неделю, но характер публики не менялся. Вот и сейчас: все те же солидные, дородные, в штанах-бермудах джентльмены средних лет, а с ними — длинноногие, загорелые блондинки. Кэрис уже заметила: чем дороднее и осанистее джентльмены, тем длиннее ноги у их спутниц… Все приезжали парами. И пусть порой мужчина и женщина выглядели рядом совершенно нелепо, они были вместе. Наблюдая за ними, Кэрис еще острее чувствовала свою потерю.

Впрочем, шли месяцы, и мало-помалу боль утихала. Теперь молодая женщина уже могла разглядывать счастливцев без зависти и раздражения — лишь с равнодушным любопытством зеваки. У нее самой больше не было близкого человека, зато она знала радость, неведомую всем этим длинноногим красоткам. С нею были любовь и доверие двух прелестных, обожаемых ею детей — огромное утешение в ее нынешней жизни. Старший же, Джош, даже помог ей за минувший год вернуть утраченное было самоуважение.

А где, кстати, он? Кэрис оглянулась, но тут же успокоилась, обнаружив мальчика неподалеку, на пляже. Малыш занимался увлекательным делом — выманивал спрятавшегося под кактусами краба. Облегченно вздохнув, Кэрис сосредоточила внимание на заинтересовавшей ее последней паре пассажиров. Мужчина был поистине шикарен. Ничего общего с обычно наезжающими сюда солидными «папашами». С ними, судя по одежде, его роднила лишь состоятельность. Впрочем, белые полотняные брюки и легкая шелковая рубашка глубокого синего цвета — одновременно добротность и небрежная изысканность — выгодно отличали приезжего от сторонников спортивного стиля и легкомысленных бермуд. Мужчина был высок, с блестящими, иссиня-черными волосами и печатью задумчивости на смуглом челе.

Кэрис с благоговением взирала на него некоторое время, а затем перевела взгляд на его спутницу. Та, как и следовало ожидать, тоже выглядела шикарно. Золотисто-рыжая, в сногсшибательном крепдешиновом наряде, она вдобавок не производила впечатления пустоголовой — в отличие от тех девиц, что прибывали сюда за порцией загара и развлечений.

Да, то была, несомненно, красивая пара. Но что-то мешало Кэрис беззаботно любоваться ими. Ее гипнотизировала харизматическая внешность незнакомца, его властный, уверенный тон.

— Оставь багаж здесь, Симона, — жестко распорядился он, обращаясь к даме. — Тут есть специальные служащие, которые о нем позаботятся и проследят, чтобы все было цело.

— Нет, я не желаю рисковать! — последовал столь же резкий ответ, который, впрочем, ее партнер пропустил мимо ушей.

Мужчина стоял на палубе яхты, твердой рукой сжимая поручень. В мрачной задумчивости он дожидался, пока спутница отдавала отрывистые приказания одному из членов команды: сию же минуту извлечь ее чемоданы из-под прочего багажа, отнести их в гостиницу и разместить в предназначенном ей номере.

— Послушайте, крошка, — растягивая слова, добродушно проговорил уроженец Вест-Индии, — мое дело — яхта, остальное меня не касается. А если вам нужен носильщик…

— Носильщик к вашим услугам, мэм! — раздался с берега бодрый крик. По деревянной пристани навстречу гостям спешил Лерой, один из служащих Фиесты.

Кэрис чуть не прыснула со смеху — до того забавно было наблюдать, как опытный слуга со своей открытой улыбкой обхаживает и умасливает сердитую рыжеволосую леди, выказывая готовность исполнить малейшую ее прихоть.

Однако импозантный партнер рыжеволосой будто не замечал всего этого шумного спектакля «укрощения строптивой». Он напряженно всматривался в лежавший перед ним берег. Подбородок мужчины был надменно вздернут, челюсти крепко сжаты. Кэрис почему-то подумалось, что за темными стеклами очков должны быть прозрачные, похожие на льдинки глаза. Незнакомец производил впечатление человека холодного, и он явно не испытывал восторга, прибыв на остров Левос.

Кэрис вспомнила, как год назад она сама приплыла сюда на этой яхте. И тогда точно так же цеплялась за поручень, стараясь скрыть волнение. Красота тропиков оставалась недоступна ее сердцу, беспокойно замиравшему в предчувствии новой, неведомой жизни. Она явилась сюда с другого конца света, чтобы начать все сначала, освободиться из плена прошлого, причинившего ей столько боли.

Вот и у этого человека вид был такой же — будто душа его несла груз тяжелых сожалений, и он далеко не уверен, что, ступив в маленький зеленый рай, сможет найти успокоение.

Пустые фантазии, тут же одернула себя Кэрис, следя, как парочка в сопровождении Лероя, навьюченного чемоданами, двинулась по пристани в сторону пляжа, откуда начиналась тропа к вилле. В самом деле, можно ли судить о том, что думает и чувствует совершенно посторонний человек, пусть даже в его поведении и угадывается напряженность? Внезапно в ее руку скользнула теплая, перепачканная песком ладошка Джоша, и Кэрис, ободряюще пожав ее, переключила внимание на мальчика. Малыш тоже заметил приближение гостей, но в его темных, настороженных глазенках не удавалось что-либо прочесть, они вдруг вновь, как раньше, сделались не по-детски непроницаемыми.

Что это была за радость, когда воспитательница впервые увидела, как ребенок сумел побороть болезненную робость и недоверчивость! Поведение и реакции Джоша все больше приобретали нормальный, свойственный детям характер. Но вот опять…

— Смотри, еще гости, — мягко обратилась к нему Кэрис. — Ребятишек, правда, на этот раз нет. — Она вновь ободряюще пожала маленькую руку. Пятилетний человечек, вверенный ее попечению, конечно же, нуждался в обществе сверстников. С ласковой улыбкой Кэрис весело добавила: — Ну, ничего. Пока поиграешь с малышкой Тэрой.

Разумеется, Тэра, которой не исполнилось и полутора лет, не годилась Джошу в товарищи по играм. Ему были просто необходимы друзья его возраста или даже постарше. Однако, когда такие дети находились среди отдыхающих, мальчику… не давалось общение. Угрюмый и замкнутый, он привык быть один. Пока он преодолевал стеснительность и страх, пока делал неуверенные шаги им навстречу — детям уже нужно было уезжать. Впрочем, Кэрис не покидало чувство, что Джош старался ради нее… Очевидно, одиночество его не угнетало. Но Кэрис все равно при всякой возможности побуждала мальчика к общению. И если на остров привозили детей, то рано или поздно те находили дорогу к маленькому коттеджу Кэрис, где им всегда были рады. Сама Фиеста, когда на нее нападало великодушие, называла Кэрис «няней экстра-класса». Правда, большей частью хозяйка острова относилась к ней с полным равнодушием, ведь Кэрис была нанята затем, чтобы избавить ее самое от забот о мальчике.

А Джош рос ребенком трудным, плохо управляемым, зачастую он вел себя непредсказуемо — вот как сейчас, например: стоял и, не отрываясь, рассматривал проходивших по пляжу туристов, что направлялись к вилле. Мужчина учтиво поддерживал спутницу под локоть, а та шла неровным шагом, увязая в глубоком песке. Оба почти не слушали Лероя, который по привычке оживленно болтал, сообщая множество полезных, а чаще бесполезных сведений о местной жизни.

Кэрис поспешно вышла из тени баньяна, намереваясь вести детей домой. Тэра, уткнувшись в ее плечо, продолжала посапывать, Джошу тоже пора было отдохнуть. Но, вместо того чтобы спокойно следовать за ней, мальчик вдруг с неожиданной силой потянул няню назад. Кэрис в недоумении застыла на месте и услышала, как мальчишка издал какой-то странный гортанный звук. В это время приезжие почти поравнялись с ними — обе группы разделяло всего метров двадцать. На вскрик Джоша мужчина, резко остановившись, повернул голову. Спутники его прошли дальше, но он стоял как вкопанный. У Кэрис почему-то похолодело в животе. Незнакомец какое-то время в упор смотрел на маленького черноволосого мальчика, а потом — на нее, с малышкой на руках, босую и коричневую от загара, в небрежно обмотанном вокруг туловища малиновом саронге, за который сейчас судорожно цеплялись маленькие ручки Джоша.

Человек пристально смотрел на них несколько долгих секунд, затем рука его медленно потянулась к очкам, и Кэрис поняла, кто это. Внутри у нее похолодело еще сильнее, и громко забилось сердце.

Человек не произнес ни единого слова. В его глазах она тоже ничего не могла прочесть. Глаза оказались вовсе не голубыми, а непроницаемо-темными. Ей подумалось даже, что их цвет должен меняться в зависимости от настроения мужчины. Сейчас же он был настроен явно враждебно. Его взгляд бесцеремонно обшаривал Кэрис… с головы до ног. И Кэрис в смятении ощутила, что вся покрылась мурашками.

Джош испуганно спрятался у нее за спиной, все так же цепляясь за ее саронг. Маленькое тело сотрясала дрожь. Не опуская глаз, Кэрис быстро протянула руку назад и погладила ребенка по голове: не бойся, я с тобой.

В глазах мужчины отразилось легкое замешательство, потом он сощурился, и ледяной взгляд пробрал женщину до костей — еще раз скользнув по гриве ее жестких, вьющихся, спутанных ветром темных волос, по ее выгоревшему топу. Ветер плотно облепил тонкой тканью саронга ее длинные ноги, обрисовывая каждый изгиб фигуры, и под пристальным взглядом приезжего Кэрис почувствовала себя голой. Однако в этом взгляде не было и намека на похоть — одна лишь неприязнь, что странным образом смутило Кэрис еще больше.

Джош беспокойно шевельнулся и вдруг, жалобно всхлипнув, выпустил ее подол и, не разбирая дороги, прямо через заросли бросился к коттеджу.

Первым побуждением Кэрис было окликнуть его, но она побоялась разбудить дочку. Тэра вздрогнула во сне, и Кэрис, свободной рукой крепче прижав девочку к себе, принялась тихонько укачивать ее и при этом нежно перебирать пальцами темные шелковистые волосики.

Однако глаза ее по-прежнему были прикованы к незнакомцу, выражение лица которого изменилось. При виде сорвавшегося с места Джоша на этом красивом, но высокомерном лице на миг отразилась такая мука, что у Кэрис участился пульс.

— Дэниел! — пронзительный окрик прорезал горячий, плотный воздух.

Кэрис вздрогнула, а мужчина остался недвижим. Он был явно не из тех, кто реагирует на истерические призывы женщины.

Кэрис отступила на шаг, отчаянно пытаясь стряхнуть наваждение, уйти от будоражащего душу взгляда. Однако это оказалось непросто. Если сначала ее удерживало на месте любопытство, то теперь к нему прибавился целый сплав эмоций. Но главное — взгляд этого человека завораживал. А после панического бегства Джоша сделался испепеляющим. Незнакомец будто винил ее в том, что ребенок испугался. Тревога за мальчика заставила Кэрис наконец поспешить к коттеджу — оторвав взгляд от странного человека по имени Дэниел.

Она знала, кто он такой. Похоже, и Джош его узнал. У Кэрис сжалось сердце.

Вот, однако, и уютный, из белого коралла коттедж, ставший родным домом ей и детям. Кэрис поднялась по ступеням широкой деревянной веранды, опоясывавшей жилище, и тут ее встретила горничная — туземка с экзотическим именем Шафран. Встревоженно и виновато улыбаясь, она, чтобы не разбудить Тэру, зашептала:

— Он под кроватью, мисс Кэрис. Опять как-то по-чудному подвывает. Прямо сердце разрывается. Только вроде бы стало налаживаться — и на тебе!

— Все будет в порядке, Шафран, не волнуйся, — ободряюще улыбнулась ей Кэрис. Эта женщина столько помогала ей в последнее время, без нее бы ни за что не справиться… — Уложи малышку в колыбельку, а я его успокою.

— Я уж старалась по-всякому, да ничего не выходит. Даже приманивала его любимым тыквенным пирогом. Куда там! Скулит и скулит. Нет, ребенку нужен хороший доктор, с головой у негочто-то не так.

— Тише, Шафран, — мягко остановила горничную Кэрис, понимая, что та просто огорчена, — она ведь не хуже самой Кэрис знает, что нужно мальчику.

Да, Шафран заботилась о Джоше так же трогательно, как и его няня. И когда тому бывало плохо, боль испытывали они обе, только горничная очень уж драматизировала ситуацию — причитала, клялась, что им не обойтись без психиатров и знахарей.

— Ты прекрасно знаешь, что требуется Джошу, — многозначительно повторила Кэрис.

— Ну, от этой-то он ничего не получит, — бросила горничная, подразумевая Фиесту и кивая в сторону виллы, скрытой за густой листвой сада.

Шафран заботливо прижала Тэру к обширной груди, повернулась и зашлепала по доскам веранды, тихонько покачивая девочку и напевая.

Кэрис медленно и глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Потом прошла в кухню, налила стакан воды и выпила нарочито медленными глотками. Нет, конечно же, Фиеста не даст Джошу единственно необходимого — нормальной и устойчивой жизни в полноценной семье. Фиеста — деловая женщина, целиком поглощенная своим прибыльным курортным бизнесом.

Для Кэрис до сих пор оставалось загадкой, почему мальчик вообще оказался у нее, ведь она им нисколько не интересовалась и, судя по всему, ей он был совершенно не нужен. Поначалу Кэрис полагала, что Фиеста доводится Джошу матерью, но, конечно, это было не так. Ни одна мать не стала бы относиться к своему ребенку с подобным ужасающим безразличием. Даже если ребенок — плод случайной связи или распавшегося брака.

Тем не менее, Фиеста несла за него какую-то ответственность, хотя даже Шафран не знала, какую и почему. Только слышала, что у ребенка где-то есть отец, но о матери не говорилось ни слова.

Аккуратно отрезав кусок знаменитого тыквенного пирога и налив в стакан молока, Кэрис поставила все это на поднос и понесла в комнату Джоша, которая находилась рядом с ее собственной. Все неприятные мысли она решительно отогнала прочь. Сейчас Джошу нужны ее поддержка, понимание и любовь, и на лице у нее должна быть только улыбка.

Она не стала и пытаться выманить Джоша из-под кровати. Прежний опыт убедил ее, что ни слова, ни действия в таком случае ни к чему не приводят. Мальчик выйдет, когда будет к этому готов, а она должна просто ждать, чтобы в нужный момент находиться рядом и показать, что она любит его. Она села в плетеное кресло возле распахнутой двери в патио, откуда веял свежий ветерок, напоенный запахом жасмина, и начала вслух, негромко, читать одну из любимых книжек Джоша.

Впрочем, мысли ее были далеко, они вертелись вокруг приезда новых гостей, вновь и вновь в ее воображении возникал леденящий душу взгляд незнакомца. И мелькнувшее на его лице выражение страдания при исчезновении Джоша… Или ей это только почудилось?

— О… о… о…

— Глубже, глубже дыши, Джош, — мягко и участливо напомнила няня.

Отложив книгу, она усадила мальчика на колени и обняла. Женщина уже давно заметила, что он стоит рядом, заглядывая ей через плечо, но не подала виду. Джош должен сам сделать первый шаг, иначе все бесполезно. Теперь, привалившись к ней спиной, он старался наладить дыхание, чтобы перестать заикаться, а Кэрис бережно поглаживала его по голове.

Оба они прошли немалый путь. Когда год назад Кэрис с еще грудной Тэрой попала на остров, мальчик вел себя и вовсе как затравленный зверек. Говорить он отказывался, разве что, заикаясь, злобно огрызался на Фиесту. Увидев такое, Кэрис просто ужаснулась. Совершенно запущенный ребенок. Особенно ее удручало полнейшее безразличие и бездействие Фиесты, похоже не желавшей утруждать себя проблемами воспитания. Для нее, вращавшейся среди фешенебельной публики, мальчик явно был обузой. Фиесте хотелось сбыть его с рук — и неважно кому. Лишь бы не мешался. Приехав в Англию по делам, Фиеста дала объявление, что требуется няня к ребенку, и Кэрис откликнулась. У нее не имелось соответствующей квалификации, но она была полна желания испробовать себя в новой деятельности. На собеседовании Фиеста, впрочем, умолчала о том, что Джош, что называется, трудный ребенок. И это открылось Кэрис не раньше, чем она оказалась на Левосе. Тогда же она узнала, что стала последней в длинной череде воспитательниц и нянь, в большинстве своем опытных и высококвалифицированных, которые были бессильны — а может, не желали? — помочь «ужасному» ребенку… четырех лет от роду.

Первое время Кэрис думала, что она тоже не выдержит. Ведь на руках у нее была еще Тэра, а сердце болело из-за собственной несложившейся жизни. Но, видимо, что-то в облике и судьбе трудного ребенка глубоко задело струны ее души — настолько, что она не смогла уехать. И странное дело, заботясь о Джоше, преданно отдавая ему себя, вкладывая все душевные силы, чтобы завоевать доверие и любовь маленького существа, Кэрис обнаружила, что немало получает взамен. Она явилась на остров лишь бледной тенью, осколком себя самой, морально раздавленной, потерянной и застала здесь маленького, диковатого, закомплексованного, несчастного не меньше ее мальчика. Однако в ребенке горе и душевное расстройство производят поистине трагическое впечатление. Несчастный ребенок — в самом этом словосочетании есть что-то противоестественное. И Кэрис, запрятав поглубже скорбь, посвятила себя заботам о Джоше и собственной дочурке, стараясь сделать жизнь их всех троих как можно радостнее и уютнее.

Достучаться до сердца Джоша, завоевать его доверие — до чего же это была тяжелая, порой казавшаяся невыполнимой задача! И теперь еще случались дни, когда с ним бывало непросто, но все же Кэрис не могла не гордиться, потому что в целом, пожалуй, она осилила эту задачу. Джош стал гораздо жизнерадостнее, чем год назад, а она сама уже не ощущала в себе прежней потерянности.

— О-он м-меня… з-заберет? — наконец выдохнул Джош.

Кэрис теснее прижала к себе мальчика, успокаивающе гладя его разгоряченный лоб.

— Кто? — отважилась спросить она. Кэрис надеялась, что ее догадки верны. В том, что касалось прошлого Джоша, Фиеста была неразговорчива. Кэрис как-то попыталась расспросить Фиесту о его родителях, но та лишь посоветовала ей не вмешиваться, а присматривать за ребенком, ради чего ее, собственно, и наняли.

— Мой отец, — пробормотал Джош. — Он меня заберет?

Значит, она не ошиблась! Этот Дэниел действительно был отцом мальчика. Ей пришло это в голову в тот самый момент, когда мужчина снял темные очки. У отца с сыном были одинаковые глаза — колючие, настороженные, подозрительные. Но в глазах Джоша все чаще проглядывала доброта… и любовь… и ум. Даже чувство юмора. Возможно, отцу тоже были свойственны эти качества. Правда, такое предположение сейчас плохо укладывалось в голове, но ведь жизнь полна сюрпризов…

— Я не знаю, Джош, — честно призналась Кэрис. Она всегда старалась быть с ребенком правдивой. К тому же он был достаточно умен, чтобы уловить фальшь. — Но обязательно выясню. — Она крепче сжала мальчика в объятиях.

Да, она непременно выяснит. Дэниел Кеннеди приехал на остров, вероятно, чтобы навестить сына и обсудить с Фиестой его будущее. Дэниел Кеннеди, конечно же, понимает, что эта богатая деловая женщина не может вечно заниматься его ребенком. Где же, однако, мать мальчика? Симона, которая приехала с Дэниелом, явно ею не была, иначе бы Джош сказал об этом.

Кэрис разволновалась не на шутку. Да и как могла она быть спокойной? Прожив столько времени рядом с Джошем, находясь возле него день и ночь, достаточно хорошо изучив его, она прекрасно понимала, что мальчику необходим настоящий, родной дом, настоящие родители — желательно оба. Конечно, она старалась быть ему хорошей няней, но даже самая лучшая няня не заменит матери. Что ж, возможно, миссия ее будет окончена, мальчик перейдет в другие руки. А они с Тэрой снимутся с места и станут пробивать себе новую дорогу, потому что к старому возврата нет.

— А мы пойдем к ручью? — робко спросил Джош. Он по-прежнему сидел у нее на коленях и, обняв рукой за шею, теребил и наматывал на палец прядь ее черных волос. Этот наивный детский жест всегда необъяснимо трогал сердце Кэрис. Она чувствовала, что мальчик по-своему очень любит ее, и если вскоре ему придется уехать вместе с отцом…

Думать об этом было нестерпимо тяжело, и Кэрис постаралась отогнать неприятную мысль. Появилась даже смутная надежда: если в намерения мистера Кеннеди входит забрать ребенка с острова, то, возможно, там, на новом месте, им все равно понадобится няня… если только не окажется, что у мальчика есть мать… Но о таковой никто из посторонних не слыхал. Уста же Джоша и Фиесты были запечатаны наглухо.

— Конечно, обязательно пойдем! — вдруг, встрепенувшись, проговорила она и поцеловала мальчика за ухом, от чего ребенок залился смехом, как от щекотки.

Во время их отсутствия в коттедж мог прийти Дэниел, чтобы повидать сына, но Шафран скажет ему, где их найти. Кэрис попыталась представить себе разговор с Кеннеди: как станет рассказывать отцу о его трудном ребенке, с которым ей удалось найти общий язык и подружиться. О том, как замечательно Джош выучился плавать, как хорошо читает — словом, обо всех впечатляющих достижениях пятилетнего ребенка, который еще год назад не умел правильно сложить фразу. Кэрис столько расскажет этому человеку… Так с чего же мрачный осадок в душе? И хотя Кэрис догадывалась, что было тому причиной, ей совсем не хотелось сейчас об этом думать! Увы, настанет день, когда они с Тэрой навсегда потеряют Джоша — отдадут мальчика суровому и бесчувственному отцу. Тогда… Нет, нет, она не хочет об этом думать. Сейчас они с Джошем идут к ручью, где мальчик будет плавать и нырять и охотиться на морских черепах. А главное — будет счастлив. Да и она, по правде сказать, тоже.

— Шафран, ты правда не против побыть с детьми, пока я сбегаю на виллу?

Шафран была приходящей работницей, а жила как раз за виллой, где располагались коттеджи для обслуживающего персонала. Прежде Кэрис никогда не приходилось просить ее задерживаться по вечерам, потому что в этом не было нужды: все вечера Кэрис проводила дома. Молодая женщина не вела светскую жизнь, которой, впрочем, на острове и не существовало. Здесь совершенно некуда было пойти, а Фиеста никогда не удостаивала ее приглашением на вечеринки, которые устраивала для своих шикарных гостей. Ведь Кэрис была не их круга.

— Ну, конечно, побуду. — Горничная как раз закончила мыть посуду и, повернувшись, окинула взглядом молодую женщину, которая перед кухонным зеркалом пыталась справиться со своими непослушными волосами. — Надо же узнать, что на уме у его отца.

— Вот именно, — рассеянно пробормотала Кэрис, закручивая волосы в узел на макушке и закрепляя их золоченой заколкой. Кэрис постаралась и приодеться — в лучшее свое платье из зеленого шелка, открывавшее плечи. Правда, ноги при этом оставались босыми. Прожив год на затерянном в тропиках острове, она совершенно отвыкла от туфель и даже от сандалий. Пожалуй, за это время Кэрис превратилась в настоящую туземку. После полной условностей и ограничений столичной жизни в Лондоне местные обычаи очаровали Кэрис. Никогда прежде не чувствовала она себя такой свободной. Но сейчас няня постаралась отдать дань приличиям — предстояла важная встреча с хозяйкой и отцом Джоша. Кэрис хотелось произвести на них хорошее впечатление. Только вот обувь… да Бог с нею!

— Ты уверена, что он не приходил в наше отсутствие? — уточнила она еще раз, убирая выбившуюся прядь. У Кэрис не укладывалось в голове, что отец ребенка до сих пор не появился у них.

— Не заходил, — подтвердила Шафран. — Я все время сидела на веранде — он и близко не показывался.

И однако же у Кэрис осталось впечатление, что кто-то наблюдал за тем, как они с Джошем плескались в крошечной речушке на другом конце острова, в четверти часа ходьбы от коттеджа.

— Непостижимо, — вздохнула Кэрис, облизнула кончик пальца и провела им по густым черным бровям. — Ведь он ни разу не навещал сына за то время, пока я смотрю за Джошем!

— Он приезжал, — нехотя отозвалась Шафран, вытирая руки о полотенце. — Когда ты возила Тэру на диспансеризацию в Сент-Люсию. — (Кэрис изумленно воззрилась на горничную). — Помнишь, тогда еще мальчишка куксился целую неделю после вашего приезда?

— А я думала, он просто обиделся на то, что мы не взяли его с собой, — охнула Кэрис. — Почему же ты мне не сказала, Шафран?

— Зачем? Ты бы только начала попусту грызть себя.

— Гм… может, и так, — сдержанно ответила няня. Что поделать — такова уж была философия Шафран: чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Возможно, она и права. Кэрис бы действительно расстроилась. — Я ненадолго, — бросила она, отворяя дверь. — Если дети проснутся…

— Не проснутся, — засмеялась Шафран. Потом улыбка сползла с ее лица, и она серьезно сказала: — Вот так бы всегда и одевалась. Прямо как на свидание.

— Какие тут свидания? — усмехнулась молодая женщина. — С кем? Может, с одним из этих отвратительных стариков, что предпочитают наш островок Майами? Уж лучше завести роман с самим чертом!

— Тьфу, бесстыдница! — укорила ее Шафран.

— И вовсе не бесстыдница, — бормотала себе под нос Кэрис, пробираясь по тропинке через заросли подсвеченного сада. Чем, спрашивается, дьявол-искуситель хуже человека, которого она столь неосторожно впустила в свою жизнь и потеряла при столь трагических обстоятельствах? Несмотря на одуряющую жару, Кэрис зябко поежилась от скорбных воспоминаний. Бедняга Эйден! Да, он причинил ей зло, но он не заслужил такой участи. Кроме того, он дал ей Тэру. И уже за это Кэрис не могла вычеркнуть его из своей памяти.

Стояла черная и душная ночь, какая может быть только в тропиках, да еще когда тяжелые облака застилают небо, скрывая лунный свет. С пляжа доносился смех и шел запах жарившегося на гриле мяса. Вечеринка. Или пикник. Кэрис решила обойти пляж стороной.

Неторопливо шагая по благоуханному саду, она повторяла про себя то, о чем собиралась поговорить с Фиестой… и с отцом Джоша, если он окажется поблизости. Ребенку недостаточно воспитания, которое он может получить здесь, на острове. И в первую очередь нужна хорошая школа, хотя она, Кэрис, и старается научить его всему, что знает. Разумеется, ей будет мучительно трудно расстаться с мальчиком. Но его благополучие для нее важнее. Впрочем, та самая смутная мысль, что мелькала у нее в голове, начала оформляться: если Дэниел приехал не просто навестить сына, а забрать его с собой в Штаты, то там им тоже понадобится няня. А кто лучше справится с этой ролью, чем она, Кэрис? Она уже так долго заботится о мальчике, за год сотворила с ним чудо…

Предварительно справившись у домоправительницы, где можно найти госпожу Фиесту, Кэрис обогнула дом и оказалась под широким, обнесенным кованой чугунной решеткой балконом гостиной, откуда через высокие застекленные двери лился в сад яркий свет. Прямо с балкона к раскинувшемуся внизу розарию сбегала кованая лесенка.

— У нее есть какая-нибудь квалификация? — вдруг раздался над головой Кэрис резкий, как удар хлыста, голос, заставивший ее застыть на месте. Притаившись у шершавой стены под балконом, где в тени ее никто не мог заметить, женщина вся обратилась в слух. Глубокий, звучный голос принадлежал Дэниелу Кеннеди, и она инстинктивно поняла, что речь идет о ней.

— Какая там квалификация, о чем ты говоришь? Ты воображаешь, что кто-нибудь с настоящим образованием согласится тратить силы на твоего неуправляемого сына? Очнись, Дэниел. Кэрис просто единственная, кто от него не сбежал, — послышался в ответ недовольный голос Фиесты.

— И мне совершенно ясно почему, — ядовито отозвался тот. — Она сама еще легкомысленная девчонка. Искательница приключений! Босая, волосы всклокочены — вылитая туземка. Очевидно, эта работа была для нее единственным шансом встать на ноги. Откуда ты ее выкопала? — (Кэрис будто ударили. Она судорожно вжималась в стену.) — А что это за младенец у нее на руках? Я плачу ей, чтобы она ухаживала за Джошем, а не за какими-то посторонними детьми.

— Тэра — ее собственная дочь.

Собеседник чуть не задохнулся от возмущения.

— Еще хуже! Почему ты в прошлый раз мне ничего не сказала?

— Ты думаешь, я фокусник, который из воздуха достает, что хочешь? Я привезла ее сюда, потому что она молодая, здоровая и показалась мне достаточно компетентной, чтобы справляться с мальчишкой. Меня не интересовало, есть у нее дети или нет. Кстати, как выяснилось, ребенку с Кэрис вовсе не плохо.

— Не плохо? — Он ушам своим не поверил. — Какая-то нечесаная неряха с незаконным…

Довольно! Это невыносимо! Кэрис в ярости заткнула уши руками и не помня себя побежала прочь.

Но влажная духота ночи вскоре лишила ее сил. Когда она добралась до пляжа, то уже едва дышала. Одной рукой Кэрис судорожно хваталась за горло, другой — выдернула из волос золоченую заколку. Яростно тряхнув головой, она наконец дала упрямым волосам долгожданную свободу.

Неряха? Легкомысленная? Искательница приключений? Как он смеет? Что он вообще может о ней знать?! По щекам Кэрис бежали слезы. Обида и бешеная злость раздирали ее на части. Как гнусно и несправедливо! Ведь он совсем ее не знает! А Фиеста? Почему она не вступилась, почему промолчала? Кэрис отдавала работе всю себя, и Фиесте это было известно. Отчего же такое бездушие?

Плохо соображая, что делает, она нервно загребала босыми ногами пену прибоя, но вот, постепенно, кипящая в жилах кровь начала остывать, а в рассуждения возвращался здравый смысл. Может, Фиеста хоть сейчас старается как-то объяснить отцу Джоша, что няня выполняла — и совсем не плохо — его собственные обязанности воспитателя? Делала то, чем он давно должен был заняться сам! Хотя следует признать, что сегодня Дэниел Кеннеди, пусть и на свой лад, все-таки проявил беспокойство о сыне. При этом, правда, оскорбляя и третируя ни в чем не повинных людей, думала Кэрис. Нет, не заслуживает он никаких оправданий и снисхождения! Что это за отец? Не отец, а исчадие ада!

— Пока ты тут пялишься на звезды, кто, черт возьми, присматривает за моим сыном?

От неожиданности у Кэрис чуть не остановилось сердце. Чья-то рука внезапно и больно ухватила ее за локоть и выволокла на сухой песок.

В этот момент тяжелые облака расступились, в просвет выглянула луна, и в ее бледном свете она узнала Дэниела Кеннеди. Поспешно овладев собой и стряхнув с себя его руку, Кэрис с достоинством подняла голову. Незаслуженные оскорбления, брошенные им, пробудили в ней гордость и отвагу. Когда Кэрис заговорила, голос ее звучал на редкость твердо и уверенно.

— Вам нет нужды беспокоиться — ваш сын в хороших руках, — сказала она. — Он сейчас спит, а я вовсе не пялюсь на звезды от нечего делать. И отнюдь не пренебрегаю своими обязанностями… даже если кажусь кому-то нечесаной неряхой!

Он ошалело смотрел на нее, явно не поняв последних слов. Кэрис пришлось пояснить:

— Я ходила на виллу, чтобы поговорить с Фиестой, и случайно услышала ваш разговор. — Ее зеленые глаза сощурились. — Однако, когда речь пошла о незаконных детях, мне расхотелось слушать! — Одарив обидчика взглядом, исполненным бесконечного презрения, она повернулась и зашагала прочь. Он не стал ее догонять.

По возвращении у Кэрис хватило сил скрыть обиду и злость и отпустить Шафран домой, пообещав рассказать обо всем утром. Той ничего не оставалось, как удовлетвориться этим заверением.

Налив в стакан сока, Кэрис уселась на освещенной свечой веранде — чтобы успокоиться. Но злые слова Дэниела Кеннеди о том, что она плохо выполняет свою работу, все еще жгли ее. Подумать только: в кои-то веки сподобился навестить ребенка и…

— Я хочу видеть моего сына. — Словно призрак, он собственной персоной возник за перилами веранды.

Кэрис изумленно распахнула глаза. По крайней мере, хоть разрешения спрашивает, если, конечно, она верно истолковала его слова. Или все же это приказ?

— Джош сейчас спит, — сдержанно ответила она.

Он поднялся к ней на веранду, и при освещении, хотя и не слишком ярком, Кэрис смогла разглядеть его получше. Смуглый, черноволосый, с каким-то демоническим налетом в выражении лица и всей повадке, окруженный неуловимым ореолом тайны, он, несомненно, обладал обаянием — пусть даже и отрицательного свойства.

— Я не спрашивал вашего позволения. Я сказал, что хочу его видеть, — заявил Дэниел Кеннеди тоном, не допускающим возражений.

Поколебавшись, Кэрис медленно поднялась с места. Нет, не нравился ей этот человек. Впрочем, он не нравился ей еще до того, как она увидела его впервые. Он не умеет ладить с людьми, он скверно к ним относится. Еще не успев узнать ее, Дэниел Кеннеди уже наговорил о ней столько гадостей. Однако он отец Джоша, и этого, увы, нельзя отменить.

Да, с этим приходилось считаться, и, несмотря на поздний час, Кэрис взяла со стола свечу и через длинную веранду двинулась в дом.

Мужчина шел следом, она чувствовала, как черные глаза неприязненно сверлят ее обнаженную в вырезе платья спину. Где-то внизу позвоночника опять начало покалывать. Бесшумно и осторожно открыв дверь в спальню мальчика, Кэрис подняла свечу повыше и отступила на шаг — чтобы пропустить гостя. Но тот, к ее удивлению, взял свою проводницу за локоть и стал настойчиво подталкивать вперед. И уж окончательно сразил ее, пробормотав:

— Не хочу, чтобы он, проснувшись, увидел меня и испугался.

Страшноватое признание! Обуреваемая противоречивыми чувствами, Кэрис стояла рядом с ним в изножье детской кроватки. Какое темное прошлое связывало этих двоих — отца и сына? Связывало и разделяло… И все-таки желание Дэниела увидеть своего ребенка спящим, чтобы не напугать, свидетельствовало о некоторой деликатности этого человека.

Джош мирно спал, лежа на спине и повернув голову набок. Покрывавшая его простыня съехала до пояса. Спящий ребенок не подозревал, что за ним сейчас наблюдают двое: его няня — с любовью и живым участием — и отец… Какие чувства владели им?.. Женщина отважилась искоса взглянуть на Дэниела Кеннеди. Он сжимал медную перекладину кровати с такой же свирепостью, с какой утром поручень яхты. Взгляд тяжел и неподвижен. На непроницаемом лице не шевельнулся ни один мускул. Отец не рад видеть сына, вновь печально отметила Кэрис. Дэниел Кеннеди выполняет неприятную обязанность…

Джош вздохнул во сне, и в этот момент ресницы Дэниела дрогнули. Мимолетное движение, но сердце Кэрис неистово забилось — она уже страстно надеялась, что видит проявление, пусть слабой, родительской любви. Той любви, которой заслуживает каждый ребенок и которой так не хватает маленькому Джошу. Но вспыхнувшая искра мгновенно угасла. Отец мальчика бестрепетно отступил от кроватки. Отошла и Кэрис. Пламя свечи в ее руке качнулось — это он внезапно приблизился к ней почти вплотную.

— Вы хорошо о нем заботитесь, — промолвил Дэниел голосом глухим и хриплым, так что Кэрис с трудом разобрала слова. Что это — неужто комплимент? Она комплимента никак не ожидала. — Таково первое впечатление, — тут же поспешил добавить Дэниел столь гнусным тоном, что она опешила.

Выскользнув вслед за гостем на веранду, Кэрис прикрыла за собой дверь и только тут, поднеся свечу к его лицу, ответила вежливо, но твердо:

— Я полагаю, вы не будете разочарованы и впредь, мистер Кеннеди.

— Будем надеяться, — неприветливо обронил он. — Не хотелось бы начинать семейную жизнь с устранения того вреда, который мог быть нанесен вами ребенку за этот последний год.

И, не давая ей возможности ответить на подобный, ничем не оправданный выпад, Дэниел Кеннеди растворился в душной темноте ночи.

Кэрис стояла на веранде, бессмысленно пялясь в черноту зарослей. Семейная жизнь… Значит, он женат на той красивой женщине с резким, неприятным голосом, а это — их свадебное путешествие?

Ну а мать Джоша? Вполне возможно, что Дэниел с ней развелся и Симона — его вторая, а то и третья… четвертая жена. Как тяжело думать об этом! Бедный маленький Джош, он не заслужил такой доли!

Но все это не мое дело, уныло напомнила себе Кэрис. И продолжала предаваться мучительным размышлениям. Значит, они приехали, чтобы увезти Джоша с собой. Оба такие красивые и такие бездушные! Ни с того ни с сего она вдруг снова почувствовала укол зависти, как утром. Да, приходилось признать: она завидует этой красивой, холодной и малосимпатичной Симоне. Завидует тому, что, будучи женой отца мальчика, она имеет неоспоримые права на Джоша. Тому, что они вместе начинают новую жизнь и у них будет семья… то, чего так не хватало Кэрис. Но дальше этого ее зависть не простиралась. Напротив, на смену приходила жалость. Быть женой Дэниела Кеннеди — это, вероятно, все равно что повенчаться с самим сатаной. Не жизнь, а кромешный ад!

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Наклони голову, Джош. Отлично! — раздавался с прибрежных камней ободряющий голос Кэрис. Мальчишка стоял на нависавшем над ручьем каменном выступе чуть повыше. — Согни ноги в коленях. Так, молодец. А теперь прыгай!

На этот раз он не сдрейфил. Изготовившись как было велено, Джош совершил почти идеальный прыжок в теплую, прозрачную воду. Кэрис сама тут же бросилась в воду и, быстро работая руками, как заправская пловчиха, устремилась к своему питомцу.

— Получилось! Получилось! — радостно вопил Джош, шлепая по воде руками и ногами.

— Я знала, что у тебя получится, — рассмеялась Кэрис, хватая мальчишку и прижимая к себе. Потом отпустила и развернула — так, чтобы он мог усесться ей на спину. Джош уцепился за нее, хохоча от восторга, и они вместе поплыли к берегу.

Но не успели они выбраться из воды, как детский смех оборвался. Джош молча соскользнул на песок и застыл у нее за спиной. С камня, чуть поодаль, за ними наблюдал Дэниел. Глаза его опять были скрыты темными очками, и Кэрис не могла определить, какое впечатление произвело на него достижение сына.

Кэрис отодвинулась в сторону: нехорошо было прятать ребенка от отца. Но, прежде чем она успела взять мальчика за руку, чтобы подбодрить, тот сорвался с места и бегом помчался к дому, где Шафран осталась присматривать за Тэрой. Вздохнув, Кэрис подняла с земли свой саронг и начала обертывать его поверх мокрого купальника. А между тем краем глаза видела, что к ней приближается Дэниел.

Остановившись напротив, он сорвал с лица темные очки, и теперь стало ясно, что он хмурится. Впрочем, Кэрис не удивилась. Похоже было, что этот человек вообще не часто улыбался.

— Что это еще за представление? — жестко спросил он.

Кэрис молча завязывала на груди саронг. Узел приходился как раз в ложбинке посредине, и Кэрис неприятно удивило то, что взгляд мистера Кеннеди, по-прежнему хмурый, задержался на узле дольше, чем позволяли приличия. Горько усмехнувшись, она подумала, что этот новобрачный, видимо, еще не расстался с холостяцкими замашками. Явный ловелас, что, конечно, многое объясняло. Предположение Кэрис о его третьем или четвертом браке, вероятно, не лишено оснований — этот Дэниел Кеннеди менял жен как перчатки.

Кэрис вздернула подбородок и спросила с обезоруживающей прямотой:

— Вы имеете в виду прыжок в воду или бегство Джоша?

Ему определенно не понравилась ее ирония, и он ответил еще более грозным взглядом.

— Прыжки, конечно!

— Это я научила мальчика. Сегодня ему впервые удалось нырнуть по всем правилам. — Помолчав, она добавила: — Кстати, меня зовут Кэрис Пайпер. Вчера мы с вами забыли познакомиться. — Она постаралась изобразить теплую улыбку и ради Джоша быть с ним приветливой. Вчера Кэрис много размышляла над тем, как ей следует относиться к этому человеку. Он ей не нравился, и было ясно как Божий день, что едва ли понравится впредь. Но ее задача — сделать все возможное для Джоша. И если для этого требуется быть приветливой с его отцом, что ж — она будет приветливой. Кэрис даже дружелюбно протянула ему руку.

Он сделал ответный жест вежливости, и, против ожидания Кэрис, рука его оказалась теплой.

— Да, я слышал ваше имя, мисс Пайпер.

— Миссис, с вашего позволения, — решительно поправила Кэрис, обжигая его взглядом. — Моя дочь Тэра — отнюдь не плод незаконной любви, а я — не легкомысленный подросток, — жестко добавила она, напоминая ему вчерашнее. — Правильнее всего будет классифицировать меня как разочарованную вдову. Я-то надеялась, что уж к сегодняшнему дню вы навели у Фиесты справки о той, кому платите деньги за воспитание вашего сына.

И это называется «быть приветливой»! — внутренне обругала себя Кэрис. Но он тоже хорош! Попробуй-ка быть приветливой с таким типом!

В ответ он пронзил ее взглядом, точно клинком.

— Вижу, вы не теряете присутствия духа. Не уверен только, что этого достаточно для воспитания моего сына.

Выдержав его взгляд, она сдержанно проговорила:

— Я полагаю, что при общении с Джошем присутствие духа — главное, мистер Кеннеди. Люди, наделенные им в меньшей степени, не сумели добиться и малой доли того, что удалось мне.

— Что же удалось вам?

Этот его инквизиторский тон переходил всякие границы. Но Кэрис предпочла не лезть на рожон.

— Кое-что удалось, — кротко ответила она. И тут же, не выдержав, добавила со сладкой улыбкой: — Почему бы вам не уделить ему немного времени и самому не проверить?

— Именно это я и собираюсь сделать.

Кэрис посмотрела ему прямо в лицо. Глаза ее сами собой презрительно сощурились.

— Лучше поздно, чем никогда! — сорвалось с ее губ.

Резко повернувшись, она пустилась было прочь. Но тут он схватил ее за локоть и с такой силой встряхнул, что с волос ее градом посыпались капли воды, усеивая загорелые плечи сверкающими бриллиантами. В тот же миг Дэниел отпустил ее руку — будто ему просто было нужно остановить ее.

— На все бывают причины! — быстро и с необычайной серьезностью заговорил он. — Судьба моего сына сложилась под влиянием определенных неблагоприятных обстоятельств. Не вам судить, насколько обоснованны были принятые решения, и можно ли было их избежать. Мне глубоко небезразлична судьба Джоша, и я стараюсь все устроить наилучшим для него образом. Прошу держать это в вашей хорошенькой головке и не делать поспешных выводов. И не вздумайте со мной воевать. Напротив, мне потребуется ваша помощь — для того, чтобы наладить контакт с сыном, прежде чем я заберу его отсюда. Вы меня поняли?

Некоторое время Кэрис смотрела сквозь него… Итак, он хочет, чтобы она помогла ему наладить отношения с сыном. Какая ужасающе противоестественная для отца просьба, да еще обращенная к совершенно чужому человеку! И неужели он всерьез боится, что она станет противиться его намерениям? От этого предположения становилось еще грустнее. Разве он не видит, как хорошо она относится к мальчику?

— Так могу я рассчитывать на ваше содействие? — чуть смягчив тон, переспросил он, так и не дождавшись ответа.

Кэрис отбросила назад волосы, с которых на лицо продолжала стекать вода, мешая ей смотреть.

— Я люблю Джоша, а значит, беспокоюсь и о его будущем, мистер Кеннеди, — просто сказала она. — Я желаю ему самого лучшего, и если вы подозреваете, что я стану вам препятствовать, значит, плохо разбираетесь в людях.

На миг глаза его потемнели от гнева, но тотчас же это выражение сменилось холодной невозмутимостью.

— Отлично. Если вы будете на моей стороне, все пойдет хорошо.

На его стороне! Если уж на то пошло, она всегда будет на стороне Джоша. Этот ребенок остро нуждается в защите. Мальчик боится отца, и на это должны быть очень веские причины. Да, она будет помогать отцу, но Джош для нее всегда останется на первом месте.

— Когда вы намереваетесь его забрать? — спросила она осторожно.

— Чем раньше, тем лучше. Симона плохо переносит тропики.

Уж не ослышалась ли она? Кэрис в испуге уставилась на собеседника. Ну, если от нее требуют содействия на таких условиях, она отказывается помогать.

— Я не думаю, что в данном случае вашей жене должна отводиться решающая роль! — выпалила она. — Как мне кажется…

— Симона мне еще не жена, — оборвал ее он. — И советую вам думать только о ваших обязанностях!

Она испытала странное облегчение при этом известии: Симона еще не успела сделаться мачехой Джоша! Однако с ее губ сорвались взволнованные слова:

— Постойте, мистер Кеннеди! Где же справедливость? Да, меня наняли ухаживать за Джошем. Вы сами знаете, это нелегкое дело, но я стараюсь выполнять мои обязанности как можно лучше. Теперь вы являетесь невесть откуда, ожидая, что мальчик бросится к вам с распростертыми объятиями, а затем собираетесь одним махом выдернуть его из той жизни, к которой он только-только начал привыкать. И все потому, что вашей даме не нравятся тропики! А какое же место отводится чувствам Джоша?

— Ну, хватит! — хрипло приказал он.

— О нет, не хватит! Очевидно, детская психология не ваш конек. Но что касается вашей компетентности как отца, то с ней дело обстоит еще хуже. Однако обстоятельства не сбросишь со счетов. На первом месте должны стоять чувства и душевное здоровье Джоша. Может, я и не имею официального допуска к воспитанию детей, мистер Кеннеди, но зато я хорошо знаю, как их любить!

В бешенстве комкая в руке полотенце, Кэрис сорвалась с места и понеслась прочь. Босые ноги с такой силой вдавливались в песок, что к тому времени, как она достигла тени сада, ободранные пятки прямо-таки горели. Но когда она вошла в кухню, ее уже начало охватывать раскаяние за несдержанность. За столом сидел, мусоля печенье, притихший Джош, и Кэрис пришлось взять себя в руки — мальчик не должен догадаться о происшедшем конфликте. Ее мучил стыд. Разумеется, она не имела никакого права вести себя с мистером Кеннеди подобным образом.

Полная решимости начать все сначала, Кэрис сделала глубокий вдох. Прочь самолюбивые эмоции, главное — судьба ребенка.

— Я сейчас говорила с твоим папой, Джош. Он просто восхищен тем, как ты ныряешь. Сказал, что…

Дверной проем заслонила какая-то тень. Кэрис обернулась, думая, что это Шафран с Тэрой на руках, но ошиблась. То был он, сам дьявол собственной персоной, и у Кэрис по спине уже привычно побежали мурашки…

— Я попросил, чтобы Кэрис и меня так научила. — На сей раз, против ожидания, он не бушевал и даже не сердился. По правде сказать, голос его звучал даже приятно. — У меня так никогда не получалось. Но Кэрис ответила, что еще подумает, вот я и решил обратиться к тебе, Джош. Как ты считаешь, няня согласится дать мне несколько уроков?

Опустив голову, Джош напряженно разглядывал свое печенье. У Кэрис перехватило дыхание при виде того, как бедный мальчик силится преодолеть какой-то мучительный внутренний разлад.

Кэрис снова бросила быстрый взгляд на прислонившегося к дверному косяку человека. Глаза их встретились, и в его глазах она с удивлением заметила понимание, даже — вот чудо! — необычную мягкость, словно он просил извинения за то, что был так резок. Чувствовалось, что Дэниел хочет найти общий язык с сыном, а это уже кое-что. Так и быть: она его извинит и подыграет ему — ради Джоша, только ради Джоша. Отведя взгляд, она направилась к холодильнику, чтобы приготовить всем прохладительные напитки.

— Я уже подумала, Джош. Это неплохая идея. Мы поучим его вместе — ведь у тебя теперь так хорошо получается! — Она беззаботно рассмеялась, пытаясь ободрить и развеселить малыша. — Только, держу пари, ничего у него не выйдет. Ну, да ладно, все равно посмотрим, как смешно он будет прыгать.

Но Джош явно не находил в этой затее ничего хорошего. К ужасу Кэрис, он швырнул на стол недоеденный крекер и пулей вылетел из кухни. Кэрис зажмурилась, как от боли. В следующую секунду ее заставил вздрогнуть звук захлопнувшейся двери — в детскую.

— Погодите немного, дайте ему время привыкнуть, — поспешно пробормотала она, ожидая, что Дэниел сейчас бросит ей в лицо очередное обвинение в скверном воспитании его сына. Но Дэниел, казалось, был совершенно сокрушен своим поражением. С угрюмым видом он опустился на стул, только что оставленный Джошем.

На миг Кэрис прониклась сочувствием к этому незадачливому отцу, уже не в первый раз отвергаемому собственным ребенком.

— Налить вам соку? — предложила она. И, не дождавшись ответа, поставила перед ним стакан с охлажденным напитком.

Она не знала, что сказать. Старшего и младшего Кеннеди, очевидно, разделяло какое-то переживание, столь глубоко затронувшее души, что Кэрис засомневалась, смогут ли эти двое когда-нибудь наладить отношения, которые должны быть между отцом и сыном.

— Он всегда и со всеми такой? — спросил Дэниел, кивком поблагодарив ее за угощение. — Угрюмый, замкнутый, злой на весь мир?

Прислонясь к холодильнику и отпивая маленькими глотками сок, Кэрис из-под густых ресниц задумчиво наблюдала за ним.

— Со всеми, кроме меня, — честно призналась она. — Джош неплохо относится и к Шафран, но не так доверяет ей, как мне. — Сказав это, она почти сразу же пожалела, что не скрыла горькой правды: если Дэниел Кеннеди хоть немного любит Джоша, то как больно ему, должно быть, слышать, что сын лучше относится к чужим людям, чем к родному отцу. — Не хочу, чтобы это звучало как похвальба, но я действительно единственная, чей авторитет он признает. — Кэрис тихонько вздохнула. — Вначале я чуть не сбежала. У нас с Джошем шла настоящая война. — Голос ее дрогнул, когда она вызвала в памяти все душевные травмы, пережитые ею и ребенком в тот период. Страшно представить, что было бы сейчас с мальчиком, отступись она тогда, как другие.

— Продолжайте, — отрывисто сказал он. Судя по тону, Дэниелу Кеннеди было нелегко слышать все это.

— Но мне было очень жаль его… Я сама мать и, как только представила, что кто-нибудь может так же равнодушно обойтись с Тэрой…

Слушатель на миг зажмурился.

— Думаете, я отказался бы поступить по-другому, будь у меня возможность? Во всяком случае, я плачу столько, сколько нужно, чтобы обеспечить сыну самый лучший уход! — сурово заявил он.

— Да, конечно, — устало согласилась Кэрис. При чем здесь оплата? — думала она. Не все же можно купить… Она опять вздохнула и присела на стул напротив. — Мистер Кеннеди, я не знаю ваших обстоятельств, да и не стараюсь узнать. Мы с вами чужие, однако я хорошо понимаю ваши чувства: вы приезжаете и видите, что вашего ребенка воспитывает человек без нужной квалификации. Но Фиеста правильно вам объяснила: все другие просто отступились от мальчика.

— Почему же остались вы?

— Я ведь уже сказала: не хотелось так сразу отвергать его… Может, действительно, причина в том, что я мать и могу представить себе, что испытывает ребенок. Да, наверное, потому, что я мать…

— И вдобавок, по словам Фиесты, мать, которой больше некуда податься. Потому-то вы с радостью и ухватилась за работу в этом райском уголке, — презрительно бросил он.

Кэрис вздрогнула, как от удара. Что правда, то правда. Она нанялась на работу, потому что отчаянно стремилась уехать и полностью рассчитаться с прежней жизнью.

— Это верно, — просто ответила она, справившись с обидой. — Я была несказанно рада получить здесь работу. Но так же верно и то, что я всей душой привязалась к вашему сыну. Ведь все махнули на него рукой, а я…

— Сколько можно повторять! — нетерпеливо оборвал он ее и внезапно поднялся из-за стола. — Мир его отверг, а вы явились и спасли его. Чего вы, черт возьми, хотите? Чтобы вам дали медаль за гражданский подвиг?

Кэрис смотрела на него, опешив, губы ее побелели. Откуда столько злобы, жестокости в этом человеке?

Неожиданно он глубоко вздохнул и виноватым жестом убрал со лба черные волосы.

— Извините, — пробормотал он. Похоже, сейчас он больше злился на самого себя, чем на нее. — Конечно же, вы старались не ради награды. Послушайте, все это непросто, и я отдаю себе отчет, какие меня ждут трудности. Но я хочу, чтобы сын был со мной. Вас связывают с ним особые узы, вы имеете на него влияние, какого не имеет никто, и… и… — Голос на миг прервался, но Дэниел тотчас же взял себя в руки. — Короче, я хочу, чтобы вы мне помогли.

Кэрис облизнула пересохшие губы. Как у него все просто. Какой он прямолинейный!

— Странный у вас способ добиваться помощи, мистер Кеннеди, — то и дело оскорбляя меня, — медленно проговорила она. — Да, я стараюсь делать свою работу как можно лучше… и не ради медалей. Я даже не очень нуждаюсь в ваших похвалах или в вашей благодарности. Мне довольно и того, что Джош, крепко обняв меня перед сном, пожелает мне спокойной ночи. Довольно того, что он мне доверяет. Все, что меня заботит, — это его будущее, которое не может состояться без вашего участия. Но я опасаюсь за то будущее, что вы ему готовите. — Кэрис смело взглянула в лицо собеседнику. Ей нечего терять, ее работе здесь, на острове, подходит конец. — Быть может, я превышаю свои полномочия и потому заранее прошу прощения, но это необходимо обсудить. Джош нуждается в тепле, внимании и заботе. В терпении и любви тех взрослых, что будут рядом с ним. Но, судя по впечатлению, какое сложилось у меня о вас и о вашей невесте, не похоже, что вы готовы все это ему дать. — Уф, ну вот, дело сделано. Она высказала то, что наболело. Прислонившись спиной к рабочему столу и скрестив руки на груди, он молча слушал, глаза его были сощурены. Тревога за дорогого ее сердцу Джоша придала Кэрис храбрости. — Я не знаю, чем объяснить ваши нападки, ведь вы видите, что Джош ухожен и присмотрен. Я отдаю ему все, что могу, и он платит мне искренней привязанностью… Не будь это так абсурдно, я бы, пожалуй, предположила, что дело тут в… — Она внезапно осеклась.

Ей вдруг все стало ясно. Вот она, все объясняющая, печальная истина. Вот в чем причина его непонятных нападок, неприязни, проявляющейся с той самой минуты, как он сошел на берег и увидел ее — эту, как он выразился, неряшливую и легкомысленную девчонку, которая, тем не менее, сумела завоевать любовь и доверие его сына. Должно быть, это открытие ранило его, как отравленный кинжал.

— В ревности, — угрюмо подсказал он.

Кэрис опустила глаза. Сердце забилось — у собеседника хватило мужества самому сделать подобное признание.

— Простите, — пробормотала она. — Я в самом деле сразу не догадалась, это пришло мне в голову только сейчас. И я даже не смогла выговорить — настолько это чудовищно. — Она подняла к нему лицо, в огромных глазах отражалось что-то вроде раскаяния. — Вы ревнуете мальчика ко мне, потому что мне, а не вам достались его любовь и доверие, ведь так?

— Да, — кивнул он и растерянно взъерошил волосы, словно это признание отняло у него силы и уверенность. — Когда я увидел вас вместе, то сразу понял, какая между вами тесная связь, — отрывисто сказал Дэниел. — Да, я ревную, я завидую вашему влиянию на него, той власти, которую вы имеете над моим сыном.

Кэрис неприязненно качнула головой: недавно вспыхнувшее сочувствие к Кеннеди угасло — от одного неудачно выбранного им слова. Понимает ли он, что сказал? Или таков и есть его взгляд на вещи?

— Погодите, мистер Кеннеди! При чем здесь власть? Я говорю о доверии. Власть в данном случае — совсем неподходящее слово!

Но его не смутил ее горячий протест — он и не думал поправиться. Или извиниться.

— Власть или доверие — какая разница? Главное, что и тому, и другому будет положен конец, когда мой сын научится любить и уважать меня. За этим я сюда и приехал… Тогда ваши услуги больше не потребуются, и вы исчезнете из его жизни, что будет совершенно правильно. — Холодная циничность, с какой Дэниел Кеннеди оперировал чужими судьбами, потрясла Кэрис. Очевидно, она инстинктивно отпрянула, потому что отец ее воспитанника вдруг быстро схватил ее за руку, словно боясь, что ненавистное существо исчезнет прежде, чем он окончательно с ним разделается. — Именно так должно быть, — тихо и внушительно сказал Дэниел, — и это вы должны были хорошо представлять, когда брались за работу. Ничто не вечно, все кончается. А теперь, если у вас есть еще что сказать по поводу моего сына, буду рад выслушать. Итак, слушаю.

В ожидании ответа он чуть ослабил хватку на ее запястье, и его большой палец вдруг принялся настойчиво — вверх-вниз — поглаживать руку женщины, то место, где бился пульс. От грубоватой ласки у Кэрис против воли быстрее побежала кровь в жилах. И тотчас она поняла, что он это почувствовал. Она глядела на него в смятении и недоумении. Зачем? Зачем он так нескромно гладит ее? И почему, объясните, пожалуйста, так закипела в ней кровь? Опомнившись, Кэрис выдернула руку. Он не возражал. Возмущенно сверкнув глазами, она принялась сердито тереть запястье, но в ответ его глаза вдруг блеснули лукаво и поддразнивающе… даже с издевкой.

— Рад, что вы, наконец, догадались это сделать. Я уж было подумал, что вам нравится, — насмешливо сказал он.

Он еще над ней насмехается!

— А мне показалось, что вам! — вскинула голову Кэрис, избирая нападение как лучший вид защиты. Но он в ответ только улыбнулся, загадочно и иронически.

— Позвольте успокоить ваше взволнованное сердце, — проговорил он, чем вызвал у Кэрис новый прилив гнева: что это еще за «взволнованное сердце»? — Вы порывались убежать, а я еще не высказался до конца. Хотелось смягчить сложившееся у вас впечатление обо мне как о никудышном родителе. Тут я почувствовал, как участился при моем прикосновении ваш пульс, и спросил себя: почему?

Глаза его озорно блестели, и Кэрис не стерпела:

— Позвольте успокоить ваше взволнованное сердце, мистер Кеннеди! Мой пульс участился не от эротического возбуждения, как вам хочется думать. Меня возмутила ваша бесцеремонность. Если одинокая женщина целиком посвятила себя заботам о двух маленьких детях, то это не означает, что она должна умирать от желания всякий раз, как мужчина коснется ее руки. Запомните же: мы с вами будем разговаривать только о вашем сыне. Поэтому попрошу впредь не распускать руки и оставлять при себе намеки, когда вам захочется ко мне обратиться!

С этими словами Кэрис повернулась к нему спиной и поспешно вышла из кухни. Опомнилась она только на берегу, у самой кромки прибоя. Волны ласково накатывали на ее голые ноги, приятно остужая и освежая. Ах, это чертово прикосновение едва не погубило ее! Такое неприметное и такое сокрушительное! Ужасно! Ведь он ей даже не симпатичен. Но теперь она поняла, в каком плачевном состоянии находятся ее разум и чувства, если один нескромный жест совершенно чужого человека мог так легко вызвать волнение в крови.

Молодая женщина забралась под тень густой пальмы и уселась, обхватив колени. Одно прикосновение… Она так долго была лишена мужского общества. Она всегда только с детьми. Тэра и Джош — всякий день и всякий час, днем и ночью. Когда они спят, она сидит одна. Уже давно ей не к кому обратиться за утешением. Уже давно никто просто не обнимал ее. Кэрис набрала горсть песка и задумчиво глядела, как он медленно сыплется между пальцев. Вот и моя жизнь, грустно подумала она, незаметно утекает, как песок. Без любви, без душевного тепла, без радости для одинокого сердца.

Чья-то легкая рука легла ей на плечо, и Кэрис дернулась как ошпаренная. Сердце чуть не выскочило из груди. На нее с высоты своего роста смотрел Дэниел.

Он присел рядом с ней.

— Извините, — проговорил он. В его голосе звучала, казалось, неподдельная искренность. — Я сожалею, что, не подумав, обидел вас. — Он как бы с удивлением пожал плечами. — Вы оказались не такой, как я ожидал. Первое впечатление о вас, там, на пристани, было совсем другим. У вас был такой юный и… первобытный вид: босые ноги, развевающиеся волосы, спящий младенец на руках… И к вам пугливо жмется мой сын! Он ищет вашей защиты! Все это буквально приводило в бешенство.

Больно закусив губу, Кэрис напряженным, застывшим взглядом уставилась в море. Такое признание, должно быть, нелегко далось ему. Кэрис давно поняла, что перед ней гордец, человек с характером, а кроме того, с каким-то тяжелым прошлым, которое так плачевно отразилось на его сыне. И вот этот человек готов чуть ли не покаяться. И все ради того, чтобы обрести сына.

— Сблизиться с сыном мне, похоже, не удастся без вашего содействия, — негромко и доверительно говорил он. — Я жду от вас сотрудничества, а не борьбы. А мы с вами все время сражаемся. Признаю, отчасти я сам виноват в этом, и приношу свои извинения. Но прошу вас, подыграйте мне. Вы правильно заметили: мы ничего не знаем друг о друге и находимся в плену неверных представлений, а это не в нашу пользу. Я уважаю и ценю то, что вы сделали для мальчика, но теперь мне нужно больше, много больше.

Разумеется, он может извиняться, оправдываться, но есть ли сердце у него в груди? В конце концов, он бросил сына на произвол судьбы. А теперь вот приехал, чтобы заявить на него права, вернуть обратно. Но разве это так легко сделать? Конечно, нет, особенно если учесть его себялюбивый характер и сопротивление Джоша. И ее собственные эмоции — когда своими руками придется отрывать от себя ребенка, который стал ей так дорог. Все чувства Кэрис были в смятении. Наконец она повернула голову и посмотрела на него.

— Я буду вам помогать, — мягко сказата она. — Да я никогда и не отказывалась, не стоило вам сомневаться. Если я спорю, то только потому, что хорошо изучила Джоша и мне хочется, чтобы все у него складывалось удачно. Вы можете рассчитывать на мою поддержку. Но, конечно, если вы будете заботиться о его интересах, — поспешно добавила она.

— Отлично, — кивнул Дэниел.

Они еще сидели некоторое время, глядя на море. Каждый думал о своем. Каждый по-своему представлял, каким должно быть будущее Джоша… Кэрис остро ощущала присутствие рядом с ней Дэниела, сильного мужчины, с твердым характером, порой самоуверенного и высокомерного, впрочем, обладающего несомненным обаянием. И вот выходило, что маленький мальчик имеет власть сделать его зависимым, жаждущим любви. Джош ему небезразличен, и это главное.

— С чего вы собираетесь начать? — нарушила она молчание. — Я имею в виду налаживание отношений с сыном. — Голос звучал негромко, но настойчиво. Она боялась, что Дэниел все-таки не осознает всей трудности и громадности задачи.

— Я думал, может, вы выскажете свои соображения на этот счет.

— Но ведь у меня нет педагогического образования — вы забыли?

— У меня тоже.

Она засмеялась и, посмотрев на него, обнаружила, что и он улыбается. «Взволнованное сердце» тотчас дало себя знать, но Кэрис не огорчилась, потому что отнесла это на счет радостного облегчения — лед тронулся. Худой мир всегда лучше доброй ссоры.

— Только имейте в виду: впереди долгий и трудный путь, — серьезно покачала она головой.

— Тогда позвольте мне внести предложение. Давайте начнем с того, что вы будете приводить Джоша по утрам на виллу и…

— Ну, нет! — возмущенно замотала головой Кэрис. — Это предложение отпадает. Я не вожу и ни за что не поведу Джоша на виллу. Когда Фиесте что-нибудь нужно, она сама к нам приходит.

Он уставился на нее, точно не веря своим ушам.

— Это еще почему?! Почему вы не водите его туда? Я-то думал, что он общается с людьми!

— Но там же вечно все пьяные! — негодующе воскликнула Кэрис. — Неужели вы считаете для ребенка полезным общение с толпой разгульных отдыхающих? Да ни в коем случае! Я этого не допущу. — Она вскочила и отряхнула песок с саронга. — Общайтесь с Джошем где угодно, только не в этом притоне! — И Кэрис рванулась прочь.

Но Дэниел не дал ей далеко уйти, догнал и схватил за руку. Лицо его потемнело от гнева.

— Вы, кажется, обещали помогать.

Кэрис удивленно смотрела на него, не понимая, чем вызвана столь резкая перемена в его настроении.

— Конечно. Но помощь не означает слепое повиновение любой вашей прихоти, — возразила она. — Да, я согласна с вами сотрудничать, но только ради блага и счастья ребенка. Я не считаю, что таскать Джоша в компанию старых выпивох и длинноногих шлюх — это лучший способ сделать мальчика счастливым!

Он отпустил ее руку и в замешательстве вновь пробежался пальцами по своей густой шевелюре. Потом взглянул Кэрис в лицо и, к ее удивлению, кивнул.

— О'кей, согласен. Я не сообразил. Честно говоря, не приходило в голову посмотреть на дело с этой стороны. А какие предложения будут у вас?

У Кэрис зародилась одна мысль, но она колебалась. Пусть подумает сам: в конце концов, это его сын. Хотя она, конечно, лучше знала Джоша. Тот ненавидел дом Фиесты и всегда чувствовал себя намного уютнее в коттедже, который, по сути, и был ему родным домом.

— Я полагаю, вы… с Симоной остановились на вилле? — (Тот кивнул.) — А не могли бы вы вместо этого, на время, переселиться в один из коттеджей?

— Они же все заняты, да и Симона не… — Под взглядом Кэрис он осекся.

— О, ни слова больше! — с напускной веселостью отозвалась молодая женщина. — Иначе я решу, что вы у нее под башмаком!

В ответ он тоже улыбнулся.

— Симона бы пришла в восторг от вашего замечания. Впрочем, не в этом дело. Итак, коттеджи заняты. Что еще вы имеете предложить?

— Знаете, я не могу так надолго оставлять Джоша без присмотра, ведь я отсутствую слишком много времени. Может, обсудим все по дороге? — сказала она, поворачивая к коттеджу. Дэниел двинулся за ней. — Видите ли, я подумала, что было бы лучше, если бы вы с Симоной жили в отдельном домике. Тогда вам было бы легче общаться с Джошем. Но раз они все заняты…

— Да, и к тому же в мои планы не входило так скоро знакомить Джоша с Симоной.

— О! — только и произнесла Кэрис, несколько озадаченная, но одновременно и обрадованная. — Пожалуй, это разумно. — И, повернувшись к нему, улыбкой поспешила смягчить горькую правду. — И с вами-то, с одним, будет достаточно тяжело.

Дэниел сокрушенно усмехнулся, глядя в сторону, однако кивком согласился с ней.

— Джош чувствует себя… как бы это сказать… в большей безопасности, что ли, среди привычного окружения, — продолжала она, ободренная его пониманием. — Видите ли, в привычной обстановке он более уверен. — (Дэниел опять согласно кивнул.) — Я боюсь, что если мы разрушим привычную для него повседневность, то поставим вашего сына перед жестоким испытанием. Нам следует действовать не торопясь. Первым делом надо, чтобы он к вам привык, проникся доверием. Собственно, в этом и суть. Тогда ему будет не страшно покинуть остров вместе с вами. Он сам с радостью поедет и… и… — О Боже, от волнения у нее перехватило горло. Джош уедет отсюда со своим отцом и совсем позабудет о том, что у него была няня, что когда-то она и Тэра существовали в его жизни! Кэрис прокашлялась, сердито отгоняя эти мысли. — Да-да, мягко, потихоньку… Ежедневно вы будете видеться с ним у нас в коттедже, а… а когда… все образуется… Постойте, мне, кажется, пришла… одна мысль… возможно, неплохая…

Кэрис даже остановилась, окончательно запутавшись в словах. Дэниел тоже замедлил шаг и, легонько взяв ее за плечи, вопросительно взглянул на нее.

— Не понял, что вы имеете в виду?

Но Кэрис испытывала внутреннюю борьбу. Пришедшая ей на ум идея, каким образом легче и безболезненнее осуществить воссоединение Джоша с отцом, казалась правильной и разумной, вот только как воспримет ее Дэниел? Он может понять все превратно, решит, что она слишком много на себя берет. Но ведь она старается не для себя, а для его сына, и Дэниел должен это понять, потому что у них одна и та же цель — помочь ребенку.

Набрав в грудь побольше воздуха, Кэрис смело встретила его взгляд.

— Я думаю, что через несколько дней, когда вы уже получите представление о жизни, привычках и распорядке Джоша, было бы неплохо, если бы вы… мм… переехали в наш коттедж. — Готово! Трудные слова произнесены. Все равно другого выхода она не видела. — Ведь вам нужно завоевать любовь вашего сына и убедить его, что вы тоже его любите. Живя с ним под одной крышей, вам будет легче достичь успеха. Ежедневно приходить — нет, этого недостаточно. Сейчас вам потребуется посвящать Джошу всего себя. Он должен почувствовать, что и в будущем вы всегда будете рядом — его защита, поддержка и опора… и днем, и ночью. Вы меня понимаете? — почти задыхаясь, взволнованно проговорила она и замолчала, в ожидании ответа нервно теребя край саронга.

Тут ее пронзила ужасная мысль: что, если он воспримет ее предложение как что-то личное? После недавнего случая с поглаживанием руки он может вообразить, что настолько возбудил ее…

Дэниел стоял, уставившись на песчаную рябь под ногами и задумчиво потирая подбородок. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он поднял глаза на Кэрис и кивнул. Просто кивнул, без слов и без улыбки.

— Так вы согласны? — осторожно уточнила она. И нарочно добавила: — Помните, мы стараемся для Джоша.

Он перехватил ее взгляд и удерживал его некоторое время. Пожалуй, неоправданно долго.

— Да, согласен. Но только с некоторыми оговорками, — загадочно бросил он. Едва заметно нахмурился, повернул прочь и зашагал к вилле, в задумчивости склонив голову.

— С какими оговорками? — растерянно окликнула его через несколько секунд Кэрис.

Он остановился и, медленно повернувшись, одарил ее многозначительным взглядом.

— Ну, если вы сами этого не понимаете, Кэрис, то я начинаю сомневаться в остроте вашего ума. — И он ушел, оставив ее, опешившую и покрасневшую до корней волос.

Ах, какая же она дура! Должно быть, рассудок у нее помутился, если она рассчитывала, что он правильно расценит ее предложение. Как она и боялась, он увидел в ее предложении что-то личное. С оговорками! Скажите, пожалуйста! Да она сама выставит ему в сто раз больше условий! И Кэрис стремительно зашагала в противоположном направлении, нарочно с силой откидывая ступнями песок в сторону обидчика.

Достигнув сада, она сразу заметила своего маленького подопечного.

— Джош! — окликнула его Кэрис.

Мальчик обернулся. На лице у него засветилась такая радость, что сердце няни заныло от чувства вины — зачем она так надолго его оставила…

— А я тебя потерял! — воскликнул он, подбегая к ней и суя ладошку в ее руку. — Я вышел из своей комнаты — никого нет. Я был совсем один.

— Ах ты, бедняжка! — нежно поддразнила его Кэрис, ероша темные волосы мальчика. Она знала, что в ее отсутствие малыш был в безопасности, и с ним ничего плохого не могло случиться, но все равно терзалась угрызениями совести: она прохлаждалась на берегу с Дэниелом, когда ее место — рядом с Джошем. — А я, Джош, на берегу разговаривала с твоим отцом. Знаешь, он собирается долго оставаться здесь, так что, думаю, нам надо быть с ним приветливее. Ты как считаешь?

Мальчик еще крепче вцепился в ее руку и притих.

Они поднялись по дощатым ступенькам веранды и вместе уселись на самой верхней из них.

— Он… он тебе нравится? — робко спросил мальчик, не поднимая на нее глаз и лишь водя маленьким загорелым пальчиком по слою наметенного ветром песка.

Кэрис устроилась поудобнее, обхватив руками колени. Пожалуй, это как раз тот случай, когда можно немножко поступиться правдой.

— Да, Джош, очень нравится. Во-первых, потому что он твой папа, и еще потому, что у него такая славная улыбка, и он очень симпатичный — почти такой же симпатичный, как ты, Джош, — лукаво добавила она, и мальчик, несмело подняв глаза, улыбнулся. — Понимаешь, он очень грустил вдали от тебя, да и сейчас еще грустит немного, потому что беспокоится о тебе. Я хочу, чтобы вы с ним опять жили вместе, одной семьей, и были счастливы.

Улыбка исчезла с лица ребенка, лицо сделалось напряженным. Всего пять лет, но временами он обнаруживал поистине недетскую проницательность и искушенность. Джош не верил ее аргументам. Да, переубедить этого не по возрасту печального и чем-то напуганного человека будет нелегкой задачей.

— Я и так счастлив, с тобой и с Тэрой, — пробормотал он.

Кэрис притянула его к себе и обняла. Если бы ей сейчас позволили загадать единственное желание, она бы, не колеблясь, пожелала оказаться на месте этой Симоны, помолвленной с отцом малыша, — чтобы стать Джошу матерью.

— Чему ты смеешься? — Горестное детское личико приблизилось к ее лицу.

Как объяснить ему, что она смеется над тем, что, очевидно, сошла с ума? Ведь нет ничего забавного в мысли о браке с этим Дэниелом Кеннеди!

— Я засмеялась, потому что представила, как твой папа будет нырять в ручей. Не думаю, что у него хорошо получится. Давай поскорее его испытаем, а?

Она встала и со смехом поставила Джоша на ноги. Мальчишка, хихикнув от удовольствия, побежал в комнату за книжками.

Кэрис с улыбкой смотрела ему вслед. Он не стал возражать. Что ж, это уже маленькое достижение. Но не следует обольщаться. Завтра будет новый день, а с ним начнется новая жизнь, по новым правилам. По правилам той сложной и рискованной игры, которую затеяли они с Дэниелом Кеннеди. И если все пойдет хорошо, то скоро он въедет к ним в дом, и они заживут как семья.

Но, понимая все преимущества такого решения, Кэрис в душе почти сожалела о нем. Помимо всех неприятностей, связанных с непростым характером нового жильца, такое подобие семейной жизни будет постоянным напоминанием для Кэрис, что, имея на руках маленькую дочь, она, в сущности, не испытала семейных радостей. Ее муж Эйден безжалостно растоптал мечту о семье. Для Дэниела же их авантюра, затеянная в интересах Джоша, будет всего лишь репетицией… семейной жизни с Симоной. Все эти мысли так удручали, что Кэрис решила не давать им воли. По крайней мере, на ближайший час. И пошла заниматься с Джошем чтением.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— И этим вы довольствуетесь? — пораженно выдохнул Дэниел, оглядывая отведенную ему в коттедже маленькую комнатку. Он был разочарован.

Кэрис не удивилась, она так и знала, что он обнаружит множество недостатков в предоставляемом ему жилье.

Ежедневные посещения Джоша, увы, практически не сдвинули дело с мертвой точки. Кэрис приходилось убеждать Дэниела, что его сын прекрасно понимает: эти посещения не «всерьез», они закончатся, отец уедет. Так зачем же понапрасну к нему привыкать? Стоило ли удивляться, что встречи отца с сыном были так мучительны для обоих!

И Дэниел поспешил с переездом. Кэрис, испытав от этого огромное облегчение, пояснила:

— Я бы рада была отдать вам свою комнату: двуспальная кровать подошла бы вам больше, чем мне. Но потом решила, что это не очень разумно. Видите ли, наши с Джошем комнаты рядом, и ему нелегко будет пережить столько перемен сразу.

— Ладно, сойдет, — проворчал Дэниел, бросая на кровать спальные принадлежности. — Если ничего лучшего нет, переживу как-нибудь. — Тут он резко обернулся, на лице застыла чуть смущенная улыбка. Глазами он указывал на глиняный кувшин с цветами шиповника, поставленный ею возле кровати, — маленький знак радушия и гостеприимства. — Я тронут, Кэрис, спасибо.

Она тоже улыбнулась, радуясь, что в последнее время его нрав заметно смягчился.

— Вам приготовлено еще кое-что, вон там, на внутренней дверце шкафа.

Дэниел открыл шкаф, и его рот растянулся до ушей. К дверце розового дерева изнутри был пришпилен большой лист бумаги с целой картиной, намалеванной фломастером.

— Нда, флористика вам дается лучше, — пошутил он.

— Да это же не я, а Джош! — засмеялась Кэрис. — Когда увидел, что я собираю для вас цветы, решил тоже внести лепту. Только он постеснялся помещать свое творение на виду, вот и спрятал в шкаф.

— И что же здесь изображено? — поинтересовался Дэниел, вглядываясь в рисунок.

— Первичный хаос: ущелья, пещеры, десятиногие чудовища. Затерянный мир, по-видимому.

— Да уж, прямо-таки день Страшного суда, — покачал головой отец.

Кэрис, улыбнувшись, ткнула пальцем в круглое ярко-желтое солнце внутри одной из пещер — единственное светлое пятно в композиции.

— Свет в конце тоннеля, — многозначительно заметила она.

— Ну, это, должно быть, я, — самоуверенно ухмыльнулся Дэниел.

— Как же! Вот он вы! — поддразнила Кэрис, указывая на самого страшного монстра.

Беззаботный смех обоих был нарушен звуком шагов, донесшимся с веранды. В тесную комнатку стремительно ворвалась Симона, заполнив собою все пространство целиком — Кэрис буквально распласталась по стене, чтобы пропустить гостью. Дэниел ни словом не обмолвился о ее предстоящем визите, так что для Кэрис это была полная неожиданность, вдобавок не очень приятная. Симона явно не обладала способностью улучшать микроклимат. Хорошо еще, что Шафран увела детей к своей сестре, в один из тех коттеджей, где жила прислуга. Было решено приучать малыша к будущей мачехе постепенно. Ему и без того хватит новых впечатлений с переездом Дэниела.

— Дэниел, дорогой мой, в этой комнате невозможно спать! Тут слишком тесно. Ты задохнешься! — Всем своим видом Симона выражала категорическое неодобрение. — Я уже обошла весь дом и нахожу, что он совершенно непригоден для проживания. Это просто-напросто туристский домик. — Ее темно-синие глаза проворно окинули Кэрис с головы до ног холодным, изучающим взглядом, и она, очевидно, сразу же решила, что перед ней нянька, прислуга, не заслуживающая внимания. — Нет-нет, тебе нельзя здесь оставаться, — быстро повторила Симона. — Забери мальчика к нам, на виллу, и пускай привыкает к той жизни, которую ему придется вести в будущем.

— Мы с Кэрис решили, что там для него неподходящее окружение. Да, кстати, Симона, познакомься, это — Кэрис. Кэрис — Симона, — коротко представил их Дэниел, даже не глядя на обеих, целиком поглощенный распаковыванием дорожной сумки.

— Хэлло, Кэрис, — с натянутой улыбкой бросила та и вновь переключила внимание на жениха. — Дэниел, дорогой, ты меня слышишь? Тебе нельзя здесь оставаться. Устраивать жилье в такой комнате — это просто оскорбление.

— Извините, мне надо на кухню, — пробормотала Кэрис и начала торопливо пробираться к двери. Она не желала больше слушать гадости о своем жилище. Кроме того, ей не хотелось быть свидетелем назревающей семейной сцены.

— Кэрис, вы не могли бы добыть для меня еще одну подушку?

— Дэниел! — протестующе возопила Симона. — Ты не будешь здесь жить!

— Дорогая, — мягко, но решительно отвечал он, — я остаюсь, так что тебе лучше свыкнуться с этим фактом. Мы с тобой уже все обсудили, и ты согласилась, что так будет лучше. Кстати, ты не забыла, что сегодня вечером бридж? Если не поторопишься, пропустишь начало.

Кэрис наконец выскользнула из комнаты и направилась в кухню. Она решила сварить кофе. Тревожные мысли сменяли друг друга у нее в голове. Сумеет ли Джош полюбить такую мачеху или даже просто проникнуться к ней симпатией? Как может любить ее Дэниел?

— Места, конечно, маловато, но если открывать дверь на веранду, то воздуха хватит. Вы нашли для меня подушку? — раздался голос от двери. Кажется, Дэниел был один.

— Сию минуту принесу из своей комнаты. Послушайте, мне жаль, что комната такая маленькая, но другой просто нет. Моя спальня находится как раз между спальнями Джоша и Тэры, а ночью я могу потребоваться им обоим. Та комнатка, которую я приготовила вам, раньше вообще служила кладовой. Я ее расчистила и… Постойте, я ведь могу переселиться в нее вместе с Тэрой, а вы…

— Все в порядке, — перебил ее Дэниел. — Я поживу в ней. Просто я не представлял, какой этот коттедж маленький.

— Может, вам всем действительно будет лучше на вилле? — сказала вдруг Кэрис. Если закрыть глаза на бесконечные вечеринки, апартаменты на вилле, конечно, выше всяческих похвал.

— Но ведь мы решили, что это не годится.

— Да, конечно. Но теперь я уже начинаю сомневаться. — Она вздохнула. — Симона права. У нас — всего лишь небольшой домик для отдыха, и я теперь понимаю, что вам он не подходит.

— Недовольство Симоны не имеет никакого отношения к размерам жилища. Она, скорее, обеспокоена тем, что мы с вами душной тропической ночью будем спать под одной крышей, — невозмутимо заявил он и, взяв кофейник, стал разливать кофе по чашкам.

Кэрис тупо глядела ему в затылок и старалась не вникать в смысл только что услышанного.

С едва уловимой усмешкой Дэниел обернулся и протянул ей чашку с блюдцем. Кэрис приняла ее нетвердой рукой.

— Ну, что вы смотрите так удивленно, Кэрис? Я же говорил, что принимаю идею пожить здесь — с определенными ограничениями.

— Да, но я думала, эти ограничения будут исходить от вас, а не от Симоны. То есть… я хочу сказать, что если это повредит вашим отношениям…

— Джош мне в данном случае важнее, — отрезал он. — Если Симона видит в вас потенциальную угрозу, то это уж ее проблемы.

— Звучит довольно жестоко, — заметила Кэрис, но про себя не могла с ним не согласиться. Дэниелу и с сыном хватит хлопот, чтобы еще переживать по поводу надуманных неприятностей Симоны. — Но почему вы считаете, что ваша невеста видит во мне угрозу? — с беспокойством спросила она.

— У вас в руках ключ от самого для меня важного, — пожал плечами Дэниел, — от любви Джоша.

— Но… но она ведь этого не знает. Мы с ней едва виделись, и она никогда не наблюдала нас вместе с Джошем. Да и вообще — что ей обо мне известно?

— Я рассказал ей, как хорошо вы о Джоше заботитесь и как мальчик к вам привязан. Ну и она же не слепая, в конце концов.

— Да, но она не видела, как мы ладим с Джошем!

— Я не об этом. Она видела вас саму и… — Он нетерпеливо перевел дух и качнул головой. — Ну, что вы глядите на меня большими глазами? Вы же понимаете, о чем я. Когда вы в последний раз смотрелись в зеркало?

— Боже, наверное, Джош опять перемазал меня красками! — всполошилась она, собираясь бежать в ванную, но выражение глаз Дэниела остановило ее. Кровь прилила к ее лицу и шее, и женщина в замешательстве опустила ресницы. До нее наконец дошло.

— Вот именно, — удовлетворенно произнес Дэниел. — Вы могли, конечно, одичать от долгого пребывания на острове, но вы все равно очень красивы, а у Симоны есть глаза, и цепкие.

Кэрис опустила чашку на стол. Ей вовсе не хотелось иметь настроенной против себя его ревнивую невесту, которая, оказывается, не в состоянии простить ей ни успехов в воспитании, ни красоты.

— У нее нет ровно никаких причин для ревности, — твердо заявила Кэрис.

— А я и не сказал, что она ревнует. — Собеседник с любопытством поедал молодую женщину глазами. — Просто ощущает некоторую угрозу.

— Разве это не одно и то же?

— О Боже, нет. Пока что нет! — рассмеялся он. — Если бы Симона уже теперь начала ревновать, от вас бы ничего не осталось. Однако… — Он умолк, но глаза его красноречиво заблестели. — Однако, возможно, все впереди. И уж это… — он сделал многозначительную паузу, — целиком зависит от вас.

Кэрис не видела в его словах ни малейшего смысла.

— Я не понимаю, о чем вы, — промолвила она.

Он опять с любопытством присмотрелся к ней.

— А знаете, я, пожалуй, вам верю. Несмотря на то, что вы побывали замужем, похоже, вы не очень-то искушенная, что касается отношений между мужчиной и женщиной.

Кэрис бросило в жар. Неужели она что-то упустила из виду? Может, он сделал какой-нибудь изощренный намек, которого она не заметила?

Внезапно лицо его оказалось совсем близко, и на нем заиграла улыбка, которая напугала Кэрис больше, чем его вспышки гнева.

— Будущее отношение к вам Симоны действительно целиком зависит от вас, — тихо проговорил он. — И дело тут вовсе не в Джоше.

О да, теперь все становилось ясно.

— Это что же, еще один тест на мою моральную устойчивость? — нарочито любезно поинтересовалась она, хотя внутри у нее все кипело. — Как тогда, когда вы гладили мою руку?

— Тест на моральную устойчивость? Значит, вот как вам это видится?

— Ну да. Вы же сказали, что это целиком зависит от меня, следовательно, возложили на меня всю моральную ответственность. Другими словами: держитесь подальше, не то навлечете на себя гнев Симоны.

— Что ж, — хмыкнул он, — возможно, это и было похоже на предостережение.

— Так вы меня предостерегаете или нет?

Облокотившись на столешницу, он глядел на нее уклончивым взглядом.

— Пожалуй, да, — тихо произнес он. — Путь к моему сердцу лежит через Джоша, через ребенка, которого вы так сильно любите. Симона этого пока не знает, но, возможно, со временем поймет, увидим. Однако вы — хваткая молодая леди. Вы уже успели завоевать привязанность моего сына, а значит, находитесь на полпути и к моему сердцу. Предположим, что я пытаюсь выяснить — нет ли у вас корыстной цели: использовать моего сына как средство завоевать меня?

Кэрис вскинула на него потупленный было взгляд — глаза размером с кофейное блюдце! Она ушам своим не верила! И внезапно разразилась громким смехом. Такое нелепое предположение просто нельзя было расценить иначе как розыгрыш.

— И все из-за того, что я предложила вам переехать в наш коттедж! Значит, вы думаете, что я охочусь за вами? Вы сочли меня искательницей приключений… авантюристкой, гоняющейся за богатым состоянием! А воспитание вашего сына дает мне фантастический шанс, который нельзя упустить? — Она потрясла головой, но не смогла оборвать свой возбужденный монолог. — Нет, вы просто не в своем уме, Дэниел Кеннеди! Да знайте же, если мне когда и захочется быть с вами, чего, конечно, не случится, — выразительно подчеркнула она, не замечая противоречивости своих слов, — то это будет по любви, а не из-за Джоша или вашего состояния или Бог весть чего еще! О нет, ничто, кроме любви, не заставит меня…

Внезапно она замолчала. Шутки кончились. Дэниел стоял к ней так близко, что она чувствовала тепло его тела. Он приподнял ее подбородок и легонько, очень нежно поцеловал в губы. И все это произошло в мгновение ока — она даже подумала, что ей все почудилось.

Нет. Губы покалывало. Как он смел? Это же нечестно. Это — запрещенный прием!

— Зачем вы это сделали? — отступая на шаг, пробормотала она очень тихо. И вытерла губы, точно опасаясь яда.

— Не смог удержаться. — Он, улыбаясь, глядел на нее сверху вниз. — Вы всегда так легко заводитесь! Но признаю: мне не следовало этого делать. Прошу меня извинить.

Значит, он воспринимает ее как объект для шуток. Она вызывает в нем желание дразнить.

— Будьте так добры впредь избегать этого, — с ударением произнесла она. — А иначе…

— Угроза?

— Нет. То есть да. — Она расправила плечи. — Запомните, мне не нужны в жизни осложнения. Я не желаю наживать себе врагов в лице вашей невесты, которая станет думать, будто я затеяла с вами какую-то игру. — Глаза Кэрис вызывающе сузились. — А она ведь неизбежно обвинит меня, верно? Уж конечно, она не поверит, что инициатором, точнее, провокатором были вы.

— Ну вот, теперь уже вы меня предостерегаете, не так ли? «Держитесь от меня подальше, не то я пожалуюсь вашей невесте!» — Он рассмеялся. — Как мы могли дойти до такой жизни, Кэрис? Пожалуй, действительно, всему виной ваше предложение переехать. Совершенно невинное предложение, продиктованное интересами Джоша. Но оно столкнуло нас со множеством проблем. Думаю, нам обоим следует быть очень осмотрительными, принять определенные меры предосторожности. Как вы считаете? Знаете, жаркие тропические ночи и все такое…

Кэрис озадаченно молчала. Он же, одарив ее последним странным взглядом своих вечно непроницаемых глаз, вышел из кухни.

Все это было неслыханно и просто не укладывалось в голове. Он же сам, сам все выдумал! Она не давала ему ни малейшего повода! Этот человек просто невозможен, а она, дура, что воспринимает его всерьез. Кэрис со злостью составила кофейные чашки в раковину и отправилась к сестре Шафран за детьми. Ей-Богу, в детском обществе чувствуешь себя куда приятнее и безопаснее, чем с этими испорченными цивилизацией взрослыми людьми!

— Я взял на себя смелость пересмотреть часы занятости Шафран, — сообщил в тот же вечер Дэниел, удобно расположившийся в плетеном кресле на веранде. — Точнее сказать, урезал ей часы.

Стоя на коленях, Кэрис неторопливо собирала и бросала в коробку кубики, потихоньку приходя в себя после напряженных дневных трудов. Все-таки двое маленьких детей — это не шутка. Сейчас дети мирно посапывали в кроватках, и этот отрезок времени няня обычно посвящала отдыху: готовила легкий ужин, сидела на веранде, читала при свече, пока глаза не начинали слипаться, а тогда она уходила спать. Теперь, в связи с переселением Дэниела, этому блаженству настал конец.

Услышав новость, Кэрис, не поднимаясь с пола, устроилась поудобнее и посмотрела на Дэниела. Они не виделись с самого утра, с тех пор как он перенес вещи. Играя и гуляя с детьми, выполняя другие повседневные обязанности, Кэрис то и дело нервно оглядывалась, точно скрывающийся от закона преступник. Но на этот раз Дэниел за ними не следил. Наверное, решил провести последние перед добровольным заточением часы в обществе Симоны.

— В самом деле? А я как раз думала, почему ее целый день не видно. Пришлось самой готовить детям ужин, — рассеянно отозвалась Кэрис, старавшаяся представить, как провела день парочка. Купались? Ныряли с маской? Занимались любовью?

— А вы что, против?

— Против чего? — выпалила она. — А, вы об ужине… Ничуть. Когда я бралась за эту работу, то предполагала, что мне самой придется готовить. Помощь Шафран оказалась дополнительным удобством. — Кэрис подозревала, что нанять Шафран было идеей Дэниела, а не Фиесты… Она встала- с пола, убрала коробку на место и села напротив него за плетеный стол. Еще несколько недель — и на островах начнется сезон дождей. Тяжело придется, когда из-за дождя носу из дома не высунешь. И так тесно, а тут еще Дэниел… Интересно, конечно, что за причины побудили его отказаться от услуг Шафран, думала Кэрис. Но она слишком устала, чтобы в такую жару снова с ним спорить.

— Я понимаю, — помолчав, сказал он, — что частичное устранение Шафран означает увеличение объема работы для вас, но в конечном счете Джошу так будет лучше. Вы согласны?

— Вы отец, — пожала плечами Кэрис. — Меня это не должно касаться.

— Очень даже должно! — резко возразил он. — Я уже не раз говорил, что жду от вас сотрудничества и со своей стороны намерен всячески помогать вам. Я не хочу, чтобы Шафран постоянно болталась под ногами. Отныне она станет приходить по утрам, делать уборку, и на этом ее обязанности будут исчерпаны.

— Подождите, я ведь не против дополнительной работы, — вздохнула Кэрис. — Но разве красиво так с ней поступать? Шафран ведь тоже часть того мира, в котором живет Джош, часть нашей здешней жизни.

Дэниел досадливо нахмурился.

— Потрудитесь уяснить: отныне распоряжаться всем здесь буду я. Возможно, Шафран и была частью жизни Джоша, но впредь такого не будет. Она всего лишь платная прислуга, в которой больше не нуждаются.

Вот и со мной будет так же, уныло подумала Кэрис. Я тоже сделаюсь ненужной, и меня вышвырнут вон. Горло ей сжал болезненный спазм.

— Мое внедрение в жизнь Джоша, — продолжал он, — надо максимально облегчить, а значит — отсечь все постороннее. Поэтому я и не хочу раньше времени знакомить его с Симоной. Щафран же следует постепенно исчезнуть. Рядом с мальчиком должен быть мужчина, а не толпа кудахтаюших баб.

— Кудахтаюших баб?! — вскочила на ноги Кэрис. Вот тебе на! Только все стало налаживаться, как этот тип выступает с подобным женоненавистническим заявлением! — Мужчине следовало быть рядом с Джошем уже давным-давно! — только и буркнула она. Боже, что я наделала, тут же упрекнула себя Кэрис, сейчас опять начнется перепалка, а я так хочу спать. Оставалось надеяться, что он не расслышал ее последней реплики. — Я… пожалуй, пойду к себе, — громко сказала она. — У меня нет сил для дискуссий. Не беспокойтесь, Дэниел, я буду с вами сотрудничать, буду стараться выполнять ваши требования. Но только не ждите ни от кого из нас, и особенно от Джоша, каких-то сказочных чудес. Он всего лишь маленький мальчик, которому нужны любовь и терпение. Спокойной ночи. — Она повернулась, чтобы идти.

— Сядьте! — властно сказал он.

— Нет, Дэниел, я ухожу. Это — мое личное время. Я всего лишь нянька, платная прислуга, так что…

— А я — отец вашего подопечного…

— …который мне платит! — язвительно закончила она, подобострастно склоняясь перед ним. — Я — наемная работница, которую в любой момент можно вышвырнуть вон, как вы поступили с Шафран!

Глаза его гневно сверкнули в темноте.

— Садитесь, миссис Пайпер. — Он медленно поднялся. — Сейчас я пойду и принесу нам что-нибудь на ужин, а вы пока подумайте над нашим разговором и вашим ко мне отношением. Когда я вернусь, вы, надеюсь, будете готовы ответить на некоторые мои вопросы. Например, на этот: почему вы меня ненавидите?

Сломленная таким натиском, Кэрис опустилась в кресло. У нее разболелась голова, кожа от духоты была влажной и липкой. Неужели она, Кэрис, его ненавидит? Да, порой она спорит, возражает, но ведь это лишь справедливые замечания. Пожалуй, ради собственного спокойствия лучше махнуть на все рукой и делать, как он велит. Однако он ведь ждет от нее помощи, а сам, чуть только она пытается помочь, злится. Ясно одно: с ним нелегко, человек он сложный. Волевой, требовательный, привык всего добиваться. Но зачем он бросил Джоша? Нет, он обязан рассказать ей, объяснить… Это очень важно, если он хочет, чтобы она помогала ему.

— Вы не правы, если думаете, что я вас ненавижу, — проговорила она, когда Дэниел вернулся с подносом. — Верно, поначалу вы мне совсем не понравились, у меня было предубеждение против вас — из-за того, что вы так поступили со своим сыном, У вас, несомненно, были свои причины. Однако, пока я их не знаю, вам трудно рассчитывать на полное мое понимание. Я ценю то, что вы ничего не жалеете для Джоша и стараетесь поправить дело, но порой вы говорите такие вещи, на которые невозможно не сердиться. Ну, например, что Шафран — всего лишь прислуга и ее можно выставить вон. А ведь она столько сделала и для Джоша, и для нас с Тэрой. Вы и мне даете понять, что я лишь временная наемная работница, а это больно ранит.

— Замечание принято, — негромко отозвался он и начал выставлять кушанья с подноса на стол. Тут оказались салат из свежих овощей, морские продукты и в придачу — бутылка охлажденного вина. — Расскажите мне о своем муже, — неожиданно попросил он.

— Разве вам так важно знать о моей личной жизни?

Он откупорил бутылку, сел и разлил вино по бокалам.

— Да, это очень важно. Мы собираемся жить бок о бок, и, чтобы иметь возможность извинять ваши обиды и вспышки дурного настроения, которые будут омрачать нашу тихую жизнь, я хотел бы знать их причины.

— Когда вы ближе узнаете вашего сына, то наша жизнь не покажется вам такой уж тихой, — усмехнулась Кэрис.

Он тоже улыбнулся — мягко и терпеливо.

— Не пытайтесь перевести разговор. Давайте на время оставим Джоша в покое и ближе познакомимся друг с другом. И не спрашивайте, зачем мне это нужно. Одну причину я уже привел.

— Вы сказали: чтобы извинять вспышки моего дурного настроения. А я и не знала, что подвержена им.

Он хмыкнул, чем напомнил ей Джоша. Ладно, ради Джоша она пойдет ему навстречу. Вздохнув, Кэрис отпила глоток вина, которое оказалось вкусным и помогло ей немного расслабиться. Итак, сейчас во имя Джоша они поделятся друг с другом своим прошлым.

— Он умер за шесть месяцев до рождения Тэры, — тихо промолвила Кэрис, напряженно глядя в тарелку.

— Мне очень жаль, — отозвался Дэниел, как ей показалось, с непритворным сочувствием. — Должно быть, это был для вас тяжелый удар.

— Да! — выпалила она, вскинув голову, и тут же подумала, как бы он не понял, что Эйден умер от какой-нибудь страшной, вовремя не обнаруженной болезни. И уже спокойнее добавила: — Но это был не рак или что-нибудь подобное.

— Несчастный случай?

Она кивнула. Ей никогда прежде не приходилось говорить о смерти мужа, и было трудно подобрать подходящие слова.

— Продолжайте.

Кэрис подцепила было на вилку креветку, но аппетит совершенно пропал. Она отложила вилку и потянулась за бокалом. Однако пальцы Дэниела легли поверх ее руки, не давая поднести бокал к губам, и она вскинула на него удивленный взгляд.

— Не сейчас. Продолжайте. — Голос его звучал вовсе не резко и не осуждающе, а, напротив, успокаивал и ободрял, как и его улыбка.

Тогда, оставив в покое бокал, Кэрис обеими руками вцепилась в колени и судорожно перевела дух.

— Он утонул. В Средиземном море, во время морской прогулки, — разом выдохнула она, стараясь поскорее освободиться от этих слов.

Дэниел внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения. Но, уставившись на него невидящим взором, Кэрис молчала.

— И это все? — спросил он после долгой паузы.

Она судорожно вздохнула.

— Вы спросили о моем муже, я ответила. Разве этого недостаточно?

— Совершенно недостаточно. Вы чего-то недоговариваете. Об умерших нужно говорить. Это — единственный способ примириться с утратой.

— Я примирилась, — с деланным равнодушием ответила она. — Что было, то было. Прошло.

— Ваше напускное безразличие выдает вас, Кэрис. Это всего лишь маска, под которой скрываются истинные чувства, точнее — опустошенность. Однако вспомните, вы назвали себя разочарованной вдовой, — не унимался он. — Значит, вы еще не примирились и не забыли о трагическом событии. И знаете… поправьте меня, если я ошибаюсь, но у меня создалось впечатление, что не все было гладко в вашей семейной жизни еще до гибели вашего мужа. Я не прав?

Кэрис пораженно глядела на него. До чего же проницателен этот человек! Ее рука снова потянулась к бокалу, и на сей раз Дэниел не стал ее останавливать.

— Вы очень догадливы, — прошептала она, неловко улыбнувшись собеседнику.

Наступило долгое молчание. Наконец опять прозвучал мягкий и проникновенный голос Дэниела:

— Вы очень его любили?

Снова стало тихо. Несколько раз Кэрис пыталась что-то сказать, но отступала. Это был такой непростой вопрос. Она его любила. Очень? Не очень? Судьба вырвала Эйдена из ее жизни так внезапно, в самом начале ее замужества, и этот удар… все, с ним связанное, было для нее таким потрясением, что даже сейчас она не могла толком разобраться в своих чувствах. Она долго и мучительно думала, прежде чем ответить.

— Да, я его любила. Любила, — пробормотала она наконец. — Я бы никогда не стала выходить замуж без любви. И, пожалуй, я была счастлива в браке. Но… дело в том, что перед самой его гибелью произошла… одна вещь, а потом… добавился этот страшный удар… — Она судорожно вздохнула и проглотила возникший в горле ком. — Извините, я, кажется, не очень понятно рассказываю. Видите ли, я вообще в первый раз говорю о его смерти.

— А может, надо было — как вы думаете? — участливо заметил Дэниел.

Опустив длинные ресницы, Кэрис напряженно смотрела на свой бокал.

— В общем-то, не с кем было говорить, — тихо призналась она и взглянула на собеседника — посмотрела прямо ему в глаза, которые сейчас, против обыкновения, выражали понимание и сочувствие. — Вы, правда, хотите слушать дальше?

— Правда, — кивнул он.

Кэрис набрала в грудь побольше воздуха, но голос все равно зазвучал не слишком уверенно.

— Эйден утонул пьяным. Понимаете, на той морской прогулке вместе с ним и его друзьями должна была присутствовать и я, но меня там не было. Они встали на якорь и… устроили вечеринку. Эйден выпил лишнее и свалился за борт. Никто этого не заметил, а когда заметили, то было уже поздно. Я должна была там быть, но меня не было. — Последние слова она произнесла полушепотом и потом совсем умолкла.

— Значит, вы чувствуете вину за его смерть? — мягко спросил Дэниел.

— Не будь это так серьезно, я бы сама над собой посмеялась, — бодро проговорила она, явно храбрясь.

— Значит, было что-то еще? — тихо спросил он, наклоняясь ближе, чтобы наполнить ее бокал.

— О, да еще сколько! Желаете послушать?

— Очень! — сказал он, и она услышала в его ответе неподдельную заинтересованность.

— Так вот, как я уже говорила, мне полагалось присутствовать на той вечеринке. Не поехала же я потому, что буквально перед этим получила медицинское подтверждение своей беременности. — Тут Кэрис глубоко вздохнула. — До сих пор помню, какое теплое чувство охватило меня, когда доктор сказал мне… И, наверное, всю жизнь буду помнить… Я была так взволнована тем, что у нас будет малыш, что не могла дождаться, чтобы сообщить Эйдену. Я неслась от врача домой, как на крыльях, приготовила грандиозный обед и все представляла, что и как буду Эйдену говорить. И вдруг… — Рассказ опять прервался тяжелым вздохом. — Эйден вернулся с работы и начал взахлеб рассказывать об увеселительной морской прогулке, на которую нас с ним пригласили на следующий уик-энд. Эйден просто не мог опомниться от счастья. Там должны были присутствовать какие-то влиятельные люди, знакомство с которыми очень помогло бы ему в бизнесе. — Глаза Кэрис вдруг наполнились слезами, и, схватив бокал, она дрожащими руками быстро поднесла его к губам.

— Значит, вы так ему и не сказали? — задумчиво произнес Дэниел.

Кэрис с усилием сглотнула.

— Нет, сказала, — еле слышно отозвалась она. — Наверное, с этого-то все и началось — обида, сомнения… Понимаете, мне казалось, что у меня вполне благополучный брак. Но вот то, как Эйден отнесся к моим словам, очень тяжело на меня подействовало. Он так взбесился, так разозлился на меня! Заявил, что нам следовало подождать, что он еще не готов иметь детей, что вообще не собирается их иметь. — Кэрис сокрушенно потрясла головой. — Слишком много переживаний для одного дня: сначала — эта сумасшедшая радость, потом — сумасшедшее отчаяние оттого, что Эйден не захотел ее со мной разделить. Вероятно, то была самая страшная ночь в моей жизни. Я впервые с ужасом осознала, что была до невозможности слепа — не разобралась, что на деле представлял собой мой муж… что он был всего лишь тщеславный и эгоистичный человек. До той ночи я наивно полагала, что если люди женятся по любви, то за этим обязательно должна последовать нормальная семья, дети. Я была невероятно глупа — просто до смешного!.. Да, так вот… Эйден на следующие выходные уехал отдыхать с теми влиятельными людьми, а я осталась, потому что с ужасом думала о морской качке — у меня как раз стали случаться приступы тошноты. — Кэрис резко вздернула подбородок. — То, что Эйден мог бросить меня в таком состоянии и уехать с ними развлекаться, явилось еще одним ударом по моему самолюбию. Я почувствовала себя такой ненужной… И вдруг Эйден утонул. А я ощутила сильнейшее чувство вины. Ведь, если бы я поехала с ним, такого бы не случилось! Даже теперь я не могу успокоиться: пусть он был не прав передо мной, но разве он заслужил такую смерть, да еще таким молодым? Быть может, не погибни он, мы бы все уладили, быть может, он постепенно привык бы и полюбил семейную жизнь, детей, и мы с ним были бы счастливы. А теперь я даже никогда не смогу этого узнать, я лишилась даже этой возможности, понимаете?

— Да, понимаю, — сочувственно пробормотал Дэниел. — Возможно, мое участие существенно и не облегчит вашей боли, но хорошо, что вы рассказали, вам было необходимо выговориться. За этой трагедией, вероятно, последовали и другие болезненные обстоятельства?

— Да, — кивнула Кэрис. — Эйден был единственным сыном близких друзей моих родителей, через них-то мы и познакомились. Он работал дилером в Сити. После его гибели выяснилось, что он был замешан в каких-то сомнительных махинациях, точнее, в мошенничествах на сырьевой бирже. Пропала уйма денег — инвестиции тех людей, которых он привлек через моих и своих родителей. Помимо того что его родители были психологически раздавлены его гибелью, им еще пришлось испытать весь позор финансового скандала. Они обожали своего единственного сына, и пережить такое… Мои родители тоже были скомпрометированы в глазах тех знакомых, что потеряли деньги из-за этих афер, — ведь я была женой главного виновника и, предположительно, в курсе его начинаний. Мои отец и мать оба юристы, и скандал больно ударил по их репутации. В общем, все обернулось ужасной публичной катастрофой, а за ней мое личное горе осталось просто незамеченным.

— Но ведь вы тогда ждали ребенка. Разве в этом положении родители не оказывали вам поддержки? Наверняка они проявляли участие и заботу? — спросил он.

О да, проявляли, невесело подумала Кэрис. К родителям Эйдена, к другим своим знакомым. Вот, наверное, почему она сбежала — не смогла примириться с бездушием и предательством собственных родителей. Да, то был самый ужасный период в ее жизни — потеря мужа, ожидание ребенка и полное одиночество.

— Мои родители всегда целиком отдавали себя своей профессии. Я с ними никогда не была особенно близка… Вы, наверное, не рассчитывали услышать все это, — натужно улыбнувшись, сказала она.

Дэниел тоже чуть улыбнулся.

— Это многое объясняет, — пробормотал он.

— Например?

— Например, почему вы так трогательно заботитесь о Джоше. — Он снова наполнил ее бокал, и Кэрис только сейчас сообразила, что довольно много выпила. Оттого-то так и разоткровенничалась перед ним. — Вы должны понимать мальчика лучше других. Он — это вы в детстве. У вас были няни?

— Две. Они были хорошие, и все-таки это совсем другое. Невозможно заменить родных отца и мать. Но мои родители всегда держались от меня на таком расстоянии…

— И потому-то вы относитесь ко мне с неприязнью. Мысленно отождествляете со своими родителями, считаете, что я отказался от Джоша…

— Я… я не отношусь к вам с неприязнью.

— Относитесь.

Нет, так было поначалу, но только не теперь, и уж тем более не сию минуту. Кэрис начинала понемногу узнавать и понимать Дэниела Кеннеди. Замечала, к примеру, боль в его глазах, когда Джош поворачивался к нему спиной. Научилась видеть искренние чувства там, где прежде не предполагала даже намека.

— Ну вот… — Овладев собой, она вскинула голову. — Теперь вы знаете, что я за человек. Знаете, что я — преданная мать своей дочери, которой не суждено узнать отца, совсем не желавшего ее появления на свет. Знаете, что я женщина, не по своей вине оставшаяся без средств и вынужденная ради заработка сделаться няней. Учитывая все это, пожалуй, можно считать меня неуравновешенной, взбалмошной особой.

Некоторое время они, не мигая, смотрели друг на друга.

— Я думаю, что вы таки заслужили медаль, — нарушил он наконец молчание. — Но, — прибавил с тонкой усмешкой, почти тотчас исчезнувшей, — вам придется потрудиться ради нее еще немного. Хочу заметить, что вовсе не считаю вас неуравновешенной. Вы очень храбрая и сильная женщина. И вы заставили меня устыдиться.

Тут он словно исчез. Не в прямом смысле исчез — он ушел в себя. Он уставился через перила веранды куда-то вдаль и был, казалось, за много миль отсюда, в каком-то скрытом от чужих глаз темном и мрачном месте, куда другим доступ закрыт.

Кэрис вдруг ощутила вокруг сердца холодную, неприятную пустоту. Она внезапно почувствовала себя обманутой и выставленной на посмешище. Она наизнанку вывернула перед ним душу, а он в ответ затворился от нее.

Несколько минут Кэрис сидела, рассеянно допивая из бокала остатки вина и все мучительнее ощущая свою ненужность. Этот человек как бы использовал ее, а потом оттолкнул за ненадобностью.

— Пожалуй, мне действительно пора, — с горькой ноткой в голосе проговорила она, вставая. Но этот демонстративный жест пропал даром: Дэниел пребывал где-то очень далеко. Поставив на место стул, Кэрис стала собирать со стола посуду.

— Оставьте, — приказал он. — Я уберу позже. Вам требуется отдых.

Прозвучало так, будто он хотел сказать, что для преодоления ожидающих впереди трудностей ей понадобятся колоссальные силы. Отправляясь проведать спящих детей, Кэрис увидела правоту его слов. Но дело было вовсе не в маленьких непоседах — с ними-то она всегда справлялась. Теперь ее ожидало нечто другое.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда на следующее утро Кэрис проснулась, стояла гробовая тишина. Первой мыслью ее было, что она проспала. Наверное, Дэниелу пришлось забрать детей и самому заниматься с ними, и теперь он напустится на нее за то, что она пренебрегает своими обязанностями! Уф! Кошмар наяву!

Она уставилась на часы. Было совсем рано, рассвет только-только начинал разгораться.

— Кажется, я свихнулась, — с явным облегчением простонала она.

Снова прикрыв глаза, Кэрис удобно вытянулась на спине, но сон больше не шел. Дэниел Кеннеди — вот кто, похоже, становится ее кошмаром, ее навязчивой идеей. С мыслью о нем она засыпает, а когда просыпается, его же образ витает над ней.

Своим резким вторжением в жизнь сына, вторжением болезненным, нарушающим привычный, установившийся ход вещей, он поставил с ног на голову и ее, Кэрис, внутренний мир и распорядок. К примеру, зачем она вчера рассказала ему о своей жизни с Эйденом, о своих наивных взглядах на любовь и брак? После вчерашнего разговора на душе все еще оставался неприятный осадок. От своего слушателя, такого внимательного и участливого, она простодушно ожидала ответной исповеди, но он ловко обошел ее, и Кэрис чувствовала себя обманутой, использованной и еще более одинокой, чем прежде.

С другой стороны, быть может, для него самого это слишком болезненная тема. Возможно, когда они узнают друг друга поближе, когда Дэниел станет доверять ей так же, как Джош, он тоже поведает о том, что его мучит. Кэрис вдруг очень захотелось, чтобы это произошло, чтобы он был с ней откровенен. Тогда и…

Кэрис с досадой уткнулась лицом в подушку. Почему он не идет у нее из головы? Почему, скажите на милость, вместо того чтобы спокойно обдумывать и планировать дела на предстоящий день, как обычно по утрам, она беспокоится о будущем этого человека и его взаимоотношениях с сыном? Почему сердце сжимается у нее при одной мысли, что он женится на Симоне? Да потому, ответила самой себе Кэрис, что эта женщина не годится на роль матери, потому что у нее ледяное сердце и ни капли душевного тепла, без которого Джош пропадет. Ни капли чувства! Неужели ее будущий муж не видит? А может, Кэрис просто ничего не понимает, и эти двое станут прекрасными родителями счастливого, здорового, уравновешенного ребенка?

Многого ли вообще стоят ее суждения? Едва ли на них можно полагаться там, где речь идет о человеческих взаимоотношениях.

— И чего ради я забиваю себе голову всякой чепухой? — вконец рассердилась на себя молодая женщина.

— С кем ты разговариваешь? — послышался хриплый спросонья детский голосок, и в ту же секунду Джош прыгнул к ней на кровать и юркнул под одеяло. Кэрис даже не услышала, как он прокрался в комнату. Впрочем, она частенько не замечала этого, но, проснувшись, обнаруживала рядом с собой мирно посапывавшего мальчишку.

— Сама с собой, — усмехнулась Кэрис. — Со взрослыми такое случается. Когда-нибудь случится и с тобой. Ты что так рано? Не спится? — Она ласково прижала его к себе, как бы согревая, хотя здесь с раннего утра термометр показывал за тридцать.

— Там шумит.

— Что шумит?

— Что-то шуршит, и вода льется.

— А, это душ. Должно быть, там твой папа — он любит вставать рано. Я ведь говорила тебе, что он теперь будет жить у нас.

Она сообщила мальчику об этом вчера, когда он и Тэра играли на пляже. Кэрис и на сей раз предпочла ничего не скрывать от своего подопечного. Джош вчера никак не отреагировал на новость, возможно неосознанно предпочитая игнорировать неприятное событие, с которым не умел справиться. Кажется, он и сейчас не особенно встревожился и вскоре задремал у няни под боком.

Когда настала пора вставать, он так и не проснулся, и Кэрис, пожалев его будить, решила сперва заняться дочкой — умыть и одеть к завтраку.

— А что, Джош по утрам всегда залезает к вам в постель? — встретил ее вопросом Дэниел, когда через некоторое время с сияющей Тэрой на руках она вошла на кухню.

Кэрис не спеша усадила ребенка на высокий стульчик перед столом.

— Как вы узнали? — Неужели он так и будет за ней шпионить?

— Просто стены тонкие, и я слышал ваш разговор.

Дэниел варил кофе, и Кэрис пришлось обойти его, чтобы приготовить кашу для Тэры. Было странно видеть этого мужчину на кухне с утра пораньше, занятого домашними делами, как если бы они были одна семья.

— От подобной скверной привычки его надо отучить, — бросил Дэниел.

— Я его вовсе не приучала, — откликнулась Кэрис, доставая из холодильника молоко. У нее вмиг упало настроение. Ну вот, мрачно подумала она, теперь пойдет командовать.

— Тогда почему он это делает?

В изумлении Кэрис даже перестала наливать молоко в тарелку с кашей и оторопело уставилась на Дэниела. Он что, вообще никогда не жил вместе с Джошем?

— Так делают все маленькие дети, — наконец проговорила она, возвращаясь к прерванному занятию. — Уверена, что и Тэра станет так поступать, как только научится выбираться из колыбельки. Наверное, таким образом они инстинктивно ищут защиты. Ребенок просыпается, видит, что он совсем один, и стремится ощутить кого-то рядом. Так приятно бывает утром к кому-то прижаться! — Она быстро посмотрела на него, боясь, что переборщила с этим, последним утверждением. — У некоторых народов дети вообще спят в одной постели с родителями, — поспешно добавила она, стараясь не дать его мыслям принять опасное направление.

— Что, должно быть, отравляет личную жизнь родителей, — пробормотал он, поднимая с пола брошенную Тэрой ложку.

Он ополоснул ложку под краном, тщательно вытер и вернул малышке. Обычное дело, простая гигиеническая мера, необходимая, когда имеешь дело с маленькими детьми, но его действия произвели впечатление на Кэрис и, как ни странно, опечалили. Нет, все-таки этот человек жил вместе с сыном. Когда-то, вероятно, у них была семья — он сам, маленький Джош и мать Джоша…

Схватив врученную Дэниелом ложку, девочка даже порозовела от удовольствия и звонко засмеялась. А у наблюдавшей сцену Кэрис защемило сердце. В свои год и четыре месяца малютка ведь не могла подпасть под чары этого сердцееда с его неотразимым обаянием? Что же она с ним кокетничает?

Дэниел налил им обоим кофе. Кэрис, отправляя дочери в рот очередную порцию каши, чуть виновато спросила:

— Вам было очень неприятно оттого, что услышали Джоша в моей спальне? — Должно быть, отец чувствует себя уязвленным тем, что ребенок по утрам прибегает за лаской не к нему, а к няне. Пусть выскажется, и тогда они раз и навсегда покончат с этим вопросом.

— Ну, конечно, я бы предпочел сам оказаться в вашей спальне, — негромко, как бы между прочим, пробормотал он и, встретившись с ней глазами, долго не отводил взгляда — пока Кэрис наконец не сообразила, что это тоже шутка. Впрочем, Кэрис все равно бросило в жар.

— Мечтать не возбраняется, — тоже постаралась отшутиться она. Но, спохватившись, что его выпад требует более серьезного отпора, добавила: — Однако ваше замечание заставляет усомниться в цели вашего пребывания здесь — в ваших намерениях завоевать расположение сына. Но ведь вы же любите Симону и собираетесь на ней жениться! Зачем эти нескромные намеки воспитательнице вашего ребенка?

— При чем здесь любовь? — поморщился он, расставляя на столе чашки. Потом уселся напротив нее.

— Что вы хотите сказать? — опасливо спросила Кэрис, не зная, как воспринимать его слова. Он считает, что, несмотря на любовь, по-прежнему волен флиртовать с кем хочет? Или же — что любовь не имеет никакого отношения к браку?

Дэниел усмехнулся.

— Что такое вообще любовь? Вы-то сами знаете? Судя по тому, что вы мне рассказали, разве вы понимаете хоть что-нибудь в любви и в том, какой она должна быть? Все, услышанное мною вчера, убеждает, что вы так же блуждаете в потемках, как и я.

Зеленые глаза Кэрис округлились. Такой ответ ничего не прояснял. Она рассеянно потянулась за сахаром.

— Случившаяся трагедия заставила меня по-новому взглянуть на жизнь. Думаю, что если теперь снова полюблю, то уже по-настоящему.

— Всего лишь думаете?

Она улыбнулась, помешивая кофе и наблюдая, как растворяются в нем сливки.

— Нет, не просто думаю, я уверена. После смерти Эйдена я многое поняла и многому научилась. — Держа чашку обеими руками, Кэрис внимательно смотрела на Дэниела поверх краев. — А вот вы — если утверждаете, что для вас любовь потемки, — зачем же вы тогда решили жениться на Симоне? — Она намеренно не стала упоминать мать Джоша. Кэрис чувствовала, что кухонная обстановка — не очень-то подходящий фон для того, чтобы говорить о трагедии. А что в его жизни была трагедия, женщина не сомневалась. — Или вы… вы женитесь на Симоне из-за Джоша? — вдруг воскликнула она, облекая в слова внезапно возникшую догадку, показавшуюся ей слишком ужасной.

— Единственное, в чем я уверен на все сто, — отозвался Дэниел, — это что я люблю сына и всем сердцем стремлюсь вернуть его. И ради осуществления этого готов на что угодно. Мы оба прошли через ад — и он, и я, — а теперь настала пора вернуть ему нормальную жизнь: дом, семью, мать. Я должен дать ему все то, что, к несчастью, он пока не успел получить от меня.

Кэрис отхлебнула кофе, чтобы проглотить застрявший в горле комок. От волнения она даже почувствовала озноб. Значит, этот человек хочет сделать своего сына счастливым любой ценой, даже пожертвовав собственным счастьем. Потому что он совсем не радуется предстоящей женитьбе. Выходит, он не любит Симону? Или любит, но просто не желает распространяться об этом перед Кэрис, возможно щадя ее чувства — чувства женщины с неудавшейся личной жизнью. Интересно бы знать…

— Только не таким способом. — Кэрис горячо покачала головой. — Раз вы сами признаете, что мало понимаете в любви, раз не уверены, что любите, вам нельзя решаться на брак. Прежде всего, должна быть уверенность в собственных чувствах, только тогда…

— Должна-то должна, но не всегда бывает, — перебил он ее. — Вам самой это известно. Вот вчера вы сказали, что поскольку вышли за Эйдена, следовательно, любили. Не очень-то похоже на уверенность в собственных чувствах…

Она опять решительно тряхнула головой.

— Вы совсем не поняли. Я имела в виду, что, выходя замуж, была в своих чувствах совершенно уверена, но последующие события заставили меня во всем усомниться. Впрочем, жизнь с тех пор меня многому научила. — Кэрис допила кофе и, отставив в сторону чашку, серьезно и искренне глядела на собеседника. — Послушайте, Дэниел, вчера вы не стали рассказывать мне о матери Джоша, да я и не прошу об этом. Но понимаю, что, должно быть, произошло нечто страшное и вам тоже пришлось нелегко. А значит, у вас есть жизненный опыт… Зачем же повторять ошибки? Если вы не любите Симону, вам не стоит жениться на ней. — Он внимательно слушал, и Кэрис обретала все большую уверенность. — Я всего лишь сторонний наблюдатель, но теперь вижу ясно: вы хотите жениться только ради того, чтобы у вашего сына была мать. Но верьте: от такого союза не выиграет ни мальчик, ни вы… ни Симона. — Она устремила на него почти умоляющий взгляд. — По отношению к Симоне это уже просто нечестно, — тихо закончила она.

Темные брови Дэниела стремительно взлетели вверх.

— С чего вы взяли?

О нет, все это становилось для нее слишком сложно…

— Простите, но… я что-то вас не понимаю, — пожав плечами, призналась она.

— Не понимаете, что я желаю блага своему ребенку? — Он устремил на нее пристальный взгляд, но Кэрис в замешательстве отвернулась. Медля с ответом, подошла к Тэре, взяла девочку с высокого стульчика и поставила на пол.

— Это — не настоящее благо, — откликнулась она наконец. — И Джош такого не заслужил. Ребенку надо давать самое лучшее, а не просто что попало. Ему нужны вы, отец, и такая мать, которую он сможет любить. Но если вы сами ее не любите, то что же остается ребенку? Неужели же вы совсем не разбираетесь ни в детях, ни в семейных отношениях?

Глаза собеседника грозно потемнели. Он начал медленно подниматься из-за стола.

— Разбираюсь не хуже вашего! — проскрежетал он. — Не надо учить меня тому, в чем сами потерпели фиаско!

Как больно! Точно ее ударили ножом в самое сердце! Слепая ярость закипела у нее внутри, выплескиваясь через край. Она с шумом втянула в себя воздух.

— Ах, ты…

Послышался глухой стук, а вслед за тем — громкий вопль Тэры. Девочка споткнулась о стул, упала и больно ударилась головой. Дэниел первым подскочил к ней, подхватил с пола и прижал к себе.

— Маленькая, да ты у нас спортсменка! — приговаривал он, ласково укачивая и поглаживая ее.

Кэрис позабыла о своем гневе — его вытеснила тревога за дочь. Кэрис ожидала, что та станет кричать и рваться к матери, но — ничего подобного. Малышку, по-видимому, вполне устраивал Дэниел. Вскоре заплаканная Тэра уже вновь улыбалась. И даже радостно обхватила за шею своего спасителя. А ее мать в растерянности наблюдала за ними.

Странное дело, чем ближе она узнавала Дэниела Кеннеди, тем больше в нем открывалось загадок. Временами Кэрис была готова просто обнять и расцеловать его за то неимоверное терпение, какое он проявлял, занимаясь с сыном, а порой, в ответ на иную реплику, хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым. То ли ему нравилось говорить оскорбительные вещи, то ли просто он был до того поглощен собственными невзгодами, что не давал себе труда подумать, прежде чем высказаться.

С веранды раздался шорох, и, обернувшись, няня заметила в дверях своего воспитанника, который, судя по всему, был свидетелем этой сцены. Руки Кэрис нервно сжались в кулаки, сердце испуганно затрепетало. Как-то сейчас отреагирует Джош на то, что его отец возится с Тэрой?

— Тэра у нас тут упала, — пояснил мальчику Дэниел. — Но она молодчина — отскакивает от пола как мячик!

— Она всегда так, — откликнулся тот без особого интереса. — Я есть хочу.

— Кормите меня сейчас же, а не то… — пошутила Кэрис.

— Кто будет кормить — вы или я? — спросил Дэниел. Он уже опустил повеселевшую девочку на пол. Малютка жизнерадостно заковыляла к ящику с игрушками, и Дэниел вопросительно уставился на Кэрис, ожидая распоряжений.

Подумать только, этот человек, кажется, всерьез старается завоевать сына!

— А вы разве сумеете? — насмешливо блеснула она глазами.

— Я же приготовил вчера ужин.

— Ну, скорее, сервировали… из готовых продуктов, — с легкой издевкой поправила няня. — Что ж, устроим вам испытание. Джош у нас любит яичницу-болтунью. Но только не жидкую!

— Пусть Кэрис сделает мне завтрак, — категорично заявил Джош и направился к холодильнику за яйцами.

— Ты прав, сынок, стряпня — это женское дело, — поддакнул Дэниел, одновременно подмигивая Кэрис. После чего, извинившись, немедленно удалился — наверное, опять отправился на виллу повидаться с Симоной.

Занимаясь приготовлением еды, Кэрис неожиданно почувствовала, что без Дэниела как будто чего-то не хватает. Но она заставила себя выбросить из головы беспокойного квартиранта… Одна мысль все-таки грела ей душу: за все утро Джош ни разу не заикнулся.

Впрочем, радость Кэрис была преждевременной. Перед ленчем, во время очередного урока чтения, Джош заикался как обычно.

— Молодец, Джош, — ободряюще приговаривал Дэниел. — Я просто потрясен. Пожалуй, в твоем возрасте я не умел так хорошо читать. — У Кэрис сжималось сердце. Мальчик сегодня читал хуже обычного, а Дэниел все равно превозносил его до небес. Отец действительно изо всех сил старался помочь ребенку поверить в себя, и это было очень трогательно. — Ну, на сегодня, я думаю, хватит, — продолжал Дэниел, блаженно потягиваясь и закидывая за голову золотистые от загара руки.

Урок проходил на свежем воздухе, на веранде. Шафран пришла убраться и начала преувеличенно шумно возить шваброй между плетеных кресел и ног сидящих, явно давая понять, что неплохо бы им убраться отсюда. Кэрис понимающе ухмыльнулась в сторону и поскорее подхватила с пола Тэру.

— Что вы теперь намерены делать? — спросила она Дэниела.

— А что вы обычно делаете в это время?

— Ходим к ручью! — уверенно воскликнул Джош. Забавно: как только ему что-нибудь требовалось, заикание сразу пропадало.

— Хорошая мысль. Почему бы нам, например, не захватить с собой еду и не устроить ленч прямо там? А по дороге обследуем ту часть острова, что лежит на пути. Я тут до сих пор еще не осмотрелся. Транспорт нам понадобится?

— Если ехать с детьми, то да. Сейчас слишком жарко.

— Оставьте лучше Тэру со мной, — вмешалась Шафран. — Она еще совсем малютка и…

— А вы, Шафран, не хотите с нами поехать? — неожиданно предложил Дэниел.

Глаза горничной изумленно расширились, а у Кэрис аж сердце замерло. Не поймешь этого Дэниела. Вчера он, можно сказать, рассчитывает ее, а сегодня зовет с собой на пикник!

Прошло несколько томительных мгновений, в течение которых женщина напряженно взвешивала предложение.

— Нет, сэр… Пожалуй, нет, — произнесла она, наконец. — Не люблю я эту старую колымагу. — Она помолчала, опершись о свою швабру, потом вдруг улыбнулась, да так широко, что сердцебиение Кэрис сразу вошло в норму. — Поезжайте уж без меня. А я соберу вам с собой еды. Идем, Джош, ты мне поможешь. — Шафран взяла мальчика за руку и повела за собой.

— Спасибо, Шафран! — крикнул ей вдогонку Дэниел. — И для Тэры тоже приготовьте. Мы берем ее с собой. Джошу без нее будет скучно.

— Что это значит? — вскинула на него круглые от удивления глаза Кэрис, когда горничная с мальчиком скрылись на кухне.

— Дипломатия, — усмехнулся он. — Я обдумал то, что вы мне вчера сказали, и понял: Шафран действительно часть нынешней жизни Джоша.

— Нынешней, но не будущей, — напомнила ему Кэрис не без ехидства.

— Верно. Но вы были правы: не годится вводить так много перемен сразу. Действуем деликатно… потихоньку, — напомнил он ей ее собственные слова. — Кстати, о деликатности: я глубоко сожалею о тех словах, которые вырвались у меня утром.

Глаза их встретились. Его взгляд был необычайно теплым, и молодая женщина почувствовала в груди странное, непонятное волнение.

— Ваше извинение принимается, — бодро провозгласила она и засмеялась. — Но не растрачивайте понапрасну свою деликатность и обходительность: я еще придумаю, как вам отомстить. Будем собираться?

— Да, — отвечал он с мягкостью в голосе и по-прежнему не сводил с нее глаз, рождая в ней тем самым неясное беспокойство. Наконец он отвел взгляд и сказал, поднимаясь: — Кстати, об автомобиле… Это та развалюха, что припаркована у вас на заднем дворе?

— Угу, — кивнула Кэрис. — Когда я приехала сюда, Фиеста предоставила его в мое распоряжение.

— Мда… И часто вы им пользуетесь?

— Крайне редко. Остров ведь очень маленький. Все необходимое нам доставляют прямо к порогу. До ручья — ходьбы минут пятнадцать, пляж — совсем рядом, сад — тоже.

— В каком тесном, уютном мирке вы тут живете! — пошутил он.

Она пожала плечами.

— Рай там, где ты его сам создашь.

— Разумеется, — пробормотал Дэниел, однако в голосе не чувствовалось полной уверенности. — Пойду взгляну на этот рыдван, а вы пока собирайтесь. — Он повернулся и зашагал вдоль веранды.

Кэрис смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома. В поношенных шортах и тенниске, бодрый и жизнерадостный, он совсем не походил на того Дэниела Кеннеди, что несколько дней назад ступил на этот остров, — разодетого в пух и прах толстосума с вытянутой физиономией. Конечно, Дэниел в любой одежде выглядел неотразимо, но все-таки сейчас был куда привлекательнее. Может, все объяснялось какой-то вновь приобретенной им легкостью и раскованностью, хотя Кэрис понимала, что его по-прежнему не покидает тревога за сына. Она тихонько вздохнула — сама не зная почему.

— Сейчас Дэниел выгонит кур из нашей машины, и мы поедем гулять, детка, — сказала она Тэре, а та в ответ захихикала и обхватила ее ручонками за шею.

— Когда настанет время, куда вы увезете Джоша? — поинтересовалась Кэрис.

Они лежали на белом песке на берегу маленькой бухточки по другую сторону острова. Шафран дала им с собой два огромных зонта, которые Дэниел закрепил глубоко в песке. Под одним сейчас в легком сарафанчике спала Тэра, уставшая от долгого плескания с Джошем на мелководье. К ленчу Шафран снабдила их большой банкой салата, чудесной домашней выпечкой и множеством фруктов, в основном плодами манго — излюбленным лакомством Джоша.

Весь день Кэрис с тайной тревогой наблюдала, как ведут себя вместе отец и сын. Джош был смущен и лишь изредка выдавливал из себя отдельные фразы, постоянно заикаясь. Да и Дэниел тоже явно испытывал напряжение. Теперь Джош раскладывал на песке коллекцию раковин, которую они собрали вместе с отцом, а Дэниел присоединился к его воспитательнице, считая, что время от времени мальчика следует оставлять в покое.

— Пока еще не решил, — ответил он ей. Дэниел сел и, обхватив руками колени, стал задумчиво глядеть на море. — Я продал два дома — во Флориде и в Нью-Йорке. — (Кэрис поперхнулась и в замешательстве принялась водить пальцем по песку. Да, у человека водились деньги.) — Когда настанет пора забирать Джоша, придется принимать решение, где обосноваться. Конечно, там, где будет лучше для мальчика.

— А как же Симона?

— Для меня главное — Джош, — отрезал он, по-прежнему глядя в морскую даль.

— У нее что же, нет права голоса? — не унималась Кэрис. Бедная Симона!

— Я уже сказал: Джош для меня важнее! Если Симона не согласится с моим решением… — Он умолк, не закончив фразы.

— То вы на ней не женитесь, — договорила за него Кэрис. Тот молчал. Наверное, подумал, что на нее не угодишь: ведь недавно она ясно высказала свое отношение к этому браку. — А чем вы занимаетесь? — поспешила она сменить тему. Ведь, в сущности, ей совсем ничего о нем не известно.

— Чем зарабатываю на жизнь? — не сразу отозвался он.

— Ну да.

— Консультированием. Консультирую в области финансов. — И после долгой паузы, заглянув ей в лицо, спросил не без сарказма: — Что еще вас интересует?

Кэрис тоже села и обхватила руками колени. Она сидела позади него, и, чтобы посмотреть ей в лицо, ему приходилось оборачиваться.

— Я не хотела быть назойливой. Меня просто интересовало, что ждет Джоша в будущем, когда он покинет этот остров. Где мальчик будет жить, какую жизнь будет вести…

— А может, вас интересовало, какую жизнь будем вести мы с Симоной?

— Будь на то моя воля, вы бы не стали с ней жить, — с каменным выражением лица проговорила Кэрис и поднялась было на ноги, но он, сделав быстрое движение, ухватил ее за лодыжку, и Кэрис неловко шлепнулась на песок. Прежде чем она успела опомниться, он оказался совсем рядом, почти навалился на нее, прижимая к земле тяжестью тела. На ней был лишь купальник-бикини, на нем — плавки. Между обнаженными телами будто пробежал электрический разряд. Тело Кэрис напряглось, каждый нерв на коже превратился в маленький очажок пламени.

Глаза его насмешливо блестели, губы разомкнулись, и Кэрис подумала, что он собирается ее поцеловать. Но вместо этого, щекоча ей лицо теплым дыханием, он низким и глухим голосом пророкотал:

— А это еще почему?

— Я думаю о мальчике, — быстро и горячо выпалила она. — И… немедленно оставьте меня в покое, пока он не заметил! — Кэрис попыталась вырваться, но Дэниел крепко прижимал ее.

— Значит, думаете о мааьчике? И ни капельки — о себе самой? — дразня ее, допытывался он.

— При чем тут я? — свирепо зашипела Кэрис. — Какое мне дело до вашей жизни? Нас с вами ничто не связывает!

— В настоящее время — очень даже многое.

— Неужели?

— Да. У вас в руках ключ от сердца моего сына.

— Вы это уже в сотый раз повторяете! — огрызнулась она. — Смените пластинку, мне до чертиков…

— Дайте мне закончить, — перебил он глухим и хриплым голосом. А глаза тем временем жадно шарили по ее губам.

— Так говорите же, — подгоняла она, при этом пытаясь вырваться. — У меня ключ от сердца вашего сына… И дальше?..

— И я чувствую, что мое сердце тоже начинает отзываться, — прошептал он и, склонившись, легонько подул на нежную впадинку у нее на шее.

У Кэрис спазмом перехватило горло, она почти задохнулась и забилась в его руках еще яростнее.

— Вы с ума сошли! — с возмущением выдохнула она. — Да разве у вас есть сердце? Пустите!

— Не раньше, чем докажу, что сердце у меня есть и в данный момент оно колотится так же бешено, как и ваше.

С этими словами он уверенно прижался ртом к ее рту. Нежность поцелуя, впрочем, смягчила некоторую грубость натиска, и Кэрис показалось, что она тает. Блаженное ощущение растекающегося по телу тепла и сильного, согласного биения обоих сердец… Ужасно и восхитительно! Только бы это никогда не кончалось! Губы Дэниела становились все требовательнее, и Кэрис все глубже погружаюсь в теплый омут чувственности. О нет… как можно… проносились в голове обрывки мыслей. Дэниел Кеннеди… отец Джоша… любовник Симоны… проделывает с ней такое, так безумно желает ее…

С отчаянным стоном она оторвала от него свои губы и одним неимоверным усилием высвободилась… О, конечно же, он не мог ее желать! Как только подобное могло прийти ей в голову! Дтя него любовь не имеет никакой цены, и поцелуи ни к чему его не обязывают. Просто ему вздумалось в очередной раз посмеяться над ней!

Поспешно вскочив на ноги, вся пылая, она первым делом лихорадочно поискала глазами Джоша. Мальчик, к счастью, сидел к ним спиной и острой раковиной царапал что-то на выброшенном на берег куске дерева.

Испытав огромное облегчение, женщина круто обернулась к его отцу. Тот же, иронически приподняв одну бровь, с любопытством взирал на нее.

— Так бы и швырнула вам песком в физиономию! — понизив голос, в сердцах выдохнула она. — Значит, вы ни во что не ставите чувства других?

— Но помилуйте, Кэрис, вы же сами напрашивались. А я очень восприимчив к посылаемым мне сигналам.

— Замолчите! У вас ненормальное самомнение! Никаких сигналов я вам не посылала! И мне ничуть не понравился ваш примитивный флирт, Дэниел Кеннеди!

— Из-за Симоны? — вкрадчиво спросил он.

Кэрис почувствовала, как краска заливает ей лицо. Если признать это, то выходит, что лишь наличие Симоны мешает ей дать волю своим чувствам.

— Да нет же, мне нет до нее никакого дела, — неуклюже защищалась Кэрис.

— Вот как? Звучит не очень-то человеколюбиво. И вам не совестно? — подначивал он.

Уперев руки в бока, Кэрис угрожающе наклонилась к нему. Поза ее недвусмысленно выражала, что Кэрис на пределе и вот-вот взорвется.

— А не приходило ли вам в голову, что я могу вовсе не находить вас привлекательным и не мечтать о ваших поцелуях? Вижу, что не приходило! Что же касается совести, то где ваша собственная, если вы так бесчестно поступаете со своей невестой?

— А у нас, видите ли, очень либеральные условия соглашения, — ничуть не смутился тот.

Кэрис в ответ только сверкнула глазами. Никогда не разберешь, когда он насмехается, а когда говорит правду. На всякий случай лучше вообще ему не доверять.

— Послушайте, что я вам скажу. У меня есть сердце и есть чувства. Но я не намерена служить предметом для чьих-то развлечений. Я вдова и мать, также воспитательница вашего сына, и я не имею привычки крутить любовь с мужчинами, которые мне не принадлежат! И еще, — задыхаясь, проговорила она, — мне не нужны в жизни новые осложнения и потрясения. Мне уже случилось любить человека, оказавшегося на поверку не очень достойным. Я испытала и боль, и чувство вины, и крушение иллюзий, и я не намерена так бездумно рисковать вновь.

— Вы что же, дали обет безбрачия?

Кэрис лишь сверкнула глазами, давая понять, что отвечать — ниже ее достоинства. Тогда очень медленно он поднялся, отряхнул песок с ладоней и твердо взял ее за плечи. На сей раз он был серьезен.

— В целомудрии нет ничего плохого, если человек холоден от природы и в крови не хватает нужных гормонов. Но вы, Кэрис, женщина темпераментная, и такая жизнь не для вас. Находясь рядом с вами, я это чувствую.

— Оставьте при себе ваши догадки. Я никогда не стану с вами флиртовать — и из-за Джоша, и потому, что у вас есть обязательства перед другой.

— А если бы не было? — быстро спросил он. От этого вопроса у Кэрис даже дыхание перехватило. Раненое сердце застыло.

— Я… но… — Она совсем не знала, что сказать. Прикусив губу, она отчаянно пыталась подобрать достойный ответ. — Это… это гипотетический вопрос… — Голос ее прозвучал робко и неуверенно.

— Ах, нет, Кэрис, — мягко рассмеялся он, — вы не ответили. Впрочем, ваше замешательство весьма красноречиво. Буду иметь это в виду, когда в следующий раз вы на меня напуститесь. — Наклонившись, он вдруг быстро чмокнул ее в нос, потом отпустил и быстро зашагал к сыну.

Совершенно сбитая с толку, Кэрис смотрела, как он удаляется: широкие плечи, узкие бедра, каждый мускул точно литой — идеальный образец мужчины. Если бы не этот его извращенный ум, злой и хитрый… Заморочит голову хитросплетением слов, обнаружит уязвимые места — и выставит на посмешище… Нет, ей следует быть осмотрительнее и не отвечать столь легкомысленно на провокационные вопросы.

И все-таки: мог бы он ей понравиться, если бы не был обручен с Симоной?

Кэрис наблюдала, как Дэниел подошел к Джошу, как, присев рядом, взял у мальчика из рук деревяшку и стал оглядывать со всех сторон. Услышала смех Джоша и встрепенулась. В этот момент ей вдруг стало ясно: если бы Дэниел Кеннеди был свободен, то она могла бы, пожалуй, подумать — только подумать! — не впустить ли его в свое сердце.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Где Дэниел? — раздался с порога требовательный окрик.

Кэрис в это время как раз крутилась возле Тэриной кроватки, пытаясь уложить девочку после обеда. У малышки резались зубки, и все утро она капризничала. Растревоженная криком Симоны, заснувшая было Тэра разразилась отчаянным плачем. Кэрис взяла девочку на руки, чтобы успокоить.

— Где-то на улице, — бросила она, качая ребенка. Жалобно всхлипнув, Тэра прижалась к матери.

— И как он только это выносит? — брезгливо поморщившись, пробормотала Симона — как бы про себя, однако достаточно громко, чтобы услышала Кэрис. И уточнила, уже громче: — На улице — это где?

— Вероятно, за домом. Кажется, учит Джоша обращаться с машиной. — Добродушным смешком няня попыталась разрядить напряжение.

Волна бледно-серого шелка выплеснулась за дверь, и Кэрис с облегчением вздохнула. Следовало отдать Симоне должное: она со своей стороны тоже прилагала кое-какие старания, что касается их плана. Дав Дэниелу вначале несколько дней, чтобы освоиться в новой обстановке, она уже на этой неделе стала ежедневно забегать в коттедж. Однажды даже принесла Джошу дорогую игрушку — механического робота, который производил много шума, но был неспособен удержать внимание мальчика дольше, чем на десять секунд. Впрочем, Симона никогда не задерживалась. Кэрис была убеждена, что она появляется здесь скорее ради Дэниела, чем ради Джоша.

Тэра наконец забылась беспокойным сном, и Кэрис осторожно положила ее в кроватку, а потом вышла на веранду. И тут же услышала шум голосов. Из-за угла дома появились Дэниел и Симона, между ними, по-видимому, шел оживленный спор.

— Ты ведешь себя неправильно, Дэниел. Я хочу поехать на эту прогулку, и тебе следует быть со мной!

— Симона, рыбная ловля меня нисколько не интересует.

— При чем тут рыбная ловля? — возмутилась его невеста. — Там будут Хэзлемы, а ты знаешь, как они влиятельны. И Трейнерсы тоже. Его отец — председатель…

— Я прекрасно знаю, кто есть кто, — нетерпеливо оборвал ее Дэниел. — Но я здесь не затем, чтобы поддерживать отношения с полезными людьми и заводить новые связи. Если тебе хочется, поезжай одна.

— Ну и черт с тобой! — в сердцах бросила Симона и, подобрав пышную юбку, метнулась прочь — напрямую, через заросли, к вилле.

От услышанного разговора на Кэрис повеяло чем-то очень знакомым. Симона составила бы идеальную пару с Эйденом, с грустью подумала молодая женщина и невольно поежилась, но тут же постаралась настроиться на беззаботный лад.

— Истинная любовь никогда не бывает безоблачной, — усевшись на верхней ступеньке веранды, добродушно поддразнила она проходившего мимо Дэниела.

Тот остановился и свирепо посмотрел на ее безмятежное лицо.

— Оставьте! — раздраженно бросил он.

— Извините, я не хотела вас обидеть, — пожала плечами Кэрис. — Просто подумала, что вы нуждаетесь в ободрении.

— С какой стати!

— Ладно, забудем, — миролюбиво заключила Кэрис и поднялась со ступеней. — Где Джош?

Плечи Дэниела поникли.

— Ушел в гости к Шафран. Парню все быстро надоедает. Как раз когда мне показалось, что я сумел его заинтересовать…

— Ну, — широко улыбнулась воспитательница, — проникновение в тайны двигателя внутреннего сгорания — пока что, я думаю, чересчур волнующее приключение для ребенка пяти лет.

Его губы наконец тоже растянулись в улыбку.

— Конечно, вы правы. Как всегда. — Он глубже засунул руки в карманы потрепанных бермуд цвета хаки. Кэрис могла бы побиться об заклад, что в день прибытия этот наряд отсутствовал в его гардеробе. Дэниел вообще все чаще удивлял ее в последнее время. — Ну, как там зубы? — (Кэрис в недоумении раскрыла рот.) — Да не ваши, — усмехнулся он, — я говорю о Тэриных.

Значит, он заметил, что у Тэры режутся зубки, — довольно необычная вещь для мужчины, не имеющего родительского опыта.

— Просто ужас, что приходится выносить детям, — с улыбкой покачала головой Кэрис. — Думаю, если бы у взрослых резались зубы, то стоял бы страшный вой!

— Ну, до Тэры мне далеко! Она тут явный чемпион — и мертвого разбудит.

Ночка, действительно, выдалась беспокойная.

— Значит, малышка и вам спать не дала, — озабоченно проговорила Кэрис.

Но Дэниел лишь пожал плечами и улыбнулся, будто такое было для него в порядке вещей.

— Мне очень неловко…

— Пустяки. Жалко бедняжку.

Кэрис почувствовала, как в груди у нее вспыхнул какой-то радостный огонек. В последнее время с ней не раз это повторялось, и она уже начала привыкать, хотя одновременно испытывала некоторое опасение… Дэниел все больше выказывал себя человеком внимательным и заботливым, и, конечно же, для Джоша это было прекрасно. Но вот для нее… Впрочем, интересы ребенка, конечно же, стоят на первом месте.

— Она сейчас уснула. Кто пойдет за Джошем — вы или я?

— Шафран сама приведет его. Давайте воспользуемся временной передышкой и сходим искупаться.

— Звучит так, будто мы с вами… — она осеклась, и обрывок фразы был унесен бризом вдаль.

— Продолжайте. Что же вы замолчали?

Она поняла, что лицо ее заливает румянец смущения.

— Вы ведь хотели сказать: «будто мы с вами муж и жена», верно? — Темные глаза глядели на нее внимательно и с усмешкой. Но Кэрис ее оплошность не представлялась забавной. Кэрис только и делала, что сравнивала нынешнюю их «семейную» жизнь со своим недолгим замужеством и пыталась представить на месте Дэниела своего Эйдена. Все примеривала, смог бы ее покойный муж прилагать столько усилий, сколько отец Джоша, чтобы скрашивать и облегчать их совместную жизнь. И была вынуждена признать, что Эйден в эти условия не очень-то вписывался.

— Я вовсе не то имела в виду. — Кэрис заставила себя улыбнуться. — Я хотела сказать: «будто мы с вами родители». Но потом вспомнила, что мы и есть родители. Вы — отец Джоша, а я — мать Тэры.

Он, однако, встретил ее объяснение с явным недоверием и даже чуть нахмурился.

— Так как насчет купания?

— Если вам хочется, идите один, — ехидно улыбнулась она, копируя его недавний ответ Симоне. Но тут же прикусила язык — что, если он подумает, будто она подслушивала? И быстро добавила: — Я мать. Я не могу оставить спящего ребенка и погнаться за уд… — И вновь ей пришлось оборвать себя — она чуть было не сказала: «за удовольствием». Получалось, что купание с ним она считает удовольствием. Да, порой она сама себя загоняет в угол.

— Могу я продолжить за вас и эту фразу? — лукаво блеснул он глазами. Кэрис лишь беспомощно пожала плечами. — «И погнаться за удовольствием», — произнес он, выделяя голосом последнее слово.

У Кэрис хватило ума молча ретироваться в кухню, потому что спорить в данном случае было просто глупо.

Он не последовал за ней. Но до Кэрис донесся с веранды его довольный смех и тут же — звук шагов: это он через две ступеньки сбегал с веранды. Потом стало тихо, потому что песок заглушал шаги. По всей вероятности, путь его лежал на виллу, к Симоне. Очевидно, он все-таки передумал и решил участвовать в той прогулке на яхте, организуемой Фиестой. Подобные вылазки обычно длились по нескольку дней, шампанское лилось рекой, а про рыбную ловлю почти и не вспоминали. Там он встретится с Хэзлемами, с Трейнерсами и весь рейс проведет бок о бок с Симоной…

Тут Кэрис неохотно признала, что такая перспектива ей не очень по душе, а куда больше бы понравилось, оставив ненадолго детей, поплавать с ним вместе. Вообще-то было немало такого в ее взаимоотношениях с Дэниелом Кеннеди, в чем ей не очень-то хотелось признаваться себе. Впрочем, не все ли равно? Между ними нет и не может быть ничего общего.

— Шафран сварила целебное зелье для Тэриных зубов, и оно оказалось просто чудодейственным, — сообщила Дэниелу Кэрис, когда они, уже поздно вечером, сидели вдвоем на веранде.

Ужин прошел не без приключений: Джош столкнул со стола тарелку с макаронами. И хотя няня не поручилась бы, что мальчишка сделал это намеренно, его отец был в этом твердо убежден и, выставив Джоша из-за стола, отправил в его комнату. Тот послушно удалился. Минут через десять Кэрис на цыпочках пробралась к его двери и услышала, как Дэниел вслух читает сыну книжку.

По возвращении из детской он уселся напротив нее и отрешенно уставился в одну точку.

— Кофе? — негромко спросила Кэрис и, не дождавшись ответа, принялась разливать кофе по чашкам.

— Что вы сказали?

— Я предложила кофе.

— Нет, раньше — что-то насчет зубов. Бедняга устал. Джош изрядно вымотал его за эти дни. Не желая, однако, показаться невежливым, он пытался все же поддерживать разговор, и Кэрис оценила это стремление. Повторив ему про снадобье, она затем сразу же перевела разговор на Джоша.

— Понимаете, мальчик вас испытывает, — объяснила она, придвигая к нему налитую чашку. — Проверяет на прочность. Испытывает, как далеко он может зайти. Ждет вашей реакции. На самом деле ему хочется, чтобы вы его приструнили, призвали к порядку, потому что это послужит ему доказательством вашей любви. А если оставите дело без внимания, значит, вам наплевать. Поэтому не расстраивайтесь из-за его выходок, считайте это прогрессом в ваших отношениях, а не шагом назад.

Дэниел глядел на нее как громом пораженный.

— Откуда вы все это знаете? И почему я не знаю?

— Вы тоже знаете, только не отдаете себе отчета. Вы делаете все правильно. Воспитание — вещь интуитивная. Быть родителем — значит иметь чутье. Вот почему у одних это выходит, у других — нет. Обычно женщинам это удается лучше, потому что они так запрограммированы. Знаю, за подобные слова на меня бы ополчились все феминистки мира, но факт есть факт — женщины так устроены. — Она ободряюще улыбнулась. — У вас тоже очень хорошо получается, и Джош вас уважает.

— Зачем мне его уважение? Мне нужно от него то, что он дарит вам, — любовь.

— Одно без другого не бывает, — засмеялась Кэрис.

Наступило молчание, во время которого Дэниел будто осмысливал сказанное ею.

— Эйден был дурак, — неожиданно произнес он.

Кэрис изумленно подняла брови.

— Будь вы моей женой, я бы не относился к вам так гнусно, — продолжал он, глядя куда-то мимо нее, видимо снова с головой погрузившись в тот мир, где таилось его прошлое.

Кэрис тоже помолчала, обдумывая его слова. Сказаны они были с большой искренностью, как если бы Дэниел Кеннеди действительно пожелал иметь ее своей женой, чтобы заботиться о ней. Но она понимала, что это была лишь простая дань вежливости: ему тоже захотелось сказать ей что-то приятное. Теперь, когда он начал все глубже вникать в воспитание ребенка, до него стало доходить, какая ответственность ей досталась.

Ободренная его доверительным отношением, Кэрис решила спросить о том, что занимало ее давно — с тех самых пор, как она впервые увидела Джоша.

— Скажите, что произошло с матерью мальчика? — Молчание. Но Кэрис не так-то легко было обескуражить. Она ведь с ним откровенничала… — Вы развелись? — спросила она, помолчав, хотя и догадывалась, что едва ли.

— Не надо вам этого знать, — покачал он головой.

— Надо, иначе бы я не спрашивала, — мягко настаивала она. — Во-первых, за вами долг, а во-вторых, не хочу, чтобы вы, забирая отсюда Джоша, увозили с собой и ту же самую тайну, с какой ступили на этот берег.

— Иногда лучше, если тайны остаются тайнами.

— Звучит чересчур глубокомысленно! — добродушно поддела его Кэрис.

— Вы очень расстроитесь, если вообще не узнаете? — Вопрос был задан с необычайной серьезностью. И столь же серьезно был воспринят.

— Пожалуй, очень, — честно призналась она. — Понимаете, я люблю Джоша и мне совсем не безразлично, что ждет его впереди. Вы увезете его от меня, но мне будет легче, если я узнаю, отчего он был так несчастен.

— Правда может так вас потрясти, что вы почувствуете ко мне отвращение.

— Вас беспокоит мое мнение?

Он не ответил, но выражение его глаз было красноречивее слов.

— Она… умерла… Да?

Дэниел молчал. Но теперь молчание служило подтверждением. И собственное израненное сердце Кэрис с состраданием устремилось к нему. Так, значит, его жена умерла, а он по-прежнему ее любит и потому отверг Джоша. Дэниел не мыслил жизни без нее, а Джош служил ему постоянным горьким напоминанием…

— Право… мне очень… очень жаль.

В продолжавшейся гнетущей тишине воображение стало рисовать ей душераздирающие картины… Дэниел до безумия любил свою жену — ведь он до сих пор не примирился с ее смертью. Кэрис опять почувствовала зависть к такой большой любви… которая переживает смерть. Ее, Кэрис, замужняя жизнь была совсем короткой, а Эйден, увы, не любил ее так, как ей мечталось. Иначе бы не проявил такого равнодушия.

Кэрис ближе наклонилась к нему через стол.

— Поверьте, Дэниел, я очень хорошо понимаю ваши чувства… как сильно вы скорбите… как вам ее недостает, но… но подумайте и о Джоше… Порой любовь помрачает разум, и человек говорит и делает то, о чем позже жалеет. Вы так горевали о смерти жены, что…

Его рука вдруг протянулась и быстро ухватила ее лежащую на столе ладонь.

— Вовсе не любовь помрачала мой разум, — жестко произнес он. — Вот видите, я вас уже шокировал. Хотите слушать дальше?

Кэрис глядела на него в испуге и замешательстве. Верно, он всегда намекал, что ничего не знает о любви. Но неужели он совсем не любил жену?

— Да… хочу, — еле слышно произнесла она.

Дэниел отпустил ее руку и вышел из-за стола.

Встав возле перил веранды, он вцепился в них мертвой хваткой — Кэрис уже видела его таким, на яхте, привезшей его на остров. Нет, ему явно не хотелось ничего рассказывать.

Что ж, она не собирается вытягивать из него признание клещами. Она уже думала сказать ему, что не будет настаивать, но не успела.

— Мой разум был помрачен чувством вины, — приглушенно заговорил он. — Дело в том, что я мог бы предотвратить… это, будь я там, рядом… Но меня там не было. Когда вы рассказывали мне о несчастье с вашим мужем, я хорошо представлял, что вы должны были пережить. — Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — У Сьюзанн случилось кровоизлияние в мозг. Если бы ее вовремя госпитализировали, ее можно было бы спасти. Но меня не было при ней, меня просто там не было!

Кэрис зажмурилась, сердце налилось печалью, точно свинцом. Теперь ей стало ясно, почему он утаил свою историю в ту ночь. Бог знает, что бы было с ними обоими, решись он продублировать ее трагическое повествование. У души ведь тоже есть предел выносливости.

— Когда это случилось, я находился в Европе, — продолжал он, — в очередной деловой поездке: работал как черт, старался изо всех сил для семьи. Для Сьюзанн, для Джоша. По крайней мере, так мне тогда казалось.

Кэрис захотелось приблизиться к нему, встать рядом, разделить с ним душевную муку. Она подошла и устремила взгляд в ту же темную даль, что и он, надеясь, что ему станет легче от ее молчаливого сопереживания.

— Вы сказали — «казалось». Почему?

— Не надо мне было вам говорить, — пробормотал он. Голос наполняло участие к ней.

— Со мной все в порядке, — заверила она Дэниела. Потом добавила, стараясь вложить в слова как можно больше чувства: — Мне отчаянно жаль вашу жену и всех вас. Прошу, продолжайте… если только вам самому это не слишком тяжело.

Он едва заметно усмехнулся.

— Тяжелее слушателю — решить, считать ли мое отсутствие виной… Но трагедия не может не рождать угрызений совести. Я знаю одно: мне следовало находиться рядом с ней. Я же, как правило, чаще бывал в отъезде, чем дома. Много работал, много ездил, и хуже всего, что, по сути, это было бегством. — Он печально и сокрушенно покачал головой. — Жизнь нашу нельзя было назвать легкой. Женились мы, конечно, по любви. Во всяком случае, нам так казалось. Но потом почему-то я все не мог угодить Сьюзанн. Ей все время как будто чего-то недоставало. В общем, мои идеалы в отношении семьи — как и ваши — не воплотились в действительность. Я надеялся, что появление на свет Джоша поможет моей жене понять, что в жизни существуют и другие ценности, кроме материальных.

— И что же? — прошептала Кэрис.

— Конечно, Сьюзанн старалась заботиться о мальчике — иначе как бы она выглядела в глазах света, мнением которого дорожила? Но, в сущности, материнство не очень привлекало ее. Не затрагивало ее сердца. Она хотела иметь ребенка, но рассматривала его, скорее, как некое дополнение к своему жизненному стилю. Я мальчика очень любил, любил с первой минуты, как тот родился, но, кажется, Сьюзанн от этого было только хуже. Порой мне казалось: она ревнует и злится на меня за то, что сама не в состоянии так его любить. Что бы я ни делал, все время что-то было не так, всегда ей чего-то не хватало для счастья. И, наверное, то была моя вина, наверное, я не оправдал каких-то ее надежд.

— О нет, Дэниел, не ищите здесь своей вины. Людей ничто не может изменить. Жизнь вдвоем — это минное поле, — прошептала Кэрис, обращаясь, скорее, к самой себе. — Мы бросаемся в нее очертя голову, не понимая, что зачастую любовь — это еще не все.

Он повернулся к ней и долго вглядывался в ее лицо. Аккуратно заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.

— Хорош же я был тогда, посчитав вас глупой босоногой девчонкой, приехавшей сюда в погоне за легкой жизнью и ничего не смыслящей в воспитании! Да я ни в ком не встречал столько мудрости и здравого смысла!

— Вот уж не знаю, стоит ли считать это комплиментом? — улыбнулась она.

— Определенно стоит, уверяю вас! — Он отвернулся и вновь стал смотреть в темноту, словно черпая там необходимую ему твердость. — Сьюзанн скончалась в нашем загородном доме во Флориде. Готовилась ко сну, и в это время с ней случился удар. Коронер сказал, что смерть наступила в четыре утра. Значит, она пролежала без сознания всю ночь. Подоспей помощь вовремя, ее бы можно было спасти. Приходящая домработница обнаружила ее уже мертвой, а Джоша… скрючившимся на полу в детской. Он истошно кричал и звал мать.

— О нет! — в ужасе выдохнула Кэрис, закрывая лицо руками. Что же пришлось пережить маленькому ребенку! Как многое это объясняет! — Дэниел… — Она лихорадочно пыталась подыскать нужные слова, но с губ слетело одно: — Ужасно… — Не было, не существовало в мире слов, которые могли бы облегчить страдальцу подобную боль.

— Мальчик уже изнемог от плача, хрипел, его била дрожь. Слишком мапенький, чтобы понимать, что произошло, ребенок только знал, что никак не может добудиться матери. — Дэниел тяжело вздохнул. — Самое страшное — мне неизвестно, что же в действительности он пережил. Проснулся и застал ее мертвой? Слышал ее крики, быть может, зов о помощи? Был при ней, когда она испустила последний вздох? — Голос Дэниела надломился, и прошло некоторое время, прежде чем рассказчик овладел собой и смог продолжать. — Я был тяжело потрясен смертью Сьюзанн, и вдобавок это гнетущее чувство вины… оттого, что мне следовало быть с ней, но вместо меня свидетелем ее смерти, возможно, стал мой мальчик. — Мужчина зажмурился и потряс головой. — Эта мысль для меня была и остается невыносимой. Я мучаюсь, потому что не могу стереть из его сознания, из его памяти ту ночь. Пока власти разыскивали меня, Джоша взяли под опеку, — помолчав, продолжал Дэниел. — Я тогда летал в Гамбург и, едва приземлившись, тотчас поспешил обратно. Но к тому времени, как я вернулся домой, мальчик уже замкнулся, ушел в себя. При виде его просто сердце разрывалось! Он был совсем крошка — меньше трех лет, — а подобное нелегко вынести и взрослому. Как объяснить все ребенку, как восстановить изломанное сознание? Излечима ли вообще такая душевная травма?

Дэниел замолчал. Молчала и Кэрис, у которой от горя и волнения перехватило горло. Да и что можно было сказать, чем помочь? Теперь она поняла, почему Джош был «трудным ребенком», откуда в нем эта постоянная напряженность и ощущение страха. Ей сделался ближе, понятней и его отец. Сердце Кэрис сейчас болело за них обоих.

— Я не смог найти к нему подход, — глухо произнес Дэниел после долгой паузы. — Всякий раз, как я пытался взять его на руки, он шарахался от меня. А тут еще всевозможные формальности, связанные с похоронами, дознанием… И все это казалось нескончаемым. Я забросил бизнес, однако уже через несколько месяцев обнаружил, что нахожусь на грани финансового краха. Единственное, чего мне хотелось, — забрать Джоша подальше от всего и начать с ним новую жизнь.

— А каким образом Фиеста оказалась замешана? — наконец отважилась полушепотом спросить Кэрис.

— Она — двоюродная сестра Сьюзанн. Единственная родственница. Мы с женой росли без братьев и сестер, родители умерли, не осталось ни родных, ни близких — разве что светские знакомые Сьюзанн. Тут как раз подвернулась Фиеста и предложила взять Джоша к себе. Сказала, что будет лучше, если я пока стану налаживать свою жизнь и работу. Я ведь практически все потерял, и мне даже нечего было бы оставить сыну… Мне не хотелось его покидать, но, кажется, от моего присутствия ему делалось только хуже — как будто он винил меня в смерти матери. Я привез его сюда, на этот остров, а сам уехал обратно, в Штаты. Продал два имевшихся у меня дома — не желал, чтобы Джош возвращался туда. Потом вновь развернул дело — оно должно обеспечить Джошу уверенность в завтрашнем дне. Я думал о нем, о его будущем… Я все делал ради Джоша. Но похоже, только зря тратил время. Никакие приобретенные за деньги блага не могут вернуть мне любовь моего ребенка.

— Джош любит вас, — убежденно сказала Кэ-рис. — Он просто сам себе еще в этом не отдает отчета. Не могу судить, правильно ли вы поступили, — вздохнула она, — время покажет. Но если это сможет послужить вам утешением, знайте: будь я мужчиной, на вашем месте я поступила бы, наверное, точно так же.

Сердце Кэрис вдруг налилось свинцом — она подумала, что новая жизнь, которую Дэниел хочет начать вместе с Джошем и Симоной, принесет малышу новые потрясения. Но тревожила ее не только судьба Джоша. Собственная судьба занимала ее мысли. Сейчас, узнав все постигшие Дэниела несчастья, перекликавшиеся с пережитыми ею, Кэрис чувствовала, что внутренне сблизилась с ним, и он начинает значить для нее все больше. Это было не просто сопереживание, а что-то важнее. И она забеспокоилась. Она ведь не должна забывать, что в будущей семье мальчика для нее места нет.

Налетевший с моря легкий ветерок освежил ее пылающий лоб.

— Я очень признательна, Дэниел, что вы поделились со мной самым сокровенным. Знаю, вам нелегко это далось, а я, увы, не могу сказать ничего, что облегчило бы вашу боль. Прошлое не в нашей власти, однако, у нас есть будущее. Вам надо думать о счастье и благополучии маленького Джоша, который уже начал отзываться на вашу любовь.

Кэрис вдруг почувствовала себя эмоционально опустошенной.

— Принести вам что-нибудь из еды или выпить, прежде чем я пойду спать? — Она вновь превратилась в исполнительную прислугу, каковой, заметила она сама себе, в сущности, и являлась.

Он бросил быстрый взгляд на нее, затем — на свои часы.

— Вроде бы рановато для сна?

— Мне сегодня ночью почти не удалось поспать из-за Тэры, — с мимолетной улыбкой призналась она. Это уже говорила усталая мать.

В ответ и он улыбнулся.

— А я, пожалуй, пройдусь. — И, наклонившись, совершенно неожиданно нежно поцеловал ее в губы.

Блаженство было слишком кратким. К собственному стыду и ужасу, она поняла, что хотела бы его продлить.

А он между тем ласково провел пальцем по ее подбородку и вдруг сказал:

— Я все-таки решил поехать с Джошем и Симоной на эту рыбалку. Уверен, что мальчику понравится, да и вам не помешает несколько дней отдохнуть. Вещи уложим утром. Спокойной ночи, Кэрис.

Точно обухом по голове! Совершенно обескураженная, Кэрис смотрела, как он спускается по ступеням веранды. Чтобы не расплакаться, женщина изо всех сил закусила губу. Что ж, все правильно, он старается для Джоша, хочет, чтобы мальчик полюбил Симону, вот и…

Она сгребла со стола кофейные чашки, отнесла на кухню и сложила в раковину. Заглянула к спящим детям и уже через десять минут была в постели. Но заснуть не смогла. Она беспокойно ворочалась с боку на бок. Из головы не шел Дэниел.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Я не люблю рыбалку! — отчаянно рыдал Джош. — Ненавижу! Рыбкам больно! Я не поеду!

— А рыбок-то ешь каждый день, — подлила масла в огонь Шафран. — Как же, по-твоему, они попадают к тебе в тарелку? Сами, что ли, прыгают?

— Довольно, Шафран! — резко приказал Дэниел. — Идите и соберите его вещи в дорогу.

Горничная зашлепала из кухни, по дороге обменявшись с Кэрис понимающим взглядом.

— Не поеду я! — снова завопил Джош, и лицо его покраснело от злости. — Ненавижу тех людей! Ненавижу ту тетю! И тебя ненавижу! — выпалил он Дэниелу.

Боль, отразившаяся на лице мужчины, точно ножом, полоснула Кэрис. Она совсем растерялась и не знала, что сказать.

— Джош, пожалуйста… прошу тебя, — пролепетала няня. — Там будет хорошо… на прогулке, тебе…

Ребенок повернул к ней покрасневшее, искаженное страданием лицо.

— И тебя ненавижу! — исступленно крикнул он и выбежал из кухни.

Дэниел со стоном зарылся обеими руками в волосы.

— Господи Боже! Все хуже и хуже! Два шага вперед, три назад!..

— Он не хотел…

Но Дэниел гневно сверкнул на нее глазами.

— Не хотел? Да ребенок просто невыносим! И нечего все время выискивать ему оправдания!

— Кто же еще за него заступится? — в свою очередь возмутилась Кэрис и нервно заметалась по кухне, стараясь не наткнуться на Тэру, которая, нимало не тревожась разгоревшимися страстями, безмятежно играла на полу.

— Хватит уже строить из себя ангела-хранителя и оправдывать любые его поступки! — обрушился на женщину Дэниел. — Неужели тебя не проняло, когда он сейчас так с тобой обошелся?

Кэрис яростно уставилась на Дэниела:

— Нет, меня не проняло! Все это я уже слышала, и не раз. Когда я только приехала, несчастный, издерганный ребенок кидался на меня дикой кошкой. Но я терпением и лаской приручила его. А то, что он сболтнул сейчас, не имеет никакого значения, потому что он вовсе так не думает, этот пятилетний человечек с непростой судьбой и неустойчивой психикой… И имей ты хоть каплю понимания и сочувствия, ты бы тоже был к нему снисходительнее. Мальчику трудно дается общение. Скорее всего, он просто боится этих незнакомых людей. Стоило ему отказаться поехать с тобой на какую-то прогулку, как ты уже смертельно оскорблен, а все грандиозные планы действовать не спеша забыты! «Ребенок невыносим!» Да это ты невыносим, Дэниел Кеннеди! — Она метнулась к выходу и едва не столкнулась с Шафран, которая вернулась забрать Тэру.

Дэниел нагнал ее уже на веранде, на полпути в комнату Джоша. Остановил и повернул ее к себе лицом.

— Послушай: ты превышаешь свои полномочия. — В его голосе слышалось едва сдерживаемое негодование.

— Ну, еще бы, ничего другого я и не ожидала! — насмешливо парировала она. — Еще вчера я была чудо-женщиной, исполненной всяческих совершенств, — мудрой, все понимающей, сострадающей твоему горю, как никто другой, облегчающей твою боль! А сегодня ты отправляешься на увеселительную прогулку с этой худшей из мачех — и вот я уже снова прислуга, превышающая свои полномочия!

В изумлении он внезапно отпустил ее. Улыбка расплылась по его лицу.

— Боже, да ты ревнуешь, — присвистнул он.

— Я ревную? — воскликнула Кэрис. Порозовев от возмущения, она, казалось, была готова вцепиться в обидчика. Но вместо этого, совладав с собой, презрительно выпалила: — Если это шутка, то совсем не смешная!

— Не увиливай, Кэрис, — покачал головой Дэниел. В глазах его плясали лукавые искры. — Ты ревнуешь, потому что Симона добилась-таки своего и я еду с ней на эту рыбалку. И дело вовсе не в Джоше. Тебе не нравится, что я еду.

— Да ничего подобного! — крикнула она, чуть ли не топая ногой в бессильной ярости. — Будь это даже так — а это не так, заметь, но на миг предположим, — я бы не стала устраивать скандал из-за какой-то дурацкой морской прогулки. Просто ты пытаешься свалить на других ответственность за то, что Джош снова тебя отверг. И кто же из вас в большей степени ребенок — он или ты?

Но Дэниел только усмехался.

Она ураганом пронеслась мимо и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, скрылась в комнате Джоша.

Завидев Кэрис, мальчик вскочил с кровати и порывисто бросился к ней.

— Я не хотел, Кэри! Ты хорошая! Я тебя люблю, — отчаянно лепетал он.

Няня крепко прижала малыша к себе. Сердце ее колотилось — и от ссоры с Дэниелом, и от этого горячего признания дорогого ей существа. За подобное признание из уст своего сына бедняга Дэниел отдал бы все сокровища мира. Эта мысль подействовала на Кэрис как холодный душ, мигом прогнав досаду и злость на отца ребенка.

— Ах, Джош! Папа так хотел, чтобы ты поехал с ним ловить рыбу. Он расстроен твоим поведением…

Малыш поднял на нее залитое слезами лицо. Женщина почувствовала, что он весь дрожит. Он действительно не хотел ехать, и Кэрис молила Бога, чтобы это было только из страха перед незнакомыми людьми, а не из ненависти к отцу.

— Я… я не хочу без тебя. Не хочу с той тетей. Она меня не любит… и мне кажется, она не очень-то любит и папу. Может… ты тоже с нами поедешь? Я бы поехал с тобой, Кэри…

С упавшим сердцем Кэрис опустилась на край кровати и, прижав к себе мальчика, стала тихонько гладить его волосы. Он не хочет ее оставлять… Но ведь очень скоро ему придется расстаться с ней навсегда. Как-то он переживет новую душевную травму?

— Меня ведь не приглашали, — ответила она. — Да и к тому же я все равно не смогла бы бросить Тэру.

— Смогла бы, — упрямо возразил Джош. — Отдала бы ее пока Шафран, а сама бы поехала с нами.

Прежде чем Кэрис успела придумать ответ, в комнату вошел Дэниел. При виде его Джош спрятал лицо, уткнувшись в колени Кэрис, а та принялась успокаивающе гладить малыша по голове. Она умоляюще глядела на Дэниела, как бы прося быть с ребенком помягче.

— Знаешь, Джош, похоже, путешествие вообще отменяется, — удрученно произнес Дэниел. — Кажется, с мотором какие-то неполадки. Так что никто не едет.

Через голову мальчика Кэрис изумленно взирала на него округлившимися глазами. Совершенно ясно: он бы никак не успел сбегать на виллу и вернуться. Он все придумал, не желая настаивать на этой поездке и тем самым причинять ребенку боль. Но пришлось солгать, чтобы не позволить Джошу восторжествовать над пощадившим его чувства отцом. Воспитательно-дипломатический ход…

А что, если он слышал их с Джошем разговор и теперь щадил также и ее чувства? Няньке никогда бы не удостоиться приглашения на яхту…

— Почему бы нам вместо этого не отправиться всем к ручью? — предложил Дэниел. — Самое время Кэрис поучить меня нырять, как она обещала. Что скажешь, Джош?

Мальчик медленно приподнял голову. Потом, громко шмыгнув, утер нос. Лицо его осветила робкая, неуверенная улыбка — он был согласен. Кэрис тоже чуть улыбнулась Дэниелу — в знак сдержанного одобрения. И примирения. Ради Джоша ей ничего не оставалось, как пойти на перемирие.

— Ну, я же говорила, что у него ничего не получится! — смеялась Кэрис. Они с Джошем глядели, как Дэниел, стоя на каменистом выступе над ручьем, корчится от страха и делает уморительные движения, не решаясь прыгнуть.

— Он нас разыгрывает! — в радостном возбуждении выкрикнул Джош. — Я знаю, он может! Он умеет!

Сложив руки рупором, Кэрис прокричала Дэниелу:

— Ты разоблачен, притворщик! Джош говорит, ты нас разыгрываешь!

Передернув широкими плечами, тот с видимым трудом наконец заставил себя оторваться от камня и самым неуклюжим образом плюхнулся животом на воду. В туче брызг он стал ошалело ловить ртом воздух и бестолково молотить по воде руками.

Джош восторженно взвизгнул, изо всех сил, до боли стиснул руку Кэрис и принялся, как мячик, подскакивать вверх-вниз. Это уже кое-что, отметила про себя Кэрис, следя, как Дэниел приближается к берегу. Джош хохотал, будто в цирке, но вдруг, опомнившись, застеснялся, попятился и спрятался за спину няни. Кэрис бы, конечно, хотелось, чтобы мальчик бросился в воду и поплыл навстречу отцу, как обычно встречал ее, когда она ныряла со скалы. Но и то хорошо, что отец рассмешил ребенка.

— Ты прав, Джош, это я просто притворялся, — вылезши из воды и подходя к ним, заявил мокрый, взъерошенный Дэниел. — Вон я как здорово нырнул, верно?

— Нет! Нет! — вновь засмеялся, показываясь из-за спины Кэрис, осмелевший Джош. — Ты опять нас дразнишь. Ты нарочно так прыгнул. Ты умеешь, я знаю.

— Ну, я вижу, тебя не проведешь, — покачал головой отец.

Кэрис тоже было не провести: по блеску в его глазах и широкой сияющей улыбке она видела, что Дэниел счастлив оттого, что ему удалось развеселить сына.

Позже Кэрис вытянулась на песке под большим зонтиком и, подперев подбородок руками, наблюдала, как отец с сыном прочесывают пляж в поисках выброшенных морем редкостей.

— Я должна радоваться за них обоих, — пробормотала Кэрис.

Но ей не было радостно. Робкие шаги сближения между Джошем и Дэниелом напоминали ей о самом худшем — о грядущей неизбежной потере. При этой мысли сердце ее просто разрывалось на части. Она не представляла, как станет жить без Джоша. А теперь наваливалась еще и новая грусть: Дэниел тоже уедет.

Когда Кэрис, одна, вернулась домой, она нашла Шафран на веранде.

— Ну как Тэра? — поднимаясь по ступеням веранды, спросила она.

— Спит, — ответила Шафран, лениво раскачиваясь в плетеном кресле-качалке и обмахиваясь, как веером, пальмовым листом. — А где Джош?

— Остался с отцом на пляже. — Кэрис плюхнулась в другое кресло и стала отряхивать со ступней песок.

Горничная скептически хмыкнула и сильнее замахала, своим веером.

— Да нет, у них дела налаживаются — у мистера Кеннеди стало получаться, — вступилась за Дэниела Кэрис. Шафран ведь не видела и половины того, что наблюдала она сама, — как мягко, но настойчиво старался отец завоевать сердце мальчика. — Знаешь, ведь Дэниел его действительно любит, и Джош отвечает Дэниелу взаимностью. Просто еще не может сам себе признаться в том, что любит…

— Что ж, не он один. Я знаю и еще кое-кого, — с нарочитой небрежностью бросила Шафран.

— Ну да… конечно… Симона, она…

— Я вовсе не о той шикарной дамочке из веселого дома, — прервала Кэрис горничная. — Я о тебе, детка.

Захваченная врасплох и раздосадованная этим замечанием, Кэрис уставилась на нее. Сердце как-то странно затрепыхалось.

— При чем тут я?

— И даже не спорь — все равно не поверю. Я ведь, благодарение Господу, не слепая. Все прекрасно вижу.

— Шафран! — возмущенно одернула ее Кэрис. — Что ты такое говоришь!

Горничная многозначительно ухмылялась, раскачиваясь в качалке взад и вперед.

— Вижу, как ты глядишь на него. И какими глазами он глядит на тебя. Джош скоро тоже это увидит, и тогда будет беда.

— Беда? — охрипшим голосом переспросила молодая женщина. У нее голова шла кругом.

— Беда, если ты не выйдешь за этого человека и не станешь мальчику матерью. Он ведь любит тебя, как мать.

Нервы Кэрис больше не выдержали. Она вскочила. Все это чистейшее безумие! Дэниел принадлежит другой. Шафран лишь по наивности кажется, что какие-то там взгляды что-то значат. Просто они с Дэниелом достигли определенного взаимопонимания. Но это — ради блага Джоша.

— Ты невыносима! — выпалила Кэрис и убежала в дом. Все, все невыносимы!

Стащив с себя мокрый купальник и обернувшись тонким цветным саронгом, Кэрис ничком бросилась на кровать и принялась в ярости бить подушку. Зачем она сюда приехала? Ей хотелось убежать от прежней жизни, а теперь… Выходит, что теперь надо снова убегать, искать новое пристанище. Потому что и эта жизнь сделалась вдруг нестерпима. Получается, что она, Кэрис, любит человека, который для нее недосягаем! Любит дитя, которое тоже недосягаемо!..

— О нет, нет! — в отчаянии простонала она, придавленная ощущением собственного несчастья.

Внезапно похолодев, Кэрис села на кровати, обхватила руками колени и невидящим взглядом уставилась в стену. Получается, что проницательная Шафран заметила, как она, Кэрис, смотрит на Дэниела. Неужели все чувства написаны у нее на лице? Но ведь если заметила Шафран, то и Дэниел может заметить, а это уже будет катастрофа. Однако что там могла прочесть Шафран во взгляде Дэниела? Да ровным счетом ничего. Нет, Шафран, конечно же, ошиблась. Все это совсем не так, не так!

— Что не так?

Кэрис вскочила как ужаленная. В дверях стоял Дэниел — босой, в шортах, в свободной тенниске. Блестящие черные волосы взлохмачены — наверное, только что тер их полотенцем… У Кэрис мелькнула мысль, что он тоже очень быстро здесь освоился, превратился в настоящего туземца.

— Пойду взгляну, как там дети, — неловко пробормотала она, одергивая на себе саронг.

— Забудь ты о детях хоть на минуту. Ответь: что не так? Шафран сказала, ты убежала к себе сама не своя.

Я ее убью, подумала Кэрис. Вот уж кто превышает свои полномочия! Боже, а что, если она сказала Дэниелу то же, что и мне?

— Да ничего подобного! — яростно возразила она. — У меня голова болит, вот и все. Сезон дождей скоро…

— На больную ты не похожа…

— Что ты понимаешь! — вспылила Кэрис и хотела проскользнуть мимо него.

Но он остановил ее, схватив за руку выше локтя, и заставил посмотреть ему в глаза. Он был очень серьезен.

— Я понимаю достаточно и вижу, что никакая голова у тебя не болит. Выкладывай, что стряслось.

— Ничего не стряслось! Я что, не имею права пять минут посидеть в тишине? Почему я должна отчитываться перед всем светом?

Он нахмурился сильнее.

— Все еще злишься за мои утренние слова? Насчет ревности к Симоне?

— Не смеши меня, Дэниел. — Кэрис почувствовала некоторое облегчение. — Я давно все забыла.

— Тебе ведь в последнее время нелегко приходится, верно? Дополнительные хлопоты со мной… да и с Джошем… Эти детские истерики…

— Ну что ты, Дэниел! — вырвалось у нее, а напряженное, как пружина, тело вдруг обмякло в его руках. — Все хорошо, все замечательно. — От гнева вдруг не осталось и следа. — И ты, и Джош — вы просто молодцы, и… и… — Она с трудом сглотнула. Теплые руки, сильные и нежные одновременно, продолжали сжимать ее плечи, и она лишилась мужества. Нужно бы освободиться, вырваться, но противная слабость охватила все тело, парализовала волю. Надо успеть выбраться из комнаты прежде, чем он о чем-то догадается… — Я просто немного устала.

Вот она, правда! Теперь Кэрис поняла: она испытывала неимоверную усталость от бесконечной борьбы с собственными чувствами. Каждый день с тех пор, как он приехал, она вела непрерывную войну сама с собой. Он прав — ей досталось в последнее время, только виноваты не они с Джошем, а он, Дэниел, лишь он один.

Она отступила на шаг, боясь, как бы он не догадался обо всем по ее лицу.

— Я тебе не верю, — сказал он. — По-моему, причина твоих переживаний — я. — (Кэрис вздрогнула и затаила дыхание. О Боже! Как он мог узнать?) — Это из-за того, что ты услышала от меня вчера вечером. — Женщина облегченно выдохнула — кажется, громче, чем следовало.

— Да нет же, меня совершенно не затронула ваша с Симоной планировавшаяся поездка…

— Я не о Симоне! — Он снова сжал ее плечи. — Я насчет того, что рассказал тебе вчера о своей семейной жизни. Это слишком на тебя подействовало…

— О нет! — живо отреагировала Кэрис, радуясь тому, что он неверно истолковал ее беспокойство. Решительно высвободившись и почувствовав, что обрела, наконец, почву под ногами, она смело поглядела ему в глаза. — Что было, того не вернешь, Дэниел. Для сохранения душевного здоровья надо уметь забывать. Ну, неужели, ты в самом деле думаешь, что я, после всего пережитого, не сумею тебя понять? Если бы услышанное испортило мое к тебе отношение, разве стала бы я сегодня так беззаботно и с таким удовольствием плескаться вместе с тобой в ручье, да еще после утренней стычки?..

— А ведь мы неплохо провели время, правда? — улыбнулся он с чуть загадочным видом. — Нам всем было так весело… И вдруг, ни с того ни с сего, ты убегаешь «сама не своя», — повторил он выражение Шафран.

— Ты начинаешь говорить совсем как абориген, — деланно рассмеялась она, стараясь свести разговор к шутке.

— Я начинаю говорить как человек, которому не все равно, — мягко поправил он. — Знаешь, твое настроение действует на меня, Кэрис.

Кэрис чуть было не расхохоталась при этих словах, но не успела. Внезапно он наклонился и, уверенно прижав ее к себе, припал губами к ее губам. Поцелуй его был поистине сокрушителен. Кэрис ощутила возбуждение его сильного тела, а себя почувствовала совсем слабой и беспомощной в его крепких объятиях. Она еще пыталась сопротивляться, но тщетно…

Вот рука его скользнула по ее телу вверх, к грудям, к предательски затвердевшим соскам, острыми пиками проступавшим сквозь тончайшую ткань саронга. Большим пальцем он принялся водить по соскам, и от этой ласки ее охватило тихое безумие, голова у нее закружилась. Кэрис хотела остановить его бесстыдный, доводящий до экстаза натиск, но не было сил.

Губы молодой женщины сами собой раскрылись. Все тело ее в его объятиях было охвачено огнем, и, ощутив этот огонь, он тихонько застонал, словно и сам вел мучительную борьбу со своими чувствами и… безнадежно проигрывал. Вот его пальцы развязали узел ее саронга, вот заскользили по ее горевшей коже…

У Кэрис вырвался протяжный стон, а Дэниел уже покрывал быстрыми поцелуями ее шею. От легкого, подобного дуновению, касания его губ она затрепетала еще сильнее. Кэрис едва не вскрикнула, когда его язык змеем-искусителем стал сладостно терзать ее набухшие соски, и мощный жар желания разлился по всему ее телу, опаляя каждую клеточку и каждый нерв.

Со всхлипом она охватила его за плечи и попробовала оттолкнуть. Саронг, скользнув вниз, упал между ними на пол, и она вдруг оказалась перед ним совсем голой… совершенно беззащитной. В панике Кэрис попыталась было присесть, подобрать упавший кусок ткани, чтобы прикрыть наготу, но Дэниел крепко сжимал ее запястья. Глаза его потемнели от вожделения, красиво очерченный рот был тверд.

— Постой, — прошептал он. — Дай мне увидеть тебя.

— Нет, нет, Дэниел, — в отчаянии выдохнула она. — Это нехорошо… Пожалуйста, не надо.

Но, не обращая внимания на ее мольбы, он подвинул ее на шаг назад и широко развел ее руки, чтобы жадными глазами насладиться каждым дюймом ее разгоряченного тела. Этот пристальный, беззастенчивый досмотр был так болезнен, что Кэрис не смогла больше выдержать. Она крепко зажмурилась, а сердце ее умерило свой безумный бег.

Он отпустил ее запястья и обеими руками провел по телу — по талии, по нежной округлости бедер. Легчайшее, как пух, прикосновение, исполненное обожания. Кэрис захлестнуло неудержимое желание — она была готова упасть в его объятия, отдаваясь на волю судьбы.

— Я говорил и повторю, — прохрипел он, — твой муж был дурак. Он должен был быть вне себя от радости, что ты носишь его дитя. Он владел всем этим — и так по-глупому упустил.

Веки Кэрис встрепенулись, поднялись. И она не знала — радоваться ей или пугаться. В упор, не отрываясь, Дэниел глядел на нее, и взгляд его был исполнен такого откровенного желания, что у нее холодок пробежал по спине. Он хотел ее, и стальной блеск в его глазах говорил, что Дэниел добьется своего любой ценой…

Она собиралась что-то сказать ему… как-то протестовать, но он остановил ее, приложив большой палец к ее губам, и она ничего не могла поделать против этого нежного, но решительного запрета.

— Тебе не уйти от меня, Кэрис. Да ты и не станешь пытаться, потому что сама не хочешь.

Кэрис отступила на шаг, выражая тем молчаливый протест. Наклонившись, подняла с пола саронг и обернула вокруг тела, прежде чем он успел ее остановить. Впрочем, он и не думал останавливать ее. К чему, если он и так уже все увидел? Ее наготу, слабость, уязвимость. И наверняка от него не укрылось ее горячее и сумасшедшее желание. Значит, он просто давал ей время прийти в себя, смириться с неизбежным. Но не ведал того, что глубоко заблуждается. Она убежит от него. Не в ее власти скрыться с острова, но она сумеет отгородиться от него. И надо только вспомнить, что его невеста — здесь же, рядом, всего в нескольких сотнях ярдов от них. А его сын — и того ближе. И еще ближе — ее дочь. Средства защиты найдутся… вот эти три «средства» — если все прочее не поможет…

— Мне нужно к детям, — проговорила она, стараясь придать голосу строгость. Но, видимо, это ей плохо удалось, потому что Дэниел лишь усмехнулся в ответ.

— Ну, разумеется. Не будем забывать о детях. — И, прежде чем она до конца осмыслила насмешливую нотку в его тоне, Дэниел вышел. Уж не хотел ли он одним этим приемом ее обезоружить, догадавшись о выстраиваемой ею линии защиты? Да нет… Не чародей же он!

— Как ты сказал? — Кэрис застыла с разинутым от удивления ртом.

После обеда, пока дети мирно спали, она занималась домашними делами. Бралась за любую работу, лишь бы отвлечься от мыслей о Дэниеле Кеннеди. Шафран ушла к себе в коттедж, сам Дэниел тоже исчез — вероятно, пошел проводить уплывавшую на яхте Симону: морскую прогулку ведь никто не отменял. Теперь вот он вернулся. Огорошил Кэрис новостью — и довольно улыбался, стоя в дверях кухни.

— Шафран спросила моего разрешения, и я с радостью его дал, потому что это мероприятие как нельзя лучше совпадает с моими планами. Дети будут веселиться на празднике, под надежным присмотром, а у нас с тобой выдастся свободный вечер.

— Свободный — для чего? — в совершенном замешательстве спросила она.

— Для того, чтобы куда-нибудь пойти.

— Пойти? Но тут некуда ходить! — Видно, от нынешней жары и духоты у него в голове помутилось.

— Давай устроим пикник на морском берегу. Представляешь: только ты да я, да луна со звездами!

Кэрис отвернулась. Дрожащими руками она пыталась наполнить водой ячейки для замораживания воды. От волнения вода у нее все время расплескивалась. Теперь ясно: у Шафран созрел замысел — оставить их наедине. Как она могла? За ее спиной сговориться с Дэниелом! Это жестоко! И для чего Дэниелу заходить так далеко? К чему эта ночь со звездами? С его стороны тоже жестоко — подобным образом использовать ее… да, использовать… взамен отсутствующей Симоны!

— Ни на какой праздник Тэра не пойдет! — отчеканила она.

Дэниел подошел, взял у нее из рук поднос с ячейками и с грохотом поставил в раковину. Он уже не улыбался.

— Я не принимаю больше ни одного «нет», Кэрис. А если ты собираешься упрямиться, то напоминаю, что здесь я плачу тебе жалованье.

— Вот мы и затянули старую песню! Но ты не можешь приказывать мне, как поступать с моим собственным ребенком!

— Верно. Однако Джош пойдет, потому что я так сказал, — многозначительно подчеркнул Дэниел. — Он хочет пойти — и не один, а вместе с Тэрой. И Шафран тоже хочет, чтобы Тэра пошла…

— Ну а я не хочу! Я ее мать — на тот случай, если ты забыл!

— Ты просто ищешь отговорку — чтобы не проводить вечер со мной! Ты же давным-давно знала о предстоящей вечеринке и не возражала. Шафран сказала, что ты была согласна.

Черт побери! У нее действительно вылетело из головы… Теперь Кэрис вспомнила, как Шафран, еще до его приезда, упоминала о предстоящем дне рождения своей племянницы и о грандиозных к нему приготовлениях.

— Я забыла, — неохотно призналась она, надеясь, что это послужит ей достаточным извинением, и он не станет больше утверждать, будто она боится провести с ним вечер в отсутствие Симоны.

— Нам надо побыть вдвоем, Кэрис, — мягко, но настойчиво сказал он.

Протестующе округлившиеся глаза и краска, прилившая к ее лицу, были ему ответом.

— Ты говоришь со мной, словно муж и отец семейства, Дэниел. Но знай: мне это не нравится! Получается, раз Симоны нет, то ты не стесняешься… не стесняешься…

— Ухаживать за тобой? — быстро закончил фразу Дэниел, прожигая ее взглядом.

— А разве нет?

Глаза его угрожающе сощурились, он шагнул к ней. Кэрис инстинктивно отступила, но тут же уперлась в крышку стола и ухватилась за нее сзади, ища опоры, которая придала бы ей уверенности. Он остановился прямо перед ней… в опасной близости.

— Тебе пора признать, что нам с тобой давно есть чем заняться, — сказал он. Кэрис нервно облизнула губы. — Сегодня ночью, при свете звезд, — продолжат он, — ты, быть может, поймешь, что есть вещи, с которыми бесполезно бороться. И если я могу не думать о Симоне, то и ты, конечно, сможешь.

И это он говорит о женщине, на которой собирается жениться! Нет, она, Кэрис, не столь беспринципна!

— Нет, я не могу, — твердо произнесла она, вздернув подбородок. — А ты, видно, из тех, кто беззастенчиво пользуется удобным случаем. Не правда ли, как удачно все сложилось? Сегодняшний детский праздник, отъезд Симоны за сто миль… Понимаю, что у вас с ней не все ладно, только интрижка со мной для тебя не выход!

Темные брови мужчины, выражая удивление, взлетели вверх.

— Ты что же, полагаешь, я хочу использовать тебя как предлог, чтобы избавиться от Симоны? Обеспечиваю себе путь к отступлению?

— Я не настолько хитра, — с легкой насмешкой сказала она. — Но, судя по твоей горячей реакции, эта мысль приходила тебе в голову.

Он расхохотался.

— У тебя очень неосторожная и недальновидная манера, милая Кэрис, — бросаться на меня вслепую по всякому поводу. Но позволь прояснить для тебя несколько моментов. Во-первых, я тоже не хитер. И я уже упоминал прежде, что между мной и Симоной существует определенное соглашение. Если нашим с ней планам не суждено осуществиться, каждый из нас волен идти своей дорогой.

Все вдруг поплыло перед глазами Кэрис, предметы и звуки начали восприниматься как в тумане, и она была вынуждена опять схватиться за край стола.

— И… и что же из этого следует? — слабым голосом спросила она.

— Именно то, что я сказал: если у нас с ней ничего не выходит, мы разбегаемся в разные стороны. Семья — вещь непростая, сама знаешь. Романтические представления, что для брака довольно одной любви, оказываются несостоятельными. Требуется нечто большее. Кстати, несмотря на твое мнение о ней, у нас с Симоной немало общего. Мы с ней знаем друг друга давно. Я встретил ее еще до того, как познакомился с женой. У обоих у нас личная жизнь не сложилась, и мы все подробно обсудили. Постарались обезопасить себя от возможных подводных камней. Наше нынешнее путешествие преследовало две цели. Главная, конечно, Джош. Ну а потом, путешествие должно было помочь нам с Симоной принять окончательное решение.

Кэрис слушала не дыша. Она не могла шевельнуться от глубокого волнения. Вот еще одно подтверждение того, что он не любит Симону. Но теперь ясно, что и она его не любит. Брак по расчету. А в центре этой бездушной сделки бедный маленький Джош!

— Как же так? — недоуменно потрясла она головой. — Вы друг друга не любите ни капельки и собираетесь жениться? Заранее хладнокровно обсуждаете будущий разрыв. Это какая-то деловая сделка, а не живые отношения!

— В тот момент я просто не видел иного выхода, — угрюмо и раздраженно ответил Дэниел. — Мне думалось, так будет лучше для Джоша. Неужели ты не понимаешь моих побуждений? Дороже сына у меня никого нет. Я отец, я отвечаю за него. А родители порой вынуждены приносить себя в жертву. Не думай, у меня тоже, как и у тебя, есть идеалы, но далеко не всегда они воплощаются в жизнь. Часто приходится довольствоваться тем, что есть. Мы с Симоной могли бы при желании создать не самую плохую семью, но…

Голос его оборвался, а Кэрис продолжала глядеть на собеседника во все глаза. Она впитывала каждое слово, и вдруг до нее стало доходить, что он говорит в прошедшем времени, как если бы они с Симоной уже решили расстаться. У женщины еще сильнее закружилась голова, но уточнить Кэрис побоялась — возможно, она, в своем умопомраченном состоянии, просто приняла желаемое за действительное.

Он неловко кашлянул перед тем, как подвести итог.

— Значит, решено: готовимся к сегодняшнему вечеру, — заявил он. — Дети будут веселиться на дне рождения, а мы имеем право немного расслабиться и посвятить время самим себе. Возражения есть?

Целая тысяча, подумала она. Но, еще толком не придя в себя после услышанного, сочла за лучшее умолчать о своих истинных чувствах.

— Возражений нет. — Она гордо посмотрела на него. — При одном условии: ты будешь держать в голове то, о чем так любишь мне напоминать: ты — работодатель, я — наемная работница.

— Знаешь, Кэрис, тебе пора спуститься с небес на землю, — улыбнулся он, покачав головой. — Слишком уж ты привыкла жить в вымышленном мире — при свете волшебной лампы. Ну что ж, жди нынче вечером своего Аладдина. — И он вышел из кухни, оставив ее в смятении чувств.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— О, Шафран! — восхищенно выдохнула Кэрис. — Какое чудесное платье! Моя дочь в нем просто ослепительна! Дэниел, — воскликнула она, — ну не молодчина ли наша Шафран? Посмотри, какой наряд она сшила для Тэры!

— Потрясающе! — Сидевший на веранде, в кресле-качалке, Дэниел с непритворным изумлением подался вперед и протянул малышке руки. Та с радостной готовностью затопала к нему, улыбаясь до ушей. — Иди сюда, красавица моя, — позвал Дэниел. — Ну-ка повернись, чтобы мы хорошенько полюбовались на тебя.

Платье было ярко-желтого цвета, со множеством пышных оборок по подолу и краю коротких рукавчиков. Весь лиф был вышит мелкими цветочками и расшит стеклярусом. Шафран подобрала темные Тэрины волосы наверх и подвязала на макушке желтой атласной лентой, концы которой, извиваясь, ниспадали малышке на спину. То был очаровательный наряд — роскошный, экстравагантный и типично карибский по духу.

Бережно держа девочку за талию, Дэниел повернул ее кругом — так, чтобы всем был виден огромный атласный бант, украшавший платье сзади. Польщенная Тэра с удовольствием поворачивалась и подскакивала, пока, наконец, не кувыркнулась на пол, и Дэниел, подхватив ее, усадил к себе на колени.

— А теперь — следующий! — хитрым голосом проворковала портниха. — Выходи, Джош! Что ты там прячешься в тени? Покажи нам твой новый костюм.

С застенчивой улыбкой Джош неуверенно выступил из тени, словно еще не решив, участвовать ли ему в этой демонстрации мод или нет.

— Джош! — радостно всплеснула руками няня. — Какой же ты взрослый в этом костюме!

На Джоше были длинные белые брюки — первые взрослые брюки в его жизни — и кипенно-белая рубашка с короткими рукавами, край которых был отделан узкой желтой лентой из того же материала, что и платье Тэры. На талии красовался желтый атласный кушак. Жесткие, вечно взъерошенные волосы мальчика Шафран, смазав гелем, гладко зачесала назад.

— Джош, ты выглядишь безупречно, — одобрил Дэниел. — Подойди-ка сюда, хочу взглянуть, как вы смотритесь вместе.

Придерживая одной рукой сидящую у него на коленях Тэру, другую он протянул сыну. Глядя исподлобья, мальчик неуверенно пересек веранду и остановился перед отцом. Джош, однако, не взял предложенной Дэниелом руки, а вместо этого ухватился за руку Тэры, словно ища у нее поддержки.

У Кэрис спазмом сжало горло. Это зрелище — Дэниел с ее дочкой на коленях, за ручку которой держался Джош, — трогало до слез.

— Есть у вас фотоаппарат, мистер Кеннеди? — как всегда, некстати вмешалась Шафран. — Надо бы заснять вас всех вместе.

— У меня есть, — нехотя откликнулась Кэрис и побежала в свою комнату. За время пребывания на Левосе она отсняла уже несколько пленок, правда, ни одна из них еще не была проявлена. Порой Кэрис представляла, как однажды, навсегда покинув остров, сделает фотографии и уж тогда, глядя на них, даст волю слезам.

Кэрис достала фотоаппарат и в задумчивости посмотрела на него. Сейчас на этой пленке навсегда останутся запечатленными Дэниел и Джош. И будет просто невыносимо смотреть на этот снимок после того, как они уедут. Собрав волю в кулак, Кэрис вернулась на веранду, к ожидавшим ее домочадцам.

— Давайте-ка мне, мисс Кэрис, — авторитетно распорядилась Шафран, забирая у нее фотоаппарат. — Становитесь вон туда, сзади них.

Няня послушно заняла указанное место. Как было тяжело прятать от всех нестерпимую боль! На снимке они получатся одной счастливой семьей. А это, увы, не так.

— Не той стороной! — со смехом поправил горничную Дэниел. И Джош тоже хихикнул, видя, как Шафран неумело управляется с незнакомым фотоаппаратом.

Яркая вспышка, озарившая спустившиеся на веранду сумерки, привела Тэру в неописуемый восторг, и она разразилась заливистым смехом. Засмеялся и Джош и потянул ее за руку, заставляя сойти на пол. Уж не ревнует ли он? — подумала Кэрис. Если так, то это значит, что мальчик привязался к отцу. Иногда ревность бывает положительным признаком, с легкой грустью отметила Кэрис.

— Шафран говорит, что нарочно взяла для наших нарядов одну и ту же материю, — сообщил Джош и нагнулся, поправляя завернувшуюся Тэрину оборку. — Чтобы все думали, будто мы брат и сестра.

Кэрис еще раз одарила Шафран свирепым взглядом. Зачем она вбивает мальчишке в голову подобные мысли?

— Верно, вы действительно как брат и сестра, — подтвердил Дэниел.

— А ну-ка, вы двое, — обратилась к детям Шафран, возвращая фотоаппарат хозяйке, — поторопимся. Желе-то может растаять.

Она подняла Тэру, устроила ее у себя на широком бедре, прижав рукой, и протянула другую руку Джошу. Но тот прежде бросился к Кэрис — обнял и поцеловал ее на прощание. Потом, немного помедлив, степенно подал руку Дэниелу. Отец, внезапно оцепенев, уставился на сына долгим, бесконечно долгим взглядом. В его глазах застыла боль — видимо, он был расстроен тем, что сын упорно не желал выказывать ему такую же любовь, как своей воспитательнице. Наконец, взяв руку мальчика, Дэниел крепко пожал ее. Когда Джош отошел к поджидавшей Шафран, Кэрис заметила, что на порозовевшем лице малыша играет робкая, но счастливая улыбка.

— Подарки! — поспешно напомнила Кэрис, ощущая боль Дэниела будто свою собственную и пытаясь ее заглушить. — Ты чуть не забыл про подарки, Джош.

Она подхватила со стола упакованные в цветную бумагу подарки. Сегодня они вместе с мальчиком облазили шкаф с игрушками в поисках чего-нибудь подходящего. На острове не было магазинов, поэтому покупка чего-либо нового исключалась. Джош хотел было подарить племяннице Шафран механического робота, что когда-то принесла ему Симона, но Кэрис убедила его, что для четырехлетней девочки такой подарок не очень подойдет. Потом они отыскали непочатую коробку цветных мелков и куклу, которую Кэрис купила в Сент-Люсии и приберегала к следующему дню рождения Тэры. А в придачу Джош сам нарисовал поздравительную открытку и оклеил ее цветными ракушками. Он также помогал упаковывать подарки, и няню приятно поразил его горячий энтузиазм.

Стоя у перил веранды, Кэрис махала рукой маленькой компании, удалявшейся по освещенной дорожке сада. Затем, все еще растроганно улыбаясь, она повернулась к Дэниелу и опешила — тот сидел, закрыв лицо руками.

Нависшая тишина была давящей… Паучок бежал вверх по стене, дрожало пламя свечи, и Кэрис не выдержала — нарушила молчание.

— Не убивайся так, Дэниел, — мягко сказала она. — По-моему, он уже очень скоро захочет тебя обнять. Рукопожатие — это только начало.

Дэниел медленно поднял к ней лицо. Глаза его выражали такую муку, что Кэрис не находила слов, чтобы его утешить.

— Мы с ним делали так раньше, когда он был не старше Тэры, — с трудом произнес Дэниел. — У нас была такая игра: мы пожимали друг другу руки, как двое взрослых мужчин. Я не думал, что Джош это помнит. Значит, он помнит и все остальное… ту ночь, когда умирала его мать. Он, вероятно, слышал, как она звала на помощь… О Господи, ведь все это живет в нем, там, глубоко внутри!

— Нет, Дэниел, нет! — умоляюще проговорила она. — Не надо!.. — Кэрис поспешно опустилась рядом с ним на колени, взяла его руку и крепко сжала. — Он не может все помнить. Детская память очень избирательна. Нам, взрослым, следовало бы у детей поучиться. Ну да, Джош помнит ваши рукопожатия, и в этом нет ничего грустного, напротив — это прекрасно! Он вынес из прошлого только светлое — вот эту вашу игру, которая вам обоим так нравилась. И сегодня ему захотелось показать тебе, что он ее не забыл.

Теперь уже Дэниел взял ее руку, поднес к губам и бережно поцеловал. Обращенный к ней взор светился благодарной улыбкой.

— Ты — чудо, — прошептал он. — Ты слишком хороша — я боюсь, что сейчас ты исчезнешь, как сновидение.

Смущенная и растроганная, Кэрис поднялась с колен. Он не отпускал ее руку и, отвечая на ее молчаливый вопрос, сказал:

— Теперь наше время, Кэрис. Жаль, Шафран не догадалась сшить и тебе шикарное платье.

Шутка разрядила обстановку, оба засмеялись, а потом Кэрис, так и не стерев с лица улыбку, отправилась переодеться.

Пока она принимала душ и тщательно выбирала наряд, в сердце потихоньку начал закрадываться страх. Конечно, они отправятся всего лишь на пикник, но ведь они будут одни, совершенно одни на пустом пляже… Дэниел же ясно дал понять, что хочет ее. А уж собственные чувства были ей прекрасно известны.

Она посмотрела на себя в зеркало. Что же такое заметила Шафран в ее глазах, обращенных на Дэниела? Неужели взгляд, выражающий любовь, может возникать на лице без ведома его владельца? Наверное, она краснеет — вот что! Кэрис взглянула на свои маленькие руки. Они легонько дрожали. Она нервничает, волнуется. Где-то внутри появилось странное ощущение — как у школьницы перед первым свиданием. Но ведь я не школьница, напомнила себе Кэрис. Ей стало смешно: вдова, бегущая на свидание к вдовцу. Нет, они впали в детство!

Когда она наконец появилась на веранде, Дэниел расхохотался.

— Кэрис, я отказываюсь идти с тобой, когда ты в таком виде! Ну-ка, подойди сюда.

Тоже смеясь, Кэрис шагнула к нему. Густые темные волосы ее были собраны на макушке, как у Тэры, остатком блестящей упаковочной ленты. Для довершения картины Кэрис украсила прическу цветами гибискуса.

Дэниел распустил ленту, и волосы упали, рассыпались по плечам.

— Вот такой я увидел тебя впервые, — промолвил он. — Босоногая дикарка с гривой непослушных волос, опаленная тропическим солнцем, не тронутая цивилизацией…

— Ну, теперь я чувствую себя какой-то Пятницей в женском обличье!

— А я из-за тебя чувствую себя Робинзоном, который годами не видел женщин! — прорычал он.

— Придется охладить твой пыл. Знай, на Ромео и Джульетту мы уже не тянем. Просто пара родителей-одиночек, счастливых тем, что урвали для себя несколько часов отдыха. И если уж это не отрезвит тебя, то, значит, не проймет вообще ничего.

— А вот за эти слова ты мне заплатишь, — с деланной угрозой произнес он, приподнимая ее подбородок. — И очень дорого. Он прищурился, глядя ей в глаза, а затем быстро коснулся губами ее губ. Взяв Кэрис за руку, он повел ее через сад на берег моря, а она тем временем думала, что он прав и что все это действительно будет ей недешево стоить, но что она, пожалуй, охотно заплатит…

Еще не дойдя до места, она учуяла запах горящих поленьев от разведенного на берегу костра. Но вот они ступили на залитый лунным светом пляж, и Кэрис задохнулась от восхищения.

— О, Дэниел! Как замечательно! — ахнула она.

Под сенью пальмы был накрыт стол на двоих. Белоснежная камчатная скатерть… столовое серебро, хрусталь, дорогой фарфор… Посередине стола в широкой и плоской вазе с водой горела высокая свеча, а вокруг плавали мелкие цветки гибискуса. Мерцание пламени, сверкание хрусталя, тусклый отблеск серебра — все это создавало картину, исполненную изысканного, романтического очарования. Конечно, и здесь не обошлось без Шафран, подумала Кэрис. А вот драгоценная утварь явилась с виллы — в коттедже никогда не было подобной роскоши…

— Как истинный карибский флибустьер, — объявил, словно отвечая на ее мысли, Дэниел, — я добыл это путем грабежа.

— Фиеста тебя вздернет, утопит и четвертует зараз, — покачала головой Кэрис.

— Может, дело того и стоит, как ты думаешь?

Он выдвинул ей стул — шедевр в стиле Людовика XIV, виденный Кэрис ранее в роскошной гостиной у Фиесты. Второй такой же стоял по другую сторону стола; золоченые ножки стульев утопали в мелком белом песке пляжа.

— О, Дэниел, — с чувством повторила она, усаживаясь за стол. — К чему такая помпезность? Вдруг песок попортит этот антиквариат? Хозяйка тогда оторвет нам головы.

— Не оторвет, я ей не позволю. А вот со звездами вышла небольшая заминка. Они сегодня никак не желали всходить. Пришлось потрудиться, чтобы их выманить. — Он закинул голову вверх, и Кэрис последовала его примеру. На черном и совершенно безоблачном небе сверкали крупные звезды.

— Вмешательство высших сил в земные дела? — усмехнулась Кэрис.

— Да. Я заключил сделку с богами. Уступил душу за звездный вечер.

Затуманенным взглядом она следила, как этот кудесник достает из ведерка со льдом бутылку шампанского. Секунда-другая — и пробка с громким хлопком вылетела вон.

— Выстреливать пробкой от шампанского считается чудовищно дурным тоном, — обронил он. — Полагается извлекать ее осторожно и как можно бесшумнее, но, по-моему, так пропадает весь интерес.

Я люблю, люблю его, думала Кэрис. Всем сердцем, отчаянно и безнадежно. Люблю в нем все, каждую черточку. Даже это забавное откровение, потому что оно выдает в нем истинного романтика.

— Ты со мной не согласна?

Она моргнула и рассеянно улыбнулась. О чем это он? Ах да, о пробках.

— Согласна. Чем громче, тем лучше.

Сердце молодой женщины стучало сейчас так же громко — как будто то и дело выстреливали пробки от шампанского. При этой мысли Кэрис вдруг сделалось очень смешно, и она тихонько хихикнула. Дэниел еще только разливал по бокалам игристое вино, а она уже пьяна. Должно быть, это звезды ударили ей в голову.

— Тебе помочь чем-нибудь? — спросила она, когда Дэниел у костра принялся ворошить угли.

— Только не здесь. Барбекю — мужское дело. Впрочем, можешь достать из термоса миску с салатом.

Кэрис так и сделала, а он тем временем разложил на решетке гриля куски мяса. Они зашипели, и взметнувшийся из-под них сноп искр рассыпался в ночи маленьким фейерверком. Вскоре поплыл аппетитный запах. Кэрис, разнеженная, сидела за столом, пригубливая шампанское. Она не знала, что сказать, да и нужны ли были какие-то слова?

— Знаешь, раньше я всегда думала, — начала она через некоторое время, — что эти пальмы растут так наклонно из-за ветров. Но оказывается, нет. Они клонятся к морю, чтобы падающие с них семена попадали в воду и приливом разносились к другим берегам, таким образом вид может распространяться все дальше и дальше.

Неожиданно Дэниел очутился позади нее, мягко поднял ее со стула, обнял и поцеловал с такой нежностью, что Кэрис пришла в недоумение: что же такого она сказала? Но возможно, на него тоже действовала магия этой ночи — луна, звезды, ароматы тропиков…

— Проголодалась? — спросил он, беря у нее тарелку, чтобы положить угощение.

И да, и нет, подумала она. Какой уж здесь аппетит — если переполнена любовью?

— Зверски! — кивнула Кэрис, стремясь сделать ему приятное — ведь он так старался.

— Отлично. Я — тоже.

Он уселся напротив и, вновь наполнив бокалы, поднял свой.

— За что выпьем?

Кэрис растерянно пожала плечами.

— Может, за нас? — предложил Дэниел, проникая взглядом в самую глубину ее зеленых, блестящих в пламени свечи глаз.

Кэрис, чуть нервничая, подняла свой бокал. Что значит «за нас»? — мелькнула испуганная мысль. Чем все это закончится?

— Пусть так, — бодро улыбнулась она, решив не спорить.

— Тогда за нас, — повторил он. — Ох, чуть не забыл! — Дэниел вскочил и, к изумлению Кэрис, извлек из зарослей переносной кассетник. Воздух наполнился мягкой, чарующей мелодией из популярного кинофильма, и сердце Кэрис в упоении полетело вслед за ней.

— Переходишь к решительным действиям, — пошутила она.

— Я перешел к ним, как только ступил на этот остров. Ешь, а не то бифштексы станут невкусными.

И Кэрис последовала его совету. Еда была замечательной, шампанское — отменным. Кэрис утратила чувство времени: счастливые часов не наблюдают… Они вели тихую, неспешную беседу: обменивались репликами по поводу еды, вина и тому подобного и намеренно избегали тем, связанных с детьми, с прошлым или будущим. Чуть позже, когда луна спустилась ниже и повисла над морем большим серебряным шаром, Дэниел поднял Кэрис с места, и они плавно закружились в танце.

От шампанского в голове у Кэрис стоял легкий туман, она самозабвенно отдавалась мелодии, а партнер держал ее в объятиях с такой нежной силой, словно намеревался никогда не отпускать. Да сейчас ей и самой того бы не захотелось… Он нашел ее рот и приник к нему в глубоком поцелуе, руки гладили ее обтянутое тонким шелком тело. Это настойчивое, дразнящее и ласкающее прикосновение рождало в нем ни с чем не сравнимое чувство. Она безотчетно все теснее прижималась к нему…

— Кэрис, — с обожанием произнес Дэниел, зарываясь лицом в душистые волосы. — Теперь тебе не скрыться, не убежать от меня. Я больше не отпущу тебя никуда.

Донесшиеся точно издалека слова эти немного отрезвили ее. Усилием воли женщина подняла отяжелевшие от вожделения веки. Не убежать…

Внезапно испугавшись, Кэрис резко отпрянула. Любовь не должна пугать! А Кэрис вовсе не чувствовала себя в безопасности. Да, Дэниел ясно давал понять, что она ему желанна, но как можно бросаться очертя голову в омут страсти, если есть сомнения? Он ведь сам признался, что в любви ничего не понимает. Зато ему хорошо знакомо искусство обольщения, и сейчас он просто обольщает ее — вот зачем эта звездная ночь, и вино, и романтический ужин под открытым небом!

— Ах, Дэниел! — с невыразимой печалью воскликнула она, а глаза наполнились слезами. Как он мог так с ней поступить? Это жестоко! Жестоко и незаслуженно!

Она отступила на шаг, от стоявших в глазах слез с трудом различая его черты. Голова кружилась. Кэрис бросилась прочь, но непослушные ноги вязли в рыхлом песке.

Он поймал беглянку у самой кромки воды, когда теплые, ласковые волны, накатив на босые ступни Кэрис, окончательно отрезвили ее. Она хотела убежать под спасительную сень коттеджа, но в темноте и панике спутала направление. Дэниел вытащил ее на берег, на влажный и теплый песок, повернул к себе лицом.

— Я же сказал, что не отпущу тебя! Посмотри на меня. Взгляни же трезво на нас обоих!

— Я и гляжу, вот именно! — Слезы наполняли глаза Кэрис, катились по щекам. — И мне не нравится то, что я вижу! Этот вечер превращается в пантомиму… пантомиму обольщения. Звезды, луна, земля плывет под нашими ногами… а потом… что потом, Дэниел? Неумолимая и жестокая правда дня! Разочарование, разбитые надежды, чувство вины.

Она против воли расплакалась и сделала шаг назад. Оступилась, потеряла равновесие. Он потянулся к ней — подхватить, и они вместе повалились на мокрый песок. С полным отчаянной страсти стоном Дэниел крепко обхватил ее — она вся дрожала в его руках.

— Бедная моя, ненаглядная Кэрис! Жизненные невзгоды ослепили тебя. Ты боишься… не хочешь ничего видеть. Этот вечер был приготовлен, чтобы доставить тебе радость. Я вовсе не хотел тебя обижать. Не надо, не смей так думать! Мне хотелось устроить все как лучше. Ты нужна, нужна мне, Кэрис. Я хочу, чтобы мы были вместе, — разве ты не видишь?

Губы его жадно искали… требовали ее губ, обещая так много… И она отмела прочь все благоразумные возражения. Он хочет, чтобы они были вместе… А она… она хочет этого больше всего на свете! Повинуясь мощному инстинкту, она порывисто прильнула к нему, крепко его обняла и прижалась к нему всем телом. На миг он оторвался от ее губ, зарылся руками в ее густые, вьющиеся волосы, и она, нежно и страстно повторяя его имя, сама потянулась к нему — она просила новых поцелуев… Кэрис почувствовала на себе сладкую тяжесть его тела и всю силу его желания, которому невозможно было противиться. В ушах стоял неумолчный плеск набегающих на берег волн, платье промокло насквозь, но, охваченная ответным и всепоглощающим желанием, Кэрис ничего не замечала. Дэниел покрывал поцелуями ее лицо, шею, плечи. Пожираемое внутренним огнем тело инстинктивно и судорожно выгнулось под ним дугой. Насквозь пронизываемая вожделением, она едва соображала, что он сдирает с нее платье, стаскивает с себя рубашку… Потом наступила короткая передышка — блаженное спокойствие, умиротворяющее душу и тело. Его губы медленно и нежно двигались по ее влажной коже, обегая груди, гладкий живот, округлые бедра. И вот вновь в ней начал разгораться огонь — и она исступленно зашептала его имя…

Его восставшая плоть коснулась ее, заставив вздрогнуть от предвкушаемого наслаждения. Она покрывала его шею жгучими поцелуями, а он надавил сильнее, и она, как цветок, раскрылась ему навстречу. Застонав от страсти, он толкнулся дальше, глубже входя в нее и вовлекая ее в магический ритм почти священного действа, от которого дыхание застревало у нее в груди. Переполняемая горячей и ненасытной жаждой, она отзывалась на каждое движение своего партнера, чувствуя, что распаляется все сильнее. Она безотчетно стремилась доставить как можно больше радости возлюбленному и навеки сделать его своим.

Все закончилось одновременно с накатившей на берег волной, словно вынесшей их в другой, фантастический мир: умиротворяющий страсти и очищающий сознание, мир обещанного и сбывшегося счастья, мир воплотившейся мечты. Усталые, они лежали в объятиях друг друга, а океан лизал их тела, и пенистая вода была будто целебный бальзам.

Потом он поднял ее — легко, как пушинку, — и, поцеловав в мокрые соленые губы, осторожно вынес и поставил на сухой песок. Так же молча, вернулся к воде и забрал брошенную одежду. А Кэрис с благоговейным восхищением смотрела на его сильное и стройное тело. В серебристом сиянии луны он казался ей каким-то древним богом, вышедшим из морских глубин.

Вернувшись домой, они вместе пошли под душ. Они тихо смеялись и плескались. И по-прежнему не могли говорить, ошеломленные полнотой возникшего между ними единения.

Кэрис разрешила вытереть себя и отнести в спальню. Оттуда, где еще не затих детский праздник, доносились звуки ритмичной музыки. В горячей карибской ночи распевали древесные лягушки. Впрочем, внешний мир все еще не существовал для Кэрис.

Они лежали рядом в ее постели, а потом Дэниел обнял ее, и они занимались любовью вновь и вновь. И не могли друг другом насытиться.

Пробудившись, Кэрис уже знала, что проспала. Слышались какие-то звуки, непривычные ее уху, потому что обычно она вставала первой и будила детей… Боже мой, дети! В ужасе она так и подскочила на кровати. Шафран обещала, если будет слишком поздно, оставить малышей ночевать у сестры. Но если те воспротивятся, должна была привести их домой. Как же Кэрис могла забыть об этом? Наверное, Шафран привела детей и застала ее в постели с Дэниелом!

— О Боже! — простонала Кэрис, вскакивая на ноги и чувствуя внутри непривычную боль — напоминание о… самой чудесной ночи в ее жизни. Но вот настал ясный, холодный день. Правда, холодным его не назовешь — жара давила…

Вдруг Кэрис заметила у изголовья кровати маленький букетик шиповника и жасмина. Дэниел! Это он, уходя, оставил ей цветы, чтобы день ее начинался с дивной душистой свежести. Кэрис наклонилась над цветами и нежно поцеловала их.

Перед накрытым на веранде столом уже собрались Шафран и дети. Радостный Джош, подбежав, обхватил Кэрис руками.

— Кэри, а я танцевал всю ночь! — похвалился он. — И Тэра тоже. Она часто падала, но не плакала, а смеялась. Потом нас уложили спать на громадную постель, вместе с Диди и Маркусом.

— Мы так повеселились! — вторя мальчику, со смехом докладывала Шафран — она наливала кофе все еще обнимавшей Джоша Кэрис.

К матери подбежала заспанная Тэра. Кэрис и ее крепко прижала к себе, а потом любовно подхватила на руки. Джош стал подробно рассказывать няне об играх, о песнях и танцах, в которых они участвовали.

Кэрис казалось, что никогда она не бывала счастливее, и в то же время она чувствовала на сердце томительную тяжесть.

— А где же Дэниел? — спросила она у Шафран, когда Джош, наконец выговорившись, увел Тэру в комнату играть.

— Что-то сказал насчет долга мужчины, который следует выполнить, — пожала плечами та.

Кэрис улыбнулась: наверное, прибирает на пляже после вчерашней вечеринки. Немного успокоенная, Кэрис откинулась на стуле. Она допивала кофе, и ее задумчивый взгляд скользнул по их свежевыстиранной одежде, болтавшейся на веревке. Кэрис наполнила тихая, стыдливая радость.

— Напрасно ты вчера купалась в этом платье. Теперь оно испорчено. Шелк не любит морской воды, — неодобрительно покачала головой Шафран, убирая со стола посуду. — А Фиеста, скажу тебе, не придет в восторг оттого, что ее лучшие стулья всю ночь простояли на пляже. Да и серебру с хрусталем место не там.

Горничная умолкла, косясь на Кэрис, и молодая женщина заерзала на стуле. Критическое настроение Шафран немедленно передалось ей, возрождая утихшие было угрызения совести. Верно, вчера они проявили легкомыслие и безответственность. Да, при ясном свете дня все… содеянное начинало выглядеть иначе.

— Только, я думаю, вовсе не обязательно ей об этом узнавать, — вдруг с неожиданным озорством добавила Шафран и, уперев руки в бока, разразилась низким заразительным смехом. Чуть погодя, с невольным вздохом облегчения, к ней присоединилась и Кэрис.

— А ну тебя, Шафран! Ты неисправима, — бросила она и сбежала, босая, по ступеням веранды в сад.

Приблизившись к пляжу и завидев Дэниела, Кэрис укрылась за олеандром и стала издали наблюдать за ним. Босой, без рубашки, в одних только шортах, он укладывал драгоценную утварь в большой ящик. Лицо его было серьезным, и у Кэрис упало сердце. Неужели он жалеет о случившемся, корит себя за неосмотрительность, за то, что позволил волшебству ночи сыграть с ними эту шутку?

Кэрис решительно шагнула вперед. Подняв голову, Дэниел увидел ее и одарил такой теплой улыбкой, что все ее сомнения растаяли, как лед на солнце.

— Уничтожаю следы преступления, — бодро сообщил он, улыбаясь еще шире.

А Кэрис вдруг похолодела. Слово найдено! Вот оно — «преступление». Она тоже так подумала, когда слушала воркотню Шафран. Да, это действительно преступление! Она, правда, не успела еще уяснить, какого рода, но знала: они ни в коем случае не должны были допускать такое!

— Послушала бы ты Шафран сегодня утром, — продолжал он. — Как она стенала и охала, грозя нам гневом Фиесты! Я прямо почувствовал себя последним человеком… Кэрис, милая, что ты? — Дэниел подошел и обнял ее за плечи — нежно, любовно. — Кэрис, — обеспокоенно повторил он, — что с тобой?

Но она не могла говорить. Во рту пересохло, сердце билось неровными толчками.

Издав сокрушенный возглас, он заключил ее в объятия.

— Я знаю… знаю, — пробормотал он ей на ухо.

— Нет, ты не знаешь, — слабо выдавила женщина. — Ох, Дэниел, что мы натворили! Ведь это дурно. А теперь…

— Только не говори, что ты жалеешь… — Он чуть отодвинул ее от себя и взглянул на запрокинутое несчастное лицо. — Послушай меня, любимая. Я ни о чем не жалею — ни на одну секунду. Нам обоим этого хотелось. Скажи же мне, что тебя мучит.

Но она знала, что не сможет поведать ему об этой тягостной, глубоко угнездившейся боли, о боязни новой неудачи и новых страданий. О чувстве вины, мучившем ее за то, что она вчера не подумала обо всем хорошенько и позволила ему увлечь, околдовать себя. Вчера она малодушно уступила, поддалась искушению, отогнала все неприятные мысли о Симоне. Зачем она, Кэрис, дала себя убедить, что его союз с Симоной так легко расторгнуть?

Улыбнувшись сквозь застилавшие взор слезы, она постаралась мыслить трезво.

— Просто… такова уж женская психология, — ответила она. — Тревоги, неуверенность и все прочее. Я проснулась и не застала тебя, а мне было бы легче, если бы ты был рядом… безопаснее — понимаешь? Я встала, а дети…

— Ты чувствуешь себя виноватой из-за детей? — быстро спросил он.

И это тоже, подумала Кэрис, но не только…

— Да, — тихо сказала она.

Он мягко рассмеялся и прижал ее к себе, а она, припав щекой к груди любимого и зажмурившись, вдыхала восхитительный аромат его теплой кожи.

— Глупышка, они оба слишком малы, чтобы понимать, что происходит. Нынешняя ночь была прекрасна, и утром ничего не изменилось. Тебе не о чем беспокоиться. Ты и так в безопасности. — Он одарил подругу горячим поцелуем, в котором сквозило обожание, а она обвила его руками, и так они стояли — пока Дэниел осторожно не отстранил ее от себя. — А теперь, радость моя, позволь мне ликвидировать эти улики. Если, конечно, не хочешь подвергать меня праведному гневу Шафран.

— О, нет, этого я и врагу не пожелаю, — хихикнула Кэрис. — Я пойду — меня тоже ждут в доме дела.

— Увидимся позже, — бросил он и чмокнул ее в лоб.

Нет, и в самом деле ничего не изменилось с нынешней ночи, шагая домой, горько думала Кэрис, и сердце ее разрывалось на части. Дети… Симона… Впрочем, не это больше всего заботило молодую женщину. Ночью он не сказал, что любит ее. И ни словом не обмолвился об этом сейчас. А именно это печалило ее больше всего на свете.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Настали счастливые дни. Кэрис постаралась выбросить из головы неприятные, тревожные мысли, и зачастую ей это неплохо удавалось. В суете дня, при детях, было нетрудно держать эмоции под контролем. Беспокойство подступало по вечерам — и отступало… перед радостями любви.

Когда умаявшиеся за день дети крепко засыпали, Кэрис с Дэниелом ужинали на веранде. Они обсуждали повседневные дела, успехи Джоша. Даже прорезавшиеся зубки Тэры становились предметом разговора. Словом, говорили обо всем, как бывает в семье. Позже Дэниел заключал Кэрис в объятия, и они предавались любви. Но всегда, всегда, просыпаясь утром, Кэрис обнаруживала, что она в постели одна. В их разговорах эта тема никогда не затрагивалась, но они оба, конечно же, понимали, что так необходимо — из-за детей, из-за Шафран.

— Да нет, Джош. Только мы, и больше никого, я тебе обещаю, — донеслось из кухни.

— Что происходит? — спросила Кэрис, присоединяясь к собравшимся. — О чем это вы договариваетесь?

Сидевший за столом Дэниел поднял на нее глаза. Они с Джошем завтракали. Шафран, уже покормив Тэру, возилась с посудой, а малышка играла на веранде.

— Да вот я предлагаю отправиться в морскую экспедицию. Не на яхте, с незнакомыми людьми, а в лодке — только мы вчетвером.

— На тот остров, про который говорила Шафран? — с любопытством спросил Джош. Чувствовалось, что он тоже загорается этой идеей.

— Что за остров? — поинтересовалась Кэрис, потянувшись через их головы за кофейником.

— Да есть тут один маленький островок к востоку отсюда, — пояснила Шафран. — Необитаемый. На нем можно даже немного пожить, для разнообразия. Там есть старая рыбацкая хижина, где в непогоду укрываются рыбаки. Но сейчас-то в ней никого не будет.

Разговор о лодках и рыбаках навел Кэрис на неприятную мысль. Она вспомнила, что сегодня как раз возвращается на Левос рыболовная экспедиция Фиесты. А стало быть, приедет и Симона, которой, несомненно, захочется поскорее увидеть Дэниела: Если же они отправятся на тот остров, то Симона с ним не встретится.

Кэрис молча опустилась на стул и налила себе кофе. Неприятно засосало под ложечкой. Ясно, что Дэниел намеренно затевал это путешествие. Получается, что его все-таки гложет совесть — ему недостает храбрости встретиться с Симоной. Кэрис подумала, что она тоже не могла бы посмотреть Симоне в глаза.

— Что ты скажешь на это, Кэрис? По-моему, будет очень здорово.

— Да, да! — восторженно закричал Джош. — У нас будет настоящее приключение! Мы сделаем вид, будто мы пираты, и…

— Нет! — вдруг выпалила Кэрис, и взгляды всех устремились на нее. — То есть… я хочу сказать, что это может быть опасно, — поправилась она.

— Какая опасность на пустынном острове, да еще вместе с… — рассмеялась Шафран.

— Погодите, Шафран, — оборвал ее Дэниел. Он продолжал испытующе смотреть на Кэрис, и лицо его слегка помрачнело.

— Святые угодники! — пробормотала горничная, выскочила на веранду и, подхватив на руки Тэру, зашлепала к спальням.

Джош, не заметив повисшего в комнате напряженного молчания, выбежал вслед за Шафран с радостным криком, что пошел собирать снаряжение для экспедиции.

— Вот, посмотри, что ты наделал! — поспешила упрекнуть Дэниела Кэрис, предпочитая защите нападение, поскольку чувствовала, что сейчас он напустится на нее за то, что она воспротивилась его затее. — Обидел Шафран, понапрасну раззадорил Джоша… — Она сложила стопкой грязные тарелки и понесла их к раковине.

— Кэрис, — спокойно проговорил он, — а теперь поделись со мной истинной причиной.

— О чем ты? Какая еще причина? — вспыхнула та, с грохотом ставя тарелки в раковину.

В мгновение ока Дэниел оказался рядом, и не успела она опомниться, как он уже силой усадил ее обратно за стол и сам вернулся на свое место. И налил ей кофе. Он был зол, но сдерживался.

— Твои возражения явно не имеют отношения к опасностям путешествия, — резко сказал Дэниел. — Какие такие опасности тебе мнятся: воинственные индейцы, динозавры, духи преисподней? Остров совершенно безобиден. Шафран не стала бы…

— Так это ее затея? — настороженно перебила Кэрис. Что еще на уме у этой бестии?

— Нет, моя, — ответил Дэниел. — Мне хотелось, чтобы мы все на несколько дней сменили обстановку. У Джоша дела идут хорошо, и он охотно откликнулся на мое предложение.

— Гм! Что-то он не проявлял особой охоты, когда я входила в кухню! Ты еще давал ему обещание…

— Потому что вначале он неверно меня понял. Думал, это снова рыболовный рейд на яхте. Я просто объяснил ему, вот и все. Ты же сама видела, как он загорелся, когда вник, что это путешествие — только для нас. Всем нам не мешает немного отвлечься от привычной жизни, и…

— Что, уже наскучило? — насмешливо перебила Кэрис.

Так она и знала: долго эта идиллия не продлится. Возможно, Дэниел желал не только избежать встречи с Симоной, но и вырваться из засасывающей рутины домашней жизни, в которую они с головой окунулись. Какой дурой она была, надеясь, что он по-настоящему ее любит! Ничего подобного! Она требовалась ему только на время — чтобы облегчить подступы к сыну. Сперва экспедиция на другой остров, потом захочет свозить сына в Сент-Люсию, а потом улетит вместе с ним в Штаты. Так вот они и уйдут из ее жизни. Оба. И навсегда. От внезапного прозрения душа Кэрис словно онемела.

— Мне ничего не наскучило, — раздался его ровный голос, в котором, однако, угадывался подавляемый гнев. — И мне не нравятся такие предположения. Что вообще происходит, Кэрис? По-моему, ты не говоришь мне всей правды. С чего такое противодействие невинной прогулке, которая может доставить столько удовольствия всем нам?

Кэрис встретилась с ним взглядом. В горле у нее стоял ком. Она вновь чувствовала себя обманутой. Почему для поездки на остров он выбрал именно сегодняшний день, когда приезжает Симона? Почему не завтрашний, когда он уже переговорит с ней и расскажет об их с Кэрис любви? Ведь он все равно должен ей рассказать. Не может не рассказать, раз они были связаны так долго. Так или иначе, но ему придется это сделать…

Женщина растерянно поднялась из-за стола и на подгибающихся ногах вышла на веранду. Ей вдруг стало трудно дышать горячим и влажным воздухом тропиков. Почему… почему она, как дура, поверила, что у него с Симоной все кончено?

Пошатываясь, Кэрис ухватилась за перила. Но выбежавший вслед за ней Дэниел почти грубо развернул ее лицом к себе. Его сощуренные, потемневшие глаза источали угрозу.

— Какая муха тебя укусила? — прорычал он.

Кэрис храбро подняла на него глаза. Еще и негодует — когда сам во всем виноват, ведя себя бесчестно и по отношению к ней, и по отношению к Симоне! Их с Симоной роман вовсе не закончился — иначе бы он так не взбесился. Он не готов откровенно говорить с Симоной, потому что ничего еще не решил. Но нельзя усидеть на двух стульях сразу. И, хочешь не хочешь, Дэниелу придется выбирать. Отъездом с Левоса он хочет обеспечить себе отсрочку для обдумывания. Ну, так Кэрис не даст ему этой отсрочки.

— Я не хочу ехать с тобой на эту прогулку, Дэниел, — тихо, но решительно заявила она. И, не в силах больше выносить его пронизывающий взгляд, не желая, чтобы он заметил в ее глазах боль, стремясь спасти собственную гордость, опустила глаза. — С меня довольно. Я не вижу причин продолжать наши отношения. — Она услышала, как он с шумом втянул и выдохнул воздух. — Ваши контакты с Джошем налаживаются, а именно это было нашей целью, так что…

Он вдруг резко взял ее за подбородок и заставил поднять голову. Челюсти мужчины были крепко сжаты, в потемневших глазах кипело бешенство.

— Ты хочешь сказать, что была со мной только из-за Джоша? — в ярости проговорил он. Кэрис переполняла любовь — не к Джошу, к нему. Однако признаться в этом означало бы окончательно уронить себя. — Отвечай! — Дэниел сильнее стиснул ее подбородок.

Она отвернулась, но он взял ее за плечи и снова повернул к себе, не давая уйти от ответа.

— Разве непременно нужно давать отчет? — ледяным тоном произнесла она. — Теперь у тебя есть Джош, здоровый и веселый, любящий тебя. Ты ведь за этим приехал? А то, что произошло между нами, — просто ничего не значащий эпизод. Сегодня возвращается Симона — чему я, кстати, очень рада, потому что это развязывает мне руки, — и вы можете продолжить с ней с того самого места, где остановились. Я возражать не стану.

Внезапно он резко отпустил ее и отшатнулся, будто она была заражена каким-то страшным вирусом. Прищуренные глаза горели ненавистью. Его злость придала ей сил… Однажды она поклялась, что никогда больше не покажет себя слабой. Эйден, уже после смерти, так многому научил ее! Тогда она поняла: ни за что нельзя разрешать себя использовать… надо всегда смотреть правде в глаза и не проявлять излишней доверчивости. Но вот она повторила те же самые ошибки — позволила любви вновь себя ослепить, поработить. Только теперь это вышло в тысячу раз хуже, потому что ее любовь к Дэниелу была больше, сильнее тех чувств, что она когда-то питала к мужу. Тогда она была молода и наивна, а сейчас… сейчас ее легкомыслию нет прощения.

— Не смей смотреть на меня как на пыль под ногами! — рассвирепела она, не найдя что сказать.

Но он в неописуемом гневе тряс головой.

— Да, дорогая моя, ты там, под ногами, далеко внизу. На самом дне моего презрения! Отшвыриваешь, значит, меня к Симоне?

— Там твое настоящее место! К ней должны гнать тебя чувство вины и твоя нечистая совесть! — неистово прошипела она.

— Нечистая совесть? Чувство вины? Чувство вины меня мучило единственный раз — после смерти Сьюзанн. И не без оснований. Однако я справился с этим чувством. Но по отношению к Симоне — знай! — у меня никаких угрызений совести нет!

— И напрасно! После того, как ты с ней обошелся, крутя со мною любовь за ее спиной, не мешало бы их иметь.

— Ну, а я не имею! — Он больно схватил ее запястье и потянул руку вверх, словно намереваясь ударить Кэрис ее собственной рукой. — Моя совесть перед Симоной чиста, потому что мы с ней обсудили наши проблемы еще до ее отплытия на яхте за рыбой. Мы оба поняли, что у нас с ней ничего не получится: она поняла это из-за того, что ее не принял Джош, я — из-за того, что встретил тебя… — (Кэрис вдруг почувствовала, что ей нечем дышать.) — Впрочем, она еще раньше обо всем догадалась. Симона достаточно хорошо меня знала, чтобы понять: с самого первого дня, как я тебя увидел, ты запала мне в душу. И мы с ней полюбовно расстались, прежде чем стали с тобой близки. Так что не стоит толковать мне о совести. Моя — чиста!

Кэрис думала, что это все, что на этом он отпустит ее и кинется прочь. Но у него оставалось кое-что про запас.

— А знаешь, Симона не могла понять одну вещь. Она мне в лицо рассмеялась, услышав о моих чувствах к тебе. Обозвала дураком. — Взгляд его, обращенный на Кэрис, был чернее тучи. На миг он сильно, до боли стиснул ей руку и тут же с отвращением отшвырнул. — И она оказалась чертовски права!

Сбежав по ступенькам, он скрылся в направлении виллы, а потрясенная Кэрис осталась стоять у перил. Она впилась в дерево побелевшими пальцами. Что она наделала? Она все испортила, Погубила, сломала, разрушила. Он в самом деле ее любил, а она из-за своих глупых тревог и подозрительности растоптала эту любовь. И нет теперь нужды винить Эйдена. Она, только она одна во всем виновата. И причиной всему — ее глупость, ее недоверие к любимому.

— Шафран нагрузила нам во-о-от такую корзину! А я беру с собой лопату, чтобы копать клад! — Кэрис рассеянно поглядела на теребившего ее Джоша. Обычно он топал по веранде как стадо слонов. Но на сей раз она даже не услышала его приближения — настолько была расстроена. Повержена. На самом дне презрения… Ребенок заглядывал ей в лицо, весь лучась радостным возбуждением. — Пойдем же, Кэри, — нетерпеливо тянул он ее за шорты. — Ты тоже должна собраться.

— Тэру тебе лучше оставить со мной, — сказала Шафран, выходя ей навстречу из спальни с девочкой на руках. — Малышке все равно еще рано копать клады. Вам, взрослым, лучше в этот раз побыть без нее.

— А я же не взрослый, — засмеялся Джош.

— Ну, парень, ты-то уж почти совсем большой, — хохотнула в ответ Шафран и скрылась в кухне.

Кэрис наблюдала за всем точно во сне. Не будет никакой поездки. Теперь это уже невозможно. Развлечения отменяются. Но как сказать маленькому Джошу, что экспедиция за кладом не состоится? Что его няня по глупости все испортила?

— Шафран хочет приготовить нам в дорогу пирожки, а я буду ей помогать, — похвастался Джош и побежал вслед за горничной.

Кэрис добрела до своей комнаты и ничком упала на кровать. На этой кровати они с Дэниелом предавались любви… провели вместе столько счастливых часов. Но он никогда не говорил ей, что любит ее, и из-за этого глупейшего недоразумения теперь всему конец. А ведь Дэниел любил ее, любил и заранее, как подобает порядочному человеку, порвал с невестой. Он столько дал ей. Он открыл ей самые потаенные уголки своей души. И устроил для нее тот сумасшедший романтический ужин на берегу. И дарил ей невыразимое счастье каждую ночь, потихоньку уходил лишь под утро, щадя чувства сына и соблюдая приличия перед Шафран.

— Поднимайся, Кэрис!

Женщина испуганно, рывком оторвалась от постели. Заметив возвышающуюся над ней фигуру Дэниела, ошалело уставилась на него. Голова кружилась. Неужели она уснула?.. В глазах мужчины не было любви. Они были так же холодны и непроницаемы, как тогда, в день его приезда.

— Возьми себя в руки, Кэрис. Джош сгорает от нетерпения поехать на остров. — Дэниел говорил жестким, не допускающим возражений тоном. То был тон человека, который платит ей жалованье.

— Я не поеду… — начала было она, одергивая смявшиеся шорты.

— Ты поедешь, потому что я слишком много поставил на карту. Спрячь подальше свое ко мне отвращение и сделай все, чтобы не травмировать ребенка, — отрывисто и хриппо проговорил он. — Для тебя это не составит труда. Ты ведь мастер дурачить людей.

Значит, он поверил, что она его не любит. После всего, что было между ними, поверил, что ей нет до него дела! Это было так больно, словно внутри открылась какая-то рана. И, однако же, она, Кэрис, тоже не верила в глубине души, что он может любить ее, а не Симону. Всегда, всегда эта проклятая неуверенность.

— Послушай, поезжай с Джошем один, — вдруг предложила Кэрис. От нее сейчас все равно не будет толку. Эта напряженность между ними окажется для нее невыносимой. — Ведь ты его отец и…

— А ты пока что его воспитательница, — сердито парировал он. — И до тех пор, пока я не разорвал контракт, обязана делать, что велят.

— Ах, вот как! Значит, я снова прислуга? Хотя я всегда ею и оставалась!

— Ты это сказала — не я! — тяжело выдохнул он. — И еще смеешь рассуждать о моей совести! Где же была твоя, когда…

Негромкий звук со стороны двери заставил их обоих обернуться. На пороге стоял Джош. Лицо его было искажено страхом, рот судорожно кривился — мальчик силился что-то выговорить.

Кэрис обомлела. У нее упало сердце. Что он успел услышать? Она не отваживалась взглянуть на стоявшего рядом Дэниела, но отчетливо, буквально физически ощутила, как он потрясен. Потрясен внезапным появлением, а главное, болезненной реакцией Джоша, его безуспешными попытками вымолвить слово. Ох, нет! Неужели все их старания пропали? И все по ее вине!

— Уж эти женщины! — вдруг рассмеялся Дэниел. — Послушай, Джош, ну что нам с ней делать? Кэрис никак не может решить, что брать с собой в путешествие. Боюсь, как бы, в конце концов, она не прихватила кухонную плиту.

То было пусть шаткое, но начало. Кэрис постаралась подыграть Дэниелу.

— Но я же никогда не участвовала в приключениях. Чего же ты от меня хочешь? Откуда мне знать, как надо действовать?

Плохо соображая, что делает, она нетвердым шагом двинулась к гардеробу и, распахнув дверцы, принялась дрожащими руками перебирать и выхватывать какие-то шорты, футболки, сандалии. Джош молчал. Краем глаза она видела, что он не двинулся с места. Он был совершенно сбит с толку случайно увиденным и услышанным. Всей этой жуткой сценой, когда няня с его отцом чуть не вцепились друг другу в глотки.

— Нет, это не годится, — расхохотался Дэниел, отбирая у нее пару изящных босоножек на высоких каблуках и показывая их Джошу. Кэрис привезла их с собой из Англии и ни разу здесь не надевала. — Пираты не носят шпильки, верно, Джош?

— О… о…

Нет, только не это! Лицо ребенка покраснело, он силился выговорить что-то и — не мог! Кэрис боялась, что от горя у нее сейчас разорвется сердце.

— О-они носят серьги! — произнес, наконец, малыш.

Дэниел рассмеялся. Слабая, робкая улыбка тронула губы Джоша.

— Точно, Кэрис. Начни с этого. Обязательно возьми с собой серьги, не то тебя просто не примут в пираты.

— Джош! — раздался с веранды голос Шафран. — Лерой привел лодку!

— Лодка пришла! — внезапно оправившись, воскликнул Джош. — Давайте быстрее! — И он умчался, грохоча по дощатой веранде и вопя от восторга.

Кэрис прикрыла глаза, изо всех сил стараясь унять сумасшедшее сердцебиение. Все хорошо. Все будет как надо. Чувство облегчения окатило ее будто весенним дождем — успокаивая, освежая, снимая боль. Но, открыв глаза, она поняла, что хорошо уже никогда не будет. Глаза Дэниела глядели на нее сурово и безжалостно. Гнев, так тщательно скрываемый им от сына, обрушился теперь на нее ледяным ураганом.

— Пусть это послужит тебе уроком, — отчеканил он. — Никогда, слышишь, никогда больше не смей подвергать такому истязанию моего сына. Изволь на время поездки спрятать подальше все эмоции, кроме любви к Джошу. А не то лучше бы тебе не рождаться на свет.

Первым из маленькой рыбачьей лодки выпрыгнул на берег Джош. Инструктируемый Дэниелом, он привязывал лодку, пока отец заглушал мотор. Руки мальчишки дрожали от радостного возбуждения.

— Берегись, Джош! — крикнула Кэрис, видя, что он уже собирается пуститься в исследование острова. — Может, здесь прячутся драконы?

— Ты что, хочешь насмерть запугать его? — прошипел Дэниел, выгружавший вещи на причал.

— Драконы живут в горных пещерах, Кэри, а не на тропических островах, — снисходительно засмеялся Джош. — Давайте скорее, что вы там?

Кэрис в свою очередь одарила Дэниела легкой улыбкой превосходства. Она все еще лучше его разбиралась в характере Джоша.

— О'кей, намекаешь, что я ничего не смыслю, — пробормотал Дэниел сквозь зубы, мгновенно схватывая ее сигнал.

Он по-прежнему читает ее мысли. Может, ей попытаться использовать это в своих целях? Дать ему понять, что она сожалеет о случившемся, что любит его, а причиной ее утреннего безумия была неуверенность? Кэрис вздохнула. Нет, у нее недостанет хитроумия.

— Что ты вздыхаешь? Жалеешь, что приехала? Не говорить же ему правду!

— Здесь так красиво, — пробормотала она, жмурясь от ослепительного солнечного света. — Просто дух захватывает!

Дэниел засмеялся, но Кэрис не поняла, с издевкой или искренне.

— Ну, давайте! — торопил Джош.

Все трое двинулись по старенькому, прогибавшемуся под ногами дощатому настилу. Джош скакал между взрослыми и, добравшись до края пристани, спрыгнул далеко в белый песок.

— Да, красиво, — признал и Дэниел, тоже спустившись на песок и помогая сойти спутнице.

А Джош уже был перед старой, выцветшей от солнца и дождей хижиной, что стояла на невысоких сваях у границы пляжа.

— Берегись драконов и десятиногих чудовищ, Джош! И не только мифических!

— «Мифических»? А что это? — спросил подошедшего отца мальчик, опасливо косясь на запертую ветхую дверь и непроизвольно суя ладошку в большую отцовскую руку.

— Это просто твоя ма… Кэрис пытается так шутить, — ответил ему Дэниел.

Но шедшая следом Кэрис расслышала эти слова, и ее бросило в жар. Дэниел чуть не сказал «твоя мама». Он вовремя прикусил язык, и Джош ничего не заметил. Но она-то заметила! Дэниел в ту же секунду обернулся и, кажется, догадался об этом по ее лицу, потому что покраснел. На миг глаза их встретились, и Кэрис поняла, что он не имел в виду покойную жену. Кэрис и сама не знала как — просто поняла, и все. Крохотный огонек надежды затеплился в ней.

— Эх вы, трусы! — насмешливо воскликнула она, воспрянув духом. Обойдя своих спутников, она босой ногой толкнула дверь хижины и шагнула внутрь. Но уже через секунду обернулась и, устрашающе вскинув руки, издала леденящий душу вопль.

Завизжав от восторга, Джош кинулся ей на шею и повис — он хохотал как сумасшедший. Кэрис схватила его в охапку и закружила, а вцепившийся в нее Джош продолжал счастливо вопить и заходиться от смеха, пока не стал красный, как помидор. Кэрис остановилась и поставила мальчишку на землю. Дэниел обалдело взирал на них, держась за грудь обеими руками.

— Господи! От ваших выходок можно получить разрыв сердца.

— Мы всегда так делаем, — тяжело дыша, похвалился Джош. — Это называется «играть в привидение». Кэрис делает вид, будто она страшное чудовище, и хватает меня. И мы хохочем… Побегу принесу вещи. — Мальчик повернулся и бросился через пляж туда, где они оставили сумки.

Через час они уже полностью распаковались и успели дважды обойти остров, который и в самом деле был очень мал. Во время прогулки они насобирали для костра бревен, выброшенных морем на берег.

— Я буду спать здесь! — объявил Джош, запрыгивая на койку под маленьким окошком в дальнем углу хижины. Всего в лачуге было четыре таких койки, и на каждой находился тюфяк, набитый пальмовыми листьями. Шафран дала им с собой тонкие хлопчатобумажные одеяла, и Джош аккуратно застелил ими три койки, а на четвертую сложил одежду, полотенца и прочие вещи, привезенные с собой. Забравшись на свою постель, он откинул с окна сплетенную из травы штору.

— Тут так жарко.

Вообще-то из-за малых размеров и ровной поверхности остров неплохо продувался океанским бризом, и Дэниел уже успел отметить, как-де приятно после одуряющей духоты на несколько дней получить такую освежающую передышку.

— Ничего удивительного, — откликнулся Дэниел, роясь в ящике в поисках свечей, — если носиться на такой скорости, как ты, рискуя сломать шею!

— Я — мальчик! Мальчики должны носиться, — назидательно объяснил Джош, и Кэрис с Дэниелом не смогли удержаться от смеха.

Когда стемнело, они разожгли костер, и на обнаруженной в хижине большой сковороде Дэниел подогрел лепешки — шедевр кулинарного искусства Шафран. Сдобренное специями, кушанье отлично шло и в холодном виде, но Дэниел настаивал на том, что, во-первых, пираты не едят холодной пищи, а во-вторых, костер послужит другим пиратам сигналом, что остров занят, а следовательно, им нечего соваться сюда, коли жизнь дорога.

Уже совсем поздно вечером умаявшийся за день Джош лежал в постели и со слипающимися глазами внимал Дэниелу. Тот рассказывал сыну о Генри Моргане — самом отважном и удачливом пирате, когда-либо бороздившем воды Карибского моря, который в конце концов сумел добиться в Англии признания и уважения, был посвящен королем Карлом II в рыцари, а затем сделался губернатором острова Ямайка.

— Он что, был отцом Фиесты? — сонно спросил Джош. Но прежде, чем Дэниел успел что-либо ответить, мальчик уже крепко спал.

— Так был или нет? — с серьезным видом спросила Кэрис, когда Дэниел вышел на крыльцо хижины.

Он сел рядом, но не коснулся ее, не взял за руку. Оба босые и загорелые, они походили на туземцев. За несколько часов пребывания в этом первобытном раю обоих отпустило прежнее тягостное напряжение. Но еще не настолько, чтобы Дэниел заключил Кэрис в объятия, а та стала бы сконфуженно бормотать покаянные слова о том, что в действительности любит его, что лишнего наговорила под влиянием минуты… из-за ревности и чувства собственной незащищенности и прочего в том же роде. Быть может, это произойдет завтра. Или послезавтра. Нельзя вернуться на Левос как были — в ссоре, переполненными злостью и взаимной обидой.

— Он был любителем женщин.

— Кто, отец Фиесты?

— Генри Морган, дуреха, — рассмеялся Дэниел. Кэрис решила посчитать последнее выражение изъявлением нежности с его стороны.

— Он долго обхаживал одну красивую даму. Забросал ее дарами — серебром, дорогим хрусталем и фарфором. Всю награбленную добычу складывал к ее ногам.

Кэрис улыбнулась украдкой, подумав, что знает еще одного такого человека (пиршество под звездным небом с привлечением сокровищ Фиесты было незабываемо!).

— Но все было напрасно. Она упорно отвергала его ухаживания, — негромко продолжал рассказчик. — Говорила, что скорее умрет, чем испытает бесчестье в его объятиях.

— Первая феминистка, — как бы про себя обронила Кэрис. — И что же, удалось лысому разбойнику добиться расположения своей благочестивой красавицы?

Он осторожно взял ее за руку.

— Нет, не удалось. — В приглушенном тоне звучала скрытая добродушная усмешка. — Тогда он настолько обезумел, что посадил ее под замок, причем — совершенно голой.

Когда позже Кэрис — как была, в шортах и майке, — скользнула под одеяло и вытянулась на своей постели рядом с койкой Джоша, на губах ее все еще блуждала улыбка. Вверху, сквозь просвет в пальмовых листьях, виднелись звезды — те самые, в отношении которых Дэниел недавно заключал сделку с богами. А сам Дэниел сейчас, под теми же звездами, гасил последние красные угольки костра. Кэрис тоже с удовольствием уступила бы свою душу богам. Только не за звезды, а за то, чтобы Дэниел простил ее и любил, как прежде. За то, чтобы все уладилось завтра утром, в крайнем случае, днем.

— Давай же, давай, Джош, копай глубже. В карте сказано, что сокровище Моргана зарыто здесь, где сходятся тени от двух пальм.

Джош стоял на коленках, весь красный от усилий, на лбу поблескивали капельки пота.

— Ух, устал. А эти тени все время убегают вместе с солнцем. Только что были вот тут.

Кэрис многозначительно покосилась на Дэниела, как бы говоря: твоя хитрость разгадана.

— Ну да, но здесь же говорится про тень в три часа пополудни. Давай-ка попробуем глубже.

С помощью лопаты Джоша и старой сковороды они лихорадочно работали еще несколько минут, пока Джош взволнованно не воскликнул:

— Есть! — И вытащил из песка старую коробку. Взрослые следили за ним с затаенной улыбкой.

Кэрис была посвящена в тайну. Утром, когда Джош еще отсыпался, она застала Дэниела копающим песок. Оказывается, накануне он заметил время, когда две наклоненные пальмы отбрасывают скрещивающиеся тени, и поставил на месте палочку. Пока Дэниел зарывал заранее приготовленную коробку, Кэрис наскоро нацарапала что-то вроде карты на деревяшке, которая чудом избежала костра. Деревяшку они потом засунули под крыльцо хижины, так, чтобы мальчик не мог ее не заметить. Их план сработал.

— Ух, ты! Раковины, книжка, машина, — бормотал довольный Джош. — А еще… какая-то лепешка. Это же пирожок нашей Шафран! Как он сюда попал?

Кэрис недоуменно пожала плечами. Добавить пирожок было ее идеей. Ну, нельзя же, чтобы Джош всерьез поверил, что обнаружил клад Генри Моргана! Впрочем, Джош бы и так все понял — мальчик ведь совсем не глуп. Однако на всякий случай, для смеха, Кэрис предложила зарыть и лепешку.

— Ой! — ликующе закричал Джош. Среди ракушек он обнаружил маленькую, аккуратную коробочку.

Няня тоже подалась вперед. Этого и она не видела.

— Часы, часы! — воскликнул Джош, дрожащими от возбуждения пальцами извлекая из футляра золотые детские часики. — У меня еще никогда не было часов! Это будут первые!

Дэниел застегивал ремешок на запястье сына.

— А ты умеешь определять время?

— Конечно, умею. Меня Кэри научила. — Он, наморщившись, уставился на циферблат. — Сейчас… десять… нет, пятнадцать минут третьего. Нет, десять минут четвертого.

— Молодец, — одобрил сына Дэниел и встретился глазами с Кэрис. — А я собрался отправить тебя в отставку, — сказал он ей. Та только хмыкнула.

— Еще что-то — для Кэри, — объявил Джош, вытащив маленький бумажный сверток с ее именем, который мальчик сунул няне в руки.

Глаза Кэрис удивленно расширились. Этого она тоже не видела.

— Открывай! — потребовал Джош.

Кэрис взглянула на таинственный сверток и усмехнулась:

— Ну, если это еще одна лепешка… — Она развернула бумагу и откинула слой ваты. — О! — вырвалось у нее.

— У-у! — разочарованно протянул Джош. — Какое-то старое кольцо. — Он вскочил на ноги. — Пить хочется. Пойду попью.

Мальчик уже собрался уйти, потом, поколебавшись, обвил руками шею отца и крепко прижался к нему. И Дэниел, и Кэрис онемели от изумления.

— С-спасибо за часы. Я… всегда буду их носить. — Джош разжал объятия, сконфуженно покраснел и побежал к хижине.

Кэрис все так же стояла на коленях перед вырытой ямой и ничего перед собой не видела из-за слез. В руке она держала кольцо, но слезы ее были вызваны даже не подарком. Сын наконец-то с любовью обнял отца!

— Кэрис, — осторожно произнес Дэниел, выводя ее из забытья.

— О, Дэниел, ты сделал его таким счастливым! — прошептала она. — И дело даже не в часах. Джош тебя обнял!

— Я знаю, — мягко сказал он — только голос его чуть дрожал. — Кэрис, — повторил он. Смахнув слезы, та увидела, что он кивает на кольцо. — Это кольцо моей матери. Оно всегда было при мне. Извини, что без футляра…

Кэрис в некотором замешательстве перевела взгляд на кольцо. Оно было прелестно — крохотный сапфир в окружении россыпи бриллиантов. Глаза женщины вновь затуманились. Но теперь это были слезы горя. Она отчаянно, до боли, закусила губу.

— Спасибо, — прошептала она.

Его прощальный подарок… Сердце тяжело стучало в груди. Все правильно: он вернул себе любовь и привязанность сына и этим подарком благодарил Кэрис за помощь. Выражал свою признательность и одновременно давал понять, что больше не нуждается в ее услугах.

— Очень красивое… Всякий раз, надевая это кольцо… я буду думать…

Она как-то поднялась на ноги.

— Кэрис? — Дэниел подошел к ней, взял за руку, пытаясь удержать. — О чем ты будешь думать? — беспокойно спросил он.

Она молила Бога, чтобы слезы не пролились сию минуту — ей прежде надо скрыться… где-то скрыться от Дэниела.

— О тебе… и о Джоше и… всегда буду вспоминать…

Горячие, горькие слезы вдруг хлынули потоком, и она бросилась бежать, сунув кольцо на бегу в карман шорт. Но на острове негде было укрыться, кроме как в хижине, куда уже зашел Джош. Остановившись на несколько секунд перед дверью, Кэрис попыталась отдышаться и взять себя в руки. О, ей до последнего хотелось верить, что не все потеряно, что у них есть будущее. Со вчерашнего дня теплившийся огонек надежды в ее душе окреп и уже начал разгораться… Но она ошиблась, надежды больше нет, оставалось лишь страшное, разрывающее ей сердце чувство утраты.

Однако ребенку не нужно видеть ее печаль. Мальчик никогда не должен узнать, какие чувства испытывала она к его отцу. Кэрис поспешно стерла с лица слезы, чтобы Джош ничего не заметил, постаралась улыбнуться и с гордо поднятой головой вошла в хижину.

— Вот так клад мы сегодня откопали, да, Джош? — начала она. — Джош…

Распростершись на кровати, мальчик спал. Кэрис шагнула к нему и остановилась перед койкой.

— Ах, Джош, — любовно прошептала она, наклоняясь над ребенком и ласково отводя с его лба взлохмаченные волосы. И тут же отдернула руку. Ребенок весь пылал. — Джош! — в смятении повторила Кэрис, опускаясь на колени и приподнимая его голову. — Джош, милый, очнись!

Мальчик застонал, веки его приоткрылись и тут же снова бессильно упали.

Побелев как смерть, Кэрис в панике бросилась к двери.

— Дэниел, Дэниел! — отчаянно закричала она с порога.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Джош, сынок, как ты себя чувствуешь?

Глаза ребенка снова приоткрылись, с трудом фокусируясь на лице Дэниела.

— Где Кэрис? — пробормотал он.

— Я здесь, Джош. — Няня, подскочив, опустилась на колени рядом с Дэниелом и обеими руками взяла маленькую ручку.

— Голова болит, — простонал малыш.

— Я с тобой, Джош, потерпи, скоро все пройдет, — успокаивающе приговаривала Кэрис.

Мальчик вновь погрузился в забытье, и взрослые растерянно поднялись с колен. Дэниел запустил пятерню в волосы.

— Его надо везти обратно, — решительно сказала Кэрис.

— Ты думаешь, это серьезно? — отрывисто спросил он.

— Я… я не знаю. — Кэрис терла лоб, мучительно стараясь собраться с мыслями. — Ему было жарко еще вчера. И сегодня утром тоже.

— А я еще заставил его копать. Он говорил, что устал…

— Не вини себя, Дэниел, — сказала ему Кэрис. Это она, она во всем виновата. Была занята только собой… собственными переживаниями. Джош заболел — а она не заметила!

— Едем! — вдруг резко сказал Дэниел. — Вещи оставляем здесь. Ты беги отвязывай лодку, а я сейчас заверну его в одеяло и перенесу на пристань.

— Может, отправимся сразу в Сент-Люсию? — предложила Кэрис.

— Слишком далеко для такой лодки, — отрицательно покачал головой Дэниел.

— Но на Левосе нет доктора! — вскричала Кэрис. — Только сестра Шафран, которая лечит травами.

— Беги в лодку, Кэрис! — твердо повторил он, а сам поспешно скрылся в хижине.

Кэрис со всех ног помчалась к причалу, где качалась на волнах привязанная лодка. Одеревеневшие от волнения пальцы никак не могли справиться со старой, истрепанной веревкой.

А вот и Дэниел с сыном на руках. Он передал ей малыша, прыгнул в лодку и завел мотор.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем их глазам открылась пристань на Левосе. Пляж был заполнен курортниками Фиесты. Кто-то занимался серфингом, кто-то потягивал напитки в расположенном тут же, на пляже, баре. Люди беззаботно смеялись.

Выпрыгнув на берег, Дэниел проворно привязал бе, побежал по причалу. Спешка и волнение Дэниела не остались незамеченными. Смех затих, люди провожали взглядами мужчину с мальчиком на руках.

Дальнейшее воспринималось Кэрис как сквозь дымку. Она оказалась на вилле. Слабо постанывавший Джош лежал на широком кресле в огромном, прохладном, с мраморным полом зале, а Дэниел громко обращался к набившимся в дом гостям — спрашивал, нет ли среди них врача.

— Врача нет, — не теряя спокойствия, возвестила Фиеста. — А теперь все лишние убирайтесь отсюда, — скомандовала она. — Здесь не цирк! — И, выпроводив любопытных, захлопнула за ними парадные двери.

Сквозь пелену тумана Кэрис слышала, как Фиеста вызывала по телефону вертолет с бригадой «Скорой помощи». Потом почувствовала, что хозяйка берет ее под руку и увлекает в глубь залы, к задним дверям, через которые был ход в другие комнаты и на кухню. У Кэрис больно защемило сердце: Фиеста хочет от нее избавиться! Джош теперь в надежных руках, и няня больше не нужна.

У дверей Фиеста, повернула ее, дрожащую всем телом, к себе лицом.

— Кэрис, слушай внимательно. Пройдешь через черный ход и мчись домой. Собери сумку с необходимыми вещами для себя, Джоша и Дэниела. Вам придется задержаться в городе по крайней мере на сутки. Знаю, ты захочешь удостовериться, все ли в порядке с Тэрой. Только, пожалуйста, побыстрее: вертолет уже в пути.

— Вещи для меня? — растерянно переспросила Кэрис.

Фиеста в ответ улыбнулась и слегка сжала ей плечо.

— Ты ведь сейчас очень нужна Джошу, да и Дэниелу тоже. Тебе нельзя падать духом — ты должна быть им обоим поддержкой и опорой. Ну, давай!

И Кэрис понеслась со всех ног.

Дома она торопливо объяснила Шафран, что произошло, и горничная, горестно охнув, немедленно принялась собирать ей вещи. Кэрис остановилась перед кроваткой дочери. Слава Богу, дорогое дитя, не ведая печали, мирно посапывало во сне, а на розовых детских губках играла счастливая улыбка. Мать еще раз убедилась, что девочка под заботливым присмотром, и мысленно благословила верную Шафран.

Гигантская «стрекоза» уже со стрекотом опускалась на площадку перед главным входом, когда Кэрис, задыхаясь, вбежала в дом… в залу через заднюю дверь. И тут же в оцепенении застыла на месте.

Дэниел сидел, неотрывно глядя на пребывавшего в беспамятстве Джоша, а рядом с ними стояла Симона, заботливо поглаживая плечо Дэниела.

— Я лечу с тобой, Дэниел, без меня ты не справишься. Давно надо было уезжать отсюда, как я говорила, тогда бы ничего такого не произошло.

В ответ тот тяжело вздохнул.

— Да. Это я виноват.

Симона нежно сжала его руку выше локтя.

— Я знаю, тогда у тебя нашлись причины. Теперь же забудь весь этот вздор. У нас все пойдет хорошо.

Ошеломленная, Кэрис опустила дорожную сумку на пол. Значит, в больницу с Джошем и Дэниелом летит Симона…

Парадные двери вдруг отворились, и вошла Фиеста в сопровождении доктора и медсестры. Дэниел чуть отошел от сына, освобождая место врачу. Последовал разговор, из которого Кэрис ничего не расслышала — настолько оглушительно стучала кровь в ее висках. Внезапно появились какие-то люди, Джоша подняли и понесли, Кэрис инстинктивно метнулась вслед за ним, но ее остановила чья-то цепкая рука.

— Ваши услуги больше не требуются. — Кэрис вскинула голову. Перед ее лицом оказалось лицо Симоны, ее обжигающе ледяной взгляд. — Да в вас никогда особенно и не нуждались, — со злобой прошипела Симона. — Вами пользовались — до поры до времени. И вы, пусть вы ловкая штучка, должны были это понимать.

Кэрис открыла рот и — не могла вымолвить ни слова. Джоша уже уносили на маленьких носилках. Дэниел разговаривал с врачом, Фиеста — с медсестрой.

Губы Симоны искривила усмешка.

— Впрочем, кажется, вы этого не поняли, — жеманно выговорила она. — Тогда постараюсь вам объяснить. Вы были нужны Дэниелу до тех пор, пока помогали ему вернуть ребенка. Теперь у Дэниела есть сын и есть я, и не воображайте себе ничего другого. Будьте довольны тем, что он не винит вас в болезни мальчика. Он винит только себя.

Охваченная страшным нервным ознобом и тупой, сковавшей ее изнутри болью, ничего кругом не видя, Кэрис дала оттеснить себя назад. Она смутно слышала, как Дэниел окликнул ее по имени, но не могла шевельнуться. Однако вдруг рядом оказалась Фиеста, она потянула за локоть Симону, а другой рукой подтолкнула вперед Кэрис. — Улетают. Иди же, Кэрис.

Снедаемая страхом и мучительной тревогой, Кэрис стояла у окна, она ожидала возвращения Дэниела. За стеной, в больничной палате, лежал Джош. По приезде в больницу Дэниел поднял на ноги весь персонал и к тому же добился, чтобы им сразу же отвели комнату по соседству с палатой Джоша. Все это время Кэрис скромно держалась в стороне, стараясь не создавать излишней суеты. В какой-то момент до нее донеслось шепотом произнесенное слово — «менингит», и она едва не лишилась чувств. Дэниел осторожно обнял ее за плечи, проводил в эту комнату и оставил, велев отдыхать, пока в ней нет надобности.

Но разве могла она отдыхать? Как безумная, Кэрис мерила комнату шагами. Иногда в ее мозгу возникали мысли о Симоне, но она гнала их прочь, потому что сейчас главное был Джош. Когда же она появится, эта надобность в ней? И появится ли? Дэниел прекрасно управляется сам, а Джош… Джош лежит без сознания.

— Дэниел! — всхлипнув, бросилась она навстречу вошедшему мужчине с бледным, осунувшимся лицом.

— Все в порядке, милая, все в порядке, — приговаривал он, обнимая ее и приглаживая ее непослушные волосы.

— Как же… Я слышала — «менингит».

Он чуть отодвинул ее от себя и взял в ладони ее заплаканное лицо. Усилием воли улыбнулся — ободряя ее.

— Мы доставили его вовремя, — прошептал Дэниел. — Врачи успели откачать у него спинномозговую жидкость, чтобы уменьшить давление на мозг.

— О, нет, — только и смогла выдохнуть она — прежде, чем погрузилась во тьму небытия…

Когда Кэрис пришла в себя, то поняла, что лежит на кровати, а Дэниел, приподняв ее за плечи, держит у ее губ бумажный стаканчик с водой.

— Хороша же я, — отпив глоток ледяной воды, слабо выговорила Кэрис. — Должна быть вам поддержкой и опорой, а сама… — Она приподнялась и посмотрела на него тревожно расширившимися глазами. — Скажи, как он там.

— Спит. Доктор сказал, что он проспит долго, но потом дело пойдет на поправку. Это вирусная форма, не такая опасная. А он достаточно крепок, чтобы…

В сознании Кэрис молнией сверкнула страшная мысль, сердце пустилось вскачь. Тэра! Когда Кэрис ее оставляла, девочка казалась вполне здоровой, но если вирус… А дети, что были на празднике? Джош в ту ночь спал вместе с другими. Голова еще кружилась, но Кэрис лихорадочно начала сползать с кровати. Дэниел подхватил и удержал ее.

— Не волнуйся, с Тэрой все в порядке. Слышишь? — втолковывал он, обнимая женщину. — Когда доктор сказал мне о вирусе, я немедленно позвонил на остров. Фиеста заверила меня, что Тэра чувствует себя хорошо, так же и остальные дети. Чтобы не оставалось сомнений, я выслал на остров врача и медсестру, хотя наш доктор считает, что Джошу просто не повезло. Он мог подхватить заболевание, например, купаясь в море.

— К-как ты догадался, о чем я подумала? — дрожащим голосом произнесла женщина, постепенно расслабляясь. Он сумел все предусмотреть, обо всем позаботиться!..

— Потому что я и сам отец, к твоему сведению, — улыбнулся он.

— О, Дэниел, — счастливо вздохнула она, — ты чудесный отец. — Только подумать: первая его мысль после Джоша была о Тэре и других детях на острове! Кэрис переполнилась любовью к нему.

— Это ты чудесная, — нежно промолвил он. — А сейчас давай немножко позаботимся о нас самих. Посмотри, на кого мы с тобой похожи: босые, в грязных шортах — ну ни дать ни взять парочка пиратов с разбитого корабля. Давай-ка, прежде чем увидеться с Джошем, приведем себя в порядок.

Она кивнула, плача и улыбаясь одновременно.

— Тут рядом — душевая комната. Иди первая, а я пока поищу что-нибудь поесть.

— Нет, я даже думать не могу о еде.

— Это необходимо. Тебе надо подкрепиться. Нам с Джошем без тебя просто не обойтись. — Он наклонился, легонько поцеловал ее в лоб и вышел.

Дверь за Дэниелом закрылась, и Кэрис тяжело вздохнула. Он прав: чтобы помочь Джошу выздороветь, им потребуется много сил. Бедный малыш проснется один, в незнакомом месте, в больничной обстановке… Ему захочется, чтобы рядом с ним была… был кто-то близкий… его отец, чтобы тот посидел у его постели. Мрачные мысли вновь обступили Кэрис, и она поспешила в душ — в надежде, что избавится от них.

Но все было тщетно. Когда она сбрасывала на пол шорты, из кармана выпало колечко с сапфиром и, покатившись по полу, ударилось о кафельную стену. Как зачарованная следила за ним Кэрис, а в голове вертелись слова — те слова, которыми недавно обменялись Симона и Дэниел. Кэрис своими глазами видела, что у него наладились отношения с Симоной.

Она повернула кран и решительно шагнула под ледяные струи. Но кошмар не исчезал: в голове неотвязно звучали последние слова Симоны: ее, Кэрис, использовали, обошлись с ней как с вещью, и больше она не нужна. А Дэниел взял ее с собой в больницу только потому, что из-за болезни Джоша в ней вдруг снова возникла потребность. Когда же мальчик поправится… Кэрис резко выключила воду и вышла из душевой.

Она расчесывала у окна волосы и вздрогнула, когда в комнату вошел Дэниел с подносом.

— Мне удалось раздобыть сандвичи и чай. А ты уже освободила душ?

— Да, — бросила она.

— Ну как, тебе лучше? — Он тоже взял из стопки на кровати два полотенца.

— Да, гораздо лучше, — соврала Кэрис. Может ли ей быть лучше, когда все так ужасно? Милый Джош серьезно болен, а ее собственная жизнь — снова разбита. Как сам Дэниел может думать о каких-то там сандвичах, о том, свободен ли душ? Это оттого, ответила она себе, что он старается скрыть страх и тревогу.

Что ж, и я стану делать то же самое, поклялась Кэрис. Ради Джоша я тоже должна быть сильной и не думать о себе.

Она достала из сумки чистую одежду для Дэниела — полотняные брюки и легкую рубашку — и разложила на его кровати. Вынимая вещи, на мгновение поднесла их к лицу, но одежда была выстирана и не хранила его запаха.

Когда из душа вернулся Дэниел — с обмотанным вокруг бедер полотенцем и вытирая другим мокрые волосы, — Кэрис сидела по-турецки на кровати и прихлебывала чай.

Она не могла смотреть, как он одевается прямо при ней, не стесняясь, словно они были муж и жена, словно по-прежнему принадлежали друг другу. Ей не хотелось видеть это великолепное тело, которое она совсем недавно обнимала. Не хотелось усугублять и без того горькое чувство потери.

— Мистер и миссис Кеннеди, вас зовет сын, — просунулась в комнату голова медсестры.

Кэрис поперхнулась чаем и изумленно уставилась на нее, потом в замешательстве отвела взгляд. Значит, персонал больницы думает, что они — муж и жена, а Джош — их сын.

— Кэрис, — позвал Дэниел.

Она подняла глаза и увидела, что Дэниел решительно протягивает ей руку.

— Он зовет тебя, — хрипло, через силу выговорила она.

— Он зовет маму и папу, — улыбаясь, терпеливо объяснила сестра.

У Кэрис сжалось сердце. Медсестра явно ошибалась, он не мог так сказать: Джош знал, что у него нет матери. Ах, нет, он, должно быть, бредил: времена смешались в его болезненном сознании, он позабыл, что мать умерла, и звал ее живую!

— Кэрис! — уже настойчивее повторил Дэниел. Она растерянно уставилась на него, не зная, что делать. Ей до смерти хотелось увидеть мальчика, но только не так, не под видом ожидаемой матери. Парализованная внезапным и неясным страхом, она не могла тронуться с места.

Дэниел приблизился к ней и взял ее за руку.

— Да что с тобой?

Не в силах говорить, она, на ватных ногах, потянулась за ним. Ее пошатывало, и, чтобы не дать ей упасть, Дэниел крепче сжал ее руку. Они вошли в палату.

— Папа, — послышался с кровати слабый голос Джоша, и лицо мальчика осветилось такой же слабой улыбкой.

Кэрис робко застыла в дверях прохладного, полутемного помещения. Ее переполняли противоречивые чувства: жалость к самой себе и радость за Дэниела. Мальчик впервые назвал его папой!

Дэниел подошел к кровати сына и взял его маленькую руку в свою.

— Я здесь, сынок, — взволнованно и глухо произнес он.

Внезапно Дэниел оглянулся на Кэрис, и она увидела в его глазах слезы.

— А где мама? — спросил мальчик.

— Она здесь, Джош, — ласково отвечал отец. — Вон стоит у двери.

У Кэрис перехватило дыхание. Что он делает? Как можно шутить такими вещами? Это нечестно и по отношению к Джошу, и по отношению к ней! Ей хотелось выбежать вон, но она будто приросла к месту. Раньше такое бывало с ней только в кошмарных снах.

— Я не вижу. Кэри, где ты? Иди ко мне, — пролепетал Джош.

Голова у Кэрис шла кругом. Выходит, Джош понимает? Малыш знал разницу между нею и своей матерью, но в теперешнем болезненном состоянии ему хотелось видеть в няне родного человека. Сама не помня как, Кэрис очутилась по другую сторону постели, а Джош протянул к ней руку. И вот он уже держит за руки их обоих — своего вновь обретенного отца и… и Кэрис.

— А где моя сестренка?

— Тэра осталась с Шафран, — поспешно ответил Дэниел. — Они обе очень ждут твоего выздоровления, Джош. Ты скоро поправишься, и мы поедем домой.

— Я хочу прямо сейчас… — проговорил малыш и вновь погрузился в сон.

— Пока оставьте его, — сказала стоявшая позади медсестра. — Ему сейчас нужно много спать. Вот увидите, завтра утром он будет чувствовать себя заметно лучше.

В каком-то помрачении Кэрис вышла из палаты и остановилась в коридоре, прислонясь спиной к холодной стене. Она глубоко дышала, стараясь прийти в себя. Ей надо уезжать отсюда… Она здесь больше не нужна.

— Что ты делаешь? — нервно спросил Дэниел, входя в комнату через некоторое время.

— Уезжаю на Левос, — проронила она, засовывая в сумку свои вещи.

Дэниел плотно затворил за собой дверь и шагнул к ней.

— Я же сказал: с Тэрой все в порядке. Она здорова, и за ней присматривают. Ты нужна здесь.

— Вот именно, нужна! — взорвалась она, переходя на хриплый шепот. Весь ужас, напряжение и усталость последних дней захлестнули ее душу болью. — Нужна, а не желанна! А это, знаешь ли, большая разница! Впрочем, возможно, ты ее и не видишь. Страх и тревога за Джоша так ослепили тебя, что ты перестал понимать разницу между хорошим и дурным. — Она подошла ближе и дрожащей рукой указала в сторону соседней палаты. — То, что ты сделал сейчас, дурно, Дэниел, очень дурно! Ты заставил больного ребенка поверить, будто я — его мать. Но это не так… и так никогда не будет!

— Так будет.

— Он был в бреду и оттого перепутал.

— Он вовсе не был в бреду.

— Нельзя врать детям, нельзя их обманывать! — расплакалась она.

— Тут никто никого не обманывает, поверь.

Она швырнула в него сумкой и, упав на кровать, закрыла лицо руками. Ее скорчившаяся фигурка сотрясалась от рыданий.

— Ты дразнил меня… А теперь дразнишь Джоша! Здесь вместо меня должна быть Симона!

Дэниел попытался ее обнять, но она противилась и вырывалась, исступленно колотила его в грудь кулаками до тех пор, пока не обессилела.

— Бей меня еще, — покаянно пробормотал он. — Бей, сколько сил хватит. Я заслужил это тем, что, сам того не желая, морочил тебе голову.

Но у нее уже кончился запал, и, хотя кулаки были по-прежнему сжаты, она вся поникла.

— Значит, ты, негодяй, признаешь свою вину?

— Да, я виноват, любимая. Я проявил полную неспособность убедить тебя в моей к тебе любви. Если это можно назвать словом «дразнить», я дразнил тебя.

Она пыталась разглядеть сквозь слезы его лицо. В любви? Он сказал, в любви, или ей почудилось?

Внезапно она, вся дрожа, вскочила на ноги.

— Ах, нет, Дэниел Кеннеди! Ты не любишь и никогда не любил меня. Ты мною пользовался… ради Джоша. Ты притворялся — чтобы я лучше помогала тебе управляться с сыном. И сейчас я нужна тебе тоже для этого.

— Но ведь и я подозревал тебя в том же, — возразил он, тоже выпрямляясь во весь рост и с вызовом глядя ей в лицо. — Разве я не говорил, что ты любила меня ради Джоша?

— Это неправда! Я любила тебя самого!.. — Опомнившись, она прикусила язык. Потом ринулась было прочь, но он поймал ее и крепко сжал в объятиях.

— Родная моя! Да я давно люблю тебя… все время. Я и на тот остров хотел вас увезти, чтобы там, где мы будем совсем одни, рассказать о своих чувствах. — Дэниел повернул к себе ее лицо, вглядываясь в наполненные слезами глаза — живые озера страдания. — Кэрис, я люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты мне желанна. Но ты и нужна мне — и не из-за Джоша. Ты нужна мне самому, потому что я не представляю, как смогу жить без тебя.

О, как бы ей хотелось поверить! Так, казалось бы, просто — отмести прочь все сомнения. Но боязнь ошибки, страх обнажить душу слишком глубоко укоренились в ней. А жестокие слова Симоны подтверждали то, чего Кэрис и сама всегда опасалась: что Дэниел пользуется ею в своих интересах. Она честно помогала ему наладить контакт с Джошем, совместными усилиями они добились успеха, и необходимость в ее помощи отпала. Но вот Джош заболел, и она понадобилась вновь.

— Я… я плохо соображаю, — нервно призналась Кэрис и сделала шаг назад. — Нет, не трогай меня, Дэниел! Пойми, я хочу, но не могу поверить. Я вспоминаю ту чудесную ночь на берегу, то, как ты старался мне угодить… Замечательный был вечер. Самый счастливый в моей жизни… Вообще все, что бы мы ни делали вместе — купались, ныряли, зарывали клад, — все было чудесно и восхитительно. Но ведь все это было для пользы дела, для Джоша…

— Нет, Кэрис, — мягко покачал головой Дэниел. — Любовью мы занимались не ради Джоша.

С этим было трудно спорить. Верно, тогда они были полны друг другом. В те часы для них не существовало никого и ничего — только они одни да долгие, полные страстной неги тропические ночи.

— Да… это так, — вымолвила она дрожащими губами, — но… но как же все остальное? Симона сказала…

— Когда ты говорила с Симоной? — потемнев лицом, быстро спросил Дэниел. Кэрис нервно откинула со лба волосы. Нет, она не станет сплетничать и ябедничать. И так уже сболтнула лишнее. — Кэрис, прошу тебя, скажи. Мне надо знать, что терзает тебя.

Кэрис, досадуя, кусала губы. Затем, глядя в сторону, стала поспешно выталкивать из себя слова — она желала поскорее от них избавиться:

— Она не хотела пускать меня в вертолет, там, у Фиесты. Сказала, что я больше не нужна, что меня просто использовали. — Кэрис храбро подняла на него глаза. — Я и сама видела вас вместе, видела, как она держала тебя за руку, слышала, как ты соглашался с ней и винил себя.

— Я действительно винил себя. Если бы мы, по моему настоянию, не поехали на остров, Джош, возможно бы, не заболел. Остальное я плохо помню, потому что все мои мысли были заняты мальчиком. — Он подошел ближе. — Ты ведь не станешь придавать значение словам обозленной женщины?

— Но ведь она злилась из-за тебя, Дэниел, — не сдавалась Кэрис. — И раз она была так жестока, значит, очень любит тебя.

— Она не любит меня, Кэрис. Для нее это вопрос престижа. У нас с ней был бы брак по расчету. Если Симона и завидует тебе, то из тщеславия. Кроме того, она не могла полюбить Джоша, и он ее не принял, а это тоже ее задевает. Но вот ты Джоша любишь.

Качая головой, Кэрис пыталась улыбнуться.

— Потому-то я и нужна тебе — больше, чем она. Нет, не спорь, Дэниел, дай мне закончить. Понимаешь, я полюбила Джоша раньше, чем тебя, — вот где разница. — Она глубоко вздохнула. — Ты утверждаешь, что любишь меня независимо от моей привязанности к мальчику. Но, Боже, как мне узнать это наверняка?

Дэниел долго смотрел на нее. А когда нарушил молчание, то от его слов веяло леденящим холодом:

— А ты этого никогда и не узнаешь. — Он отошел и встал у окна. Отодвинув занавеску, какое-то время всматривался в черноту ночи. — Кэрис, я могу до посинения твердить, что люблю тебя, но, если твое сердце не раскроется мне навстречу, ты никогда не будешь уверена до конца.

Дэниел повернулся и шагнул к ней. Она вздрогнула, боясь, что, если он коснется ее, упадет в его объятия и начнет молить избавить ее от того бремени, которое он на нее взваливал. Сомнение… роковое наказание за недостаток доверия!

— Пойду-ка пройдусь, — сказал Дэниел. Голос был ровен и холоден. Возможно, Дэниел тоже старался оградить свое сердце от причиняемой боли.

После его ухода Кэрис долго лежала, свернувшись клубочком. Дэниел не прав, думала она: ее сердце открыто, широко распахнуто и оттого-то мучительно болит, истекая кровью. Оно болит за них обоих. Однако, зачем она так себя изводит? Неужели из-за Эйдена и его предательства? Но Дэниел — не Эйден. Никого прежде она не любила так, как Дэниела. Он стал для нее смыслом жизни.

Кэрис села на кровати и достала из ящика тумбочки кольцо с сапфиром. Она долго не могла оторвать взгляд от драгоценной вещицы. Потом оглядела больничную комнату — серые стены, блеклые занавеси на окнах, кровати с металлическими спинками. Самая неподходящая на свете обстановка для помолвки, подумала Кэрис, легко надевая кольцо на средний палец левой руки. Оно пришлось ей точно впору, будто делалось специально для нее.

Кэрис знала, что найдет любимого за стеной, у постели Джоша. Не стал бы Дэниел уходить от сына далеко.

Догадка оказалась верной: Дэниел сидел возле кровати спящего мальчика, держа его за руку. Он обернулся на звук открывающейся двери. Кэрис прошла через всю комнату, остановилась за его спиной и, поднеся к его лицу левую руку, прошептала ему на ухо:

— Я решила опередить события. И сделала это сама…

Со вздохом невыразимого облегчения он взял ее руку и прижал к губам. Потом встал со стула, обнял ее и поцеловал. Поцелуй его был так жаден, глубок и многообещающ, что Кэрис поняла: она прощена. Дэниел с обожанием глядел на нее.

— Я дарил тебе это кольцо не в знак помолвки — просто как залог моей любви. Как обещание чего-то… большего.

— О, — восхищенно выдохнула она, — чего же, например?

— Например, бриллианта со звезду величиной.

— Ну, с меня довольно и этого кольца, — излучая любовь, тихо сказала Кэрис. — Я ведь всего-навсего нечесаная дикарка, и крупные бриллианты мне не пристали. И потом, я предпочитаю настоящие звезды. На небе из черного бархата, озаряемом светом луны.

Он нежно поцеловал кончик ее носа.

— Я уже говорил, что это — кольцо моей матери. Единственная память о ней. Я всегда носил его с собой, с самого детства. И ждал случая подарить его той, кого полюблю так же сильно, как любил мать. До тебя его еще никто не носил, — прибавил Дэниел с особым значением, и Кэрис поняла, что он имел в виду Сьюзанн.

— Вы целуетесь, — раздался с постели тонкий голосок.

Не разжимая объятий, оба оглянулись. Джош смотрел на них и улыбался.

— Да, сынок, — нежно сказал Дэниел. — Привыкай, потому что отныне тебе придется видеть это очень часто.

Со счастливой улыбкой малыш вновь уснул.

За окном была ночь, дождь стучал по крыше маленького коттеджа на Левосе. Не было ни луны, ни звезд, но темноту тропической ночи озаряло для Дэниела и Кэрис яркое пламя их страсти. Той, которую, в ожидании выздоровления Джоша, им приходилось сдерживать.

И вот теперь, когда в разразившийся наконец сезон дождей потоки воды заливали остров, их… захлестнула любовь. Жажда и обожание, нежность и стремление раствориться друг в друге — любовь, любовь на всю ночь, до самого рассвета.

— Знаешь, на сей раз, я останусь здесь до утра — пока сюда не ворвутся Джош и Тэра, — объявил Дэниел, крепко прижимая к себе утомленную, насытившуюся любовью Кэрис.

Тихо и счастливо засмеявшись в ответ, Кэрис нежно коснулась теплыми губами его шеи.

— Это просто замечательно, — прошептала она. — Только поторопись узаконить свои притязания, потому что Шафран уже шьет мне свадебное платье.

— Не может быть, — притворно простонал Дэниел, и — его сморил сон.

А Кэрис еще недолго перебирала в памяти события предыдущих дней. Фиеста готовит им свадьбу, здесь, на острове. Будут присутствовать только они сами, да дети, да еще друзья из местных, скромное торжество — так уверяла Фиеста. Но Кэрис-то знала… Она с насмешливым любопытством спрашивала себя, как-то примирятся с шумной, по карибскому обычаю, свадьбой ее чопорные родители. Ведь Дэниел настоял, чтобы они непременно прилетели на остров ради такого случая. Пора бы им уже переступить через собственную гордость, сказал он, и осознать, что у них есть кое-какие родственные обязанности. Впрочем, Кэрис была уверена, что, когда они прилетят, все будет отлично — об этом позаботится Дэниел, как умел он заботиться обо всем на свете и все на свете устраивать наилучшим образом.

— Я так люблю тебя, милый, — прошептала она. Дэниел что-то сонно промычал в ответ и крепче прижал ее к себе. Конечно же, не расслышал. Но ведь он все равно это знает.

ЭПИЛОГ

— Вон они! — закричал стоявший на палубе Джош — он крепко держался за поручни. Яхта подходила к острову Левос. Джоша оттолкнула Тэра, тоже желавшая получше разглядеть берег. — Смотри, Тэра, вон дедушка с бабушкой. Они каждый год сюда приезжают, чтобы отдохнуть вместе с нами. Мама говорит, они раньше были очень строгие, а теперь — нет. А вон и Фиеста. Помаши ей, Тэра. У нас — новый братик! — закричал Джош, заметив на берегу махавшую им красным платком Шафран.

— Они знают, — улыбнулся Дэниел, который стоял позади сына. Дэниел обнимал за плечи жену. Кэрис качала на руках полугодовалого Джейкоба.

— Чего они не знают, — пробормотала Кэрис, — так это того, что на подходе следующий. — Она была снова беременна.

— И что за дьявол тому виной? — Дэниел нежно сжал ее плечо. — А ты что, против?

— Я? Я собираюсь нарожать целую футбольную команду, — ухмыльнулась она.

— Лучше бейсбольную. Пожалуй, скоро придется подумать и о няне.

— О какой-нибудь нечесаной неряхе, в которую ты потом влюбишься? Ну, уж нет!

— Черт побери! Как я могу променять тебя на кого-то еще? — сказал он и горячо поцеловал жену в губы.

— Папа! — оборачиваясь, укоризненно воскликнул Джош. — Не ругайся, Шафран может услышать.

— Как хорошо, что она отказалась переехать с нами во Флориду, — прошептал Дэниел на ухо Кэрис.

— Разве она когда-нибудь покинет свой Левос? А вот из того, что ты решил проводить здесь целых три месяца каждый год, ясно, что и сам скучаешь по ней не меньше нашего, — поддразнила жена.

— Я рад, что мы снова здесь! — Дэниел блаженно вдохнул полной грудью, а Кэрис прижалась головой к его плечу.

По пристани им навстречу уже бежал Лерой, чтобы засвидетельствовать почтение и забрать багаж. Кэрис вспомнилось, как она впервые увидела Дэниела — на этой же самой яхте. Тогда он был мрачен. С тайным страхом ожидал отец встречи с отвергавшим его сыном. Теперь они неразлучны.

С берега вдруг приветственно заиграл специально вышедший их встречать самодеятельный оркестр под управлением брата Лероя, и Кэрис рассмеялась. Она потянулась было к руке своего супруга, но, увы, за обе его руки уже ухватились две маленькие теплые ручонки — Джоша и Тэры. Пройдет немного времени, и точно так же уцепится за него крохотная ручка Джейкоба, а потом — и нового малыша, мальчика или девочки. Ничего, зато вечером, сказала себе Кэрис, когда дети угомонятся, руки Дэниела целиком будут заняты ею…

Это бывало всякий раз, как они приезжали сюда, в самый первый вечер. Из года в год ее муж проделывал этот фокус. Он похищал с виллы принадлежащую Фиесте посуду из хрусталя и тончайшего фарфора, столовое серебро и антикварную мебель, чтобы вновь устроить восхитительный пикник — повторить тот романтический вечер на берегу, под звездным небом. Они вновь будут пить шампанское и есть бифштексы. А потом, охваченные страстью, упадут на песок у самой кромки прибоя, и Дэниел… Дэниел поведет себя как настоящий мужчина.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Натали Фокс
Открой свое сердце

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЭПИЛОГ